Коснись меня, спаси меня

      Юнги смотрит в спину уходящему альфе, пока до него доходит собственное тяжёлое дыхание. Глаза опускаются на Ли, сидящего перед ним на коленях, морщась от боли. Шум в голове усиливаться начинает, помещение на виски давит и только хриплый голос рядом выводит словно из сжимающегося вокруг пространства.       — Давай помогу до медпункта дойти? — Отпускает омегу Хосок и выходит из-за его спины, локоть подставляя.       — Что? — переспрашивает Мин и поднимает глаза, пока до него доходит суть вопроса и на шаг назад отходит, не замечая.– Я… сам. — Бросает он и, забыв о рюкзаке, вылетает из класса, сквозь расступившуюся толпу.       Хосок с недоумением провожает его взглядом и, оглядев равнодушно Ли Сока, которому только добавить хочется, спешит к выходу. Учителя пытаются успокоить, а класс прибрать после погрома. Чонгук шипит с разбитой губы и хлопает по карманам в поисках огня. Вздыхает, матерится, но ситуацию спасает подоспевший Хосок, молча зажигая сигарету, младший благодарно кивает, затягиваясь.       — Давно я ему врезать хотел. — Выдыхает Чонгук дым в сторону, — Повод наконец нашелся.       — Жаль ему это не поможет ничем, — хмыкает Хосок, закуривая в ответ.       — А этот где? — Пинает альфа камешек под ногой, говоря о Мине.       — В уборной, наверное, он какой-то потерянный был, не думаю, что в медпункт побежал.       Юнги пальцами врезается в раковину и дышит часто, смотря на своё отражение, на то, как на бледной чувствительной коже следы от чужих пальцев краснеют. И ведь даже это перед отцом не станет оправданием. Даже это не станет смыслом того, чтобы его как ребенка защитил его родитель. Хочется сбежать в бар, хочется наглотаться чего-нибудь и если уж его и будут бить, пусть бьют под чем-то, чтобы помнило тело, но не душа. Он включает кран на всю и подставляет голову под ледяную воду, которую терпеть не может. Вот только холод и приводит в чувства, пробирает до костей и остужает панику внутри. Он берет сухие полотенца, отрывая от рулона. Ноги сгибаются, опускаясь на корточки, и бесшумные слёзы начинают падать на плитку, вместе с каплями от мокрых волос. Со стеклянным взглядом, он слабо сушит их, выжимает какое-то количество воды и поднимается снова, больше не смотря на отражение в зеркале.       Боится того, что увидит там другого себя, ничтожного, с жалостью в глазах и слабостью внутри, спрашивающего «во что ты превратился?»       — Я за ним, — тушит сигарету Чонгук и кидает в урну, — Не хочу один в меде тухнуть.       Хосок кивает и продолжает курить, с ухмылкой провожая брата взглядом.       Кровь на губе засохла и на костяшках правой руки тоже, он теребит волосы на затылке и идет в сторону омежьей уборной, прислоняясь к стене спиной, пока дверь не открывается и он не видит разноцветную макушку, что дергается слегка от неожиданности. Они встречаются взглядами, Юнги рассматривает небольшую ссадину на скуле, рассеченную губу и становится жаль. Жаль, а ведь должна злость чувствоваться. Он должен вообще скандал закатить, что альфа полез, вот только не хочется. За него заступились, хотя он не стоит этого абсолютно.       — Пошли пока в меде пусто, — кивает в сторону коридора Чонгук, опуская взгляд на шею на пару секунд, а затем разворачивается и идёт вперёд, но шагов за собой не слышит, что заставляет его остановиться. — Там ещё две медсестры, мы не будем одни. — Не поворачивая головы, тише произносит альфа, а Юнги в широкую спину смотрит, сминая длинный рукав пиджака, и всё же делает шаг вперед.       Чонгук продолжает идти, а Юнги за ним плетётся, устремляя взгляд в пол, ориентируясь в поворотах по кофейному шлейфу. Они доходят до медицинского кабинета, и альфа открывает дверь, смело проходя внутрь.       — Здрасьте, госпожа Гаён, — сразу к раковине он идёт, — Мы подлататься, — воду включает и начинает смывать запекшуюся кровь.       — Что на это раз? — вздыхает привыкшая к чужим ссадинам женщина. — А вот и второй драчун, — брови она вскидывает и в сторону кушетки указывает. Юнги кивает и забирается. — После вашего выпуска у нас хоть запасы бинтов и пластырей так быстро заканчиваться не будут.       Чонгук усмехается и сразу же шипит, прикладывая ладонь к губе.       — Гаён, в бухгалте… — заходит вторая женщина, видя знакомые лица, — Здравствуйте приехали, — руки в боки она ставит, — С кем булку не поделили? –посмеивается, и, сложив на стол документы, принимается надевать перчатки.       — Постоянные посетители, госпожа Ким, — хмыкает Чонгук и забирается на противоположную кушетку.       Юнги опускает взгляд на покрасневшие костяшки и как-то неловко становится, но он одергивает себя от этого чувства, готовясь к тому, что выйдет отсюда и непременно выскажет этому альфе что-нибудь язвительное. Ему бы не хотелось язвить, он устал закатывать истерики, но так, ему, уже долгие годы спокойнее. Он шипит, жжение на губе выдергивает из своих мыслей, пока медсестра дует, облегчая боль, и притягивает за плечо обратно.       — Терпи теперь, — просит она и Юнги старается стойко держаться, утыкаясь взглядом в кафельный пол, считая квадратики.       А Чонгук смотрит на него, пытается понять, кого он перед собой видит сейчас, какую из нарисованных омегой личностей. И глупо утверждать их отсутствие. Прокручивает в голове причину драки и почему омега в неё полез. Ему забинтовывают костяшки и клеят пластырь на ранку разбитой губы.       — Закончили, — объявляет мисс Ким и вручает Чону пару пластырей, — Возьмите и идите, а впредь постарайтесь не посещать наш кабинет по таким вещам, — улыбается она мягко, а Мин ничего не отвечает и выходит первым.       — Спасибо госпожа Ким, с меня ваша любимая плитка, — спрыгивает альфа с кушетки и следом выходит.       Но только он хочет развернуться в сторону автоматов, как сталкивается с Мином, что видимо его ждал.       — Это была моя драка, — сводит он брови к переносице, но не предъявляет, лишь факт констатирует.       — Есть хочешь? — суёт Чонгук руки в карманы и смотрит на последствия драки, — На урок всё равно смысла нет идти, хоть поедим.       Юнги поджимает губы от того как ловко съехали с темы, но теперь действительно ощущает как голоден, только вот он потом не сможет к этой теме вернуться.       — И всё же, — не унимается он.       — Давай купим пару сэндвичей и поедим в ботаническом саду. Не хочу разговаривать на голодный желудок, — Ведёт Чонгук плечом и на пятках разворачивается в сторону автоматов с едой, а Юнги идёт, оправдывая в голове, что сейчас день и они всё-таки в школе. Что может произойти? Решается.       Чонгук стоит у автомата, выбирает товары и те падают в отсек, после покупки. Он хлопает по карманам и понимает, что любимой сладости не осталось, поэтому берёт парочку чупачупсов и забирает всё, нагибаясь.       Юнги ждет, следует за альфой, сохраняя дистанцию в пару метров, и оказывается в месте, где еще не был в стенах этой школы. Чонгук же наоборот, идет уверенно, видно, что знает куда. Меж высоких кустов, где и расположилась скамеечка, они и приземляются. Чон протягивает Юнги сэндвич с колой и открывает свой, пока омега присаживается на противоположный край.       — Я не люблю выезд за счёт кого-то, или самоутверждение мерзким образом, — начинает неизбежный разговор альфа, прожевав первый кусочек, — А ещё неравенство в физическом плане, что очевидно, но ты всё равно молодец.       Юнги тяжело кусочек сглатывает от этой похвалы и вовсе есть перестаёт, осторожно поворачивая голову к альфе. Звучит странно, непривычно, без насмешки, будто есть какой-то подвох.       — Молодец? — переспрашивает он тихо.       — Ну да, — взгляд от еды не отрывает Чонгук, — Неважно какой исход, важно, что ты не боишься заступаться за себя и отстаивать, даже если это сулит медпунктом, — откусывает он и поднимает глаза, а Юнги молчит и прячет взгляд за челкой, откусывает еще, пока внутри сердце начинает биться чаще.       — Не жалеешь за сбитые костяшки? — Кладет он сэндвич на скамью и открывает бутылку с колой.       — Сегодня это особо приятная боль, — усмехается Чонгук и к своему напитку тянется. — Давно с Намджуном знаком?       Юнги давится колой и прокашливается, постукивая по груди. Слишком неожиданно, слишком уверенно, слишком личное. Если он спрашивает, да так что с именем, значит и разговоры все неспроста. Паззл складывается. Помнил бы Юнги хоть часть диалога из вчерашнего дня, вряд ли бы сейчас колой давился.       — Четыре года, — чуть тише Мин отвечает и откашливается.       — Почему выход в этом нашёл? — закручивает крышку Чонгук и откидывается на спинку, устремляя взгляд в синее сентябрьское небо.       Юнги резко сжимает бутылку в руке, так, что кола выливается ему на штанину. Только он этого не замечает, зато Чонгук всплеск слышит, переводя внимательный взгляд на Мина. Юнги моргает, осматривает штанину со спокойствием и только банку выпрямляет и закрывает крышку, утирая руку о сухую штанину.       — Проблемы в семье, — ещё тише Юнги проговаривает, морально готовясь услышать слова о слабости и бессмысленности ситуации. Осуждения. Насмешки.       А Чонгуку знакома причина. Хорошо знакома, он из-за неё живёт, так как живет. Счастье стоит чего-то, в его случае получилось детство. Он вспоминает то, в чём когда-то нашёл своё утешение. Видимо поэтому помочь хочется. Видимо поэтому он достаёт из кармана пару чупачупсов.       — Держи, — протягивает он их Мину, а омега смотрит с непониманием, но не берёт, — Мне когда-то они помогли не стать зависимым, словно маленький сладкий антистресс. Главная суть, когда суешь их в рот, нужно музыку слушать, рисовать там, чтобы ассоциация была с расслаблением, тогда это станет твоим личным спасением, — ближе тянет он сладость и смотрит в карие глазки, — Если этот вкус не нравится, замени на свой. Попробуй.       Юнги скептично смотрит на протянутую сладость, подвох ждет, чего-то взамен этого, но ничего не следует, Чонгук ждет, а Юнги не решается.       — Каждый порой заслуживает второй шанс.       Юнги поднимает глаза, пока внутренности замирают. Вот такой жест протянутой руки помощи, так пугает. Хочется закрыться и наорать, только Чонгук ничего такого не сделал, чтобы это заслужить, только почему Юнги не плевать на это?       — Значит это твой шанс для меня? — будто в шуточном тоне он это спрашивает, так и не отводя взгляд от чужих глаз.       — Значит это мой шанс для тебя, если ты хочешь позволить ему быть, — пожимает плечами альфа, — Не получится, так не получится, значит, метод не твой.       Юнги смотрит на эти два леденца и всё же принимает, слегка сжимая в руке.       — Мир? — уголком губ Чонгук приподнимает, — Не будешь больше истерику закатывать, если за булку добавлю?       — Это была защита, — глаза Мин слегка закатывает, — Но да, — голову он поднимает, отрывая глаза от сладости, — Мы можем относиться к друг другу нейтрально.       Звонок оповещает о конце урока, а Юнги удивляется даже, ведь время как-то незаметно пролетело. Он кладет чупачупсы в карман пиджака и они вместе с Чоном, выбросив мусор, направляются обратно в класс, где все взгляды сосредоточены только на этих двоих. Вплоть с самых дальних коридоров и до самой двери.       — О, рекламное лицо мази календула, — осматривает пластыри и с улыбкой, как и всегда встречает брата Хосок, руки раскрывая, — От папы огребешь, конечно, — как старичок старший причмокивает, пока Чонгук плюхается за соседнюю парту.       — Может, скажем, что я упал? — зевает альфа, пока класс заполняется после перемены.       — Ага, еблом на кулак, — прыскает Хосок, а за ним и Чонгук усмехается, но беседу прерывает вошедший учитель.       — Добрый день ребята, хочу начать сразу с важной новости, — кладет учитель тетради на стол и голову к классу поднимает, — Начало учебного года, так что вы как старший класс готовите презентацию по темам, которые я вам сейчас дам, — достаёт он свой ежедневник, листать начиная, — Мотивация для вас — кто сделает лучшую презентацию, получит от меня отлично в первом полугодии, так как это должны быть будущие пособия, поэтому быстренько, разбиваю на пары, — в журнал бета заглядывает параллельно, — Итак, Чон Хосок, — Хосок пальцы скрещивает, — Квон Муён тема — гормоны.       Хосок вздыхает и по его губам в немом слове можно прочитать только мат, из-за чего Чонгук ухмыляется ехидно, до тех пор, пока своё имя не слышит.       — Чон Чонгук и, — по журналу учитель глазами проходится, — Мин Юнги, тема — сердце, — переводит он взгляд на альфу, — Заодно ты, как хороший ученик, поможешь новенькому.       У Юнги ручка в руках дёргается, а голова в сторону альфы поворачивается. Чонгук лишь кивает ему, а омега эту ручку гнуть начинает. Совместная работа требует занятий у кого-то дома. У кого? У Мина? Обреченная ухмылка на губы ложится. У альфы? Страх накрывать начинает. Разбавляет мысли лишь хруст ручки и то, как сзади его кто-то зовет.       — Нам повезло, — улыбается Муён Мину, — Самых нормальных дали, за тебя так вообще считай работу сделают.       — Я и сам в состоянии быть полноценным участником, — буравит Мин девушку взглядом.       Урок подходит к концу, а работу ставят дедлайном до следующей недели.       — Дай мне свой номер, — подходит Чонгук Мину после уроков.       — Зачем?       — Пять в семестре не хочешь? — изгибает бровь альфа, пока Хосок разговаривает со своей парой в работе, — Давай номер и позанимаемся у меня, окей? Пособий больше всяких, — достаёт из кармана телефон Чонгук, Мину протягивая.       — Д-да, — неуверенно он телефон в руки берёт и свой номер вбивает, отдавая обратно, — Я сегодня не могу, так что давай завтра, — Юнги ответ не дожидается и, хватая рюкзак, вылетает из кабинета, где почти у самого выхода, его кто-то ловит за локоть, в стену вжимая.       — До последнего думал, что слухи, о том, что ты шлюха, всего лишь слухи, — рот ладонью ему Ли закрывает, держа крепко, пока Мин замирает, дышать забывая как, — Думаешь нашел себе ёбыря и он меня может бить, за слова своей шавки? Ты очень сильно пожалеешь об этом Мин Юнги, — на ухо выдыхает, кожу обжигая словно, — Зря ты это начал.       Его грубо отпускают от себя, брезгливо оглядывая, пока Юнги так и замирает у стены с огромными глазами.       Чонгук, смеясь, выходит из класса, приобнимая Хосока за плечо, и у самого выхода из школы, замечает его. Сталкивается с полным испуга взглядом. Юнги смотрит в ответ, из-за того, что всё это время дышал так коротко, вдыхает полной грудью кофе, и только оно прекращает этот дикий звон в ушах.       — Что-то случилось? — видя состояние, спрашивает Чонгук, но ближе не подходит.       А Юнги хватает упавший рюкзак и вылетает из школы. На адреналине такси вызывает, гнать просит. Он пытается ногтями с шею кожу содрать, с губ, на которых ладонь чужую чувствует.       — Грязно, грязно, грязно, — шепчет он себе под нос, царапины оставляет, воздух давящий чувствует. Кидает таксисту несколько купюр, влетает в бар, кажется, сбивает с ног официанта, но ему так плевать, он без стука открывает дверь кабинета Кима и, откидывая рюкзак, к столу подходит.       — Быстрее, потому что мне сейчас крышу снесёт, — ладонями он в стол упирается, а альфа хмурится, но рука выдвигает ящик, достаёт приготовленное специально для Мина и протягивает по столу к нему, смотря с беспокойством.       — Что случилось? — спрашивает Намджун всё же.       — Касания случились, — сбито Мин дышит и тянется к купюрам, подготовленным ещё с утра, но рука вынимает содержимое, а пальцы, держащие купюры, застывают в воздухе, потому что шум в голове, словно молотком в зале суда, прерывают два упавших на пол, вишневых чупачупса.