Не родственные души

— Мы что, снова умерли? Вэнь Кэсин выглядел... потрепанным? Да, именно так, от предыдущего лоска и вальяжности мало что осталось. — Нет, я точно жив, — глухо отозвался он. — Просто решил помедитировать и снова оказался здесь. — Тогда почему мы снова здесь? В прошлый раз, когда ты умирал, вид был намного лучше, — Е Цзунь обошел Вэнь Кэсина, придирчиво оглядывая со всех сторон. Поправил сбившуюся заколку. — А-Сюй нашел способ меня вернуть и был категорически не согласен с моим решением пожертвовать собой ради него. А так как он вернул себе все свои силы, его "аргументы" были весьма убедительными, — Вэнь Кэсин не сумел сдержать гримасу боли. Чжоу Цзышу от души объяснил, как он был не согласен провести свое бессмертие в одиночку. — Сильно досталось? — сочувственно спросил Е Цзунь. — Вот она, людская благодарность. Ты ради него пожертвовал жизнью, а он вернул тебя, чтобы самостоятельно убить. Нет бы радоваться, что ты снова с ним. Люди такие странные. — Ну, я тоже не слабак, моя сила также увеличилась после применения техники Шести Гармоний, так что подрались мы почти на равных, — Вэнь Кэсин вспомнил, какими оборотами выражался Чжоу Цзышу, объясняя ему всю глубину его заблуждений. А также подкрепляя свои слова ударами. — И стоило ради этого возвращаться? Ты тут рассказывал, как любишь своего А-Сюя, а сам в драку полез. Если б ты так выглядел после жаркой ночи, тогда другое дело! — Я же не мог позволить просто меня избить, как он и хотел, — эту фразу Вэнь Кэсин пробурчал еле слышно. — Я сначала пытался все объяснить, но меня не слушали. — Надо было обездвижить и заставить слушать. Эх, молодёжь. Впрочем, разговоры переоценивают, поступки гораздо важнее. — Как я мог его обездвижить? Он почти с меня ростом и равен мне по силе, и он так прекрасен в гневе, — Вэнь Кэсин мечтательно вздохнул, тут же поморщившись — ребра заныли от глубокого вздоха. — Вы хоть помирились нормально, или ты сразу медитировать пошёл? — Ну-у-у, я сказал, что мне нужно побыть одному, — уклончиво ответил Вэнь Кэсин. На самом деле, после крепкой трёпки, которую ему устроил Чжоу Цзышу, Вэнь Кэсин посчитал себя несправедливо обиженным и отправился исследовать оружейную. Найдя какое-то помещение, он закрылся в нем, оскорблённый в лучших чувствах, и незаметно для себя уснул и оказался здесь. — Главное, что мы поговорили, многие проблемы можно решить, озвучив их, — он вновь вспомнил, как громко, цветисто, не стесняясь в выражениях, Чжоу Цзышу озвучивал все, что до этого держал в себе. Приличных слов там практически не было. — А как твои дела? — Не знаю, как у меня дела. Наверное, должно быть хорошо? Мы поговорили с братом, он сказал, что хочет вернуться вместе со мной, а теперь думаю, что он жалеет. Он говорит, что нет, но я же вижу! Мы поговорили, но он меня обманывает. Даже нет, не обманывает, но... Зачем ему нужен этот Чжао Юньлань?! Почему он думает о нём?! — Потому что любит? Это первое, что мне приходит в голову. — Если любит его, почему захотел вернуть меня? Теперь у него есть я, зачем ему кто-то ещё?! — Он сделал, наверное, самый тяжёлый выбор в своей жизни, доказывая тебе, как ты важен и ценен для него, но ведь ты его брат, а Чжао Юньлань — его любовь. — Вот и пусть не думает обо всяких там... Соседях! Почему он проводил с моим братом все свободное время, пока я сидел в столбе? — Под словом “этот” ты подразумеваешь Чжао Юньланя? Они любят друг друга. — Зачем он выжил?! — Значит у богов еще есть планы на этого человека. И если твой брат так же красив, как и ты, я вполне могу понять интерес "соседа". — Ты считаешь меня красивым? — Е Цзунь приосанился. — Да, мы близнецы, можно сказать, что он красивый. — Ты строен, хорошо сложен, хотя я бы тебя потренировал, волосы как лунный свет, большие глаза, правильные черты лица — ты очень красив, Е Цзунь. — В