Из-под земли и с неба, или Если бы Тотошка-3

Тестирование и отладка системы ночного видения в условиях новой планеты была на личном контроле командира эскадрильи. Никаких сюрпризов она, впрочем, не предвещала и воспринималась Мон-Со как обычная рутина. Внеплановая, передвинутая по срокам из-за паранойи генерала, психанувшего после возобновившихся сбоев сигнализации и пальбы хломпупатора по пустым проходам, но рутина. Пилоту он, разумеется, этого не озвучивал. - Мы не имеем права облажаться! - говорил сурово, перекрикивая в микрофон шум ротора. - Эскадрилья на фоне идущих косяками косяков других пока что смотрится идеально. Так должно оставаться и впредь. Лау-Кван покорно кивал - напоказ, чтобы хорошо просматривалось через перегородку между отсеками кабины. Лётному клановому патриотизму его учить не надо - у кого он не растворён в крови, те не доживают даже до третьего курса училища. А здесь от него вообще мало что зависит - знай лети себе по приборам, контролировать которые дело полковника. Разве что подстраховать его в случае чего - но не умей он этого делать молниеносно и идеально, многократно подтвердив это умение на практике в реальных условиях, не попал бы даже в отборочную группу экспедиции. Тёмный склон за бортом катился, стекал в распадок, подмигивающий осколком звёздного неба. Лау-Кван развернул машину в сторону Тайного лагеря, не набирая высоту. Левая сторона небосвода потемнела, в разрывах между тучами снова мелькнули звёзды, внизу - далёкие огни замка, а потом земля быстро пошла им навстречу. Раскалённые за день скалы медленно, но верно остывали, таяли в ночи и на экране тепловизора. Мон-Со сместил фокус на пушистый лесной ковёр, внимательно наблюдая за автокалибровкой шкалы. Что-то привлекло его внимание. - Ты это видишь? Да, теперь это видел и Лау-Кван, проследив взглядом в указанном направлении. Нечто прозрачное, выделяясь на общем температурном фоне чуть-чуть за пределами погрешности, двигалось по направлению от лагеря. При сильном увеличении стало выглядеть не просто двигающимся, но шагающим на двух ногах. - Но это же не живое существо! - Механизм? Но теплоотдача фантастически низкая. При том, что шагает на двух опорах, сохраняя равновесие - должна быть сложнейшая система... Бред какой-то! Движущийся объект между тем замер, явно привлечённый зависшим на одном месте шумом ротора, и начал быстро исчезать на экране, окончательно сливаясь с фоном. - Давай прожектор! - дрожащий крик комэска балансировал между испугом и азартом. - И спектроанализатор включи. Слепящий луч ударил по горному склону и - оба могли в этом поклясться! - в ярком пятне что-то резко метнулось. Или всё-таки причудливая игра теней? Но это точно не коряга. Фигура, почти не отличимая от менвита или арзака, с широко расставленными ногами, опирается на... Боевая секира? Корпус блестит металлом, доспехи или скафандр, скрывающие беллиорца с головы до ног. И, видимо, экранирует температуру. Но возможно ли это? Снаружи обычное железо... - Он живой? - Лау-Кван с сомнением покачал головой. - А ты как думаешь? Нам, конечно, могло и померещиться - но чтобы померещилось именно в том месте, где случайно оказалась какая-то железная статуя... Лейтенант и сам понимал, что это невозможно. Фигура между тем не шевелилась и по-прежнему не подавала никаких признаков жизни. Даже в тепловизоре. - Я понял! - воскликнул Мон-Со. - Эволюция на Беллиоре пошла другим путём. Разумные существа произошли не от птиц и млекопитающих, а от холоднокровных рептилий. Поэтому он и подстраивается температурой под среду, и способен долго находиться без движения. - Пытается нас обмануть? Сесть здесь негде, можно попробовать подцепить его лебёдкой. И сразу в сеть, - предложил Лау-Кван. Полковник задумался. По-хорошему сейчас надо было связаться со Штабом. Полномочий брать пленников им вроде бы не давали. С другой стороны, он двигался от Тайного лагеря, значит, лазутчик, и кто знает, какие секреты смог выведать. Пока разбудят Кау-Рука, пока он войдёт в курс дела, пока примет решение. Рептилоид может и удрать. А не удерёт, вся слава за его поимку достанется Кау-Руку. Губа у этого хлыща не треснет? Мон-Со по званию и должности в состоянии сам принимать решения в экстраординарных ситуациях. - Лебёдкой - это хорошо. Только попробуй ухватить за топор, чтобы он не смог его применить, - распорядился Мон-Со, доставая