Nur meine

— Наверное, это мы и проверим. Вся мрачная, я просто сидела и ждала пока она доест. — Я не хочу клизму. — Тебе же нравилось? — Нет, никогда не нравилось. — Но ты же кончаешь, когда я имею тебя в зад. Ладно, пальцами трахну тогда, но наказание это не отменяет. Надо будет тебя в душевой наручниками пристегнуть. Из ресторана мы вышли, Шварц взяла меня за руку, крепко сжав. Мы зашли в лифт, и я положила голову ей на плечо. Всё же я рада, что она меня обнимает. — Я вас ненавижу, — ну не отпускает меня эта ситуация на пляже. Как она могла меня так унизить? Она не ответила, но ухмыльнулась, большим пальцем поглаживая мои костяшки. — Зато ты кончила. Глаза заслезились и вытерев ещё не выступившие слёзы, я захотела от неё сбежать — Расслабь попку только, — она прям злорадствовала. — Неужели вы правда в чужой город тащили чемодан с секс-игрушками? — Ну, три недели же мне надо чем-то с тобой тут заниматься? — Классика вам не нравится? — Договоришься. Меня прям затрясло в номере, когда она правда достала из чемодана клизму и вибратор. Вибраторами я ещё не пользовалась и даже не представляла, что со мной будет. — Раздевайся, дорогая, — противно улыбаясь, она показала мне наручники. — Наказывать буду. — Ирина Сергеевна, я сбегу от вас. — Ну-ну, — она подошла ко мне и стала раздевать. — Сама же хочешь. — Вы очень самоуверенны. Она только ухмыльнулась. Радовало, что Шварц меня хотя бы не облапала. Она даже как-то старалась не касаться меня. — Иди в душ, — она стянула с меня трусы. — Будь послушной девочкой. — А вы были такой, когда унизили меня на пляже? — Саша, — она положила руку мне на щеку. — А зачем надо было тайком мне изменять? Я не смогла ей ничего ответить, но кажется, что Шварц прекрасно всё прочла по моим глазам. Её эмоций я вообще не поняла, она была слишком закрытой. Мы зашли в ванную, и она велела мне встать на четвереньки. Молча послушалась и вытерпела всё это мучение. Потом меня наручниками пристегнули к поручню в душевой и смазав зад смазкой, достаточно глубоко вогнали вибратор. Я даже охнула, когда он вошёл. Вот только в отличии от страпона, он остался. — Я включу в начале медленный режим, а потом буду увеличивать. Он, кстати, с подогревом. — Не чувствую что-то, — медленный режим почти не чувствовался, а живот давить уже начало. — Да? — Она прибавила скорость. — Ну как? — Я про подогрев говорила, — стискиваю зубы чувствуя, как живот болит. — А вибрацию я нормально чувствую. — Кто вообще предложил встречаться? Держусь руками за поручень и закрываю глаза ощущая, как скорость стала быстрее. — Хватит! — Слеза потекла у меня по щеке и появилось чувство, что я сейчас просто обделаюсь, снова. — Знаешь, мне даже неприятно как-то, — она прибавила скорость и закурила. — Некрасиво ты поступила. Понимаешь? Дышать начинаю быстро, а после, просто оседаю на пол не в силах стоять на ногах. Вибратор не выпал, а казалось вошёл ещё глубже. — Выньте! — Лучше бы ты так говорила Гончаровой, — она протянула руку, но не вытащила его, а прибавила скорость. — Знаешь, у меня такой компромат на её мать есть. Эта старая сука же бизнес имеет свой. И ведь я такое придумала, ты просто не представляешь. — Да мне насрать, что вы там придумали, — опуститься ещё ниже не позволяли наручники. — Выньте, или я расхирачу кабину! — Ну-ну, — она сбила пепел в раковину, сидя на унитазе. — Охота тебе потом порезаться об осколки? — Я вас ненавижу! Да вы просто старая, никому ненужная