Из-под земли и с неба, или Если бы Тотошка-3

Известие о том, что Священный Источник не наполнился в надлежащий срок, поначалу вызвало в королевском дворе лишь любопытство. Вдруг после месяца-марафона, когда каждый день заранее расписан и похож на предыдущий в его бессмысленной праздности, под конец врывается какое-то разнообразие. Следом пришло понимание, что о конце теперь говорить несколько преждевременно, что он может быть, как минимум, отсрочен на неопределённое время, если вода вернётся не сразу. Лучшие инженеры и механики были отправлены в грот Источника, включая Вильермо, который как раз закончил ремонт курантов, не сильно-то и пострадавших от землетрясения, и теперь впервые робко покидал город северными воротами в составе небольшого отряда. Хранитель времени опасался, что Арриго не даст добро на такую профанацию, но к его удивлению, Летописец не возражал: - Спящий Ужас проснулся, и договор с ним, заключённый Беллино и Дерризой, расторгнут, - объяснил он. - Все ритуалы и игры в сакральность утратили смысл. Я боюсь только одного - что всё окажется напрасным, и воду не вернуть. Мудрый Ружеро не разделял его уверенности в бессмысленности ритуалов. При всём своём скептическом отношении ко всякой мистике, которой грузил Арриго (теперь было очевидно и то, что он верит в неё всерьёз, и то, что за ней отчасти действительно что-то стоит), Хранитель времени придавал большое значение тщательной, до последних мелочей, подобно часовым механизмам, регламентированности жизни рудокопского общества и государства. Трепетное отношение к Священному Источнику - неотъемлемая и ключевая составляющая общественного сознания подземных рудокопов, их национального мифа. И если сейчас повести себя с ним, как с обычным резервуаром, пытаясь вернуть ушедшую воду - не пошатнёт ли это государственные устои и скрепы, не утратят ли рудокопы веру в единственно правильный строй и нелицемерную, не за страх, а за совесть, верность ему? Это в любом случае чревато огромными проблемами, а если ещё Арриго всё-таки прав, и охранная магия Балланагарской короны действительно не миф (после путешествия к Подземному морю Хранитель времени был готов признать за этой гипотезой право на существование), то пошатнувшаяся вера в неё лишит её силы со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но даже эта опасность меркла перед угрозой остаться без воды навсегда. Казалось бы, Пещера просто вернётся к первому "лихому трёхсотлетию", до находки Источника звероловом Ортегой. Да, содержать семь дворов было тяжело, но ведь перебивались как-то. Вот только Ружеро, ничего не понимая в мистике, магии и прочей эзотерике, отлично зато разбирался как в человеческой психологии вообще, так и в настроениях масс. Тяготы и лишения "лихого трёхсотлетия" народом сносились с пониманием, потому что к такой жизни рудокопы пришли от худшего, от изгнания, от элементарного выживания и борьбы за завтрашний день. Худая стабильность и уверенность в том, что этот завтрашний день не принесёт сюрпризов серьёзнее знаменитых Беспокойных суток 189-го года. Но если уровень жизни заметно просядет и ухудшится... А этого просто не избежать. Из прочитанных Ружеро летописей следовало, что в первые годы Эпохи Волшебного сна все короли требовали расширить штат придворных и прислуги, потому что одному сектору хозяйничать в целом дворце было тяжело и неуютно. Усыпление нецарствующих дворов значительно облегчило нагрузку на экономику Пещеры, так что поначалу эти требования выполнялись легко, но аппетит возрастал - не столько даже у забывающих всё королей, сколько у многочисленных родственников придворных. Не говоря уж о том, что потихоньку, пусть и в семь раз медленнее, сменялись поколения - а многодетность в дворце была пусть не фактором выживания, как за его пределами, но священной традицией, заложенной самим Бофаро. Так что вскоре дворы каждого из королей по размерам опасно приблизились к прежним семи и снова стали для народа бременами неудобоносимыми. Поэтому уже Селесте, прапрабабке Цианы и Ройо, не нашлось вакансии при Голубом дворе, а уж Руфу Билану в его настойчивых просьбах приткнуться к "спящим", хоть тушкой, хоть чучелом, хоть помощником четвертого лакея, отказывали отнюдь не из-за его вредности. Была бы возможность полгода не слышать его нытья - ею бы с удовольствием воспользовались. Но приходилось отказывать куда более достойным кандидатам. Они и Элли с трудом пристроили, и ту же Азуру. А Фреда Каннинга три года назад впихнули просто от отчаяния: просто не было другого способа предотвратить впредь их возможные встречи, одновременно не нарушив данную Озме клятву, что положение обоих не изменится к худшему... (Кстати, если разобраться, сила клятвы тоже чем-то похожа на магию, хотя, казалось бы, обычный физический закон...) ...