Если что, я всегда могу убить себя

11 марта, вторник

— Да где этот ёбаный телефон? – Ворчал Чонин, нервно копошась в сумке. Юноша засунул туда руку по самый локоть, а устройство на дне разрывалось от нескончаемой вибрации. — Нуна? – Удивился парень, ответив, наконец, на звонок. — Привет, лисёнок. Срочное дело. – Раздался приятный женский голос на другом конце провода. — Что такое? — Ты спал? – Заслышав хриплый голос, поинтересовалась Кёнхи. — Да, но мне всё равно надо было вставать, так что всё в порядке. — Прости, малыш, но мне очень нужна твоя помощь. Сможешь выйти сегодня? Боа стало плохо, и она осталась дома, а я одна точно не справлюсь. Юноша убрал телефон от лица, чтобы взглянуть на время: 17:49. — Д-да, конечно. – Засуетился парень. — Сейчас? — Приезжай, как соберёшься. — Хорошо, скоро буду. — Спасибо, Йен-а, ты лучший! – Женщина чмокнула в трубку и разговор прервался. Теперь у Чонина, решившего подремать после школы, сна не было уже ни в одном глазу. Брюнет уставился в экран смартфона, где висело непрочитанное входящее сообщение. Наверно, он крепко спал, раз не услышал, как оно пришло. Решив, что приоритетной задачей сейчас являются сборы на работу, юноша оставил просмотр сообщения на потом. Дойдя до ванной, Чонин ополоснул лицо холодной водой, и последние следы дневного полусна исчезли с лица. На кухне юноша наспех засунул в себя пару ложек салата, оставшегося со вчерашнего позднего ужина, запил всё дело колой и вернулся в свою комнату. Он сменил домашнюю одежду на ту, что соответствовала погоде, обул свои излюбленные потрёпанные жизнью кеды, накинул на плечо сумку, предварительно избавившись от учебников, и покинул дом. — Какого хуя? – Выругался Чонин, остановившись на полпути к остановке. Юноша задрал голову к небу, с выси которого на лицо забрызгали мелкие капли дождя. Зарывшись поглубже лицом в ворот куртки, брюнет ускорил шаг. По прибытии на остановку, автобуса долго ждать не пришлось, ведь Чонин знал расписание нужных наизусть. Заняв одно из свободных мест сзади, парень вынул из кармана телефон. «Двадцать два девяносто семь» – глаза быстро пробежали по последним цифрам расплывчато знакомого номера. Наконец, Чонин ткнул по висящему уведомлению.

16:30

Йен-а, есть кое-что, в чём я хотел бы признаться. Если ты не ответишь (на что имеешь, кстати, полное право), то это будет последним, что я тебе скажу.

Почему сообщение? Да потому что я в жизни не соберусь сказать тебе это в лицо. Ну, и есть риск того, что ты меня сразу же отправишь на хуй, даже не выслушав. Не ебу, как это называется, можешь сам придумать этому имя, но у меня, кажется, понемногу начинает уезжать кукуха. Ты почему-то в моей голове 24/7. Пугает ли это меня? Пиздец как. Что делать? Понятия не имею. Я запутался. Думаю, я смогу найти ответ, если ты дашь мне шанс показать себя другим. Я больше не хочу быть тем долбоёбом, который пиздит тебя по поводу и без. Может, я ёбнулся, но, кажется, ты мне нужен.

Верилось слабо, честно сказать. Картина выглядела довольно комично, но внушала немного уважения хотя бы тем, что Чан признал себя конченым отморозком. Чонин, который ранее учёл нехарактерное поведение Чана, все его слова и жалкие попытки «подружиться», не очень-то удивился новости. Он ожидал чего-то такого, хоть и не настолько откровенного. Юноша решил ответить. Возможно, из этого получится забавное приключение. Разве он не заслужил немного веселья долгими месяцами терпения? 18:21 Если ты оставишь меня в покое на пару дней, я обещаю подумать.

