Ты будешь жить, Шастун!

Арсений разбудил Антона через два часа, чтобы отвести его на снимок мозга. Тот совсем не хотел вставать, ведь бессонная ночь давала о себе знать. — Ну пару минут, — застонал парень. — Придём и поспишь ещё часик до прихода Кати, — упрашивал Попов. — Ещё и Катя придёт! Ну капец, никто не даст мне нормально выспаться, — вздохнул Шастун. — А чего мой новый помощник не разбудил меня? — Ты не отзывался на его голос. Совсем его не слышал. Он попросил моей помощи, поэтому я и тут. — Это что-то на уровне моей психологии? Тебя я рад слышать, поэтому просыпаюсь, да? — спросил Антон. — Типа того. Всё, хватит болтать, пойдём! — поторопил парня Арсений. Они вышли из палаты и направились в кабинет МРТ. Арсений был напряжён до предела. Он надеялся, что неделю назад ошибся и никакой опухоли у его мальчика не будет. Иначе он просто не сможет ему помочь. Это же не его специализация. Он мог только показать ему яркий мир, подарив зрение. А теперь это стояло под знаком вопроса. Прошло двадцать минут. Снимки, наконец, были готовы, и Попов начал внимательно их разглядывать. Его сердце пропустило удар. Кислород прекратил поступать в лёгкие. Доктор не мог вдохнуть. Его сомнения подтвердились. Теперь на снимке была ясно видна опухоль. Арсений, оставив эмоции, вдохнул. Затем быстро направился в кабинет к Станиславу Владимировичу. Теперь-то он точно мог показать на пятно, а не на точку на снимке. — Станислав Владимирович, — ворвался в кабинет главного врача Попов и положил перед его носом снимок. — Что вы здесь видите? — Я вижу, что ты не поздоровался, — спокойно произнёс начальник. — Хорошо. Здравствуйте! Здравствуйте, но речь идёт здесь о жизни пациента, понимаете вы или нет? — закричал Арсений. Станислав Владимирович наконец опустил свой взгляд на снимок. Смена эмоций на его лице происходила почти посекундно. Сначала недоверие, потом удивление, а затем и страх. — Это же МРТ Антона Шастуна? — спросил врач. — Именно. И здесь чётко видна опухоль. Она за неделю увеличилась охренеть на сколько. Станислав Владимирович, я же говорил, а вы меня на выходные отправили, — закрыв глаза, рычал Арсений. — Прости, я должен был к тебе прислушаться. Его нужно переводить в другое отделение. — У него ранение. Нужно сначала его вылечить, а потом уже переводить. — Арсений. Будь спокойнее, ладно? Мы его долечим. Но уже в онкологическом отделении. Это не твоя специализация, — вздохнул Станислав Владимирович. — Ты сделал всё, что мог. Пока что Антон Шастун перестаёт быть твоим пациентом. Арсений прикрыл глаза и досчитал до десяти. Он честно попытался успокоиться. Не получилось. — Послушай меня, Стас. У него сейчас психика немного расшатана после покушения бывшей. Если ему сейчас скажут, что он смертельно болен, то от неё ничего не останется. Оставь его у меня в отделении. Я найду способ ему сообщить о раке, — говорил Арсений, ходя взад-вперёд по кабинету начальника. Шеминов задумался, взвешивая все «за» и «против». Минуты через две он вздохнул и произнёс: — Пускай будет по-твоему. Но всё это на твоей совести. — Без проблем! Спасибо тебе, Стас!

