Из-под земли и с неба, или Если бы Тотошка-3

- И ты уверен, что за три года оно не выдохлось? - сурово допытывался Руггедо. Сюрприз, преподнесенный стюардом Калико, напрягал. Получается, за его спиной ведут какие-то переговоры - и не считают нужным держать его в курсе! Калико отлично понимал, чем вызвано недовольство повелителя. И спешил его нейтрализовать. На самом деле, он давно продумал этот разговор, отшлифовал до блеска ответ на любой из возможных вопросов. - Не уверен. Потому и не тревожил Ваше величество заранее. А если бы он проснулся лет через десять, тогда от экстракта уж наверняка бы толку не было. А если бы... - Тем не менее, с Сервалом ты переговоры вёл, - перебил его Руггедо, не дав ускользнуть от темы. - Что-то ему обещал, наверное. Так почему же я узнаю об этом только теперь? Калико не смутился. Все ответы у него были готовы, а вопросы просчитаны. - Ничего ему заранее не обещалось. И не мы первые вышли на него, а он сам искал с нами встречи. Здесь стюард, конечно, лукавил. Чёрные гномы уже давно "пасли" и "вели" Сервала, ставшего благодаря странному жесту Озмы обладателем флакона с заветным экстрактом, восстанавливающим память. И открылись ему, когда почувствовали, что он готов для такого разговора. Об экстракте Сервал действительно заговорил с ними сам. Просто ничего другого предложить не мог. Когда-то у него была целая сеть сторонников в разных лесах, когда-то он гордо привёл бы гномам большую разношёрстную толпу. Но противная девчонка его переиграла. Принять флакон Смелого Льва, да ещё из Озминых рук, выглядело циничной насмешкой над теми, кто откликнулся на его призывы к изоляционизму, к тому, чтобы держаться подальше от людей и волшебниц. Но... а вдруг Озма ошибается, и туман всё-таки вернётся? А если даже нет, мало кто из зверей в этом уверен. Чудо-вещество волей-неволей поднимет его авторитет в глазах всех, даже бывших противников. Глупо отвергать потенциальную власть которую тебе суют под нос! Звери в самом деле начали поглядывать на него с уважением, но центром внимания Сервал так и не стал. Не до него было. Долгие беседы, споры и братания с мигунами и марранами, затем шумные гости наконец-то разошлись (половина марранов при этом отправилась на экскурсию в Фиолетовую страну, а половина мигунов - в Долину марранов), а следом и все звери вернулись к своим обычным делам. Сизого тумана так и не было. Сервал вместе с флаконом оказался никому не нужен и не интересен. - Я направлял его примитивную звериную мысль в нужное русло и косвенно дал ему понять, - неторопливо и уверенно рассказывал Калико, - что туман Вашему величеству по-прежнему подвластен, но раз уж они нашли средство восстанавливать после него животным память и речь, то использовать его больше нет смысла. Это прозвучало так твёрдо, что казалось, сам Калико искренне верит в это. А почему бы ему и не верить? Самое смешное - это вполне может оказаться правдой. Возможно, туман получилось бы возобновить и без пояса, с помощью волшебной книги Арахны. Да и без того там немало любопытных заклинаний, хотя Руггедо её только бегло пролистал. Только проку ему от них нет - они, оказывается, работают только у живых, биологических существ. А он - внезапно! - деревянная кукла, оживлённая порошком и латентной магией Озмы-Урфина. Печалька. Гномы здесь тоже бесполезны: Арахна, связав их народ клятвой, внушила им непреодолимый ужас перед книгой, сохранявшийся и теперь наряду со всякими полезными примочками её колдовства - долгой жизнью без болезней, бьющими без промаха луками... Да он бы и без того им не доверился! Обзавестись гномом-магом, который обязательно предаст тебя при первой возможности? Каких бы клятв Руггедо от него не потребовал, всегда отыщется лазейка. То, что он провернул с Арахной, кто-нибудь сможет провернуть с ним самим, а предавшие прежнюю госпожу так же легко предадут и его. Руггедо в этом не сомневался и никому не верил. Взять хотя бы стюарда Калико. Вроде бы не подкопаешься и ни в чём не обвинишь - просто усердный служака, все подозрения и каверзные вопросы отметает без смущения и видимого лукавства. А всё равно чувство такое, что он себе на уме. Вести заспинные разговоры с этой облезлой рысью и больше года ни словом не обмолвиться? А какие еще секреты может он скрывать за верноподданической маской? - И его это объяснение удовлетворило? - недоверчиво хмыкнул король. Калико позволил себе слегка улыбнуться кончиками губ: - Он, как и всё зверьё, панически боится тумана, поэтому предпочитает не вникать. И всё-таки когда я вскользь обмолвился, что состав и принцип действия этого зелья нам неизвестен, он сходу предложил изучить его флакон. Да у него буквально глаза загорелись от радости, от пойманной за хвост удачи! Зверь с разбега угодил в ловушку. - И ты... - Я, конечно же, охладил его пыл. Мол, передам это предложение Вашему величеству, возможно, оно заинтересует. А может быть, и нет. Даже скорее всего нет. Но пусть его сохранит. На всякий случай, мало ли. А если хочет с нами работать, пусть лучше снова собирает растерянных сторонников. И среди зверей, и среди "Войска Ориона". - А оно нам надо? - пожал плечами Руггедо. Стюард по-прежнему не смутился: - Если получится, лишним не будет, я считаю. Но главное - он у нас на поводке. Расшибётся в лепёшку, чтобы угодить. А флакон и сохранит, раз уж мы заинтересовались, и отдаст без лишней торговли. Возразить на это снова было нечего. - Всё равно как-то сложно, - проворчал король. Лишь для того, чтобы, говоря словами самого Калико, охладить его пыл. Хвалить его нельзя. Вообще никого хвалить нельзя, чтобы не начали о себе чересчур воображать и пытаться самостоятельно лезть наверх, не дожидаясь, пока Руггедо наградит их рвение. А Калико, за то, что не поставил его загодя в известность, тем более никакой похвалы быть не может. Хотя и ругать его вроде бы не за что. Особенно если план сработает. - Можно было, конечно, просто выкрасть экстракт, - оправдывался Калико виноватым тоном. - Атаковать его спящего... - Вот именно. Самое простое решение обычно самое надёжное, - важно кивнул Руггедо и неохотно добавил: - Но нет худа без добра. Если ему и в самом деле удастся кого-то собрать... Нам и впрямь не помешают союзники наверху. Три года назад мы этим вопросом пренебрегли, и результат плачевен... - Ваше величество так мудры! - восхищённо воскликнул стюард, склонив голову. Король подозрительно покосился на Калико, но не обнаружил в его глазах и тени насмешки. Словно не его самого была эта идея. Настолько прост - или настолько хитёр? Неужели он пытается манипулировать им так же, как