Курс железной цены

— Спасибо тебе. — Санса пригладила намокшие перья орлана, крепко прижимая птицу к себе. Орлан сидел прочно, умудряясь при этом не царапать руку острыми когтями. — Я должен был понять, ещё когда в огне увидел. — «Джон» покачал головой. — В огне? — Санса вздрогнула. — Он в Пекле, ты забыла мои слова? — орлан пристально посмотрел глазами Джона. Брат намеренно не щадил, признавая силу сестры. Будь Санса слабее, не преодолела бы такой непростой путь. И пусть штормовой ветер дул в лицо, а волны заливали палубу от одного борта до другого, на упрямо идущем в открытое море судне собрались только преданные и верящие. В себя. И в Теона. — Я буду с ним, — выдохнула Санса ветру в лицо. Она не сказала, но знала, что брат понял между строк: вернется она только вдвоем с Теоном или останется с ним. Если не получится вернуть, она будет просить Утонувшего Бога принять ее в надежде по ту сторону мира все же найти Его. — Миледи, вы бы ушли в каюты. — Тристифер подошел к ним, уверенно держась на ногах на шатающейся палубе, заодно проверил верёвки и вязки, которые удерживали его гостей от неожиданного падения. — Мы входим в пучину бури. Санса не сделала и шага в сторону, лишь крепче вцепилась в перила. Смелый молодой капитан хотел еще что-то добавить, но вынужден был обернуться на рулевого. Со стороны мостика раздался грохот, как если бы корабль разломило пополам. Санса вскрикнула, закрываясь от летящего в ее сторону целого круга руля, но орлан уже расправил крылья. Пронзительный птичий крик перекрыл вой ветра и угрожающий грохот волн. Санса вновь вскрикнула, увидев перебитое крыло. — Морской Дьявол! — закричал один из старых матросов. Несмотря на очевидную безуспешность, он пытался вернуть контроль над кораблем. Несколько подоспевших на мостик во главе с Тристифером матросов помогали ему, тоже не задумываясь о впустую приложенных усилиях. Замерший у противоположного от Сансы и Джона борта жрец непрерывно бормотал молитвы, стоящий чуть поодаль лорд Харлоу смотрел то вперед на страдающее вместе со своим Королем море, то закрывал глаза, беззвучно шевеля губами. Бриенна и Джейме тоже не покидали палубу — Бриенна, не мелькая постоянно перед глазами, надежно стояла за спиной своей Королевы, а Ланнистер даже одной рукой пытался помочь матросам хотя бы канатами выровнять бесконтрольное судно. — Мы погибнем! — вдруг истерикой прорезался густой туман. — И все из-за мифического воскрешения! Средних лет матрос бросил кусок уцелевших ранее рулевых снастей, который в его руках порыв ветра разбил в щепки. Тристифер резко повернулся к нему, но не успел ничего сказать. Другим порывом — кулака — стоящий рядом с дрогнувшим матросом другой попал ему точно в челюсть. Закричав от боли прикушенного языка, тот отлетел по палубе почти в ноги Сансе, девушка едва успела отскочить. Правильнее было бы сказать, ее оттолкнуло потоком воздуха, но она удачно удержалась на ногах, успев ухватиться за веревку. — Шлюпки целы, — вспыхнув взглядом в сторону струсившего матроса, Тристифер заговорил тихо, но его слышали даже через вой урагана. — Все, кто хочет, вольны покинуть корабль. Вы еще сможете вернуться на землю, и я, если вернусь сам, не буду преследовать вас, но очень советую никогда больше не попадаться мне на глаза. Кто дрогнул сердцем, в ком дрогнула верность, кто забыл клятву, которой присягал когда-то роду Грейджоев, не испытает боли, а мертвые, оставшиеся верными своему Королю, не упрекнут. Тристифер замолчал, половину своего искреннего признания в любви и верности Теону произнеся в застывшей тишине, и, более не оглядываясь на команду, направился к бывшему рулевому мостику. Он твердо стоял на ногах, и на мгновение поникшие от боли за часть людей, которых он всех считал своей единой командой, плечи расправились вновь. Чтец вскинул на него голову и гордо улыбнулся, жрец забубнил еще чаще. Ближе всех теперь стоящий к трусу Джейме наклонился, закрепляя поддавшийся канат и, затянув узел зубами, посмотрел матросу в глаза: — Вали, тварь сухопутная… Нет у тебя Бога теперь. Матрос отшатнулся, вжимаясь в борт, и завороженно смотрел, как