кроме как сделать их обоих "спящими" разных дворов. Но мироздание не обманешь - теперь их встреча готова стать реальностью. И на случай, если воду вернуть не удастся, следует уже сейчас продумать план "2", чтобы минимизировать риск и её, и всего остального. В том числе уже сейчас начать внушать Бубале, а затем и Эльяне, когда тот проснётся, что штат придворных дармоедов надо сокращать, и лучше сразу вдвое. И вообще, в сложившихся условиях будет нормально жить на несколько менее широкую ногу, чем раньше. Затянуть пояса, самую малость. А когда втянутся, через месяц, с пробуждением Фиолетового двора Ламенте, урежем запросы ещё немного. Так, постепенно, и... Но Ружеро понимал, что обманывает сам себя. Не согласится упрямый подросток Бубала уменьшить свои аппетиты. И Эльяна, глядя на него, не позволит, чтобы Синий двор жил в меньшей роскоши. На сокращение штата они, вероятно, пойдут, потому что возросшая теснота во дворце едва ли придётся по душе. Но что толку? Даже если никого из придворных ни о чём не спрашивать, если короли сами подготовят списки на вылет, которые никто не посмеет оспорить... В лице каждого, кто попадёт в этот список, Радужный дворец приобретёт непримиримого врага. И не из-за особой их зловредности - от безысходности просто. Работать, как обычные люди, придворные не умеют, и благоприятное для обучения время бесследно ушло месяц назад. Зато плести интриги за месяц вполне научились самостоятельно, а поднять на бунт доверчивую чернь для них не составит большого труда. Вот если бы можно было часть проснувшихся дворов сразу готовить к жизни обычных горожан-ремесленников... Но ничего не выйдет. Во-первых, их список может утвердить только их собственный король, который проснётся вместе с ними. Во-вторых, на каждом этапе, каждый месяц, королевские свиты должны иметь одинаковую численность, а значит, прореживать их придётся постепенно. Что неизбежно приведёт к жестокой конкуренции и подсиживанию друг друга в постоянном страхе лишиться тёплого местечка, а в итоге - к полному параличу власти. Нет, в эту сторону не стоит даже глядеть, численность дворов придётся оставить в покое. Пусть уж лучше Пещере грозит голод, чем анархия. Хотя если голод затянется, единственным вопросом будет - кто взбунтуется раньше, погнав своих подопечных на дворец, драконоводы или погонщики Шестилапых. Или вообще сумеют договориться между собой, преодолев столетиями искусственно насаживаемый властью клановый антагонизм... - У нас было три года на подготовку, - мрачно ответил Арриго, когда Ружеро поделился с ним своими нерадостными выводами. - И я тебе не раз об этом говорил. А что слышал в ответ? "Работает - не трогаем, не нами положено - не нам менять"... - Я и сейчас так считаю, - твёрдым голосом перебил его Ружеро. - Неизвестно, не начались бы тогда у нас проблемы ещё раньше. - Зато они начались теперь. Ты доволен? Теперь я зачем-то выслушиваю от тебя то, что и так было очевидно все эти годы... - Но раз тебе так всё очевидно, - спросил старик с надеждой, плохо маскируемой ироничным тоном, - может быть, у тебя и мысли какие-то есть на этот счёт? Наверняка же варианты прокручивал, неужели нет хотя бы фантастических? Арриго устало вздохнул: - Фантастический есть. Один. Воспользоваться любезным приглашением Озмы, со странным паролем "О-ма-ха"... - Ты же понимаешь, что это не вариант? - уточнил Ружеро, пристально глядя ему в глаза. - Понимаю, конечно, - Летописец пожал плечами. - Хотя она ведёт себя как милая и добрая девочка, полагаться на внешность будет непростительной наивностью. Если она узнает, что мы двенадцать лет держали Элли и её брата в плену... Хорошо, если головами за это расплатимся только мы вдвоём. А если она решит отомстить за них всему нашему народу? - Вот именно. Я не готов подвергать его такому риску. - Я тоже. Но ты ведь сам спросил о фантастических вариантах... Голубой королевский двор был пока, к счастью, бесконечно далёк от этих переживаний. Узнав, что усыпление откладывается на неопределённое время, Бубала и большинство придворных только воодушевились. Погружаться в сон и терять память никому на самом деле не хотелось. Но радость быстро омрачилась. С началом пробуждения обитателей синей башни уплотнение во дворце сразу дало себя знать. Коридоры его вдруг наполнились басистым младенческим лепетом, грузными, но неуверенными шагами. А природа между тем брала своё, и голубой сектор безжалостно клонило в сон - который, однако, никак не приходил без Усыпительной воды. Ружеро с помощниками оказался между двух огней. - В интересное время живём! - вздыхал он, убегая от раздражённой толпы в голубом обучать короля Эльяну. Это не терпело отлагательств, а бессонница рано или поздно проходит. Консилиум докторов Бориля и Робиля, правда, пытался решить эту проблему, но не особо преуспел. Никакие известные снотворные средства (не пользующие особенным спросом в Пещере, где большинство жителей к концу дня замертво валились с ног, изнурённые тяжёлым трудом) здесь не действовали. - Это ломка, - важным тоном заключил доктор Бориль. - Организм перестраивается от "спящего" состояния к нормальному. Ему нужно время. Впрочем, уже к концу вторых суток активность Голубого двора заметно снизилась. Ружеро дёргали теперь намного меньше, да и бесцельные скитания по дворцу становились всё более вялыми. Как обычно в таком состоянии, мысли начинали работать нестандартно, и это принесло новые проблемы. Король Бубала вдруг осознал нечто важное: - Это что же получается, - гасил он возмущение глубокой зевотой, - вы обучите синий двор, и Эльяна начнёт править вместо меня? - Не "вместо", Ваше величество, а в свой черёд. Наступил новый месяц... - Но ведь я же не сплю! - Так и он не спит, Ваше величество. - Это и пло-о-охо... А вы не могли бы перевести часы назад на несколько суток, чтобы они снова заснули? - К сожалению, это так не работает, - невольно улыбнулся Хранитель времени. Но Бубала не