Чувствовать

Чимин просыпается от будильника Юнги. Сам Мин в ответ на раздражитель залезает под одеяло с головой и прижимается к Паку ближе. Это вызывает улыбку у Чимина. Юнги много пропустил в школе, но пускать его туда после сна длительностью два-три часа — плохая идея. Чимин находит телефон Мина и отключает будильник. Он мысленно ликует, радуясь тому, что смог это сделать с первого раза, и устраивается удобнее в объятьях Юнги. — Будильник уже, да? — хрипит Юнги. — Да, но я предлагаю тебе не идти в школу. Все равно уснешь за партой. — Мхм, нет, я и так много пропустил, — сонно бормочет Мин, — сейчас еще пять минут и подъем. После этих слов Юнги засыпает. Он сопит в ключицы Чимина. И Пак прислушивается к тихому дыханию, перебирает пряди его волос. Он вдруг понимает, что не хочет отпускать Юнги в школу, эгоистично хочет держать рядом каждую минуту. Пустая квартира навевает тоскливые воспоминания. *** — Чимин, нам нужно поговорить, — отец вошел в комнату стремительно и быстро, но помимо звука его шагов слышался чей-то еще. По запаху он определил отчима и подавил в себе порыв скривиться. — О чем? — выдохнул тихо. — Я беременный, — с плохо скрываемым восторгом сказал отчим. — О, я рад за вас, — слабо улыбнулся Чимин. У него внутри зародилось дурное предчувствие. — Мы решили, что ты уже взрослый и сможешь жить отдельно. Мы купили тебе квартиру. Страх ледяной коркой покрыл душу после этих слов. Да, должного внимания Чимину не уделяли в семье, но так он хотя бы не один. А теперь как в незнакомом месте жить? Он же беспомощен и слаб. Чимин слезно просил тогда не бросать его одного, но его мольбы не были услышаны. Все, чего ему удалось добиться, — обещания нанять «сиделку», которая будет помогать во всем. Идея была принята в штыки, но Чимин понял — он всегда будет ненужным и лишним. Одиночество сдавило сердце, и стало как-то болезненно плевать на то, что будет дальше. *** Стук в дверь спальни вызвал нервный вздох. Он слышал, что пришла так называемая сиделка, и не хотел никак пересекаться с ней. Но стук повторился и Пак разрешил войти, мысленно отмечая себе вежливость и упрямство тогда еще незнакомца. Тонкий, нежный аромат ландышей тут же забился в легкие, вызывая желание вдохнуть глубже. Чимин привык ориентироваться по запахам, и ему впервые встретился настолько удивительный. В нем тонкими нитями переплелись нежность и холод. Потом выяснилось, что обладатель запаха точно такой же: состоит из чувствительности и равнодушия. Первое время Юнги казался подозрительным. Слишком много в нем заботы и тепла для сходившего с ума от одиночества и холода Чимина. Пак хотел даже «уволить» его, испугавшись привязанности, но не смог, духу не хватило. Юнги рассказал о том, что старается помогать родителям, обеспечивая себя самостоятельно. Пак не смог бы так поступить с ним. Да и холод одиночества только-только отступил, возвращаться к нему не хотелось. Юнги ласково и бережно вытянул его из лап тоски, научил простому правилу, которое придумал сам же: «Мы сделаем это вместе». И Пак пропал, погряз с головой в нежности и прохладе ландышей, в заботе и спокойствии Юнги. Он наслаждался каждой минутой рядом с Мином, пока его не спустил с небес на землю отчим. — Тебе же восемнадцать скоро, да? Мы тут подумали, может быть, ты замуж выйдешь? И отцу твоему спокойней будет, что ты не один, и тебе легче. Пак отказывался, все в нем противилось этой идее. И он бы продолжал сопротивляться, но шантаж и давление вынудили дать согласие. К тому же