Курс железной цены

— Согласно главе одна тысяча двести сорок девятой, раздела сто пятьдесят восьмого, пункта сто пятого, подпункта двенадцатого, абзаца третьего, графы сорок второй, пункта графы… — Что? — на памяти Бейлиша он растерялся первый раз. Даже когда предстал перед Богами, сориентировался намного быстрее, сразу поняв, какому из Семи ликов служить. — Я говорю, не по Своду дьявольничаем, — стоящий впереди гонец в черном чертячьем одеянии, непривычно обтягивающем упитанное тело, свернул невидимый свиток и невозмутимо посмотрел на вросшего в стул посланца Пекла. Стоящий за его спиной второй повел плечами, отчего адская ткань затрещала и на нем. — Вы… — Бейлиш пока не то что говорил, думал нечленораздельно, и в привычной ему манере тянул время. В подчинении Неведомого была своя иерархия, и как бы им с Рамси не хотелось продолжить с Грейджоем дальше, они стояли далеко не на той ступени, что позволяла самостоятельно принимать решения. Бейлиш сразу определил в прибывших чертей второй категории. Вообще, их было четыре. Категории, не чертей. Самая низкая — четвертая, так называемые «подай-принеси»: плеть в руки сунуть, чтобы палач не отвлекался; жгучих трав на раны грешнику не пожалеть, чтобы не уснул; наточить ножик или меч; огоньку в костер добавить. И то — в пыточный, не в Вечный. Там работали черти третьей категории. Поддерживать вечные муки тоже надо было и уметь, и заслужить. Вон Рамси чуть туда не отправили, хорошо, Бейлиш подсуетился, считая того в своих личных палачах больше на своем месте. Самая высокая категория — подножные черти, назывались так, потому что всегда вились у ног Неведомого и передавали его приказы категории второй. И вот двое из них сейчас стояли перед застывшими от неприятной неожиданности Мизинцем и Болтоном. Прикинув, что на дьявольской службе неплохо кормят, по крайней мере первого, что стоял и продолжал сверлить невозмутимым взглядом, Бейлиш уже начал разочарованно соображать, почему те не уходят. Нет, он не забыл, где служит, и что здесь доносы на превышающих полномочия, расписанные Сводом правил пыток, явление обычное — всем хочется получше сидеть или есть. Скорее, Мизинец не думал, что судьба иноверного будет волновать Неведомого. — Мы, — кивнул первый; не отводя от Бейлиша взгляда, попытался свести упрямо расходящееся на груди одеяние. — Сигнал был. Вопросы, претензии, пожелания? — с готовностью поинтересовался он, пока второй из-за его спины, ткнув в пустоту пространства, показал последствия допущенных нарушений. Рамси от должности пятого подспорья второго помощника первого топчего третьей категории отказался, а уж занять место того, кем те занимаются, что и демонстрировал индивидуально устроенный им с Бейлишем показ, совсем не хотел. Поэтому Рамси скрипел зубами, но факел от лица Теона отвел. Грейджой, несмотря на ускоренную регенерацию ран, выглядел неважно и на происходящее почти не реагировал. А, может, решил силы беречь — кто знает, как оно повернется, куда заберут. Рамси отдавать не хотел, но тут не Дретфорд, не он решает. — Послушайте, это должно быть… — Недоразумение, угу, — с готовностью продолжил за Бейлиша первый и воодушевленно предложил: — Сами его Темнейшеству доложите или?.. — Некогда мне, — прервал уже Мизинец, извлекая из-за пазухи камзола книжицу, и нарочито сосредоточенно залистал ее. Собираются ли потом Грейджоя забрать на пытки уже по Своду (признаться, идея Рамси с факелами даже ему с самого начала казалась перебором), вернут ли, выяснив, что тот — иноверец, Утонувшему Богу, волновало Петира меньше, чем успешно исчезнуть сейчас. Особенно, если всплывет второе. Лучше оказаться ни к чему не причастным. Говаривали, что Утонувший крайне обидчив, когда дело касается его паствы, и ради сохранения потустороннего мира между верами Семеро Богов не посмотрят, какое место в иерархии Неведомого занимает допустивший ошибку, отдадут в качестве извинений всех троих, а сам Седьмой лик еще и лично перевяжет черной ленточкой. Рамси со своей милой подругой пусть дальше зубами скрипят, если уж ему так этот Грейджой поперек горла встал, а Мизинцу свое целым дороже, он уже просчитал минимум необходимых действий, чтобы достойное его таланта