отставал: - А вы пробовали? Ружеро с сочувствием глядел в красные, полусонные глаза мальчишки и терпеливо объяснял: - Это исключено. Часы только измеряют время, а не генерируют его. Оно от них совершенно не зависит. Король пробовал возмутиться - но сил на это уже не было. Сон, однако, по-прежнему не приходил. В следующие сутки "синие" и "голубые" словно поменялись ролями. Все родственники и придворные Эльяны успешно достигли по развитию уровня детей школьного возраста и, словно губки, быстро впитывали необходимые им знания. А вот прежние хозяева дворца бросали в дрожь одним своим видом. Кто-то начал подниматься по лестнице, да так и застыл, скособоченный, занеся ногу над ступенькой. Мутный взгляд лениво скользил по ноге, его хозяин, казалось, мучительно вспоминал, то ли как перенести на неё центр тяжести, то ли зачем ему это понадобилось. Кто-то, уставившись в пол и шатаясь из стороны в сторону, так что безжизненно повисшие руки болтались, будто на ветру, бродил взад-вперёд по одному и тому же отрезку коридора в поисках выхода и, казалось, уже спал на ходу. Лори пыталась найти короля, потом себя, но лишь заблудилась в себе - или в том, что от неё осталось. Время раскололось для неё вместе с пространством, царапающие осколки никак не собирались в кучу. Она вдруг обнаруживала себя в совершенно другой части дворца и напрочь не помнила, как туда шла. Сознание тщетно пыталось выкарабкаться из глубокого колодца, на дно котрого провалилось. Половина тела её, похоже, не слушалась, может быть, уже спала, и девочка с трудом тащила её, как балласт. Старшая фрейлина двигалась ей навстречу, медленно шурша юбками и не замечая ни её, ни что-либо по сторонам. Высоко поднимала ногу, зависала, будто в тягостных раздумьях выбирая место, куда её поставить, опускала с громким стуком каблука и снова замирала на несколько секунд перед следующим шагом. После четырёх дней мучений сон их всё-таки сморил. Там, где застал каждого. Далеко не все успели доползти до комнат голубой башни, куда просто перенесли освободившиеся стеллажи из соседней синей, обложив городских богачей данью в виде подушек и перин. Засыпали вместо этого в самых неожиданных местах и самых причудливых позах. Лори всё-таки удалось устроиться, свернувшись в клубок, на мягком диванчике в любимой гостиной. Придворному, так и не одолевшему лестничный подъём, повезло гораздо меньше: он заснул прямо на ступеньках, нисколько не выражая своим видом ощущения дискомфорта. А поутру они проснулись и обнаружили, что Синий двор окончательно вступил в свои права. Чужие люди уверенно хозяйничали во дворце, и следовало их несколько окоротить, дать понять, что мы были здесь раньше. Бубала был представлен Эльяне. Два монарха оценивающе смотрели друг на друга. - Здравствуйте, Ваше величество, - с выражением поистине королевского достоинства на лице произнёс первым Бубала. С одной стороны, как младший, с другой - как хозяин дворца, принимающий сменщика. Взгляд тощего долговязого Эльяны с высоты его роста был обречён казаться снисходительным, даже если бы не являлся таковым на самом деле. Чем новый хозяин дворца, не стесняясь, пользовался. "Молокосос, - думал он, - и умом, судя по всему, не блещет. Но месяц в анамнезе что-то да значит, лучше быть с ним осторожнее на первых порах". - Здравствуйте, Ваше величество, - эхом отозвался в ответ. - Очень рад знакомству. Если не ошибаюсь, моя тётка была внучатой племянницей вашей прабабушки? Бубала принял мяч и успешно его отбил: - Ошибаетесь, позвольте заметить, - сказал он учтиво, пряча, подобно Летописцу Арриго, улыбку в уголках губ. - Это брат вашей матушки был женат на троюродной сестре моего родителя. - Возможно, я что-то перепутал, - смутился Эльяна. - Столько новой информации... - А вы не стесняйтесь спрашивать, если что. Всегда буду рад подсказать, - великодушно предложил Бубала. Но собеседник воспринял эту любезность как должное: - А иначе и быть не может. Мы же братья! - Вот именно, - подхватил Бубала с нажимом. - Мы оба потомки славного Бофаро, и это главное. А сушить голову над генеалогиями, тем более, над родственниками из "спящих" - удел Летописца Арриго. Считайте это моим первым братским советом. Но протянутую ему руку он пожал чересчур торопливо и радостно, поэтому Эльяна сделал вывод, что приручить мальчишку не составит большого труда. Пир по случаю окончания обучения проснувшихся был общим, поэтому пиршественный зал оказался непривычно тесным. Не для "синих", конечно - этим-то всё было в новинку. Главной целью таких пиров считалось заново перезнакомить проснувшихся друг с другом. Но теперь новых лиц было вдвое больше. Ещё и цвета дворов близки до степени смешения. До Первого усыпления Голубой и Синий дворы одевались контрастно, но не пересекаясь долгие столетия, незаметно расширили цветовую гамму. Вплоть до того, что оба могли использовать одни и те же ткани готовой традиционной жевунской окраски - сизые или светло-синие без зеленоватого отлива. И теперь проснувшимся было порой нелегко сориентироваться, кто здесь свои, а кто чужие. Смещение на вторую роль в застолье Бубала воспринял очень болезненно. Пусть его кресло стоит впритык рядом с креслом правящего короля и ничем от него не отличается, пусть за него по-прежнему возглашаются заздравницы, и он лично следит за полнотой бокалов у своего двора, пусть всё также сопит над