Коснись меня, спаси меня

      В дрожь моментально бросает, а Юнги сглатывает шумно. Лиён словно не ведая, что омегу ожидает, в свою комнату уходит, а ватные ноги ступают по ворсу ковра. Он переступает через порог открытой двери, а глаза прикованы к полу, сердце внутри биться перестаёт, а Мин ожидает самый худший исход. Минхёк сидит на диване, закинул ноги на столик и выпускает сигаретный дым, сосредотачивая всё внимание на сыне, пока сам Юнги чувствует, как только что за ним защелкнулась на замок его клетка. Но он готов принять это наказание, ведь должен его пережить и дать ему какой-либо знак.       — Где ты шлялся, меня мало интересует, — ледяным тоном альфа тишину нарушает, а Мин вздрагивает даже, — Но ты меня ослушался, сукин ты сын, — рявкает мужчина и бросая сигарету в пепельницу, резко на ноги поднимается, сокращая расстояние, Юнги в плечи вжимается, зажмуриваясь, а Минхёк его лицо поднимает, впиваясь пальцами в мягкую кожу, — Мне исполнить то, что я пообещал?       — Отец, пожалуйста… — шепчет       — Дрянь, — за шкирку он хватает Мина и силком из комнаты выводит, волоча в комнату омеги, — Ты как и твой папаша понимаешь только язык силы? — встаскивает его внутрь Минхёк, на пол бросая, Юнги на ноги поднимается, отходя сразу, а альфа дверь запирает за собой.       — Отец, не надо, пожалуйста, пожалуйста отец, — омега хныкать подобно ребенку начинает, а слезы потоками из глаз теку, — Прости, пожалуйста.       — Ломать я тебе не буду ничего только по одной простой причине — годность испорчу, хотя ты ему и без них будешь мил — ремень расстегивает он, с брюк снимая, — Но это не значит, что я тебя не накажу.       Юнги делает несчастную попытку, юрко прошмыгивает, но его у самой двери ловят и с силой отбрасывают к кровати, о которою Мин поясницей бьётся.       — Уж лучше убей меня! — кричит Юнги смелея, — Отрави, застрели, но я не переживу это снова! Я не переживу! — омега вскрикивает, потому что его за локоть поднимают и по бедру ударяют с силой, место гореть огнём начинает, — Пусти меня! — снова он вскрикивает, а Минхёк его к спинке кровати прижимает, запястья скрещивая.       — Твоей жизнью не я распоряжаюсь, — усмехается альфа туго завязывая ремень и за конец с силой тащит сына, Юнги на колени падает от такой резкости, — И ты научишься сегодня быть послушным, — омега жалкие попытки вырваться делает, но его притягивают и конец ремня крепко завязывают вокруг батареи и грубо лицо парня вновь поднимают к себе, — И мне наконец хоть какую-то пользу принесешь.       — Я ненавижу тебя!       — Ты этому пацану перестанешь быть нужным после того как ляжешь под него.       — Не смей! — кричит омега, вертя головой, — Не смей!       — Очнись, — влепляет Минхёк звонкую пощечину омеге, — Как только он обо всём узнает, ветром унесется, а даже если смелости ему хватит, он пулю в лоб словит сразу же, — Юнги замирает на последних словах, смотря на отца и головой в отрицании машет, — Ну, а ты как никому не нужная собака здесь без еды и воды будешь сидеть ровно столько, сколько тебя не было, — выравнивается альфа, — И только попробуй пискнуть за это время, меня ничего не остановит.       — Чтоб ты сдох! — срывается Юнги на рыдания, дверь с хлопком закрывается, а ключ её запирает.

***

      Чонгук гипнотизирует окно в котором тьма кромешная и сорваться хочет каждую секунду к нему, но сам себя сажает в клетку, зная, что точно сделает хуже. Но из парадной широко шагая выходит Минхёк, которого альфа узнает и через пару секунду со скрипом уезжает, а Чонгук не медля из машины выскакивает. Через дверь не пройдет, поэтому сразу к окну и просчитывав, оглядывается, быстро на пожарную лестницу забирается, поднимаясь. Он ступает на балкон и благо дверь оказывается открыта, сразу внутрь попадает, начиная во тьме искать парня, как слышит всхлипывания.       — Вишенка? — Чонгук прикроватный светильник включает, щурясь и как только промаргивается, к омеге срывается, — Юнги, ты в порядке?       — Чонгук?! — с ужасом заплаканные глаза Мин поднимает, — Уходи, Чонгук уходи! Он тебя убьёт!       — Тихо, — прикладывает к его губам палец Чонгук, — Всё хорошо, ладно? — он старается звучать спокойнее, хотя внутри дикое желание прямо сейчас за этим альфой сорваться и стереть с его лица всё что только возможно.       Чонгук, сжимая челюсти ремень отстегивает, снимая с запястий омеги и повторяющего одно и тоже парня в крепкие объятья тянет, гладя по волосам, шепча слова успокоения. А Юнги не смотря на то что говорит, прижимается к нему всей своей существующей. Всем телом, он прижимает его так, словно ещё чуть-чуть и Чонгук исчезнет, испарится, он за него как за спасательный круг и единственную надежду.       — Не гони меня, твой отец уехал, — шепчет Чонгук, а Юнги в шею зарывается, всей грудью себя им наполняет, потому что этот аромат кофе, способен заглушить все его внутренние крики.

