Если что, я всегда могу убить себя

6 марта, ночь четверга

Продуманный до мелочей план налётчики произвели в одно мгновение. Двери автомобиля разом хлопнули, выпуская наружу бесов, несущихся к своей жертве. Две сильные руки на двери багажника, шесть - больно кусали тело черноволосого парня цепкими хватами. Короткая борьба, оказавшаяся в итоге не более чем жалкой попыткой беспомощного Чонина вырваться из цепких лап, закончилась неминуемым поражением. От быстроты действий противников, юноша не успел даже выронить и слова. Его длинные изящные руки были безжалостно заломаны за спину, а тело сложено пополам и тройной силой втиснуто в давящий багажник. Дорога в тесной чёрной коробке, внутри которой едва ли можно было хоть чуть-чуть глотнуть воздуха, изогнутое тело, кочки, повороты и гравий - больно отдавали в выпирающие косточки через металлическое дно багажника. До ушей глухо доносились мужские голоса и смех из салона. — Прошу. – Спустя пятнадцать минут пути, Джисон, открыв дверь багажника, протянул руку к согнутому парню. Чонин, проигнорировав притворно вежливый жест, принялся самостоятельно выбираться, стараясь в полутьме разглядеть присутствующих. — Как тебе сервис, Йен-а? – Продолжал кривляться Джисон. — Не бойся, малыш, мы быстро. – Чанбин попытался взять опасливо озирающегося брюнета за локоть. Тот, в полном непонимании происходящего, на всякий случай выдернул свою руку из чужих объятий. — Давай нормально, Чонин-а, не заставляй его использовать силу. – Наблюдая со стороны, вмешался Минхо. Попытка номер два: провал. — Ты, блять, не понимаешь?! – Чанбин, хорошо размахнувшись, ударил юношу в живот. Тёмный умиротворённый лес вырвал из ночной тишины резкий болезненный выдох. И правда, был ли смысл бороться? Их четверо, он один. Вокруг – густая чаща, которая будет хранить молчание, не смотря ни на что. Похуй на то, что задумали эти поехавшие. Того, что должно случиться, не избежать в любом случае. Сдавшись, юноша позволил Джисону и Чанбину взять себя под руки и подвести к толстому стволу могучего дерева. Приставленный спиной к гигантскому дубу, Чонин был тут же обездвижен прижатым к его горлу предплечьем Минхо. Цепкие ладони Чанбина парализовали юношу, приковав его руки к бокам его же собственного тела. — Сложно пошевелиться, правда, Йен-а?» – Шипел Минхо, сильно давя на чужую шею. — Дело в том, что я тоже хожу с парнями в качалку. Прилепив край серебристой клейкой ленты, той самой, которой похитители, насильники или убийцы обездвиживают своих жертв, к животу парня, Джисон принялся обходить дерево, наматывая с каждым кругом новый слой. — Надо же, какой послушный мальчик. – Прокомментировал Чан, опираясь на капот машины. — Даже ни разу не пискнул. Примотав руки, ноги, шею Чонина к дубу, потратив два рулона ленты, Джисон, завершающим маневром заклеил рот неподвижного парня: — На всякий случай. — Общая фотография! – Радостно прокричал Джисон, доставая смартфон из кармана. Четверо парней, будто готовящиеся запечатлеть торжественный момент, оголили белые зубы и приняли счастливый вид для фото. Минхо, не снимая кривой улыбки с лица, приблизился к брюнету и звонко похлопал по щеке: — Спокойной ночи, Йен-а. Как только все расселись по своим местам в машине, загудел двигатель и автомобиль тронулся с места, захрустев колёсами по сухой грязи лесной дороги. «И что теперь? Здесь вообще кто-нибудь бывает?» – На немые вопросы Чонина отвечал только тихий шорох сухой прошлогодней травы. В полумраке белого света скромной луны едва ли можно было что-то разглядеть. Деревья и кусты возвышались глухими стенами со всех