Курс железной цены

Колючие осколки били в лицо. Снег. Или боль, которую он почувствовал, когда нашел стоящую на коленях перед телом сестру. Он знал, кто это, даже еще не увидев за сгорбившимися трясущимися плечами. Знал и во второй раз простил. Его, но не себя. Хотя он бы снова сказал, что прощения не заслужил. А что тогда кровь, что сочилась на такой же белый, как сейчас, снег? Джон помнил тот день или ночь, который, впрочем, никогда не забудут ни он, ни Санса, ни кто-либо из выживших тогда. И теперь неважно, какого он был рода. Колючки били в лицо. Неестественно приглушенный скрип снега за спиной — шаги приближались, а Джон продолжал стоять, всматриваясь в бурю, с каждым новым уколом в лицо чувствуя, как они все отзываются в сердце. Маленькая ладонь легла на черную перчатку. Джон был благодарен ей за эту молчаливую поддержку сейчас и за то, что оказалась рядом тогда, когда прилетел ворон. Обернувшись, Джон обхватил огрубевшими от мороза крагами нежное маленькое лицо. Вель еще на шаг подалась к нему и сама уже утонула щекой в холодной коже. Когда после убийства Дейенерис Джон приехал с Вольным народом за Стену, то обнаружил тут небольшое поселение. Найти его целенаправленно было бы непросто, только удача и совпадение во времени и пространстве сводили путешественника с остатками кочующего народа. Джон же шел на зов Призрака, который и вышел к нему рядом с Тормундом. Верный лютоволк рядом с верным другом. Мысли хуже слов приговора об изгнании хлестали изнутри, и Джон был рад присоединиться к ним, прибывшие с ним вольные тоже не отказались. Так у принцессы Вольного народа появилась рядом еще одна мужская рука. Но нельзя было сказать, что она опиралась на нее чаще, чем наоборот. Вель была красива. Совсем другая красота, чем у Королевы Драконов: мягкая, кристально-чистая, открытая, но войдешь и увидишь такую мощь духа и твердость, что даже разочаровавшийся во многом Сноу был поражен тем, насколько тепло и забота могут быть сильны. Вель заботилась о своем народе, Вель стала заботиться и о нем, терпеливо сглаживая раны от колючек в сердце, как сейчас мягко смахивала снег с лица. Полная противоположность Игритт, которая постоянно повторяла ему: «Ничего-то ты не знаешь, Джон Сноу!». Впрочем, тогда он действительно ничего не знал… Джон ни разу за прошедшее с судьбоносной битвы время не пожалел, что вернулся. Навоевался — почти всех, кого любил, потерял. Править? Северянами, королева которых держится только потому, что нужна своему народу, а сама тоже сожгла душу на том костре? Джон поразился, насколько ярким и живым, что страшно и странно звучало, учитывая событие, было тогда у него это ощущение. Будто Санса вложила в перевязь на груди Грейджоя не только брошь с лютоволком, но и часть самой себя в ней. И Джон, смотря, как пламя охватывает Скорбного Эдда, очень хорошо тогда сестру понимал. Править шестью королевствами после отделения Севера ему бы никто не позволил после того, что он сделал. Да и Бран лучше с этим справится, несмотря на молодость. А Джон… Он вернулся к тому, что привело его за Стену. Навоевался… Себя бы окончательно не потерять. И пусть его сослали, он и сам никогда не стремился править. — Выдвинуться лучше засветло. — Вель тонкими пальчиками провела по заиндевевшей щеке, и Джон в который раз не понял, чем заслужил эту такую хрупкую и одновременно несокрушимую опору. Когда на подходе Часа Темных Лун на плечо опустился ворон, Сноу хотел было отмахнуться, но птица вцепилась так, что он почувствовал ее когти даже через прочную кожу амуниции. Вцепилась, как Санса, когда они встретились в Черном замке. И заговорила. Как тогда. Сбиваясь дыханием, прошептала: «Ты мне нужен…» и камнем упала оземь. Все Старки были в какой-то степени варгами, только у Сансы после того, как погибла ее лютоволчица, дар был сильно ослаблен. Но у Джона сложилось стойкое ощущение, что этот ворон был не первой попыткой сестры связаться с ним. Что же такого случилось, что она очевидно не один и не два раза пыталась это сделать, пока не смогла произнести хотя бы эти три слова? Впереди намечался непростой переход. Срываться посреди зимы было рискованно, но не рискованнее, чем оставаться в предгорье покрытых небывалым количеством снега склонов, рискуя быть погребенными под ним. И Джону предстояло принять решение перед людьми, которые впервые доверили ему вести их. Люди, ставшие его настоящим, и сестра — его прошлое. А каково будущее? Джона не покидало грызущее нутро чувство, что оно напрямую зависит от его решения. И снова он не заслужил. Вель все поняла, но оставила ему право мужчины и лидера объяснить все их людям. Потому что семья… — Засветло, — согласился он с ней. — Пусть соберутся у костра, я скажу, — кивнул он, тем самым окончательно принимая решение, и двинулся к лагерю. Буря продолжала бушевать. Готовиться ему было недолго, всего-то лошадь оседлать, взяв немного провианта и оружия. Его вела не только мольба Сансы, но и уверенность в том, что Боги дадут все для успешного похода. Его вела звезда Винтерфелла. Вольные Люди все поняли. Потому что они тоже были семьей, пусть и не по крови рождения, но по праву вынесеных испытаний. Тормунд по-отечески благословил Джона, попросив лишь беречь их принцессу, и Сноу снова не понял, чем заслужил, хотя не удивился. Старый друг знал, что Вель не оставит его. Джон мысленно дал себе пощечину за то, что сам допустил хоть какой-то иной вариант. На этом самобичевание закончилось. А когда в зените застыла Большая Звезда, бывший Король Севера застегнул и последнее крепление на дорожной сумке. Его ждала звезда Винтерфелла, и Джон упрямо шел на ее зов. Колючие осколки били в лицо, но он лишь крепче сжимал одной рукой поводья, другой — руку Вель.

