Из-под земли и с неба, или Если бы Тотошка-3

- Штурмана не ждём? - ритуальный вопрос Мон-Со давно служил не только заменой утреннего приветствия, но и своеобразным камертоном для Доктора. Его вахта начиналась не с обхода криокамер, как значилось в штатном расписании, а уже с этих сборов перед полётной гимнастикой. Квартет требовал куда более тонкой и тщательной настройки, чем система поддержки анабиоза. - Ещё четыре субтракции, - хмуро ответил Баан-Ну, бросив быстрый взгляд в сторону гравитонной склянки над оранжереей. Понятно, отыгрываем типовой сценарий "Штурман опаздывает, Рулевой не в духе". Последнее, впрочем, понятно и без слов, по состоянию рыжей всклокоченной бороды, которую генерал даже не попытался привести перед сбором в порядок. Порядок в его понимании, разумеется. - Тогда я мячик пока погоняю, - предложил Пилот скорее утвердительным тоном. Худшее предложение и худший тон для данного сценария. Тем не менее, Мон-Со умудрился в который раз наступить на эти грабли. - А давайте без этой "зимней" вольготы! - отрезал Рулевой, чем сразу перевёл сценарий в категорию "красного". И не в том даже дело, что сентенция о "зимних" в присутствии Лон-Гора однозначно метит и в его адрес. В ситуации, когда снова опаздывает - и уже явно опоздал! - как раз таки "летний" Кау-Рук, она свидетельствует, что генералу наплевать на объективность. Ему нужна эмоциональная встряска, и он будет провоцировать на неё до конца своей вахты. Если, конечно, Лон-Гор не найдёт способа обеспечить ему её с минимизированным ущербом для всего Квартета. А он, конечно, его найдёт. Кау-Рук появился в дальнем секторе галереи на последних импульсах. Формально не опоздал. Профланировал неспешной походкой, вполоборота развернулся и поднял руку в официальном приветствии прямо через оранжерею: - Горр-ау! - раскатилось эхом под куполом. Троим на той стороне не оставалось ничего кроме ответного жеста: - Горр-ау! Горр-ау! А Штурман на последнем их хриплом выдохе уже взял разбег. Взял его, стервец, неторопливо, чтобы не дождались - склянки только что отбили начало гимнастики. Пришлось последовать его примеру. И распределиться по галерее, дабы сломать опасную мизансцену "один против трёх". Лон-Гор, конечно, сознательно начал ломать её первым. Три круга - и первый подход к тренажёрам. Кау-Рук и тут умудрился оказаться вне поля зрения Баан-Ну, хотя бежал от него практически по диаметру. А вот Доктор пристроился таким образом, чтобы наблюдать за обоими. Температура "красного" сценария росла, вахта обещала быть нескучной. Спортивные фигуры менвитов красиво и эффектно взлетали на тренажёрах. Сами собой, без всякого сознательного к тому стремления, входили в общую волну. Генетическая память крылатых предков когерировала их движения, вводя в единый биоритм Стаи - архетипической и структурной основы общества избранников. Сплотить и поддерживать Стаю из критического минимума четырёх человек в замкнутом пространстве космического корабля, бороздящего межзвёздную пустыню - главная задача доктора Лон-Гора в судовой роли. С которой он успешно справляется полтора рамерийских года. Ну или семнадцать ЭБО по внутреннему времяисчислению "Неуловимой", ориентированному на Беллиору. Движения Баан-Ну на тренажёрах были особенно изящны и величественны. И Лон-Гор не мог в очередной раз не признать, что генерал - Вожак не просто прирождённый, но породистый. Проблема в том, что сам он придаёт этому факту куда больше значения, чем хотелось бы. Проблема критическая - что на протяжении пути этот его снобизм стабильно прогрессирует. (Из социометрики члена Золотого Квартета гвардии генерала Баан-Ну, алмазная звезда Пенителя Трасс, позывной "Рулевой". Бортовая должность: командир звездолёта Полевая должность: командующий армией Базовая типология: летние Темперамент: сильный неуравновешенный (плюсминус) Функциональный класс: рациональный Доминирующая функция: чувства Установка: экстраверт Психотип: этика эмоций (ЭИЭ) Ценностно-мотивационный вектор: политический Основное смещение: шизоид Тонкое смещение: биполярная расфокусировка Незамещаемость: абсолютный лидер Интертипная дуальность в Квартете: "Доктор" Интертипная зеркальность в Квартете: "Пилот" Уровень проблемности: жёлтый (зачёркнуто) оранжевый Примечание: самое слабое звено!) Карта Квартета напоминает таблицу из учебника своей эталонностью. Это не прихоть, а необходимая для совместимости и стабильного функционирования комплиментарность. А вот то, что традиционная стратификация на "летних" и "зимних", вернее, её названия, уже десятки лет признанные ненаучными и сохраняемые лишь по инерции, здесь у каждого действительно соответствует реальному сезону рождения - просто совпадение. Хотя тоже как посмотреть. В отличие от Кау-Рука, генерал не просто "летний" - он летний из летних, если понимаете, что это значит. Да-да, из потомственных кочевников-харвитов, "незимующих". И не каких-нибудь столичных аппаратчиков или офицеров гвардии, а туристов, причём живущих не в трейлере, а в отелях не ниже пяти звёзд. Аристократия - клейма некуда ставить. В гвардию такие идут не для