место сохранить. — Его Темнейшество оценит рвение слуг своих, — пообещал первый, и Бейлиша пробрало. Лик черта на короткое мгновение расплылся, в проявившейся пустоте глаз явив бурлящее черное море, но Мизинец, в общем, решение уже принял. Можно было и без подробностей обойтись. А то, что озвучить преданность Адскому Своду не получалось, так то от перспектив дыхание сперло, да голос от богатого выбора вариантов медленной смерти пропал. — Дьявол, — почти не шевеля губами, тем временем зашипел первый «черт», продолжая с многообещающей улыбкой смотреть теперь уже на второго палача. Рамси в отличие от Бейлиша еще, кажется, сомневался. — Ты малочертов что ли подцепил? Мало того, что одеяния едва натянули и то если только не дышать, так еще и принятые лики уже сбои дают. — Пользуйся тем, что есть. Других, да чтобы еще и сразу двух, неизвестно сколько пришлось бы ждать, а варг предупредил, что окно хоть и до полуночной звезды будет миры соединять, но со временем истощаться, — фыркнул второй. Стоя за спиной, Бейлон хотя бы не был вынужден показывать чудеса речи без использования уст. За бритым затылком Эурона все равно не видно, хоть какая-то польза от разожравшегося братца. — Заткнись, а, дорогой, — фыркнул единоутробный. — Надо быстро с Болтоном заканчивать. Если они узнают нас… — Хана распрекрасному предложению Утонувшего Бога, — выдохнул Бейлон. — Тебя что ли не радует личная перспектива воссоединиться с родным сыном на Вечном Костре? — Заткнись, — вернул старший брат, еще и ткнул пальцем туда, где младший в него нож на подвесном мосту всадил. Бейлон не упускал возможности лишний раз напомнить об этом. — Если я заткнусь, дело мы не сделаем. От тебя красноречия, как с Болтона человечности — не дождаться. А нам надо их заговорить. Кстати, пора с озабоченным закругляться. Лучшая тактика при её отсутствии — делай хоть что-нибудь. — И как ты с таким уровнем стратегической гениальности вообще Яру одолел? — усмехнулся Бейлон и вышел из-за спины брата. Кажется, он начинал понимать Теона. Бастард Русе Болтона был действительно одержим его сыном, одержим желанием обладать, подчинить. И по тому, что Бейлон сейчас видел, в этот раз Теон не сломался. За грудиной странно сжалось, когда Бейлон замер на нем взглядом. Мутные глаза, подрагивающее, хотя в гроте было жарко, обнаженное тело, и вместе с тем непрекращающиеся попытки встать с колен, сейчас безуспешные только потому, что сын был слаб. Отчего-то перед глазами Бейлона предстала картина, как Теон приехал в Пайк с клятым письмом от Волчонка и спросил, почему он отдал его Старкам. Бейлон как отец семейства не должен был отдавать последнего сына врагам, но как вожак народа не мог не отдать. Да и не восстать против узурпатора Роберта тоже не мог. Что ему оставалось ответить Теону тогда, по приезду? Ничего. — Может быть, вы? — исправился Эурон, тоже подаваясь в сторону Рамси, и эта стратегия дала свой результат, Болтон хотя бы отпустил Теона. Надо было ловить момент и забрать его из-под змеиного взгляда палача. Рамси скрипел зубами, бросая то яростные взгляды в сторону не поднимающего головы от своей книжицы Бейлиша, то разочарованные — на пленника, которого уводили в самый пиковый момент. Это как в совокуплении — пережать член перед самым извержением. И Бейлон Грейджой вдруг ощутил острое желание именно это с Болтоном и сделать, когда внешне невозмутимо за локти стянутых за спиной рук поднял Теона. Палачи вернули ему естество, чтобы медленно пытками лишать. Но как ни хотелось одновременно развязать руки сына, верёвку вокруг его члена и обмотать всем этим горло Рамси Болтона, Бейлон на грани, когда вальяжный шаг переходит в бег, повел Теона к выходу из грота. Эурон заметил обострившийся запоздалый отцовский инстинкт брата и громким хлопком рука об руку возвестил о завершении пререканий. Рамси хрипло рыкнул, но остался стоять на месте; Мизинец крупно вздрогнул, но головы от книжицы не поднял. Чувствуя, как снова готов прохудиться принятый лик, Эурон поспешил за отцом с сыном и надеялся, что Болтону не придет в голову выяснить полномочия забравших его добычу чертей. В том, что трус Бейлиш до этого близко не додумается, Эурон не сомневался.