сторон. Теперь ночь не казалась такой загадочной и волшебной. Из уютного прибежища она превратилась в смертельную ловушку. Из лучшего друга – в хладнокровного мучителя. Круто было бы не встретить никого из представителей животного мира, так пиздец может наступить гораздо медленнее, чем должен. Постепенно начали замерзать уши, нос, пальцы рук и ноги сквозь тонкие кеды. Голод, длительное неподвижное и неудобное положение хорошо помогали холоду пробираться к костям парня. Через час уставшие глаза ослабевшего парня вырвали из темноты далёкий свет фар, а уши – шорох колёс. Знакомая машина остановилась у дерева, пряча за закрытыми окнами лишь одного человека – своего владельца. Выйдя из автомобиля, Чан достал из кармана нож-бабочку и неспешно направился к парню. Приблизившись к кокону из серебристой ленты, русый юноша резким движением оторвал полоску ото рта Чонина. Тот зажмурил глаза и поморщился, поджав горящие губы. — Долго же тебе придётся возиться со мной, учитывая размер ножа. – Бросил Чонин, не сводя глаз с оружия в чужой руке. — У меня много времени. — А, ну тогда всё в порядке. — Когда ты стал таким смелым, малыш Йен-а? – Чан прищурил глаз. — Раньше, как хороший мальчик, терпел и молчал, а сейчас пиздишь без умолку. — Просто я понял причину твоих доёбов. — Надо же. Поделишься? – Юноша, стоя напротив брюнета, внимательно исследовал его лицо в свете фар. — Ты меня хочешь. Русый парень опустил голову и громко рассмеялся. Протянув руку к лицу напротив, он изо всех сил сжал нижнюю челюсть Чонина, впившись длинными пальцами в щёки. — Закрой свой пидорский рот, Чонин. – Спокойно проговорил Чан. — Не заставляй меня разъёбывать тебе лицо, я не за этим тут. — А зачем тогда? – Еле выдавил парень. — Мне будет некого пиздить, если ты сдохнешь. – Чан, освободив лицо юноши от своей крепкой хватки, принялся разрезать ленту. — Ооо, так ты сегодня благородный рыцарь, а не безжалостный убийца! – Чонин, насколько позволяло положение, следил за действиями ловких рук. Чан, остановившись на пару секунд, грозно заглянул парню в глаза и заметил, как тот теперь сосредоточенно рассматривает его лицо. — Хуле пялишься? — Ты такой красивый, Чан-а. – Глупо улыбнулся во весь рот Чонин. Русый тяжко выдохнул: — Ты когда-нибудь оставишь свои голубые шутки? Тебе вообще похуй, что за них тебя постоянно пиздят? – Чан, закончив дела с одной стороны парня, перешёл на другую. — По-моему, они довольно остроумные. – Юноша пожал плечами. — Видишь, к чему приводят – ты нормально со мной разговариваешь, и даже не ударил ни разу. — Если не заткнёшься, можешь начинать считать. – Чан, срезав все ленты, убрал нож в карман и направился к машине. — Ты куда? — Домой. — А я? — А я ебу? – Парень остановился возле водительской двери. — Скажи хотя бы где мы. — По шоссе прямо километров тридцать до города. – Русый кивнул головой в направлении города. — Стоп, а где мой телефон? – Чонин судорожно хлопал по карманам джинсов и куртки, пытаясь мысленно восстановить цепочку событий последних пары часов. — Наверно, у кого-то из парней. — Наверно?! — Я, блять, откуда знаю. Надо следить за своими вещами. Чан, поймав на себе охуевший взгляд, открыл дверь и уселся на водительское. Завёл двигатель и, сняв машину со скрипучего ручника, медленно двинулся с места. — Стой! – Чонин, отдирая остатки клейкой ленты от одежды, бросился к окну автомобиля. — Я могу заплатить. Русый задумался на несколько секунд, стуча пальцами по рулю: — Садись. — Если кто-то узнает, что я забрал тебя, твоё милое личико будет сломано. – Пригрозил Чан. — Считаешь, я милый? — Это всё, что ты