***

      — А Чонгук где? — присаживается рядом с альфой на диван Тэхён, укладываясь удобно на его плечо, ставя между ними миску с кукурузными палочками.       — Дома сказал, — приобнимает Хосок парня, свободной рукой беря палочку в рот, — Давай смотреть, малыш, — снимает с паузы фильма альфа.       Тэхен кивает, ложась на его грудь удобнее, тоже беря сладость. Фильм заезженный, по крайней мере так сказал Тэсон, удивленный тем, что омега его не смотрел. Тэхен хотел включить его в их с другом ночевку, но омега Тэхена по рукам ударил и сказал «вот с Хосоком будешь своим и включишь», поэтому «Три метра над уровнем неба», Ким оставил на этот вечер. Хосок перебирает его русые пряди неторопливо, комментируя коротко и посмеиваясь, когда главный герой — Хьюго, кидает героиню — Баби, в бассейн, а Тэхен улыбаться начинает с красиво снятой сцены, щекотящей внутренности приятно.       — Когда я прыгал с тобой в бассейн у дяди Сонёля, ты наоборот ко мне всеми конечностями прижимался, — посмеивается Хосок, зачесывая пряди парня, а омега губу кусать начинает с его действий, — Но эта девушка кричит и без рупора её слышно отлично.       — Ты мне просто нравился, вот я и не кричал, — тихо отвечает Тэхен, чтобы тон голоса своего не выдать, а альфа ухмыляется и они продолжают смотреть фильм.       Хьюго оказывается парнем с тяжелой историей в прошлом, нашедший своё утешение в Баби, а сама Баби, девушкой из типичной богатой семьи, где чем богаче и выше занимает пост будущий избранник, тем лучше. Она оказывается тот самой героиней со строгими родителями, но душой, рвущейся к свободным поступкам, правда осознает это, из-за Хьюго, который ей это свободу в жизни и показывает, увозя её за город, к берегу, чтобы первый раз в её жизни, стал незабываемым. Хосок на моменте их поцелуя напрягаться начинает, потому что Тэхен голову приподнимает, сосредотачивая всё внимание на сцене. Он кусает нижнюю губу, наблюдая как медленно вниз летит одежда героев, а у самого румянец на щеках вспыхивает, Хосок только на него теперь смотрит. Тэхен полностью в сцену погружается, чувствуя, как становится душно резко в комнате, а рука, покоящаяся на бедре альфы, соскальзывает, переворачивая на пол следом миску с кукурузными палочками на пол. Омега как из-под гипноза выходит, промаргиваясь и они одновременно присаживаются, собрать всё с пола, только Тэхен голову поднимает резко, задевая волосами лицо Хосока, а вздохи на фоне, заставляют мозг отойти на второй план, а тело сделать шаг, потому что Ким не сдерживается, обнимая альфу за шею и накрывает несмело его губы, своими. Хосок понять не успевает как тепло чувствует, а потом его на диван опускают обратно, усаживаясь на колени. Руки рефлекторно опускаются на талию, а Чон отстраниться тщетно пытается.       — Хосок, пожалуйста, — шепчет Тэхен, лбом о лоб прижимаясь, — Ну перестань же отталкивать меня, — сжимает его пряди в руке.       — Малыш, — шепчет в ответ Хосок глаза закрывая, — Я очень сильно пытаюсь…       — Чего ты хочешь?       Тишина.       — Я ведь знаю ответ, — целует его в скулу Тэхен, Хосок пальцами в талию впивается, — Я ведь тоже.       — Тэхён, пожалуйста.       — Хосок, — в висок целует омега его и у самого уха шепчет, — Я хочу.       Хосок так и сидит с ним на своих коленях, а потом рычит и в секунду под себя подминает, впиваясь в клубничные губы. Тэхен его за шею ближе притягивает, раскрывая губы и с ума сходить начинает от орехового вкуса, раскрывая рот шире. А Хосок его руки над головой скрещивает, прижимая к дивану, к шее поцелуями спускаясь, горло изучая. У него перед глазами только медовая кожа, а в легких свежайший аромат клубники. Он словно в десна втирается, по крови в поток входит, наполняя организм новым веществом. Только это не дурь, но сводить круче начинает и Хосок бы её наименовал своим личным порошком, здесь и сейчас. Тэхен шею открывает, сам под поцелуи подставляет, ерзать начиная, Хосок кожу прикусывает, омега стонет. Впервые стонет. Под ним стонет и этого альфе хватает, чтобы осознать происходящее и в эту же секунду оторваться. Ким не понимающе в родные глаза смотрит, а у Чона такая невероятная тяжесть внизу в узел завязывается от картины увиденного. Тэхен под ним, у него румянец на щеках, запрокинутые руки, которые альфа прижимает, мокрая шея и раздвинутые ноги, между которыми он и находится.       — Что-то… — не успевает даже спросить омега, как Хосок его отпускает и мотая головой в мгновение встаёт, разворачиваясь к выходу, но у самого порога, тихо добавляет:       — Ты мой омега и ничей больше, — твёрдо произносит альфа,— И сегодня я очень чётко это ощутил.       Хосок уходит с щелчком замка, а Тэхен подушку в стену откидывает, утыкаясь в колени.

