спаси меня

      Камило искренне не понимал, что произошло. Хотя нет, он догадывался, но старался слишком резко не реагировать в случае чего. С подозрением смотрел на родных, пытаясь узнать причину их необычного поведения.       Он успел к ужину — это хорошо, но то, что все вели себя слишком подозрительно, — плохо. Есть доля вероятности, что ему это кажется и мнимой опасности нет, а он слегка спятил, но постоянно улыбающуюся ему Мирабель он игнорировать не мог. И слишком молчаливую Долорес. Сестру, которая за столом говорила раза в два больше, чем все остальные.       Признаться, это раздражало. Если Камило чего-то не знал или не понимал, внутри вспыхивал огонёк негодования. Поэтому юный Мадригаль из-за вполне понятной ему (но не семье) злости закончил трапезу раньше, скромно поблагодарил тётю Джульетту и всех, кто ей помогал, а затем быстро ушёл к себе в комнату. Не заметить взволнованный взгляд самой младшей кузины он не мог, ровно как и Долорес, виновато посмотревшей ему вслед. Парень закатил глаза: видимо, его просьба промолчать была услышана либо слишком поздно, либо и вовсе пропущена мимо ушей. Будет иронично, если Долорес скажет, что не услышала его.       — Кто-то знает, что с Камило? Он какой-то напряжённый… — подала голос Пеппа, смотря на дочь, будто бы та точно знала ответ. Руки женщины беспокойно поглаживали длинную косу, что говорило о том, что она тревожилась. Долорес знала, что произошло с Камило, но говорить об этом не спешила.       — Сегодня неудачно прогулялся после помощи в городе, я слышала, как он упал, — пискнула она. Девушка зажмурила глаза, говоря абсолютную ложь и виня себя за это: она не любила врать. Но мама выглядела так, будто поверила, а значит, всё хорошо? Долорес слышала, чем на самом деле занимался Камило; слышала, о чём он попросил её потом. И она, честно, никому не рассказала.       Почти.       — Я проверю, как он. Думаю, мамины пирожки помогли излечить ушибы, но удостовериться в этом кому-то ведь нужно? Спасибо за ужин, мам, — поспешно сказала Мирабель, забирая тарелку со стола и относя её на кухню. Только тупой или слепой не заметил бы, как она нервничала и притворно улыбалась.       Оставив посуду на кухне, Мира помыла руки и быстро вытерла их о ближайшее полотенце, а затем молниеносно побежала наверх, стараясь провернуть всё так, чтобы к ней было приковано как можно меньше семейных взглядов. Она нерешительно поднесла руку к двери Камило, на мгновенье пожалев о том, что начала всё это. Но пути назад не было. Она постучала, затем слегка приоткрывая дверь комнаты.       — Камило? Можно войти? — девушка просунула голову внутрь и, не получив ответа, набралась смелости и зашла в комнату, закрывая за собой дверь с тихим стуком. — Ты здесь? — стало слегка не по себе от тишины в ответ, но Мирабель не любила сдаваться. Здесь было темно, свечи ещё не зажигались, поэтому она старалась как можно быстрее привыкнуть к темноте.       — Мира? Что ты тут делаешь? — она уловила голос кузена, сразу же поворачиваясь на шум. Камило прищурился, а затем попросил Каситу зажечь свечи, чтобы было светлее. Мира только сейчас поняла, что тот был в очень дальнем углу комнаты, поэтому и не услышал её, наверное. Камило не выглядел злым, лишь слегка раздражённым, что порадовало девушку, но бдительность никуда не исчезла. Ей нужно было заверить двоюродного брата в том, что всё в порядке.       — Нужно поговорить.       — О чём же? — он выгнул бровь, скрещивая руки на груди. Сейчас он был без своего излюбленного пончо, находясь лишь в рубашке, что красиво очерчивала контуры его возмужавшего тела, что пару лет назад казалось хрупкой тростинкой.       — Долорес сказала мне…       — Значит, всё-таки сказала! — яростно зашипел он, вскидывая руки и приближаясь к девушке. Мира слегка вздрогнула, но решила перебить его, как и он секундой ранее перебил её.       — Только мне, можешь не волноваться, вся семья не в курсе, — протараторила она, наблюдая, как эмоции сменялись одна за другой на лице кузена. От злости до удивления, от обиды до облегчения. Впечатляет.       — И… о чём ты хотела поговорить, Мира? — она улыбнулась такому обращению. В глубоком детстве они любили называть друг друга сокращёнными именами, что, кстати, были очень созвучны.       — Пустишь внутрь или я так и буду стоять на пороге, Мило? — парень улыбнулся, видимо, так же вспоминая детство, как и она. Он бросил тихое «проходи, сама знаешь куда» и двинулся куда-то в сторону. Девушка быстро зашагала за ним, оказываясь в небольшой импровизированной кухне прямо в комнате Камило. Тот с детства любил лакомства, а также скорость и лёгкость их получения, поэтому Касита учла его желания, соорудив здесь этот уютный уголок.       Ещё здесь были удобные мягкие стулья, на которые можно сесть поджав ноги или даже в позу лотоса — как хочешь, ведь они примут любую форму. Кузены находились у небольшого столика, располягаясь друг напротив друга. Камило развернул стул спинкой ко столу, усаживаясь на него и опираясь на сложенные руки.       — Чай не предлагаю — у меня его нет, еду тоже, так как мы поели. О чём же ты хочешь поговорить, mi primito? — слова не казались обидными, ведь Мирабель знала, что тот лишь шутит, пытаясь унять волнение и разрядить обстановку, ведь ощущал, что она напряжённая. Знает ли, что это из-за него?       — То, что ты старше меня на пару месяцев, не разрешает тебе называть меня primito! Не настолько я и маленькая, — замечание она сделала скорее для галочки, чтобы он не расслаблялся и не позволял себе многое. — В общем, Камило, я как твоя самая любимая, лучшая и почти единственная кузина дам один совет. Да, я знаю, с кем ты был, и знаю, что Мария тебе уже говорила предупреждающие слова, — она видела, как парень медленно закипал, поджимая губы, и постаралась как можно скорее унять зарождающийся внутри двоюродного брата ураган. — Ромилия, честно, хорошая девушка. И я сохраню ваше общение в тайне, поверь. Просто… будь осторожен, Камило, — Мира смяла в руках юбку, оставляя на ней небольшие складки от сильного сжатия, а затем приподнялась, касаясь юношеского плеча.       Мадригаль задумался, переваривая последние слова кузины. Он понятия не имел, почему все так остро реагировали на его общение с Риос. Да, пусть и не знакомой ему до этих пор девушкой, что казалось странным, ведь все в городке знали друг друга ещё до рождения, как бы странно это не звучало. Но… сначала Мария, теперь Мирабель с Долорес. Что происходит?       — Мира, стой, — он перехватил её руку, когда девушка уже была готова идти, — можешь ответить мне на один вопрос? Только честно, — он заметил смятение в глазах напротив, но обрадовался, когда она кивнула. — Что с Ромилией не так, что все упорно предупреждают меня о невидимой опасности? Она же не выглядит как бандитка или злодейка, — перед глазами невольно всплыли картинки со вчерашней прогулки: её улыбка, озорство и веселье, когда та шагнула в озеро, оголяя ноги.       — О, lo siento, Camilo. Если бы я знала, я сразу же сказала тебе, — девушка с сочувствием смотрела на погрустневшее лицо кузена, виня себя за то, что не в силах ему помочь. — Но! Я знаю, кто мог бы дать ответ, — она обрадовалась, что нашла выход, — Мария. Она ведь дочь лекаря и точно знает каждого в Энканто, плюс ты её довольно близкий друг. Не думаю, что она тебе не скажет, — улыбка на лице Миры слегка угасла, когда Камило вдруг грустно вздохнул. — Послушай, что бы ты не узнал, делай так, как чувствуешь, а не так, как нужно.       Оба вспомнили, как в трудные времена всегда были рядом. И в раннем детстве, когда Мирабель не получила дар, и в тот переломный момент, когда Касита разрушилась. Оба всегда были рядом, подавая руку помощи. Для Камило не было никого ближе в семье, кроме Миры.       — Спасибо, Мира, — он слегка улыбнулся и привстал, чтобы обнять родственницу. С удивлением обнаружил, что та едва доходила ему до плеча. — И всё же ты мелкая.       — То, что ты вырос, не даёт…       — …мне права издеваться над тобой, знаю. Ай! — вскрикнул он, когда почувствовал пинок в районе рёбер. — Не пинайся!       — Заслужил.

