Коснись меня, спаси меня

      — Хосок! — вскрикивает Чонгук запоздало после выстрела и делает всё по движущей идее.       Он поворачивается к Хосоку и прижимает крепко к себе, закрывая голову брата руками. Нагибается вместе с ним, прячась за рядом стоящую Киа. Сердце колотится, словно у самой гортани, а альфа судорожно руками проверяет не ранен ли старший.       — Ты в порядке? Хосок, пожалуйста, — шарит руками Чонгук в панике, голос надламывает так, будто ещё чуть-чуть влажные дорожки покатятся, но Хосок его лицо поднимает, заставляя на себя взглянуть.       — Кроля, я в порядке, слышишь? — шепчет старший, — Нам уматывать надо от сю., — договорить он не успевает, как выстрел разносится повторно, заставляя Чонгука уложить Хосока полностью на асфальт, закрывая собой.       Сердце так и норовит выпрыгнуть из груди, пока он скрепляет ладони у головы Хосока, выполняя роль щита.       — Тихо, всё хорошо, слышишь? — шепчет старший и по спине Чонгука гладит успокаивающе, выстрелов больше не слышно, а скрип колёс даёт понять, что опасность миновала.       Вот только у Чонгука в голове как вакуум. Он словно окоп для Хосока, как башня, ограждение, защита, когда ты делаешь не думая. Когда ты просто на рефлексах защищаешь того, кого любишь.       — Сукин сын, — кричит альфа, а Хосок руки брата убирает, под капот заглядывает, голову поворачивая, и замечает как шаги в их сторону сокращаются.       — Чонгук! Чонгук уматываем, — тормошит младшего Хосок и Чонгук слушаясь в секунду встаёт, поднимая брата за руку, только сесть они не успевают, мужчина пред ними появляется быстрее.       — Ребят вы как? — Чонгук рефлекторно Хосока загораживает, осматривая, а мужчина руки вверх поднимает, показывая что он чист.       — Что за херня? — выходит Хосок из-за Чона вровень вставая, — Мы не на мочиловку приехали.       — Этот идиот палил из табельного и в воздух, только ему удалось этим нас провести и забрать товар, — нервно мужчина трёт переносицу, обрушивая информацию.       — Нахера? — вскипает Хосок, — Разве не вы его сюда привезли?       — Мне говорили быть с ним внимательным, только я думал из-за неопытности, идиот, — достаёт мужчина сигареты из заднего и закуривает так, будто это не он пару минут назад был в шаге словить пулю, — Отправляйтесь к Наму, я сам ему всё объясню.

***

      Юнги стоит на кухне, освещенной лишь угловой настольной лампой, стоящей рядом с кофемашиной. Он к ней не прикасается, избегая шума. Мин достаёт из шкафчика растворимый кофе, насыпает в прозрачный стакан три ложки и заливает кипятком из стоящего в углу кулера. Юнги покидает кухню так же бесшумно, как и вошел, уходя в свою комнату. Опускает стакан на прикроватную тумбу и рядом с ней же оставляет шопер, на кровать опускаясь.       Пар от крепкого напитка испаряется в воздухе небольшой комнаты, наполняя ароматом пространство. Юнги не собирается пить его, Юнги никогда не любил кофе. Только оно заставляет его в последнее время отложить тревожность, только оно помогает отвлечься, только оно и поселилось в голове. Как и весь этот день оседает там же, а руки тянутся за шоппером снова, в попытке достать чупачупс, вот только прерывает мысли и действия омеги вибрация телефона, из-за которой Юнги судорожно его достаёт, вспоминая.       — Мин Юнги, зараза, если ты жив, это не надолго! — тонкий голосок кричит на том конце провода, заставляя отдернуть мобильный от уха.       — Прости, прости, прости, я совсем забыл пока мы работали, — тараторит Мин, сбавляя звук и прикладывая мобильный обратно.       — Сам же попросил, а я тут извелась уже вся! — слышно как девушка топает ножкой и зловеще дышит у самого динамика.       — Прости Муён, пожалуйста, я не специально, — выдыхает Юнги умоляюще.       Неудобно, неловко, за него и вправду переживали и беспокоились, его просьбу выполнили, а он напрочь забыл о своей просьбе, более того, ситуация того не требовала. А сейчас вот сидит, чувствует вину, за то, что не предупредил или не дал знать в порядке ли всё с ним, испортив человеку скорее всего весь вечер.       — Не делай так больше, — выдыхает омега вымученно, — Прощу всё завтра, когда расскажешь всё в подробностях, доброй ночи, Юни, — тараторит она уже в своей привычной манере и так же быстро сбрасывает звонок.       Юнги усмехается, на такой живой и одновременно простой нрав девушки, которая от чего-то, но располагает к себе. Он откидывается на кровать, ложась звездочкой. Улыбка спадает, а мысли снова бегут табуном. Так много чувств разом. Они непонятны, незнакомы, неизведанны, они пугают от переизбытка и незнания их. Юнги боится, до ужаса боится. До дрожащих коленей, мольбы, оцепенения, до стирания рук в кровь, оттирания кожи спиртовыми салфетками, до разъедающего плоть омерзения.       