Курс железной цены

Такого Вель не видела никогда. Джон метался в любовной лихорадке, то и дело тянулся помочь себе руками и тут же одергивал их. Его выгибало на кровати, и удовольствием это нельзя было назвать даже отдаленно. Вель попробовала помочь ему привычным способом, но на прелюдию — прикосновение пальцем к губам — Джон отреагировал болезненным скрипом зубами. Тело было натянуто, как струна, могучий крепкий член наливался кровью и семенем на глазах. Это была настоящая пытка, и Вель не могла оставить это просто так. Но и ласковое касание головки губами не принесло облегчения. Джон еще крепче стиснул губы и будто терпел. Вель вспомнила, чему учила ее старая колдунья, и, перевернувшись на спину, уверенно потянула Джона на себя. Он резко распахнул глаза, но на девушку сейчас смотрел не ее Северный Волк, а совсем другой человек, даже радужки глаз из древесно-угольных стали цвета штормовой морской волны. — Только твой, только для тебя… Моя Королева… — прошептал Джон голосом, который Вель он был не знаком. Соитие с Джоном бывало разным. Оно могло быть и жестким, и нежным, но сейчас то, что вселившийся в него человек делал, принимая Вель за свою любимую, было больше похоже на извинение. И тоску. Разрядка оказалась яркой, долгой, но и виноватой, словно она подсмотрела в замочную скважину, и Вель тут же уснула. — Я должен тебе рассказать, — произнес Джон, едва она открыла глаза. Еще вчера сыпал легкий снег, такого же цвета облака размеренно плыли над Винтерфеллом, а этим утром Вель увидела в окне посеревшее небо. Начиналась буря. — Кто бы он ни был, — девушка знала об обратной стороне Джона — варге, пусть и непривычно сейчас не он вселился в кого-то, а кто-то в него, — ему было плохо, и, может, мы смогли хоть немного… — Это Теон, — прервал ее Джон. Резко поднявшись, он сел на кровати, свесив босые ноги и с силой вцепившись в растрепанные волосы. Вель молча подвинулась к нему, мягко обнимая со спины. — И ему не просто плохо… — Трудно говорить за другую веру, — понимая, что речь идет о загробном мире, начала Вель осторожно, тщательно подбирая слова и следя за реакцией Джона, — но, если человек не грешил, смерть… — То, что Теон сделал в битве за Винтерфелл, — прервал ее Джон, — не то чтобы искупило все его прошлые грехи. Хорошие дела не отменяют плохие, а плохие, в свою очередь, хорошие. Но я начал его понимать после того, как сам сделал неправильный выбор. Я не сразу понял, что с ним происходит и… — Джон резко обернулся на девушку. — Ты должна мне помочь.