сука! Замираю, чувствуя, как вибратор начинает потихоньку выскальзывать из меня. — Договоришься ты у меня, и я… Вибратор упал на пол, и я застонала, почувствовав такое облегчение, а вместе с этим и такой позор. — Я вас убью, — пробормотала я. — Я всё же думала, что ты им выстрелишь, ну, или, что говно через пизду пойдёт. Спустя двадцать минут я лежала на кровати под одеялом, вся чистая и сжавшаяся в комок. Шварц сидела рядом на кровати вытянув ноги и курила, пуская кольца дыма в потолок. — Всё ещё хочешь меня убить? — Да, — мрачно и подавленно отвечаю из-под одеяла. — За то, что я тебя так унижаю? — Как вы догадались? — С сарказмом отвечаю и смотрю на неё, а она улыбается. — Ирина Сергеевна. — Выбравшись из-под одеяла сажусь так же, как и она. — Скажите, вас в детстве тоже так унижали? — В моё детство вибраторов не было, — засмеялась она. — Страпонов, кстати, тоже. Смазки тоже не было. Мне захотелось на неё напасть. Спихнуть с кровати на пол и бить по этой наглой самодовольной роже. — Хочешь наброситься? Вижу по твоему лицу, что да. А хрен тебе… С рычанием я кинулась на неё. Мы покатились по кровати и свалились на пол. Причем весь удар попал по мне. И спиной больно ударилась, да и эта туша на меня приземлилась, выбив весь воздух из лёгких. Опомнившись, быстро пытаюсь спихнуть её с себя, но меня хватают за шею, перекрывая кислород. — Саша, — процедила она сквозь зубы, где-то потеряв сигарету. — Уймись. Я плюнула в неё. Вот только плевок не долетел до неё и вернулся ко мне. — С физикой у тебя прям совсем всё плохо, — она стала вставать, не убирая руку с моего горла и схватив меня за плечо, рывком подняла. — Тебе прям совсем мало наказания было, да? Пинаю её ногой и тут же падаю на пол, от удара по лицу. Кулак попал мне в нос, слышу хруст и кровь фонтаном начинает хлестать из носа. — Успокойся, — встаю и недовольно смотрю на неё, готовясь к ещё одному нападению. — Саша, я сильней тебя физически. И неужели ты так сильно хочешь упасть от моего удара и больше не встать? — А-а-а! — Не понимаю зачем я закричала, бросаясь на неё, всё равно ничего из этого не вышло. Я налетела на неё, но с места сдвинуть так и не смогла, а она просто обхватила меня руками и ударила несколько раз коленом в живот вышибая из меня всё что только можно, а потом меня схватили за голову и впечатали моё лицо в стену. — Саша, я не хочу тебя бить, — сказать сказала, но не отпустила. — Успокойся. — Я вас ненавижу! — Но от стены вообще отодвинуться не смогла. — Давай так, — она схватила мою правую руку и завела её за спину крепко, до боли сжимая запястье. — Если ты сейчас не успокоишься, я сломаю тебе руку. Идёт? — Да пошла ты в жопу старая извра… А-а-а! Слёзы хлынули из глаз, когда моё правое запястье пронзила боль. Кость она сломала легко и без какого-либо сожаления. — Вот и всё, Саша, — она придерживала меня, когда я сползла на пол. Рука дико болела и мне было страшно на неё посмотреть. — Напросилась. Она отошла от меня и села на кровать. Я же, глотая слёзы попыталась встать, но не смогла. Словно не руку сломали, а ногу. — Ты смотри, — она посмотрела на постельное. — Сигаретой простынь прожгла. А ведь могли загореться. — Не хер курить в постели, — с трудом встаю, меня всю трясёт, а рука пульсирующе болит. — Только не говори, что ты снова собралась на меня нападать? — Она ухмыльнулась. — Дорогая, ты еле на ногах стоишь. Не мучай себя. Она сидела расслабленно, а в руках вертела пачку