бластер на случай, если ящерик проявит себя и попытается убежать. Не проявил. С первого раза подцепить не удалось, завалили набок. И даже после этого никак себя не проявил. Неужто рассчитывает, что его оставят в покое? А может быть, это просто радиоуправляемый робот, и его бросили? Но позволить отдать противнику столь сложную технику, а не попытаться её, на худой конец, уничтожить, как-то странно. Если только... Неприятный холодок пробежал по конечностям комэска. Если там встроена система самоуничтожения, они могут специально дать его захватить, чтобы взорвать вместе с геликоптером и устранить свидетелей. Лау-Кван наконец-то захватил рукоять топора крепким зажимом и начал аккуратно наматывать трос. Железного истукана поднять за него удалось совсем невысоко - грохнулся в траву, раскинув руки, всё так же безжизненно. Лейтенант быстро подтянул топор к корпусу геликоптера, выпуская навстречу трос-дублёр. Истукан, как нарочно (или нарочно?) свалился так, что поддеть его на этот раз было непросто. Но удалось, и даже в петлю корпус взяли. Раскачиваясь и довольно ощутимо шатая машину, груз пополз наверх. Под самым днищем выпустили сеть - и тут-то внизу хаотично задёргалось так энергично, что не оставалось сомнений: рептилоид наконец-то перестал притворяться. Но только было уже поздно: сеть надёжно стянула его в плотный кокон. - Опусти его пониже, - скомандовал полковник, чувствуя, как холодок продолжает растекаться по всему телу. Лау-Кван уставился на него с недоумением: - Равновесие будет трудно держать, он же неотцентрирован. У нас из-за него и так горючее на исходе... Мон-Со снизошёл до объяснений: - Не исключено, что там бомба. Лучше не рисковать. Топор втянули внутрь корпуса, чтобы не смещал центр тяжести ещё и он. Обычный топор, только огромный. Разместили в полости хвостового отсека. Неуверенными рывками геликоптер тронулся с места в сторону базы. Теперь можно и Штаб вызвать. А место на мундирах для новых красивых орденов потом поищем. Если ещё долетим, а не обрушимся в пропасть. - Ранавир, Ранавир, вызывает борт-200, приём. - Борт-200, что у вас, приём. - ЧП у нас и всех. Срочно будите КШ. Огни Тайного лагеря распахнулись по флангам и медленно приближались. Заспанный Кау-Рук глядел на добычу ошалелым взглядом. - Что это? - спросил наконец. - Беллиорский рептилоид, - отрапортовал Мон-Со, втайне наслаждаясь его растерянностью. - И где оно было? - Это не "оно", господин полковник. Это двигалось - и двигалось в сторону от Тайного лагеря! Всё это выглядело и звучало бы каким-то идиотским розыгрышем, если бы Беллиора уже не преподнесла им подобных сюрпризов. Поэтому координатор принял меры предосторожности. Сеть ослабили, предварительно взяв под прицелы четырёх бластеров. Длинные конечности на шарнирах прикреплены к корпусу, вдоль которого от шеи тянется нелепый железный галстук. У пояса маслёнка с машинным маслом. Круглая голова, длинный нос с шариком на конце. Кау-Рук принял его за ручку, открывающую корпус, пытался нажимать на шарик, затем крутить его, дёргать сам нос в разные стороны, дёргать за галстук. Всё безрезультатно. Простукивание и просвечивание показало, что голова пустая, а в корпусе смонтирован мудрёный механизм. И ни намёка на какую-либо электронику, равно как и на источник энергии, приводящей его в движение. - Нет там никакого рептилоида, - подвёл он итог продолжительному осмотру. - Возможно, сидел здесь, - постучал он по гулко отозвавшейся голове, - и управлял системой. А когда вы его обнаружили, просто сбежал. Мон-Со и Лау-Кван быстро переглянулись. Оба понимали, что возражать не стоит. Во-вторых, те толчки под корпусом могли им и показаться. А во-первых... и так понятно. Если ситуацию вывернут так, что беллиорец сбежал от них уже во время задержания, речь пойдёт совсем не об орденах. - То есть вариант с дистанционным управлением вы полностью исключаете? - уточнил всё-таки комэск. Кау-Рук не дал подловить себя на категоричном ответе: - По данным предварительного осмотра - скорее исключаю. Для окончательных выводов нужны эксперты и полная разборка корпуса. Начать её, не показав прежде генералу, мы не можем. А он распорядился не тревожить и не будить его ни при каких обстоятельствах, со всеми срочными вопросами разбираться мне самому. Ну а это не срочный, подождёт до утра и до его решения. Он снова затянул сеть - тщательно и