левым ухом угрюмый Арриго (а избавиться от соседства Ружеро, с которым их разделяет теперь новый король, и вовсе скорее в плюс) - но всё же ты не единственный центр происходящего и даже не первый. Поэтому он хмурился всё сильнее, и взгляд его рассеянно блуждал по лицам чужих придворных - что за люди, чего от них ожидать? И это болезненно воспринималось уже Лориэлью. Слишком уж часто рассеянный королевский взгляд переставал блуждать, застывая на младшей фрейлине Синего двора - на вид, её ровеснице. Вот же предатель! Даже Хранитель времени заметил, недовольно хмурит брови, перехватывая в очередной раз этот взгляд. Лори убеждала себя, что это случайность. Король после пира общался с ней холоднее, чем раньше, и как-то рассеянно, но это тоже было объяснимо - шок от происходящего до сих пор не оставлял многих в Голубом дворе. Но когда на балу, устроенном в продолжение знакомства двух дворов, он пригласил эту девицу на танец, стало ясно, что оставлять это так нельзя. Заметив, как та неторопливо направилась к стоящей в углу хрустальной вазе с фруктами, Лори, расправив плечи, последовала за ней: - Сслышь, новенькая, а ты ничего не перепутала? "Синька" резко обернулась от неожиданности, в распахнутых глазах колыхнулось изумление. - Я что, твои фрукты взяла? Ну извини, - спокойно ответила она, протягивая Лори ненадкусанную грушу. - Фрукты? - вскипела Лори. - Да ты, гляжу, сама фруктовина та ещё! Чужим королям глазки строить - это нормально? Свой есть, вот ему и строй. Ах, он слишком старый, без пес... пер-спек-тив, да? Огромные синие (или голубые? при таком освещении не понять) глаза нахалки сделались ещё огромней. - Ты сама-то нормальная? Или просто не выспалась? - по-прежнему спокойный голос окрасился нотками сочувствия - то ли искреннего, то ли с очень уж тонкой издёвкой. - Какие "глазки"? Он меня пригласил - что мне оставалось? И если думаешь, что я в восторге от его болтовни, которую пришлось выслушать, то глубоко заблуждаешься. - А что не так? - Лори от столь пренебрежительного тона даже обидно стало за Бубалу и за престиж всего Голубого двора. - Да как тебе сказать... Наверное, вообще говорить не стоило бы - всё-таки он твой король и, судя по такому напору, не только король, но и друг... - Нет-нет, раз уж начала... - Раз уж спросила... Просто от человека, который проснулся на месяц раньше, ожидаешь чего-то большего. А впечатление такое, что я знаю больше него. То есть дело не в знаниях как таковых, скорее, во взгляде на вещи. Он у него какой-то... поверхностный, что ли. Скользит, ни на чём не останавливаясь, не проникая в суть. Но болтает зато без умолку... - Он просто увлекающаяся натура, - держала оборону Лори. - И вообще. Он же король! "Синька" закатила глаза: - И что с того, что он король? Это делает его приятным собеседником? Его можно было бы слушать, если бы у него все разговоры не вертелись вокруг собственной персоны и не сводились к самолюбованию. Это вообще невыносимо. А уж тем более, если ты король, если на тебе такая ответственность. Знаешь, - она вдруг запнулась, - я в какой-то книжке читала, то ли слышала, как кто-то читал: "Горе тебе, земля, когда царь твой отрок". Вот это, мне кажется, как раз тот случай. И я не столько о возрасте. - Когда ты могла читать? - буркнула Лори сердито. - Ты же только проснулась! Собеседница хитро усмехнулась: - Это ещё вопрос, кто позже проснулся! Валялись тут по всему дворцу... Кстати, это же тебе я подушку под голову подложила? - А и в самом деле! - воскликнула Лори. - Была подушка, я ещё удивилась. И на ней реально спать удобно! Спасибо тебе. - Не за что. Привыкай - господин Ружеро говорит, вы теперь каждый день спать будете... Для девочки это оказалось новостью. И, мягко говоря, нерадостной. - Ты серьёзно?! Вот ужас-то, - картины кошмара четырёхдневной бессонницы стремительно пронеслись в памяти. - Нет-нет, - поспешила успокоить её "синяя", - теперь засыпать станете легко, как там, - она неопределённо махнула в сторону окна. - А через месяц и нам такое грозит. Если, конечно, этот дурдом раньше не закончится. - Надеюсь, что закончится, - вздохнула Лори. - Ты это... прости, что я на тебя наехала. И вообще, давай дружить? Меня Лориэль зовут. - Майра. Если Бубала продолжит оказывать ей знаки внимание, Лори будет рядом. А если нет... сама Майра, кажется, девчонка неплохая. Скромная, без амбиций, но под напором не гнётся и не ломается. Лориэли нравятся такие. Может быть, потому, что до сих пор как-то не встречались. Для короля Бубалы необходимость ежедневного сна тоже стала неприятным сюрпризом. Получается, треть времени Синий двор будет оставаться без их контроля. Но с другой стороны, с водой бы они сейчас спали всё время и вообще ничего не знали о том, что происходит. Нет, нельзя сказать, что ситуация изменилась однозначно к худшему. Правильно говорят Хранитель времени и Летописец: надо приспосабливаться к новой реальности. А воду в конце концов найдут - не могла же она совсем уйти. Вот и часовщик Вильермо до сих пор не вернулся, значит, ищут, не теряют надежды... Вильермо и в самом деле увлёкся поставленной задачей. После долгих обсуждений с шахтёрами в бригаде, сменившихся собственными размышлениями в попытке объединить весь имеющийся опыт и технологические наработки, после "сонной ломки", которую сумел обратить на пользу - до мелькающих в ней обрывков