***

Колючие осколки били в лицо. Сумрачный рассвет медленно поднимался над Богорощей. — Миледи… — Бриенна замерла на почтительном расстоянии, хотя ей давно уже было позволено без стука входить даже в спальню. Санса почти не пошевелилась, только голову немного приподняла. Она каждый день приходила сюда. И хотя свежий снег давно и полностью замел следы страшной битвы, Королева уверенно находила место, где умерла. Первое время она сидела в снегу на коленях, застыв неподвижным взглядом там, где обнаружила его, а память до мельчайших деталей возвращала неестественно изломаное тело с запрокинутой головой. Когда видение растворялось, Санса уверенно обводила на снегу контур заледеневшими пальцами, вспоминая, как он согревал их когда-то. Общая боль, с которой они порвали вместе, стала их началом. Ее боль, которую он пришел разделить с ней, хотя мог остаться с сестрой, стала его концом. Но Сансу не покидало странное чувство. Первый раз Теон пришел к ней на третью Луну. Она открыла глаза, когда совершенно четко ощутила на себе взгляд. Он стоял в проеме окна и молча смотрел на нее. Ощутив, что полностью парализована и не может ни подойти ближе, ни закричать, Санса лишь ловила дрожащими губами катящиеся по щекам соленые дорожки. Он растворился на ее глазах. Чтобы на следующую ночь прийти вновь. Это даже не было кошмаром, она все так же не могла кричать. Так же хотела подойти, даже зная, что говорят Боги об опасном приближении к ушедшим в загробный мир. Санса не боялась быть увлечённой туда, даже хотела этого. Она осталась одна. Брану нет теперь до нее никакого дела, хотя он точно знает, что происходит, но почему-то не хочет ей помочь. Арья уплыла за горизонт и вряд ли вернется в Вестерос. Да, Санса была теперь Королевой и отвечала за свой народ, но сердце, глупое сердце, которое наконец получило то, к чему так много зим стремилось, сейчас хотело только одного. Его. В очередную из бессонных ночей потерявшая им счет Санса так задрожала, едва Теон появился в спальне и тут же вышел, испугав ее до жути, как обычный человек, просто открыв дверь, а не сквозь нее, что направилась следом. Паралич отпустил ноги, осыпавшись осколками колющей тело боли, словно рассыпались оковы. Она шла за ним, готовая не вернуться. Но он просто привел ее все на то же место и растворился в утренней дымке. А Санса рухнула на колени, увидев, как первый луч восходящего солнца высветил что-то на снегу. С того утра каждое следующее она встречала на коленях в Богороще на месте смерти своего Теона. Теперь, сжимая обледеневшими ладонями ту самую брошь, которую нашла в снегу, абсолютно уже ни в чём не уверенная. — Миледи. Бриенна мягко коснулась поникших плеч так же, как все эти утра. — Я чувствую его. — Санса позволила себя поднять, окоченевшие пальцы не выпускали то, что она оставила на его груди и что не могло бы уцелеть в огне. Это казалось безумием, и она никак не могла это объяснить. — Вы любите милорда, — мягко ответила рыцарь. За что Санса была благодарна ей, так это не только за неожиданно оказанную сердечную поддержку, но и за то, что Бриенна говорила о Теоне только в настоящем времени. — Да, — кивнула