социального лифта, как Лон-Гор - их привлекает перспектива следовать "за летом" за казённый счёт. Но уж вгрызаются в карьеру мёртвой хваткой. Ничего удивительного, что и межпланетную экспедицию возглавил такой "перелётный", не привязанный к "корням". Это их неоспоримое преимущество. Обратная сторона которого - вот это ощущение собственной элитарности. Оно и по-человечески раздражало Лон-Гора, но это неважно. Врач, тем более военный, не смешивает личное с профессиональным – это обязательное требование базового квалификационного уровня, которое у полковника за время карьеры доведено до автоматизма и надёжно защищено особенностями его характера. Но высокомерное отношение к оседлым, а тем более, рождённым зимой, да ещё и отчётливо "зимним" по психосоциодоминанте, восприятие их чуть ли не ступенью вниз к арзакам, способно навредить всей Стае. Лон-Гор бился над его подавлением у генерала, но сейчас, когда путь "Неуловимой" близок к концу, приходится признать свою неудачу. Его вины здесь нет: биполярочка - всегда лотерея, и ему с Баан-Ну просто не выпал счастливый билет. Но горький осадок оставался. Кандидатуру генерала одобрил сам Гван-Ло, поэтому Лон-Гору оставалось воспринимать её как данность без альтернатив. И раз уж не вышло нейтрализовать негативные тенденции в его голове и поведении (а он в последнее время ещё и активно этому сопротивляется, считая, что Доктор тем самым перетягивает на себя лидерство в Квартете), остаётся гасить их в общении с его окружением. Сложность чего возрастёт по экспоненте с пробуждением экипажа, но пока что важно отладить эти приёмы и достигнуть определённой стабильности в рамках Квартета. Вот почему Доктора больше занимал Кау-Рук. Уже на втором подходе к тренажёрам стало очевидно, что настроен он не агрессивно. Опоздал, как обычно, зачитавшись, а не из желания подразнить. По скудной мимике бледных менвитских лиц трудно определить настроение, в том числе, вопреки живучему мифу, и по радужке огромных глаз (напрасно генерал тщательно их прищуривает, общаясь с Лон-Гором). Но индивидуальный рисунок в синхронных движениях, их разность с суммарными фазами специалисту скажет о многом. Пока всё выглядело так, что беспокоиться не о чем. Штурман принадлежал к тем элементам Системы, которые чрезвычайно важны для неё своей несистемностью. Препятствуют её "тепловой смерти". При этом интеллектуальный и вариативный коэффициенты выше всех в Квартете и в целом в экипаже, что только усиливает проблемность. Решение назначить его заместителем Баан-Ну было мудрым (у Верховного других не бывает, горр-ау), но рискованным. Минимизировать этот риск - одна из штатных задач Лон-Гора. Чем он честно и занимается. - Ничего интересного не случилось, пока я спал? - как можно небрежней спросил он Мон-Со, поравнявшись с ним на бегу. Тот мотнул головой: - Да нет вроде... - А генерал чего-то не в настроении, или мне кажется? Тонкие губы-ниточки Мон-Со растеклись в улыбке: - Так он же полвахты проходил в сапогах не на ту ногу! Причём спохватился прямо посреди планёрки - ну и... Лон-Гор улыбнулся в ответ, кивнул и пошёл на обгон. Дело вроде бы прояснялось, но с другой стороны, оказывалось сложнее. Сапоги из мягкого полихлорвинила перепутать легко, если в спешке или увлечённости не обратить внимания на застёжки - но у Баан-Ну был физический недостаток, бортовому врачу, конечно же, известный. Деформированный средний палец на левой ноге, сапоги под него подогнаны. Даже если Мон-Со сильно преувеличил, говоря о "половине вахты" (надо будет точно выяснить время планёрки), дискомфорт генерал должен был почувствовать сразу. Такая его рассеянность аномальна и требует внимания. Прежде чем разбрестись после физкультсубтракций по секторам, все вопросительно уставились на Рулевого. Но он молчал. Зато неожиданно взял слово Штурман. - Имею честь и удовольствие сообщить, господа, - начал он демонстративно будничным тоном, - что после корректировки курса наш путь окончательно вошёл в финальную стадию. Через десять чаш я должен включить первый тормозной двигатель. (Из социометрики члена Золотого Квартета гвардии полковника Кау-Рука, большая двойная звезда Гамма-Пульсара, позывной "Штурман". Бортовая должность: заместитель командир звездолёта, штурман Полевая должность: координатор штаба армии Базовая типология: летние Темперамент: слабый тормозной (минусминус) Функциональный класс: иррациональный Доминирующая функция: интуиция Установка: интроверт Психотип: интуиция времени (ИЭИ) Ценностно-мотивационный вектор: эстетический Основное смещение: социопат Тонкое смещение: избегающая расфокусировка Незамещаемость: навигатор (дублирован) Интертипная дуальность в Квартете: "Пилот" Интертипная зеркальность в Квартете: "Доктор" Уровень проблемности: жёлтый) Лон-Гор и в самом деле не ощутил торжественности момента. Ну да, теперь больше формальных оснований говорить, что они смогли. Никто из четвёрки не сошёл с ума и с дистанции за семнадцать эквивалентов беллиорского оборота. Но настоящая работа и головная боль только начинаются. О расслабоне придётся забыть надолго. Даже обход отсеков