Из-под земли и с неба, или Если бы Тотошка-3

Если бы не Тим с его упрямством, Энни и в самом деле осталась бы дома. Нет, а что такого? Последняя неделя занятий в начальной школе, она по всем предметам аттестована с высшим баллом. Пустая формальность, не стоящая нервотрёпки и очередных встреч с Джерри Классеном. Она и так полночи проревела в подушку, глаза красные до сих пор. Когда с ней такое в последний раз было? В пору дошкольных кошмаров о Волшебной стране? Но кобыла Джули в упряжке смешно шевелит ушами и фыркает, меланхолично косясь на прыгающего вокруг со звонким лаем Артошку. И Тим со скамьи двуколки глядит выжидающе и насмешливо: - Давай не копошись, опоздаем же... - По-любому уже опоздаем, - сердито буркнула Энни. - Обижаешь нашу Джули! Успеем, если поторопишься. - Ладно! - Энни запрыгнула на подножку. - После школы поругаемся... Тим кивнул с серьёзным видом, натягивая вожжи: - Обязательно. Но сейчас ты должна показать Классену, что ничего не произошло. - Ничего я никому не должна! Ну что за человек, а? Она ведь уже ясно дала ему понять... Когда Тим перед школой не обнаружил Энни на "их" перекрёстке, где она обычно появлялась раньше него и уж по крайней мере никогда не опаздывала, сразу всё понял. Вместо того, чтобы дожидаться, побежал на ферму Смитов. Если она и в самом деле просто опаздывает, встретит по дороге, а если... Было именно "если". Энни на него вызверилась и заявила, что никуда не собирается. - Я заболела и плохо себя чувствую, - говорила она, кормя кур демонстративно к нему спиной. Тим ей, естественно, не поверил. Поуговаривал ещё немного, махнул рукой и побежал. Энни продолжала возиться с курами и даже не обратила внимания, куда именно побежал. В школу, куда же ещё. Может даже успеть к началу первого урока. Ага, щяс. Примчался со своей фермы в двуколке, запыхавшийся, красный, глаза горят. Что ей оставалось? Джули и впрямь уверенно разгоняла скорость по пыльной дороге, оправдывая гордое римское имя. О'Келли вообще любят давать заковыристые клички своим животным. То греками все были, как покойный Гектор, верный Тотошкин спутник, теперь вот... - И всё-таки, друг мой Timofey, - ворчала Энни, ёрзая по скамейке, - это давление и недостойный приём. - Ага, - улыбнулся до ушей Тим. - То есть когда на тебя давит Джерри, и ты из-за него остаёшься дома, это в порядке вещей. А когда друг желает тебе добра и помогает набраться решимости - это недостойно. Так получается, Анни? У них это как-то повелось само собой с первого школьного года: когда надо было разрядить затруднительную или неловкую ситуацию, Тим обращался к ней на немецкий манер, она к нему на русский. Забавно, но и закономерно по-своему. В школе большинство учеников из меннонитов, которые в своё время после скитаний по Европе из-за религиозных гонений осели по приглашению тамошней императрицы на юге далёкой и затерянной страны. А спустя почти сто лет, когда власть обязала их проходить воинскую повинность, вопреки их пацифистским убеждениям, массово подались искать покоя за океан, в том числе и в Канзасе селились большими колониями. Был этот исход больше тридцати лет назад, все дети, конечно, уже здесь родились, но всякие словечки на платдойче, русском и украинском у них до сих пор в ходу. Особенно ругательства, чтобы учителя не понимали. Поначалу же все они были со стороны - да собственно, мисс Таал, вернувшаяся из Чикаго полгода назад, и есть первая учительница из общины, сама их школу заканчивала. Естественно, Энни и Тим очень быстро всего нахватались и чувствовали себя настоящими полиглотами. А двуколка мчалась всё быстрее, и Энни понимала, что раз уж неприятный разговор не получилось отложить, надо успеть закрыть тему до школы, которая уже не за горами. - Тим, прости за ту сцену... Я верю, что ты здесь не при чём. Правда-правда. Тот остался невозмутим, и Энни не могла не признать, что это лучшая реакция из возможных. Тим вообще удивлял её в последнее время. Вроде бы мальчишка-мальчишкой по уму и поведению, не скажешь, что старше на полтора года. Но в таких особых ситуациях поступает крайне разумно. Тогда, в заколдованном лесу, Энни несколько неожиданно для себя самой охарактеризовала его Авралу словом "надёжный". И за прошедшие три года имела не одну возможность убедиться в правоте такого определения. - Я говорил с родителями - они между собой иногда упоминали о вашем с дядей Чарли путешествии. До этого и не знали, в курсе ли я о нём, хотя догадывались, что ты мне могла рассказать. Но ушей дома много - что-то услышали, что-то додумали. В школе ляпнули - и сами уже не помнят... - Сказала же - проехали! Я никого не обвиняю. Какая уже разница, от кого утечка? - Для тебя, может быть, и никакой, а для нашей семьи вопрос чести, - угрюмо покачал головой Тим. - Это или Шон, или Пегги. Проблема в том, что никто из них с мелкими Классенами особо не дружит. Так что до них вообще могло дойти через третьих лиц. - Вот ужас, - Энни закрыла лицо руками. Тим осторожно потормошил её за плечо: - Послушай, но ничего же страшного не случилось. Ну подколол Джереми про фею, и что? В конце концов, ты же и в самом деле там феей была... - В том-то и дело, что ничего! Не в его словах проблема, а в моей реакции. Реакция действительно была неадекватной и крайне удивительной для неё самой. Драка с полоборота, истерика, слёзы. За пять школьных лет Энни сроду никто не видел в таком состоянии. И не стоит сомневаться, что после воскресенья многие запаслись попкорном, ожидая дальнейшего развития шоу. Не говоря уж о самой компании Джерри Классена. Потому-то Энни и решила не доставлять никому такого удовольствия. С Джерри-то всё давно ясно, человека, который тебе кричит "я заставлю себя уважать", невозможно воспринимать всерьёз. Просто надо было не вести себя как благовоспитанная девочка почти год, а распустить руки намного раньше. Это она умеет и практикует, к тому же уроки Аврала в Волшебной стране не совсем забыты. Давно бы отстал, как прекратил физически задирать Тима после первого махача один на один. Словами цеплять, конечно, не перестал, но Тиму оно как с гуся вода. Ей, собственно, тоже. Вот только насмешливых намёков о Волшебной стране она стерпеть не смогла... Теперь не реагировать на его подначки, как раньше, она тоже не может. Ударила раз - надо бить всегда, пока не отстанет. Всё другое этой компании покажется уступкой, шагом назад. И, конечно, никаких слёз. Из школы на последней неделе уже не выгонят, и баллы за поведение никто не снизит. Проблема в том, что и она за неделю не успеет никому ничего доказать. А значит, надо просто устроить себе каникулы раньше. Так будет лучше всем. Хотя теперь, когда Тим потащил её в школу чуть ли не насильно, это решение больше не казалось девочке таким уж блестящим. В самом деле - взять и перечеркнуть всю свою многолетнюю репутацию (довольно неплохую) нелепым скандалом, который станет последним, что о ней запомнят... Для подпевал Джерри и других остолопов её уход однозначно будет выглядеть признанием своей неправоты. Для друзей и тех, кто поумнее... ну, скорее всего слабостью и неспособностью вынести позор. Если уж даже Тим так считает. Хотя это тоже неправда. Ей, конечно, всё равно, пусть думают, что хотят. Ладно, хватит врать самой себе. Не всё равно ей, совсем не всё равно... Просто сковывает страх, что она сделает только хуже - а времени исправить уже не будет. Странный страх, совсем ей раньше не свойственный. А вслед за пониманием этого напирают, обгоняя друг друга, воспоминания из Волшебной страны, утратившие с годами свою остроту, а теперь разбуженные Классеном так нахально и бесцеремонно. Там она не раз сталкивалась с настоящими смертельными опасностями, заставлявшими цепенеть от настоящего страха. Она преодолевала его, потому что не оставалось выхода. Чего стоит хотя бы тот прыжок к волкам, хищно клацающим зубами (специально, чтобы страху нагнать), отчётливо слышно в ночной тиши, и бешеный стук собственного сердца не заглушает... Уже под конец, когда после всех приключений познакомилась наконец-то со Львом, тот объяснил ей, что существуют два вида смелости. Одна - вовсе не испытывать страха, но она дёшево стоит, хотя в своё время он хотел получить от Гудвина именно такую. А другая, настоящая - побеждать собственный страх. И в этой первой победе залог всех последующих - над опасностями, над противником. Настоящая она потому, что требует мозгов и сердца, причём одновременной, сбалансированной их работы. "Страх, Энни - наш первый враг, но мы в состоянии его укротить, - объяснял ей Лев. - Только для этого нужно умное сердце и добрый ум. И тогда прирученный страх становится трамплином, от которого ты отталкиваешься в прыжке". А тут всего лишь страх позора и новых глупых ошибок. Даже не страх смерти, тем более, не страх подставить друзей, навредить им своими неверными действиями. Пфе, смешно. Двуколка бежит по степи, подпрыгивая на ухабах. Уже по меннонитской колонии. - Ладно, этот скандал случился от неожиданности, другому удару такой силы просто неоткуда