Санса, подбородок задрожал. Дрожала она вся. — Надо было снова потерять, чтобы понять. Хотя я поняла раньше, сказать не успела. — Он знает, — и снова в настоящем, и снова уверенно. Бриенна говорила это так, будто сама чувствовала то же самое. Конечно, она знала. Рядом с ней остался сир Джейме. Он не поехал к Серсее, несмотря на их тесную связь. Санса понятия не имела, сделал он это, потому что забыл сестру, или же пожалел Бриенну? А, может, действительно полюбил? Но так или иначе это сделало счастливой ее верную помощницу. Хоть кто-то в этом мире был не одинок, и это вселяло в душу надежду. — Я чувствую его. — Санса повторялась, но снова и снова проговаривала свои мысли и ощущения в надежде понять, что происходит и что делать. — И эта брошь. Как она снова оказалась здесь? Я видела его тело, все видели костер, но… — Я понимаю только в мечах и амуниции, миледи. — Бриенна говорила, мягко и ненавязчиво увлекая Королеву к замку. — Воля Богов призвать каждого, наш долг — достойно проводить в путь иной. — Достойно… — эхом откликнулась Санса, кивая в такт собственным шагам. Что-то мимолетным взглядом любимой лютоволчицы мелькнуло в сознании, но растворилось в мареве принявшего хозяйку в объятия тепла. Бриенна закрыла за собой дверь и повела Королеву по темному коридору к спальне. Служанка уже ждала с приготовленной горячей ванной. Бриенна забрала у нее халат и отпустила, верной статуей замерев в головах огромного с позолотой корыта. Санса лежала, чувствуя, как отогревается тело, но сердце было все так же сковано льдом. Оттаявшие пальцы не удержали брошь. Девушка смотрела, как та медленно идет ко дну, и вдруг резко вскочила. — Достойно… — она развернулась к Бриенне, которая, не дрогнув от неожиданности, приняла ее, закутывая в халат. — Все настолько считали, что он — Старк, что забыли волю Богов. Прежде всего Теон — Грейджой! Он — железнорожденный! И по правилам своей веры должен был быть утоплен. Только тогда душа полностью покидает тело и уходит в Чертоги. А его сожгли, тем самым заточив душу и не давая ей обрести покой. — Милорд попал в Преисподнюю и застрял там, — вскинув серьёзный взгляд, поняла и Бриенна. — Он не умер. — Сансу била нервная дрожь, еще более колкая, чем раньше. — Наши Боги не приняли его. Но у меня есть только странные ощущения, я не понимаю до конца, что происходит. — Миледи… — Бриенна отпустила стремительно вырвавшуюся из ее рук Королеву, которая бросилась к сундукам, потроша их в поисках платья. — У Старков всегда была огромная библиотека, — наконец найдя подходящее, темно-серое с узкой юбкой, Санса обернулась. — Я не любила там бывать, мне внушали, что девочке незачем обучаться наукам, но слышала о рядах книг до потолка. Там должно быть хоть что-то и о случае Теона. Должно быть! Бриенна молча помогла Королеве одеться, но уверенно заслонила проход, когда та направилась к двери, игнорируя накрытый поздним ужином или ранним завтраком стол. — Вам нужны силы, если вы всерьез хотите разобраться, — дерзко, но уверенно произнесла Бриенна, и Санса не смогла ни сердиться, ни возразить. Она не знала, что ждет ее впереди, но уже знала, что не отступит.

