Ты будешь жить, Шастун!

У Арсения уже был намечен план на внезапно возникшие выходные. Во-первых, напиться. Ему жизненно необходимо забыться, ведь совсем недавно он пережил болезненное расставание с женой. Во-вторых, необходимо прибраться в квартире. Да, неожиданная холостяцкая жизнь не такая уж и простая! И в-третьих, нужно разобраться, что он всё же чувствует к Шастуну… И всё-таки, первое в плане все равно напиться. Нужно изгнать из головы мысли о девушке, которая предала… Ой, кажется неправильное слово. Продала любовь.

*Воспоминания Арсения*

— Солнце моё ясное, я дома! — крикнул я с порога. Алёна вышла из нашей комнаты, но выглядела она, мягко говоря, не очень. Бледная кожа, тусклые глаза, растрёпанные волосы… Мне это всё заранее не нравится! — Радость моя, как ты себя чувствуешь? Выглядишь не очень, — я потянулся ко лбу жены, но она отшатнулась, — Тааак, что происходит? — С моим состоянием все хорошо. Я не больна, нам просто нужно серьезно поговорить, — хриплым от волнения голоса проговорила Алёна. Разве она не знает, что после этого словосочетания рушится жизнь? — Ладно, но давай хотя бы на кухню пройдем, а то стоять в коридоре как-то не особо хочется. Мы сели за стол. Разговор всё не начинался, я уже даже начал понимать почему. Дело в том, что этим разговором мы наверняка пройдем точку невозврата, а рушить то, что строилось годами всегда больно. Наконец, после нескольких минут молчания, Алёна начала: — Послушай меня… Ты постоянно пропадаешь на работе и я… — Ага, ты снова решила упрекать меня в том, что я работаю ради нас с тобой? Замечательно, но мы вроде это уже не раз обсуждали? — злость кипела во мне. Серьезно, зачем поднимать ту тему, которая уже изучена вдоль и поперек! — Дослушай сначала, умник! Хватит меня перебивать, прошу, ты меня совсем не слышишь, — взмолилась девушка. — Ладно! — И я решила, что ты наверняка не будешь против того, чтобы я поехала в Италию. Мне предложили там работу за кругленькую сумму. Я согласилась, ведь вижу дома тебя не так часто, как мне бы хотелось. А о том, чтобы куда-то сходить с тобой, я могу только мечтать! Эта работа — шанс для меня. Правда, неизвестно ещё, на какой срок я уеду… — Как это неизвестно? Очень известно! Если ты уезжаешь, то ты автоматически забываешь дорогу в эту квартиру, — я был необыкновенно зол. — Арсений! Ты не можешь запретить мне работать и обеспечивать себя самостоятельно! Я не могу жить без работы! Я такая же пчёлка, как и ты! А ты заставляешь меня буквально сидеть в четырех стенах и дожидаться тебя с работы! Ты обеспечиваешь меня материально, но не морально. Эта работа даёт нам средства на существование, но забирает у меня главное — тебя. Мне это совсем не нравится! — Сука ты неблагодарная! Другие всё отдадут, чтобы просто сидеть дома и ничего не делать, а ты этим недовольна! — Я не другие, Арсений. Ты продал нашу любовь работе. Ты отдаёшь все силы на неё, но я бы лучше жила в бедности и нищете, чем не видела тебя днями и ночами! — у Алёны уже были слёзы на глазах. — Да, именно поэтому, ты как бы случайно упомянула, что в Италии тебе заплатят кругленькую сумму. И это я продаю любовь? Зашибись! — я готов был разбить что угодно на этой кухне, даже лицо этой девушке, которую не узнавал. — Я… — Я ставлю условие. Либо ты остаёшься со мной, я могу ради этого даже уволиться с работы, либо ты едешь в эту свою Италию, но с того момента ты мертва для меня. Что выбираешь? — а вот и точка невозврата… — Твои обещания уволиться — бесконечны! Я больше им не верю! И знаешь что, Попов? Я лучше уеду в Италию, чем буду жить с тобой! Работа будет обеспечивать меня и духовно, и материально, так что я выбираю свое счастье! — Хорошо, Попова, я тебя услышал! — Обязательно расстанусь с этой фамилией. Не забудь подать заявление на развод, — только и сказала Алёна, а затем вышла с кухни, видимо, собирать вещи. Алёна уже не выглядела бледной. В её глазах горела злость, а лицо было красным от гнева. Кажется, я её довёл, но и она меня тоже! Так ведь нельзя! Алёна появилась в дверях кухни уже с чемоданом в руках. Она посмотрела на меня выжидающе. Ждала извинений, видимо. Ха, не дождёшься! — Прощай, Попов! — язвительно произнесла моя (скоро) бывшая жена и направилась к выходу. Хлопнула дверь, оповещая об уходе и о том, что история любви Арсения и Алёны Поповых подошла к концу. Жирная точка. The end. Теперь я точно уеду в Питер. Эта Москва отныне будет лишь душить, ничего хорошего меня здесь не ждёт. Интересно, а Лазарев поедет со мной?