***

Шастун танцевал под песню «Timber» — Pitbull, Ke$ha, когда в его палату зашла Катя. Она немного поумилялась, но потом всё же тактично кашлянула, оповещая о своём присутствии. Антон вздрогнул и попросил голосового помощника выключить песню. — Ну что ты так застеснялся? Я тоже обожаю эту песню! А еще, ты круто танцуешь! — заявила психолог. — Ого. Спасибо большое, мне очень приятно! — смущённо улыбался Шастун. — Очень рада хоть как-то вызвать улыбку на твоём лице. А теперь давай приступим к нашему сеансу, — девушка присела рядом с парнем и взяла его за руку. — Расскажи мне пожалуйста о дне, когда ты с родителями и сестрой попал в аварию. Это тяжело, но это поможет хотя бы чуть-чуть отпустить ситуацию. — Это… Это был день, когда я последний раз чувствовал себя максимально счастливым. Мы тогда ехали всей семьёй отдыхать на море. Мама… Я помню этот образ во всех деталях: её прекрасную улыбку, смеющиеся глаза, а потом ужас, застывший на лице, когда на нас неслась фура. Папа тогда на секунду отвлёкся от управления машины, чтобы посмотреть на нас, и вот чем это обернулось. Никогда нельзя отвлекаться от дороги, а он отвлёкся! После столкновения я потерял сознание, но когда очнулся, то долго звал родителей и сестру. Но вокруг была лишь непроглядная, злая и страшная Тьма. Тихая слезинка скатилась по щеке Антона. О, как же он хотел вернуть тот самый день, и сказать папе в начале их пути не отвлекаться от дороги! Жаль, что ничего уже нельзя изменить. Время неподвластно человеку, и это убивает больше всего. Катя обняла Шастуна. Она восхищалась тем, насколько он сильный. Он смог пережить это и стойко рассказал о самом главном кошмаре своей жизни. — Ты невероятно сильный человек, — сказала девушка вслух. — Спасибо, — прошептал Антон. — Мне действительно стало чуточку легче. — Расскажи мне о своих эмоциях, когда узнал, что родителей не стало, — попросила психолог. Парень задумался. Он думал, что у всех людей эмоции от потери родителей одинаковые. Как же он ошибался! — Я кричал. Я кричал до такой степени, что врачи мне ввели какое-то снотворное. Потом я потерял голос. Я всё время звал их, а они не приходили, и я думал, что чем-то обидел их, а они меня так проучили. Я молил их простить меня, думал, что они где-то рядом. Нет. Чуда не произошло. Впервые я принял то, что родителей больше нет, лишь в семь лет. Понадобилось два года, представляешь? — горько усмехнулся Антон. Катя кивнула, сделав пометку в своём блокноте: «способ борьбы с болью — крик». — Последний вопрос на сегодня. А когда ты понял, что больше никогда не увидишь мир, что ты испытал? — Сначала, естественно, опустошенность. Я не хотел, чтобы меня жалели, не принимал никаких слов поддержки и срывался на тех, кто говорил «всё будет хорошо». Потом я смирился и привык к темноте вокруг меня. У меня обострился слух, поэтому всё не так уж и плохо, — улыбнулся Шастун. — Теперь во мне живёт надежда на восстановление зрения. — Очень здорово, что у тебя появился шанс на здоровую жизнь. Я искренне желаю, чтобы ты стал счастливым. И ты станешь! Я восхищаюсь тобой, Антон, — растрогалась Катя и снова обняла парня. — Спасибо, что согласилась мне помочь. От того, что меня выслушали, мне действительно стало чуточку легче, — выдохнул Шастун. — Если у меня получится выпросить тебя из больницы, то мы с тобой кое-куда сходим, — заявила психолог. — Интригуешь. Что ж, тем интереснее. Жду не дождусь! — улыбнулся Антон. — А давай вместе потанцуем под какую-нибудь песню? — О, я только за! С помощью голосового помощника они включили песню «Relax» — Junona Boys и начали танцевать вместе. Безумие, ритм, свобода — именно так можно было описать то, что творилось в этот момент в палате у Антона. Каждый отдавал всего себя музыке, казалось, что танец — это жизнь. Когда песня закончилась, ребята, задыхаясь, упали на кровать. — Ты самый охрененный психолог, которого я знаю! — заявил Антон, чуть-чуть отдышавшись. — А ты самый охрененный пациент. Мне нравится с тобой работать! — ответила Катя, восстанавливая дыхание. — Спасибо тебе огромное за этот сеанс. Буду ждать твоего прихода! — О, я тебе ещё надоем. Ладно, до скорых встреч, Антон! — До скорых встреч, — улыбнулся Шастун.