Вот только сейчас Юнги боится отсутствия этих чувств. Ему не знакомо не сжимать в кармане ключи или не искать пути выхода, даже если это десятый этаж и он только в окно. Ему знакомо сразу вступать в агрессию, дабы его обходили стороной. Он жил так долгие годы, ковал свою броню, Юнги так привык. К плохим людям, плохому отношению, все эти четыре года рядом был только Намджун, слушал, помогал, разрешал оставаться в баре, давал адрес только проверенной квартиры и этого было достаточно в жизни Мина. Друг, который знал обо всём, но и никогда ни о чём не спрашивал. Омега достаёт из сумки контейнер, тепло улыбается, ведь даже просто открыв эту коробочку, в его скудной комнате, начинает пахнуть уютом. Словно маленькое пространство обретает запах дома.       На кухне Чона пахло так же: кофе и вишней.       Маленькая неосознанная реконструкция, как попытка воссоздать видимый домашний уют. Не хватает ласкового «Юни» и самой нежной улыбки. Юнги не привык так, но и останавливать нет ни сил, ни желания.

***

      Складочка меж бровей. Рука крутит ручку меж пальцев, пока на том конце провода отвечают. Чонгук сидит на кожаном диванчике, забившись в его угол, пока Хосок остервенело кидает дротики в дартс на стене один за одним.       — Идиот блять, — звонок заканчивается, а Ким грубо откидывает телефон на стол, — Его нашли, он стащил у своего брата табельное пока тот спал и думал если спиздить товар, пихнуть втридорога левым его не найдут и не сдадут, сука, — открывает шумно альфа ящик стола, вынимая мальборо.       — Сука, — подтверждает Хосок кидая ещё один дротик, а Чонгук так и сидит молча, закрыв пол лица капюшоном.       Он ногтём счищает с джинс несуществующую грязь, ни проронив ни слова.        — Каждый псих теперь сможет у своих братьев ментов красть табельное и творить с ним необдуманную херню? — Хосок раздражён до предела, а вот Намджун сосредотачивает внимание на затихшем Чонгуке и, вынув незажженную сигарету изо рта, поднимается на ноги, присаживаясь на кожаный диванчик рядом.       — Чонгук? — голову он наклоняет, а альфа словно не слышит, смотря на ткань своих джинс, — Чонгук, ты меня слышишь? — рукой у лица подростка Ким щелкает и только тогда младший поднимает большие, круглые, полные страха и одновременно неописуемой злости глаза.       Чонгук отворачивается, а затем резко поднимается на ноги, привлекая внимание Хосока только тогда, когда хлопает дверь кабинета. Хосок с Кимом переглядываются, а затем и сами выходят, находя Чонгука на заднем дворе, остервенело пинающего жестяную банку.       — Чонгук…       — Я сам, — останавливает Намджуна Хосок подходя к брату и беря того за локоть в попытках развернуть, — Чонгук, пожалуйста.       Вот только младший пинает мусорный бак, попавшийся как ни кстати, и сбрасывает руку брата. Ему было страшно и он не стыдится этого признать. Он боялся за Хосока. Не за себя даже, не из-за того, что скрываемое дело могло получить огласку и уж тем более не за невыполненное дело, ни за то, что узнают родители. Не успеет, не сможет, не защитит, окажется бесполезным, увидит кровь на руках, угасающие родные глаза. Чонгук оставляет последнюю вмятину на баке, перед тем как оказаться в крепких тисках. В нос бьёт орех, а руки сами обнимают в ответ крепче.       — Тихо, кроля, всё, — Хосок гладит рукой по бордовым прядкам, шепчет рядом на ухо, — Я жив, я тут, а моё сердце всё еще бьётся, думаешь, я кому-то ещё оставлю надирать твой зад за немытую посуду, а? — Хо посмеивается, старается расслабить и разрядить обстановку.       — Я испугался, Хосок, — шепчет куда-то в плечо брата Чонгук, — Может показаться что нечего, ни в кого ведь не попали, но я так боялся, что не успел, не заметил, — отчаяние в голосе по сердцу старшего проходится как остриём лезвия.       — Я знаю, — от себя отрывает Хосок тушку и лицо Чонгука поднимает от себя, — Послушай, случай из ряда вон и вообще нас записали наверное уже в ордер гангстеров, а? — поворачивает голову в сторону Ким Хо, посмеиваясь.       — Безусловно, — посмеивается в ответ Намджун так и не закурив, — Чонгук я тебе обещаю такого больше не будет, — подходит он ближе, кладя руку на плечо младшего, — Никто не знал, что так обернется, но вы двое, друг с другом не пропали, — смотрит он на Чонов поочередно, — Прошло два года, а вы всё так же стоите друг за друга сильнее, чем кто либо за всю мою жизнь не стоял никто, — с неприкрытой гордостью произносит Намджун, — И пока это будет неизменно, вам ничего в этом мире не грозит.