***

Как была нагая и босая, Санса подбежала к двери и слегка приоткрыла ее. На удивление, та даже не скрипнула, как будто старое дерево почувствовало важность и тревожность момента. Внизу затихали шаги лорда Харлоу и еще одного человека — шаркающие, торопливые, они сопровождались странным бубнежом. Пронзившая сознание девушки мысль, кто это может быть, заставила ее броситься обратно и, не зовя и не дожидаясь Бриенну, начать одеваться. Верная рыцарь, правда, возникла в дверях почти тут же, одетая. Значит, уже не спала, хотя за окном было еще сумрачно. Раннее утро. Обойдясь для королевы простым платьем без корсета и лишь расчесав ей волосы, Санса с Бриенной вышли из комнаты в холл, где их уже ждал готовый Джейме, на нем был вчерашний полный костюм. Пока они втроем торопливо шли к лестнице и почти сбегали по ней, Санса успела подумать — а спал ли он вообще. Большинство слуг еще не вышли из своих комнат, чтобы обслужить вернувшегося хозяина, и вошедшему в залу после Сансы и ее рыцарей Тристиферу, судя по хлопнувшей двери, только что вошедшему в дом, не хватило стула. Он махнул рукой и занял подоконник, как и трое его новых знакомых, внимательно смотря на того, кто тот самый стул и занял. — Я знал, что до добра это не доведет… — бормотал облаченный в просторный балахон мужчина с длинными жидкими седыми волосами. Из-за своего неотесанного облика он казался старше, чем есть на самом деле. — Я говорил, нельзя так с поцелованным Богом, нельзя… Знал, гнев будет направлен на весь род после и всех, кто останется… Море похоронит землю вместо… — Достаточно! — более чем бесцеремонно оборвал причитающего сидящий на своем стуле лорд, что показалось Сансе смелым. Она уже не сомневалась, что этот набожный незнакомец — жрец Утонувшего Бога, Эйерон Мокроголовый. — Я говорил, — раздраженно вскинул тот голову, но притих. — Причитать молитву будешь потом над Теоном, — не стушевался Чтец, хотя под брошенным на него взглядом должен был по мысли жреца стать пеплом от стыда за свое безбожное поведение. — Мальчик был поцелован Богом, и то, что сделал Бейлон… — Бейлона здесь нет, — оборвал Чтец. — Уже нет. Есть мы, есть чертова загадка, которую надо разгадать, пока море не поглотило Острова. — Бог гневается. — Эйерон раздраженно откинулся на спинку стула, уперев острые локти в подлокотники. — Я говорил Бейлону, говорил Эурону, говорил всем… — Забудь ты уже про них! — отреагировал еще более резко лорд. — Спокойно, внятно, без твоих увещеваний о предназначении еще раз для тех, кто не удостоен был чести слушать твои предыдущие причитания. И кратко! — предупредительно напомнил Чтец уже открывшему рот жрецу. Санса старалась держать себя соответственно статусу леди, сомкнув дрожащие от волнения пальцы в замок. Бриенна бросила на нее короткий взгляд и понимающе прикрыла колени захваченной с собой меховой накидкой, прикрыв Королеве руки. — Теону было семь дней, когда его во время прогулки накрыло волной, — начал Эйерон рассказ. — Бейлон отвлекся на спор с Эуроном и проглядел. Они сидели на камне, волна вышла из-за него. Теон наглотался воды, и семь дней мы думали, что он уйдет от нас. Но мальчик очнулся, и один из старых жрецов сказал, что он поцелован Богом. Он предупреждал нас. Но Бейлон, да, признаться, и я тогда быстро забыли его слова. Первый раз я вспомнил о них, когда после подавления восстания сам чуть не умер. Узнав, что Бейлон отдал Теона в заложники Неду Старку, я предупреждал его еще тогда — нельзя было так. — Я маленький тоже был, но помню… — задумчиво прервал жреца Тристифер. — Все годы, что милорд провел в золотом плену, Острова посещали бури и шторма, не один корабль сгинул. А еще неурожаи на наших и без того не