Если что, я всегда могу убить себя

10 марта, понедельник

— Что с тобой случилось, Чонин? – Наён, догнав парня у школьных ворот, развернула его лицом к себе и открыла рот от удивления. — Полностью или вкратце? – Брюнет лучезарно улыбнулся. — Ну, до звонка не так много времени… – Наручные часы Наён показывали 8:20. — Хорошо. Ещё один фильтр для этой истории: мне стоит поберечь твои нервы или рассказать всё, как есть? – Юноша сунул обе руки в карманы брюк и продолжил путь, а маленькая девушка, ухватившись за чужой локоть, засеменила за другом. — Чонин, ты меня пугаешь. — Значит, поберечь. – Кивнув, заключил парень. — Начнём с того, что меня похитили. — Йен-ааа, ты же сказал поберееечь! – Удивлённо протянула подруга. Решив не травмировать психику бедной девушки, Чонин старался максимально сгладить все острые углы своей короткой истории. Юноша опустил многие напряженные моменты произошедшего, приправив щепоткой пиздежа, дабы у рассказа получился привкус забавы, а вовсе не самого настоящего издевательства. О самом главном Чонин, конечно, и словом не обмолвился. Наён ещё не отошла от истории о минете в машине. К описанию секса двух парней и попытке самоубийства одного из них она точно не готова. — Странно было похищать тебя лишь для того, чтобы разбить губу и поставить фингал под глазом. – Девушка задумчиво произнесла, уставившись в школьный пол. — Говорю же, Наён, они не способны ни на что серьёзное. – Чонин потрепал девушку по волосам и нежно улыбнулся. — Пошли уже в класс.