любом случае, мне плевать на планы богов, я не хочу делить брата ни с кем! Слишком долго он занимался всеми, не думая обо мне, теперь я хочу, чтобы он был только моим! А он всё равно думает о своём бородатом! — Он не сможет быть только твоим, человек должен взаимодействовать с обществом, если он, конечно, не монах, удалившийся от мирской суеты на вершину неприступной горы. — Он десять тысяч лет взаимодействовал с кем угодно, кроме меня! Этот Чжао Юньлань... Он просто человек! Ничтожество! Он не должен смотреть на Шэнь Вэя как на свою добычу! Шэнь Вэй не должен смотреть на него, как будто этот Чжао Юньлань — лучшее, что он видел в жизни! Он ведь даже не красивый! И одеваться не умеет. И манер никаких! Почему он Шэнь Вэю нужнее, чем я?! — Так спроси об этом брата, попроси объяснить. И будь с ним честным в ответ. Я ведь уже упоминал, что отношения — это работа двоих. — Он говорит, что я — семья, а Чжао Юньлань — его любовь. Лучше бы мы ушли на перерождение, чтобы не было рядом никакого Чжао Юньланя. Ты говоришь про честность, тогда почему же твой драгоценный А-Сюй решил отправить тебя на круг перерождений, едва ты вернулся? — Если души связаны красной нитью, то в любом из миров и перерождений они найдут друг друга и будут вместе. — Вэнь Кэсин рассмеялся. — Именно А-Сюй объяснил мне, как важна честность. Я согласен с его аргументами, — он опять поморщился. — Вижу, что аргументы были весомыми. А если бы твой А-Сюй был рядом с тобой, а мыслями где-то далеко? — Не получится, мы вдвоем на горе, выход из которой завалило лавиной. И меня крайне сложно игнорировать. — Звучит угрожающе, — рассмеялся Е Цзунь. — Как можно игнорировать меня? — Кэсин поднялся во весь рост, явно призывая полюбоваться им. Е Цзунь снова критически осмотрел Вэнь Кэсина. — Да, пожалуй соглашусь, твой внешний вид взгляд не оскорбляет. Красивые волосы. — Ах, ты не видел их настоящий цвет. Красное дерево, темный каштан с алыми всполохами. Из-за метода Шести Гармоний они поседели, — Вэнь Кэсин тоскливо вздохнул. — До того, как проснулись мои способности, у меня тоже были темные волосы, как у всех, это не интересно. Ты был обычным, теперь — единственный. Хотя не думаю, что и с темными волосами ты не выделялся из толпы. Есть в тебе что-то такое... Особенное. Вэнь Кэсин польщенно улыбнулся, ему редко делали искренние комплименты. — Благодарю. Я любил носить ханьфу разных цветов: лиловый, розовый, сангиновый, маренго, изумрудный, цвет свежей листвы. С нынешним цветом волос об этих красках придется забыть. — Я предпочитаю белый цвет. Идеально сочетается со всем. Правда, на нем хорошо заметна кровь, но это уже издержки. — Когда я был Владыкой Долины, я всегда носил красный, бордовый и сангиновый оттенки, на них кровь не видна. — Практично, — кивнул Е Цзунь. — Но не эффектно. Тёмные волосы, красный ханьфу... — Е Цзунь прикрыл глаза, представляя. — Твоему А-Сюю повезло — такой красавчик решил пожертвовать ради него жизнью! И стал ещё красивее! — Убивал я чаще всего веером, он ослепительно белый, кровь на нем смотрится восхитительно. А-Сюй! Прекраснее него я не встречал никого. Он гибок, как ива, его шаг лёгок, как пух, изяществом с ним не может поспорить никто. Тонкие черты лица, лопатки, как крылья бабочки, тонкая талия, длинные ноги — он великолепен. — Знаешь, ты мне сразу понравился. Есть в тебе что-то... Необычное. Прекрасное чувство стиля. Светлые волосы, опять же. И главное — лёгкая нотка безумия. — Спасибо, мне очень приятно это слышать, Е Цзунь, — дружелюбно улыбнулся Вэнь Кэсин. Откуда-то издалека донёсся голос: — Лао Вэнь! — Прости, мне пора, мой чжицзи меня зовет. Е Цзунь махнул рукой. — Конечно. Чжицзи — это важно. Вэнь Кэсин исчез, а Е Цзунь погрузился в раздумья. Что-то в словах Вэнь Кэсина смущало, заставляло чувствовать себя виноватым. “Я виноват? Вот уж глупости!”