Сервалом? Руггедо был о себе слишком высокого мнения, чтобы всерьёз это допустить. Сервал с недавней поры обитал в лесу, по старинке именуемом Тигровым. Говорящие хищники по-прежнему предпочитали держаться этих мест стороной - не то чтобы продолжали бояться, просто нездоровая репутация. Никакие звериные законы или переделы территории здесь не распространялись - да и дичью для охоты лес не изобиловал по той же причине. За несколько лет своего господства бессловесные, а значит, недоговороспособные чудища оставили изрядно зачищенную территорию, которая не спешила восстанавливаться. Лишь птицы, белки, древесные обезьяны и прочие жители верхних ярусов, недоступных для Саблезубов, безбоязненно населяли ещё с тех времён обычную свою среду обитания. А внизу, без лишнего шума, но и не особенно таясь, лес понемногу начинали осваивать звери, приблудившиеся из разных краёв и не озабоченные репутацией. Было их пока что не очень много, поэтому без всяких проблем одни могли держаться в гордом одиночестве, другие сбиваться в межвидовые стайки, совершенно друг другу не мешая. Согласно предварительным наблюдениям гномов, Сервал тяготел скорее к первой категории - и не из принципа, а просто не удавалось по-настоящему закрепиться ни в одной из этих компаний. Но это было на руку: тем охотней отдаст он флакон, если больше предложить ему будет по-прежнему нечего. Так всё и получилось. - Я работаю по всем направлениям, - мямлил Сервал, поджав куцый хвост и старательно отводя взгляд от грозного повелителя гномов, не пахнущего живым существом. - Ведь наша задача, как я её понимаю - охватить целый лес. Если я слишком близко войду в какую-то из группировок, это может ухудшить мои отношения с другими. Надо подружиться со всеми, чтобы всех подружить. И тогда у вас будет мощная поддержка. Но это долгий и медленный процесс. - Это всё понятно, - нетерпеливо перебил Руггедо. - Меня интересуют не разглагольствования, а конкретные результаты. Чего ты смог добиться за год? Сервал печально вздохнул: - Я же говорю - процесс медленный... Но он идёт полным ходом! Маленькие злые глазки на деревянном лице, казалось, были готовы буквально воспламениться гневом: - Ты вообще собираешься работать? Или мои гномы ошиблись, посчитав тебя подходящей кандидатурой для нашего дела? А может быть, Озма тебя теперь во всём устраивает, и ты вовсе не хочешь реванша? Мне нужна ясность! - Я стараюсь, Ваше величество! - испуганно завопил Сервал. - Но есть труднопреодолимые объективные препятствия... - Я хочу видеть результаты, - повторил Руггедо, напирая на каждое слово. - Хочу видеть своих сторонников. Как далеко ты продвинулся? - Но я же не только по этому лесу работаю! - Хорошо, где ещё? Сервал почувствовал себя несколько уверенней. На дальних участках от него не смогут потребовать показать результаты прямо вот сейчас. Да и вину можно, если что, спихнуть на другого. - В Заречном лесу, как Вашему величеству, безусловно, известно, мне после недавних событий не очень удобно действовать самому. Но я сумел обзавестись агентом, который пользуется там большим авторитетом. - Кто это? - Гиббон Рангу-Тан, Ваше величество. Убеждённый интегрист - в смысле, твёрдо уверен, что от людей надо держаться подальше. Ну и политику Льва в этом вопросе резко критикует уже долгое время. - Рангу-Тан... Странное имя для гиббона! - А он вообще странный. Сочиняет всякие басни про людей, бичуя под их видом звериные пороки, разыгрывает их в лицах перед толпой... - Так я не понял - он лидер или лицедей? - возмущённо перебил его Руггедо, предпочитавший быть единственным клоуном на троне без лишней конкуренции. Но Сервал не смутился: - А разве лицедей, собирающий толпы - плохой лидер? Тот, чьим басням внимают, развесив уши - не лучший ли агитатор и вождь? - Это всё снова теория, - скривился король. - Каких успехов он добился? Сервал понуро склонил голову, нервно подёргивая чёрными ушами без кисточек, но уверенный тон сохранил: - Мы давно с ним не общались. Но анализируя тенденции... - Анализировать есть кому и без тебя, - в очередной раз безжалостно перебил Руггедо, нагнетая ему чувство вины и страха. - Перед тобой поставлены совсем другие задачи. А как там твои старые контакты с людьми, по линии "Войска Ориона"? Вопрос застиг зверя врасплох. - Да мне как-то не очень удобно поддерживать общение с людьми, одновременно собирая тех, кто против него настроен. А если кто-то заметит? Может ведь навредить всему делу... - Это твоя забота - чтобы не заметили, - пожал плечами Руггедо. - Три года назад тебя это почему-то не тревожило. - Но тогда и риск был оправдан, - не сдавался Сервал. - А теперь "орионовцы" не только отстранены от власти в Фиолетовой стране - у них вообще всё разваливается. Неистовая Фаданора трактат накатала, "Новая заря" - ну, как надо понимать все эти последние события в свете орионовского учения. Вроде там такое написано, что на голову не наденешь - как с точки зрения здравого смысла, так и самих их преданий. Они в итоге все перессорились и разделились из-за его толкования... Руггедо пресёк потоки его красноречия, оскалившись злой деревянной усмешкой: - Мне это и так всё известно - ты же не думаешь, что у нас там нет агентуры? Но мосты между вами тоже нужны - и я рассчитывал, что ты их наладишь. Хоть с кем-то. Разве Калико тебе этого не говорил? Сервал молчал, опустив голову совсем как-то даже не по-кошачьи, словно тупое травоядное. - Получается, - вёл дальше король, - ты недалеко ушёл от Фаданоры - растерял по собственной нерадивости всех сторонников, и за год так ничего и не добился? Значит, мы в тебе ошиблись? А я оч-ч-ч-чень не люблю ошибаться, - нервный стук челюсти на шарнире не предвещал ничего хорошего. Но Сервал даже сейчас не собирался отступать. Нельзя сказать, что он оправдывался - скорее решительным образом отстаивал свою правоту: - Это не так, Ваше величество! Просто у меня было слишком мало времени. Здесь сложный контингент. Но вот Рангу в Заречном лесу, я уверен... - А на кой нам твоя уверенность? Я хочу фактов. Отправляйся туда, разузнаешь о его успехах и доложишь. - Как - самому? Прямо сейчас? - Сервал не ожидал, что отделается так легко. - Можешь послать кого-нибудь, - ехидно уточнил Руггедо. - Если, конечно, есть кого. - Да есть, но... Вы правы, Ваше величество - столь серьёзный разговор лучше не доверять третьим мордам... - Значит, отправляйся, не мешкая. Я хочу получить результаты как можно скорее, - отрезал Руггедо и добавил будто вскользь, между делом: - И флакон этот, пожалуй, нам оставь. Посмотрим на досуге, что там за химия. А в том лесу тебе с ним всё равно лучше