один за другим, объединяясь в общий шаг, команда встает за спиной своего капитана. Они не успевали поймать героически державшуюся, но павшую очередной платой за их упрямое желание верить и идти за своим Королем, мачту. А он успевал. И, оттолкнув подавшегося вместе с ним в ту сторону однорукого иноверца, матрос бросился под мощный брус. Либо он примет его на себя, либо палуба. Смерть одного как искупление дрогнувшей воли или гибель корабля. Матрос уже вцепился в скользкое мокрое дерево руками, когда мачту вдруг откинуло в сторону. Следом пошатнулся в том же направлении и корабль. — Мы вернулись на курс, — ошеломленно произнес лоцман. Он часто моргал, не веря тому, что видели глаза сквозь разбитое стекло компаса, но судно действительно выравнивалось. — Это Теон, — улыбнулся Тристифер. Санса перехватила гордый взгляд лорда Харлоу — они тоже в этом не сомневались. Душа Теона была с ними, его невидимыми руками ведя сейчас корабль в открытое бушующее море. К шлюпкам никто не подошел. Несколько раз ещё они цеплялись кто за что мог, но не закрывали глаза, не отворачивались, когда нос корабля погружался в черные пенящиеся волны, чтобы гордо вынырнуть вновь. Вода почти полностью скрывала палубу, но, откатившись, являла Утонувшему Богу все тех же смелых. И Бог услышал и молитвенное бормотание своего жреца, и молчаливую преданность своих и иноверных. Разразился мощный раскат грома и, несмотря на оторванный якорь, корабль замер на волнах. — What is dead may never die, but rises again, stronger and stronger than before! — вскрикнул Эйерон. Сквозь расступающихся перед ними людей он дошел до носа корабля и упал на колени. Что он дальше бормотал, Санса не понимала, кроме одного — они добрались. Вокруг бушевало бесконечное море, волны настойчиво бились в борта корабля, но люди на нем твёрдо стояли на ногах. В воздухе густел туман, в котором уже не было видно кормы, и это всего за несколько взволнованных вдохов грудью. Санса коротко вскрикнула, когда орлан сорвался с руки. «Джон» держался в воздухе практически на одном крыле, раненым лишь помогая сохранять себе уровень. Все, стихнув, наблюдали за ним, только Эйерон продолжал непонятно бормотать. Санса перестала дышать, когда «Джон» исчез в плотном тумане, и шумно выдохнула в одном порыве со всеми, едва сквозь нависшую серость снова показались черные перья. А потом другие, такого же цвета, и еще серые. Удивленная команда наблюдала, как на палубу садится на одном крыле черный орлан и, задевая друг друга перьями, словно им тесно в бесконечном небе, вороны: черный и серый. Птицы шумно шипели друг на друга, но именно из-за их гомона жрец вдруг замолчал. Обернувшись, он неожиданно встал в полный рост. — Хватит! — раскатистым громом прозвучал его голос. Вороны распластались по палубе на разъехавшихся от неожиданности тонких лапах. — Вечно вы только собой поглощены! Что были, что остались! Все находящиеся на корабле молчали. Эйерона уже привыкли считать сумасшедшим, но сейчас лица у наблюдателей происходящего были серьезные и сосредоточенные. Сейчас жреца воспринимали всерьез. — Да ладно?! — шумно выдохнул лорд Харлоу, подходя ближе и замирая напротив птиц. Вороны синхронно подняли на него клювы. — Ничто не исправит вас. Вы будете цапаться по любую сторону мира и, можно сказать, неплохо устроились, хотя явно не на заслуженном месте. Вам надо туда. Там. Вместо него. — Изыди и вернись не один и не с зеркалом души своей блудной, а с истиной и столпом Бога нашего! Каждое следующее слово жрец выкрикивал громче прежнего. На последнем он воздел руки к разразившемуся новой молнией небу, а орлан целым крылом залепил под хвостами воронов так, что те без использования собственных крыльев пролетели по палубе до кормы и скрылись в тумане. — Вы верите им? — прошептала Санса, почти подползая к жрецу. Она всё-таки не удержалась и рухнула на палубу. — Я верю в Бога, — ответил тот, по глазам поняв, что иноверка узнала, кого послал Утонувший, кого Эйерон просил у него долгими молитвами в течение всего пути как связь между миром людей и своим подводным царством. И выбор Бога был символичным.