плодородных землях. Раньше мы взращивали хотя бы самое необходимое. — Тристифер тяжело вздохнул. — Бог гневался, — словно неразумной пастве повторил жрец, да и посмотрел соответственно. — Теон вернулся, и я думал, что Бейлон образумится. Я не говорил ему, знал, что он не поймет. Это было бесполезно. Он вкладывал все силы в Яру. Но гордыня и жестокая обида на младшего, что он привез это клятое письмо от волчонка — сына врага, затмила его отцу разум. — Нечего там было затмевать, — резко выдохнул Чтец, и Сансе показалось, что умственные способности покойного старшего из трех братьев и Эйерон, и лорд Харлоу оценивают одинаково. — Все оттуда, все там берет начало, — жрец говорил, почти не переставая качая головой. — Не поведи себя так Бейлон с Теоном, тот бы не ввязался в авантюру с захватом Винтерфелла, чтобы отец заметил его, оценил, гордился и любил. Мальчик просто хотел, чтобы отец его любил. — Это ужасно, — пробормотала Санса, — вернуться домой и понять, что тебя там не ждали. — Леди не имеет в случившемся вины, — бросил на нее взгляд Эйерон, — хотя уже тогда был выбран вам обоим путь. — Понятнее, Эйерон, я же просил! — вспыхнул Чтец. — Леди уже тогда была выбрана Теону богами. — Эйерон явно обиделся на такое обращение, но настоятельную просьбу выполнил. — Они не поняли этого, когда росли вместе, но не об этом разговор. Да, причина всего в отношении Бейлона к сыну, но без этого Теон не стал бы достойным Морского Трона. Говорят, твой отец, — жрец посмотрел на Тристифера, тот вскинул на него горящий взгляд, — тоже предупреждал об этом уже Эурона, но его слова приняли за пьяный бред. Хотя сейчас я считаю, что Бог говорил с ним. Видимо, Эурон тогда тоже понял это, если утопил его. Чувствовал, что тот пойдет за Теоном и людей немало поведет, а уже и сам зарился на власть. — Перед этим мы выходили в море, — вспомнил Тристифер, — и попали в жуткий шторм. Я подумал про Теона и сам не знал, почему стал говорить с ним. И шторм отступил. — Бог услышал имя сына своего, выбранного им Короля, и пощадил флотилию, — закончил жрец. — Вот почему после гибели Теона при Винтерфелле началась эта вакханалия. — Эйерон кивнул в сторону окна, где, несмотря на изредка пробивающееся солнце, не ослабевала буря. — А тут еще его вечности предали не по вере. — Это мы и без тебя уже поняли. — Чтец закинул ногу на ногу, заметив, что вступление жреца заняло почти половину цикла песочных часов. — Делать что? Ты подтвердил мне, пока мы шли, что чужие Боги должны были вернуть иноверца. Почему этого не произошло? Жрец вскинул голову, судя по глазам, сам не зная точный ответ, и Санса чувствовала, что сейчас вырвутся злые слезы, как в окно… постучали. Сидящий на подоконнике Тристифер распахнул его, и вместе с косым мокрым ветром в комнату влетел черный орлан. Пока Тристифер уже с помощью подоспевшего Джейме закрывал окно обратно, птица пролетела над оставшимся невозмутимым Харлоу и закрывшимся руками Эйероном и уселась на запястье Сансы. — Теон в Пекле, — произнес орлан, и Санса ахнула. — Джон… — пробормотала она неверяще, пристально смотря птице в глаза. — Времени мало у всех, — продолжал говорить тот. — В Винтерфелле в моем теле осталась Вель. Я научил ее, что делать и как, но долго скрывать факт моего физического отсутствия не получится. Но и это не главное. Буря только набирает силу, уже размыло несколько больших мысов. Если так пойдет дальше, пара песочных часов, и рухнет первая башня Пайка. — А Утонувший Бог говорил: «Как исчезнет один из оплотов гнезда, осыплется все полностью», — пробормотал Эйерон. — И все из-за того, что Теон был погребен не по вере, — кивнул Чтец. — Мы должны вернуть его, или следующий рассвет не случится.