глаза зверям не мозолить. Взгляд Сервала на мгновение вспыхнул недоброй искоркой. Мелькнула мысль, что весь этот разнос был устроен с единственной целью: принудить его добровольно и с радостью расстаться с флаконом, лишь бы только они от него отцепились. Мелькнула - и... Не то чтобы погасла, но что ему с этой мыслью сейчас делать? Проще избавиться от неё вместе с флаконом. - И снова вы правы, - промурлыкал кротко, - лучше им лишний раз не напоминать... Ладно, он соберёт команду. Не им, а в первую очередь себе. Раз уж ему не дали пожить отшельником, удалившись от интриг. А вот присягать ли на верность этим мутным коротышкам - поглядим по обстоятельствам... Разумеется, Руггедо не случайно торопил Сервала в дальний путь. Ему нужны были гарантии, что хитрый кошак не попытается отследить их маршрут в противоположном направлении. Можно было вернуться в овраг и добраться до замка подземными туннелями - но они были уж слишком извилисты, а вопрос не терпел промедления. Гораздо быстрее сделать это по поверхности - даже не изгибами Жёлтой дороги, а напрямик, по бездорожьям, доступным только гномам. Не забывая, конечно, о маскировке. Для Энкина Фледа и Кабра Гвина появление Руггедо со свитой не из подвала, как обычно, а у ворот замка, стало тревожным сюрпризом. Гномам, конечно, ничего не стоило перебраться через ров, но король заставил опустить мост и встретить их с подобающими почестями, чем дал понять особую важность момента. Засветиться перед волшебницами он давно не боялся: если за два года не заинтересовались изменившимся лицом Вереса, значит, никто за замком в розовый ящик не подглядывает. Чистоплюйки в белых мантиях самоубийственно доверчивы. - Как пациент? - спросил с порога. - Обучение прошло успешно? Хозяева замка растерянно переглянулись. - Они никак не договорятся, кто из них главный, кого Билан должен считать своим господином, - противным скрипучим смешком наябедничал из-за спины Верес. - А он не поймёт, кого слушать, только глазами хлопает... Руггедо нахмурил брови. Ещё сильнее нахмурился, увидев Руфа Билана. Три дня, за которые сознание проснувшегося было готово, как чистая доска, впитывать интенсивное обучение по рудокопской методике, похоже, прошли почти впустую. Эти остолопы из-за своих споров упустили момент, забыв всё, что он им тщательно объяснял со строгим экзаменом по теории в конце. Заторможенное поведение Билана, его блуждающий взгляд напоминали короля Арбусто на ферме Железного Дровосека. Пусть и в меньшей мере, но его незагруженная память так же начинала костенеть и давить на рассудок своей пустотой. - Кто ты? - властным голосом спросил его король. - Руф Билан, потомок древнего Балланагарского рода королевской крови, - с достоинством, но монотонно, как заученный урок, пробубнил тот, - смотритель дворцовой умывальни в Изумрудном городе. Во время оккупации города злой волшебницей Бастиндой был посажен на подвал в Дозорной башне, откуда удалось сбежать в страну Подземных рудокопов и просить там политического убежища. У рудокопов был смотрителем водокачки на подземном озере. Что же, хотя бы это он усвоил. Но только усвоил, слово в слово, собственных дополнительных воспоминаний эта информация не зацепила. - А это кто? - ткнул длинным пальцем в сторону съёжившихся Гвина и Фледа. - Энкин Флед, хозяин этого замка и мой сюзерен, которому я служу верой и правдой. Ой, нет, хозяин замка и мой сюзерен - Кабр Гвин. Или нет... И предсказуемо завис. - Вам элементарного поручить нельзя! - набросился Руггедо на "сладкую парочку". - Показываю, как надо. Он ловко вскарабкался на спинку деревянного кресла - вровень глазами с Биланом. - Хозяин этого замка - ты! - палец упёрся ему прямо в курносый нос. - Эти два олуха - твои слуги и находятся в полном твоём распоряжении. Агент Верес - мой наместник. Ну а я - твой повелитель, так что верой и правдой ты служишь только мне и никому другому. С иерархией всё понятно? - Понятно, - не очень уверенно пробормотал Руф Билан. Но взгляд его просветлел и стал намного осмысленней. - А теперь, - продолжал Руггедо, не обращая внимания на Гвина и Фледа, уподобившихся сейчас двум мокрым курицам, - попытаемся вспомнить остальное... Билан недоверчиво взял из его рук маленький зелёный флакончик. - Нюхай! Вдохни как можно глубже. Резкий запах бьёт в мозг, буквально выворачивая наизнанку. Сквозь гладкую поверхность чистой девственной памяти прорезаются, причиняя острую боль, шипы воспоминаний. Один за другим вырастают со всех сторон, нависают уродливыми скалами. Пейзаж меняется ежесекундно, и прожитая жизнь начинает расстилаться до самого горизонта. Но нет, не материк, поднявшийся со дна - скорее архипелаг, россыпь островов в море Забвения. За три года экстракт всё-таки порядком выдохся, память до конца так и не восстановилась. Но среди того, что Билану удалось вспомнить, оказалось главное, вознаградившее все труды и сделавшее этот билет поистине счастливым. Теперь картина восстанавливалась из осколков и для самого Руггедо. Словно грани Зеркального зала раскололи её, фрагментировали, исказили своей кривизной - и вот из этого хаоса начинает складываться мозаика, а тебе остаётся лишь изумляться: как ты не мог понять этого раньше? Почему за три года депрессии и переменных успехов в борьбе с нею эта версия ни разу не посетила его деревянную башку - пусть даже в качестве необузданной фантастической догадки? В самом деле - кто ещё мог расстегнуть волшебный пояс Арахны после того, как это едва не удалось Озме? Кто ещё связан с ней незримыми ферическими узами хранительницы Регалий - кроме Энни, которая тоже убедительно продемонстрировала, что это не пустые слова? Он не успел её рассмотреть, когда взвод капрала Бефара валился как подкошенный под действием неведомой силы и укладывался в поленницу. Не до того были - только пятки сверкали... Но как можно было не заметить поразительного сходства рудокопской девчонки с Энни? Или не придать ему значения после всего случившегося? По-умному это называется инерцией мышления. По-простому - непростительной глупостью. Ведь даже исходя из законов магической тернарости, если она дважды посетила Волшебную страну, логично ожидать третьего. И если прежние разы были по воздуху и по земле, то третьему естественно быть под землёй. Но теперь благодаря Руфу Билану он знает наверняка то, о чём мог бы и сам догадаться гораздо раньше. А значит, вооружён мощным, сокрушительным оружием для шантажа. И рудокопов, и Озмы. Образно говоря, он в состоянии обрушить купол Пещеры на Радужный дворец. И небесный свод - на Изумрудный город. Мироздание начинает ему благоволить.