***

      Утро начинается с противного звона будильника, прерывающего самый интересный сон. Юнги этим утром отчего-то хочет пойти в школу больше чем в остальные дни. Возможно, из-за того, что отец уехал ещё вчера в рабочую командировку и сегодня омега завтракает в спокойной атмосфере впервые за долгое время, возможно по причине отсутствия адской головной боли и неимоверной сухости во рту, дрожащих рук, начиная с самого утра. От отсутствия желания закинуться сверху ещё чем-то, дабы унять боль, шум и сжимающееся пространство.       Юнги сильно соврёт, если скажет, что не хочет. Только помогает отсутствие заначек, пачка ментоловых и те пару леденцов на дне шопера. Омега не забывает ноутбук, складывая с собой в шоппер и даже по дороге в школу вслушивается в радио Лиён, разгрызая вишнёвую сладость.       Чонгук разжевывает вторую таблетку от головы, пока Киа тормозит на парковке школы. Перенервничал. Хосок не раз уже вслух это подметил. Они выходят из машины, а Чонгук прислонившись поясницей о капот машины, пока старший достаёт что-то из багажника, улавливает чёткий знающий кому принадлежащий запах. Лимон, на языке который при вдохе едкий, оседающий вкусом перца и уксуса. Как под стать запаху, будто сама природа подгадала, следует блондинистая, уходящая даже в желтый макушка. Ли Сок идёт за широким альфой, вальяжно перекинув рюкзак за плечо. Отец Ли, Чонгук его знает, не раз появлялся на школьных мероприятиях, спонсировал школу, проекты, неудивительно, что сын будучи не самым прилежным учеником заканчивает школу на медаль и остаётся президентом класса третий год подряд.       Муён перехватывает Юнги у самого порога, волоча в полупустой класс, но только в класс входит секретарь директора.       — Мин Юнги, к господину Чхве, сейчас же, — кивает бета в сторону выхода, а Юнги сжимает край пиджака, понимая зачем.       — Успокойся, всё решится быстро, тебя не выгонят из школы за это, — пытается успокоить друга Муён, замечая как омега напрягся.       «Самое лучшее — если меня просто выгонят» — думает Юнги.       Он выдыхает еле слышно, пока внутри всё сжимается до атомных частиц и, оставляя шоппер в классе, выходит, направляясь в сторону директорской.       «А где Чонгук? Он ведь тоже в драке участвовал. Хотя начал первым я. Но он разнимать полез. Он вообще в школе?»       Юнги не замечает, как уходит в свои мысли вплоть до самой директорской и останавливается уже рядом с чужими кедами, а затем, по резкому запаху, понимает, кому они принадлежат. Мин голову резко поднимает, сталкиваясь с тёмными глазами напротив. Сердце совершает кульбит, а ноготки сами впиваются в ладонь. Чонгук кивает в приветствии, приподнимая уголки губ в мягкой улыбке.       — Добро пожаловать на ковёр, коллега, — посмеивается альфа, смотря на Юна, — Постараемся вместе не сильно ржать с помятого лимона.       — Вот чёрт, — прыскает Юнги в кулак, косясь в сторону стоящего Сока у стены, а Чонгук подвисает на момент, не смея оторвать взгляд, — Чонгук, блин, — не может удержать повторный смешок Мин, отворачивая голову слегка в бок.       — У тебя красивая улыбка, — Юнги только сейчас ловит пристальный взгляд напротив, не замечая ещё один, вот только второй, словно на весь мир озлоблен, а первый, словно на мир сейчас и смотрит.       — Ч-что… — вот только ответ омега так и не получает.       — Проходите, он ждёт вас, — выходит секретарь из кабинета и учтиво держит дверь, пока вся толпа не проходит внутрь.       — Господин Ли, — встаёт директор и жмёт руку отцу Ли приглашая сесть на удобный диванчик рядом.       — А вы проходите молодые люди, нас ждёт серьезный разговор, — обращается он к трем подросткам и те вглубь входят.       — Господин Чхве, — не даёт Чонгук начать выяснения директору, — Позвольте я расскажу вам всю ситуацию коротко и ясно? — директор недоверчиво ведет бровью, но всё же кивает в согласие. — В классе завязалась перепалка между Ли и Юнги, он начал неприятно высказываться я сам полез с ним в драку, разозлившись.       — Тогда чего же этот омега с синяком ходит? — раздается низкий мужской голос с насмешкой, — Кого ты выгородить пытаешься, щенок?       Юнги наблюдает со стороны, вспоминает этого грузного мужчину, коллега отца, он его еще с того вечера помнит, был в списке приглашенных, вместе со своим сыночком, кто бы сомневался. Мин не сомневается, до отца уже всё дошло и целостность Мина, всего лишь вопрос времени. Из мыслей снова вытаскивает кофе. Горькое, на языке неприятно оседающее. Такой запах обычно глушит остальные своей горечью, доминируя над ними, не раскрывая. Такой аромат Юнги сейчас ёжиться заставляет, Чонгук зол.       — Тогда вы, наверное, не станете отрицать, — поворачивается Чонгук к Мину и кончиком пальцев подцепляет небольшой шарфик на шее, снимая его. Юнги рефлекторно тянется к шее и ежится толи от действия альфы, толи от горечи, злость от которой Чонгук умело скрывает в данный момент, — Что на шее этого омеги явные следы удушения от рук вашего сына, — не отводит взгляд Чон от шеи Мина, — Все это видели и это подтвердит весь класс и наш руководитель.       — Ну, вероятно мой сын просто оборонялся от этого бешенного омеги, — равнодушно отвечает альфа и на ноги поднимается в сторону подростков, — Мин Юнги? , — читает он с бейджа с прищуром, — Тот самый, которого из-за драк в другие классы переводят, — смотрит альфа сверху вниз на Мина и руку поднимает, к следам прикоснуться.       Чонгук за запястье мужчину останавливает, а Юнги зажмуривается, но не понимает, почему не чувствует прикосновений, пока глаза не открывает.       — Пытаясь убить? — ведёт бровью Чонгук, а Юнги от их рук взгляд на Чона поднимает, — Оборонялся от вашего, — акцентирует, — Бешенного сына, скорее Юнги, это покушение на убийство, господин, глупо это отрицать.       Старший Ли лишь бросает равнодушный взгляд на Мина и одернув руку, резко к директору обращается.       — Что же, думаю, произошло недоразумение господин Чхве. Мой сын тоже перегнул палку, думаю, этот конфликт исчерпан, — в небольшом кабинете кажется все кроме говорящего удивляются резкости перемены, — А вашего отца я знаю, Юнги, — поворачивается он к омеге обратно ухмыляясь, — Не думаю, что он позволил бы вам такое поведение, всего хорошего, Сок, за мной, — он обрушивает на Мина информацию и тот в считанные секунды понимает то, что хотели до него донести, оглушая хлопком двери.       — Простите господин Чхве, мы пойдём на урок, пожалуй, до свидания, — директор лишь разводит руками нервно, а Чонгук подцепляя пиджак Юнги, выводит его из класса.       У омеги пространство сжимается, давление в черепной коробке, глаза бегают и осознание информации бьёт сильнее некуда. Хочется сбежать, только его всё равно найдут на следующий же день.       — Да ладно Юнги, пришёл старикан, понял, что всё оказывается не так и гладко, всё ведь закончилось, — встаёт Чон напротив, наблюдая за тем, как Мин всё больше бледнеет, — Ю…       — Пошли на урок, — тихо, но резко отвечает Юнги и, обходя Чонгука, скрывается за поворотом, оставляя парня в замешательстве.       На вопросы Муён ни в классе, ни в столовой Мин не отвечает, мысленно просто пытаясь успокоить себя. Он знает — сбежит будет ещё хуже, ничего не остаётся кроме как вытерпеть весь этот день, без возможности сорваться в бар. Он так и грызёт губу до крови за мыслями вплоть до физкультуры, пока Муён не подняв его за локоть тащит из класса.       — Достал, пошли хоть на физре поболтаем, не прокатит отмазка важного урока, господин задрот, — Юнги еле успевает зацепить шоппер, прежде чем они вылетят из класса.       Физкультура оказывается последним уроком, Юнги на неё обычно никогда не ходил, но у него отняли выбор, да и всё равно нужно ждать Чонгука, чтобы поехать доделывать проект и Мин действительно рад этой причине, ведь просто не в силах ехать после школы сразу домой. Муён достаёт из сумки розовый скетчбук, когда они усаживаются на скамью, а в зале свистит свисток.       — И что вы делали вчера? — спрашивает девушка на середине первого тайма волейбола, выводя плавные линии.       — Проект, — пожимает плечами Мин дергая ногой, — Что же ещё?       — Ну мало ли, ты долго трубку не брал, — усмехается девушка.       — Муён! — возмущается Юнги и дергается от мыслей девушки.       — Что такого-то? — буднично она отвечает, — Вся старшая школа итак гудит, что ты ему не безразличен       — Что?! — поворачивает Юнги голову к девушке, — Какой откровенный бред, Муён! — отворачивается он, а глаза Чонгука находят, подающего мяч.       — Да с чего? Он за тебя заступался ни раз, тот инцидент в столовой, вы как та самая клишированная парочка из дорам, но я балдею, — цокает девушка, меняя цвет ручки. — Он красивый, довольно популярный в школе, хоть и перевелся всего два года назад, — Юнги бегает глазами по залу, куда Чонгук — туда и карий взгляд, — Отзывчивый, умный, из семьи хорошей, внимательный, добрый, — девушка либеро ловит мяч, чтобы отбить, но падает на локти без защиты, сдирая кожу, Юнги дергается вперед, а Муён его останавливает. — Не видишь очевидного? Посмотри со стороны, — кивает она.       А Чонгук машет командам, прекращая игру, хоть мяч и был отбит в другую сторону сетки. Он, придерживая девушку за плечи, на ноги поднимает, осматривает руки и локти, пока та шипит от боли.       — У неё блузка расстегнулась до середины и пока пацаны рядом делают вид, что переживают, он и взгляда не бросает, — кивает Муён в сторону, — Но он сейчас тоже заметит.       Юнги внимательно наблюдает, ожидая реакцию как и у других — оцепенение и незаметное разглядывание, только приподнимает брови в удивлении, когда Чонгук, кажется указывает девушке на блузку и спиной отворачивается к ней, загораживая от остальных, пока та застегивает пуговицы обратно.       — Видел? — хмыкает Муён.       Юнги наблюдает за тем, как Чонгук помогает ей дойти до скамьи и из своего рядом лежащего рюкзака подаёт девушке бутылку воды, убеждаясь в порядке ли она, и только после возвращается в игру. Юнги отмечает для себя личные моменты и Муён, кажется, права. Чонгука никто не просил помогать Мину, разнимать драку, довозить и даже заступаться. Юнги делает выводы от которых мурашки ползут по коже, Мин ведь просил не касаться его и с того вечера Чонгук действительно перестал, но сегодня и другому человеку не позволил, будто встал щитом, будто он и правда уважает просьбу настолько, что касаться она должна всех. Он действительно просто такой, какой есть?       — Пора, — поднимается Муён со скамьи со звонком, — Ого… — брови она поднимает смотря в сторону входа в зал, откуда с небольшим букетом входит Хосок и Юнги тоже голову поворачивает, — Я надеюсь он не на свиданку собрался, я не буду делать его часть работы, — Мина под локоть она поднимает, — Пошли узнаем. Чонгук опустошает бутылку воды, зачесывая назад волосы, пока переводит дыхание после игры.       — Кому? — кивает он на букет в руках Хосока, — Смотри, вручишь кому-то другому я не уверен, что прощу тебя, — посмеивается альфа.       — Этот дуется на меня, что я про него забыл в последние дни, хотя я о нём, чёрт возьми, думаю больше чем дышу, — поправляет Хосок цветы.       — Ну, если бы ты Тэхёну сказал об этом, он бы не ревновал тебя, так же как и ты его, — вытирает пот с шеи Чонгук, — А вот и причина его ревности, — кивает он в сторону идущих к ним омег.       — Если ты на свиданку, учти, твою часть проекта я на себя брать не буду.       — Нет, слушай, подожди меня на парковке, я приду сейчас, — Хосок похлопывает Чонгука по спине на прощание и вместе с Муён покидает зал. Юнги скептично смотрит вслед, а затем переводит взгляд на альфу.       — Любишь цветы? — присаживается Чон на скамью и начинает завязывать шнурки туже, а Юнги вопросу удивляется.       — Вообще очень, — отвечает омега прокашливаясь, — Но мне не нравится, что люди в попытках понравится кому-то губят прекрасные создания, — смотрит он ещё раз на закрытую дверь, не замечая улыбки альфы.