*Конец воспоминаний*

— Всё же поехал! Золотой человек! — воскликнул Арсений в пустоту, — Надо бы встретиться с ним, выпить! А то бухать без лучшего друга, как минимум, низко! Да, Арсений разговаривает сам с собой. А почему бы нет?

19:24

Арсюха (хер куда вытащишь)

Серёга, привет!

Как насчёт побухать сегодня?

19:26 Лазарь Какие люди! А чего, у Арсения Сергеевича существуют выходные? А я и не знал!

19:27

Арсюха (хер куда вытащишь)

Существуют, представляешь!

Подозревал не ту болезнь у пациента, и мне дали два выходных!

Ну дак бухаем или нет?

19:28 Лазарь Я уже мчу к тебе, недоврач!

19:28

Арсюха (хер куда вытащишь)

А за такое и втащить недолго!

Жду!

Только не сильно разгоняйся, я выйду во двор,

сегодня пойдём в бар!

Арсений оделся и вышел из квартиры. Закрыв дверь на ключ, он спустился по лестнице и вышел во двор. Признаться, он был готов и к отказу Серёги, ведь у него работа завтра как-никак. Но этот золотой человек соглашался на любую авантюру. Да что уж там говорить, он ради Арсения из Москвы в Питер переехал, а это много значит! — Ох, врач, проверьте мое зрение! Что? Я слепой? Но я всё вижу! Кажется, вам пора поспать! — раздался совсем рядом голос друга, а затем его громкий ржач. — Я тоже рад тебя видеть! — рассмеялся Арсений. Они обнялись. — Ну, рассказывай! Что за повод выпить? — уже серьезно спросил Серёжа. — Алёна, — ответил Арсений, — И ещё Антон. — Первое имя мне известно, а второе… Чего-то не припоминаю в твоей жизни Антонов! — нахмурился Лазарев. — Пациент, у которого я как раз подозревал опухоль. — А почему это ты хочешь пить из-за него? — Потому что я, кажется, влюбился, — пожал плечами Арсений. Серëжа вылупил глаза. — ЧЕГО? КОГДА ТЫ УСПЕЛ ОРИЕНТАЦИЮ СМЕНИТЬ, ПРИДУРОК? — Пойдём в бар, он тут недалеко и я тебе по пути все расскажу, клянусь! — Пойдём…

***

— То есть ты посчитал желание заботиться о ком-то любовью на века? — Серёжа не понимал своего друга. К слову, они уже сидели в баре и были слегка пьяные. — Ты, кажется, меня невнимательно слушал. Этот парень, он притягивает меня к себе, я даже про Алёну рядом с ним забываю. Такой светлый, такой… Нежный. Такой беззащитный! — Арсений мечтательно прикрыл глаза. — Слушай, ты прекрасно знаешь, что я в любом случае тебя поддержу, но ты не думаешь, что можешь ошибаться? Как-то странно расстаться с девушкой, а позже понять, что влюбился в пациента. — Я это ещё обдумаю на трезвую голову, у меня целых два выходных! А пока да, я уверен, что этот парень — любовь всей моей жизни! — Попов, ты меня убьёшь своими выходками! — Серёжа закатил глаза, — Погнали на танцпол, расслабимся хоть! И друзья полностью отдались ритму музыки. Они танцевали с какими-то левыми девушками, танцевали друг с другом, по одиночке, и ни один из них не думал о своих проблемах. Да и зачем? Они ведь отдыхают! Лазарь решил сделать выходным завтрашний день, ведь благодаря Арсению, рано утром он точно не найдет силы для того, чтобы переться на работу. Так что никто никуда не торопился, и эта ночь — ночь забвения.