* * *

Скупое на мимику лицо капрала Бефара глядело виновато и растерянно. Озма уже отошла от испуга, лишь качала укоризненно головой педагогического внушения ради. Топотун и кOZел почти не подгорели, больше закоптились, и держались теперь героями - вполне заслуженно. Луч света падает из узкого отверстия в потолке над трансформаторной будкой. Лом, наделавший столько шороху, спокойно валяется в стороне. Просто какая-то полоса фатального невезения! После происшествия с трамваем депутаты Изумгорсовета внезапно обеспокоились принцессиным огородиком. Компостный ящик оказался в их глазах опасней связанного с ним переполоха. "Это же каким ароматом будет нести из-за стенки прямо в зал заседаний? А тараканы? Крысы?!" Озма даже растерялась от такого напора, но тут на помощь неожиданно пришла Флита, диапазон её голоса, мощь связок и авторитет в парламенте, способный заставить толпу не только замолчать, но и слушать: - Я смотрю, тут громче всех шумят горожане, которые земли отродясь не нюхали. Для справки: тараканы в компосте не водятся. Водятся на грязных кухнях и в головах у таких вот лентяев и белоручек. Про крыс три года кряду слышу в связи с канализацией, да только видела последний раз при Гудвине. И запахи во дворце тогда стояли те ещё, я лично ладан постоянно жгла по коридорам, уж поверьте. Так что возмущаться здесь господам консерваторам как-то странно. А когда в компосте преобладает скошенная трава, ветки и ботва, а не кухонные объедки, и гниёт оно на открытом воздухе, какие там запахи? Ну и вообще принцесса с этим как-нибудь сама разберётся, не глупее вас, - увлёкшаяся было Флита вдруг смутилась присутствием Озмы и запнулась на полуслове. Но та подхватила эстафету: - Спасибо. К сказанному могу добавить только одно: монаршим правом и волеизъявлением я делегировала парламенту законодательную инициативу, а вовсе не вопросы обустройства моего приватного пространства. Когда мне там понадобится совет, я его спрошу. А ежели депутаты, очень скверно справляясь со своим прямыми обязанностями, вместо этого ещё и станут лезть туда, где их мнением не интересовались, то у меня (вдруг кто забыл?) есть все полномочия распустить текущий состав Изумгорсовета одним росчерком пера. Пусть здесь работают те, кто хочет работать и не боится запахов и крыс. Несуществующих. Кажется, теперь поползут по углам разговоры о её авторитаризме, страшных угрозах и шантаже парламента. А может быть, не поползут. Как-то после изгнания Раминой Кабра Гвина и Энкина Фледа совсем притихло. И не понять - то ли потому, что всё держалось на этих двух заводилах, то ли прецедент реального наказания отбил всякую охоту распускать лживые сплетни. Может быть ей и в самом деле Изумгорсовет досрочно распустить, если так и не начнут нормально работать? Не хотелось бы - но как крайняя мера почему бы и нет? Раз уж это работает. Уходя, приобняла Флиту под локоть и тихо поблагодарила ещё раз - не на публику. Та вспыхнула, опустила взгляд за круглым зелёными стёклами. В этой уже давно привычной её реакции смущение удивительно сочеталось со стремлением к внутренней свободе, пронизанным в свою очередь страхом снова загреметь, едва выкарабкавшись из-под маминой гиперопеки, под чью-то зависимость - пусть даже Озмину. Принцесса была бы не прочь сделать толковую девицу своим секретарём, но даже не пыталась заговорить с ней об этом - очевидно же, что откажется. Да и библиотечных гномов жалко, они в ней души не чают, балуют, как дитя родное. В общем, закончив злополучный ящик, успокоившись насчёт неадекватно ведущей себя звезды и утихомирив парламентские страсти, Озма занялась его установкой. Короткие ножки, в половину местного локтя, предстояло утопить в полу. Ерунда, казалось бы. Проблема в том, что строительных чертежей дворца не существовало в природе. На глазок Озма прикинула, как устроен настил. Сводчатые перекрытия первого этажа, балки между ними... У принцессы даже мелькнула мысль взять из магической сокровищницы отобранный у Бастинды глаз-алмаз - в отличие от ящика Стеллы, он неплохо пронзал пространство. Но применять магию по таким пустякам было неэтично. В конце концов, балки должны быть более-менее ровными, прикинуть, где она гарантированно в неё не уткнётся, нетрудно. Идею доработать шуруповёрт до перфоратора Озма тоже мужественно прогнала - ну его так рисковать... Обойдёмся по старинке дуболомом с ломиком. Вернее, капралом - он всё-таки поумнее будет. Интеллект Бефара Озма как раз не переоценила. Переоценила прямизну балки. Гудвин и его строители перфекционизмом, в отличие от неё, не страдали. И даже не наслаждались. Деревянный капрал бойко выбивал слежавшийся строительный мусор, которым были заполнены пустоты. Среди него, кстати, снова попадались осколки жёлтого кирпича - на них Озма натыкалась всякий раз при ремонте или перестройке разных уголков дворца, и это начинало выглядеть странно. Если дорога ВЖК, как уверяют старожилы, первоначально вела в Новую столицу Балланагара, то кирпича до Изумрудного города хватало почти впритык. Но оказывается, он везде - в стенах, в фундаменте. И город Гудвин начал строить, согласно рассказам, раньше, чем перекладывать к нему дорогу. Неужели легенды о том, что Жёлтая дорога существовала ещё до Нараньи и когда-то вела в Жёлтую страну, имеют под собой реальную почву? Давно пора исследовать нехоженые края, где она могла пролегать. Да вот хотя бы Аврал, раз он всё равно составляет карту для Стеллы. Доберётся до Изумрудного города, будет о чём поговорить. Им с Кустисом идея должна понравиться. От размышлений отвлекли проблемы с последним отверстием. Вернее сказать, с затянувшимся его отсутствием.. - Балка? - нахмурилась Озма. - Похоже на то... Балки здесь никак не могло быть. Теоретически. Но её кривизна явно не собиралась вписываться ни в какую теорию. Капрал яростно долбал ломом настил, пытаясь нащупать край балки... Деревянные пальцы оказались не слишком цепкими - удержать начавший вдруг выскалазывать куда-то в пустоту лом так и не смогли. Раскат грома внизу, в котором тонет грохот металла. вспышка, осветившая мрак в глубине отверстия - наконец-то появившегося и сквозного... Озма моментально оказалась у дверей лифта, колотя в кнопку вызова, как будто это могло его ускорить, и костеря медлительность гидравлического привода. Бефар тупил ещё несколько секунд, но в распахнутые двери вскочили одновременно. - Я не ожидал, - пытался объяснить он в кабине, но принцесса лишь отмахнулась раздражённо. К счастью, всё обошлось. Топотун и кOZел бросились тушить пламя, когда оно не успело толком расползтись. Главное, проводку не замкнуло. Второго переполоха спустя несколько дней Изумрудный город не пережил бы. Пожалуй, пришлось бы демонтировать трамвайную линию, консерваторам на радость. Но злосчастную трансформаторную будку она чинить не будет, уберёт сегодня же вместе с кабельным отводом. Дрель-шуруповёрт - штука хорошая, но надо придумать более безопасное питание. Бестолково всё как-то. Но лучше, чем могло бы быть. - Да ладно, капрал, всё в порядке. Кто же знал, что наш чудо-дворец строили так криво? - вздохнула Озма примирительно. - Главное, мы команда, где каждый подстрахует друга, если тот оступится. И пусть лучше мы будем чаще убеждаться в этом на мелочах, чем так, как три года назад... Принцесса нежно гладила кOZела и медведя по закопчённым спинам. Всё-таки хорошо, что она фея, а значит, не суеверна. Иначе бы уже увидела в этой цепочке неудач какие-то знаки судьбы и мироздания. Но нет, к её собственным косякам никакая судьба не при чём. Вот непонятная красная звёздочка - это тревожно. К счастью, она бесследно исчезла.