***

      — Информация полностью готова, — выпрямляет спину Чонгук после долгого времени в одной позе, — Осталось в слайды запихнуть.       — Это не долго, я сейчас начну, — достаёт Юнги из шопера ноутбук, открывая.       — Я полежу пока, не против? — встаёт Чонгук не дожидаясь ответа и плюхается, — Я всё равно полежу, — посмеивается он уже куда-то в подушки.       — Да я и не против был, — посмеивается в ответ Юнги, начиная выполнять свою часть работы и признаётся себе, в чувстве присутствующей тревоги наедине с Чоном, но она и рядом не стоит с той, что была.       — А где моя радость жасминовая? , — снаружи раздаётся низкий бархатный голос, а у Мина руки на клавиатуре дёргаются.       — Приехал, — радостно произносит Чонгук и подрывается с кровати, вылетая из комнаты.       Из остальных звуков Юнги понимает — это отец Чонгука, но легче не становится, уже плевать на проект, на слайды, небольшое пространство начинает давить, а голоса извне как эхом отдаваться в голове. Страшно. Мозг придумывает пути отхода. Глаза на рефлексах ищут острое или тяжёлое, и только он голову в сторону окна поворачивает, как Чонгук обратно входит.       — Юнги, можно я тебя с отцом познакомлю? — заглядывает он, — Всё в порядке? — хмурится альфа, смотря на Мина.       — Я сейчас, — утыкается в ноутбук Юнги, — Выйди я сейчас.       Чонгук непонимающе смотрит, но всё же выходит из комнаты. А вот Юнги хочет либо выпрыгнуть из неё, либо закрыться изнутри и не выходить никогда. Он старается себя убедить в отсутствии опасности, только мозг не проведешь, он адаптируется под знакомые обстоятельства, подкидывая картины и пусть ситуация в корне другая, не меняется ничего. Страх не уходит.       — Успокойся, Чонгук же там, — выдаёт себе Юнги, и шум в ушах прекращается пока он информацию осознаёт, — Что я сказал?!       Наш мозг в стрессовых ситуациях часто выдаёт быстрое решение проблемы, подстраиваясь под обстоятельства, сам предпринимает и облегает нам задачу. Мозг опирается на чувства и эмоции.       — Юнги? — Чонгук всё же заглядывает повторно.       — Да, пошли, — резко встаёт Юнги и кивает на выход из комнаты.       Он сжимает руки, впиваясь ноготками в кожу, пока следует за Чонгуком и подмечает по дороге что либо тяжелое и где свернуть так, чтобы не подцепить угол. Подростки входят на кухню, Чонгук отходит назад, а перед Юнги появляется высокий, широкоплечий мужчина пахнущий кардамоном. Он подтянут, в рубашке с галстуком и если бы омега сейчас не думал о том, сколько лететь если вылететь в окно позади мужчины, точно бы подметил деталь — Чонгук безумно похож на отца.       — Здравствуйте молодой человек, я Чон Донгюн, отец Чонгука, — улыбается альфа руку протягивая.       Мин поднимает глаза, пока ноги рефлекторно шаг назад делают, Юнги спиной в грудь Чонгука упирается, не замечая даже, а ногти сильнее в кожу впиваются. Донгюн брови в удивлении приподнимает, видя напротив полные страха глаза, а Чонгук хмурится, наблюдая за всем этим.       — За работой пересидел, кажется, — оправдывает будто он омегу, а Юнги тепло сзади чувствует.       — П-простите, — головой он кивает, выдавливая из себя всё же, — Мин Юнги, я одноклассник Чонгука, — кланяется омега, а отец Чона тактично руку убирает.       — Приятно познакомиться, Юнги. — Улыбается альфа. — Первый раз вижу омегу рядом с мои сыном, поэтому и решил познакомиться. Юнги разглядывает галстук напротив, а в голову наконец-то приходит выход.       — Простите, я должен быть дома не раньше шести, поэтому мне нужно идти, мне тоже очень приятно, до свидания, — Юнги тараторит, низко кланяется и, обходя Чонгука, спешит на выход.       — Юнги, стой, я тебя довезу, — кричит он ему, — Извини, пап я быстро, — он вылетает за омегой, а старший лишь довольно хмыкает.       — Засмущался, что-ли…       Юнги спешно закрывает ноутбук кидая в шоппер и вылетает из комнаты натягивая кеды обратно.       — Не знал, что тебе так скоро, я всё, — Чонгук быстро в кроссовки запрыгивает и придерживает дверь, пока Юнги выходит первым, — Юнги и вообще ведь только четыре, — альфа бросает взгляд на экран телефона, пока омега в машину запрыгивает, унимая норовящее выскочить из груди сердце.       