максимально туго. Мало ли что. Находку отнесли в пустующий бокс и заперли. Мелькнула мысль, что неплохо бы поставить часового внутри, чтобы глаз не спускал, но Кау-Рук её сразу прогнал. Будут потом шушукаться за спиной - "испугался пустой оболочки"... Едва затих скрежет замка, как со всех сторон из щелей высунулись осторожные мышиные мордочки. - Вы вообще как, живы? - обеспокоенно прошептала Рамина, взобравшись к нему прямо на торчащий из ячейки нос. - Говорить можете? - Говорить могу. А двигаться - нет, - впервые за всё время подал голос Дровосек. - Из-за сетки? Или... - Из-за сетки. Ну и из-за Лучистых Жезлов, когда сетку ослабляли. Кажется, они так и не поверили, что я не живой... - Да уж. Они, несомненно, умны и осторожны. От сетки мы вас освободим. А гномы уже начали рыть подкоп. Королева полевых мышей пообещала это уверенно - и опрометчиво. Волокно оказалось необычайно прочным для мышиных зубов. Бедняги буквально стачивали их едва ли не до десён, сменяли друг друга, вгрызаясь с новыми силами, из которых вскоре снова выбивались. Изнемогшие, с трудом отползали в норы при следующей ротации. Задача неожиданно оказалась много сложнее, чем вывезти из макового поля спящего Льва. Но отважные зверьки не сдавались. Через два часа малоуспешной борьбы дверь бокса начала тихо отворяться. Мыши, увлечённые процессом, не сразу обратили внимание на шум - и Ильсор успел увидеть копошащийся серый ковёр, который, впрочем, рассосался за считанные импульсы. - Так это и есть те самые таинственные "мыши"? - с улыбкой спросил он, обращаясь к Железному Дровосеку. Тому стоило немалых усилий не выдать себя. Понятная речь в устах Пришельца звучала громом среди ясного неба. Конечно, Ильсор не рассчитывал на ответ - понимал, что доверия пока ничем не заслужил. Поэтому старался с порога продемонстрировать дружелюбие и желание помочь. Хотя беллиорцы, судя по расшифрованным птичьим разговорам, вполне разобрались в разнице между менвитами и арзаками, даже охарактеризовав последних как "безобидных", да только птицы снова разом пропали, будто вымерли, не попадаясь на глаза уже и арзакам. Изредка мелькали вдали и тут же испуганно улетали. Как раз теперь, когда Ильсор был в состоянии с ним заговорить. Из разговоров стало ясно, что они прячутся на чердаке замка - но заявиться туда означает спугнуть их окончательно. Но с Железным человеком он, кажется, не ошибся. Раз уж мыши пытались его освободить - значит, это не просто брошенный механизм, как считает Кау-Рук. С другой стороны, возможно, эти самые мыши им и управляют - в голове кабина по размеру как раз под них. Но какая разница - они же наверняка сейчас наблюдают из своих укрытий и услышат всё, что он скажет. Ильсор подошёл к пленнику, внимательно рассмотрел сеть. Мелкие зверушки, однако, упорны - волокно местами заметно повреждено. Ещё несколько чаш такой борьбы... Вот только есть ли в их распоряжении эти чаши? Из приказа в генеральской записке об отмене на этот день всех вылетов вроде бы следует, что до утра он не собирается возвращаться - и до вечера, видимо, тоже. Но кто знает, что ему взбредёт в голову на самом деле. И как отреагируют менвиты, обнаружив его отсутствие и эту записку. А главное - если Кау-Рук счёл необходимым снова затянуть на Железном человеке сеть, значит, что-то подозревает. И наверняка утром прибежит проверять. И не факт, что только издали, не приглядываясь. Универсальным ключом арзак распутал сеть, освободил от неё железные руки и ноги, по-прежнему не подающие признаков жизни. Медленно направился к выходу. Замер в нескольких шагах у порога. - Если вы меня слышите, - сказал, не оборачиваясь. - Дверь я не запираю. На ближайших ра'анга... воротах сигнализация отключена, хломпупатор, соответственно, тоже не отреагирует. И передайте, пожалуйста, Озме или кто там у вас дайхар... главный, короче. Мы, арзаки... горцы - вам не враги. И не разделяем агрессивных целей избранников. - Мне нужен мой топор, - донеслось в спину. - Чего?! Железный человек уже не лежал, а сидел, и его глаза смотрели на Ильсора, как живые - умоляюще и настойчиво одновременно. - Без топора я отсюда не уйду, - повторил он, поднимаясь на ноги. - Но это же всего-навсего топор! - воскликнул Ильсор раздражённо. - Это не просто топор. Меня с ним слишком много всего связывает. Кажется, с беллиорцами будет весело. Что ж, ты сам хотел контакта.

