Если что, я всегда могу убить себя

4 марта, вторник

Раннее предрассветное утро, растрёпанная постель, варёный, невыспавшийся мальчик потирает глазки костяшками пальцев. Лениво отклеившись от кровати, Чонин почесал затылок и пошаркал на кухню босыми ногами, в надежде, что матери там не окажется. Ожидания оправдались и, включив свет, женщину он там не застал. Внимательно изучив содержимое холодильника заспанным взглядом, парень вынул оттуда коробку яиц, решив, что на завтрак будет омлет. Треск скорлупы, звон венчика о край тарелки, шкворчание масла на сковороде – ещё 5 минут и завтрак готов. Нужно плотно покушать, ведь до вечера в желудок, как и обычно, не упадёт ни крошки. Покончив с едой и пройдя все банные процедуры, парень принялся облачаться в школьную форму. Тёмно-синие классические брюки идеально сидели на стройных длинных ногах. Белая рубашка навыпуск, галстук, соответствующий цвету брюк, чёрные потёртые, но такие любимые кеды с белыми носами – повседневный школьный образ Чонина. Утренний Пусан кипел жизнью. Каждый был занят своим делом: восходящее солнце постепенно заливало город своим ослепительным светом, светофоры поддерживали порядок на дорогах, переполненные автобусы не без труда тащили сонных пассажиров к нужным остановками, малыши топали своими маленькими шажками в детские сады, крепко сжимая руки матерей, важные дядьки в красивых костюмах неслись через толпу в разные стороны тротуара. Добравшись до школы привычным маршрутом, юноша выполз из автобуса и направился к воротам. — Йен-ааа... – Услышав знакомый голос, парень обернулся. — Привет! – Маленькая девушка подарила Чонину быстрое дружеское объятие. — Как ты? — Всё стабильно, Наён. Ничего не меняется. – Брюнет пожал плечами. — Ну...я имею в виду после вчерашнего... — Да, да, я понял. Всё в порядке, жить буду. — Сегодня после уроков идёшь в библиотеку? – Поинтересовалась девушка, входя в школу и вынимая руки из рукавов пальто. — Д-да, наверно. – Сомневался Чонин, поспешно выбирая между «поспать дома» и «обеспечить себе хорошее будущее». — Но меня ждёт Хон-сонсенним. — Интересно, что он от тебя хочет? — Наверное, то же, что и остальные: «Чонин, ты же был самым лучшим учеником, куда пропала твоя любовь к языкам» и бла-бла-бла. – Парень тяжело выдохнул, предвкушая хорошо известный разговор. — Расскажешь потом? — Конечно. Как только пара вошла в класс, громкость лепечущих голосов заметно убавилась. — Всё ещё мой член обсуждаете? – Бросил Чонин в пустоту, придав лицу безразличный вид. Не ожидая ответа, брюнет дошёл до своей парты и с размаху рухнул на стул. Вялое утро, постепенно перетекающее в ленивый день издевалось над учениками, мучая их затяжными уроками, тоннами кропотливой работы и сонным переменам. Жизнь ученика старшей школы в Корее – трёхлетняя каторга: море книг и конспектов, океан бессонных ночей, а также часов, проведённых в библиотеке, маленький прудик неполноценного сна и жалкая лужица личной жизни. После занятий Чонин, как и планировал, направлялся по пустеющему коридору в класс английского языка, чтобы побеседовать с учителем Хоном. Школьный холл был истыкан нескончаемым рядом дверей и парень, завидев нужную, замедлил шаг. И не зря, ведь через секунду из открывшегося проёма появился вчерашний (и не только) обидчик Чонина. Видимо, разговор с учителем будет не об учёбе. Заметив вкопанного в пол брюнета, Чан моментально сменил образ пай-мальчика, которого должен был придерживаться, находясь в кабинете, на облик безжалостного киллера. Русый парень, казалось, вложил всю ненависть и отвращение в свой взгляд, поскольку смотрел он так, будто видел перед собой тошнотворную кучу отходов. — Только попробуй ему пиздануть чё-нибудь лишнего! – Проходя мимо, юноша больно толкнул Чонина плечом. Закатив глаза, брюнет возобновил свой неспешный шаг. — Сонсенним? – Юноша, приоткрыв дверь, просунул голову в щель. — Можно войти? — Проходите, Чонин-щи. – Учитель указал приглашающим жестом на первую парту. Поклонившись, брюнет неслышной походкой подобрался к выбранному учителем месту. Хон Ги Су был невысоким полным мужчиной лет сорока. Всегда носил свой неизменный коричневый костюм-тройку и черную папку-портфель. Выглядел