Трип и нежности

Чужая рука осторожно убирает распущенные длинные волосы в сторону, так, что они приятным шелковым занавесом ложатся на плечо и щекочут обнаженную грудь. Нежные поцелуи проходятся по задней стороне шеи, спускаются к загривку и ползут вниз к позвоночнику. — Малыш, ты должен перестать так незаметно подкрадываться ко мне, — тихо говорит Ран. Его тонкие губы расплываются в доброй улыбке каждый раз, когда Санзу так интимно прикасается к нему. И когда они успели дойти до такого? За прошедшие два года события пролетали слишком быстро, так, что угнаться за ними было порой невозможно. Новая работа, вступление в криминальную группировку, полный переворот сознания и чувств. Чувства… когда они умудрились настолько вырасти? — Прости, — шепчет Харучие и закрепляет извинения очередным поцелуем, — когда посреди темной комнаты сидит такой невероятный парень, да еще и без футболки, сложно пройти мимо. Парень блаженно прикрывает глаза, когда его затекшие после тяжелого дня плечи начинают разминаться умелыми сильными пальцами. Они успокаивают, нажимают с легкой давкой именно на те точки, на которые хочется Рану, и сам Хайтани в очередной раз признает, что его парень слишком хорошо знает поддатливое тело. А таковым оно становится только рядом с Харучие. — Я соскучился по тебе, — томно говорит Ран, — как хорошо что ты пришел… Санзу лишь улыбается от таких слов, которых ему не хватало всю его жизнь, но долгое ожидание своего счастья стоило того, чтобы их говорил один-единственный человек. А больше ему и нахер не нужно, больше он не хочет слышать подобное от кого-то другого. Он нежно улыбается своему парню, когда плавно садится на его бедра и сталкивается с ним лицом к лицу. «Вот оно — совершенство» — проносится в голове. — Я тоже скучал, детка — ласково говорит Харучие и невинно, почти целомудренно примыкает губами к чужому лбу. Парни встречаются в не менее осторожном поцелуе, который полон взаимной любви и верности. Как же он отличается от того, что произошел на вечеринке… Сминать бы такие вкусные губы вот вечно, целовать бы так чувственно, отдавая всего себя, и получая взамен самые крутые ощущения, которые не сравнятся даже с мощной дозой метакситиранина. В последнее время приливы нежностей в их паре стали уж очень частыми, и это радовало обоих. — Как прошел день? — спросил Харучие. Он потерся кончиком носа о нос старшего Хайтани, мило посмеиваясь их маленькой, почти детской игре. — Загоняли по полной, — тяжело вздохнул Ран, — пришлось буквально пиздиться с поставщиками, но сейчас я тут, и все прекрасно. — Опять проблемы? — слегка насторожился Санзу, — Еще одна такая перепалка и я точно выверну их внутренности наизнанку. Всегда, когда бывший наркоман хоть немножечко злился, он, сам не замечая того, хмурил светлые брови к переносице и морщил нос. Эта черта всегда так умиляла Рана, что он и сейчас не сдерживается от того, чтобы чмокнуть Харучие в лоб. И тот сразу же смягчается и добреет. — Успокойся, в этом нет необходимости, — успокаивает Ран и гладит большим пальцем по чужой щеке, — Я все улажу, ты же знаешь. — В любом случае, если вдруг понадобится любая помощь… — Я тотчас прибегу к своему защитнику, — продолжил за него Хайтани и снова одарил Харучие улыбкой. Тот улыбнулся в ответ, плотнее прижался к любимому обнаженному телу и склонил голову на широкое плечо. Плечо, на которое и он всегда сможет положиться в случае чего. Руки заботливо гладят по спине, они убаюкивают, заставляют забыть все плохое и тревожное, оставить все заботы где-то там, далеко. Ран прикрывает глаза и кайфует от всего этого взаимного доверия и чувства уверенности друг в друге. Что-то, а роднее Харучие не сможет быть никто и никогда. — Я люблю тебя, малыш, — шепот опускается куда-то на шею Санзу. — И я тебя люблю. Короткий чмок приземляется в висок Рана, а затем снова на губы. Он вновь целует своего любимого мальчика, обнимает его, чувствует всем телом приятную тяжесть Харучие и клянется самому себе, что в следующий раз точно наберется смелости и наденет кольцо на его изящный тонкий палец.