***

— Ты всегда был странным, — буркнул Бейлон Грейджой, увидев наконец показавшегося из-за скалы брата. — Что опять? — фыркнул Эурон, усмехаясь, и, не замедляя шаг, пошел мимо него дальше по каменному коридору Пекла. — Не знал, что тебе нравится подобного рода гостеприимство, — Бейлона пробрало от донесшегося до них как раз в момент его слов эха хриплого стона. Старший Грейджой передернул плечами и осторожно поправил лежащую на его плече голову сына. Едва они покинули пыточный грот, как Теон тут же попытался вырваться, даже почти не стоя на ногах и с по-прежнему пока связанными за спиной руками. Получив пару раз в глаз, Эурон разразился восхищением новыми навыками племянника на зависть постоянным обитателям Пекла и аккуратным, точечным ударом вырубил его. Даже на плечо в момент побагровевшего брата пристроил, рискуя получить уже от него. — Пусть отдыхает, а нам надо выбраться отсюда тихо и быстро, — объяснил он тогда, и Бейлон выдохнул, остывая. — И это называется быстро? — не преминул он напомнить Эурону его же слова, на что братец закатил глаза и снова фыркнул. — Если помнишь, я говорил… — Мне плевать, что ты будешь рисковать из-за неизвестной бабы, — зло прервал Бейлон, заимствованные лики пропали на середине обратного пути и до сих пор не вернулись. Старший Грейджой подозревал, что и не вернутся. — Но без меня. Эурон бы ответил в типичной манере их общения, что Бейлон всегда лез, только если это было ему нужно, но сейчас осекся. Увидев, что брат покрепче перехватил сына за грудь, чтобы тот не волочил по камням голыми ступнями, а он бы его почти нес, Эурон лишь прикусил губы. Бейлон и сейчас, в общем-то, делал то, что ему было нужно, просто цели изменились. Для этого, наверное, стоило умереть. — Прости, я был уверен, что быстро найду ее, — и без имен было понятно, что они поняли друг друга. — Но ее перевели, а я думал, у них тут постоянные места. Вот что, — Эурон замолчал на мгновение и тут же уверенно кивнул своим мыслям, — идите дальше, главное, не сворачивай никуда. Я проверю еще два грота. А потом мы либо догоним вас, либо… В общем, если доберетесь до выхода раньше нас, не жди — уходите. А там, как здешние Боги решат, но, знаешь, брат… не только ты кое-что понял. Бейлон пристально посмотрел на Эурона и коротко кивнул. До выхода в иной мир оставалось меньше трети пути и задерживаться не хотелось, особенно не зная, что с самим выходом и что происходит наверху. Надо быстрее вернуть Теона жизни и Утонувшему Богу, пока тот в гневе полностью не уничтожил ее на Островах. В одиночку с бессознательным сыном на руках Бейлон, конечно, рисковал, если случится нарваться на настоящих чертей, но и брата сейчас вдруг действительно понимал. — Проверяй свои гроты и догоняйте нас, — снова кивнул он. — Я посмотрю состояние выхода и сколько будет возможно подожду вас. Надеюсь, твоя ноша не будет тебя тянуть. — Я умею их утихомиривать, — усмехнулся Эурон, смотря на Теона. — Если не сложится… — Я расскажу ему, чьему красноречию и характерной наглости он обязан второму освобождению