Из-под земли и с неба, или Если бы Тотошка-3

Страшила прибыл в Изумрудный город рано утром, с фурой, запряженной Пауком. Конечно, послу Озмы и соправителю Фиолетовой страны по протоколу полагалось путешествовать совсем не так, но, подобно самой принцессе, Страшила невысоко ценил все эти традиции и церемонии, а возможностей игнорировать их у него было всё же больше. Приглашение ему доставила лично Кагги, которая, разумеется, и от себя поделилась тревогами насчёт Озминой хандры. А слова наблюдательной вороны, сосватавшей в своё время ему мозги, весили немало. Поэтому с поездкой Страшила решил не откладывать, и попутный транспорт оказался весьма кстати. Конечно, его там не ждали так скоро. Фарамант вообще ещё не знал о предстоящем визите дорогого гостя, и, встретив его в воротах, был удивлён и сконфужен. - Как же так, Трижды Премудрый? - растерянно качал он головой. - Меня даже не предупредили... - Значит, не успели. Пустяки, друг, стоит ли огорчаться? Но Страж Ворот не успокаивался: - Нет-нет-нет, это вопрос моей чести и репутации! Я тогда сам провожу вас во дворец. - С пре-ве-ли-ким удовольствием - если вы по дороге подробно расскажете мне городские новости, - Страшила застенчиво улыбнулся нарисованным ртом и сделал было шаг в сторону противоположной двери, но Фарамант сурово покачал головой: - Очки! С тех пор как Озма первым своим волшебством создала на улицах города иллюзию, которую Гудвин достигал с помощью зелёных очков, их ношение для жителей стало добровольным. Благо, иллюзорные изумруды не слепили так ярко, как настоящие в таком количестве. Но усилиями консервативной партии и лично Фараманта для гостей Изумрудного города завет Гудвина продолжал соблюдаться неукоснительно. Не избегал этой участи и Страшила. Бескомпромиссного Стража Ворот не останавливало даже то, что во время своего недолгого правления тот получил привилегию не носить очков от самого Гудвина. Тогда был правителем, а теперь гость, со всем отсюда вытекающим. Фарамант и в самом деле обстоятельно излагал последние новости - спешить было некуда, мягкие ноги Страшилы шаркали по зелёным камням мостовой, как обычно, неторопливо. Город только начал просыпаться, улочки были полупусты, и лишь возносящиеся над ним с обеих сторон каскады балкончиков оживали по-домашнему одетыми горожанами (некоторые и вовсе ещё в ночных колпаках), приветствующими всегда желанного гостя. Пересекая трамвайные пути (как высоко и брезгливо поднимал при этом ноги над рельсами - пером не описать, надо видеть), Страж Ворот не мог не вспомнить о недавнем происшествии, и до самого дворца уже не столько рассказывал о жизни в Изумрудном городе, сколько отстаивал свои взгляды перед Страшилой как самым последовательным сторонником реформ и прогресса. Тот лишь покачивал молча на ходу головой-мешком - мудрых мозгов хватало на то, чтобы понимать тщетность споров с этим милым чудаком. Флита к моменту появления во дворце дяди со Страшилой уже была предупреждена пронырливыми гномами, поэтому радушно встретила гостей на общественных, так сказать, началах: - Принцесса ещё не выходила из своих покоев. Можете подождать в приёмном зале или у нас в библиотеке - там уютнее и печеньки... Спала Озма по-прежнему в старом фургоне Смитов, стоящем прямо за троном. Под охраной Тотошки и феникса Гудвина. - Между прочим, из тронного зала есть потайной выход, - хитро улыбнулся Страшила. - Ой, а то я не знаю! - фыркнула Флита. - Это при Гудвине были секреты... Говорю, что не выходила - значит, не выходила. Они втроём устроились в приёмной, коротая время новостями и воспоминаниями. Долго наслаждаться этим занятием, однако, не пришлось. С хрустальным перезвоном невидимых колокольчиков двери распахнулись, и Озма возникла на пороге с непривычно тревожным взглядом. Который тотчас смягчился, уткнувшись в гостей: - Я не поняла - вы что, под дверью ждали? Надо было звонить! - Да ну, - развёл руками Страшила, - а вдруг ты ещё спишь? Принцесса снова нахмурилась: - Какой уж тут сон... Страшила, это очень здорово, что ты так быстро приехал! Кажется, у нас проблемы серьёзнее, чем мне думалось... - Я пойду? - робко спросил Фарамант, но Озма категорически замотала головой: - Ни в коем случае, друг мой. Вы мне будете нужны. Флита, и ты тоже. Кстати, позови Кастальо. Сейчас ещё кликну Дина Гиора и Балуоля. Весь наш Малый совет, короче, - взгляд упал на свисающий с цепочки серебряный свисток. - И Рамину, да. К счастью, с инстинктами Тотошки вопрос наконец-то решён. Страшила и Флита переглянулись. Проблемы, похоже, и впрямь не шуточные. Нимми Эми, по крайней мере, сочла их именно такими - потому и отправила орнитограмму непосредственно Озме. Совы без устали неслись в ночи, передав в лучах рассвета тревожную весть стрижам и ласточкам. Изумрудного города она достигла, дополнившись по дороге подробностями о землетрясении, прокатившемся по Изумрудной стране. Лёгкий толчок, проявившийся в дрожи