* * *

В числе базовых вещей, которые изучали члены тайной арзакской организации "Ранвиши" в скрытых от радаров подземных университетах на Рамерии, были уязвимые стороны "менвитского мира". Трещин, разъедающих изнутри столь неприступные для постороннего взгляда стены Цитадели, оказалось немало, но главная проблема цивилизации избранников - их зависимость от собственной пропаганды, на которую, совершенно не сообразуясь с реальностью, опирается их картина мира. Настолько прочно опирается, что столкновение с реальностью не способно её поколебать. Не говоря уж о том, чтобы прогнуть, скорректировать. Даже к историческим и прочим материалам из Спецхрана доступ даётся только менвитам с высоким индексом благонадёжности - тем, кому секретная информация не повредит, чьей единственной реакцией гарантированно будет "Тем хуже для реальности!" А что тогда говорить об абсолютном большинстве, для которого официальная идеология является единственной и безальтернативной? Менвитский гипноз - он такой... Менвитский. В смысле, на самих менвитов и направлен, не имея ничего общего со страшилками, которые Ивше наслушался в детстве. Они не просто говорят, что Рамерийская цивилизация созидается интеллектуальным гением менвитов, и не только арзаков убеждают в этом, воспитывая в них с малых лет комплекс второсортности и полное подчинение высокоразвитым господам. Они и сами в это верят, всерьёз и свято. Даже начальники среднего звена, прекрасно знающие, как обстоят дела в их ведомстве, где все разработки ведутся арзаками, а менвитам принадлежит исключительно управление, организация и внедрение (в чём они действительно непревзойдённые мастера, с которыми арзаки даже до Пира не пытались тягаться), уверены, что это исключение, что так только у них в силу курьёзно сложившихся обстоятельств. Ну не могут же, в самом деле, смешные и туповатые арзаки, низкорослые, узкоглазые, с толстыми губами и уродливыми носами-огрызками, стоять за всеми изобретениями и технологиями! Абсурд. Да они от своего жуткого акцента не в состоянии избавиться из-за унаследованного от низших нелетающих животных предков примитивного голосового аппарата, тем более, не способны на самостоятельную социальную ответственность, что ясно доказали сто лет назад события на Альмансе, заставив менвитов взять на себя бремя избранников, чтобы прогрессить этих интеллектуально отсталых варваров до стандартов цивилизованного мира... Дискретность и стратифицированность менвитского общества с традиционно слабой проницаемостью "перегородок" вела к тому, что общую его картину они получали исключительно из средств массовой информации, не имея возможности проверить её правдивость в серьёзных масштабах. Впрочем, как свидетельствуют те же спецхрановские архивы, творцами цивилизации они воспринимали себя всегда - ещё с тех былинных времён, когда харвиты-кочевники служили единственным каналом сообщения между гранями Серебряных гор и, соответственно, средством обмена знаниями и технологиями. Разумеется, теми, которые могли внедрить и приспособить к своему кочевому быту - что, надо отдать им должное, получалось у них неплохо, хотя и без особых выдумок. По части выдумок отрабатывали горцы, с радостью перенимая от них очередные новинки и даже не задумываясь, кто их на самом деле изобрёл - а какая разница? лишь бы работало. Даже собственные наработки, усовершенствованные соплеменниками других граней, воспринимали спустя десятилетия как откровение от старших братьев-харвитов. Ильсор то и дело задумывался: не сами ли арзаки невольно воспитали у менвитов чувство превосходства таким вот отношением? Возможно, причиной ему был страх перед Рамерийской пустыней, глубоко сидевший в коллективном бессознательном древних горцев - потому и существа, бесстрашно её преодолевающие, казались им необычайно могущественными, почти что богами. Страх этот очень долгое время был сильнее природной арзакской любознательности и тяги ко всему новому. Первыми из горцев по кочевым маршрутам с харвитами прошли изгнанники, осуждённые за серьёзные преступления. Не все, кстати, и прошли - смертность арзакских рабов на первых порах была очень высокой. Но в конце концов бередящие воображение рассказы таких же арзаков из неведомых краёв (общаться с бывшими земляками-изгнанниками не позволял обычай), не раз пересекавших серебряные пески, побуждал всё больше авантюристов последовать и примеру добровольно. Харвиты не возражали. Относились, впрочем, к арзакским изгнанникам и добровольцам абсолютно одинаково - немногим лучше, чем к домашним животным. Но никто не роптал: такова уж была цена билета в Неведомое, и горцам она не казалась слишком высокой. Именно рабам-арзакам принадлежала идея стационарных каменных стойбищ на кочевых тропах, именно их опыт строительства жилищ, способных перестоять суровые зимы, положил начало кольцу будущих городов вокруг Палящей Чаши... До Пира из этого даже не делали секрета, хотя для нынешних менвитов, воспитанных на "Кратком курсе Исторического единства" за официальным авторством Гван-Ла, такое утверждение, несомненно, прозвучало бы чудовщной нелепостью. Творцами "менвитского мира" могли быть только менвиты! Эта фундаментальная установка менвитского самогипноза работала даже здесь, на борту "Неуловимой". И именно в здешнем ограниченном кругу наглядно демонстрировала свою полную нежизнеспособность. Легко сказать - "совещание в режиме полной секретности от рабочих единиц". А как вы мните эту секретность обеспечить, если все закутки корабля, а уж Большая переговорная над оранжереей в первую очередь, пронизаны ещё более секретной системой прослушивания, о которой известно только Баан-Ну. Теоретически. А на практике - кто бы разрабатывал и монтировал эту систему, если не те же "рабочие единицы"? Конечно, оставшиеся на Рамерии - но по странной случайности, тоже члены "Ранвишей"... Поэтому, неторопливо прибираясь в генеральской каюте, Ильсор мог внимательно следить за ходом совещания. Но следил пока что не очень внимательно - содержание доклада штурмана Кау-Рука ему было уже известно. Сейчас важнее реакция на него и решения, которые будут приняты. Кау-Рук держался