***

Вика ходила взад-вперёд по кабинету Арсения Сергеевича. Тот уже устал наблюдать за ней и устало выдохнул: — Вик, ну сядь, пожалуйста. Мельтешишь перед глазами, аж тошно. Девушка обернулась к нему и, грустно вздохнув, всё же опустилась в кресло. — Арсений. Я просто не могу переварить эту информацию. У моего брата рак… Он смертельно болен… Я могу потерять своего последнего близкого человека! Как я должна это принимать? — выкрикнула последний вопрос Вика. — Я тебя прекрасно понимаю. За этот короткий период времени я полюбил Антона настолько сильно, что он стал единственным, кто может сделать меня счастливее. Я не дам ему умереть. Поверь мне, хорошо? — Попов взял девушку за руку и легонько её сжал. — Я обещаю, что он будет жить. — А вы… Вы встречаетесь? — задала Вика давно мучавший её вопрос. — А ты никому не скажешь? — внимательно посмотрел на неё Арсений. — Клянусь, никому! — вскочила девушка с кресла. — Хорошо... Да, мы с Антоном встречаемся... Но, повторяюсь, об этом никто не должен узнать! Потому что тогда меня отстранят от работы с Антоном, и я не смогу ему помочь. — Господи, как я рада! Я безумно счастлива, что такой человек как ты, появился в его жизни! Спасибо, спасибо, спасибо, спасибочки! — девушка крепко обняла врача, — Ладно, я пойду к Антону заскочу, вкусняшек ему вручу. — Стихами заговорила от радости? — улыбнулся Попов. — Ага! Но я всё ещё держу в уме неприятную новость о раке Антона. Мы с тобой придумаем, как ему сообщить. Пока ничего ему не говори, ладно? — устремила взгляд своих глаз на Арсения Вика. — Ладно, — выдохнул Арсений. — Вот и славно! Ещё раз спасибо за то, что ты есть! Девушка выскочила за дверь, а врач остался один со своими мыслями о том, как ему спасти Антона. Умом он понимал, что не сможет этого сделать, но сердце говорило: "любовь спасёт мир". Арсений простонал. Какой абсурд, он надеется на то, что не лекарства, не химиотерапия вылечат его мальчика! Аж самому смешно. И грустно... Но он снова, будто мантру повторил фразу, ставшую уже родной: "Ты будешь жить, Шастун!".

***

Когда Вика зашла в палату к Антону, тот спал. Она посмотрела на него с чрезвычайной любовью, а потом тихая слезинка покатилась по её щеке. Она не могла принять то, что её брат может умереть. Нет, нет, нет! Этого не произойдёт, Арсений же обещал. А девушка считала, что это мужчина слова. Вика подошла к кровати и села на край. Смотря на сопящего во сне брата, она не смогла сдержать всхлип. В её голову ударила страшная мысль: когда-то эта беззаботность застынет на его лице навечно. Девушка помотала головой, отгоняя эти страшные видения, но они не покидали ее головы. Всхлипы начали раздаваться чаще и чаще. Антон не мог от них не проснуться. Он вскочил и обнял сестру. — Вика, солнце, почему ты плачешь? Ради всего хорошего, не плачь! Что случилось? — взволнованно спрашивал Антон. — Ничего, ты просто во сне такой милый... Не знаю, что это такое, что-то на слёзы прорвало, — соврала девушка, быстро стирая слёзы. — Родная, ты что-то недоговариваешь, — проницательно сказал Шастун. — Ничего подобного! Я тут тебе всяких вкусняшек привезла, — быстро перевела тему сестра. — Фруктики, чипсики, ягодки. Кушай на здоровье! — Спасибо тебе огромное! Я так рад, что у меня такая замечательная сестра! — улыбнулся Антон. — А я рада, что у меня такой замечательный брат! — дрожащим голосом заявила Вика. — Ну не плачь снова... Что ты?.. Я же скоро снова буду видеть! И надеюсь, смотря на тебя, я увижу на твоём лице лишь счастье. Девушка улыбнулась сквозь слёзы. Она больше не могла себя сдерживать, поэтому встала с кровати. — Ты что, уже пошла? — огорчённо спросил Антон. — Прости! В следующий раз я побуду с тобой подольше. Мне просто... Просто надо по делам! Не обижайся, солнце, — девушка поцеловала его в лоб. — Я обязательно к тебе вернусь завтра! Когда сестра покинула палату, Шастун нахмурился. У него было явное ощущение, что что-то от него скрывают. Вот только зачем, и почему сестра так делает? Он чувствовал, что в перемене её настроения он сыграл немаловажную роль. Вспомнив, что сегодня он делал снимок мозга, Антон подскочил. — Арсений опять наверное панику навёл, — заорал он на всю палату. — Что-то случилось? — рядом появился Серёжа Шевелев. Видимо, услышал крик и прибежал. — Нет, но ты вовремя! Можешь проводить меня до кабинета Арсения Сергеевича? — Я же прикреплён к тебе в качестве помощника! Конечно могу! Пойдём! Антон поднялся с кровати и взялся за руку Серёжи. — Что ж, Арсений Сергеевич, узнаем мы у вас, что за кипиш вы устроили, — вслух произнёс Шастун и направился за помощником.