совершал как привычную, доведенную до автоматизма процедуру, ни разу не поймав себя на мысли, что это в последний раз, что теперь ячейки понемногу станут пустеть и демонтироваться, а после включения половины тормозных двигателей начнётся всеобщее пробуждение. Отсеки членов экипажа, ближе к оранжерее, начиная с двух пустых капсул, куда они с генералом ложились на время корректировок курса. Отсеки с более мелкими ячейками для рабочих единиц, ближе к складам. Замороженные туши в гигантском рефрижераторе, пронизанном хаотичным для постороннего взгляда сплетением гибких труб с разноцветными кранами и индикаторами аналоговых датчиков. Семнадцать ЭБО они были для Лон-Гора объектом контроля, грузом, который надлежит доставить к расчётному пункту назначения в сохранности. Пора бы уже начинать относиться к ним как к спящим соратникам и вообще готовиться к расширению Квартета в полноценную Стаю. Но не хотелось. В конце концов, несмотря на минусплюсовой тип темперамента, предполагающий длительную раскачку, он "снежинка". Зимний из зимних - в каком-то смысле, антипод Рулевому. В стрессовых ситуациях его психотип спонтанно подстраивается под обстоятельства, и эту волну Лон-Гор оседлал ещё в юности. Иначе бы не было его ни в Квартете, ни вообще на борту "Неуловимой". Антикризисная таблетка для Квартета - его умение проворачивать такие штуки сознательно, латая возникающие бреши и конфликты в общении восстановлением здорового микроклимата. Ну как - "сознательно"? На самом деле принцип тот же: понять проблему, убедиться в её остроте и отсутствии других решений - а там привычное "седлание волны"... Нюанс в том, что таким образом можно временно изменить свой функциональный класс и даже доминанту, но нельзя установку. Экстраверта не включишь так же, как иррационала или "летнего" - это генетически запрограммировано. Лон-Гор может только имитировать экстравертное поведение, и за долгую практику, особенно за год карьеры главврача в военном госпитале Бассании (настоящий, рамерийский год, а не жалкий ЭБО) научился делать это виртуозно. Просто никто не знает, как это его выматывает. Поэтому лучше уж он стрессово окунётся в резкий рост "населения" звездолёта, чем будет к нему морально готовиться, отравляя себе последние вахты и чаши. Окоченевшие голые тела в капсулах. Через пару десятков ЭБС это будут астрономы, геологи, инженеры, лётчики. Каждый со своим характером, требующим индивидуального подхода. Сейчас - замороженные тушки, находящиеся в полной власти Доктора и не создающие ему проблем. Пусть же они останутся для него такими подольше. Взгляд равнодушно скользит мимо мускулистых туш под прозрачными крышками, фиксируя разноцветные показания датчиков. Норма. Норма. Подкрутить зелёный. Норма. И только на нижних ярусах, в отсеках рабочих единиц, замер у дверцы одного из узких пеналов. Инструкции требуют после включения первого тормозного двигателя произвести тестовую разморозку рабочей единицы. Для Лон-Гора казалось само собой разумеющимся, что первой проснуться должна Фельдшер. То есть по официальной должности она, конечно, операционная сестра - у арзаков могут быть только парапрофессии. Но псевдо рабочих единиц не носят официального характера, как позывные членов экипажа, поэтому ничто не мешает им вроде бы в шутку приближаться к реальному положению дел. А реальность... Ну вы же всё понимаете. Медику-менвиту приличествует заниматься высшей нервной деятельностью, а не низменной физиологией. К тому же ему как главврачу последний год на Рамерии вообще мало приходилось иметь дело с пациентами, сосредотачиваясь на более серьёзных и ответственных организационных задачах. С вероятными проблемами, которыми чревата массовая разморозка, он без помощи Фельдшера может просто не справиться. Кроме того, пусть уж увеличение Стаи начнётся с существа, раздражающего его как можно меньше. После обхода Лон-Гор, согласно расписанию, направился в оранжерею. Хитроумным способом её экосистема была связана с криокамерами, и её осмотр и корректировка служили естественным завершением их настройки. В оранжерее Доктор выращивал вдоль дорожек ургуй - разумеется, с убедительным обоснованием медицинской необходимости. А что между делом чересчур активно нюхает его пыльцу - так ведь каждый расслабляется по-своему. Мон-Со - мячиком (уже стучит по коридору за стенкой). Кау-Рук - книжками. Баан-Ну... Баан-Ну подкрался незаметно и стоял за спиной. Тогда как по идее, должен бы сейчас спать в своём боксе. Да, его вахта далеко не закончилась - но к моменту включения первого тормозного двигателя командир должен бодрствовать, поэтому Лон-Гор был уверен, что он лёг раньше. Если же собирается дотянуть до включения после бодрячки, уставший и в том далеко не лучшем настроении, которое продемонстрировал... Орра, он ему что, нянька? Мало того, что ходит за ним с хронометром, теперь и спать должен укладывать? - Тебя не бодрит ощущение того, что мы - на пороге? - начал Рулевой пафосно и издалека. Лон-Гору в ответ на такие подходцы обычно хотелось предложить поцеловать себя в затылок (чтобы тоже - издалека...), но в устах