            

***

      Они сидят на полу. Чонгук легонько покачивается с ним в руках, а Юнги успокаивается окончательно кажется, но альфу не отпускает, наоборот, пальчиком что-то вырисовывает на его спине. Чон за талию его обнимает, прижимая на сколько возможно. Он себя вишней наполняет, а ему себя вдыхать позволяет сколько нужно. Юнги с ним в пространстве растворяется. Верит только ему, его слову в своей личной гавани пристань находит. Он снова пришёл за омегой, снова здесь, обнимает, раны целует, боль не делит — он её забирает, мысли его громкие, тишиной своего присутствия глушит. Он целует Мина в висок и с ним на руках поднимается, сажая на кровать. Юнги с него глаз не сводит, пока альфа подходит к комоду, поочередно открывает ящички и наконец находит то, что искал. Чонгук на кровать рядом опускается и в лоб целуя, просит:       — Протяни руки.       Юнги даже не задумывается, протягивая, а альфа рукава своего же свитера на нем, вверх тянет, разбинтовывая старые перевязки. Он делает это максимально аккуратно и когда Мин голову опускает, наблюдая за действиями альфы, Чонгук мягко просит:       — Смотри на меня, — убирает он бинты в сторону и ватку перекисью смачивает, — Вот ты знал, что открытые раны нельзя обрабатывать спиртом? — поднимает Чонгук голову, заглядывая в глаза омеге с улыбкой легкой.       — Почему? — не отводит взгляд ни на секунду Мин от альфы.       — Заживает медленнее, сушит сильно и рана вновь трещать начинает, — убирает ватку в сторону Чонгук и открывает обычный крем, единственное, что нашел, — Мой отец мне всегда приводил параллель, — начинает аккуратно смазывать порезы Чон.       — И какую же?       — С людьми, — закрывает он баночку крема, — С ними тоже нельзя так, резко и не думая о последствиях, ты ведь смачивая рану спиртом только о своём благополучии думаешь, чтобы инфекция не проникла, а вот о самой ране нет, так же тебя уже не волнует как она появилась, лишь бы избавиться от неё, — бинт разворачивает Чонгук, начиная запястья заматывать, — Так же и к человеку нужно, нельзя думать только о своей выгоде и о себе, нужно делить разум на половину, рассчитывая все возможные исходы, потому что чем дольше ты рану спиртом заливаешь, тем дольше она заживать будет и в конечном итоге оставит за собой необратимые следы, а если не аккуратен с человеком будешь, — завязывает бантик на перевязке альфа и откладывает в сторону, — Вот здесь, — кладёт он ладонь на грудь Юнги, под которой сердце бьётся, вновь ему в глаза заглядывая, — Останется след, на всю жизнь.       Между ними тишина повисает и не неловкая вовсе, а Мин свою ладонь, поверх Чоновой кладёт.       — Почему же ты не появился в моей жизни раньше? — сглатывает омега ком, потому что несмотря на весь пережитый ужас вечера, просто сидя с ним, становится так спокойно, что страх накатывает за потерю этого чувства.       — Человек появляется только тогда, когда нужен, — лицо его в ладони Чон берет и притягивая, в лоб мягко целует, — А значит мы с тобой друг другу нужны, Юнги.       Юнги глаза закрывает, чувствуя, как две одинокие дорожки всё-таки скатываются по коже и сам к нему как котенок тянется, усаживаясь на бедра. Он Чонгука по волосам гладит, второй рукой одежду комкает его. Он сам целует его в висок, сам носом в щеку тычет.       — У меня в жизни никогда не было тепла, к которому я бы тянулся, не было человека к которому я бы пришёл не боясь ничего, ни на свете, ни рассказать ему что либо, — сжимает пряди Юнги, — Ты им стал, моим убежищем, светом, моим теплом, только ты смог меня коснуться не физически, только ты не прикасаясь ко мне, окунул в такое тепло, что мне больше не нужно наличие солнца в жизни, — на шепот переходит омега, зажмуриваясь, а Чонгук кажется еще никого не слушал с таким замиранием сердца, — Чонгук, я не знаю, что такое любовь, но я больше не представляю своё существование без тебя и если это и есть она, то я смело назову тебя — своей любовью.       Чонгук с ним на руках замирает, с грозящим выскочить из груди сердцем, а Юнги шмыгает шумно носом и перекидывая ногу, между его бедер, опираясь на колени встает, выдыхает тихо и обнимая альфу за шею, несмело целует в уголок губ, а затем набравшись смелости, сам его губы своими накрывает, чувствуя как ему отвечают. Чонгук его обеими руками в ответ обнимает, но прерваться их заставляет движок за окном и Юнги только сейчас кажется в реальность возвращается. Он быстро с Чона слезает со страхом на него смотря, а взгляд бегать начинает от безысходности.       — Всё, тихо, тихо, — встаёт Чонгук обратно его обнимая.       — Тебе уходить надо, Чонгук…       — Когда он закончит этот бред?       — Послезавтра, — Юнги через не хочу его пытается отпустить, но сердце побеждает, — Я приду послезавтра, обещаю, а сейчас ты должен уйти, — противоречит словам омега, прижимаясь.       — Скажешь ему, что сам развязал, — целует в макушку Чонгук, — Я не собираюсь тебя возвращать туда.       И как же хочется его забрать, увезти, спрятать и отгородить, стены вокруг него отстроить, где высоту их только сам омега регулировать будет, только ведь за спиной ещё ничего, а подвергать его большему риску, Чонгук просто права не имеет. Поэтому отходит от него и осмотрев территорию, за балкон перелезает, ступая на лестницу, а Юнги на кровать ложится и прижимая к себе вишенку, отчаянно представляет его.