хрустальных шариков на шпилях домов и паре завалившихся ветхих изгородей, но связь его с огненным шаром, упавшим у южных гор, нетрудно было заподозрить даже птицам-гонцам. Хотя Дин Гиор в ней усомнился. - Это же как должно было ударить, чтобы отдалось даже здесь? - недоверчиво протянул он, когда Озма, рассадив друзей в кресла пред троном, кратко изложила им суть дела. - Пещера! - важно поднял Страшила пухлый перчаточный палец. - Это огромный подземный ре-зо-на-тор. Ничего удивительного... - Ну, возможно, - не стал спорить фельдмаршал. - Я уверена - это та самая красная звезда, которую я видела в телескоп. И она мне сразу не понравилась, - решительно сказала Озма. - Я всё-таки с ними в родстве, так что доверяю своим чувствам. - А помните, - Страшила уже запихивал обратно лезущие из головы булавки, - Энни и Аврал слышали в подземном городе Марранов какое-то пророчество, расшифрованное летописцем рудокопов Арриго? О звезде, которая должна упасть через три года? А ведь как раз три года и прошло... - Да, вот у Аврала стоит об этом расспросить подробнее. Кстати, они с Дровосеком отправились на разведку, и я очень рассчитываю на новости от них. Но следующие новости пришли от попугая Качи - и были крайне нерадостными. Рогатый жаворонок, последний гонец очередной эстафеты, свалившись в изнеможении на колени Озме, медленно зачитывал послание, от которого всё сильнее хмурились лица. Обычный бархатно-цветистый слог старого попугая начал отказывать ему с первых же фраз, что свидетельствовало о нешуточном волнении. Из сбивчивого изложения следовало, что упавшая у замка Гуррикапа "звезда" представляет собой высокую башню с круглыми окнами, из которой появились Пришельцы. Ведут себя по-хозяйски, за считанные минуты возвели дома-купола, построили ящик, из которого добывают воду. А главное - у них есть волшебные палочки, испускающие лучи, которые не светят, а сжигают. Местные птицы, жители Запретной долины и сопредельных территорий, не проявили должной осторожности, разглядывая непрошеных гостей - и несколько ласточек и крапивников пали под смертоносными лучами. В общем, по мнению мудрого Качи, Волшебной стране угрожала опасность более даже страшная, чем война на два фронта с Арахной и Руггедо. И с мнением этим, исходя из услышанного, трудно было не согласиться. - Похоже на очень сильное колдунство, - пробормотал фельдмаршал, нервно теребя бороду. - Стреляющие лучами палочки, растущие по волшебству дома... Озма рассеянно кивнула: - Всё может быть. Вплоть до того, что это Баккар вернулся. - Пакир? - дрожащим голосом переспросил Фарамант, испуганно глядя на Флиту. Детские "орионовские" страшилки начинали оживать. - Можно и так сказать, - согласилась Озма, не вдаваясь в избыточные сейчас подробности. - Только вот нюанс: приток в Волшебную страну новой магии я бы ощутила. А раз ничего не чувствую, значит, там или мощнейшая - уровня Гуррикапа - маскировка, или просто нет никакой магии. Что тут правдоподобнее, я не знаю. - А может быть, просто с ними взять и поговорить? - предложила Флита. - Выяснить, кто они такие и чего хотят... Феникс возмущённо нахохлился: - Некоторые уже пытались - и чем всё кончилось? Стрелять в беззащитных и явно не агрессивных разумных птиц... у меня просто слов не хватает! - хотя он был искусственным существом, инаниморфом, считающим себя воплощением Гудвина, перья у него были настоящие, и каждое сейчас против воли топорщилось от услышанного. - А вы что думаете? - спросила принцесса Балуоля. Повар нервно заёрзал в тесном для него кресле: - Да что я? Не моего ума такие вопросы. И вообще, от нашей партии здесь Флита, она умная, я, если что, делегирую ей все полномочия. А у меня, по правде сказать, все мысли о том, как бы обед без меня не пережарили... - Идите, конечно, я же никого не держу, - вздохнула Озма. - Просто для меня сейчас ценна любая идея. - Нет у меня идей, - повторил Балуоль, тяжело поднимаясь с кресла под ироничным взглядом Кастальо. - У меня обед подгорает. - Мы можем организовать разведку, хотя это потребует времени, - подала голос Рамина. Озма радостно встрепенулась: - Да, это будет очень кстати. Только старайтесь не попадаться им на глаза - вы же слышали... - Обижаете, сестра! - возмущённо пропищала мышь. - Мы тоже можем подключиться, - подхватил гном, - наверное... Если, конечно, защитное заклятие долины Гуррикапа не продолжает против нас работать. Принцесса поправила обруч на голове, блеснув рубиновой звёздочкой. - Да, его Главное заклинание, отменяющее остальные, нам бы сейчас не помешало. Но что толку о нём жалеть, раз без Белого рыцаря оно остаётся недоступным? Как и о моём тогдашнем решении спрятать её так надежно даже от себя самой. Я скорее о серебряных туфельках жалею - уже бы перенеслась поближе к Долине, насколько позволили бы, а там пешком... На Ойххо им будет слишком заметно, а если они превентивно палят своими лучами во всё, что летит... Даже от ковра Арахны, если бы мне удалось восстановить его магию после тумана, толку бы не было - чересчур огромный. И нет, на обруч здесь не стоит полагаться: невидимостью даже летучую мышь не обманешь, тем более, звёздных странников. Так что если только Стелла облачком поделится... Самое противное - томиться в неведении и ждать новых сообщений непонятного когда... - Ящик Стеллы! - произнёс молчавший до сих пор Страшила. Мудрая мысль в первые секунды показалась Озме скорее глупой: - А что он нам даст? Долина Гуррикапа от него закрыта, разве ты забыл? - Я-то не забыл. А вот ты, кажется, забыла, что Дровосек и Аврал сейчас должны быть где-то рядом. Озма радостно спрыгнула с трона и расцеловала соломенного мудреца в обе щёки, разумеется, уколовшись булавками. - Вот что бы я без тебя делала! Конечно, если они уже в самой Долине, то вне зоны досягаемости, но если наблюдают издали... А ещё жаль, что Стелла разбитое зеркальце Авралу так и не починила! - она уже неслась к фургончику, цокая рубиновыми каблуками по паркету, и Тотошка трусил вдогонку. Остальные не тронулись с места: входить в принцессину спальню и кабинет разрешалось далеко не каждому. Собственно, не разрешалось никому кроме бывших хозяев фургона. После того, как Озма побывала в плену у Руггедо, Стелла продолжала чувствовать себя виноватой перед девочкой, особенно из-за утраты ею башмачков. И на ближайший день рождения та получила, с неизменным сердечком на боку, столь ценный подарок. Пыталась даже отказаться, но волшебница Розовой страны оставалась непреклонной: "Тебе он нужнее". И, в общем-то, была права. Стоило принцессе появиться на пороге фургона с громоздкой ношей, как Фарамант, Дин Гиор и даже Флита в едином порыве бросились ей помогать. Но Озма, мотая головой, насколько позволял придерживающий крышку ящика подбородок, дотащила его сама, установила на сиденье трона, уселась перед его ступенями прямо на пол, игнорируя опустевшее кресло Балуоля. Кого стесняться - все свои, даже консервативный Фарамант давно привык к её выходкам. - Бирелья-турелья, буридакль-фуридакль... Так, не ржать, я сбиваюсь! Край неба алеет, трава зеленеет, - честно говоря, её больше саму пробивало постоянно на хи-хи от Стеллочкиных заклинаньиц - прямо как Энни перед двумя оранжевыми кирпичами. - Ящик, ящик, будь добренький, покажи нам Железного Дровосека. По стеклянной передней стенке пробежала светящаяся рябь, и поражённым взорам зрителей предстали грозные башни замка Гуррикапа. Поражало совсем не то, что выглядели они в гораздо лучшей сохранности, чем казалось с высоты птичьего полёта вдоль долины. Эта тайна заброшенного замка давно не была тайной. Птичий телеграф пытался наладить отношения с обитателями долины ещё три года назад, когда Энни и Аврал брели сквозь лес Воюющих деревьев и с большой вероятностью ожидались в районе замка, где, как думали, спрятана книга Гуррикапа. Ничего тогда не вышло - птицы Запретной долины гордо заявили, что не знают никакой Волшебной страны и никакой Озмы, сами не покидают своего ареала, но и чужаков не жалуют. Это теперь, когда, простите за цинизм, буквально припекло, они, судя по сообщению от Качи, уже не против сотрудничать. Но в Долине птичий патруль тогда побывал и видел, что состояние развалин - наложенная иллюзия, а вблизи замок для пятитысячелетней заброшки выглядит очень даже неплохо, пусть и с проваленной крышей. И если теперь на экране он предстаёт в своём настоящем виде, это значит, что Дровосек, Аврал и Кустис - а вот и они, осторожно пробираются на переднем плане - всё-таки пересекли границу. Но для ящика это почему-то не составило преграды, как раньше. - Возможно, эта звезда, башня, летучий корабль или что оно такое, порвала сеть заклинаний Гуррикапа? - предположил Страшила. - Надеюсь, что нет. Тогда бы птицы утратили речь, как в сизом тумане, а Качи ни о чём таком не упоминал. А вот внутреннюю защиту Долины от Волшебной страны, видимо, повредило. Навсегда или восстановится со временем - но нам это сейчас на руку... Озма сфокусировала картинку на Аврале и Дровосеке, но они молчали и, похоже, только подбирались поближе к Пришельцам. - Значит, мы их опередим. Ящик, ближе к замку, пожалуйста. Изображение плавно побежало в заданном направлении, и у самых стен замка с чёрными провалам окон вдруг резко развернулось. Ящик был обучен при подобных нечётких запросах самофокусироваться на попавших в его поле зрения людях и разумных животных. И таковые сейчас нашлись. Группа людей - нет, Пришельцев - удалялась от замка, явно только что в нём побывав. При первом же внимательном взгляде становилось очевидно, что групп на самом деле две. Уныло плетущиеся на почтительном удалении Пришельцы в зелёных мешковатых комбинезонах были на голову-две выше коренных жителей Волшебной страны, и лица под шлемами со стальным украшением на передней части в форме тризубца или падающей стрелы тоже выглядели вполне по-земному. Они хранили молчание, лишь