Баан-Ну даже они не раздражали. Он был у него как на ладони, и диалог просчитывался на несколько реплик вперёд. Фразу заготовил, чтобы "ненавязчиво" отсечь вопросы, почему не спит. Тянуть ранвиша за уши, однако, не собирается, сразу перейдёт к разговору, ради которого и припёрся. Значит, от ответа Лон-Гора ничего не зависит, и он может не отказывать себе в удовольствии высказать, что думает: - Меня это ощущение заставляет максимально собраться и придерживаться распорядка. Начинаются очень сложные вахты. Баан-Ну резко сморгнул, выражая неудовольствие от столь откровенного намёка. Но развивать тему не стал и действительно перешёл к делу: - Вот и я об этом. После включения двигателя - тестовая разморозка. Ты же понимаешь, что первым разбудить надо Техника? Этого Лон-Гор не понимал и к такому разговору готов не был. Поэтому красноречиво промолчал. - У тебя есть другие варианты? - напряжённо спросил генерал, не дождавшись ответа. - Как бы да, - пожал плечами Лон-Гор. - Разморозка - сложный процесс, чреватый сюрпризами, в котором мне потребуется ассистирование Фельдшера... - Разморозка! А ничего, полковник, что вся "Неуловимая" переходит в новый, нетестированный режим, возможные сюрпризы которого намного фатальнее? И что лучше Техника в корабле не разбирается никто? Генерал глядел на него с обычным узким прищуром, и Лон-Гору вдруг пришло в голову, что за этим может стоять не только желание спрятать радужную оболочку из-за популярного заблуждения, будто по ней можно многое диагностировать. Они так общаются с рабочими единицами, считая унизительным для своего достоинства раскрывать перед ними "зеркало души" - отсюда у них этот нелепый миф о "менвитском гипнозе". За время полёта в обществе одних избранников Доктор успел об том подзабыть. Не пытается ли Баан-Ну его унизить, дать понять, что "зимние" недалеко ушли от арзаков? Кровь ударила в виски. - Ходовая часть корабля - сфера ответственности Штурмана, - начал он спокойно. - И насколько я в ней хоть что-то понимаю, торможение куда менее непредсказуемо, чем коррекция курса, которую мы с вами благополучно проводили в анабиозе. А Кау-Рук на этот счёт ничего вроде бы не говорил. - Командир звездолёта - я, а не Кау-Рук! - взревел генерал. - И крайние решения принимаю тоже я. Говоря откровенно, его просто достало семнадцатилетнее перетягивание Доктором лидерства в Квартете. Баан-Ну старался относиться к нему с пониманием - да, он отвечает за микроклимат в критически крошечном коллективе, да, он "снежинка", корректирующая его собственной гибкой психикой, подобно тому, как навигаторы - курс корабля. Но сейчас, когда после разморозки начнёт формироваться полноценная Стая, конкуренция его месту Вожака совершенно ни к чему. А Лон-Гор, похоже, не собирался уходить в тень. Как говорят арзаки, нашёл косарь на ургуй. - Хорошо, - Доктор примирительно поднял ладони. - Просто я не сразу понял, что вы пришли объявить о своём решении, а не посоветоваться для его принятия. Но Баан-Ну уже не мог остановиться. - Значит, теряете квалификацию, - заметил он язвительно. Зря это сказал. Опрометчиво. Есть красные линии, переступать которые безнаказанно нельзя. Лон-Гор задрожавшими пальцами провёл по листу ургуя, наклонился, открыто вдохнул пыльцу. Глубоко вдохнул - закашлялся. Смерил генерала характерным врачебным взглядом с головы до ног - взлохмаченную бороду, разросшуюся до совершенно неприличного вида и размера, куртку без пуговиц с дырявым локтем поверх мятого комбинензона, задержался с лёгкой улыбкой на сапогах, давая понять, что ему известно о сегодняшнем конфузе. - Вы правы, мой генерал. Вижу, без Техника вы действительно не справляетесь... Тут-то прищуренные глаза Баан-Ну и распахнулись на пол-лица, налившись кровью. Да, ИрСен, главный техник и фактический конструктор "Неуловимой", был его лакеем и вообще находился в его личной социальной ответственности. Да, он умело и услужливо избавлял его от мелких бытовых забот, которым в полёте приходилось уделять внимание самостоятельно - а к этому гордый харвит-патриций не был приучен с детства и успешно обходился всю предыдущую жизнь. Да, он подозревал, что об этом могут шушукаться за его спиной. Но не в лицо же заявлять почти неприкрытыми намёками! Ожидания Лон-Гора, что генерал вспылит, однако, не оправдались. Сумел овладеть сбой, выдержав удар с ноги по почкам. Он, конечно, не "снежинка", но и банальная биполярная расфокусировка в таких ситуациях может оказать услугу. - Я тоже вижу, что вы плохо справляетесь без Фельдшера, полковник, - сказал Баан-Ну подчёркнуто многозначительно. - Но придётся вам немного потерпеть... И это был удар уже не по почкам, а в пах, от которого Лон-Гор мысленно согнулся пополам. Он тоже догадывался, вернее, допускал, что в нездоровых головах могут рождаться всякие фантазии об их отношениях с медсестрой Гер, отвратительные для любого менвита. Но не сомневался, что подобную мерзость никто не озвучивает вслух, что больных голов она не покидает. Ибо это означало обвинить не его, а самого Верховного правителя Ган-Ло, поставившего бортовым врачом "Неуловимой" такого чудовищного извращенца. Но вот, Баан-Ну делает именно это. Вслух и в лицо. И не подкопаешься: ни вербально, ни интонационно ничто не указывает на именно такое толкование его слов. А почему это, Доктор, вам, собственно, пришла в голову такая гадость? А вы знали, что Рулевой тоже ходит за вами с хронометром и зафиксировал сегодня, на сколько лишних импульсов вы задержались у ячейки с Фельдшером, пялясь на её голые фиолетовые пятки? У Лон-Гора и в самом деле стали подкашиваться колени - но в это самое мгновение он ощутил спасительную "волну". (Из социометрики члена Золотого Квартета гвардии полковника медицинской службы Лон-Гора, двойная спираль Серой Туманности, позывной "Доктор". Бортовая должность: врач, психолог, администратор системы поддержки анабиоза и оранжереи Полевая должность: начальник медицинской службы армии Базовая типология: зимние (стабильно) Темперамент: сильный инертный (минусплюс) Функциональный класс: рациональный (стабильно) Доминирующая функция: мышление Установка: интроверт Психотип: структурная логика (ЛСИ) Ценностно-мотивационный вектор: теоретический Основное смещение: истероид Тонкое смещение: расщепляющая расфокусировка Незамещаемость: "снежинка" Интертипная дуальность в Квартете: "Рулевой" Интертипная зеркальность в Квартете: "Штурман" Уровень проблемности: зелёный Примечание: сам себе врач))) Мяч, вылетевший с галереи, шлёпнулся в кусты трёх шагах от них, заставив вздрогнуть от неожиданности. Мон-Со во время их перепалки как-то незаметно и быстро перебрался из коридора вокруг оранжереи наверх, где неудачно отбил собственную подачу. Слегка наклонился над парапетом с виноватым видом - и одновременно так, что это выглядело почти по уставу. Для нестроевика Лон-Гора было вечной загадкой, как это ему так удаётся. - Господин генерал, разрешите обратиться к полковнику Лон-Гору? Баан-Ну удивлённо и с лёгким раздражением кивнул. - Господин полковник, мячик не подадите? Если бы не "волна", Доктор от такого на фоне грязных намёков Баан-Ну непременно вышел бы из себя. Генерала попросить Мон-Со, конечно же, постеснялся, а мысль о том, насколько это унизительно может выглядеть по отношению к Лон-Гору, даже безотносительно их едва погашенного и продолжающего тлеть конфликта, его светлый мозг с единственной фенотипной извилиной от шлема, разумеется, не посетила. К счастью, Баан-Ну даже не понял, насколько Пилот ему невольно подыграл, и вызверился на него, выплёскивая остаток гнева: - А вы не оборзели, капитан? Сами спуститесь! Мон-Со тотчас скрылся в глубине галереи, как арзакский божок в шкатулку. Доктор заговорил с Баан-Ну как можно миролюбивей, хотя внутри его ещё продолжало трясти: - Значит, Техника мы будим первым. Но уж следующей-то - Фельдшера? Простым вопросом Лон-Гор продемонстрировал, что грязные инсинуации генерала его нисколько не задели, и одновременно дал ему возможность красиво выйти из ситуации. Баан-Ну, вероятно, был бы не прочь поторговаться и поиграть своей значимостью, но с каждым импульсом склянки над головами мог войти Мон-Со за мячом, и при нём разговор придётся комкать. В общем, Лон-Гор и его умудрился обратить себе на пользу. И генерал просто молча кивнул - напыщенно, но примирительно. Тем более, Мон-Со уже появился в дверях. И шёл, как нарочно, неторопливо. Баан-Ну подбил мяч - вроде бы ему навстречу, а получилось в сторону, будто нечаянно, заставив Пилота идти за ним ещё дальше. - Капитан, после включения второго двигателя проведём вашу переаттестацию. Теория и симуляторы, - отчеканил Баан-Ну, не глядя в его сторону. - Раскачиваться некогда: цветущая Беллиора-красавица готова нас доверчиво принять. И посрамить перед ней рамерийскую славу дедов мы не имеем права. - Есть, понял, - нахально гражданским тоном ответил Мон-Со и тут же по-уставному щёлкнул каблуками. А затем вскинул руку молниеносным жестом: - Горр-ау! У Кау-Рука научился, шельма. Генерал и врач гаркнули в ответ. А Мон-Со уже на финали их последнего слога, не дожидаясь тишины, точным ударом забил мяч в дверной проём. Как ядовито прозвучало у Баан-Ну оба раза это "капитан", надо же. Да, капитан! Не было возможности за семнадцать ЭБО полёта прыгать через карьерные ступени. Не предоставил её Кау-Рук, не грохнулся ни разу в обморок при корректировке курса, чтобы ему принять на себя управление. Хотя мог бы и имитировать - прекрасно знает, что Мон-Со бы справился. И ему бы орден, и Кау-Руку нашивка. Все так делают. Но этому рафинированному интеллектуалу в голову так и не пришло. Даже во время когезии, типа, не чувствовал, как Мон-Со рвётся к штурвалу, ага. Просто не хотел ему подыграть. Не соизволил снизойти. Так что Мон-Со ограничивался в пути орденами за выслугу лет и за чаши налёта, в которые по какому-то хитровывернутому коэффициенту пересчитывалось время его подстраховки Кау-Рука. Ну и ладно. При посадке на Беллиору он всё равно автоматически получит необходимые ордена и звание полковника. Просто достало, что эти полканы помыкают им, как мальчишкой, прикрываясь субординацией. Лон-Гор ещё нормальный - к тому же, как говорится, медик не