***

— Чонин-ааа, ты домой? – Наён наспех укладывала тетради в сумку. — Да, у меня смена в семь. – Нехотя поднявшись со стула, брюнет накинул куртку на плечи, медленно прошагал к выходу и, подождав подругу, открыл для неё дверь кабинета. — Я провожу тебя, ладно? – Вызвалась Наён. — А то все толпой ринулись в библиотеку, сейчас там, по-любому, сумасшедшая давка. — У них ещё остались учебники, которые ты не прочитала? – Усмехнулся Чонин, тут же получив удар маленьким кулачком в плечо. — Остались только те, которые не прочитал ты. Молодые люди неторопливым шагом покинули здание школы. Погода могла быть и получше. Наверно, виной всему понедельник. Небо затянуто свинцовыми тучами, через которые едва-едва виднеется солнечный свет. Завёрнутые в тёплые куртки и пальто, у школьных ворот суетились ученики, пряча в воротниках щёки от холодного ветра. — Может, пойдём в другую сторону? – Наён, заметив в конце забора знакомую фигуру русого юноши, повернула голову к Чонину. — И куда мы тогда придём? Мне домой надо. – Понадобилось лишь взглянуть в ту же сторону, что и девушка, чтобы понять причину такого предложения. — Всё нормально, пошли. — Ян! – Окликнул парень проходящего мимо Чонина. Тот, остановив себя и Наён, смирно встал, ожидая дальнейших реплик. — Есть время? Брюнет шумно выдохнул ртом и, выждав пару секунд, усмехнулся: — Десять минут хватит? Чан, который до сих пор заметно нервничал, немного расслабился, опустил плечи и слегка улыбнулся: — Хватит. — Йен-а… – Глаза Наён округлились. Жалостливый взгляд подруги заставил Чонина нежно улыбнуться и поцеловать ту в лоб: — Всё хорошо, не переживай. Я напишу тебе потом. Неширокая улица, по обыкновению наполняющаяся к вечеру спешащим домой народом, провожала вдоль своих тротуаров фигуры двух парней. Один из них, тот, что со светлой макушкой, склонил голову. Он будто тщательно подбирал слова, которые не решался сказать. Второй урывками поворачивался к соседу, ожидая начала разговора. — Голодный? – Наконец, подал голос Чан. — Есть немного. – Чонин пожал плечами и, выждав секундную паузу: — А чт… — Можем зайти в Мак. — Он в семи кварталах отсюда. – Брюнет насмешливо выгнул брови. Чан поджал губы. — Боишься, что тебя кто-то увидит в такой дружеской компании со мной? – Потешался Чонин, расплываясь в улыбке от уха до уха. — Ты трусишка, Чан-а. — Заткнись. – Юноша буркнул себе под нос. — Скажешь, что неправда? — Чонин… — М? – Брюнет игриво сиял улыбкой. — Зачем ты это делаешь? – А Чан всё так же следил за тротуаром, уперев взгляд вниз. — Делаю что? — Язвишь. — Чтобы ты понял, Чан-а, насколько жалко это выглядит. Считая шаги, Чан хранил молчание. Молчание, которое было красноречивее любой откровенной беседы. Оно окончательно подтвердило всё то, о чём давно догадывался Чонин. — Я тебе нравлюсь? – Решительно спросил брюнет. Рядом идущий парень лишь сделал глубокий вдох в ответ. — Я тебе нравлюсь. – Отрезал Чонин, мотнув головой в подтверждение своих же слов. — Ты не признаешь этого, правда? Тишина. — Всё, на что ты способен, это дрочить на меня в школьном туалете, пока никто не видит и лапать в машине где-то в жопе мира. — Чонин, перегибаешь… – Едва успел вставить Чан, как его прервали. — Разве я не прав? Русый юноша плотно стиснул зубы. Кровь закипала бешенством и обидой от едких насмешек, а ладони непроизвольно сжимались в кулаки. — Чего ты добиваешься? – Почти не размыкая зубов, процедил Чан. — Чего я добиваюсь?! – Чонин выпучил глаза и повернулся негодующим взглядом к собеседнику. — Не твоя ли идея была организовать эту чудесную весеннюю прогулку? — Что мне сделать, чтобы ты перестал нести всю эту хуйню и нормально выслушал? — Можешь просто игнорировать меня, как и раньше. Таким образом никогда больше не услышишь того, чего не желаешь слышать. В чём проблема? — Я не хочу тебя игнорировать. – Едва слышно выдавил Чан. — Огооо, кто-то серьёзно втюхался? – Чонин наигранно удивился. — Чонин, хватит... — А то что? Ударишь меня? — Почему ты продолжаешь меня провоцировать? — Да потому что мне весело! – Захохотал брюнет. — Забавно наблюдать как тот, от кого отхватывал пизды целый год, тот, кто втаптывал в грязь месяцами, топает теперь неуверенными шажочками и мнётся как двенадцатилетка перед своим крашем! Спрашивает, что ему делать, чтобы заслужить прощение! Ты ничего не сможешь сделать, Чан-а! Не сможешь ничего исправить! — Почему тогда ты позволяешь к себе прикасаться? Это ничего не значит? – Чуть осмелев, Чан повысил голос. — Я могу позволить прикасаться к себе любому, у кого есть член, кубики пресса, и чьё имя я знаю! — Ты совсем ничего не чувствуешь ко мне? — А должен? Стокгольмским синдромом не страдаю. Моё отношение к твоей личности и телу – совершенно разные вещи. Чан принялся нервно кусать губы и запрокинул голову. Юноша рыскал глазами по серому небу, будто моля о помощи. Он был уверен, что где-то там, в колючих зарослях чужой души, всё же прячется вполне себе нормальный Чонин, а не тот клоун, который сейчас защищается своими саркастичными шипами от любого посягательства на настоящего себя. — Слушай, Чан... – Выдохнул брюнет. — Сейчас ты не кажешься мне таким хуёвым, как буквально несколько дней назад. Будто реального тебя внезапно похитили и заменили относительно адекватным человеком. После непродолжительной паузы Чонин добавил: —Ты охуеть какой красивый и всё такое. Ну и член у тебя классный. Это всё, что я о тебе думаю. Слов для реакции на такое признание в голове Чана не нашлось. Юноша старался стереть удручённый вид с лица и тела, а невообразимых размеров кошки скребли длинными когтищами, раздирая душу на куски. Всё закончилось погано. А чего он ожидал? Так самонадеянно собирал силу и волю для задушевного разговора, что совсем забыл, сколько боли причинил, сколько нанёс обид искалеченному сердцу мальчика. — Я пойду, наверно, раз мы всё обсудили. – Прервал чужие терзания Чонин. — Хочу всё-таки успеть поесть перед сменой. Не дав возможности подумать над ответом, брюнет похлопал юношу по плечу, осмотрел улицу по сторонам и направился на другую сторону дороги. До остановки оставалось метров двести.