* * *

Что с Ником стряслось неладное, Нимми, как обычно, ощутила сразу же. Поэтому когда ночные птицы донесли печальную весть, она была уже не только к ней готова, но и подготовила старших к тому, что им придётся побыть самыми старшими. А когда на хутор прилетел, предваряя рассвет, дракон Ойххо с Озмой, Страшилой и Тотошкой, Нимми уже преодолевала предгорье. Дорогу искать не приходилось - она безошибочно чувствовала, где проходил Ник, шла его следами не менее уверенно, чем Кустис первопроходцем. И чувствовала, что приближается к нему и что он по-прежнему нуждается в её помощи, подвергаясь опасности. Об Аврале и Кустисе крылатые глашатаи ничего вразумительного сказать не могли, но всё склонялось к тому, что их тоже схватили, потому что в долине их не видно. Да и не была бы боль в сердце такой острой (почти как тогда, когда Ник попал в сизый туман или когда Руггедо превратил его в жестяную овечку-свистульку), если бы он мог рассчитывать на их помощь. Конечно, там ещё мыши и гномы шуруют вовсю, и этого не так уж мало, как могло бы показаться кому-то постороннему, не знакомому с их прежними подвигами. Только вот... Не так давно Озма призналась им с Ником, как мучилась десять лет виной перед ними - за Урфина, служившего посредником между её тёткой и Гингемой. Успокоилась только тогда, когда ей удалось (почти случайно) сделать Ника снова человеком из плоти и крови, а окончательно - когда он от этого отказался. Вот и у Нимми тоже есть своя вина и невыплаченный долг перед Ником. Или даже не это - просто она не хочет вновь наступить на те же грабли, бившие по лбу не раз и не дважды. С малых лет, когда ещё живы были родители, она воспитывалась на убеждении, что величайшая добродетель для девушки - кротко сносить все невзгоды, обиды и унижения. Сносить пассивно, ни в коем случае не сопротивляться, не пытаться исправить ситуацию или хотя бы решить её переменой места - воевать не женское дело, да и вообще это признак слабости. И если претерпишь до конца, мироздание преподнесёт тебе приз в виде прекрасного принца. Злая тётка обеспечила ей обид и несправедливостей на четверых, поэтому принц не заставил себя ждать. Пусть у принца были дырявые штаны и за душой ничего, кроме отцовского топора - Нимми Эми готова была терпеть дальше, к тому же вдвоём это оказалось вдвое легче. А потом случившаяся с ним беда разом перевела её из статуса девчонки, воздыхающей на тайных свиданиях у плетня и мечтающей о будущем, в настоящую спутницу и опору для любимого. Пусть только моральную - но она чувствовала, что Нику это нужно и реально помогает, что не только мастерством Ку Клипа, но и её состраданием железные протезы приживались у него, как родные. Первое в жизни чувство случившейся с Ником беды... Да, уже тогда, задолго до магии настоящего сердца, когда его живое сердце навсегда перестало биться под последним ударом заколдованного топора, она не только ощутила это в тот же момент, но и точно знала, где именно в лесу его искать. А как наседала на Ку Клипа, с горящими от отчаяния глазами, в горло готова была зубами вцепиться, если тот откажется или не сможет его восстановить... Кузнец потом признавался, что Ника оживило не столько его искусство, сколько эта её захлёстывающая боль (а ещё, кажется, сам после того немного в неё влюбился, и как бы не до сих пор... Хотя в этом, конечно, уже не признавался). А затем всё разом обрушилось. Принц, став полностью железным, заявил, что недостоин её и не имеет права на любовь. Освободил её от клятвы и растаял в ночи. Нимми восприняла это как новую полосу испытаний, которую надо претерпеть и выстрадать. После недель горького счастья это было вдвойне тяжелей и мучительней. Уйти от тётки, попытаться как-то самой устроить свою жизнь, по-прежнему не пыталась - "девочкам это не подобает". Она ощутила страдания Ника, попавшего под дождь, но приняла их за собственные, которые надо терпеливо сносить. Да и не считала она больше себя вправе броситься вновь на его поиски - тогда их связывали взаимные клятвы, а теперь она ему никто, а девушка не должна навязываться и делать первых шагов навстречу. Её сердце ржавело вместе с ним, но она этого не замечала. Когда же случившееся наконец-то стало ей известным, оно обрушило её в бездну уныния. Теперь уже она считала себя недостойной Ника, бросив его в беде. Так и кричала ему сквозь слёзы, когда он вернулся из Изумрудного города, проводив Элли и Гудвина. Кричала, а он улыбался полудетской железной улыбкой, объяснял, что это он по заслугам получил за свою глупость и обнимал тем крепче, чем сильнее она рыдала, так что волей-неволей пришлось успокоиться - раздавит же в тисках... Месяцы настоящего счастья в собственном семейном гнёздышке посреди леса - и снова всё рухнуло. Воевать с Бастиндой, освобождая Страшилу и Изумрудный город, не женское дело, женское - ждать, надеяться и терпеть. Освобождать самого Ника, попавшего в плен после разгрома их войска - не женское тем паче. Да и в самом деле, что она могла? Она даже с жизнью в лесу сама не справилась - свалилась с жаром, и неизвестно ещё, очухалась бы, если бы не дуболомы... Опять чужой дом - теперь Урфина Джюса, перед которым так заискивала её тётка. Нового правителя Голубой страны. И опять - куда ей было идти? Если бы он домогался её тела, она бы дала отпор - но он домогался души, требовал, чтобы она искренне его полюбила. А как сопротивляться подобному бреду? Оставалось, как обычно, молчать и терпеть - в этом ведь, как её учили, сила женщины. Не могла молчать только когда он начинал оскорблять Ника или отпускать циничные шуточки в его адрес. А его это только радовало и заводило: Нимми хотя бы так начинала на него реагировать. Поэтому и такие речи становились всё чаще, терзая ей сердце. А она продолжала сносить их терпеливо, пусть и не молча... И только пришельцы из-за гор, бросившиеся по первому зову спасать Ника, открыли ей глаза. Слушая об опасностях, которые пришлось пережить на пути Элли (при всей репутации могущественной феи, всего лишь маленькой девочке), о мучительной жажде у Чёрного камня Гингемы, видя, как её огромные глаза сияют решимостью и готовностью двигаться дальше до полной победы, Нимми Эми сгорала от стыда за собственное бездействие. И не могла не отправиться вместе с ними - хотя клятвенно отреклась от Ника, потому что этого требовал Урфин как условие его участия. Подружившись с Львицей, которая бок о бок с любимым шла спасать его друзей, осознала, что сама должна была поступить так с самого начала. А так - ну и поделом ей, она и в самом деле его недостойна. Просто спасёт, уже ничего не ожидая и ни на что не надеясь, никому ничего не доказывая - потому что любит его и не может иначе. С таким настроем и бросилась в бой с волками Бастинды, спасая поверженного Ника и его затоптанное сердце... Потом и Урфин освободил её от клятвы, да и оказался вовсе не Урфином, а Озмой - помимо того, что феей и принцессой, ещё и просто замечательной девчонкой, хотя по-настоящему подружиться они смогли только три года назад, взаимно разобрав завалы камней, старых и новых. За спиной хрустнула ветка. Нимми Эми резко обернулась. Никого. Сосновый лес как-то незаметно перетёк в еловый, и разлапистые деревья поднимались по склону черными свечками верхушек, казавшимися резным узором в лунной ночи и выползающих из расщелины первых сполохах рассвета. Ночная тишина медленно отступала, полусонные птичьи рулады всё чаще доносились с разных сторон, начиная сплетаться в утреннее многоголосье. Нимми шла почти невидимой тропой, не разбирая дороги. Она просто чувствовала, где прошёл Ник, безошибочно ведомая их сердцем-на-двоих. Три года назад, почуяв новую случившуюся с ним беду, она так же могла бы, проникнув в Подземье через тайный вход у Торговых ворот, отправиться на помощь по его следам. Давно уже не нависало над ней, как приговор всем начинаниям, "ты же девочка", "это мужчины должны нас выручать, а не наоборот". Останавливало другое: дети были ещё слишком мелкими, чтобы оставить на них ферму, как сейчас; надежды на нелюдимого Ку Клипа и с трудом выкарабкивающегося из младенческого беспамятства Арбусто особой тоже было не много. Можно было, конечно, обратиться за помощью к Прему Кокусу, можно было вообще собрать, по примеру Энни, новый отряд - но пришлось бы многое объяснять, а сил на это не было. В конце концов, разве сам Ник не сказал тогда ей прощальным напутствием: "Ты нужна здесь. Здесь ты незаменима никем"? Не должна ли она довериться его словам и как раньше, надеяться и терпеть? В те несколько бесконечных часов, когда Нимми не могла найти оставившей её физической силе и вернувшемуся тику челюстью иного объяснения, чем бесповоротная гибель Ника, она проклинала себя за это решение. И хотя в конце концов оно по факту оказалось правильным, сейчас снова пассивно рассчитывать на чудо она не могла. Терпение и надежда - штука хорошая, но они совсем не исключают того, чтобы самой занять место в поредевшем строю, не ожидая, что это сделает кто-то другой. Как Энни не ожидала, пока Аврал перестанет колебаться, а сама бросилась за Мечом в замерзающее озеро. Хотя по словам обеих сестричек, заклинание "Ты же девочка!" в Большом мире тоже вполне известно. Снова шорох сзади. Нет, это не случайность! - Так, - горное