в своей обычной манере, раздражающей генерала высокомерной ироничностью. - Таким образом, предварительный спектральный анализ излучения, испускаемого Беллиорой, с высокой вероятностью свидетельствует об относительно развитых технологиях цивилизации местных аборигенов... - "Относительно" чего? - прохрипел с места недовольный голос Баан-Ну. Прослушка позволяла Ильсору отчётливо слышать голоса, но картинка происходящего оставалась недоступной. Он не мог видеть, как напрягся доктор Лон-Гор, не сводя глаз с генерала. Всеобщее пробуждение прошло не настолько гладко, как хотелось бы. Ощущение нервного напряжения незримо растекалось по ожившим после семнадцатилетней пустоты и гудящим, словно растревоженный улей, отсекам "Неуловимой". Но если проснувшимся членам экипажа требовалось лишь время для мышечной реабилитации, то перед Квартетом стояла куда более сложная задача психологически приноровиться к взрывной многолюдности экипажа. Для самого доктора она проблему не составила, и даже "снежинку" включать не пришлось: когда каждый из проснувшихся людей и арзаков прошёл через твои с Гелли руки, о каком шоке речь? Ну и пыльца ургуя помогала расслабиться. Мон-Со тоже адаптировался на редкость быстро, хотя этого следовало ожидать. С оставшимися двумя было хуже, с учётом того, как возрастали их нагрузки и ответственность по мере приближения к Беллиоре. Одно опасно накладывалось на другое. Кау-Рук своим ёрничаньем боролся со стрессом, Лон-Гор это понимал и не мог требовать от Штурмана держать себя в руках, прося лишь о минимуме - сдерживаться при общении с генералом, который переносил происходящее хуже всех. И Кау-Рук честно сдерживался. Но доклад перед всем экипажем под огромным портретом Гван-Ло, да ещё с таким сенсационным содержанием... В общем, весь "нежно любимый" Рулевым арсенал вербальной и невербальной "кауруковщины" был задействован и к концу доклада превратил Баан-Ну в бомбу, готовую взорваться от одной искры и устроить перебранку на глазах всего экипажа. К счастью, Штурман понял это сам и аккуратно подобрал нужный, успокаивающий генерала тон. - Можно с уверенностью предположить, что цивилизация Беллиоры переживает свой аналог поздней паровой эпохи в истории Рамерии. - Иными словами, - подхватил инженер Вер-Ту, - можно ожидать как минимум тяжёлых боевых кораблей с мощными орудиями. Не исключено, что также авиацию - дирижабли или даже аппараты тяжелее воздуха, - а значит, и систему противовоздушной обороны... - Можно ожидать чего угодно, потому что мы ничего не знаем о ресурсах планеты и особенностях пути развития её населения, - к Штурману вернулся привычный ёрнический тон. - И узнаем не раньше, чем приблизимся к Беллиоре и ляжем на её орбиту. - Где нас однозначно засекут местные астрономы, - снова закончил его мысль Вер-Ту. Распахнутые глаза Баан-Ну сверкнули яростью: - И что?! Вы хотите сказать, что примитивная артиллерия паровой эпохи может представлять угрозу для "Неуловимой"? - Мы хотим сказать, - вздохнул Кау-Рук, - что поставленная нам задача - глубокая разведка и строительство постоянной базы - существенно усложняется в свете открывшихся обстоятельств. Лон-Гор напрягся, приготовившись к худшему. Но Рулевой не вспылил. Клокотавшая в груди ярость вдруг обратилась в благородный гнев. Глаза схлопнулись в щели и блеснули решительностью. Мешковато сидевший, несмотря на все старания Ильсора, парадный мундир с полным комплектом вышитых орденов чудесным образом идеально смотрелся теперь на высокой стройной фигуре, вскинувшей руку в энергичном жесте. - Соотечественники! Именитые собратья! Высокая миссия, доверенная нам Родиной и лично Верховным правителем Гван-Ло... - Горр-ау! Горр-ау! Горр-ау! - ...должна быть выполнена при любых обстоятельствах. Цивилизация избранников понесёт свой свет по всей Галактике. Новая Башня опустится на цветущую Беллиору и новая Цитадель вырастет вокруг неё. Если ползающие по планете дикари дерзнут оказать этому сопротивление, это повлияет лишь на их судьбу, но не на успех нашей миссии. Сколько беллиорцев будет утилизировано как биомусор на пути Прогресса, а скольким будет оказана высокая честь интегрироваться, подобно арзакам, в менвитский мир в качестве рабочих единиц, зависит от их поведения и от милости Верховного правителя Гван-Ло. - Горр-ау! Горр-ау! Горр-ау! - Свобода местных аборигенов ограничена свободой избранников. Если нам начнут создаваться угрозы в сфере безопасности, мы обязаны будем принять асимметричные меры. Но я уверен, что биллионы мелиорцев... миллионы беллиорцев мечтают приобщиться к высшей цивилизации, подчинить своё никчёмное существование её космическим целям. А если этого не хотят их жалкие племенные вожди, мешающие раскрыть слаборазвитым народам их потенциал, наша обязанность как высшей цивилизации поспособствовать их окультуриванию, устранив препятствия на этом пути в виде их примитивных недогосударств и их "армий". Это не война - это гуманитарная спецоперация по принуждению аборигенов к социальному прогрессу и освобождению от дегенеративности. Она проводится для того, чтобы беллиорцы, освободившись от гнёта их властей, сами выбирали своё будущее. Каким бы ни было население Беллиоры - его будущее возможно только в союзе с Рамерией. Менвиты не были и не будут врагами беллиорцев, потому что врагами можно быть только для равных, а не для низших существ. А кем быть беллиорцам и быть ли вообще - решать им самим. Собравшиеся в знак согласия качали головами в такт его словам, словно каменные горские болванчики. Синхронные движения интегрировали Стаю вокруг Лидера, формировали единый организм, где Баан-Ну был общей головой для всех и каждого. Менвитский самогипноз, сказал бы Ильсор, если бы мог видеть эту картину. Впрочем, он и так её отчётливо представлял. Мало ли видел такого раньше, что ли? - Это всё очень хорошо, - диссонансом вторгся в эту идиллию голос Кау-Рука, - но осмелюсь напомнить, что в поставленную нам задачу активное ведение боёв, тем более, стратегических, отнюдь не входило. И средств для этого у нас тоже нет - если не считать таковым термоядерный реактор на борту, из которого можно сделать оружие