Курс железной цены

— Великий Кракен, будь он неладен! Неразумный мальчишка! — рявкнул лорд Родрик Харлоу, едва открыл дверь. Промокший до нитки Тристифер решительно переступил порог и тут же отошел в сторону, пропуская тех, кто стоял за его спиной. — Великий Кракен… — теперь уже взволнованно пробормотал, повторяясь, лорд и тоже отошел. Внешний вид сейчас мало заботил Сансу. Смертельно опасный путь от Пайка до замка Десяти Башен она почти не помнила, так надеялась, что Тристифер окажется прав, и лорд Родрик сможет помочь ей. — Мир дому вашему, — приветствовал хозяина, входя последним и закрывая дверь, Ланнистер. — Крайне легкомысленно! — все же укорил лорд Тристифера, когда они прошли в большую залу, где Бриенна и Джейме первым делом отвели Сансу к большому камину. — Это касается Теона, лорд Родрик, — гордо и уверенно вскинул голову Тристифер. — Теон? — старый лорд тут же осекся, бросая взгляд на греющихся у камина гостей. Жестом остановив юного Ботли, готового продолжать, он крикнул за спину, не оборачиваясь: — Марта! Гвен! Тирси! Теон? — повторил, уже полностью обратив свое внимание на Тристифера. — Миледи сама вам все объяснит, — кивнул Ботли. Хотя за короткий, но трудный переход Санса рассказала ему подробно о причине своего путешествия на Железные Острова, он оставлял за ней право повторить все уже лорду. — После того, как обогреется, — решительно отрезал Харлоу, когда девушка обернулась на него при этих словах Тристифера. — Теон прежде всего не простит, если его дядюшка допустит у миледи хворы. Едва он замолк, в залу торопливо вошли, почти вбежали две женщины средних лет и молодой парень. — Великий Кракен! — всплеснула руками одна из них, увидев продрогших гостей. — Марта, Гвен, Тирси, — обернулся на них лорд, — проводите эту леди и ее рыцарей в гостевые комнаты, приготовьте горячие ванны, подберите одежду. И распорядитесь кухне накрыть ужин. — Лорд Харлоу, — голос Сансы дрожал, хотя она уже достаточно отогрелась, — мне и моим друзьям, — она, не сомневаясь, назвала так людей, разделивших с ней непростой путь, — будет вполне достаточно обтереться, одежды, немного мяса и вина сиру Джейме. — В доме Харлоу всегда умели принимать гостей, — гордо ответил лорд и коротко, но пристально посмотрев на Сансу, добавил: — Даже если они уже принесли в него горе. — Лорд Родрик! — вспыхнул Тристифер, его тонкие губы плотно сжались. — Молчи, мальчишка! — осадил старый лорд. — Каким дерзким был, таким и остался! Вы с Теоном всегда были слишком себе на уме! — выпалил лорд и через паузу добавил: — И за это я особенно вами гордился. Тристифер выдохнул и, прикусив губу, отвел взгляд. Санса проследила за ним и увидела на стене большую роспись. Потрескавшаяся от постоянной влажности фреска изображала семейное древо домов Харлоу и Грейджоев. Густое переплетение «ветвей» обрывалось неожиданно. И там еще не было рисунка, хотя мастер уже начал над ним работать, там пока была воткнута в железное кольцо только увядшая оливковая ветвь. — Сменить надо, — послышался тихий голос лорда, он подошел к стене и тронул вдруг задрожавшими пальцами сначала подготовленное для будущего изображения место, а потом и подсохшие листики. — Я любил Теона, — произнес он, обернувшись на Сансу. — Своих детей Бог не дал, Родрик и Марон были больше в Бейлона. Яра — девочка, она мало знала мать и всегда нуждалась в ней, хоть и до сих пор отрицает это. Но кто знает, насколько нехватка такого рода тепла повлияла на то, что она, став взрослой, предпочитает женщин. А Теон… Аланнис тоже его особенно любила и, умирая, даже зная, что он вырвался от Старков и вернулся домой, все равно просила меня быть рядом с ним. Чтобы ее любимый мальчик не был одинок, чтобы был нужен. Я не горжусь собой в этом, считаю, что недостаточно хорошо выполнил наказ сестры, но надеюсь, Теон знал, как я его любил. — Знал, — уверенно произнес Тристифер, лорд обернулся на него. — И если вы поможете леди Старк, есть шанс, что вы сможете это не только нам сказать. Лорд Харлоу удивленно замер, но в этот момент в залу вошла одна из служанок и доложила, что комнаты готовы, горячие ванны налиты, перепела и овощи запекаются, а старый дворецкий лично пошел в погреба выбирать лучшее вино. — Вы расскажете мне, что заставило вас проделать такой путь, и я сделаю все, какую бы цену не запросил Бог, — произнес лорд, когда Санса, поддерживаемая Бриенной за плечи, проходила мимо него.