часть правды в словах отчима он тогда все-таки разглядел. Чимин действительно мало кому нужен со своим недугом, а тут, вроде как, стопроцентный вариант. Сколько бы ни вынуждал себя Пак проникнуться симпатией к Джину. Не смог. Его тянуло к Юнги, каждая минута, проведенная с Кимом, казалась либо потраченной впустую, либо предательством. А после известий о пропаже Мина он совсем голову потерял. Винил себя за то, что предает свои чувства, находясь рядом не с тем человеком. Долго он разговаривал с отцом, просил оставить его в покое: — Ты и так почти забыл про меня. Забудь полностью, присылай деньги, больше мне от тебя ничего не нужно, — сказал тогда Чимин. И если до этого разговора отец и отчим приезжали один-два раза к нему, то теперь исчезли из жизни Чимина окончательно. Пак этого не заметил, утонув в Юнги окончательно. *** Чимин снова просыпается первым, снова не по своей воле. Кто-то стучит во входную дверь. Будить Юнги не хочется, он спит слишком сладко, по прежнему утыкаясь в ключицы, но и открывать непонятно кому самому — страшно. Пак выжидает некоторое время. Стук повторяется. И Чимин сдается, аккуратно вылезает из кровати, стараясь не разбудить Юнги. Это получается не сразу. Мин на каждое движение жмется ближе, поэтому приходится двигаться, как можно медленней и осторожней. Чимин не сдерживается и касается губами лба Юнги, вдыхая его запах глубже. Пак берет очки, лежащие возле кровати, и проходит в коридор. Он бредет до двери неохотно, но все равно неумолимо приближается к ней и спрашивает осторожно: — Кто? Сначала ему не отвечают, и Чимин решает, что его не дождались и ушли. Он радуется мыслям о том, что скоро вернется к Юнги в кровать, но тут незнакомец называет имя, услышать которое Пак не ожидал: — Мин Тэён. Чимин замирает, долго не решается что-либо ответить. Ему хочется развернуться и уйти, забыть про это пришествие, но… — Я знаю, что ты не хочешь вид… в общем, ты явно не рад моему приходу, но я хочу поговорить. Прошу, Чимин. Речь папы Юнги слышна плохо из-за все еще закрытой двери, но каждое слово отдается изумлением и желанием сделать вид, что он не только слепой, но и глухой. — Всего один разговор, — просит Тэён. Чимин нервно вздыхает и открывает дверь. — Проходите, разувайтесь и идите за мной. Чимин не дожидается, пока гость снимет обувь и идет на кухню. Совсем скоро робкие шаги раздаются рядом. Пак садится на стул и жестом показывает гостю сесть на другую сторону. — Юнги в школе? — аккуратно спрашивает Тэён. Чимин думает: соврать ему или нет? Узнав правду, родитель Юнги точно пойдет к нему, чего Паку не хочется. Он боится потревожить Юнги, тот и так натерпелся достаточно от родственников. Однако врать тоже не особо хочется. — Да, понимаю, я бы тоже не сказал, — пускает истеричный смешок Тэён, не дожидаясь ответа. — Что вы хотели? Говорите и уходите. Мин вздыхает и молчит пару секунд, собираясь с мыслями. — Мы виноваты перед Юнги. Я, наверное, сильнее всего. Мне нужно было что-то сделать, а не просто смотреть, но трудно, знаешь ли, что-то предпринимать, когда семья на глазах разваливается. Я не понимал, что мне делать. — Давайте без оправданий, — перебивает Чимин, — я все равно не проникнусь к вам сочувствием. — А ты с характером… мы разводимся с отцом Юнги. Я не могу быть рядом с человеком, который ударил моего сына, а потом стал обвинять меня и его во всем. Боюсь только, что на Юни это плохо скажется. Он ранимый очень, позаботься о нем, ладно? Я не смог, но ты должен справиться. — Вы тоже