нестандартных подходов в нормальном состоянии не додумаешься! - он предложил своё решение: - Вода шла вверх под сильным давлением, которое возникает периодически, по месяцам. Как срабатывает переворотный механизм в песочных часах, когда пустеет чаша. Почему он может не сработать? Либо забился канал, и песок до конца не высыпался, либо что-то держит пружину. Развивая аналогию, землетрясение могло или нарушить сам фактор, выталкивавший воду, или просто забить её вертикальный ход, так что напора не хватает, чтобы его расчистить. Значит, если мы найдём этот ход и разберём завал... - Бассейн наполнялся через множество щелей между камнями с разных сторон, - возразил Летописец Арриго. - Может быть, там до самой глубины нет никакого единого хода, а только множество узких каналов. - Тогда надо просто бить шурф прямо до водоносного слоя! - Понимать бы ещё, какая там может быть глубина, - вздохнул Хранитель времени. Вильермо смущённо замялся: - Тут такое дело... Когда меня сморило сном, окружающий мир как будто пропал, а вместо него стали приходить другие образы... - Да, это называется сновидением. Так бывает, - перебил Ружеро. - Вот, и среди прочего мне представилась такая схема, - Вильермо вытянул из вороха бумаг нужный чертёж. - Выстраиваем как бы трубу из секций, которая постоянно опускается и наращивается сверху. А внутри на оси - долото с алмазными шипами, и вращается по типу заводного механизма. Просто сверлим вглубь, до самой воды, которая по этой же трубе вверх и пойдёт... Ружеро внимательно изучил набросок. - Да ну, ерунда какая-то, - скептично покачал головой. - Я, конечно, покажу специалистам, только это, увы, фантастика. Алмазы, ладно - но чтобы эта конструкция выдержала и не сломалась на большой глубине, сталь должна быть гораздо прочнее, чем мы умеем плавить. - Значит, просто копать колодец и укреплять стенки. Это, конечно, займёт больше времени. - Время - не главное. Всё это будет иметь смысл, если причина, говоря языком твоей параллели, в пружине. То есть, если воде перекрыт путь наверх. А если действительно "песок не высыпается" - нарушен фактор, периодически выталкивавший воду? Те самые "фазы Луны"? Как тогда заставить её течь наверх? Магией разве что, - Хранитель времени бросил ироничный взгляд в сторону Арриго, но тот сердито отвернулся. Вильермо задумчиво почесал густую чёрную шевелюру. - Видимо, никак. Лишь бы сам водоносный слой остался на месте, а черпать и поднимать воду, в конце концов, можно просто бадьями. У Ружеро мелькнула неприятная мысль. В самом деле, если периодичность наполнения бассейна зависит от загадочного выталкивающего фактора, а сама вода по-прежнему у них под ногами, то, пробив шурф, они получат к ней постоянный доступ. И возникает интересный вопрос: не хуже ли это будет, чем остаться совсем без воды? Мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться... А Вильермо уже фонтанировал идеями не хуже своей фантастической скважины: - Хотя если подумать... Грот Источника находится намного выше уровня Пещеры. И неизвестно, на какой глубине пролегает водоносный слой. Как он идёт вообще. А если где-то совсем рядом с ним параллельно проходит какой-нибудь туннель, и можно будет прорубить горизонтальный штрек? - Туннелей здесь полно, и они почти не исследованы, - оживился Арриго. - Вот прямо за этой стенкой из разноцветного кирпича. Зверолов Ортега по ним сюда и добрался, нынешний ход уже потом прорубили, чтобы не кружить, а старый заложили. - Хорошо, надо будет разведать ходы. Но в первую очередь, окончательно определиться, где и как бить шурф, - подвёл итог Хранитель времени. - Вильермо, ты назначаешься старшим в группе. Жить будете здесь, вам обеспечат все условия. Хотя желательно не в самом Священном гроте, а где-нибудь по соседству, чтобы не пошли ненужные разговоры. Подыщем подходящую пещеру вблизи. Еда, необходимое оборудование, нужное количество помощников - всем будете снабжаться по первому требованию. От вас же требуются конкретные действия и конкретный результат. Удастся ли его добиться или нет - одна проблема уже решена. Вильермо не должен возвращаться во дворец без воды. Не хватало, чтобы Майра встретилась ещё и с ним.

* * *

Тайный лагерь Пришельцев в эти дни тоже будоражило, хотя и совсем по другой причине. В чём-то, впрочем, похожей. Оказалось, что лио-связь здесь не работает. В это невозможно было поверить, молчанию оборудования пытались найти десятки объяснений и устранить сотни мнимых неполадок, Баан-Ну в периоды маниакального состояния распекал радиста Ланата и грозился применить к нему исключительную меру воздействия, если лио-приёмник не заработает в ближайшие сутки. Всё напрасно. Вопреки законам квантовой физики, структурные цепочки наотрез отказывались складываться в контрольную последовательность. Генерал не знал, что для Ланата, как и для большей части рабочих единиц экспедиции, это молчание не менее ужасно, вне всякой зависимости от его угроз. Знал бы - причин для истерики прибавилось бы. Четвёртая лиограмма с последней, ключевой частью секретного сообщения не пришла. Арзаки "Неуловимой" не имели никакого представления о том, что происходит в подполье на Рамерии, а значит, как им действовать дальше. Разве что из содержания сообщений Тор-Лана косвенно следовало, что готовившаяся всепланетная революция горцев пока что не состоялась, а из наличия в них