офицер. И уж точно не начальник. Но Кау-Рук... Постоянно давит эрудицией, заставляя чувствовать себя дураком. И главное, никогда не поймёшь, издевается ли он над тобой в данный момент. Приходится подозревать его в этом непрестанно. Кстати, когезия при подстраховке только укрепляла всякий раз это ощущение. Но главное, конечно не в звании и не в новых украшениях на мундир. На Беллиоре Мон-Со наконец-то займётся делом. И хотя командование эскадрильей - неплохой разбег после полутора рамерийских лет в статусе вечно младшего по званию при трёх златопуговичниках, для него это не так принципиально, как кто-то может подумать. Он был бы рад уже и более скромной должности, лишь бы настоящая работа, а не синекура Кау-Руковского дублёра. Генерал его симуляторами стращать удумал. Да они ему за время полёта как родные. Чем ещё себя занять? Не книжки же читать, как Кау-Рук. Мон-Со увлечённо колотил мяч о стены узкого коридора, отбивая всеми дозволенными в рамерийском футболе частями тела. Обида на тон Баан-Ну быстро улетучилась. В конце концов, у выброшенных из жизни полутора лет в этой консервной банке есть свои плюсы. Его имя на Родине навечно выбито в граните в одном ряду с теми, которые были у всех на слуху ещё тогда, когда он и помыслить не мог, что этот Проект века каким-то образом коснётся его самого. И это не просто умозаключение, об этом прямо упоминалось в лиограммах военного министра Тор-Лана. А кто там сходу вспомнит всех болтающихся сейчас в анабиозе? Да и в команду "Неуловимой" он попал только благодаря своим навигаторским данным, способностям психики переносить перегрузки при коррекции курса корабля, несущегося в пустоте Галактики всего в два раза медленнее скорости света. Пусть они за время полёта так ни разу и не пригодились на практике - без них его в этом полёте просто не было бы. В целом среди менвитов, говорил Лон-Гор, навигаторов сотая доля процента, среди практикующих пилотов, конечно, побольше, да только в итоге это полторы тысячи на всю планету. И из этих немногих кандидатов надо было отобрать по психологической и соционической совместимости с остальным Трио, чтобы дублёр штурмана обеспечивал максимально гармоничный микроклимат в критически узком коллективе. Да, им заткнули дыру - но он оказался способен её заткнуть. Сам себе счастливый билет. Спасибо родителям, обеспечившим непутёвому младшему сыну нужный генотип. И пусть его кандидатуру отбирал Лон-Гор, а одобрял Баан-Ну (до сих пор не выветрилась память о том, как дрожали колени на первом собеседовании с грозным генералом) - утверждал её, как и их самих, лично Верховный правитель Гван-Ло (горр-ау!). Сам, своей рукой начертал одобряющую резолюцию под его именем. Ему не на что жаловаться. Если уж на то пошло, так ли бесполезен он был в полёте, как думает? Может быть, он своей стабильностью и прямолинейностью держал весь бодрствующий Квартет и сделал для него не меньше, чем Лон-Гор с его подстраивающейся гибкостью? Да, эти трое разносторонни и многогранны, каждый по-своему, а он узкий специалист, примитивный и одноклеточный в их глазах. Просто пилот - ну, ещё метеоролог (командирская квалификация в этой экспедиции всё-таки требует учёной степени). Способен только на конкретные задачи - зато не по-дилетантски. И если называть вещи своими именами, он единственный нормальный человек в Квартете. (Из социометрики члена Золотого Квартета гвардии капитана Мон-Со, тройная планка Сердца Меча, позывной "Пилот". Бортовая должность: дублёр штурмана Полевая должность: командир геликоптерной эскадрильи Базовая типология: зимние Темперамент: сильный уравновешенный (плюсплюс) Функциональный класс: иррациональный Доминирующая функция: ощущения Установка: экстраверт Психотип: волевая сенсорика (СЛЭ) Ценностно-мотивационный вектор: социальный Основное смещение: невротик Тонкое смещение: отсутствует Незамещаемость: навигатор (дублёр) Интертипная дуальность в Квартете: "Штурман" Интертипная зеркальность в Квартете: "Рулевой" Уровень проблемности: зелёный)

* * *

Ильсор не сразу понял, что находится на звездолёте. Прожитая жизнь продолжала проноситься у него перед глазами. Хотелось подольше задержаться в объятиях на удивление крепкого сна, в облепивших со всех сторон воспоминаниях детства - рабского, но почти беззаботного. Но даже память этих сезонов недолго держала в уютном коконе, прорастая острыми эпизодами, которые тянулись вверх и разветвлялись, как вся его двойная взрослая жизнь. Разговоры деда его подружки, старого цирюльника... Как накурится пенопласта, так и развязывает язык. Странные вещи порой говорил - но связные и разумные, хотя совсем не похожие на то, что рассказывают в школе. Они заставляли думать, спорить с услышанным, искать собственные ответы. В школе ничему подобному тоже не учили, но это оказалось чрезвычайно интересным и увлекательным занятием. Была первая весна его жизни, и Столица только что переехала на сезон к ним в Бассанию-5. Круглая ступенчатая башня, архитектурная доминанта города среди поднимающихся к ней по холму серебристых домов, похожих на острогранные осколки скал, до