***

Он уже потерял счет времени, если оно вообще здесь было, как и после пятого или шестого прикосновения Миранды перестал их считать. Ласка давно приносила лишь боль — ему так и не дали почувствовать разрядку. Затуманенными глазами Теон разглядел опухший, посиневший член, который в довершении всего любовница Рамси, отходя, перетянула несколько раз шнуром. Сам бывший и нынешний тюремщик Теона удовлетворение получил и телесное, судя по следам на штанах, и под стать своей темной душонке. — Пока пусть повисит, — усмехнулся Рамси, вновь подходя ближе, качнул налитой кровью член, вынудив Теона глухо застонать. Пристально посмотрев на него, Рамси неожиданно выдернул одну из стрел. Сдержать первый крик не получилось, но все остальные Теон упрямо проскрипел зубами, больше голоса не подав. Мучитель улыбнулся и потянулся к веревкам. Теон от полного освобождения не ждал ничего хорошего, не от Болтона и Бейлиша уж точно. Последний остался сидеть на стуле, значит, ничего не закончилось. Натянутые, с растревоженными и еще не затянувшимися ранами, ноги предательски подогнулись, но Теон успел уцепиться рукой о камень стены, сдирая в кровь ладонь, и устоял. — Однако, Вонючка бы уже упал на колени, умоляя прекратить. — Я — не Вонючка, — прохрипел Теон. — Жаль… — искренне огорчился Рамси. — Хотя не очень. Как ты уже, наверное, заметил, пока я не применил к тебе ничего нового. Но я даже рад, что ручной мальчик перестал быть послушным. Так я дольше смогу ласкать его, прежде чем отдать вечному костру. Попробовать то, что в земной жизни тебя просто убило бы, а здесь ничего не будет. — Все затянется на глазах, чтобы продолжиться вновь… — умиротворенно пропел Мизинец. — Руки чешутся, лорд Бейлиш… — с патологически жутким азартом выдохнул Рамси, смотря Теону в глаза. Сердце ухнуло, но он уже все для себя решил. — И для начала я усилю твою чувствительность. Если лишить человека одних органов чувств, обостряются другие. С этими словами Рамси схватил висящий рядом факел и стремительно провел им перед лицом Теона. — На колени его, — равнодушно приказал Бейлиш. Теону хватило сил лишь зажмуриться, когда он понял замысел двух палачей. — Хочешь повторить путь Таргариена? — зашипел над ухом голос Рамси, едва стоявшие в гроте конвоиры выполнили приказ Мизинца. — Легко. Теон помнил руки Рамси, именно они подняли ему веки, открывая глаза. Тут же кто-то дёрнул за волосы, запрокидывая голову, и вылил на поднятые ресницы неизвестную смесь. — Немного подождать, пока затвердеет, — все так же равнодушно-скучающе говорил Мизинец, — и можно продолжать. Что будет, Теон прекрасно понимал, смотря на оставшийся гореть на стене второй факел. Выжечь глаза, пытать, вернуть зрение и повторить. А, может, придумать что-то еще. Но вместе с тем Теону было странно легко, словно не только душа его отлетела куда-то, но и сам он стал птицей. И не трусливой трясогузкой, а гордо расправил крылья орлан.

***

— Надо говорить с Утонувшим Богом. — Санса решительно поднялась, предлагая Джону расположиться на руке ближе к локтю. — Вы с ума сошли, Миледи, — серьезно, без тени безумия, проронил Эйерон, в окно особенно яростно забарабанил дождь. — Я люблю, — ответила Санса и направилась к двери. Жрец закатил глаза. Следом за иноверкой потянулась парочка ее рыцарей и вечный воробей Тристифер — всегда дерзкий, отчаянный. Эйерон, не зная Аланнис, подумал бы, что та согрешила со старшим Ботли — так молодой был похож на Теона. Когда со своего стула встал и Родрик Харлоу, Эйерон тяжело выдохнул. — Ты сам понимаешь, что другого выхода нет, — обернулся на него Чтец. — Либо мы вытащим Теона из Пекла Преисподней Семи Богов, либо Железные Острова сравняются с морским дном. Не говори мне, что у тебя нет вариантов. — Есть, — кивнул Жрец, подходя к лорду. — И не думай, что я — фаталист. Я верю в Бога и волю его, как верю, что ни одно испытание не посылается просто так и тем, кто не в силах с ним справиться. Мы оба всегда знали нашего племянника таким, каким другие его узнали недавно. — Теон справится, — кивнул Чтец. — Он уже справляется, если верить словам варга. И если Утонувший Бог, как ты говоришь, поцеловал его, у железнорожденных будет новый Король. Веди. Бурлящее море яростно накатывало волнами на берег, но небольшой корабль упрямо шел навстречу ветру. Санса крепко прижимала к себе птицу и смотрела туда, откуда она вернется только с Теоном.