добрым и на самом деле являлся таким, за исключением тех случаев, когда нужно было показать свой авторитет. Он – один из немногих, кому была небезразлична судьба учеников школы, и учитель часто пытался наставить подростков на путь истинный, проводя с ними подобные встречи. — Я вчера случайно увидел из окна отрывок того, что происходило за территорией школы... – Мужчина обошёл свой рабочий стол, скрестив руки на груди, и остановился рядом с первой партой. — Скажите, Чонин-щи, это ведь было то, о чём я думаю? Они били Вас? Юноша молчал, опустив глаза в пол. Какой смысл отрицать, если учитель знает правду? А какой смысл соглашаться, если он всё равно знает, что прав? — С одной стороны, я не хочу вмешиваться, ведь вы взрослые парни и у вас могут быть разногласия в чём-то, но с другой – вы по-прежнему ученики школы, которая должна защищать от насилия. То, что делали вчера эти юноши, называется преступление, которое не должно оставаться безнаказанным. Теперь я, кажется, понимаю истинную причину Ваших частых синяков и разбитых губ. Чонин-щи, почему Вы никому не рассказываете об этом? — Сонсенним, мне девятнадцать и я скоро закончу старшую школу. Я бы не хотел в последний год разбираться с проблемами, которые не достойны внимания. — Вы напрасно думаете, что это мелочи. Однажды такая ситуация может обернуться чем-то страшным. — Это правда того не стоит. Чан забавляется таким образом, а я ему это позволяю. Уверяю Вас, будь я против – не допустил бы такого отношения к себе. — Что ж, Чонин-щи, Ваша позиция мне ясна. – Подытожил учитель, задумчиво уставившись в окно. — Я не очень верю Вашим словам, но, всё же, надеюсь, что всё не так плохо, как я думаю. Мужчина снова занял своё место за рабочим столом, немного поёрзал на стуле и опустил руки на стол, сцепив их в замок: — Я буду наблюдать за Вами, Чонин-щи, и за той четвёркой тоже. Если подобное повторится, то я буду вынужден рассказать обо всём директору Юну. — Спасибо, сонсенним. — Можете быть свободны. Выйдя из кабинета, брюнет, было, задумчиво поплёлся к лестнице, ведущей на второй этаж, где располагалась библиотека, как вдруг его планы прервались. Грубо вырванный сильной рукой из размышлений и насильно втиснутый в маленькую коморку, где хранились мётлы, швабры, ведра и прочий инвентарь для уборки школы, Чонин уставился в чёрные глаза напротив. — Ну, Йен-а, о чём говорили? – Чан наклонил голову вбок, крепко удерживая брюнета за ворот. — Отойди немного, а то мне кажется, что ты меня сейчас поцелуешь. – Чонин упёрся ладонью в напряженную грудь парня. Получив за свою смелость очередной увесистый пинок под колено, темноволосый юноша рухнул на пол. — Что у тебя за навязчивое желание поставить меня на колени, м? – Чонин поднял голову и заглянул точно в глаза своему мучителю. Лучшей стратегией защиты брюнет уже давно выбрал не нападение, доведение ситуации до абсурда, а противника – до ступора. Парень поспешно, пока враг не одумался, прижал свою руку длинными пальцами прямо к паху Чана, спрятанному под тёмными брюками. — Какого хуя ты делаешь, сраный педик? –Русый отпрянул, вытаращив глаза. — Я разве не за этим на коленях? – Чонин нагло заглядывал в лицо озадаченного тирана. — Нравятся хуи, да? – Чан сильно сжал железными пальцами волосы на затылке брюнета, одёрнув его голову назад. От такого резкого рывка Чонин непроизвольно впился руками в бёдра юноши напротив, приоткрыл рот, а его веки опустились поверх лисьего взгляда. Мозг русого парня мгновенно вырвал этот короткий кадр из всех событий, разворачивающихся в этом крохотном помещении, а жгучее чувство точным разрядом ударило в низ живота. — Доставай, Чан-а, я оценю. – Пробасил брюнет и сразу же получил затрещину, от чего щека запылала красным. — Закрой свой чёртов рот. – Злобно прошипел Чан. — Я лучше открою, а то ты, кажется, возбудился. – Чонин продолжал играть с огнём так, будто не боялся заживо сгореть. Добавив брюнету проблем двумя мощными пинками в живот, Чан процедил: «грёбаный придурок» и, не оборачиваясь, покинул коморку. Лёжа боком на холодном полу, подобрав к груди колени и сдавленно кашляя, Чонин вынул смартфон из заднего кармана брюк и открыл мессенджер: «Наён, я сегодня не приду».