***

      Намджун почти всю бутылку крепкого напитка осушает и поджигает косяк, делая глубокую затяжку. Снова холодная квартира, снова ночь и свидетельница его самых тайных мыслей — Луна. Треск вдыхаемого косяка, а под веками снова этот образ заплаканный. Снова воспроизведение сцены где Мина из его же бара забирает тот, кто за всё это время тоже, не чужим стал. И вот они оба: один — из-за которого сердце сгорает, второй — ставший названным братом. Оба в его сердце свой определенный статус занимают и оба, ему дороги. Ким сидя на табуретке своего балкона, затылком в стену вжимается, нервно усмехаясь. Потому что он всё понимает и то, что забитый до встречи с Чонгуком, Юнги, Кима в свою жизнь так не подпустит, потому что альфа осознаёт, что тот, кто являлся поставщиком отравы все эти годы, не станет тем, кого полюбят, пусть и виноват в такой участи Юнги, далеко не на Намджун. А у Намджуна на тот момент, наверное, просто не было выбора. Или был, но чувства он свои тогда, еще не осознал. Он лишь берет в руки мобильный, набирая текст:

Намджун: Даю вам с Чонгуком бессрочные выходные, как понадобитесь — напишу.

***

      Хосок на кухне в бокале жидкость крутит, как хлопает входная дверь и через время в комнату входит Чонгук, так которым тучи сгустились словно свинцовые. Он молча достает из шкафчика второй бокал, молча садится напротив, наливая себе и так же ни проронив ни слова, они чокаются, опустошая бокалы.       — Отца портвейн, — усмехается Чонгук, крутя в руке бутылку, — Хорошо адвокатам дарят.       — У него на работе вообще шкаф отдельный, — поддерживает Хосок, а младший им ещё разливает вновь.       — Что у тебя? — первым задают вопрос Чонгук, чокаясь с братом, а Хосок отпивая замолкает, младший его понимает кажется, давая с мыслями собраться.       — Тэхен.       — За него, — поднимает бокал Гук и они по глотку отпивают, — Что с ним?       — Чонгук я… — выдыхает тяжело Хосок и голову опускает, зарываясь пальцами в волосы, сжимая у корней.       — Ты?       — Я сегодня кое-что почувствовал, — Чонгук глаза прищуривает, а старший мысль формирует и чтобы не тянуть долго отвечает, — Точнее… Альфа внутри меня почувствовал.       — Оу… — поджимает губы Чонгук, понимая о чем хочет сказать брат, — Хосок, вот тебя только твоя природа добьёт, да? — допивает свой портвейн альфа.       — Я не совсем об этом, — тише отвечает Хосок.       — Поясни.       — Ты ведь помнишь, папа нам в детстве читал притчи об истинности? — отрывает голову старший, а у Чонгука глаза постепенно всё шире раскрываются.       — Ты ведь…       — Я более чем уверен, — сжимает бокал Хосок, — Потому что его омега мне поддаётся, чтобы я не делал, я ведь без него не мог, когда мы уехали, не смотря на все трудности сорвался автостопом, — Чонгук его слушает не перебивая, — И сейчас, всё то, что ты мне из пособий своих рассказывал медицинских, даже папины казалось байки, абсолютно всё я чувствую.       — Ты понимаешь, что это единичные случаи? — неверяще Чонгук спрашивает.       — Я понимаю одно, — жует Хосок губу, — Что если моя догадка верна, то я не смогу сдержаться, а учитывая то, что я сегодня почувствовал, это может произойти очень скоро.       В комнате молчание повисает неловкое и пока Чонгук пытается подобрать слова, Хосок сам переводит тему.       — Не знаю, что случилось, но Намджун дал бессрочные выходные, — старший видит как Чонгук будто мрачнеет в секунду.       — Славно, — сухо отвечает Чон, — Я к себе, — он встает резко, так же как и в настроении меняется, а Хосок уйти не дает, за руку ловит.       — Это что еще что за реакция? — хмурится старший, — Немедленно объясни.       Чонгук взгляд отводит, стоит так минуту в ворохе собственных чувств, а потом возвращается за стол, вновь наливая им алкоголь.

***

      — И? — тянет Тэсон, с невероятным интересом слушая друга, пока они стоят у школы, где утро только началось.       — Он ушел, — без эмоционально отвечает Тэхен смотря на то, как паркуется синяя Киа.       — Как это? — недоумевает омега, у которого весь радостный настрой вниз летит.       — Вот так, Тэсон, — с легким раздражением звучит Ким, наблюдая за тем, как альфы из машины выходят, но внимание он своё только на одном сосредотачивает, — Но я это так просто не оставлю.       — И что будешь делать?       — Проверять на прочность Чон Хосока, — цокает Тэхен и демонстративно отворачиваясь от предмета своих наблюдений, хватая Тэсона за руку, внутрь уносится, а Хосок выдыхает тяжело.       — А ты с ним этими мыслями уже поделился? — приобнимает брата Чонгук.       — Я с собой то ими еле поделился, — нервно усмехается Хосок, — Даже в голове еще как-то не уложил толком.       — Иногда мне кажется, что старший я, — ерошит его волосы Гук, — Ну привяжешься ты к нему, не пойму просто, у тебя в планах расстаться с ним?       — Не неси чепуху, — хмурится Хосок, порываясь руку его скинуть, но младший второй его обнимает.       — Ну так и хватит ходить вокруг да около, если это истинность, благодари за неё и наслаждайся, потому что эта чертова редкость, — отпускает брата Чонгук и первым к своей парте идет, а Хосок за свою усаживается, вновь погружаясь в раздумья.