***

— Йен-а, ты так быстро! – Женщина выпорхнула из-за барной стойки и бросилась с объятиями на Чонина. — Спасибо, спасибо, спасибо! — Нет проблем, нуна. Кёнхи сжала лицо парня в небольших ладошках и звонко чмокнула в лоб пару раз. Юноша чувствовал, как сильно трясутся её руки, а, взглянув на лицо, заметил самую лучезарную и широкую улыбку, которой женщина когда-либо улыбалась. — У тебя всё хорошо? – Чонин недоверчиво сощурил глаза. Было заметно, как Кёнхи пытается противостоять напору бешеного восторга, но, казалось, если она скажет ещё слово, то весь этот еле сдерживаемый водопад радости расплещется по заведению. — Я скажу тебе потом, хорошо? – Протараторила женщина. — Иди скорее переодевайся. — А ты доживёшь? – Заразившись чужим весельем, не мог не улыбнуться Чонин. — Я очень постараюсь.

***

— Малыш, можешь подождать меня в машине, – женщина постучала по столу небольшой стопкой наличных, выравнивая банкноты, – я уже почти всё. Чонин, привычно вытащив из кармана женской куртки ключи, направился к двум мусорным мешкам, ожидающим у заднего входа кафе. Парень, держа поодаль от себя зловонные пакеты, прошёл во двор и, выбросив мусор в один из баков, поспешил к автомобилю Кёнхи. — Ну? – Брюнет на пассажирском сиденье развернулся всем телом к женщине и вопросительно уставился. — Так что за новости такие, из-за которых ты смогла успокоиться только к ночи? Кёнхи, едва разместившаяся на водительском, тут же заулыбалась во все щёки. Сделав пару глубоких вдохов, женщина выпалила: — У меня будет малыш! Чонин остолбенел, бегая восторженным взглядом с лица на живот Кёнхи и обратно. Женщина пристально смотрела на юношу и ожидала реакции. Очнувшись от паузы удивления, и сменив её на неподдельную радость, Чонин, протянул: — Нунааааа… Парень прикрыл рот рукой. — Прости, пожалуйста, я сейчас скажу очень плохое слово, но это охуеть как круто! Боже мой, поздравляю! – Брюнет уже крепко прижимал Кёнхи к себе. — А кто будет, уже известно? — Это только через пару недель. – Кёнхи промакнула рукавом пару слёз счастья. — Я узнала в субботу, но не была уверена. А сегодня утром мне сделали УЗИ и доктор подтвердил беременность. — Нуна, милая, я так рад за тебя! Сумин-щи, наверно, в восторге? — Да. – Хохотнула женщина. — Сразу же, как сделала, показала ему тест. Пока обнимал, думала, что задушит меня. — А Саён уже знает? — Ещё рано. Думаю, когда живот начнёт расти, тогда и скажем. Она давно просила братика или сестрёнку, так что мы хотим сделать это как-то по-особенному. — Что-то вроде…? — Пока не знаю. Может, какой-то квест или типа того. Женщина повернула ключ в замке зажигания и двигатель автомобиля задребезжал. — Ну, а теперь ты рассказывай. – Кёнхи вывернула руль, медленно выезжая с парковки заведения. Чонин, чуть нахмурив брови, забегал глазами в попытках вспомнить, какую же беседу он задолжал Кёнхи. — Что у тебя случилось? – Настаивала женщина. — С чего ты взяла? — Ну, хотя бы с того, что сегодня мы могли бы сэкономить электричество в кафе, учитывая размеры твоего фонаря под глазом. — А...