из рук Рамси Болтона, — кивнул Бейлон, поняв брата. — Да поможет тебе Утонувший Бог или сам Неведомый в его личине. — Что мертво, умереть не может, — проговорили они вместе. На очередной развилке каменных троп они разошлись — Бейлон потащил Теона дальше, а Эурон свернул навстречу отдаленным стонам. Чем ближе был выход, тем у старшего Грейджоя крепло ощущение, будто Преисподняя не спешит расставаться с теми, кто попал сюда. Время тянулось как тягучая смола; казалось, до момента, как они с Эуроном разошлись, его прошло намного меньше, чем длились эти последние шаги. Наконец, в конце каменного туннеля забрезжил тусклый свет. Он мигал, словно корабельный фонарь, подавая сигнал спешить, потому что каждый раз угасая, не было уверенности, что эта вспышка не последняя. Бейлон поправил свесившуюся левую руку Теона, как тут же за вторую сына вдруг потянуло вниз и назад. Резко дернувшись в сторону рывка, Теон откинул с плеча Бейлона голову, обнажая всю в шрамах шею, и тот увидел черные, но вполне человеческие пальцы, вцепившиеся в его покалеченную правую. Отбиваться Бейлон мог только ногами, но черт был слишком далеко, а на нем самом висел Теон. Звать на помощь дежурившего по ту сторону выхода варга — так на крик и по эту сбегутся, и совсем не для того, чтобы беглецам помочь. Но Бейлон все же пнул, сколько достал, особенно не прицеливаясь. Удивительно, но с противостоящей стороны, взвыв, заскулили, и тянуть Теона стали меньше. Это воодушевило, и второй удар Бейлон уже постарался прицелиться. Теперь, правда, пришлось хрипло взвыть ему — в ногу то ли укусили, то ли чем-то острым ударили. Бейлон даже Теона на мгновение выпустил из рук, но тут же поймал, прислоняя к стене возле выхода. И случилось то, чего он боялся. За первым чертом тут же вспыхнули еще несколько пар красных глаз, и Бейлон понял, насколько неравны силы. Но, видимо, действительно стоило умереть, чтобы быть готовым бороться до последнего за того, кем он при жизни так не дорожил. Тряхнув седыми волосами, Бейлон закрыл Теона собой, спиной прислоняя к стене. Несколько черных рук, неестественно удлиняясь, потянулись к нему, чтобы оторвать, оттащить и забрать то, что он отчаянно сейчас защищал. Бейлон думал, как ему одолеть сразу две протянувшиеся к его горлу лапищи, как одну перехватила знакомая человеческая рука, другую — так же узнаваемые орлиные когти. — Подсоби, птичка, — хрипло попросил Эурон, недрогнувшей рукой отсекая вцепившуюся в Бейлона чертячью руку и подталкивая того к наполовину вышедшему из портала орлану. — Удачно прихватил, как знал, что пригодится, — усмехнулся он, довольно жонглируя короткой, но мощного вида секирой. Варг протянул Бейлона через окно и потянулся к следующему. Эурон передал ему начавшего приходить в себя племянника — Теон постанывал, пытался поднять голову и разлепить глаза — а сам уверенно толкнул в портал тело, что прихватил из последнего из осмотренных гротов. — Несчастливо оставаться! — рявкнул он, уверенно, не сомневаясь, отсекая себе ступню вместе с намертво вцепившемся в нее чертом.