Чонгук поглядывает скептично, пока заводит машину и трогается с места. Явно что-то не так и Юнги выглядит будто напуганным, опять у самой двери сидит и опять нервно перебирает лямку шоппера. Омега пытается унять тревожность, не замечая, что и не следит за дорогой, как будто знает — его всё равно довезут в целости и сохранности. А Чонгук ничего не говорит, глупое напряжение и тишина начинают его раздражать, хочется тему сменить как-то или рассмешить, чтобы улыбку обнажающую дёсна увидеть. Резкое желание, которому альфа не сопротивляется.       Юнги сказал к шести, будут к шести, успеют, а пока он точно хочет сменить им обоим настроения и раз Мин не любит срезанные цветы, альфа покажет ему другие. Рука крутит руль, Киа сворачивает на трассу. Юнги прикрывает глаза, откидываясь на сиденье, пока сердце всё же перестает отдавать частоту как в тысячу ударов в секунду и выдыхает через нос. Его ни о чём не спрашивают, и он внутри сильно благодарит альфу.       Красивый осенний закат опускается на город, он играет всеми оттенками красного и оранжевого, эстетически наполняет, улыбку рисует. Теплый ветер проникает внутрь салона, ласкает кожу и, наконец, дарит Юнги ровное дыхание. Чонгук сворачивает в сторону одного из своих самых любимых в Сеуле мест, которое не показывал даже Хосоку.       Машина тормозит, а приходящее чувство спокойствия покидает Юнги в секунду, когда он открывает глаза и видит не стены своего дома, а безлюдное одинокое поле. Он сжимает руку на ручке двери, а затем голову к Чонгуку поворачивает, вжимаясь в неё всем телом, паника застилает, тревога к горлу подкатывает ещё чуть-чуть и он либо разрыдается и будет умолять либо выбежит из этой машины и побежит изо всех имеющихся сил.       — Я, конечно, может и не спросил, но тогда это не было сюрпризом что ли, — посмеивается Чонгук пока отстегивает ремень и поворачивается к Мину, а улыбка спадает, видя знакомую картину — Юнги в вечер когда Чонгук забрал его из бара.       — Для чего мы здесь? — с опаской спрашивает омега, голос начинает подрагивать, а рука в любой момент готовится открыть дверцу.       — Юнги случилось что?       — Для чего мы здесь? — Вторит Юнги, чуть громче, впиваясь второй рукой в мягкую обивку. — Поле, вечер, мы одни… Как ты ловко придумал это…       — О чём ты говоришь? — Не понимает Чонгук, но его наблюдения и слова омеги медленно начинают подталкивать к выводу.       — Втереться в доверие, вся эта защита, неужели стоит всего одного раза? — Повышает голос Юнги неконтролируемо и поворачивается, дёргая ручку двери, но не успевает. Чонгук блокирует, заставляя выставить руки вперёд и напрячься всем телом.       — Ну уж нет, ты не уйдёшь, обвинив меня в том… — Сдерживает свой тон Чонгук, понимая, что у этих трясущихся рук есть веская причина для страха. — Чего я не собирался делать. С чего такие выводы? Я на насильника похож? — Продолжает он спокойно, не на сантиметр не подаваясь вперёд. — Ты сказал, что тебе не нравиться, когда срывают цветы и я решил показать тебе их в естественном виде.       — Зачем?       — Не знаю! — всё же повышает тон альфа, а они так и смотрят друг на друга, не отводя взгляд.       Только Юнги, спустя минуту, опускает руки и переводит взгляд за окно, подмечая, что действительно, они остановились рядом с цветущим полем, вечером создающего ещё более неповторимый пейзаж. Созданную тишину нарушает неожиданное для них двоих признание:       — Я боюсь альф. — Чонгук всматривается внимательно в профиль прекращая хмуриться. — Я боюсь находиться с ними рядом, в одном помещении одному, ехать куда-то без кого либо рядом без омег или бет, меня накрывает страх, — Юнги выдыхает, он впервые с кем-то делится этим и сейчас очень сильно хочет, чтобы его поняли, — Прости, что сделал такие выводы ты и правда не сделал ничего, чтобы я так думал, — Мин перебирает лямку шопера, говоря совсем тихо, а Чон теперь понимает всё лучше.       Поведение у бара, привычка Юнги на расстоянии держаться, отскоки в сторону, даже то, почему он ушел сегодня так внезапно — он просто испугался его отца. Альфа снимает дверцы с блока и открывает свою.       — Выйди, пожалуйста, из машины, давай на капоте посидим, — просит он перед тем как выйти.       