изредка и вполголоса перебрасываясь короткими фразами, разобрать которые почему-то было невозможно. Совсем иначе выглядела ватага стройных великанов в ярко расшитых одеждах. Лица высоко поднятых голов совершенно не просматривались за сплошными матовыми забралами, которые самим им обзора, судя по всему, не закрывали. Только необычайно тонкие губы под ними непрестанно шевелились, издавая нечто, напоминающее по интонации птичьи трели. - Поют? - удивилась Флита. - Похоже, разговаривают! Только почему-то ни слова не понятно... Магическое поле Волшебной страны тысячелетиями обеспечивало отсутствие всяких языковых барьеров с нечастыми пришельцами из-за гор, будь то предки балланагарцев, волшебницы или жители Канзаса. Но то ли оно действительно повреждено, то ли, что вероятней, его действие распространяется лишь на языки Земли. Вслушавшись в это чириканье (а равно в бормотание "зелёных" - при всём отличии в мелодике говорили они явно на том же самом языке), можно было даже вычленить отдельные повторяющиеся слова. "Ра-ме-ри", например. Или "гу-рун-хар". ("Такие хоромы только для государей!" - не могли успокоиться лётчики, полные впечатлений. "Ага, поживи чуток - сам не заметишь, как уже государь!" "Штурман в кресле ничего так смотрелся". "Государь не государь - а размеры меня что-то тревожат. Если мы ошиблись в масштабах, и все беллиорцы такие гиганты, покорить их будет нелёгкой задачей". "Хватит языками молоть пустое! - раздражённо вмешался Кау-Рук. - Всё нормально с масштабами. Нигде в округе великанских жилищ больше нет") Подключившийся к разговору до сих пор молчал, держался несколько осторонь группы и, несомненно, был в ней главным. Стрела-трезубец на шлеме не серебряная, как у остальных великанов с забралами, а золотая, вышитых украшений в виде звёзд, солнц и каких-то спиралей тоже заметно больше. После энергично прозвучавшей реплики все ненадолго притихли, а его тонкие губы снова застыли в ироничной и даже полупрезрительной усмешке. (Ему самому искренне хотелось, чтобы его слова оказались правдой. Но пока что правда заключалась в том, что этого замка тоже не было, когда он сажал звездолёт в облюбованную долину. Были циклопические руины - готовый источник материала для строительства базы, определивший место посадки. Но стоило спуститься по трапу на долгожданно твердую поверхность Беллиоры, на мягкий и влажный ковёр густых трав, вдохнуть пьянящий аромат цветов, который наполнял ночную долину среди неприступных гор, уходящих заснеженными вершинами в звёздную россыпь - как их взорам открылось это... И проведенная разведка так и не прояснила природу этого феномена. Разговор с генералом предстоял непростой) Впереди по ходу Пришельцев вдруг мелькнули круглые купола, приблизившись к которым, Озма удовлётворённо отметила ошибочность подозрений Качи и Дина Гиора насчёт волшебства. Надувные палатки по тому же принципу, что всепревращальное полотнище Чарли Блека, только в десятки раз больше. Отсюда отчётливо различалась невидимая издали на фоне высоких деревьев маскировочная сетка, а за ней - пресловутая летающая башня с круглями окнами. Уверенно стоит на земле, растопырив три мощные ноги-опоры, чисто котёл Гингемы, от одного вида которого у Урфина каждый раз холодело сердце. Пришельцы в зелёных рабочих комбинезонах выгружают из неё какие-то ящики; рядом из вскрытых ящиков извлекают кубы, которые, издавая тихий скрежет, сами собой начинают разворачиваться в узлы каких-то механизмов. Ещё одна группа "зелёных" монтирует из них агрегаты непонятного пока назначения. Нарядные верзилы время от времени прохаживаются среди них и покрикивают, подгоняя. С отношениями и ролями между этими двумя классами Пришельцев вроде всё понятно. А вот один из кубов распрессовался в несколько огромных мотков колючей проволоки, двое "зелёных" просунули сквозь моток крепкую палку, взвалили на плечи и понесли куда-то. Между тем группа, возвращавшаяся из замка, добралась до лагеря, "зелёные" без всякого отдыха тотчас включились в работу копошащегося муравейника, а навстречу старшему с золотой стрелой на шлеме направлялся неторопливой шаркающей походкой некто ещё более главный. Последний вывод безошибочно следовал из количества вышитых украшений (знаков отличия?) на его мундире, парадного крылатого шлема, чем-то напоминающего бывшую Золотую Шапку, и даже ниспадающей из-под забрала роскошной огненно-рыжей бороды, против воли вызвавшей у Дина Гиора завистливый вздох. А вот из того, как независимо держал с ним себя собеседник, это никак не вытекало. ("Мебель, кухонная утварь, книги - и всё соразмерно строению?!" "Так точно, мой генерал". "Вы думаете, здесь действительно мог жить подобный великан?" "С трудом себе это представляю. Пока где-нибудь в шкафу не обнаружен скелет соответственного размера, я склонен думать, что все эти предметы и сам замок изготовлены с какой-то ритуальной целью". "Некое святилище, символическое жилище