***

— Вам пора, — донесся незнакомый приглушенный, спокойный голос. — Энергия варга на исходе, а остался последний рывок и было бы обидно. — Я справлюсь, — второй голос был узнаваем, вызвав дерганное подобие улыбки, — пусть хотя бы придет в себя. Они заслужили… Они? Кто они? И что заслужили? Теон смутно помнил, как появились странные двое в черном одеянии, но Рамси, не заботясь о том, что делает, оторвал от его бровей, кажется, вместе с ними и ресницами то, что не давало им закрыться, и от боли Теона впервые вырубило. Возможно, что отвлекшие палачей новые действующие лица не дали ем удержать его в сознании. В себя он выплыл тяжело, однако, почувствовав, что его почти нежно, осторожно несут. Ноги не касались земли, но руки были все так же стянуты за спиной, что наводило на нерадостную мысль — его просто переносят из одной пыточной в другую. Рамси и Бейлиша он уже знал по запаху боли, которой фонила их аура. Сейчас такого не было, и Теон предпринял попытку вырваться, не зная, правда, какой смысл бежать и куда. Его вырубили второй раз не менее качественно, если, судя по голосам, за время этой отключки тоже много чего произошло. Теон попробовал поднять тяжелые веки. — Заслужили, — согласился первый голос. — И попрощаться, и обрести покой. Теону сразу стало легко. Кто-то все-таки, должно быть, разобрался и его решили вернуть своему Богу. Хоть, и правда, душа упокоится, а то все мечется там на земле, правда, не без дела и наверняка не без пользы — Сансу ведет и охраняет. — Прости, — захотелось сказать ему ей в последний раз, веря, что она услышит, но этим же словом его опередил еще один голос — тоже узнаваемый, настолько, что все еще полупарализованные веки открылись сами собой, — если, конечно, захочешь … Теон смотрел и не верил своим глазам, но медленно и уверенно нарастающая в теле боль говорила о том, что он не умер окончательно. — Имеет право послать тебя туда же, куда ты его, — фыркнул дядюшка Эурон, лишь немного повернув голову к склонившемуся над Теоном отцу, в остальном целиком и полностью занятый дамой в своих руках. — Ты не отвлекайся, — строго сказал ему дедушка Квеллон, — думай лучше, что на пороге Чертогов скажешь, кого ведешь с собой и чем важна тебе эта женщина. — Кажется, я ее люблю, — уже без сарказма пробормотал дядя, касаясь губ доверчиво устроившейся в его руках Серсеи. — Понимаю, у тебя много вопросов, — возникая рядом с Бейлоном и наклоняясь к Теону, кивнул огромным клювом орлан с голосом Джона, — но нам над спешить. Буря не стихает, грозя разбить корабль твоего друга Тристифера вместе с ним, его командой, Сансой и… Джон не договорил, Теон подорвался, чуть не опрокинув его и отца, едва услышал главное имя своей жизни. — Санса… — хрипло прошептал он. — Я все расскажу, — пообещал Джон. В тот же момент в полумраке тоннеля за спиной дедушки Квеллона показался тусклый свет, из которого появились огромные очертания тени того, кого Теон уж совсем не ожидал увидеть. — Прости, — повторил Бейлон и вдруг порывисто обнял его, прежде чем Квеллон выставил вперед руки, и Теона невидимой силой подтолкнуло к еще больше приблизившейся и увеличившейся тени. — Не держи зла, — повернулся к нему Эурон, и Теон почувствовал, что его странное освобождение не обошлось без дяди и отца. Сколько Теона тянуло к тени, столько он смотрел на четыре замершие фигуры. Дедушка — оно понятно, но и в трех остальных было то узнаваемое умиротворение, какое бывает на пороге… — Заслужили, — едва Теон и орлан скрылись из вида, Квеллон повернулся к сыновьям. — Чертоги ждут вас. И… — посланец Утонувшего Бога пристально посмотрел на женщину рядом с младшим из них, — вас тоже, Миледи. Будем надеяться, что Утонувший Бог, вернув нареченного Короля Островов, пошлет и вам свою благодать. От себя даю слово попросить за вас. Эурон крепче прижал к себе благодарную Серсею, все еще не верящую в реальность происходящего настолько, насколько слово «реально» вообще можно отнести к потустороннему миру. Ей судьба Теона не дана, но и остаться здесь, в потусторонье, пусть и другой веры, без мук и рядом с человеком, которого она тоже, как и Джейме, полюбила — ничуть не хуже. Без Эурона Грейджоя она бы не выбралась ни тогда в том мире, ни сейчас. В Королевской Гавани он пришел за ней, но уйти они не успели. Сели в лодку, но не смогли отплыть на безопасное расстояние, и пламя, извергшееся из пасти дракона, спалило их. Она была обречена. Пророчество не сбылось, а она все равно сгинула в небытие. А брат будет счастлив. Она не знала — как, но совершенно точно чувствовала. Они с Эуроном посмотрели друг на друга одинаково. Бренный мир Вестероса их отверг, но они найдут в себе силы покорить подводные чертоги. Начнут всё сначала.