***

Бриенна провела Сансу в выделенную ей опочивальню, сопровождавшая их служанка мягко прикрыла дверь. Санса огляделась. Покои были большими, богато обставленными, но при этом уютными. Здесь чувствовался дом. Даже дышалось иначе. Санса не могла подобрать слов. Судя по небольшой запыленности стен, комнатой не пользовались постоянно, но регулярно убирали. Тяжелые портьеры были чистыми, на лаковой мебели мерцали яркие блики свечей, ноги утопали в густом белом ковре. Большая мощная кровать была уже застелена свежим бельем, на стоящем рядом стуле висела подготовленная одежда. В противоположном углу за ширмой стояло большое корыто, Сансе даже показалось — больше, чем в Винтерфелле. На ширме висело два больших полотенца. — Могу я чем-то еще служить Миледи? — поклонилась служанка, почтительно замерев у двери. — Спасибо, дальше я сама, — улыбнувшись девушке, Бриенна отпустила ее. Едва за служанкой закрылась дверь, она повела Сансу к корыту. — Ты помнишь, что он сказал? — та обернулась на верную Бриенну, пока рыцарь помогала ей снять не до конца высохшую одежду. — Вы верите ему, — кивнула Бриенна. Она была свидетелем разговора Королевы и капитана железнорожденных, пока Джейме помогал матросам со снастями. В такую погоду лишние мужские руки оказались не лишними. — Мы плохо знаем обычаи и традиции своих земель, из-за этого допустили ошибку. — Санса покачала головой и вдруг робко улыбнулась. — Но и из-за этого же можем не только ее исправить. — Вы действительно верите в это? — Бриенна все же с сомнением покачала головой, хотя и сама хотела, чтобы сказанное молодым Ботли оказалось правдой. — Мы спросим еще у лорда Харлоу, но, думаю, Тристифер не стал бы напрасно обнадеживать. — Санса продолжала улыбаться. — Его семья — один из старейших домов Островов, набожна и предана. Он не стал бы… — Да помогут нам Боги… — кивнула Бриенна, помогая Сансе погрузиться в воду. Добавив немного масел и приятно пахнущих трав, она оставила королеву отмокать, а сама направилась через боковую дверь в выделенную ей комнату, очевидно, ранее принадлежавшую прислуге, чтобы тоже помыться, проще и быстрее, и, переодевшись в сухое, вернуться. Джейме выделили комнату напротив покоев Сансы. Сама Санса еще глубже опустилась в воду. Она вдыхала расслабляющий аромат воды, чувствуя, насколько комфортно ей в этой комнате. И вдруг вспомнились слова Теона, когда он во время их бегства от Рамси рассказал ей немного о своей семье. Говорил, как скучает по Пайку, хоть и чувствовал всегда себя в нем немного чужаком, потому что родился не там, как его братья и сестра, а в родовом замке матери. И Санса подумала — может, это та самая комната, что когда-то принадлежала Аланнис Харлоу-Грейджой и где родился Теон? — Теон… — шепотом позвала девушка, прикрыв веки и обхватывая плечи руками. Она робко надеялась почувствовать то же, что и на борту галеи, когда так же закрыла глаза. Ничего…