беллиорского божества?" "Возможно. Но если оно когда-то и посещалось паломниками, то давно заброшено". "Насколько давно?" "Трудно сказать. Книги рассыпаются в прах при попытке их открыть, но всё остальное достаточно крепкое" "Можно ли его приспособить под нашу базу?" Кау-Рук замялся. "Чисто технически - вполне. Кроме половины помещений верхнего этажа, под завалами разрушенной крыши, остальное пригодно для жилья хоть сейчас. Расчистить весь хлам, починить кровлю, застеклить окна, перепланировать всё под наши потребности... На пару дней работы" "Отлично. Значит, после собственного осмотра я приму решение, стоит ли это делать". "Моё мнение - не стоит по-любому, мой генерал. Эта непонятная иллюзия с замком заставляет держаться от него подальше". "Да не было никакой иллюзии, Штурман!" - с торжествующей насмешкой отрезал Баан-Ну. "Как же не было, если мы с вами вместе видели развалины?!" "Именно что "мы видели"! А на видеозаписях - никаких развалин. Такой же замок, как и сейчас" "Не может быть!" - пробормотал Кау-Рук. "Хотите сами посмотреть и убедиться? Штурман, мы оба долго наблюдали за аномалией в процессе расшифровки лиограммы, и это, как я и предполагал, отложило на психику некий временный отпечаток. Подсознание подхватило этот код. Вот нам и казалось всякое. Но я предпочитаю верить приборам, а не своим субъективным воспоминаниям" "А с Лон-Гором на эту тему консультировались?" - Штурман не сдавался, и Баан-Ну начал вскипать: "Вы полагаете, без вас бы я не догадался это сделать? Да, он подтвердил, что такое возможно. И в том, что нам якобы казалось одно и то же, ничего удивительного - мы же обменивались "увиденным". Но теперь всё позади". "Если так - у меня, конечно, нет возражений". Генерал удовлетворённо улыбнулся: "Рад наконец-то слышать от вас здравые речи. Беллиора действительно настораживает - но совсем не с той стороны, куда вы упрямо глядите. Когда вы отправились на разведку, два офицера обратили внимание, что здешние мелкие птицы очень уж активно и навязчиво стали кружить вокруг "Неуловимой". Прислушались к их голосам, и они показались им чересчур уж структурированными, похожими на разумную речь". Кау-Руку осталось лишь повторить "Не может быть!" и тут же объяснить очевидное: "Птицы, конечно, высшая раса, но объём мозга, позволяющий летать, недостаточен для развитой речи и мышления". "Это теория, Штурман. А вот практика. Они по ним на всякий случай пальнули"... "Насмерть? - возмутился Кау-Рук. - По птицам, может быть, даже хищным?" "Именно. И я уже представил обоих к орденам за бдительность. Потому что - много ли птиц вы теперь видите вокруг? А по дороге из замка? Сравните с тем, что было утром, и сами сделайте вывод, способны ли они к разумному общению между собой. А если не способны, то кто управляет ими извне?" Штурман вертел головой, словно надеялся увидеть хотя бы одну птицу и посрамить Баан-Ну. "Надо было не шмалять тупо, а дождаться, пока повариха Мок смонтирует Говорильную машину, - проворчал он недовольно, хотя подозрения генерала продолжали казаться ему бредовыми. - Проанализовали бы их трели и выяснили правду. А теперь и анализировать нечего". "И то правда, - примирительно согласился Рулевой. - Пожалуй, я отменю приказ о награждении, а впаяю им сутки карцера. Но это уже детали. Главное - мы должны укрепляться. "Колючка" и вышки по периметру базы будут только средним кругом защиты. Внутренним - неприступные стены замка. Внешним, уже по ту сторону гор - кольцо пушек и радаров. Наша база должна стать настоящим Тайным лагерем - и только после этого можно будет разворачивать геликоптерную разведку. "Для "Тайного лагеря" мы как-то слишком открыто действуем" - ухмыльнулся Кау-Рук. "Не придирайтесь к словам. Прятаться от беллиорских дикарей никто и не собирается. "Тайный лагерь" - значит, просто неприступный") "Ра-на-ир, ра-на-ир"... Сколько ни слушай переухиванье Упрямца и Бородача, смысла в нём не прибавится. В манипуляциях "зелёных" с механизмами его тоже пока что немного. А куда там проволоку потащили? Ага, огромную территорию собираются огораживать вместе с замком, широкий размах... Где там Ник и остальные? Так, к лагерю подобрались, окопались хорошо, возню с проволокой тоже видят, главное, чтобы не остались внутри периметра. С ними Кустис, его интуиции, будем надеяться, хватит и на Пришельцев. А вообще надо бы им прямо сейчас, не дожидаясь нового гонца, отправить птичью телеграмму. Пусть знают, что Пришельцы уже под наблюдением, и не слишком геройствуют без надобности. Но прежде заглянем в замок - что там успели натворить? Интерьер замка ящик показать отказался - но не так, как обычно, не с магическими кругами. Помехи волнами по экрану, и чем глубже внутрь, тем сильнее искажения, пока не остаётся одна сплошная зыбь. Это не страшно - значит, дело не в блокировке сигнала, а в недостаточной приёмной мощности. А чем можно дополнить кристаллы Баккара, Озма уже придумала.