Юнги выдыхает, отпустив страх того, что его не услышат или вовсе посмеются, он даже отпускает липкий страх, из-за которого в дверцу вжался, становится даже как-то стыдно за себя, но присаживается всё равно чуть дальше, когда выходит спустя несколько минут. Чонгук достаёт из кармана сигареты, прикуривая, стряхивает пепел, лижет губы после сладкого фильтра и смотрит на уходящее солнце, погружаемое поле, словно в огонь, а лепестки ромашек в пламя.       — Наверное, чтобы быть с кем-то рядом в спокойствии нужно доверять, — выпускает дым альфа, — А чтобы доверять человеку его нужно знать, ну знаешь, хотя бы на какой-то процент, чтобы всё пошло дальше.       — Предлагаешь лучше узнать тебя? — не отрывает взгляда Юнги от       захватывающей как оказывается картины дух. Он впервые в таком месте.       — Предлагаю, — кивает альфа, делая затяжку, а Мин впитывает дым с вишнёвыми нотками.       — Как ты познакомился с Намджуном?        Чонгук поворачивает к нему голову подвисая на чарующей картине, профиль Юнги словно в золоте, маленький круглый носик, пушистые ресницы и слегка колыхающиеся волосы от ветра, альфа опускает взгляд на губы и сразу же его отрывает, давя желание взглянуть ещё раз.       — Мы с семьёй переехали в Сеул четыре года назад, мой отец адвокат, ему дали должность выше и работы больше, но через полгода, когда он завершил одно крупное дело, его грубо говоря за это и наказали, подставили на крупную сумму, дом пришлось заложить, — Юнги поворачивает голову и больше не смотрит на красивый закат, он полностью вслушивается в низкий голос, — Мы с братом хотели им помочь и в один день помощь пришла сама, словно кто-то там наверху распорядился, так мы и познакомились с Намджуном. Хосок меня старше, соответственно и друзья у него были другие, в баре тогда работал как раз таки его друг, который и рассказал Джуну, что есть двое ребят без выбора, Нам тогда не только начинал конечно, но людей у него было мало, родителям врали, что нашли подработку, в школу не ходили, точнее я ходил ещё, а Хосок вообще перестал, он был взрослее и ему Намджун доверял больше, время летело, моего отца позвали в частную организацию, долг закрыли всё стало ещё лучше, чем было, но уйти уже не уйдешь, да и Намджун стал нам больше чем друг, — альфа выдыхает после рассказа, а Юнги всё время лишь тихо слушал.       — Думал ты один из тех, кто просто балуется, — даже как-то со стыдом Мин произносит, — А всё как оказалось сложнее.       — Намного, — усмехается Чонгук, поворачиваясь.       Юнги смотрит в глаза, в глубокие обсидиановые глаза, которые от солнца дают неповторимый темно-фиолетовый отблеск, легкий ветер ласкает кожу и разносит аромат кофе ярче, как будто обнимая им Мина. Юнги даже страшно от того как спокойно рядом с этим альфой ему становится. Он рядом в последнее время больше чем кто-либо, он не касается омеги, не нарушает просьбу. Чонгук Юнги не касается, но дарит тепла больше, чем он получил за всю свою жизнь. А Чонгук понимает для себя, кажется, очень чётко. Альфа понимает сейчас по тому какой кульбит совершает его сердце — он пропал.       — Ты необычайно красивый, Юнги, — полушепотом Чонгук нарушает тишину, а Мин и вымолвить ничего не может, он так и смотрит не верящим взглядом, хочет, будто переспросить, но его прерывает внезапный звонок на телефон и он дергается от неожиданности. На экране горит имя мачехи, а Мин знает — она звонит всегда не как дела узнать.       — Д-да, Лиён? — снимает он звонок.       — Юнги, живо домой, отец вернулся, — ответа она не дожидается, сбрасывая, а Мина сегодня точно хотят убить резкой переменой тревожности со спокойствия.       — Что-то случи…       — Отвези меня, пожалуйста, побыстрее, это очень важно, — Юнги судорожно машину обходит и быстро на место садится, — Чонгук, умоляю быстрее, — просит он когда альфа за руль присаживается и кивает, заводя авто.

***

      Юнги чуть ли не спотыкаясь о собственные ноги, входит в дом, проходя сразу же в гостиную, уже зная, что отец там, вот только он не ожидает целых три пары глаз. Одна смотрит, как и всегда равнодушно, вторая, отвернувшись к окну, а вот третья пара глаз смотрит с неприкрытым гневом и хитрой ухмылкой на губах.       — Теперь-то уж за тебя никто не заступится, Мин Юнги, — Ли сок встаёт с кожаного кресла и с напором идёт на встречу.