***

Резкий толчок в лицо, словно обрушили поток воды. Теон вздрогнул и выпрямился, распахивая глаза и с трудом разлепляя пересохшие губы. Пора бы привыкнуть к тому, где он находится. Никакой воды, конечно, не было. Иллюзия потустороннего мира. Жестокая, как его адская часть. — Что? — с издевкой усмехаясь, Рамси подался вперед на появившемся опять из ниоткуда за время, что Теон приходил в себя, стуле. — Во?.. Во… ды?.. Рамси методично давил на Теона, ломал его всеми способами, включая воспоминания. Но сейчас Теон, конечно, заметив стоявшую на широком подлокотнике кружку, лишь плотнее сжал потрескавшиеся от криков и учащенного дыхания губы. — Ты, если что, скажи, — охотно закивал головой Рамси и поднялся. Кружка на глазах Теона растворилась в воздухе. Рамси шел к нему, неся новые муки, но Теон уверенно откинул голову на стену, не пряча, не отводя взгляд. Раны затянулись, пальцы были на местах и не болели, и Теон ценил эти короткие минуты передышки. Да и рукам, загадочным, поддерживающим его рукам, надо было отдохнуть. Все, что Теон понял, — с кем-то из мира живых у него установилась связь, кто-то сейчас, как и он, переживал, пусть и менее болезненно, все, что выпадает ему. И Теону оставалось надеяться, что этот человек сильный, и связь через боль не убьет его. Рамси замер напротив, знакомо предвкушающе улыбаясь, а Теон почти равнодушно вспоминал, как еще тот истязал его в Дредфорте. Что еще Рамси может сделать ему? Снова вернуть член и опять оскопить? Пальцы Теон пережил, выдержит и это. Он уже готов, пока что Рамси не удивлял, лишь повторялся. — Спорим, мы подумали об одном и то же? — усмехнулся Рамси и, подтверждая догадку, накрыл жесткой перчаткой между раздвинутых ног Теона. Тот коротко вздрогнул, но и только. — Хотя играть в азартные игры с Неведомым… — Рамси покачал головой, — не советую. Так что обойдемся без ставок. Рамси резко одернул руку, и Теон почувствовал, как между ног тяжело качнулось. Прежний Теон гордился своим достоинством, но только после плена и всего, что было осознано им потом, понял, что не тем. Он изменился. Не сказать, что не хотел бы вернуть не последнюю часть своего тела. Хотел, как хотел бы, чтобы по земле пошла маленькими ножками их с Сансой плоть от плоти, кровь от крови. Но, предложи ему сейчас возвращение не только члена, но и вместе с ним к любимой, ценой все того же предательства, Теон отказался бы. И не только потому, что преклонил тогда колено перед Дейенерис — не хотел снова упасть в глазах Джона и Сансы. Дети не должны отвечать за грехи отцов. Их отцы когда-то сделали Теона разменной монетой, хотя Нед потом и пытался компенсировать это заботой. Дети выросли и стали взрослыми мужчинами. И смогли примириться. Теон это ценил и уважал за это Джона. — Действительно хорош, — оценивающе смотря Теону вниз, качал головой Рамси. — Знаешь, я понимаю тебя и даже, — Рамси придвинулся еще ближе, продолжая шипящим шепотом, — завидую. Да! — отпрянув, закивал он головой. — Я тоже всегда любил хороший секс, а с моим толстым, но коротким, долго испытывать наслаждение не получалось. А я всегда хотел узнать — как оно… Милая! Вкрадчивый голос сменился резким криком, Теон снова вздрогнул от догадки, что хочет сделать Рамси