* * *

Эйфория Руггедо прошла довольно быстро. Что толку в полученных сенсационных сведениях, если пока непонятно, как их применить? Сунуться с ними к Озме он опасался, предпочёл бы плести против неё интриги и колоть исподтишка. Хотя кто знает этих добрых фей - вдруг этим удастся купить её дружбу? Знать бы это наверняка - а рисковать не хочется. Остаётся шантажировать рудокопов. Да только как это сделать, если путь в их Пещеру ему закрыт с тех пор, как он завладел поясом Арахны? Уж и пояса у него давно нет, и их кровавый завет со Спящей Арахной распался после её пробуждения - а защитная магия Балланагарской короны всё равно продолжает действовать и против него, и против гномов. Собственно, одно из его требований - снять эту защиту. Не только для того, чтобы он мог взять Элли в заложницы и шантажировать ею уже Озму. В первую очередь, пора осуществить давнишнюю мечту: открыть синхротуннель, которого так боится Кит. Или не открыть, если тот под страхом этой угрозы согласится уступить ему территории добровольно. Хронологически так точно в первую очередь: Элли стоит упрятать подальше и понадёжнее, поближе к сосредоточению концентрированного Хаоса, где магия Озмы бессильна... О том, сумеет ли он теперь, без пояса, открыть Полую Трубу, Руггедо старался не думать. В конце концов, в книге Арахны может сыскаться подходящее заклинание, а озвучит его... да хотя бы тот же Руф Билан. Или Калико. Знать бы, от кого из них больше следует опасаться предательства, кому опасней доверить книгу... Память у Руфа восстановилась своеобразно. Ни издевательства Бастинды, ни оба позорных бегства от Элли не отложились в ней подробностями. То, о чём мечтал садовник Тамиз, пытавшийся с помощью воды Забвения избавиться от любви к Стелле, из-за выдохшегося орехового экстракта удачно исполнилось на Билане. Поэтому и страху, десять лет клонившему к земле, в его душе тоже не оставалось причин. Вместо него махровым цветом расцвели амбиции. - Дочь Пастории не по праву занимает престол Волшебнной страны, будь она хоть трижды феей! - восклицал он гневно. - Она самозванка, как и её папаша, лишённый в своё время всех прав на корону. Он даже наш род не возвысил, когда вернулся и объявил себя правителем Зелёной страны, это сделал только Гудвин за боевые заслуги моего отца. Но моей ошибкой было добиваться власти в Изумрудном городе, тогда как этот гудвиновский новодел не имеет никакого отношения к Балланагару. Нет, столицей возрождённой империи может быть только мой замок, единственный подлинно балланагарский с тех давних времён, а императором я - как ближайший родственник последней законной династии. И если мы это официально провозгласим, Озме придётся или признать мою власть, или самой объявить мне войну. И вот тода... - Что - "тогда"? - подхватил Руггедо со скрипучим смешком. - Кем воевать собрался? Главнокомандующий, два генерала, один разведчик в лице Вереса и ни одного солдата? Много же вы навоюете... - А вы нам разве не поможете? - с робкой надеждой поинтересовался Билан. - Вот нахал! Мы за тебя и воевать должны? А на кой ты мне тогда вообще сдался? Где и как искать союзников, я тебе объяснял... - В Пещере?.. Эпизоды унизительного заискивания перед Хранителем времени и Летописцем тоже пощадили память Руфа Билана. Но о том, какие это серьёзные противники, он помнил хорошо. - Ещё раз, - терпеливо повторял Руггедо уже неоднократно изложенный план. - Они ничего не посмеют сделать никому из вас, если будут знать: стоит вам не вернуться к оговоренному сроку - и Озме тотчас станет всё известно о том, что они сделали с её подругой и хранительницей Регалий. - А если посмеют? - заныл было Билан, но тут в разговор позволил себе вмешаться Кабр Гвин: - Вы сказали "никому из вас", повелитель? Значит, мы тоже должны отправиться к рудокопам? - Конечно! Само ваше присутствие будет доказательством того, что Руф Билан действительно побывал в Верхнем мире. Ну и каждый из вас подтвердит его слова. Тем более, что они - чистая правда: если вы не вернётесь, Верес всё расскажет Озме. - А может, лучше Верес пойдёт в Пещеру? Он их своим видом устрашит. А к Озме и я могу... понял, глупый вопрос, - Энкин Флед поперхнулся на середине фразы под тяжёлым деревянным взглядом. Но после новости, подслушанной гномами у болтливых сорок, Руггедо резко стало не до этих планов. - Пламя с неба? - переспрашивал он, тщетно силясь скрыть испуг в голосе. - Оно точно не было чёрным? Калико отрицающе вертел головой. - Увы, это ещё ни о чём не говорит. Бастрахна его тоже умела маскировать. Почему именно к замку Гуррикапа? Это не может быть случайностью! - Не могу знать, Ваше величество, - виновато отвечал менеджер. - От тебя это и не требуется. Формируй отряд для отправки в вашу бывшую долину. Пусть ведут наблюдение и, если получится, продираются к замку.

* * *

Горящие в воздухе магические руны. Идеальная защита, снять которую может только тот, кто её наложил, и только добровольно. Злые волшебницы обожают усиливать её всякими спецэффектами. Огненная завеса, обрушивающийся со сводов водопад, призрачные стражи, разящие совсем не призрачно... Озме этого не нужно. Друзья в её сокровищницу не полезут, а врагов пугать бессмысленно. Фляги с живительным порошком ждут своего часа - вдруг пригодится? Порох Озма не захотела хранить даже здесь, как Чарли ни уговаривал - расстреляли весь с фейерверками на праздновании её превращения и освобождения Изумрудного города от Бастинды. Одно дело - волшебные вещи, другое - артефакты цивилизованности из Большого мира. Не такой цивилизованности, как трамваи или водопровод, а той, от которой Великая пустыня стала последним кругом обороны. Экстракт из орехов нух-нух - здесь ему не грозит выдыхание. Занимающий половину