сигарет. — Я понимаю твоё состояние, — по голосу я даже не понимала злится она или нет. — Понимаю, что я тебя очень даже хорошо унизила. И что сделала тебе больно. Я не хочу больше делать тебе больно. Просто оденься и поедем в больницу. Пытаюсь сжать пальцы на правой руке, но не могу. — Солнце моё, если я тебя ещё раз ударю — ты не встанешь. Бить буду левой. Сжимаю пальцы левой руки в кулак и бегу на неё. Нас отделяют какие-то два метра и в последнюю секунду Шварц вскакивает на ноги и бьёт меня локтем прямо по лицу. Ударила сильно, да так, что меня повело в право и упав на пол, я больше не смогла уже встать на ноги. — Я же говорила, — она подошла ко мне и села на пол рядом со мной, схватила меня руками и притянула к себе, крепко обняв. — Что больше не встанешь. — Она гладила меня одной рукой по волосам. — Если ещё раз что-то подобное повторится, я сломаю тебе ногу. А может и две сразу. Успокаивайся давай. Мне кажется, мы так просидели очень даже долго. Я пыталась несколько раз вырваться, но попытки были вялыми и Шварц их даже не замечала. — Успокоилась? — Не отвечаю ей. — Хорошо. Она одела меня и вытерла кровь. Потом позвонила администратору и тот вызвал «скорую». — Без глупостей. Скажешь, что мылась и выходя из душа поскользнулась и упала. Ясно? Фельдшерам я тоже ничего не говорила, за меня отвечала Шварц. Больно было, когда мне наложили шину и забинтовав, повели к машине. Это была Волга. Ехать в ней было капец как неудобно, но я попросилась лечь на носилки. Шварц сидела рядом в мягком кресле и смотрела на меня. В больнице перелом подтвердился. Мне загипсовали руку, вправили нос. Проверили на сотрясение, которое не обнаружили, но синяк насторожил врача. — Просто очень хорошо приложилась, — улыбнулась ему Швар, а когда он открыл рот, чтоб возразить, сунула ему конверт с деньгами. — Просто упала. — Ага, — кивнул он, пряча конверт. — Очень хорошо упала. Обратно в отель мы ехали на такси. Я сидела мрачная и смотрела на гипс, облокотившись на Шварц. Её рука лежала на моём колене всю дорогу. Утыкаюсь лицом ей в плечо и тяжело вздыхаю, рука всё ещё болит. В отель мы вошли молча. Так же молча зашли в лифт. Всё это время Шварц держала меня за руку. В номере она повела меня к кровати и стала раздевать. — А если бы ты была послушной, такого бы не было. Ночью она крепко меня обнимала. Я пыталась выбраться из её объятий, но ничего не выходило. — Ну и что же ты делаешь? — Я лучше лягу на пол. Не хочу с вами. — Да мне плевать чего ты хочешь, а чего нет. Успокойся, иначе утром пристегну тебя наручниками к батарее и в задницу засуну вибратор, включенный на самую высокую скорость, оставлю на весь день. Как тебе? Утром она потащила меня на завтрак под страхом, что повторит всё со мной. Потом мы отправились на пляж. Я тупо торчала всё время на шезлонге, а она плавала. Потом испортилась погода на целых два дня, и мы тупо сидели в номере и смотрели телек. Я уже от неё устала, да и кажется, что она от меня тоже. Мы смотрели сериалы и фильмы. Пару раз я засыпала и обнаруживала себя облокотившейся на Шварц. Та не отталкивала меня и вообще не была против, даже когда я положила голову ей на ноги и продолжила смотреть «Футураму», которая не особо, как оказалась нравилась Шварц, но она толком ничего мне не сказала, сидя в ноутбуке. Всё же, с гипсом было капец как неудобно. Спать было неудобно, а одеваться тем более. Шварц помогала мне надевать одежду, откровенно говоря она меня одевала