***

Именно за чтением очередной книги Санса поняла, что из Винтерфелла проблему ей не решить. Теон продолжал приходить к ней, теперь молча занимая подоконник и наблюдая, как она читает, одну за одной меняя свечи. Его присутствие придавало сил, когда буквы начинали расплываться перед глазами. Мало что понимая в древних книгах, Санса чувствовала совершенно точно одно — ей надо в путь. Душа Теона все еще находилась в Преисподней, и, чтобы понять, почему она не обретает покой, Сансе требовалась помощь. То, что она видит Теона, натолкнуло девушку на мысль, что присущий ей когда-то дар всех Старков не пропал полностью. Первая попытка послать ворона на поиски Джона почти сразу закончилась провалом. Птица и до замковой стены не долетела, а Санса весь день пролежала пластом без сил. Ночью она снова упрямо пошла в библиотеку. Снова читала, а Теон снова молча смотрел на нее, и его фигура в свете рожденной Луны дарила Сансе надежду, что у нее все получится. На следующее утро, едва силуэт Теона растаял в рассветной дымке, девушка попробовала вновь. Вторая, третья, десятая попытки тоже не принесли нужного результата, хотя с каждым новым разом ворон долетал все дальше. На восьмой раз он впервые долетел до Стены, но сразу найти брата Сансе не удалось — Джон кочевал с одичалыми, это не в замке Ночного Дозора сидеть. Число тринадцать стало для Королевы Севера счастливым, хотя древние книги утверждали, что это число темных сил — в Седьмом Пекле было тринадцать ступеней, тринадцать кругов ада. Но именно тринадцатая попытка привела Сансу к Джону. Оставшихся сил, правда, хватило лишь на то, чтобы сказать: «Ты нужен мне». Девушка верила, что брат поймет, и с того дня с надеждой и верой смотрела на Север. — Здесь ничего не изменилось, — обыденно произнес за спиной голос. Санса выронила из рук книгу. Подняв столбик заплясавшей в луче света пыли, та упала на пол, а девушка уже повисла на крепкой шее, впервые за прошедшие дни давая волю слезам — сказалось нервное напряжение. Холодная щетина Джона колола ей лицо, но Санса лишь крепче прижималась к брату. — Его душа жива, — уверенно произнесла она, отпрянув, и лишь тогда заметила стоящую у двери девушку. — Вель, — коротко представил ее Джон и серьезно посмотрел на сестру.

***

— Действительно, странно… — бормотал он, когда они часом позже сидели за столом, и вертел в руках брошь. Подделкой или копией это не могло быть, это была та самая брошь, которую Санса оставила на груди мертвого Грейджоя. Но Джон со своего места очень хорошо видел Теона и мог поклясться всеми Богами, что к телу никто не подходил и забрать брошь не мог. И тем не менее, совершенно точно сгорев в огне, та сейчас лежала на его ладони абсолютно чистая. Им накрыли скромный, но сытный завтрак с запечёнными овощами, жареным перепелом и двумя видами вина. Джон и Санса сидели напротив друг друга во главе стола. Джон хотел посадить Вель рядом с собой, но девушка разумно и вежливо возразила, что ближе познакомиться с Королевой она еще успеет, а им надо хотя бы в общих чертах обсудить то, что отправило Джона в непростой путь. — Я туда несколько дней ходила, ничего не было, — взволнованно рассказывала Санса, поднося вилку ко рту, лишь когда брат жестом просил замолчать, поесть и лишь тогда продолжать. — После того, как Теон в первый раз пришел ко мне, я перечитала не одну книгу, но в общих чертах поняла только то, что человек не умирает полностью, если он неправильно, не по вере отцов погребен. — Понимаю, — вставил Джон, делая глоток арборского. Тело Грейджоя должно было быть утоплено. Это он и так знал. — В Приговоренных Преисподней, — продолжала Санса, — что-то вроде чистилища, и сразу выясняется, если к ним попал иноверец. В потустороннем мире, как и у нас, порядок и соблюдаются правила. То, что Теон до сих пор приходит ко мне, значит, что его душа покой не обрела. И это непонятно. А помочь разобраться может только один… даже не человек. — Ты попросила меня приехать в Винтерфелл, потому что сама собираешься на Железные Острова? — понял Джон. В Винтерфелле всегда должен был быть Старк, и откровенно грело душу то, что сестра выбрала его, хотя Бран не отказал бы ей, да и ближе к ней находился. Но Санса совершенствовала свой дар, чтобы найти именно его, Джона. — Мне надо найти жреца Утонувшего Бога, — продолжала Санса. — Если он не поймет, что происходит… — Не поймет никто… — задумчиво пробормотал Джон, чувствуя, что в словах сестры совсем не толика правды, а гораздо больше. — Но я не сдамся, — решительно отрезала Санса. Это прежняя Санса не была такой. Такой ее сделал Теон, и она либо найдет разгадку, либо уйдет к нему. О последнем девушка единственному родному человеку пока умолчала. — Я не знаю, сколько буду отсутствовать. Северу нужен достойный король, положиться я могу только на тебя. Бросив на сидящую поодаль одичалую взгляд, Санса смягчилась, но о своих догадках относительно девушки тоже промолчала. Джон не заметил взгляд сестры, он смотрел в окно на сумрачный полдень. Он привез с собой метель, но что это, чтобы остановить Старка, если тот что-то решил. — Выдвигаться лучше засветло. Путь до Островов неблизкий, да и провиантом надо запастись. Уверен, сир Бриенна и сир Джейме проводят тебя.