зала свёрнутый ковёр Арахны, который Тилли-Вилли заботливо доставил по собственной инициативе, пока она томилась в плену в Фиолетовом дворце. Без толку - все попытки восстановить его свойства, отыскав в узелках хоть капельку сохранившейся магии, успехом не увенчались. Тут даже Главное заклинание Гуррикапа не помогло бы - оно отменяет волшебство, а не воздействие Хаоса. Но не выбрасывать же? А вот и цель её визита - кристалл на высокой мраморной тумбе. На самом деле, гранёный хрустальный сосуд с изъятым у Бастинды заклинанием "глаз-алмаз". При её приближении внутри грозно заклубились разноцветно светящиеся волоски и туманные клочья. Что ж, твой час настал, придётся поработать. Девочка взяла кристалл и собралась уходить, но тут её внимание привлёк зонт Бастинды. Вернее его ручка. По рассказу Элли, имевшей сомнительное удовольствие видеть её вблизи, она была сделана в форме кобры с раскинутым капюшоном. Да и сама Озма мельком видела эту змеючку, когда отняла зонтик у колдуньи. Особо не рассматривала, не до того. И за все тринадцать лет не заглядывала в этот угол, лишь издали убеждаясь, что и кристалл, и зонт на месте. Вещи, принадлежавшие убийце её отца, как-то не вызывали интереса. Но сейчас ручка выглядела как-то иначе. Озма взяла зонтик, вгляделась в окружающем полумраке, разгоняемом лишь светом охранных рун. Так и есть - не капюшон, а большие округлые уши, не змеиная шея, а хобот. Маленькие аккуратные бивни, намного меньше, чем у мастодонтов в Подземье, умный взгляд... Девочка погладила тонкую резьбу из слоновой кости, ощутила исходящее от неё тепло. На зонтике не было ни капли злого волшебства, это из тех нейтральных артефактов, которые служат любому хозяину. Ну и внешний вид ручки под элайнмент волшебника подстраивается. По словам Чарли, индийские слоны водятся, внезапно, в Индии, где и кобры. Наверное, и зонт оттуда. И если ручка изменилась - значит, он признал Озму хозяйкой. Вот и средство полёта, о котором только что тосковала! Вид у неё в воздухе под зонтиком, наверное, будет комичный, ну так мы и не предоставим никому удовольствия его созерцать - на это у нас серебряный обруч имеется. - Ну что, - спросила Озма слона, - мы подружимся? Голова животного на секунду ожила и отчётливо кивнула. - Вот и отлично! Бастинда, гляжу, тебя штопала неаккуратно, да и не чистила никогда с её-то водобоязнью. Я тоже хороша - забросила на годы... Но зонтиком займёмся потом, сейчас главное - ящик. И вовсе не компостный. Ещё неясно, впрочем, увенчается ли успехом её авантюра. Иначе придётся всё-таки самой лететь на зонтике в замок, на месте выяснять невидимкой под обручем, что там происходит внутри. Этот вопрос продолжал её беспокоить и не был блажью. Разошлись друзья, разнося тревожные новости по городу, птицы-гонцы полетели с орнитограммами штабу попугая Качи и Дровосеку с Авралом, движется к югу грозная орда Рамины, мчатся по Жёлтой дороге деревянные курьеры Торчин и Чумак, неторопливо собираются в поход гномы, Генералиссимус Тилли-Вилли поднимает дуболомов... А Пришельцы, включая Тех Двоих, снова скрылись за стенами замка, и вместо надежды, что магия Гуррикапа сама решит проблему - странное предчувствие непоправимого. Мастерская Гудвина, она же девчоночий будуар, хе-хе. Столярный верстак, вечно пахнущий свежей стружкой, в углу небольшой слесарный. А что вы знаете о том, как должны выглядеть туалетные столики принцесс? Гудвиновские куклы-личины насмешливо глядят со всех сторон. Аккуратно отсоединяем верхнюю крышку из розового дерева. Стенки изнутри покрыты особым магическим составом, позволяющим видеть лучи и сплетения заклинаний без всяких бриллиантов. Кристаллы, подаренные Стелле Баккаром, висят благодаря им прямо в воздухе, преломляют в себе лучи, посылая их друг другу и отражая от стенок ящика. Чтобы вписать в этот узор "глаз-алмаз", не надо ни схем, ни формул - достаточно чувствовать гармонию цвета и уметь с ней слиться. Слышать музыку, извлекаемую лёгким касанием из невесомых струн. Слышать всё ту же Тишину мироздания. Ну ладно, магию пальцы тоже должны ощущать, и достаточно тонко, здесь в равной мере важны и врождённые данные, и опыт. Чтобы понимать, куда можно касаться. Неловкое движение - и порвёшь паутинку, а потом задолбаешься восстанавливать. Нет, по-настоящему задолбаешься - Стелла её годами плела, если не десятилетиями. Это казалось хитроумной и необычайно сложной головоломкой - да и в самом деле было ею. "Глаз-алмаз" надёжно завис в "паутинке" и уже не отторгается ею. Но начинается самое сложное: двигая кристаллы относительно друг друга в трёх измерениях, добиться первоначальной гармонии. Где-то на третьем часу мучений, к счастью, не перебиваемых никакими тревожными вестями от гонцов, ей это удалось. Чисто случайно. Или очень глубинной интуицией. Или мироздание над ней сжалилось, подтолкнув руку в нужную сторону. Неважно, короче. Осталось, прежде чем закрыть и подогнать крышку, наговорить в середину ящика, прямо на "паутинку", новый пароль активации. Нужные слова в голову после этого плетения кружев не лезут совершенно. Ну, как-то так (Стелла, прости!): - Зарево-марево, пуфики-муфики, шерево-мерево, розовое дерево… Ящик, ты мне добрый друг, покажи-ка всё вокруг!.. Но веселье на этом не закончилось. Чтобы окончательно убрать помехи с экрана, Озме пришлось установить постоянную связь между ящиком и змейкой-кольцом своего посоха. Затем, взобравшись на спинку трона (только бы никто не увидел!), размахивать оным посохом в разные стороны, пока уставившийся в экран Тотошка не гавкнет "Стоп!" Затем гонять по всему залу феникса, тянувшего под сводами золотые нити. В итоге лезть на люстру и исправлять всё самой. Можно было бы, конечно, забить посохом на это