и раздевала. Так же помогала мыться. Потом закончились дожди, и мы поехали на экскурсию по каким-то пещерам. Шварц ещё сувениров разных накупила своим родственникам и друзьям. Как оказалось, у этой женщины были друзья. С одним таким другом она как-то полдня общалась. Вот только я вообще ни слова не поняла. Они говорили то на английском, то переходили на французский. Я даже не знала, что она умеет на французском говорить. — Я знаю ещё и немецкий, но говорить на нём при тебе я принципиально не буду, — не глядя на меня сказала она. — Можно подумать я его знаю. — Да кто ж тебя хитрую знает? — Ирина Сергеевна, а может вы со мной немецким позанимаетесь? — И она одарила меня таким неприятным взглядом, что я пожалела о сказанном. — Мне делать что ли больше нечего? — А мне что делать? Я можно сказать просрала десятый класс. Мои одноклассники будут в одиннадцатом, а я у вас в плену. Когда до нашего отъезда оставалось четыре дня, погода решила мне знатно так поднасрать. Снова ливни и мы опять торчим в номере. — Может мне тебя трахнуть? — Вот этого мне как-то не хотелось. — А то, как я тебе руку сломала, так и не имела. Отодвигаюсь от неё подальше. — Ладно тебе, я же знаю, что ты наяриваешь, когда я сплю. — Это не так, — почему у неё всё к дрочке сводится? — Рассказывай сказки, — она вдруг оказалась сверху. — Не хочешь меня? — Ну конечно же нет! — А что тогда так тяжело задышала? — Она наклонилась к моему лицу и через секунду впилась мне в губы. Закрываю глаза, тяжело вздохнув. — Саша, я вижу тебя насквозь. Ты для меня открытая книга, которая хоть и пытается держать свои эмоции под контролем, но делает это так неумело, что даже смешно. Хочу ей всё высказать, но не могу. — Ты хочешь меня. — Нет. — Я не держу тебя, а ты даже не сопротивляешься, — как-то и не заметила такого за собой. — И я уверена, что и между ног ты вся горишь. Она засунула руку мне в трусы и ухмыльнулась. Смотрю в другую сторону, когда её пальцы собирают мою смазку. — Я смотрела прогноз, до самого нашего вылета будет вот такая погода. Предлагаю провести эти дни с пользой и заняться шикарным сексом. — Моё мнение не будет учитываться? — Да, мне плевать на твоё мнение, честно говоря. Надо её чем-то ударить. Ещё как назло ничего такого под рукой нет, а Шварц уже целует мне шею, а потом переходит на уши. — Не надо! Не хочу! Закрываю глаза, начиная испытывать удовольствие. Дать отпор, или всё же раствориться в этом всём? Меня трахнули. Я получила удовольствие и предоставила его ей, а потом мы пошли на обед. Последующие дни были ужасно неинтересными. Мы завтракали, занимались сексом, обедали и смотрели сериалы. Так длилось до самого нашего отъезда. И как же я была рада, что мы вернулись в город. Ровно до того момента, пока опять не осталась одна в большой квартире. Шварц почти сразу меня кинула, и хоть в Сочи она меня просто задолбала, слишком много её было, то дома одной мне просто стало грустно и одиноко. К одиночеству ещё добавлялось, то, что я снова была заперта в этих стенах без права покидать квартиру. От нечего делать, я всё бродила по квартире и искала эти чёртовы камеры. Может камеры стоят не во всех комнатах и коридорах? Я решила это проверять по-разному. Где-то пыталась выломать плечом закрытую дверь. Ударила так хорошо, что чуть вторую руку не сломала. Другую дверь пыталась взломать ножом, в итоге сломала кончик ножа. В коридоре пыталась отыскать ключи и открыть дверь. Я даже думала перелезть