***

      Юнги весь следущий день проводит в кровати в обнимку с вишенкой. К нему не стучат, его не проверяют, ничего не предлагают. В тишине он отчетливо слышит как бренчит посуда на кухне, а затем и смех отца, который слышит он только так. Всегда без своего личного присутствия. Всегда за дверью. Потому что там, другая семья, не его семья. Хочется задать вопрос: а есть ли она у него? Была когда-то, совсем немного, настолько, что Юнги помнит лишь один единственный фрагмент, заставляющий ком сглотнуть. Но у него теперь есть человек, к которому бы он пришёл с улыбкой. Пришёл бы получить тепло, поговорить, посмеяться вместе с ним, довериться ему. Он бы рассказал ему всё, он бы обо всём у него спросил, прямо сейчас точно бы, не важно какой был бы урок или тема, Чонгук бы ему мягко и тихо всё объяснил отдельно и Юнги бы запомнил. Он бы его слушал завороженно, записывал изредка и обязательно бы применил знания, потому что Чонгук бы возможность предоставил. Потому что Чонгук бы позаботился и обо всём подумал. Потому что… Юнги ему дорог кажется? Потому он думает о нём и его чувствах, всегда думал. Будет думать. Омега уверен. Он лицом зарывается в игрушку, а улыбка сама на губах расцветает. Интересно, что он сейчас делает? Он тоже скучает так же сильно? Тоже думает о нём? Думает, наверное, точно думает и как становится до мурашек приятно от этой уверенности внутренней. Юнги на спину переворачивается, прижимая вишенку к груди и тихо-тихо посмеивается, от этих невероятных ощущений внутри. Он рукой горло свитера отодвигает и зажимает в руке подаренную альфой подвеску.       — Как же удивительно, — шепчет Мин, смотря в потолок, поглаживая буквы выведенные, — Что ты полюбил во мне то, что я так ненавидел и вызвал во мне то, что я бы никогда не смог без тебя.        А Чонгук так и сидит весь день, поглядывая на пустующее место рядом. Он не слушает учителя, не вникает в суть новой темы, он лишь ладонь кладёт на стул парня, когда кто-либо хочет подсесть к нему, отвечая, что занято. И к нему сейчас сорваться, прижать к себе, поцеловать и от всех увести, от всех проблем, от всей той боли, которую этот маленький омега пережил. Чонгук всего не знает, но волосы на затылке уже шевелиться начинают от возможных вариантов, но он лишь головой встряхивает слегка, заставляя себя хоть что-то записать, чтобы отвлечься. Но мысли всё равно покоя не дают ни на минуту ни оставляя его голову и как только заканчиваются занятия, Чонгук забирает машину, а Хосок лишь пожимает плечами, отвечая, что работы всё равно нет. Альфа заезжает в торговый центр, выбирая одну небольшую вещь и покупает несколько шариков с гелием, и кое-что по мелочи. Он в машине всё упаковывает, проверяя прочность конструкции и выкуривая вишневый чапман, ждет, когда вечер на город опустится полностью.       Юнги даже успевает поспать за это время и снова проснуться. Круги по комнате рисует, обнимая вишенку и всё утыкается в рукав свитера, на котором слабо, но осталось кофе. Желудок как назло напоминает о себе последние пару часов невыносимо. Он снова на кровать присаживается, как слышит, как в стекло что-то попадаёт, думает ветка может? Но вспоминает что дерева нет никакого, а стук повторяется. Юнги сжимая игрушку в руках несмело на балкон выходит и как только подходит немного ближе, глаза загораются сразу, а он выглядывает с улыбкой яркой, чуть ли ни на месте подпрыгивая, но улыбка стирается быстро, когда он видит на парковке перед домом машину отца.       — Чонгук, уходи немедленно! — игрушка из рук падает, а Мин альфе руками машет, стараясь говорить максимально тихо, — Отец же дома, ты с ума сошел!       — Факт, — посмеивается Чонгук, пряча шарики за спиной, — Я не уйду не сделав кое-что, ты только успевай словить.       — Чонгук! — хлопает Юнги глазами, а альфа ближе подходит, доставая свою конструкцию из привязанного пакета к шарикам.       — Вишенка, давай, — подмигивает Чон и отпускает медленно, а омега ловит и сразу же внутрь убирает, оглядываясь, — Я соскучился, и я буду ждать тебя на нашем месте завтра утром, а если не придешь, мы сыграем в запертую принцессу в башне.       — Уходи, иначе точно не приду, — снова улыбается Юнги и оборачивается, проверяя комнату, — Уходи же, Чонгук.       — Я буду ждать, — делает руками сердце альфа и послав воздушный поцелуй уходит к машине уезжая через пару минут, а Юнги вносит всё комнату и игрушку поднимает, извиняясь за то, что бросил её.       