***

— Тебе всегда было мало. — Кто бы сединами тряс. — Ты никогда не слушал старших. — Ты никогда не слышал вообще никого. — А еще ты убил меня. — Хватит! Из тумана широкого каменного грота сначала прозвучал короткий окрик, после чего к двум вздернувшим в стороны друг от друга головы мужчинам вышел огромного роста, почти шесть с половиной футов, третий. — Мало ли что тебе в горячечном бреду почудилось, — один из двух первых решил оставить последнее слово за собой, отряхивая с темного камзола черные перья. — Я сказал — достаточно! — резко оборвал его вышедший из тумана. — Вы всегда цапались, хотя как никто были слишком похожи друг на друга. Так же любящие свою плоть во власти больше, чем свою плоть от плоти. Я не для того вывел железнорожденных на Новый Путь, чтобы вы все разрушили. Один ничего не оставил от былого процветания и предал самое дорогое, что дарует Бог, второй — братоубийца, шулер и интриган. — Неплохо помогало по жизни, скажу тебе, отец, — огрызнулся Эурон, сдувая перо с носа. — Вообще, что это было? — пробурчал Бейлон, выдергивая из волос серые перья. — И что «волки» делают на корабле железнорожденных? — Вот и примени хоть раз на благо, — не отреагировав на старшего из стоящих перед ним сыновей, Квеллон Грейджой повернулся к младшему. Ровная мощная спина, твердо смотрящие глаза и плотно сжатые прямые губы не оставляли вариантов. Квеллон вообще никогда не шутил с Богом и честью. — Да ладно, отец, — впрочем, не стушевался Эурон. — Не вы ли, когда меня выбросило по эту сторону, первым сказали, что в Пекле мне место за неблагое приложение рук своих. — Вот ты и отправишься туда, — кивнул Квеллон. — И приложишь. — Не понял… — впервые на своей памяти растерялся Эурон. — Это же Преисподняя Семерых Богов… — Все верно. — Квеллон оставался решительно-невозмутим. — Вы оба отправитесь туда. — Утонувший Бог странно определился с нашей судьбой, — смирением от Бейлона даже близко не веяло. — Бог видит намного вперед и про всех, — в голосе Квеллона не было упрека к сыновьям-безбожникам, больше сочувствие к ним, как к потерявшим не только свое лицо и самих себя, а и веру, что было для посланца Утонувшего Бога горше всего. — Вам искупить свои грехи написано не вечным запретом пути в Чертоги, а штормовыми ветрами метаться в ожидании предназначения своего по эту сторону мира. — Отец, яснее! — фыркнул Эурон, всегда предпочитавший больше делать, чем говорить. А, если и говорить, то «я хочу вас трахнуть», например, вместо «как вы прекрасны, леди, позвольте скрасить ваш досуг». — Вы пойдете в Преисподнюю Семи Богов, чтобы найти там Теона и вытащить его. — Теон умер? — неверяще выдохнул Бейлон, отчего-то крупно сглотнув. — Но… как?.. — Твой сын, Бейлон, — продолжил Квеллон, немного смягчившись, — сделал все, чтобы искупить свои грехи еще при жизни. Он погиб, совершая настоящий подвиг, погиб, защищая Старков, перед этим примирившись с ними. Он понял то, что не хотел признавать ты — дети не ответственны за поступки своих отцов. А вот отцы… Не Теон предал тебя, а ты — его. И чтобы душе твоей обрести покой, ты должен спасти того, изначальной причиной гибели которого стал. — Допустим, Бейлон вышвырнул Теона вон, и тот наломал дров, простите, камней Винтерфелла, — вставил Эурон. — Я тут при чем? — Ты, — Квеллон, не