массового поражения. Наши пушки иммобильны и предназначены только для охраны Цитадели. Наши геликоптеры исключительно транспортные и не приспособлены для боевых задач... Мон-Со при упоминании геликоптеров резко оживился и вышел из транса. Ему, без пяти минут полковнику, пора бы начать вставлять своё веское слово, когда касаются его парафии. Тем более, когда это делает выскочка и выпендрёжник Кау-Рук. - Геликоптеры можно усовершенствовать на стадии сборки из протоформ, изменив программу, - начал снисходительно-авторитетным тоном. - Во-первых, поставить бронированные стёкла. Это их практически не утяжелит. Оружие тоже можем смонтировать. Не пушки, конечно, а лёгкое стрелковое вполне. Хотя... его придётся снабдить системой наведения, а значит, увеличить кабину, - он производил в уме какие-то расчёты и в процессе этого всё сильнее хмурил переносицу. - Нет, пожалуй, смысла нет, это уже утяжелит и снизит манёвренность. Проще стрелять из окон. - Понятно, - кивнул Кау-Рук с каменным лицом и тоном, серьёзным, как на похоронах. - Бронированное стекло стрелка не защитит, но пилоту даст шанс спасти машину. Очень полезная модификация. - Что вы предлагаете, полковник? - Баан-Ну оставался исполнен воинственного азарта, поэтому вопрос прозвучал спокойно и деловито. - Не пороть горячку и не заниматься самодеятельностью. Как будущий координатор штаба я заранее заявляю, что буду блокировать любые наступательные военные действия, если их не санкционирует Бассания. - Она их санкционирует! - вскричал Рулевой. - Отлично. Тогда у меня, разумеется, не будет возражений. - Не вопрос. Мы дождёмся лиограммы с дальнейшими инструкциями, исходя из посланного на Рамерию анализа наблюдений за жизнью на Беллиоре с орбиты. Садимся на планету только после её получения. Для защиты от местных астрономов (если они и в самом деле существуют) начинаем активизацию системы маскировки немедленно, прямо сейчас. Кау-Рук покорно склонил голову в знак согласия. Это было именно то, что он хотел услышать и чего добивался от генерала. На нижних палубах Ильсора встретили уже привычным брюзжанием - чем он думал, когда планировал помещения для арзаков на уровне тормозных двигателей? В шутку, конечно - ясно, что вариантов было немного. Но, в самом деле, если верхние ярусы переоборудованы под многофункциональные отсеки, отвечающие запросам увеличившегося экипажа, и криооборудование реархивировано в протоформы до обратного пути, то арзаки так и остались на своих этажах. Ячейки служили теперь спальными местами, и вместо заморозки туда подавался усыпляющий газ - без него с дикой, изнуряющей вибрацией, наполняющей при полной работе двигателей каждый кубик пространства в этой части "Неуловимой", заснуть было бы решительно невозможно. Впрочем, и возвращались сюда только для сна - дел на корабле арзакам хватало. Помимо того, что каждый был высококлассным специалистом в нескольких областях (особенно в тех, где менвиты не достигают больших успехов), на них возлагалась вся чёрная и неквалифицированная работа. Так что многие к концу смены буквально валились с ног (учитывая, что время на реабилиацию после разморозки им было отпущено минимальное - эта роскошь для менвитов), хотя здешняя тряска выматывала всё равно сильнее. Но на время "совещания в режиме полной секретности" арзаков заблокировали в их отсеках - во избежание утечки информации. Генеральский денщик при этом не рассматривался как угроза: репутация верного пса, преданного господину и ценностям "менвитского мира", зарабатывалась долгим и упорным трудом, достижением 104-го уровня лицемерия и двойной жизни. Иногда Ильсору казалось, что эта раздвоенность - навсегда, что если ему суждено дожить до победы и построения справедливого общества, он просто не сможет в него вписаться, не получится вернуться к нормальной жизни без притворства. Конечно, это адекватная цена за победу - лишь бы только всё не напрасно... Вдогонку претензиям к планировке, естественно, тут же задавался вопрос "Они уже закончили? Когда нас наконец выпустят из этой центрифуги?" И оставалось снова и снова кивать и разводить руками: закончили, понятия не имею... Одного лишь радиста Ланата не тревожили праздные пустяки. - До чего они договорились? - спросил он, не поздоровавшись. - Да как мы и ожидали - наблюдать за Беллиорой с орбиты и ждать лиограмму, - Ильсор улыбнулся. - Генерал пытался гнать патетику, но с Кау-Руком такие номера не проходят... Ланат равнодушно пожал плечами. Для него все менвиты были на одно лицо, и ненавидел он их всех одинаково. Каждый, кто встроен в эту Систему, в Стаю, разделяет её вину за угнетение арзаков. Очеловечивать врага - вообще большая роскошь, а в данном случае может сильно повредить делу. Среди возможных вариантов развития событий вероятность того, что всех менвитов с "Неуловимой" придётся безжалостно перерезать, достаточно высока. - Значит, четвёртая лиограмма может прийти ещё до посадки? - волнующий радиста вопрос был не столько задан (ответ очевиден), сколько просто озвучен. Связь "Неуловимой" с Рамерией базировалась на недавно открытом законе сопряжённости изменений квантовой статистики. Передача информации с помощью материальных носителей ограничена их максимальной скоростью. Фотон, квант света, распространяется по Вселенной всего в два раза быстрее "Неуловимой", как и гравитон, безмассовый луч тяготения. Хотите довести генерала Баан-Ну до бешенства - назовите в разговоре с ним лио-связь гравитонной, как это делают рамерийские СМИ и научпоп. Очень оперативной была бы такая связь. В тысячу раз медленнее. На самом деле связь, собственно, не была даже связью в привычном понимании, почему и называлась развязыванием (λυω). Вместо соединения двух точек пространства передачей данных она использовала принцип самоподобия Вселенной, частным случаем которой были квантово-статистические эффекты. Иными словами (понятными даже журналюгам с их, ранвиш зацелуй, "гравитонной связью") поскольку Вселенная является замкнутой системой, при этом любая её часть содержит неполно-вероятностную информацию о целом, то изменения в любой её точке без всякой временной задержки (и без всякой "передачи" данных, подчёркиваю, госпожа дурналисты!) становятся доступны в другой. Но вот считывание их ("распутывание связей") требует не только огромной энергии и колоссальных мощностей, но и значительного времени. Три с третью эквивалента беллиорских суток, да. В чаши сами переведите, ещё эффектней число получится. Но вы всё равно захотите разделить на это число расстояние от Рамерии до "Неуловимой" и напишете о "скорости лиограмм", потому что вы идиоты. Как и ваши читатели. Сказать по правде, чтение лиограмм могло бы занимать в полтора-два раза меньше времени. Но не наполнять же секретной информацией всю Вселенную, каждый её уголок? Поэтому она подвергалась сложнейшим динамическим алгоритмам шифрования, и дешифровка, которой занимался лично Баан-Ну, действительно занимала до половины времени считывания. Считалось, что Ланату содержание входящих и исходящих лиограмм неизвестно. Наивно считалось. На самом деле, разрабатывая эту систему, арзаки из "Ранвишей" даже заложили в неё "двойное дно" для собственной переписки. Нижние форманты, отсекаемые как "шум", на самом деле содержали одну из четырёх частей секретного сообщения. Четыре - минимальное число для того, чтобы при дешифровке не наткнуться на следы структурной упорядоченности. Каждая из частей служила одним из трёх ключей к трём остальным. Имея на руках любые две или три, ничего не заподозришь. Все четыре прочесть можно только с помощью Лингвомашины, которую Морни должна смонтировать уже на Беллиоре на случай обнаружения там разумных и говорящих аборигенов, но заподозрить связную текстовую структуру, зачем-то прогнав четыре части через генеральский дешифратор, труда не составит. Поскольку, как любил подчёркивать в своих интервью перед отлётом генерал Баан-Ну, лиограммы - удовольствие дорогое и ресурсозатратное, а первая часть послания от подполья на Рамерии была отправлена после разморозки Ланата (о чём просигнализировано известной ему контрольной последовательностью), то четвёртая без форсмажоров пришла бы уже на планету, с работающей Машиной. Но форсмажор возник и обещал теперь дополнительную переписку. Что и повергало Ланата в растерянность. Оправят ли им, как предполагалось, четыре части подряд (с риском разоблачения) или задержат последнюю до посадки? - Давай рассуждать логически, - предложил Ильсор, невольно подражая интонации Кау-Рука. - Если беллиорская цивилизация действительно достигла уровня, который вызывает необходимость корректив первоначального плана и даже согласования их с Бассанией, у них наверняка существует радиосвязь. Эфир доступен с орбиты, значит, для расшифровки их языка Машину начнут монтировать ещё до посадки. Это во-первых. Во-вторых, Баан-Ну тогда будет точно не до того, чтобы копаться в мусорной корзине и зачем-то прогонять через дешифратор обрезанные форманты. Ну а в-третьих, о выяснившихся обстоятельствах генерал будет сообщать Тор-Лану, а радист на той стороне исходя из них решит, как быть дальше. - Это если обстоятельства будут достаточно ясными. А если нет? - Я бы в таком случае придержал последний ключ до Беллиоры, когда Лингвомашина наверняка будет собрана. Ланат вздохнул: - Если бы на той стороне был ты или кто-то из тех, кого я знаю и чью логику могу просчитать, у меня и вопросов бы не возникло. Но неизвестно. кто там и что у него в голове. Вдруг он решит, что если четвёртым письмом будет пустышка (а я ведь это пойму на дешифраторе), мы запаникуем, подумаем, что подполье на Рамерии раскрыто... - Так ведь в первом контрольная последовательность была? - Мало ли что могло случиться между первым и четвёртым. - Ну, подумать он так может, если только сам склонен к панике. О нас там известно, что мы далеко не паникёры... - А разве такой вариант исключён? - стоял на своём Ланат. - Я не заглядываю так далеко, когда не знаю, что за поворотом, - решительно отрезал Ильсор. - Меня сейчас больше волнует наша стратегия насчёт беллиорцев. Если там в самом деле достаточно развитая цивилизация, мы можем обзавестись союзниками... - Такие вопросы не в моей компетенции, - Ланат развёл руками. - Но априори мы для них те же агрессоры, что и менвиты. Особенно если будут конкретные агрессивные действия. Значит, надо продумать, как тайно вступить с ними в контакт, - помолчал, обводя задумчивым взглядом толпу страдающих от вибрации арзаков. - При этом параллельно агитируя тех, кто пока не с нами, и выявляя возможных менвитских соглядатаев. И опять же, до прочтения вестей от подполья с Рамерии трудно говорить конкретно - многое будет зависеть от того, что там творится... Ильсор покачал головой, пряча усмешку в антрацитовых глазах. Работа с лио-анализом привела Ланата к профдеформации - квантовому мышлению. Он просчитывал все варианты на несколько ходов вперёд, не отсекая каждый раз наименее вероятные, и в конце концов терялся от их многообразия. - Главный менвитский соглядатай - вообще-то я! И уж если мне ничего не известно о других... - ...значит, их задача - проверять тебя, - подхватил Ланат. - Я, во всяком случае, такого варианта не исключаю. - Да ты никаких вариантов не исключаешь, - вздохнул Ильсор, уже не пряча улыбку. - Насчёт беллиорцев ты прав: это надо обсуждать с Лингвистом, и окончательное решение за ней. Но начать обсуждать лучше уже сейчас, не откладывая. Однако поговорить с Морни ему так и не удалось. Уже спускался было на женский ярус, когда вой сирены оповестил, что арзаков наконец-то выпускают из отсеков и зовут на построение. Самого Ильсора с группой техников в скафандрах ожидаемо отправили готовить маскировку и заодно провести общий наружный осмотр корпуса. В открытом космосе, он, конечно, был впервые. И хотя изрядно покоцанная межзвёздной пылью обшивка требовала тщательного внимания, оно и дело отвлекалось на распростёртую над головой непроницаемо чёрную бездну, исколотую странными немигающим звёздами. Беллиора отсюда должна быть уже хорошо видна, но пока что скрыта от Ильсора кораблём. Вскоре заработали выровненные антенны, и оптические преломители скрыли звездолёт от постороннего наблюдателя, окутали маскировочным полем. Красная звёздочка в телескопе Озмы больше не появлялась.