сего дня высилась гигантским мёртвым айсбергом, величественным, но бессмысленным монументом менвитской мощи. Теперь же она на глазах оживала: высокие узкие окна вспыхивали разноцветными витражами, по ступеням, которые оказались сплошной дорогой, опоясывающей Башню с разным углом подъёма, скользили вверх мобили, к верхним площадкам, как птицы в гнёзда, слетались геликоптеры. Тубай-цирюльник с ироничной усмешкой глядел не на башню, а на детей, с разинутыми ртами впервые наблюдавших привычную ему картину. - А вы заметили, что Башня кажется недостроенной? - Да, нам рассказывали - это чтобы подчеркнуть связь всех столичных резиденций. Как будто здесь только фрагмент единой Башни, охватывающей всю Планету. Старик затянулся, прищурился: - Самим избранникам это объясняют иначе. Видите же - сейчас впечатление такое, будто её достраивают. - Не, - мотнула головой внучка, - не похоже. - А вы закройте глаза и забудьте то, что стояло перед ними. И посмотрите снова, будто в первый раз. Видите? Это не мобили ползут по спирали к своим стоянкам, а строители тянут блоки. Кто-то роняет груз на повороте и спускается за ним, начиная всё сначала. Кто-то срывается сам. Но когда единицы наконец-то достигают вершины, оказывается, что башня чересчур высока, блоки на ней просто не удерживаются. - И тоже падают? А в чём тогда смысл? - спросил Ивше. (он помнил, что теперь его зовут по-другому, но память ещё не подсказала, как именно) Цирюльник долго молчал, пыхтя трубкой, затем всё-таки, словно нехотя, снизошёл до ответа: - Смысл - в самой Башне. Не она для избранников, а они для неё. Нам этого не понять, у них совсем другая логика. Поэтому они и господствуют. Продолжение таяло, словно в тумане, на него накладывался другой разговор, состоявшийся чуть позже. Они со стариком уже вдвоём, и та же Башня выглядит совсем иначе. День склоняется к вечеру, всё покрыто закатным серебром. Мобили вереницей съезжают с ярусов Башни, заворачивают вокруг неё расширяющиеся с каждым витком круги хоровода, растекаются из ворот Цитадели по улицам города, уже приноровившегося к сезонному столичному ритму. - Видишь, Ивше - они все словно привязаны к Башне. И мы с тобой, и все горцы тоже к ней привязаны - менвитским гипнозом. Потому и не можем сами ходить... (старый Тубай действительно верил в гипноз. Да и они, детвора, поголовно в него верили. Взрослым он удостоверился, что его не существует. А ещё позже, в подполье, узнал, что не всё так просто, и слухи основаны совсем не на пустом месте) - Значит, чтобы освободиться, надо её повалить, - протянул мальчик полувопросительно, но твёрдо. - Но как? - А ты подумай! - хитро улыбнулся цирюльник. - Привязь может быть не только нашей слабостью, но и нашей силой. Если я дёрну за неё здесь, а ты там - изо всех сил... Ивше скептично уставился на Башню. Она выглядела крепкой и несокрушимой. - Что смотришь? Она стояла здесь, ещё когда я был такой, как ты. И наверняка сгнила у основания. Стоит только потянуть всем вместе - и она обязательно рухнет! Мальчика восхищали парадоксы Тубая, его способность делать из очевидных посылок выводы, противоположные тем, которые стереотипно напрашивались. Но сейчас он, кажется, нашёл в них слабое место: - "Вместе"... Но разве это возможно? Взгляд старика потускнел, он опустил голову: - В этом и проблема. Избранники могут действовать сообща - их объединяет Башня. Что может объединить нас? Я не знаю. Хотя всю жизнь бился над этим вопросом. Может быть, ты сумеешь найти на него ответ. А если нет, то на склоне своих дней расскажи это такому же мальчишке, покажи ему то, что увидел сегодня. Когда-нибудь она же всё-таки должна рухнуть... - Подъём, лежебока! - разогнал остатки воспоминаний радостный и властный голос генерала Баан-Ну. - Разморозка требует времени, - предостерегающе пробубнил, как из глубокой трубы, голос бортового врача, снова уходя в туман. Генерал, однако, не поверил. Ильсор ощутил грубый, но по-менвитски брезгливый толчок в плечо. Рефлексы, выработанные сезонами и годами жестокой работы над собой, уже вернулись к нему, и он попытался вскочить на ноги - но лишь окончательно провалился в пустоту, где бесследно тонули не только голоса, но и продолжающаяся безжалостная генеральская тряска. Ильсор, да. ИрСен, если с их птичьим акцентом. Прежнее имя ИрЖи нравилось ему больше. Не Миловидный на менвише (тьфу!), а Смотрящий-на-Светило или Смотрящий-в-завтрашний-день. Хотя, по сути, просто заменили один "рабский" слог на другой - особенный, который не дают кому попало, ярлык особой покорности и благонадёжности. Знак качества для господ и золотой ошейник для рабского тщеславия. Настоящие имена у них давно отобрали, как и родной язык, и собственную историю. Господам-избранникам лучше знать, что нужно и полезно "рабочим единицам". Ну а те в массе своей и не возражают. А подобные ему мечтатели-идеалисты всё пытаются повалить Башню, дёргая за собственную привязь. До крови, до сорванной с ладоней кожи. За это время он на собственном опыте убедился в правоте старого Тубая: Башня действительно прогнила у основания. Но с тех пор только