и чьими руками. Миранда издевательски медленно плыла, не сводя взгляда с члена Теона. Опытная шлюха наверняка знала, что сможет воодушевить его. — Руки распускай, да не забывайся. Рамси перехватил её, стиснув за запястье; дернув другой рукой за подбородок ее лицо на себя, зло и хищно посмотрел в глаза. Тут же расслабил руку, ласково огладил скулы, провел пальцем по с готовностью приоткрывшимся губам и отпустил. Миранда невозмутимо, даже возбудившись от грубого обращения, подошла к Теону и протянула руку. Он не смотрел, но не чувствовать не мог, как оказалось, не забыв, какого это, когда мягкие женские пальцы проводят по чувствительной плоти, то медленно и едва касаясь, то быстро и плотно обхватив. Тело устроено реагировать, Теон это знал. Глупо было бы отрицать, что ему это нравилось. Миранда действовала умело. Чередуя ласки, она достаточно быстро разбудила забывшее такую ласку тело. Теон еще мог контролировать себя, чтобы не подаваться вперед, когда талантливые пальцы соскальзывали с члена. Тот дергался им вслед, наливался кровью и семенем, поднимался и креп. Теон чувствовал это, как ощущал и набирающий силу огонь желания внутри. Желания плотского удовлетворения. Желания, естественного для тела. Его уже выкручивало, пару вырвавшихся стонов захватившего возбуждения Теон скрыть не смог, заметив, как довольно улыбался в эти моменты Рамси. Тот сидел на своем стуле и, не стесняясь, открыто ласкал себя поверх брюк. Что делал Мизинец, Теон не видел, с той стороны вообще было тихо. Может, не без причины ходили слухи о том, что владелец борделей в Королевской Гавани мог бесшумно драть за портьерой очередную раздвинувшую перед ним ноги богатую даму, пока ее муж за стеной, например, отчитывал слуг. Теон намеренно отвлекал себя посторонними мыслями, но контролировать стремящееся к пику возбуждение было все труднее. Теон и злился, зная, что не сможет сдержаться и не извергнуться, и хотел этого. Хотело его тело, слишком давно не знавшее плотской разрядки. Мелкая дрожь пошла по ногам и уже покалывала пальцы, когда Миранда вдруг замерла и резко пережала член у основания. Теон дернулся от неудовлетворенного желания. — А ты тут думаешь для своего удовольствия? — засмеялся Рамси, заметив реакцию Теона. — Это было… неплохо. Любимая, — вкрадчиво обратился он к любовнице, — я знаю все твои таланты. Покажи милорду, как ты еще умеешь, как рыжая пуританка никогда не сделает ему даже близко хорошо. Усмехнувшись в лицо Теону, Миранда коснулась пальцем его пересохших губ. Возбуждение откатилось, отпустило, но продолжало неудовлетворенно биться кровью в члене. Миранда медленно вела пальцем по телу Теона, опускаясь вниз и сама. Снова пережав основание, она дождалась, когда член заметно опадет, продолжая подрагивать, и в одно движение взяла в рот до самого основания. Теона выгнуло. Чтобы не толкнуться еще глубже, ему пришлось схватиться за пригвоздившие его к стене стрелы. Боль и запах свежей крови отвлекли, но умелый язык так играл с плотью, что Теон понял — ненадолго. Он знал, что ему снова не дадут кончить, и во второй раз это уже будет заметно болезненнее. Зная, какую боль могут причинять сейчас ласково оглаживающие его дрожащие бедра руки, Теон подумал о других…