поворачивая головы, перевел взгляд на продолжавшего строптиветь сына, в то время как Бейлон после его слов еще больше притих и задумался, — посягнул на то, что принадлежит Теону по воле Бога. — Мальчишка — и Король? — понял намек Эурон, дураком он никогда не был. — Теон — истинный, нареченный, и не нам оспаривать это. Хотя, в отличие от вас, я никогда не сомневался в выборе нашего Бога, даже когда Теон был вспыльчивым гордецом, когда грешил. Все мы не без греха. Он прошел непростой путь и стал достоин. Его гибель — подвиг. Жаль, что Яра не поняла посыла, это должно было объединить Старков и Грейджоев. Но еще есть шанс сохранить все и вернуть не только Теона, но и былое величие Железных Островов. — Как он попал в Пекло? — Бейлон наконец посмотрел на отца, после своей смерти ставшего связующим звеном Утонувшего Бога и мира людей. — В Преисподней Семерых он оказался, когда его отдали огню, а не морю, как полагалось по нашей вере, — объяснил Квеллон. — А вот как он попал в Пекло и почему его не вернули, вам и надо выяснить. И, конечно, вытащить его. Вернете Теона в мир живых — заслужите упокоиться душой в Чертогах. Времени у вас до полуночной звезды. — Спешка хороша при ломке дров, — хмыкнул Эурон, правда, уже менее дерзко. — Теону плохо, — мрачно выдохнул Квеллон. — Вон как Утонувший Бог гневается, такой бури не знали эти места. Значит, его мальчику делают больно. Если до утра Теона не вернуть, Острова погибнут, сам нареченный Король останется на вечные муки в Пекле, а его неприкаянная душа будет метаться в мире живых. — Мальчик всегда был мне бельмом на глазу и себе на уме, — усмехнулся Эурон, поворачиваясь к Бейлону, — но сразиться в последней схватке с самим Неведомым… Это ли не достойный венец нашей с тобой жизни, брат? — его глаза зловеще сверкнули. — Но если вдруг дело выгорит, я хочу забрать ещё одну душонку из тех мест. Наверняка она там, — последнюю фразу он сказал, ни к кому конкретно не обращаясь. — Как всегда торгуешься, братец. Даже тут выгоду ищешь, — повозмущался Бейлон, но тут же перевёл разговор. — Тот орел, варг, — вспомнил он. — Варги могут видеть потусторонние миры. Это отнимает у них много сил и даже способно ввести в вечный сон, но варг может открыть портал между мирами, перемещаться не только в пространстве, но и во времени. Нам даже не надо снова оперяться, достаточно позвать. — Зови «волчонка», — кивнул Эурон и обернулся к отцу, но на месте, где еще совсем недавно стоял Квеллон, никого не было.

***

Теон уже давно не ориентировался во времени и мог только смотреть, как пылает на противоположной стене факел. Бейлиш словно почувствовал, когда на веках Теона затвердели каменные глыбы, посмотрел на него, закованного по ногам цепями — только так его смогли заставить стоять на коленях — и поднял голову на Рамси. Теон не слышал его, но чувствовал каждый шаг. Тот медленно приближался со спины, и сердце Теона также замедлило свой ход. — Пора невинно заточенной душе познать новый уровень страдания, — прошептал Рамси ему на ухо горячечным бредом. В глаза Теона полыхнуло огнем, отстраниться от которого было невозможно — Рамси стоял за спиной и не давал. Языки пламени еще не касались зрачков, но уже опалили жаром. — Ну, что за пытки не по Своду? — зевнули от входа в грот.