это. Да ничего особенного не случилось. Всё как обычно. – Парень пожал плечами. — Ты ведь знаешь, что можешь мне доверять, правда? – Кёнхи, бросив взгляд на молодого человека, улыбнулась по-матерински. Чонин замолчал. С одной стороны, ему бы очень пригодился совет и поддержка одного из самых близких людей, с другой – не хотелось загружать Кёнхи своими проблемами, когда она в таком радужном настроении. — Я не заставляю, лисёнок. Но если ты хочешь выговориться – сейчас самый подходящий момент. Возможно, тебе станет лучше. Чем больше юноша думал, тем больше склонялся к первому варианту. Ведь женщина спросила сама, а если так, то она действительно заботится и хочет помочь. Кёнхи не из тех, кто задаёт вопросы для того, чтобы просто поддержать разговор. — Нуна, – решился Чонин, – вот скажи, если бы Сумин-щи тебя избивал, ты бы его прощала и продолжала бы с ним жить? — Боже мой, конечно, нет! В салоне снова повисло молчание. — Любое насилие – это отвратительно. Уверена, что ты и сам это понимаешь. — В школе есть один парень… – Чонин выдохнул, предчувствуя, что фонтан сдерживаемых слов вот-вот вырвется наружу. — Это он тебя так? – Кёнхи мотнула головой на лицо юноши. — Он издевался надо мной целый год, – продолжил Чонин, — а теперь…теперь я вроде как ему нравлюсь. Я пытался избавиться от его внимания, но он ужасно настойчив. И я…я немного запутался. — Запутался в чём? Что за вопрос тебя мучает? — Я не знаю, нуна. – Парень, прикрыв глаза, нервно тёр переносицу. — Он попросил дать ему шанс, а я обещал подумать. — Говорят, если сомневаешься, значит, решение уже принято. Ты уже знаешь, что ему ответишь, Чонин. И более того – я знаю это тоже. Автомобиль остановился на красный свет. Пока Кёнхи собирала всю свою мудрость в небольшой монолог, брюнет нервно кусал щёки. — Ты собираешься дать ему этот шанс, ведь так? – Снова заговорила женщина. — Не буду настаивать на том, что мои слова – истина, но вот что я вижу: тебе чертовски не хватает любви, Йен-а. Юноша, оторвав глаза от собственных колен, поднял на Кёнхи рассеянный взгляд. — Мне продолжать или достаточно? – Кёнхи обеспокоенно спросила, на что парень лишь кивнул головой пару раз. — Тебе нужна любовь, поэтому ты чувствуешь сейчас то, что чувствуешь. Маленького мальчика внутри тебя всю его жизнь обижала мама, не давала ему тех тепла и нежности, которые должна, нет, обязана была. И теперь каждый, даже самый маленький кусочек симпатии, крошечка чьей-то увлечённости им кажется ему настоящим чудом. Женщина снова задумалась, подбирая слова. — То, как поступали родители – бесчеловечно, это не выкинуть просто так из головы. Но я хочу, чтобы ты понял, Чонин, что ты уже не тот маленький мальчик. Он вырос в прекрасного, взрослого мужчину, который, я уверена, примет разумное, а главное – правильное решение. Отпустив рычаг переключения передач, Кёнхи нащупала чужую большую ладонь. — Я точно знаю, что ты найдёшь свою любовь и обязательно будешь счастлив. Всем сердцем этого желаю. А сейчас подумай, пожалуйста, о том, не хочешь ли ты просто заполнить пустоту этим парнем, у которого есть к тебе чувства. И тот ли он человек, который тебе нужен. Чонин крепче сжал миниатюрную женскую ручку и уставился в окно. Мимо плыл пейзаж знакомых улиц. Спустя пару минут молчания, машина, наконец, остановилась. — Знаешь, Йен-а, будь ты моим сыном, я была бы самой счастливой мамой на свете. Я, наверно, не смогу описать того, насколько ты удивительный человек, слов попросту не хватит. - Произнесла женщина с особой нежностью. — Нуна, – после долгого молчания подал голос Чонин, – а ты веришь в перерождение? — Скорее да, чем нет. – Спокойно ответила женщина. — А почему ты спрашиваешь?» — Не бери в голову. – Устало улыбнулся Чонин. Подавшись всем телом в сторону Кёнхи, брюнет крепко обнял женщину. Он, казалось, целую вечность нежно гладил её волосы, вдыхал едва уловимый запах духов, ставший родным, вжимал в своё плечо маленькую голову и надёжно стискивал хрупкие плечи. — Знаешь, нуна, будь ты моей мамой, я был бы самым счастливым сыном на свете.