***

      Ромилия неловко стояла около порога знакомого ей дома. Было почему-то неудобно и страшно, внизу живота скопились волнение и плохое предчувствие, но шатенка всё же преодолела страх и постучалась.       — Мор… Ромилия? Привет, проходи, — Мария казалась удивлённой, но пропустила её внутрь, оглянувшись и пожимая плечами. Видимо, что-то случилось, раз она пришла к ней. — Тебе нужна моя помощь?       Риос же стояла молча, встревоженно бегая глазами по дому. Мария знала, что она скромна и слегка замкнута, поэтому решила сбавить обороты и просто дождаться её слов, как вдруг увидела знакомую ленту в руках у девушки и вспомнила своего друга, что так упорно расспрашивал о незнакомке.       — Камило всё-таки отдал тебе ленту? Ох, знала бы ты, как он пытался узнать о тебе побольше информации, — весело залепетала Суарез, копошась на кухоньке около входа в дом, пытаясь догадаться, за какими лекарствами пришла Ромилия, — так как знал лишь твоё имя. Благо я не сказала ему о том, что ты… Камило?       Мария слишком громко закричала, увидев перед собой не Ромилию, а друга. Сердце от неожиданности забилось быстрее, стуком отдаваясь где-то под горлом. Она слишком резко повернулась, и, кажется, одна из чашек упала на пол, разбиваясь из-за сильного удара. Девушка глубоко дышала, подавляя в себе порыв как следует проучить неудачного шутника.       — Эм… Прости, Мари, — виновато почесал он затылок, приближаясь. Она прикрыла глаза, глубоко вздохнув. Камило понял, что сейчас будет… бум.       — Maldito sea, прости?! Ты меня очень напугал, cabeza de mierda! — в него полетело маленькое полотенце, от которого он уклонился, словив его рукой и проходя дальше в кухню. Камило был в глубоком шоке. Мария, его милая и спокойная Мария сейчас ругалась не хуже мамы, когда отец её выводил. И откуда она знает такие бранные слова? — Tonto… Не делай так больше, иначе я за себя не ручаюсь, понял?       Парень кивнул, наклоняясь, чтобы собрать разлетевшиеся по полу осколки. Он всё ещё чувствовал волны негатива, исходящие от близкой подруги. Признаться честно, он не ожидал такой бурной реакции, ведь обычно она слегка пугалась, затем смеясь над выходкой. Камило осторожно поглядывал на Марию, пытаясь прочесть её настроение. Почему-то именно уловить её состояние среди всех жителей было сложнее всех. Суарез хорошо прятала истинные эмоции.       — Зачем пришёл? — буркнула она, всё ещё обижаясь на парня и старательно убирая беспорядок. Как оказалось, часть воды, что находилась в чашке, вылилась на стол и пол.       — Мари, я хотел бы… Понять, почему ты так опасаешься моего общения с Ромилией, — Суарез взглянула на него, закончив выжимать тряпку с водой, и довольно резко и неожиданно для Мадригаля выдернула с его рук пару осколков чашки, которые он держал, а затем отвернулась.       — Я не опасаюсь, просто предупреждаю, что лучше сильно не сближаться с ней, — с громким звуком осколки полетели в урну. Камило даже стало жаль ту кружку, которая разбилась. Вдруг она была для Марии важной? Нужно будет как-то загладить вину перед подругой.       — Как по мне, она абсолютно спокойная и не несёт какой-то угрозы. Наоборот, это над ней висит непонятная опасность, — намекнул он на её отца, наблюдая за бегающей с одного места в другое Суарез и ожидая, когда та успокоится и спокойно поговорит с ним.       — Вот именно. Это над Ромилией угроза, и я не хочу, чтобы ты попал под неё, — серьёзно заявила она, наконец-то останавливаясь.       — Под Ромилию? — улыбнулся Камило, надеясь рассмешить этим Марию, но шутка сработала в обратную сторону, лишь больше зля девушку.       — Ты идиот? — она подняла бровь, упирая руки в бока, не оценивая его шутку, а затем попыталась подавить улыбку, но сдалась. Мадригаль облегчённо вздохнул, но всё ещё с опаской относясь к агрессии Суарез. — Под опасность.       Юноша сглотнул. Если она подумала, что он забыл её предыдущие слова, то это было ошибкой. Но сейчас главное разрядить обстановку, волнение — потом.       — Хотя я бы посмотрела на тебя под Риос, — она хихикнула, и Камило вдруг смутился. Воображение автоматически начало вырисовывать картинки с ним и Ромилией, что находилась прямо над… — Камило. Не думай, что я ревную или что-то ещё. Ты всегда был мне близким другом, за которого я в любом случае заступлюсь и которому помогу. Я просто беспокоюсь за тебя, понимаешь?       — Мари, мне уже не семь лет, и я не застрял на дереве, — он раскинул руки в приглашающем жесте, и Суарез улыбнулась ему в ответ, подходя к парню. Камило почувствовал, как руки обвивают его тело, а затем вдохнул аромат, исходящий от девушки. Словно успокоительное. — Не переживай, со мной всё будет хорошо, — сказал он, обнимая подругу в ответ.       Ему определённо будет над чем подумать до вечера.