Он шарики отвязывает, что к потолку сразу поднимаются и усаживаясь на кровать в позу лотоса пакет открывает, на котором вишенки нарисованы. В нем в коробочке кофейный чизкейк, бутылочка воды, куча вишневых чупачупсов, и небольшой плеер с наушниками, а сбоку вложена записка:       «Вкус чупачупсов менять не будем, но кофе тебе кажется нравится?) в плеере мои любимые песни, так что теперь ты должен мне свои)»       Юнги руку ко рту прижимает, чтобы от переполняющей радости не закричать и вытаскивая плеер сразу наушники распутывает, а потом слышит, как знакомый движок со двора уносится и настроение еще больше поднимается, а он втыкая их в уши, включает и распаковывает чизкейк, пробуя кусочек одноразовой вилочкой. В эту минуту Юнги и становится понятно, что как бы он не был ранен снаружи, Чонгук всё равно будет лечить душу так, что Мин и не вспомнит о боли своего тела.       А утром он спрячет шарики под кровать вместе в пакетом, оденется с иголочки и держа шопер в руках, будет сидеть на кровати в тревожном ожидании того, когда ему откроют дверь. И дверь ему действительно открывают, только Юнги успевает расслабиться, когда видит на пороге Лиён, которая говорит, что пора выходить. На парковке он машину отца не замечает, а по дороге до школы, Юнджи интересуется у матери, куда же уехал отец, на что женщина ответит:       — Не знаю, он вчера такой довольный уехал, сказал, что его пару дней не будет, а потом изменится вся наша жизнь.       Юнги услышит кажется только то, что альфа уехал, так еще и на выходные, будет губы поджимать весь оставшийся путь, улыбку скрывая. И как только машина притормозит, он попрощается с Лиён коротко и первый выскочит из машины.       Чонгуку кажется, он раньше всех в школу сегодня пришёл. Именно пришел, потому что Хосок послал его, отказавшись ехать в такую рань на занятия, он от нервов рукой в волосы зарывается, сжимая их со всей силы, круги описывая вокруг небольшого фонтана, как собственное имя заставляет обернуться и раскрыть объятья, в которые Юнги, бросив шоппер влетает, опоясывая ногами торс альфы и за плечи его крепко обнимает. И снова они встречаются в этом саду после разлуки, с каждым разом с большей осознанностью друг в друге. Для Юнги — каждый раз с ещё большей уверенностью и большей зависимостью кофе. А Чонгук себя до отказа наполняет вишней, стоя с ним на руках. Мин альфу в щеку целует невесомо, в висок, в скулу, сам ластится к нему, пока его на ноги не опускают, тут же даря поцелуй в кончик носа.       — Я очень скучал, — улыбается Чон, лбом о лоб прижимаясь, а руки на талию омеги опускает, притягивая к себе, — Школа словно опустела без тебя.       — Теперь ты понимаешь мои чувства, когда тебя не было несколько дней, — посмеивается Юнги, руки на его плечах держа, — Я тоже скучал, — шепчет омега.       — У меня есть кое-что для тебя, — снова на кончике носа Чон оставляет поцелуй.       — Ты хочешь кажется, чтобы я всегда улыбался, да? — наблюдает Юнги за тем, как альфа во внутренний карман тянется, доставая из него что-то очень мягкое.       — Ты меня раскусил, — разворачивает Чон вещь и руки парня поднимает, отворачивая рукава рубашки его.       Он до локтя их подворачивает и поверх уже затянувшихся ран, натягивает розовые мягкие нарукавники, а Юнги не моргает, смотря на его действия. На то как он аккуратно, чтобы не задеть, одевает их и закончив, поднимает руки Мина, целуя костяшки, как заглядывает ему в глаза и Мин порыв не сдерживает.       — Бинты уже можно не накладывать, но это не помеша…       А договорить Чонгуку не дают, его за шею обнимают, притягивая и целуют не раздумывая даже. Целуют медленно, мягко, так, словно благодарят без слов, так, словно они тут лишними будут и Юнги сам это почувствовал, что только так хочет ему передать свои чувства и ощущения. Омега всем телом к Чону прижимается, глаза закрывает и просто наслаждается им. Он руки выше поднимает, по бордовым прядям поглаживает и когда его обвивают вокруг талии руками, пальцы в них зарывает и сжимает слегка корни, а Чонгук его глубже целует, пока руки ниже опускаются и как только Юнги пальцы сжимает сильнее, Чон сам того не ожидая в поцелуй стонет , а осознав то, что сделал, отрывается первый отходя на шаг, а Мин стоит напротив в непонимании с раскрасневшимися губами. Чонгук глазами бегает от пуговиц на его рубашке до губ и сглатывает, веки прикрывая.       — Юнги прости, просто, — выдыхает парень тяжело, — Затылок — это мое слабое место, — мельком на него Чонгук всё же поглядывает.       — Слабое? Я сделал тебе больно? — сразу Юнги разглядывать его начинает хаотично.       — Не в том смысле, — тише отвечает Чон, кусая губу.       — Я не понимаю, — ближе подходит Мин и лицо альфы поднимает, заставляя на себя посмотреть, а Чонгук смотрит. Смотрит в его карие глаза, пытаясь подобрать слова правильно, — Ну скажи же, Чонгук.       Чонгук молчит. Он и сам не понял как так вышло, стоит сейчас, не зная, что и сказать, ведь это у самого в голове ещё укладывается только, но ведь он и не сделал ведь ничего, за что его омега бы испугался, так ведь?       — Ты ведь знаешь, что такое эрогенная зона?       Разговор прерывает школьный звонок, а Чонгук будучи агностиком просто благодарит Господа Бога за это и отходя от парня, его шоппер поднимает с пола. Он чмокает его в уголок губ быстро и говорит, что позже всё объяснит, пока в класс за руку его ведет. Юнги спрашивает у него уже в кабинете, за партой, только и тут Чона спасает вошедший учитель, который сразу начинает с объявления новой темы. Только Мину интересно становится, потому что он альфу таким обескураженным не видел еще, который ответ подобрать не может никак, поэтому пока Чонгук тему начинает записывать, Юнги телефон выуживает из кармана, набирая в поисковике ответ на свой вопрос и сглатывает шумно, находя его. Он убирает телефон и голову к парню поворачивает, который внимательно слушает учителя, а потом одну руку Юнги на бедро опускает, омега не дергается даже. Мин его разглядывает, каждый момент как альфа моргает даже ловит. И вроде ему страшно должно быть от таких чувств Чона, только даже не зарождается этот страх внутри Юна, потому что Чонгук и не сам даже порыв такой сделал. Ему даже интересно становится в какой-то степени, он ведь действительно никогда его таким не видел, а Чонгук никогда даже намёк на подобное не давал. Ни на одну секунду и Юнги действительно благодарен, что сам дошёл до такого вывода. Вот только свои убеждения так проверить хочется, что он даже не замечает, как рука сама на затылок Чонгука ложится, как пальцы мягко зарываются в пряди альфы. А Чон напрягается сразу, рефлекторно сжимая бедро Юнги и голову поворачивает к нему, взглядом словно тысячу вопросов задавая. А Мин сам не понимает, что происходит, но его так реакция Чонгука цепляет в этот момент, потому что альфа его руку мягко с затылка убирает и переплетает пальцы их, целуя тыльную сторону руки омеги. Юнги все последующие уроки об этом думать начинает и приходит к выводу того, что это кажется нормально? Такие действия ведь тоже есть, пусть омега и обходит их прямые названия. «Чонгук ведь меня любит» все в голове крутится у Мина, «я уверен он со мной не из-за этого, даже не из-за попытки».       — Вишенка? — прямо перед его лицом нагибается Чонгук, щелкая по носу мягко, — О чем ты думаешь сегодня так яро? — они стоят на заднем дворе, а Муён с этой картины театрально вытирает слезы счастья.       — А? — поднимает глаза Юнги на парня, — Я…Прости, я, наверное, спал плохо, — сразу же тянется омега в объятья, а Чон посмеивается, целуя его в макушку.       Со школы Юнги как всегда забирает Лиён, а Чонгук просит Мина по возможности провести выходные вместе, пока они ждут её Тойоту на парковке.       — Давай в кино сходим? — улыбается альфа, гладя его по щеке, — Или на выставку, хочешь? Хосок на все выходные к Тэхену, наверное, родителей дома нет и работы тоже, может я смогу тебя отпросить?       — Мой отец уехал, — счищает несуществующую грязь с пиджака Чонгука, Мин, не поднимая глаз.       — Отлично, — загорается альфа радостно, — Тогда я куплю билеты?       Машина позади Чона останавливается, а сидящая в салоне Лиен сигналит пару раз.       — Я тебе позвоню, хорошо? — опускает руки Чона омега с себя, — Я обязательно позвоню.       — Я буду ждать и пока билеты присмотрю, — подмигивает Чонгук и обняв его напоследок, отпускает к машине.       Вот только Мин весь путь думает ни о кино или возможных мероприятиях на выходные, потому в голове только один вопрос «А что если?». Он в голове вплоть до дома сидит. Даже после душа, после перекуса, он сидит на кровати, прижимая к груди игрушку с одним вопросом. А если он не успеет? А если случится что-то? Потому что предчувствие, что отец уехал не с проста не покидает, потому что поводы слов для этого есть. А что если он приедет и всё хорошее вновь сотрет, только теперь навсегда? Юнги не выдерживает, он убрав вишенку и натянув Чонову толстовку, из дома выходит и вызывая такси, уезжает.