эхо раскатисто отразило её голос, прогремевший звонкой сталью, - не прячемся и выходим! Несколько секунд ничего не происходило, затем из тени медленно выплыл чёрный силуэт с опущенной головой. - Вот это да! - воскликнула Нимми изумлённо. - Я кого-то из мальчишек была готова увидеть - но ты? - А что - я? - обиженно переспросила Рикки, тоже ища поддержки у послушного эха. - Ты, значит, не можешь оставить папу в беде - а я могу? - Только папу? - Нимми невольно улыбнулась. В ответ девочка гордо вскинула голову: - Нет, не только! И не только того, о ком ты подумала, - мамина проницательность не слишком её удивила: она в глубине души подозревала, что со стороны её неровное дыханье к Авралу выглядит заметней, чем хотелось бы. Даже родителям, которые, как водится, смотрят на их жизнь свысока и продолжают считать маленькими детьми. - Ещё и тебя, между прочим. Ну куда ты одна?! - А ты, значит, вся такая мощная поддержка и защита? - Ну, если ты так не считаешь, если я для тебя, наоборот, обуза, тогда ладно. Я возвращаюсь домой, - не дожидаясь ответа, Рикки развернулась и начала снова сливаться с тенью. - Стой! - не выдержала Нимми. - Возвращается она... Ты обратную дорогу найдёшь? Заблудишься, свалишься ещё где-нибудь в водопад... - Да нет здесь никаких водопадов, - сердито буркнула девочка. - Нет, это ж надо было додуматься! А если бы ты от меня просто отстала? - Если бы начала отставать там, откуда бы ты меня домой уже не отпустила - чего бы мне тогда было скрываться? Окликнула бы, - не замедлила Рикки с резонным ответом. - А по-твоему, я случайно на сухие ветки наступаю? За тобой же и в самом деле не угнаться - я-то не "железная леди"... Да только ты всего дважды внимание обратила. Думаешь о чём-то своём, ничего не слышишь. И ещё говоришь, помощь тебе не нужна! Нимми рассмеялась: - Вот, наконец-то откровенный разговор! Это хорошо. А если устала - пошли, посидим, - она взяла дочь за руку и потащила к поваленному дереву, высоко взметнувшего щупальца вывороченных корней с каменистыми глыбами. Рикки, для приличия упираясь, последовала за ней. - Так всё-таки, о ком ты больше переживаешь - о папе, обо мне или об Аврале? - А как это можно выбирать или разделять? - возмутилась девочка. - Вы трое для меня - самые родные и близкие люди... Тебе, наверное, обидно слышать, что он с вами в одном ряду? - Да нет, почему же, - Нимми слегка приобняла дочь - та нервно подёрнула плечом от неожиданности и привычного холода её ладони. - Совсем не обидно - это даже естественно. Непривычно - да. - Мама, милая, я наперёд знаю всё, что ты мне сейчас скажешь. Что это детское увлечение, которое пройдёт, как простуда, что из первой любви почти никогда не вырастает ничего серьёзного, что он даже не смотрит в мою сторону, - торопливый голос Рикки предательски всхлипнул. - Не надо, я тебя очень прошу... - Не буду, - заверила Нимми. - Да и не собиралась. Честно-честно! Я просто хочу понять, что он значит для тебя. И чего ты хочешь добиться, бросившись в ночь по моим следам... Рикки молчала. - Ну как - "что значит", - выдавила наконец, с трудом подавляя готовый сорваться плач.- Он такой... Необычный, вот! Просто что-то во мне перевернул, сам о том не догадываясь. Заставил посмотреть другими глазами на мир, измениться самой, стать лучше. Или не лучше. Взрослее? Мамочка, ну не знаю я, как это сказать! Наверное, это просто девчоночья глупость. Но я благодарна ему за эту глупость. Она сделала меня богаче. И помочь я ему хочу только в благодарность, а вовсе не рассчитываю, что он после этого обратит на меня внимание. Да пусть и дальше не обращает! Моего отношения к нему это не изменит, понимаешь? Она всё-таки разрыдалась на её плече. Кусала до крови губы, чтобы прекратить, и не могла. Нимми нежно гладила её по голове. Рассвет вступил в свои права, выхватив из темноты их лица, такие знакомые друг другу, но сейчас, в лучах рождающегося дня, увиденные по-новому. Нимми вдруг ощутила, что сидящая в сердце заноза уже не причиняет ей такую боль. Значит ли это, что Ник освободился? Или просто боль вытесняется радостью: дочь-подросток как-то легко поняла то, к чему они с Ником кругами шли долгие годы? И не потому ли, что росла на их опыте, впитывала его незаметно для себя - а значит, все эти танцы по граблям с набитыми шишками были не зря. - Рикки, а знаешь что? - сказала она неожиданно весело. - Спасём ли мы наших ребят или они справятся сами - это уже не имеет большого значения. Девочка вопросительно подняла влажные красные глаза. - Этот путь был важен для нас самих. А значит, в любом случае не напрасен. Понимаешь? - Кажется, да...