***

— Ты с ума сошел! Я созову Вече и тебя будут судить за то, что ты подверг опасности жизни команды, лорда Харлоу, жреца и Северной Королевы! — орала Яра, за спиной которой возвышались главы других живущих на Островах домов. Особо скептическое выражение лица традиционно было у Грейдона Гудбразера. Стоящий напротив них Тристифер молчал с уверенно поднятой головой, нисколько не сомневаясь в правильности того, что сделал. Орлан слишком давно исчез в черном густом тумане, гораздо больше его не было, чем в первый раз, и все не то что не двигались — не дышали, полностью поглощённые ожиданием. Да за завываниями ветра и не услышали бы приближения еще нескольких кораблей Железного Флота. — Конечно, — фыркнул Гудбразер, — если с Королевой что случится, и Северные земли придут на нас войной, не он в бой выйдет. Не на его корыте. Я даже не поверил сначала, когда мне дозорный сказал, что видел корабль Ботли выходящим в шторм. — Если бы не Грейдон и не его лоцманский дар! — не унималась Яра, умудряясь на порядок перекрикивать штормовой ветер. — Яра, это я попросила Тристифера. — Санса приблизилась к ним. Она понимала, что приказать не смогла бы ни тогда, когда Север был частью Семи Королевств, ни сейчас, когда обрел независимость. Тут она никто. «На Железных Островах живут суровые люди. А суровые люди правят миром…», вспомнила она слова Теона. Кажется, так говорил его отец. Санса не понимала, отчего эта мысль залетела в голову именно сейчас? — А я нашел Эйерона, — добавил лор Родрик. — Здесь все по доброй воле. Даже у команды была возможность вернуться на землю, когда стало ясно, насколько сильный нас ждет шторм. — В любом случае, — не унималась Яра, — капитан Ботли не имел права так рисковать из-за прихотей!.. — Ради Милорда я и не на такое бы пошел! — прервал Тристифер, еще выше поднимая голову. — Ты всерьез поверил в реальность воскрешения Теона? — Яра даже кричать перестала. — Ты сама видишь, что происходит, — снова вмешался Родрик, кивая в сторону борта на сходящее с ума море. — Вот к чему приводит оспаривать решение Бога. — Теон сам отказался от участия в Вече, — прервал уже Гудбразер. — И не с его «заслугами» на Морской Трон садиться. — Не нам судить выбор Бога, — нахмурился Чтец. — Не знаю, как вам или ручной собачке Теона, — Гудбразер хмыкнул в сторону Тристифера, — а моей семье нужны более весомые доказательства, чем просто слова о выборе Бога. — Весомее этого? — произнес все время тактично молчавший Джейме. Санса первой обернулась на голос Ланнистера и облегченно выдохнула, увидев проступающие сквозь туман очертания орлана, чтобы в следующий миг ошеломленно закрыть ладошкой рот. Гигантский Кракен медленно взмывал над кораблем, даже на треть расправленной фигуры уже превышая тот вдвое. Все завороженно наблюдали, как он выпрямился в полный рост, замер и обрушился мощной волной на палубу, чтобы, откатившись, оставить после себя след…