***

— Теона можно вернуть? Не было времени на долгие вступления, Санса с порога задала главный вопрос, который волновал ее сейчас. Неожиданную надежду дал Тристифер, когда рассказал, как некоторые верят, что упокоенный не по вере человек должен быть возвращен в мир людей. Больше и точно друг детства своего лорда рассказать не смог. Дороги снова вели к Эйерону Мокроголовому. Родрик Харлоу внимательно выслушал сбивчивые слова Сансы, затихшей, лишь когда она села на стул напротив лорда, Бриенна и Джейме заняли два стула за ее спиной. Затаив дыхание, девушка ждала, что ответит мудрый Чтец. Сама Санса даже и не мечтала о возвращении Теона, направляясь на Железные Острова исключительно, чтобы помочь его неприкаянной душе обрести покой. Пока лорд Харлоу молчал, она боялась даже думать, что все может сложиться совсем по-другому. — Все так, — после долгого молчания выдохнул Харлоу, но оставался мрачен, и Санса не спешила радоваться, молчала и ждала. — Попавший в загробный мир иноверец должен быть возвращен в мир, чтобы прожить вторую жизнь и в новое время упокоиться уже по своей вере. Эйерон скажет нам больше, но совершенно точно одно — это происходит почти сразу. — А Теон «умер» около тридцати лун назад, — пробормотал находящийся здесь же Тристифер. — Что и вызывает тревогу, — кивнул лорд. — Воскрешение описано в древних книгах, но я не читал, чтобы кто-то сталкивался с людьми, которым оно было даровано. Поэтому мы не знаем, что происходит по ту сторону жизни, и какими могут быть причины того, почему это не произошло с Теоном. — Мой брат, Джон, он проходил через обряд воскрешения, — вырвалась у Сансы, — но его вернул Р’глор. — Надо попросить жреца поговорить с Утонувшим Богом! — горячо предложил Тристифер. — Хотя бы попытаться… — Не части, мальчишка! — осадил его Харлоу, но посмотрел мягко и терпеливо, словно понимая, что только чувство преданности и любви к своему лорду, а также давние дружеские отношения с ним двигают сейчас молодым Ботли. — Такой бури Железные Острова не знали за всю историю жизнеописания, и теперь я понимаю причину. Тянуть нельзя, Островам грозит гибель, но сейчас мы все равно ничего не можем сделать — ночью Эйерон и другие жрецы вместе с ним возносят молитву нашему Богу, чтобы он пощадил потомков Серого Короля и других островитян. Надо ждать утра. Вы останетесь здесь — замок достаточно прочен, чтобы выдержать бурю, даже если она усилится — а я отправлюсь к гроту жреца, чтобы поговорить с ним, как только он выйдет. — Позвольте… — Нет, Миледи, — лорд оборвал начавшую говорить Сансу. — Я понимаю, почему вы хотите пойти со мной, но первый разговор с Мокроголовым я оставлю за собой. Помимо того что он Жрец Утонувшего Бога, он человек с очень непростым характером. Хоть сам он об этом почти не вспоминает, он — Грейджой. Не вам мне рассказывать, каково найти подход к Грейджоям. Да и для того чтобы звать Утонувшего Бога, говорить с ним — мало уважительной причины. Вмешиваться в загробный мир еще опаснее, чем в мир людей. — Лорд Харлоу, — все же продолжила Санса, старательно сдерживая бурлящие внутри нее чувства. — Я буду с вами пряма и честна. Я люблю Теона. Я поняла это по-настоящему, только когда потеряла его. И если есть хоть малейший шанс его вернуть, я готова присягнуть любым Богам, заплатить, как вы это называете, «железную цену», только чтобы снова обнять его и больше не расставаться. — Вы честны, — кивнул лорд, посмотрев уважительно. — Утонувший Бог любит таких людей. Думаю, что ваши Боги тоже. Вы уже должны были понять, что ради Теона я пойду на все. Я уже немолод и, если потребуется, обменяю себя на него. Смерть за жизнь — есть такое поверье. Но сначала надо понять — почему ваши Боги не вернули его, как должно было быть. Я к Эйерону, а вам всем доброй ночи. С этими словами Чтец поднялся, давая понять, что обсуждение закончено, и покинул залу. — Он действительно пойдет на все, — взволнованно улыбнулся Тристифер, встретившись взглядом с повернувшейся к нему Сансой. — Я вернусь на корабль, нужно латать повреждения. Если понадобится выйти в море, мы должны быть готовы. — Выйти в море? — переспросил Джейме. — Почти все обряды обращения к Утонувшему Богу проводятся в море, — объяснил Тристифер. — Мы должны быть готовы, — повторил он. Поднявшись, поклонился Сансе и тоже вышел. — Что ж, послушаем мудрого Чтеца. — Бриенна подошла к Сансе, успокаивающе сжала ее плечо. — Вам надо поспать, моя Королева. — Усну ли я… — Санса покачала головой. После таких-то вестей… — Положимся на Богов, Миледи, — улыбнулся возникший перед ней Джейме и подал руку, помогая встать. — Вы с Бриенной ложитесь спать, я подежурю. Десять Башен — надёжный замок, но погода непредсказуемая, лучше не ослаблять бдительность. Санса посмотрела на сопровождавших ее рыцарей, бросила взгляд на бушующий за окном ветер и на древо двух домов и, кивнув, направилась к ведущей в опочивальни лестнице.