услышал? — Нет. Просто это была самая приятная часть угрозы. Промчавшись в тишине по шоссе, автомобиль съехал на небольшую дорогу, ведущую к городу. — Куда? – Чан притормозил на развилке. — Чунгу. — Пиздец! – Русый выпучил глаза. — Что? — Дохуя далеко. Ты со мной не расплатишься. — Расплачусь, не сомневайся. Машина продолжила путь. Петляя по большим проспектам и маленьким улочкам, собирая светофоры и пропуская людей на пешеходных переходах, парни, наконец, добрались до пункта назначения. Ветхий облезлый дом, притеснённый подобными, встретил их серостью и унынием. — Плати. – Отрезал Чан. — Сможешь подождать пару минут? — Сейчас. — Но у меня нет ничего с собой. Русый юноша, не отрывая взгляда от лобового стекла, расстегнул ремень и ширинку джинсов. Чонин, реагируя на звон пряжки, повернул голову и округлил глаза настолько, насколько мог. — Хуле вылупился? Ты же сам хотел. — Если я наклонюсь, ты ведь просто ёбнешь меня носом об руль, правда? – Неуверенно произнёс брюнет, заглядывая в лицо собеседника. — Посмотрим. – Чан пожал плечами и запустил руку под кресло. Нащупав рычаг, парень чуть сдвинул сиденье назад. Перегнувшись через центральную консоль с кучей мусора в подстаканниках, Чонин стал приближаться головой к чужому паху, который приподнялся на мгновение, а его владелец немного опустил джинсы, оголяя член. — И часто тебе вот так парни сосут? — Лучше заткнись. – Стиснув зубы, прошипел Чан. Брюнет, лукаво улыбаясь и кивая головой самому себе, провёл языком по верхнему ряду зубов. Несколько пунктиков в списке его догадок относительно Чана отметились жирными галочками. Русый парень приподнял чёрное худи. Твёрдый, горячий пресс оказался настолько близко к лицу Чонина, что он мог почувствовать его жар своей щекой. Брюнет осторожно окольцевал тонкими пальцами разгорячённый член прямо у основания и расположил его головку между влажных губ, обжигая воздухом. Услышав сверху прерывистый шумный выдох, Чонин языком коснулся нежной кожи, и, впустив орган глубже в жаркий рот, кажется, свёл с ума своего заклятого врага. Низкие короткие стоны наполняли салон машины по мере того, как голова брюнета всё быстрее двигалась вверх и вниз. Чан часто дышал, остро ощущая каждый жест увлечённого юноши. Он вздрагивал всем телом так, будто кто-то прикасается к его открытой ране. Парень сгрёб в охапку волосы на макушке Чонина и остервенело насадил на член его голову до упора. Тот едва успел набрать воздуха, приготовившись к тяжелой работе. Протяжно зарычав, Чан замер на мгновение и принялся ожесточённо долбиться в горло брюнета. Тёплые потёки ползли по адски возбуждённому каменному члену, моментально остывая в прохладном салоне машины, холодя чувствительную кожу. — Живой? – Поинтересовался русый, продолжая лихорадочно двигаться. — К сожалению. — Убери. – Перехватив свой орган рукой, Чан судорожно заскользил по нему, всё ещё крепко удерживая мягкие волосы брюнета. Бёдра спешно двигались вверх-вниз, приближая парня к оргазму. Ещё пара секунд и раскатистый рык покинул грудь вздрагивающего юноши. Все конечности ослаблено растеклись по сиденью и Чан выпустил чужую копну из ладони. Проглотив всю белую жидкость до последней капельки, Чонин болезненно выпрямился и облизал рот языком. Взгляд Чана вырвал из тусклого фонарного света измученные распухшие губы. Парень устало прикрыл глаза и откинулся на подголовник: — Вываливайся нахуй. Неспешно поправив волосы, Чонин застегнул куртку и вылез из машины, попутно вытирая губы рукой. Под чужим пристальным взглядом брюнет пересёк тротуар, подошёл к двери и сунул ключ в замочную скважину.