* * *

Аврал, которого, к будущему разочарованию Рикки, пока ещё не надо было ни от кого спасать, встретил рассвет за перевалом. Кустис всё так же уверенно вёл узкими горными тропами, старыми руслами высохших потоков и просто труднопроходимыми завалами. Хотя без синих листьев ночная темнота больше не придавала ему свежих сил, он, казалось, задался целью выбраться из Гуррикаповой долины как можно быстрее. Аврал против такой цели ничего не имел. Тем более, в спину отчётливо доносился шум геликоптера Пришельцев - и, кажется, даже не одного. Странно, до сих пор они по ночам не летали. Всё-таки не стоило их дразнить с сигнализацией. Хотя с другой стороны, теперь мы точно знаем, что у них есть скрытые резервы. Следовать за неугомонным кустом было легче, чем раньше - всё таки Железный Дровосек оказался тяжёл и малоповоротлив для некоторых участков проложенного Кустисом маршрута. Оставалось надеяться, что обратный путь он преодолеет без проблем. И что эти ночные вертушки ему не помешают. В углублении под огромным камнем, куда заползти можно было только на четвереньках, Аврал всё-таки решил заночевать. И сразу же провалился в сон - густой и глубокий, вязко облегающий со всех сторон, задерживая падение в бездонную пропасть - видимо, ту самую, над которой они ползут несколько часов. Громкий взрыв, раздавшийся совсем рядом (ну или создавший такое впечатление обманчивым эхом), мигом прогнал сон. Аврал по привычке попытался выскочить на ноги - будь "камера" под камнем чуть повыше, вполне мог бы голову разбить. Судя по расположению звёзд, проспал не больше двух часов. Но в сон не клонило совсем. Громыхнуло за далёким поворотом по ходу их пути, отсюда не просматривается. - Идём дальше? - спросил Аврал Кустиса. Тот неопределённо развёл ветвями - я-то готов... Осилив к утру коварный изгиб дороги, они начали спуск навстречу встающему из-за гор солнцу. За следующим гребнем, совсем близким, уже расстилается Ущелье Арахны. Граница, непреодолимая для колдуньи магической защитой Гуррикапа. Аврал снова ощутил восторг, как тогда, когда их маленький отряд вышел в окрестности замка. Тысячи лет сюда не ступала нога человека. Когда Стелла поручила ему составить карту малоизведанных мест Волшебной страны, мог ли он представить, что судьба занесёт в настолько неизведанные? Хотя долина Гуррикапа сразу как-то стала обжитой - птицы Эстафеты, полевые мыши, гномы, которым освобождение от клятвы Арахне открыло в неё доступ... Даже в розовый ящик Стеллы теперь просматривается. А может быть, для ящика долину открыли вовсе не Пришельцы, а сами они с Дровосеком и Кустисом? И новые места, где они пройдут, тоже откроются? В лесу Воюющих деревьев у них ведь тоже связь со Стеллой была, пока зеркальце не разбилось... А на склоне соседнего гребня, отделяющего их от Ущелья Арахны, что-то дымилось и тлело, серебристая струйка дрожала над очагом какой-то катастрофы - несомненно, той самой, что разбудила его своим грохотом. Аврал освободил одну руку из лямки рюкзака, нащупал в специально нашитом кармане-футляре подзорную трубу. Цивилизационный вклад Чарли Блека в Волшебную страну. В трубу можно было разглядеть дымящиеся обломки - и странное дело, они выглядели знакомо, складывались во что-то, виденное совсем недавно. Винтокрылая машина Пришельцев? Но тогда странно, что её не ищут. Или с утра ещё не хватились пропажи. С минуты на минуту могут налететь, а значит, им с Кустисом снова придётся маскироваться. Впрочем, на этом склоне Пришельцам делать нечего, а до того отсюда только в трубу подать рукой, а на самом деле ещё чесать и чесать. Эх, была бы такая труба, которая действительно переносила бы в то место, куда ты её наводишь! Но такое волшебство, наверное, и Гуррикапу не было под силу... Аврал водил трубой в окрестностях катастрофы - вдруг обнаружатся следы спасшихся Пришельцев или ещё что-нибудь интересное. Затем обзор сместился поближе, перемахнул через дно расщелины в поисках дороги. И совсем рядом, буквально под ногами... В изумлении отлип от окуляра, посмотрел невооружённым взглядом. Нет никакого форта! Снова припал к трубе - стоит, второй этаж возносится над частоколом, ещё выше - башенка с наблюдательной площадкой. Аврал оглядел местность вокруг форта и улыбнулся. Его подвёл масштаб! Конечно же, это один из гномских фортов, о которых Кастальо упоминал. Для самой Арахны Гуррикап установил защиту непосредственно по границе Ущелья, но от гномов закрыл только свою долину. На этом фронтире они и поставили укрепления - на всякий случай. Аврал оторвался от трубы - и увидел их. Крошечные фигурки в чёрных плащах с накинутыми капюшонами. Точно такие