на соседский балкон и сбежать через соседей. В итоге за весь день я ничего толком и не добилась, но случайно в коридоре отыскала те «волшебные» таблетки. Вспомнив, что было в прошлый раз, я убрала их обратно в ящик и пошла смотреть плазму. — Чёртовы таблетки, — больше они вообще никак не выходили у меня из головы. Мысли были их принять. Снова почувствовать то удовольствие, что я испытывала ранее. Но как же было приятно. — Бля. Возвращаюсь в прихожую и схватив баночку с этими таблетками- открываю её. Высыпаю на ладонь чёрно-оранжевые таблетки. Как же хочется их принять. Может у меня будет передоз? Я умру и всё будет хорошо. Шварц нет, она не остановит меня. Оглядываюсь в поисках камеры. На ладони у меня горсть этих таблеток. Кидаю их в рот, но проглотить не могу. Чувствую, как оболочка начинает растворятся на языке. Пока не поздно надо остановится. Влетаю в ванную и выплёвываю всё в унитаз. Отплёвываю слюну и смотрю как таблетки плавают в унитазе. Смываю всё, а после начинаю жалеть. — Надо было проглотить. Раздаётся звонок и я вздрагиваю. Слишком неожиданно. Я даже знаю кто именно названивает мне. Встаю и иду к телефону. Он надрывается, а я всё никак не могу решиться ответить. И всё же, закрыв глаза, я беру трубку и прижимаю к уху. — Ты ахренела? — Голос был спокойным и ледяным. — Что за хрень ты творишь в квартире? Почему так долго трубку не брала? — А меня трясёт всю. — Саша, что ты сделала с таблетками? Ясно же, что ты их не приняла, иначе бы мы не разговаривали. — Я смыла их. — Что? Ты смыла все таблетки? — Да, — смотрю в пол. Тишина напрягала. — Я скоро приеду домой, и накажу тебя за такое. — Но это же наркота. — Ты даже не представляешь, сколько они обошлись мне. Ты даже никогда не видела таких денег. Раздались гудки. После этого я почувствовала себя пустой. Словно из меня высосали все эмоции и чувства. Я стояла на кухне и пила воду, когда в квартиру вошла Шварц. Она даже туфли не сняла, стук её каблуков угрожающе звенел во всей квартире. Когда женщина вошла на кухню, я так и замерла со стаканом в руке. Меня всю затрясло от страха, а Шварц подошла ко мне и буквально вырвала у меня из рук стакан и со стуком поставила его на стол. Пощечина привела меня в чувство. — Смыла все таблетки, — её спокойствие пугало. — О чем ты только думала? — Вас только это волнует? — Меня волнует только то, что мне сейчас предстоит с тобой делать, — мы стояли у плиты и что-то мне даже как-то это не нравилось. — Ты должна понять, что совершила очень тяжелый поступок. — Не напирайте на меня! — Она прям лезла в границы моего личного пространства. Угрожающе нависала надо мной, запугивая. — Ты на меня ещё голос решила повышать, совсем ахренела? — Я даже не заметила, как сжала стакан, что у меня отобрали. Я сжала его и расплескав оставшуюся в нём воду, швырнула в сторону Шварц. Женщина успела увернуться и стакан ударил об холодильник, разлетевшись осколками по полу. Она схватила меня за ворот футболки и подтащила к себе. Упираюсь в неё руками, а после начинаю бить и гипсом тоже. Шварц ловит мою левую руку и прижимает к конфорке электрической плиты, понажимав пару кнопок. Я её плитой ни разу не пользовалась, так что ничего толком не поняла, в прошлой жизни у меня была газовая плита. Вижу, как под моей ладонью конфорка становится красной. Дёргаю руку, но она держит крепко, так ещё и за гипс меня хватает. — Хватит! — Чувствую, как постепенно становится горячо. — Отпустите! Мне