***

      — Привет, — шатенка поднялась с места, держа в руке небольшую сумочку. Камило поприветствовал Риос в ответ, стараясь разглядеть, нет ли поблизости неё опасности.       «Параноик», — пронеслось в голове юноши.       «Согласен», — ответил своему внутреннему голосу Мадригаль.       — Идём?       — Идём, — согласился, подмечая, что разговор не очень-то и клеился. Девушка же, наоборот, не замечала странного напряжения между ними, весело шагая по уже знакомой и ей, и ему дорожке. Камило вновь изумился красоте недавно открывшегося для него местечка, упустив то, как Ромилия уже успела расположиться около озера, бросив сумку на землю. Затем она воодушевлённо подбежала к нему, хватая за запястье, и потянула влево, прямо в ещё одни неизведанные для него заросли.       — Смотри, это — магнолия, — он заметил невысокое дерево, покрытое светло-розовыми цветами на тонких ветках. Вокруг него ничего не росло, освободив пространство, будто бы разрешая этому растению радовать глаз окружающим. — Цветы символизируют упрямство, так что особо упрямой барышне можешь сунуть в руки магнолию, — усмехнулась она. — Этой весной она рано расцвела, что странно, обычно после моего дня рождения только-только распускаются бутоны, — Риос отпустила руку парня, не заметив лёгкого смущения, что овладело им, пока она держала его. — Пошли дальше. Только иди строго по моим следам, почва не везде твёрдая.       Он кивнул, вновь пропустив девушку вперёд. Сегодня уже жёлтая пышная юбка невольно напомнила вчерашнее золотистое солнце, и он только сейчас подметил, что день действительно выдался ясным. На небе не было ни тучки. Откуда только она всё это знала?       — Глянь! Это…       — Небесный Лотос, или Густавия Суперба, — перебил он Ромилию, что сразу же удивлённо взглянула на него. Камило был польщён таким вниманием к себе. — Индейцы использовали его листья, чтобы сделать целебный чай для снижения температуры и облегчения простуды. По их словам, отвар может спасти жертву, раненную ядовитыми стрелами. А ещё это растение плодоносит. И мёд действительно вкусный, — он глянул на девушку, что восхищённо глядела на него. Она что, не отводила взгляда? Мадригаль даже пропустил мысль, что с его лицом что-то не так, потому что взгляд Ромилии был… слишком во всех смыслах. Слишком пристальный, слишком радостный, слишком восхищённый. Словно он какой-то герой.       — Откуда ты это знаешь?       — Э-эм… половину рассказала Исабелла, часть я узнал от Марии, моей подруги. Кстати, нужно сказать ей об этом, чтобы она собрала листья, — вдруг спасёт чью-то жизнь, — хмыкнул Камило и заметил, как она задумчиво прикусила губу, отворачиваясь. Её настроение заметно изменилось, и юноша не мог даже предположить из-за чего.       — Э-это отлично, правда, — Риос улыбнулась, склоняя голову вбок, хитро прищурив глаза. — А теперь то, ради чего я тебя сюда звала. Пойдём быстрее, — она вновь зашагала куда-то вперёд, и Камило подметил, что во время «рабочего дня» он не так сильно бегал, как сейчас за этой девчушкой.       — Орхидеи?       — Орхидеи, только очень редкие, смотри, — Ромилия слегка подняла голову вверх, заставляя парня повторить её движения. Мадригаль действительно был удивлён и не скрывал этого: на деревьях, на земле — повсюду цвели названные ранее цветы. Такого изобилия он не видел никогда. Здесь были и знакомые его глазу виды, и те, которые он наблюдал впервые. — Каттлея Трианы, национальный цветок Колумбии, но, думаю, ты знаешь его, а это — редкий сорт, Ликаста. Некоторые даже я не знаю, а некоторые растут в Перу, но почему-то оказались и в наших лесах. Чудо, правда? — задала вопрос она, но Камило не слышал. Он восхищался тем, как уверенно и воодушевлённо девушка рассказывала об этих цветах, словно те были смыслом её жизни. К тому же он вновь попал под чарующее воздействие её голоса и только спустя несколько минут понял, что нужно ответить, а не пялиться в пустоту.       — Это действительно восхитительно, — выдохнул он, наблюдая, как улыбка на её лице становится шире. Тёмные волосы слегка зашевелились от порыва лёгкого ветра, и он заметил, что теперь они красиво подрезаны. Видимо, она слегка поправила работу отца, что была выполнена не очень аккуратно.       — А теперь пошли к озеру, так хочется искупаться, — мечтательно протянула она, и внутри парня всё похолодело после сказанных слов. Не собиралась ли она прямо перед ним купаться в озере?       Камило словно под гипнозом шёл за ней, как вчера наблюдая за вьющейся юбкой, пока в голове происходил самый настоящий бардак. Звук их шагов почему-то казался слишком громким. Настолько, что юноша не слышал биения собственного сердца, что словно сошло с ума, работая в слишком ускоренном темпе.       — Не бойся, я же не буду обнажённой, — опровергая его самые большие опасения, бросает девушка, когда она приходят назад. Мадригаль смотрит на шатенку, что начинает снимать балетки, и паника вновь накрывает его.       — Я… п-пока не буду, прости. Не планировал, — он отходит в сторону, становясь к ней спиной, когда она начинает стягивать с себя платье. Риос точно сумасшедшая. Пока Камило с интересом рассматривал поразительную флору Энканто, чтобы отогнать мысли о том, в чём же останется Ромилия, та успела по пояс войти в воду, тихо смеясь.       — Можешь поворачиваться, caballero, — шутливо обозвала его она, и Камило повернулся. Ведь если она разрешила, значит можно? И он не будет считаться каким-то извращенцем. Глаза юноши зацепились за светлый девчачий силуэт в воде. Да, она стояла в воде по пояс, и он смог подметить, что Ромилия была одета во что-то наподобие ночной сорочки или лёгкого укороченного платья, что слегка облегчало его ситуацию. Но оно было белым, а значит почти прозрачным. — Точно не хочешь присоединиться? Знаешь же, вода тёплая, — Риос зашла глубже, мягко падая на спину и начиная куда-то плыть.       — В следующий раз я хотя бы подготовлюсь, — он сел на берег, с каким-то чудным наслаждением наблюдая за спокойно плавающей в озере новой знакомой. Честно сказать, его восхищали такая открытость и беззаботность, словно она была маленьким ребёнком, что не замечал угрозу рядом. Камило не был угрозой, да и сама Ромилия это опровергла, но, будь кто-то другой на его месте, юноша уверен, закончилось бы всё не очень позитивно.       Девушка вынырнула, сразу же проводя руками по лицу, видимо, вдоволь наплававшись, и Мадригаль замер. Белая сорочка плотно облегала девичье тело, выделяя все изгибы и контуры. Ромилия слегка взъерошила короткие волосы, чтобы те быстрее высохли, и кинула взгляд на сидящего у берега парня, улыбнувшись ему во все тридцать два. Он вновь ощутил волну смущения, накатывающую на него. Здравый рассудок твердил отвернуться, но глаза вкупе с памятью мимовольно впитывали в себя её силуэт.       Тонкие запястья, слишком острые плечи, что обычно скрыты за платьями, вновь навели его на мысль, что она мало ест. Но… её фигура была правда красивой. Женственной, но он бы предпочёл словосочетание «слишком девичья», ведь они ещё, по сути, подростки. Да, бёдра выделялись на фоне едва заметной талии, и он пришёл к выводу, что Ромилия была… изящной. Риос коснулась ткани сорочки на животе, чтобы отлепить её от тела, и он — против своей воли, конечно же, — заметил аккуратную грудь, что была скрыта за несколькими слоями одежды.       Его будто прошибло током.       Он опустил взгляд, мгновенно зарумянившись. Стало душно. Дав вчера себе приказ подолгу не задерживаться за рассматриванием девичьего тела, он грубо нарушил его сейчас. Кажется, он увидел достаточно, так как всё его тело слегка задрожало, а сердце то и дело трепетало в груди. Камило давно не наблюдал за собой такого ощущения. Он был напуган? Смущён? Сбит с толку?       Всё вместе.       Силуэт девушки в полупрозрачном белом платьице никак не выходил из головы. Ему было стыдно признать то, что он пялился. Действительно пялился, как последний извращенец.       Всплеск.       — Камило, я… — он отреагировал на собственное имя, сказанное как-то слабо, вскакивая с места. Девушка еле перебирала ногами, прижав руки к груди и опустив голову. Она медленно шагала к берегу, и все похабные мысли вмиг испарились из его головы.       Он двинулся ей навстречу, на ходу снимая с ног обувь и быстро подхватывая Ромилию, что обессиленно упала ему в руки, почувствовав присутствие Камило рядом. Она закашлялась, но продолжала пытаться стоять на ногах самостоятельно, что выходило с трудом.       Камило подметил, что Риос стала слишком бледной, и только хотел спросить, всё ли с ней хорошо, как ответ опередил его.       Ромилия потеряла сознание.