***

Бриенна зажгла свечу у кровати, проверила, надежно ли закрыты окна, поправила постель. Едва Санса села на кровать, она опустилась перед ней на колено, как тогда в заснеженном лесу, когда спасла их с Теоном от собак Рамси. Тогда она присягнула на верность ей, и с тех пор Санса не знала более надёжного друга. Не слуги, а друга, именно так. Взяв руку своей Королевы, Бриенна мягко сжала ее, выражая поддержку, поднялась и ушла. Она поняла, что Санса хочет побыть одна. Сейчас, когда слишком много и слишком от многих зависело, но не от нее, — особенно. Санса еще сидела какое-то время, снова думая, что в этой комнате, возможно, началась жизнь Теона, и, может, то, что она оказалась здесь, — знак? Так хотелось верить в чудо… Так хотелось снова обнять его, ощутить мягкое касание его рук, как там, в Винтерфелле, когда Санса только в его объятиях вдруг ощутила уверенность, что они победят. Он дал ей эту уверенность, он всегда ей ее давал, даже тогда, когда сам в этом нуждался. Санса же, если подумать, пока у него только отнимала. Вот даже жизнь… А так хотелось тоже отдать — себя, свою любовь. Когда она поняла, что чувствует, очень сожалела, что не сможет подарить ему ребенка. Но сейчас это казалось ей не таким уж важным. Только бы он был рядом… Санса оторвала взгляд от свечи и легла на кровать. Несмотря на пронизывающий морской ветер, хорошо ощущаемый в коридорах замка, в комнате было тепло, даже жарко. Девушка не стала пока накрываться одеялом. Перекатившись на живот, она вытащила из ворота ночной рубашки брошь, которую теперь хранила на нити у сердца. Обведя пальцем очертания лютоволка, Санса поднесла брошь к губам и поцеловала, выдыхая: — Теон… И замерла. Не короткое, как в Винтерфелле, не мимолетное, как на палубе галеи, это прикосновение не отпускало, приятным теплом распространяясь от плеч по всему телу. Санса резко повернулась. — Теон… Он сидел рядом на кровати в одной нижней рубахе и штанах, смотрел на нее и улыбался. — Моя Королева, — восхищением и любовью светились его глаза. Что бы это ни было сейчас — сон или очередное видение — Сансе было все равно. Он впервые заговорил с ней, и хотелось верить, что это добрый знак. А еще хотелось его. — Иди к своей Королеве, — улыбнулась она, и, абсолютно уверенная в том, что делает, протянула к нему руку. Его ладонь была теплой, губы — горячими, изуродованные пальцы касались так ласково и были самыми красивыми для нее сейчас. Он повернул голову и посмотрел на нее. — Иди ко мне, — повторила она, ладонью чувствуя тепло его щеки. — Да, моя Королева, — повторил он и навис над нею; одной рукой опираясь о кровать, почти касался ее груди своею. — Твоя, — выдохнула она, зарываясь пальцами в знакомую густоту волнистых волос. — А ты… — Твой, — прервал он ее. — Только твой, какие бы сирены не пели вокруг. Сансе стало немного не по себе, когда, говоря эти слова, он словно в самую душу ее посмотрел и как будто перестал улыбаться. Теперь уже болью вспыхнули его глаза. Но этот миг был таким коротким, а в следующий он еще ближе наклонился, губами касаясь ее губ, что она отбросила встревожившую ее мысль и отдалась. Пока его губам. Она никогда раньше не целовалась так, чтобы любить, чтобы с тем, кого сердце выбрало. Поцелуй с Джоффри не в счёт. Детская влюблённость, которая стоила жизней близких ей людей. А ощущения с Теоном были настолько яркими и живыми, так отличались от робких прикосновений Тириона Ланнистера или грубых и ненавистных — Рамси, что Санса заплакала. — Моей Королеве плохо? — Теон чуть приподнялся, пальцем бережно вытирая вырывающиеся из глаз слезы. — Хорошо, очень хорошо, — покачала она головой. Больше они не говорили. Он долго целовал ее, нежно и страстно, то покрывая губы и лицо россыпью поцелуев, то погружаясь вместе с ней в один долгий. Его руки гладили ее плечи, шею, грудь над линией ворота. Чуть приподнявшись, он снова посмотрел на нее. Она кивнула и в следующую секунду почувствовала его горячую ладонь на колене. Он медленно поднимал руку вверх, последний раз замерев, коснувшись подола. Но она тут же уже сама втянула его в поцелуй, и дальше он не останавливался. Она вздрогнула, когда его ладонь коснулась лона, но не от страха, а от близости момента, которого она так долго ждала. Север наконец принадлежал ей, но она хотела принадлежать только своему Теону. Было настолько хорошо, что на секунду она забыла, что всего счастья — стать одним целым — им не дано. Но он был рядом, он любил ее, и это было главное. Он аккуратно, но уверенно и смело поднял подол и снял с нее рубашку. И она раскрылась перед ним; увидев бесконечное обожание в глазах и улыбке, расслабилась. Он медленно целовал ее, опускаясь все ниже, руками успокаивая бегущую вслед его поцелуям дрожь. Когда он коснулся губами, словно святыни, ее лона, она вскрикнула в прикушенную ладонь, подалась навстречу его языку и через несколько горячих ласк рассыпалась на тысячу осколков счастья. Он собрал ее обратно, лежал, обнимая со спины и целовал шею, плечо, мочку уха. — Я только твой, моя Королева, только для тебя…

***

Она открыла глаза и подняла голову. Прикроватная свеча была осторожно загашена, как никогда не бывает, если она гаснет сама. Санса была накрыта одеялом, хотя точно не делала этого. Откинув его, Санса осмотрела шелковую простынь. Та за ее спиной была примята, а на уровне лона были видны заметные характерные следы. — Теон… — прошептала она, посмотрев в окно на упорно пробивающееся сквозь тучи солнце. Утро. — Милорд вернулся! — донесся голос кого-то из прислуги из-за двери.