когда-то замахнулись на Юнги. — Я… он в тот вечер ушел гулять. Думаю, ты знаешь о его любви к ночным прогулкам. Так вот, Юнги вернулся домой поздно. Я уставший был и с Субином поссорился, а тут еще и Юнги пропал. Все сложилось одно к одному и вылилось в… я виноват. Как вспомню, как он отскочил испуганно, сердце с ума сходить начинает, — сбивчиво, прыгая с мысли на мысль, говорит Тэён. — Юнги гуляет по вечерам только тогда, когда ему плохо. Я позабочусь о хене, еще что-то? — Позволь мне увидеть его, пожалуйста. Я его папа. У тебя же есть родители… — У моего отца своя семья, он не знал, что делать со мной, поэтому отправил жить сюда. Папа умер при родах, — перебивает Чимин. — Ох, прости. Чимин не отвечает. Его эта исповедь раздражает. Раздражает тем, что ему жаль Тэёна. Раздражает тем, что он не доверяет ему. Вдруг сейчас Мин такой белый и пушистый, а потом вытворит что-нибудь. — Пожалуйста, Чимин. Я так скучаю по нему, — Тэён всхлипывает тихо. Пак нервно выдыхает. Он встает, набирает воды в стакан и ставит его на стол, безмолвно предлагая выпить и успокоиться. — Прости, я в последнее время часто в слезы бросаюсь, — истерично посмеивается Тэён. На некоторое время устанавливается тишина, прерываемая стуком стакана о стол. Чимин вздыхает и начинает говорить. Ему хочется скорее завершить беседу и уйти к Юнги: — Я не знаю, Тэён-ши. Юнги сам вправе решать: прощать вас или нет. Он простит, я знаю это. Поэтому и боюсь. Сейчас вы говорите, что скучаете и жалеете, а потом начнете опять давить на него, упрекать в неблагодарности, осуждать за отношения со мной. И где была ваша совесть, когда он не ел сутками? Когда он превратился в пленника в стенах, где рос? Почему вы очнулись только сейчас? Вы говорите о том, как вам жаль, но где гарантии, что Юнги снова не пострадает от вас? — Я просто... просто омега должен быть с альфой, альфа с омегой. Но омега с омегой… это как-то неправильно, — бормочет Тэён. — Вот именно, «неправильно». И вы хотите, чтобы я с радостью вверил вам Юнги снова? — Я не договорил. Я не могу представить такую связь, но, если Юнги счастлив с тобой, то я не могу мешать вам. Я всего лишь хочу, чтобы он был счастливым. — Раньше вы тоже так говорили. Хотели только лучшего для него. — Я... — Тэён заикается, — пожалуйста, Чимин. Я правда не могу вот так. Он мой сын. Я хочу хотя бы поговорить с ним, попросить прощения. Я правда скучаю по нему. Пак поджимает губы и молчит. Его терзают сомнения. Он не знает, что говорить и делать. И самое главное непонятно, почему просят разрешение на разговор у него, а не у Юнги. Впрочем, тот сейчас сам все решит. Чимин слышит мягкие шаги Мина. — Пап? — зовет так робко, что у Чимина сердце сжимается. Юнги проходит к столу, за которым сидят Тэён и Чимин. Он встает рядом с Паком, доверчиво жмется к нему, и Чимин встает, чтобы приобнять его. — Юн~и, — ласково зовет Тэён, — давай поговорим? Юнги вздрагивает от детского прозвища, но сдается и кивает. Чимин понимает, что он лишний здесь, поэтому спрашивает тихо: — Поговоришь один на один? Или мне остаться? — Все хорошо, иди лучше поспи. Ты мало спал, — Юнги, не смущаясь папы, целует Чимина в щеку, ласково потираясь кончиком носа о место поцелуя напоследок. Пак выходит из кухни, хотя тревога продолжает грызть изнутри и требовать вернуться, быть рядом. Но Чимин приказывает себе ждать и терпеть. Юнги тяжело переживает разрыв с семьей, может быть, перемирие с папой сделает его счастливее? Чимин только обрадуется, если будет именно так.