дело, удовлетворившись средним качеством картинки, но перфекционизм не оставлял принцессу даже сейчас. Страшила мудро помалкивал, зато Тотошка всё время лез с глупыми советами, которые, впрочем, не раздражали и даже успокаивали. В конце концов, интерьеры замка побеждённый ящик начал показывать так же чётко, как всё остальное. А показывать там было что. Пришельцы за время её мучений успели развернуть внутри замка активную деятельность. Росли, как на дрожжах, перегородки и перекрытия из армированного гипсокартона, огромные окна затягивались разноцветными стёклами-мембранами с серебристым отливом. Неутомимые труженики в зелёных комбинезонах копошились муравьями, приспособив гигантскую посуду Гуррикапа для варки своих чудо-смесей, из которых формировали то внутренние перегородки, то оконные стёкла, то замазку для растрескавшихся стен замка. Долговязые, как обычно, вразвалку прохаживались среди них, покрикивая на своём птичьем языке. Среди этой кутерьмы довольно нелегко было отыскать Бородача. Сейчас он общался не с Упрямцем - но с кем-то, тоже способным стоять на своём не хуже него, судя по интонациям по-прежнему непонятной речи. - А вы, Доктор, не слишком ли размахнулись с лазаретом? - хмурился генерал, прижимая портфель с рукописью, который не хотел оставлять надолго без присмотра. Лон-Гор ничуть не смущался: - Не жадничайте, Рулевой. Места здесь достаточно. А я исхожу из уставных нормативов для постоянных баз. Из расчёта прогнозируемого количества раненых. - Это что же за расчёты такие? Раненым здесь взяться неоткуда, Доктор, потому что в этих краях нет противника, способного оказать достойное сопротивление! Но спорить с ним Баан-Ну не хотелось. Он боялся, что Лон-Гор легко просчитает его состояние - нередкую для "биполярников" в пограничных ситуациях маятниковую нестабильность. Вот сейчас он убеждает Доктора в отсутствии серьёзного противника и ненужности большого лазарета – и, понимая рациональную обоснованность этого утверждения, мечтает, чтобы оно оказалось ошибочным. Его тянуло в бой, тянуло в гущу смертельных опасностей, на которые пока что не слишком щедра цветущая и мирная планета. Потому-то незначительный, казалось бы, инцидент с птицами побудил его на столь кипучую деятельность по укреплению обороны. (Птицы, кстати, наблюдали за ним сейчас вместе с Озмой, притаившись под уходящими далеко ввысь сводами замка. Они уже успели получить телеграмму об идущем разведподкреплении, и это воодушевляло. Расстраивало то, что Пришельцы, судя по приготовлениям, улетать не собираются, напротив, настроены обосноваться здесь всерьёз и надолго) Баан-Ну непрестанно метался между этими фазами своего настроения, не позволяя себе закрепиться ни в одной из них. Даже рукописей в его драгоценном портфеле, говоря начистоту, было две. Одна из них постоянно казалось ему глупой, бессмысленной и никому не нужной - вот только всякий раз не та, что казалась такой полчаши назад. Главный труд его жизни по теории астронавтики - или начатое всё-таки сегодня "Покорение Беллиоры", единственная написанная страница которого то вызывала отвращение напыщенным пафосом, то наполняла гордостью за собственный слог и воодушевляла продолжать как можно скорее? Он мог сделать выбор, надолго зафиксировавшись в любом из этих состояний, без всякой помощи Лон-Гора. Но имел ли на это право? В экспедиции он не просто индивидуум - он Вожак, чьим состоянием определяется состояние всей Стаи. Чем быть Стае - научно-исследовательской экспедицией или армией - зависит от того, что поджидает их на Беллиоре. А данные об этом по-прежнему неполны и противоречивы. Оставалось ждать, чтобы рано или поздно определиться с выбором. Сделать который должен он сам, а не Доктор. Генерал медленно шагал среди копощащихся и снующих арзаков, глядя по сторонам то внимательно, то рассеянно. Его мысли концентрировались на происходящем вокруг - и тут же уносились вдаль на крыльях фантазии, под своды великанского замка, где в необозримой вышине таится опасность и булькают чудовищные тени с клыками и копытами. Нелёгок ты, крылатый шлем Гван-Ло, не оставляющий права быть самим собой. Возле инженера Вер-Ту остановился: - Что насчёт крыши? - Нужен геликоптер, чтобы использовать вместо крана. А лучше хотя бы два, - ответил инженер. - Первые геликоптеры соберут уже сегодня. - Отлично. Тогда и работа пойдёт быстрее. В конструкциях можем закончить уже завтра к полудню. Рабочие единицы к тому времени наладят формовочные машины для черепицы, а геологи окончательно определятся с её составом. Так что сразу можно будет начать крыть. - А предварительные данные геологоразведки уже готовы? - Само собой! Уже вот такой толщины отчёт. С минералами здесь такое разнообразие, прямо у нас под ногами... Что будет, когда на геликоптерах разведаем дальние окрестности - не представляю даже. А самое вкусное - вот. - Что там? Формула берилла, вроде... - Прозрачный берилл с оксидом хрома, насыщенного зелёного цвета. На Матушке такой разновидности нет - по крайней мере, до сих пор не находили. А тут на краю долины сплошным многометровым пластом, практически до самой поверхности... - И как, интересно, выглядит это чудо природы? - А вот, извольте, образец. Баан-Ну аккуратно взял двумя пальцами твердый темно-зеленый минерал, поднёс к глазам, посмотрел на просвет... У Озмы заколотило в висках, и тотчас с силой ударило в лоб. Девочка дрожащими руками сняла с головы серебряный обруч. Рубиновая звёздочка за решёткой-монограммой, скрывающая в себе книгу Гуррикапа, отчётливо пульсировала. Три коротких импульса. Три длинных. Три коротких. В Большом мире эта последовательность совсем недавно была принята международным сигналом бедствия. Но любому волшебнику её значение известно издревле.