встретили их в штольне заброшенной шахты в Подземье. С одной существенной разницей: у этих в руках не было натянутых луков. Пока что. Впрочем, Кустис держится спокойно. - Зачем вы высматриваете наш лагерь? - спросил один из гномов. Совсем не сурово - скорее и впрямь вопрос, чтобы понять, чем предупреждение или угроза. - Я высматривал вот это, - честно сказал Аврал, указав на дымящееся место крушения. - Это не мы его сбили! - извиняющимся тоном заверил другой гном. - Он сам. До Аврала вдруг дошло, что их, видимо, принимают за Пришельцев. Раз уж они идут из Гуррикаповой долины. И это полезное заблуждение, которое лучше сразу не развеивать. - Нас послали в разведку, - сказал он, старательно хмуря брови.- И если мы вовремя не вернёмся, сюда прилетит ещё десяток таких же машин. С лучевыми самострелами, одним выстрелом которых можно уничтожить весь ваш форт! Эти слова явно возымели воздействие. Гномы переглянулись из-под капюшонов. - А вот зачем вы за нами наблюдаете, хотелось бы узнать, - Аврал решил ковать железо, пока горячо. - Мы вовсе не наблюдаем! - гном торопливо завертел головой. - Мы просто здесь живём. - Прямо здесь? - Ну, в основном там, - уточнил гном, махая в сторону Ущелья. - По-моему, вы говорите неправду, - строго ответил Аврал. - Согласно данным нашей разведки, жители этого ущелья переселились поближе к Изумрудному городу. - Ну... не все переселились... Авралу вдруг подумалось, что это и в самом деле могут быть не слуги Руггедо, а некая третья сила. Откололись и не пристали ни к тем, ни к другим, так что о них даже Кастальо не знает. - А зачем вы вообще прилетели? - гномы решили от обороны пойти в наступление. - И откуда? - Прилетели мы, - Аврал неопределённо покрутил рукой в воздухе, уткнувшись в солнечный диск, который продолжал карабкаться вверх между вершинами. Гномы удивлённо проследили за его жестом. - С Солнца, да. - С Солнца?! - Угу. Из могущественной державы под названием... Гудвиния. Стоявший до сих пор спокойно Кустис всплеснул ветвями и картинно приложил их к несуществующему лицу: "Что ты несёшь?!" Но Аврал уже вошёл во вкус: - Оттуда прилетал на воздушном шаре Великий и Ужасный Гудвин, и туда улетел. Как видите, за эти годы наша техника заметно продвинулась. А ищем мы в замке Гуррикапа его Книгу. Гномы переглянулись. Они явно знали, что Книга находится у Озмы, но не спешили делиться этой информацией. - А Гуррикап - он тоже был с Солнца? - осторожно спросил один из них. - Нет, Гуррикап - с планеты Биармия в системе Ориона, - с упоением врал Аврал. - Настоящее его имя Гур... и на самом деле он был драконом, принявшим на Земле образ человека-великана. - Драконом?! - Да, и элементалем воздуха, повелителем ветра. Поэтому здесь его и называли Hurricane, а также Торн - от слова "торнадо"... Кустис расстелился по земле и конвульсивно дёргался. К счастью, гномы не обращали на это внимания. Кстати, тему драконов надо бы дораскрыть. Заодно обозначить отношение Пришельцев к Арахне (а то ещё будут опасаться мести за предательство колдуньи) и закинуть наживку. - А кроме Книги мы ищем священный амулет, который был украден много тысяч лет назад, но только недавно стало известно, что он находится на Земле. Он объединяет магию кланов Золотых и Медных Змеев с Биармии и выглядит как две сплетённые змеи, - Аврал довольно узнаваемо начертил по памяти на земле пряжку волшебного пояса. От Кастальо он знал, что гномам история появления её у Карены неизвестна, поэтому не боялся разоблачения. - Причём с теми, кто сообщит нам любую достоверную информацию о книге Гуррикапа или об амулете, мы готовы поделиться нашими высокими технологиями. Полагаю, я ответил на ваш вопрос? А сейчас я должен осмотреть наш... ветролёт и найти следы ветролетунов. Живых или мёртвых. Гномы снова переглянулись. - Наши уже были там ночью. Никаких останков не обнаружили, и вообще похоже, что в нём никого и не было. Ещё до падения. - Вы же понимаете, что я должен лично всё проверить и убедиться, - грозно покачал головой Аврал. - Тем более, это звучит невероятно - ветролёты сами не летают. Так что надеюсь, вы не будете оказывать нам с другом никаких препятствий и пропустите на ту сторону. - Мы сами не можем принять такого решения, - ответил один из гномов после паузы. - Отведём вас к нашему Главному менеджеру, и пусть решает он. Это звучало не слишком обнадёживающе, но и на плен пока что не было похоже. Аврал посмотрел на Кустиса, но того лишь продолжало трясти от беззвучного смеха. Поймал его взгляд, ответил изысканным жестом: "Ну ты даёшь! С такой стороны я тебя ещё не знал"... Аврал только плечами пожал - а что оставалось?