***

— Встаём, встаём, потягиваемся, умываемся и идём на завтрак! — орал Артём на всю палату, — Я твой завтрак сам сожру и даже не подавлюсь! Антон поморщился от громких звуков. Ну вот спрашивается, зачем так кричать? У него чуткий сон, его тронешь и он уже проснётся! Но нет же, надо поорать с утра пораньше! — Артем, я всё слышу с первого раза! Для этого даже не надо кричать, не поверишь! У меня чуткий сон, крик по утрам меня раздражает, пожалуйста, не ори больше, — взмолился Шастун — Ладно, ладно! Только не злись, котик! — рассмеялся Гаус. — Фууууу, не называй меня тааак! — возмутился Антон. — Да пойдем уже! Надо тебя умыть, причесать и накормить, котик. Ещё и сказал с такой ужасной интонацией… Фу! Шастун понял, что от Артёма больше не веяло добротой и заботой. Скорее, мерзотностью и фальшью… — Ты специально меня злишь? Мне это не нравится, я ведь сказал. И я ненавижу, когда кто-то меня не слышит! — разозлился Антон. Артём подошёл близко к Шастуну, так, что он чувствовал его дыхание у себя на шее и даже чуть-чуть испугался. Как оказалось, не зря. — А я не люблю, когда мне перечат, представляешь? Если я захотел тебя называть котиком, значит буду называть тебя котиком! Если захочу тебя трахнуть, трахну, — эти слова вылетели из уст Гауса непринужденно, именно поэтому Антону стало страшно. Он поверил этим словам, — Арсения не будет целых два дня, тебя некому защищать, котик. Антон тяжело сглотнул. Кажется, ему придётся смириться с этим прозвищем, иначе произойдет кое-что похуже… А потом придет Арсений, и всё будет хорошо… — А если я узнаю, что ты что-то сказал Арсению, или кому-либо ещё, тебе пизда, — мысли читает, сука! — Обычным сексом не отделаешься, котик! Какой же этот Гаус противный! — Ладно, на чëм мы остановились? Ах да, нужно тебе помочь одеться, умыться, а затем вывести тебя на завтрак! И Артем прикоснулся к ночной футболке Шастуна, дабы начать его раздевать, но тот быстро среагировал и хлопнул его по рукам. По воплям Артёма было слышно, что ему сильно попало. — Я переодеваться не разучился! Не смей прикасаться ко мне своими пакостными ручками! — прошипел Антон, — Ненавижу, когда нарушают моё личное пространство! — Ты за это ответишь! Ты за это отвеееетишь! — прорычал Гаус и вылетел из палаты. Антон, кажется, сегодня остаётся без завтрака.

***

–Чего? Я обязательно поговорю с начальством на эту тему, — в палату к Шастуну зашёл Дима и, конечно, Антон не мог ему не рассказать о произошедшем. — Не надо, может все не так плохо! Потому что он сказал, что если я расскажу Арсению, или кому-либо ещё, то мне будет плохо, — Антон вздохнул, — Я не хочу рисковать! — Мы тебя защитим! — Давай подождём немного! Если начнется что-то хуже, чем угрозы, я тебе обязательно скажу! Договорились? — Договорились! — Дима был вынужден согласиться. — И, пожалуйста, Арсению ни слова! Я знаю его вспыльчивость, он ведь натворит делов! — взмолился Антон. — Нет-нет, я никому ничего не скажу до тех пор, пока ты меня об этом не попросишь! Клянусь! — пообещал Позов. Послышался звук открывающейся двери. В палату кто-то зашёл. — Дим, кто это? — спросил Шастун, потому что голоса пришедший человек не подавал. — Да, сука, Арсений, который слово своё не держит! — злобно прошипел Дима. — Да я не на работу пришёл, чего ты злишься? Я пришёл своего друга проведать! — возмутился Арсений. — А чего это мы часы посещения не соблюдаем? Да и выглядишь, ты, честно говоря, не очень, для посетителя, — признался Дима. — А все потому что я следовал вашему совету и отдыхал практически всю ночь! — Дак ты сейчас должен лежать и отсыпаться, — вставил свое слово Антон. — Я поспал! А больше мне не спится! — непринужденно заявил Арсений, — Ну что, друг мой, как ты себя чувствуешь? — Прекрасно! — резко ответил Шастун. — Меня пугает эта резкость ответа… Если вы оба что-то хотите утаить от меня… — Нет! — в один голос закричали друзья. — Ладно… Павел Алексеевич к тебе ещё не приходил? — Нет, не приходил ещё. Опаздывает чего-то! — пожал плечами Антон. — Хорошо! Блин, Антон, а можно я к тебе сегодня вечером зайду? Мне очень хочется с тобой в одну игру поиграть, на сближение. Ты как, согласен? — спросил Арсений. — Да, конечно! — Тогда я побежал! Мне ещё много дел нужно сделать! — засобирался Арсений. — Ох уж эти деловые люди, — проворчал Дима. — Зато красивый, — фраза на все случаи жизни. — Хочу когда-нибудь увидеть красоту Арсения, — сказал Антон Диме, когда дверь за Поповым закрылась. Ручка двери щёлкнула. — Увидишь! Обязательно увидишь, — заявил Арсений и, смеясь, снова вышел из палаты. — Вот козёл! А подслушивать ведь нехорошо, — возмутился Антон. — Ну это же Попов! Что с него взять? — рассмеялся Дима. Только последняя нота смеха раздалась в комнате, вошёл Павел Алексеевич. — Извини, Антон, сегодня задержался немного! Посторонние — вон из палаты! — скомандовал врач. — С каких это я посторонний? — офигел Дима. — Во время моего осмотра, ты — посторонний человек! Так что давай, шуруй! — Давай, Антох, я потом зайду! — обратился Позов к Шастуну, а затем вышел. Павел Алексеевич как всегда спросил про самочувствие, спросил есть ли какие-то отклонения, померил давление, температуру и снова вихрем побежал по своим пациентам. Антон остался в одиночестве. Ненадолго, конечно.