скрытого слоя, прочесть который так и не удалось - что Подполье продолжает существовать и уверенно укрепилось на самой вершине менвитской Башни, даже в военном министерстве, передавая им тайные послания прямо в официальных лиограммах. Только этих двух фактов катастрофически мало для принятия дальнейших решений. Кау-Рук, не изменяя своим манерам, высказал смелую фантастическую гипотезу: - Мы с вами до посадки оба отлично видели развалины. Здесь же замок обнаружился в куда лучшем состоянии, причём ремонт показал, что он никогда не разрушался и не отстраивался. Напрашивается закономерный вывод: нас во время приземления просто перебросило в прошлое. Потому и связь пропала, и замок оказался целым. Всё элементарно! К счастью, Баан-Ну на тот момент пребывал в депрессивной стадии, поэтому не послал Координатора в арзачье гнездо, а снизошёл до объяснений: - Ваша версия имела бы смысл, если бы эти развалины зафиксировал навигатор. Но вы же сами убедились, что на записи замок точно в таком же виде. Безусловно, потеря связи имеет отношение к аномалии этой местности, вид которой с орбиты менялся когерентно расшифровке лиограммы. Думаю, это так называемое "слепое пятно", существование которых допускают наши учёные, хотя экспериментально пока не подтвердили. Всё происходящее полностью укладывается в их гипотетические свойства. Генерал, разумеется, не столько сам так думал, сколько повторял объяснения Ланата, но это уже несущественные детали. - А ведь до получения лиограммы мы с орбиты видели здесь пустыню... Может быть, и вся эта страна в кольце гор - далёкое прошлое? - Насколько далёкое? - ехидно переспросил Рулевой. - Настолько, что все горы успели бесследно разрушиться до основания? Тогда бы и здешние созвездия выглядели совсем иначе... Кау-Рук не сдавался: - Это если исключить катастрофу планетарного масштаба. К тому же смещение могло быть не только во времени, но и в пространстве. - В мозгах у вас смещение, полковник! Вам, гляжу, заняться нечем, - у Баан-Ну явно начался переход в маниакальную стадию, и Штурман примирительно поднял руки: - Всё-всё, я только мыслями поделился... Но всё же происходящее убеждает меня в правоте высказанного тогда мнения, что садиться сюда нам не стоило. - А я вам могу подсказать интересные варианты на предмет того, куда вам это ваше мнение засунуть! - тяжёлый генеральский кулак грюкнул по столешнице. - Садиться нам сюда стоило, потому что наша боевая задача - исследование планеты! - удар по столешнице. - Всех её загадок, таящих потенциальные опасности, - удар по столешнице. - Эта аномалия - главная загадка, поэтому она должна быть нами исследована! Изнутри! - удар на этот раз вышел сильнее предыдущих. - Нам ничего не стоит подняться на орбиту, где лио-связь будет восстановлена (потому что ваши "мысли" о переброске во времени - бред сивого нимера), но прежде надо подготовить подробный отчёт Бассании, материала для которого пока что нет, - долго сдерживаемый удар наконец-то грянул и не разочаровал. - Так ещё и всякие умники ноют! С последним ударом Кау-Рук пулей вылетел из кабинета. Столешница уцелела. Доктор Лон-Гор тоже немало докучал генералу, но с ним приходилось считаться. Искусственно поддерживаемая Баан-Ну "маятниковая нестабильность", которую врач, разумеется, в конце концов диагностировал, формально была нештатной ситуацией, требующей вмешательства. И хотя Рулевой убедительно мотивировал её необходимость форсмажором и актуальностью задачи оперативной перестройки Стаи, оставлять его без контроля было нельзя. Дважды в день Лон-Гор настойчиво приглашал его снять энцефалограмму, и проигнорировать это было нельзя. Он даже особо и не маячил у него перед глазами, полностью возложив процедуру на свою бессменную помощницу Гер. Что, с одной стороны, как бы унизительно для генеральского достоинства, но по сути, большая деликатность - арзачка-то своим примитивным умом ничего не поймёт в психике высшей расы... Ореховые глаза медсестры излучали услужливость и покорность. Датчики ставила аккуратно, ни разу не коснувшись его лица своими мерзкими арзачьими пальцами, строго держа дистанцию "безопасных миллиметров", как это и Ильсор мастерски умеет. Лон-Гор называет её на арзакский манер, по обращению даже в третьем лице. Гелли. Так, конечно, больше на имя похоже, чем односложные клейма, которыми арзаки метят своих самок, не считая их равными себе из-за своих диких патриархальных обычаев. Интересно всё-таки, почему Доктор так психанул тогда от намёка на нетрадиционные отношения с нею? Просто из-за брезгливости - или он таки попал в цель? Столь девиантное поведение, позорящее менвита и офицера, было бы законным поводом ограничить его полномочия и взять медслужбу под своё ручное управление. Ну так это сперва доказать надо. Не будет же он шпионить за ними со свечкой? Так, что-то всякая чушь в голову лезет. Они, гады, всё-таки вкололи ему какое-то успокоительное вместе с физраствором. Можно поднять скандал, но он не будет. Пусть думают, что ничего не заметил. На все хитрости Лон-Гора у него в потайном внутреннем кармане универсальное средство. Местный прозрачный берилл зелёного цвета. Взгляд на просвет - и прочищаются мозги... Дело же не в самом "маятнике" - он только средство для внутреннего раскрепощения. Когда зависнув надолго в таком состоянии, вдруг осознаёшь, что у тебя есть выбор, что