шире и прочнее. Всё потому, что "вместе" - по-прежнему недостижимая мечта. Его в последние сезоны всё больше беспокоит, чтобы при падении Башни было как можно меньше жертв. А Лингвист уверена, что без жертв не воспрянет дух горцев, без пожара войны и пламени огней им не стать настоящим народом. Как и без боли разочарований и утрат, без гнева и злости к врагам. Ильсор считает, что организационный и управленческий опыт менвитов заслуживает тщательного и вдумчивого изучения с вычленением приемлемых составляющих, что собственное самостоятельное общество горцев без этого не построить. У них-то и раньше такого опыта не было - вся организация сводилась к небольшим поселениям в Серебряных горах и двухсторонним договорам с соседями - потому и позволили себя поглотить менвитской цивилизационной машине. Да и об этом их за сто долгих рамерийских лет рабства заставили начисто забыть. Для Морни же любая оглядка на политологию избранников, любая попытка извлечь из неё что-то для себя полезное означает продолжаемую зависимость от "менвитского мира", поэтому априори отвергалась. "На чужом опыте можно построить только чужое общество, - говорила она. - Своё надо стоить на собственном, на выстраданном". Выстраданном - значит, заново повторившем те ошибки, которых можно было бы избежать, анализируя опыт менвитов. Она считает это необходимым, потому что только свой, а не чужой опыт способен вытеснить въевшийся дух рабства и научить свободе, "ходить самим", как говорил дед Тубай. По чужой матрице они лишь скопируют менвитскую державность, а копия всё равно будет хуже оригинала, и центростремительные тенденции назад к господам, к тем, кто за тебя всё решают и дают тебе уверенность в завтрашнем дне, будут постоянно возрастать. Она объясняла это на законах теории систем, сыпала формулами, напирая на их универсальность - а Ильсор думал о том, через какие трудности и невзгоды придётся пройти арзакам, если они начнут сами заново изобретать все велосипеды. Удастся ли вообще сохранить материальную культуру, созданную собственными руками и умами под господством менвитов? Ничего, рубила сплеча Лингвист, трудности закаляют. Пусть многие погибнут на пути - это необходимая жертва ради потомков. А если искусственно сглаживать путь, он может завести в тупик. И вот как с нею вместе валить Башню? В какую сторону тянуть? А спорить - тоже непозволительная роскошь. Ильсору вообще не хотелось спорить с человеком, которому он был безмерно благодарен за возможность впервые услышать звуки своего родного языка, реконструированные ею в строгой тайне от менвитов из сохранившихся арзакских топонимов, которым менвиты упоролись придумывать замену, из бессмысленных на первый взгляд считалок и возгласов в детских играх, пронесенных через поколения. Но дело тут совсем в другом. Им с Морни надо держать единый фронт, иначе наверх в подполье полезут радикалы, для которых путь к свободе лежит через тотальный геноцид менвитов. И решение всех проблем тоже. В самом деле, всех перебить - что может быть проще и справедливей? При этом пренебрегать людьми с таким мышлением подполье не может - слишком уж оно малочисленное, каждый член на вес золота. Цирюльника Тубая давно унёс колючий ветер Рамерийской пустыни - туда, где он, быть может, получил наконец все ответы. А Ильсор по-прежнему у ворот Цитадели с той же мантрой: "Если все потянем - она упадёт". Только логическое ударение всё сильнее смещается на "если". И со всё более вопросительной интонацией. Но звездолёт он не случайно сконструировал в форме Башни... (да, он на борту "Неуловимой". Ощущения снова вернулись, а генерал, кажется, оставил его в покое. Лёгкая вибрация подсказывает, что уже включили первый тормозной двигатель - значит, всё прошло по плану, его разморозили не аварийно. И путь их близок к цели) Обоснование такому конструктивному решению подвёл, от греха подальше, чисто техническое, но символику избранники оценили. Поняли её, конечно, по-своему. Долго трещали из каждого утюга (воздавая всю хвалу, разумеется, "конструкторскому бюро генерала Баан-Ну", из которого озвучивались имена одних только менвитов - начальников отделов и координаторов, по сути, просто надзирателей) о том, что символ рамерийской мощи и славы теперь в космосе, что границы Бассании расширятся на девять световых лет, что на далёкой цветущей планете вырастет новая Башня, ознаменовав приход на дикие задворки Галактики менвитского мира. И это даже не было простой риторикой: генерал Баан-Ну действительно получил от Гван-Ла чрезвычайные полномочия и полную свободу действий на Беллиоре от его Высочайшего Имени и всей цивилизации избранников. И позывной "Рулевой" отражает его роль и значение отнюдь не только и не столько в полёте. Но членам арзакского подполья, к которому по неслучайному совпадению принадлежало большинство "рабочих единиц" на борту "Неуловимой", была известна другая, скрытая и подлинная символика, заложенная Ильсором в очертания звездолёта-Башни. Его посадка на далёкую Беллиору должна была стать началом падения "менвитского мира" на Рамерии. Все потянем - она упадёт...