горячо. Она ничего не сказала, но давить на мою левую руку стала всем весом. — Мне больно! — Боль появилась резко. В воздухе даже стало пахнуть палёным мясом. — Хватит! — Ты по-другому, к сожалению, не понимаешь, милая, — как она вообще может быть спокойной? Она что, не чувствует, как я жарюсь?! Рука даже, кажется, уже прилипла к конфорке. Я начинаю плакать и кричать от боли, даже утыкаюсь лицом ей в плечо, пачкая белую блузку. Она больше не держит меня за гипс, но левую руку не отпускает и не позволяет вырвать. — Простите! Я больше так не буду. Меня уже и ноги не держат. Она хватает меня свободной рукой, не позволяя упасть и прижимает к себе. Руку же буквально разрывает боль. Мне даже кажется, что я просто потеряю сознание от болевого шока. Ещё этот запах, а точнее вонь моего горелого тела. Во рту тут же появляется неприятный ком. Задерживаю дыхание, если буду дышать дальше, то точно блевану. — Мне очень больно, — кричать нет сил. Язык словно прирос, я не могу им шевелить чтоб говорить. — Хватит. Пожалуйста, Ирина Сергеевна, я… Она буквально оторвала мою руку от конфорки и выключила её. Я тут же осела на пол. Мне даже страшно было посмотреть на свою ладонь. — Иди к себе в комнату, — приказным тоном велит Шварц. — Сейчас к тебе приду. Как же было тяжело встать. Она даже мне помогла, поняв, что сама я не встану. Схватила меня за шиворот и рывком поставила на ноги. Я побежала на второй этаж. У меня теперь не функционировали две руки. Я пыталась сжать пальцы левой руки в кулак, но не смогла. Я спотыкалась и падала на лестнице, пока не оказалась в комнате. Закрыв дверь, ухожу в самый дальний угол и просто сажусь на пол. Левую руку всё ещё жжёт, словно она по-прежнему лежит на этой чёртовой конфорке. Дверь в комнату открывается и появляется Шварц с аптечкой в руках. К сожалению, она меня замечает. — Сядь на кровать, — молчу и смотрю в пол. — Не послушная девчонка. — Вздохнув, она опустилась на пол и схватила меня за руку. Начинаю дёргаться и пытаюсь вырваться. — Ты смотри, милая, я ведь тебе и эту руку сломаю. Успокаиваюсь, даю ей обработать мне руку. Всё время пока она обрабатывала ожог и наносила мне мазь, я смотрела в сторону и тихо вскрикивала от боли. От холодной мази было и приятно, и больно. Мне было больно даже когда она мне руку забинтовывала. — Ложись спать, — она коснулась моей щеки, и я вздрогнула. — Давай. Я поднялась, а женщина стала переодевать меня в пижаму. — Ты очень глупая, — смотрю в пол, на неё смотреть даже не хочется. — Глупая, маленькая девочка. Хочется ей ответить, но я молчу. Она укладывает меня в постель, а я понимаю, что с ней жить вообще не хочу. Она монстр. Садист. Я бы даже сказала, что психопатка. Есть в ней что-то неприятное, что внушает ужас. Да и будущего у меня с ней никакого нет. Я не окончила десятый класс и не поступила в одиннадцатый. Не сдам экзамены и не поступлю в институт. Наверное, я так и буду её секс-рабыней, или кем она меня вообще считает? Если с ней что-то случится, то я окажусь на улице. Дальше только смерть. Хотя я могу стать бомжом, или наркоманкой. Но чтоб быть наркоманкой, мне нужны хоть какие-то средства. Неплохо было бы вообще вернуть присвоенные Гончаровой мои деньги за продажу моей квартиры. Не знаю, как я вообще своего добьюсь. Мысль обратиться в органы была, но вспомнив, что у Шварц везде связи, этот план отпал сам собой. А рука тем временем продолжала болеть, боль не ослаблялась ни на секунду.