приказы, директивы, боевая задача и сама воля Верховного правителя Гван-Ло не детерминируют твои действия. Ты свободен в них - а значит, можешь стать Вожаком, Адунхаром, по собственной воле, а не во исполнение воли Гван-Ла, и не считаясь с обратной связью Стаи. Абсолютная власть сладостна не масштабами, а самой своей абсолютностью. Потому и с пропажей лио-связи он смирился так быстро, оценив её преимущество. И даже тихий, но настойчивый зов, который Баан-Ну слышит в маятниковом состоянии на нижнем этаже замка, у одной из башен, не омрачает этой свободы. Он над ним не властен - генерал может идти туда, а может не идти. Идёт, потому что сам хочет, а не кто-то велит. Надо же разобраться, что это такое и как связано со здешней аномалией. Там заваленный спуск в подвал или подземелье. Надо бы расчистить, да повода нет - места в колоссальном строении хватает с лихвой. Потом, когда дойдут руки, когда окружающую местность, наконец, разведаем. Берилловое месторождение он запретил разрабатывать до особого распоряжения. Геологи удивились, но промолчали. Кроме Кау-Рука и Лон-Гора спорить с генералом никто не решался. Из бывшего их Квартета никакие переживания не тревожили только четвёртого участника - полковника (полковника!) Мон-Со. Его всё удовлетворяло - и более того. Геликоптерная эскадрилья приведена в состояние полной готовности, все машины распакованы из протоформ и смонтированы, почти половина прошла тестовый облёт. Взятый с Матушки на первое время запас горючего не особенно велик, но в соседних горах успели обнаружить нефть, так что проблем возникнуть не должно. Уже готов полевой аэродром - расчищенная и утоптанная поляна с выстроенными в ряды сияющими винтокрылыми красавцами, над которой арзаки прямо сейчас натягивают маскировочную сеть с принтом аэрофотоснимка её прежнего состояния. Как и маскировка "Неуловимой", естественная и необходимая мера предосторожности - технику полагается прятать. Так-то они не таятся - отремонтированный мегазамок издали сияет серебром гигантской черепицы и разноцветными витражами, заделанные трещины и обитости обросли серыми наростами, выступающими, как обломки скал. Выглядит почти по-рамерийски - возможно, закладывая начало будущему колониальному архитектурному стилю. Везде, где ступила нога менвита, будет Рамерия - на том от века стоит Вселенная, и залогом тому - строй летающих машин, готовых в яростный бой, мимо которых по-хозяйски прохаживается воодушевлённый Мон-Со. И не знает он, что их будущее решается сейчас на кухне, где суетится среди котлов его арзакская полутёзка повариха Мок, отлаживая попутно Говорильную машину. В данный момент она, впрочем, не занимается ни тем, ни другим, а увлечённо спорит с генеральским денщиком. - Своё решение я уже сказала, менять его не собираюсь. Если лио-связь в ближайшие дни не восстановится, надо брать власть в свои руки, пока в суматохе мы полностью контролируем ситуацию. Иначе момент может быть упущен. Ильсор, понятное дело, и не ожидал другого ответа. - А мы её контролируем? - спросил он риторически. - Около трети горцев здесь до сих пор не знают о Подполье, а мы ничего не знаем об их отношении к его целям. А не знаем потому, что ты не разрешила развернуть среди них просветительскую работу, объявив её несвоевременной. - Не "несвоевременной", - возразила Морни. - Опасной. Ты не на Рамерии, ты в тесном замкнутом пространстве, где на счету каждый боец, и где единственный предатель способен обезглавить всю организацию. Здесь не работают твои воззвания к национальной сознательности и "сплетение корней". Нечего просто сплетать. "Корни травы", по-менвитски "Онходау" - такое название носила фракция Ильсора, отражая её несложную философию. Чтобы арзак не был выполот безжалостной менвитской рукой, он должен крепко сплестись корнями, невидимой сверху подземной частью, со всеми, кто рядом. Чем крепче, тем лучше. И если для более радикальных "Ранвишей" крепкие горизонтальные связи были лишь средством децентрализации подполья, готовящего революционный переворот, то "Корни" рассматривали их в первую очередь как цель - формирование гражданской нации. Во что, в свою очередь, категорически не верила Морни, по убеждению которой нации рождаются лишь в пламени пожаров и на крови павших борцов, а все эти корнесплетения не выдержат первого же серьёзного испытания огнём. Впрочем, они были единой организацией с компромиссной политической программой, компромиссность которой и давала возможность каждому толковать её по-своему, продвигая и укрепляя собственную линию - до тех пор, пока это не начинало вредить общему делу. И по мнению Морни, упорство Техника как раз начинало. - В наших условиях агитация может быть только очень простая: "Завтра мы берём власть - вы с нами или против нас?" - продолжала она. - Без всякого времени на размышления. И третьего не дано. Кому дорог "менвитский мир" или чистота белых плащей, кто испытывает столбоостровной синдром по отношению к паразитам, тот разделит с ними их участь. Которая в свою очередь будет зависеть от их поведения. - Ты же знаешь, что я этого никогда не разрешу, пока я здесь, - спокойно ответил Ильсор. - Не только из-за своих убеждений, но и как избранный Друг народа. Уж мог этого и не напоминать. Этот его статус намертво связывал Лингвисту руки. "Друг народа", даже не инаугурированный (хотя голубую мантию с золотыми звёздами "Ранвиши" сюда привезли и могут возложить на него, если понадобится, ещё до победы) - священный символ не только для всего подполья, независимо от расхождений по ключевым вопросам, но и для любого горца, хоть немного помнящего о своих корнях и традициях. Звание было учреждено незадолго до Пира, и за сто рамерийских лет не выкорчевано из народной памяти, сияя ореолом утраченной свободы. Иной, пользуясь им, ломал бы её через колено, навязывая свою линию, а Ильсор предпочитал действовать убеждением и взаимными компромиссами. Впрочем, за этот свой характер он его и получил. - Хорошо, - Морни тяжело вздохнула, демонстрируя вынужденность согласия. - Если мы даём избранникам возможность расползтись и укрепиться - в таком случае надо заняться тем, что мы начали обсуждать ещё на корабле. - Поиском союзников среди беллиорцев? - Можно и так сказать. Только скорее это они нас ищут, - лукаво улыбнулась Лингвист. Ильсор непонимающе уставился на неё: - В смысле? - Ну ты же понимаешь, что связную речь в птичьем щебете я должна была распознать несколько раньше, чем те офицеры? Кое-что успела записать, а когда собрала машину, скормила ей. - И что? Это действительно какой-то полноценный язык? - Это не язык. Я даже не знаю, как это назвать... Скорее, порождающая система. Некий способ семантической манифестации сообщений с исчерпывающим сохранением смысла для тех, кто этой системой владеет. А она, похоже, самообучающая с фрактальной структурой. - Любой текст содержит полную информацию обо всей системе? Такое возможно? - Такое реально, поскольку эти тексты существуют. Но понимание требует наличия у реципиента сообщения неких априорных герменевтических и гносеологических установок. При которых, видимо, коммуниканты могут даже не осознавать, что общаются на разных языках. Судя по всему, местные ими обладают. Только машине они в итоге перегрузили память. Грубо говоря, каждое слово тянет за собой нерасчленённо целую семантическую сеть, а у нас слишком мало данных, чтобы отсечь избыточные связи... - То есть расшифровать их не получилось? - нетерпеливо уточнил Ильсор. - Те, что тогда успела записать - не получилось, пока не добавились новые. - Новые? Откуда же они взялись? - А ты не заметил, что вчера ближе к вечеру птицы снова стали появляться? Значит, крутишься постоянно среди избранников. А птицы теперь светятся там, где их нет, одни только наши. И, к счастью, не молчат. Так что новых записей накопилось достаточно, чтобы машина их переварила. - И я могу их послушать? - Ильсору как-то не верилось. - Конечно! Вот старые для начала, - Морни протянула ему наушник. "Что им нужно? Они улетать собираются или нет?" "А эти из-за гор, из-за гор ими уже интересовались" "Опять эта спесивая Кагги-Карр?" "Нет, попугай Качи, Качи" "Ну, это одна компания. Информационное агентство Озмы" - Нерасшифрованные последовательности, судя по контексту, это имена, - объяснила Морни. - Птичья цивилизация? - Ильсор недоверчиво покачал головой. - Не совсем. Озма, как следует из дальнейших сообщений - вполне себе гуманоид. Правительница того самого города в центре страны, от которого сияние исходит. Они называют его Городом Зелёных Бериллов. - Тот самый Город из наших преданий? - ахнул Ильсор. Морни усмехнулась: - Уж не знаю, тот ли, но тем не менее. Свежие разговоры хочешь послушать? Они поинтереснее. - Конечно! - Только я их перевод не записывала - рискованно. Потому что там действительно содержание... ну, ты услышишь, - Лингвист дала ему блестящий обруч, от которого тянулся провод к корпусу Машины, пощёлкала тумблерами на панели. - Надень - это введёт твой мозг в когезию с транслятором, будешь воспринимать перевод непосредственно. Разговоры действительно впечатляли. "Этих не бойся, они безобидные. Озма объясняла, что они рабы тех длинных. И оружия у них не бывает" "А тётка-повариха не простая, она постоянно что-то рассказывает другим рабам, а те её внимательно слушают. Смотри в оба. И этот её ящик мне очень не нравится" "В замке крышу закончили, можно снова прятаться на чердаке. Но будьте осторожней" "Из-за этих летающих вертушек теперь вообще не укрыться" "Завтра ждём мышей, основное наблюдение будут они вести" - Мышей? - переспросил Ильсор непонятное слово. - Какая-то местная мелкая фауна, - объяснила Морни, настраивая машину. - Но может быть, это просто кодовое название. Мы ведь тоже "Ранвиши"... Из следующих обрывков разговоров вытекало, что правительница Озма ведёт за ними теленаблюдение прямо из Города, координируя на месте целую сеть агентуры, и не только из птиц. И настроены они решительно - не просто наблюдать, но в случае чего оперативно вмешаться. Менвитского языка, правда, не понимают, но все возмущены убийством птиц и наглым хозяйничаньем в долине, которая, оказывается, имеет для здешних жителей какое-то сакральное значение. Поэтому подозревают за Пришельцами агрессивные намерения. И в своих подозрениях, в общем-то, совершенно правы. - Я только одного не понял, - сказал Ильсор, снимая обруч. - Что это за металлический заготовитель топлива, которого они постоянно вспоминают в связи с какой-то всеобщей тревогой? - Этого я тоже не поняла, - призналась Морни. - Вероятно, некий сигнал или шифровка. Но знаешь, в чём прикол? Я под конец отключила транслятор. То есть ты продолжал слушать запись уже без всякого перевода - но даже не заметил этого!