взяться, - сказала Энни вслух. - Остальное ерунда, переживём. Истерики и слёз точно не будет, насчёт новых драк - не гарантирую. Тим, который только что её ободрял, казалось, не слишком разделял её оптимизм. Даже слегка обидно. Увидел, что девочка успокоилась, и начал осторожно прощупывать почву: - А всё-таки, отчего ты тогда так завелась? Можешь объяснить? Хороший вопрос, нечего сказать. Понимать Энни это, конечно, понимала, но объяснить, сформулировать, как на уроке... Хотя бы не Тиму - себе самой. А похоже, что надо. Ну, раз уж сердце для победы над страхом должно быть умным... - Видишь ли, Тим, - начала было девочка, но объяснить так ничего и не пришлось. Впереди посреди дороги вразвалочку брёл Джереми Классен в компании трёх прихлебателей. Не торопясь - Джули действительно их быстро домчала, до начала занятий ещё далеко. Энни словно вожжа под юбку хлестнула. И вот из-за этой шелупени она плакала (впервые за невесть какое время) и не хотела идти в школу? После всего пережитого в Волшебной стране, о чём, по иронии судьбы, сам Джерри без всякого понятия болтанул своим змеиным языком? - Эй, поберегись! - крикнула она звонким голосом. Компания обернулась и отошла к обочине. Кроме Джерри. Он вдруг в последнюю секунду сдержал рефлекторный порыв и ограничился шагом в сторону. В умении Тима править лошадью был вполне уверен. Объедет, не развалится. Но за год совместной учёбы и устроенных им на ровном месте соперничества и вражды Классен так и не понял характера Тима. Да он объехал. Аккуратно. Можно сказать, впритык - и к чести Джерри, тот не дрогнул и не уступил дорогу. А поравнявшись с ним, без слов взмахнул хлыстом и сбил с головы Классена широкополую шляпу. - Mors, тволотш! - яростно заорал Джереми, бросаясь за шляпой, которая катилась в дорожной пыли. Он видел, как с трудом сдерживали смех дружки, и это взбесило его окончательно. - Тим, ну вот зачем? - вздохнула Энни. - Тебе мало проблем? - Ничего. Пусть радуется, что я его опозорил только перед ними, а не перед всем шоблом, как он тебя. Энни только рукой махнула. У друга Тимоти снова заработал режим задиристого мальчишки, не думающего о последствиях. Но это и неплохо. Значит, она тоже вернулась в обычное своё состояние - чувствует себя достаточно уверенно и не нуждается в няньке. Тим это хорошо ощущает и позволяет себе расслабиться. К школе - добротной постройке немецкого образца с большими окнами, двумя классными комнатами и выходами на обе стороны - неторопливо стекались ученики. Большинство меннониты с характерным дресс-кодом. У девчонок вместо шляпок довольно некрасивые чепцы с завязками - у младших разноцветные, у их класса уже чёрные, как у взрослых незамужних девушек (после свадьбы носят белые). Потому как написал апостол Павел "жена, молящаяся или пророчествующая с открытою головою, постыжает свою голову", а ещё написал "непрестанно молитесь". Какое делаем заключение из этих посылок? Правильно, голова должна быть всегда покрыта, даже когда спишь или моешься. А молишься ли ты при этом на самом деле или нет - кого интересует? Главное видимость соблюсти. Но при этом Джерри давеча, после посещения их общины известным проповедником "пробуждения" ненадолго сменив свой разгильдяйский имидж на тошнотворно благочестивый, громко выступал в своей компании на тему того, какая у них правильная религия, в духе и истине, не то что у всяких там пресвитерианских и методистских обрядоверов, не говоря уж о (презрительный взгляд в сторону Энни и Тима) богомерзких папистах. Как говорят жевуны - э, шо? О'Келли ещё ладно, а Джон Смит по-католически только ругается да протестантские церкви игнорит. Справедливости ради, тот случай был одним из немногих, когда для Джерри не сошло с рук. Несмотря на то, что отец председатель попечительского совета школы - а скорее, как раз поэтому. Устав школы строго запрещал всякие поползновения к вражде по национальному или религиозному признаку, и это аргументировалось как раз таки меннонитскими социальными принципами свободы совести и всеобщего братства. Так что Классен такой болтовнёй не только папашу подставил, но и свою конгрегацию перед инославными. Школа, хотя основана и финансируется меннонитской общиной (от властей штата поддержка по минималке), носит внеконфессиональный характер, по программе Национальной ассоциации образования в рамках массачусетской системы Хораса Манна. Во многих штатах давно широко внедрена и уже даже не считается особо прогрессивной. Но в их глуши большинство начальных школ по-прежнему приходские, волей-неволей культивирующие это самое "ваши-наши". Здесь же никаких занятий по катехизису, только перед уроками читают главу из Нового Завета. Самое интересное - от таких чтений действительно больше в голове и в сердце остаётся, чем после долгих проповедей. Некоторые вещи, как ни странно, даже созвучны тому, что говорила Озма. А хотя почему это должно быть странно? В общем, такой расклад устраивал всех - и самих меннонитов (заинтересованных прежде всего дать детям качественное и валидное образование - а для катехизации есть семьи и церковь с воскресной школой), и соседних фермеров, которые охотно отдавали сюда своих детей. Более того, подписку о соблюдении принципа равенства разных народов и вероисповеданий давали учителя и были обязаны строго его придерживаться. Но принципы принципами, а люди все разные. И Джерри явно повторял то, что слышал от взрослых, и лицемерия двойных стандартов в их общине хватало. Даже пресловутый пацифизм отнюдь не препятствовал тому, что во всей округе самое дорогое и крутое оружие было как раз таки у меннонитских фермеров, и они мерились им друг перед другом, как мальчишки. Закономерно и попечительский совет был срезом общей картины, влияя в свою очередь на реальную, а не расписанную на бумаге школьную жизнь. И всё-таки годы спустя, став студенткой, а затем учительницей, Энни поймёт, как же ей всё-таки повезло со школой. Во многих вопросах повезло, и в этом тоже. В среднем арифметическом всё было намного хуже. А пока что её взгляд рассеянно блуждал по углам класса. Ещё несколько дней назад эта картина вызывала светлую грусть и море самых разных (но больше всё же хороших) воспоминаний перед новым и пока что совсем туманным жизненным этапом. А сегодня они с Тимом приехали в родную школу, как на войну. И уже успели её начать. Причём даже не совсем по своей инициативе. Нечего было выделываться и торчать посреди дороги. Хотя если бы она не крикнула так вызывающе... Ну так ей бы и кричать не пришлось, если бы они шли нормально, по обочине, или хотя бы посторонились, услышав шум повозки. Но нет, им же надо показать свою крутизну и значимость! Ладно, какая разница? Новый виток спровоцировала она и не жалеет об этом. Теперь главное не спасовать. Девочка честно пыталась слушать мисс Таал, но всякий раз мысли уносили её прочь. Хотя учительница была явно на подъёме, рассказывала какие-то интересные вещи, шутила, судя по застающему Энни врасплох сдержанному смеху класса. Вообще она удивительно проводила уроки, им с Тимом за все школьные годы раньше не доводилось с таким сталкиваться. Не в том даже дело, что часто вела их в игровой форме, требующей инициативы учеников, постоянно таскала на разные экскурсии, по весне, после Пасхи, не раз проводила занятия по естественнонаучному блоку на природе - но расслабиться и отвлечься там не удавалось: в любой момент каждый, а вернее, назначенная ею самой группа учеников, могла получить задание "Опиши нам то, что видишь. Объясни, почему это происходит именно так" (а потом вдруг ловишь себя на мысли, что уже другими глазами смотришь на привычную канзасскую степь и замечаешь то, чего не видел раньше). Подобное практиковали и другие - может быть, в меньшей степени и не всегда удачно. Мисс Таал отличало внимание к каждому, класс, казалось, не существовал для неё как многоголовая масса. И нет, это не выглядело навязчиво. Она не вторгалась в мир ученика дальше, чем он готов бы её впустить - но умела повести себя так, чтобы ему хотелось это сделать, умела подобрать ключ почти к каждому сердцу. Энни смотрела на всё это с изрядной долей скепсиса. Молодая, только после колледжа, не выгорела ещё под знойным степным солнцем. Система обломает и отшлифует, сделает в суровом столкновении с реальностью такой, как все. Но полгода стойко продержалась. Даже на выходки Джерри не закрывала глаза, как предшественница. Хотя она же "своя", из общины, наверняка ещё и какие-то родственные связи с Классенами, ей легче конфликтные вопросы с попечительским советом решать. А может быть, как раз сложнее, кто знает. Но сверх этой заботы и внимания мисс Таал к каждому ученику Энни постоянно мерещилось какое-то непонятное особое отношение лично к ней. Просто неоднократно ловила её взгляды в свою сторону, ей не предназначенные, и всякий раз они были такими... Какая-то странная тоска, граничащая с болью - но не той, от которой задираешь лапки, а болью, заставляющей стиснуть зубы и переть напролом, Энни она очень хорошо знакома. А когда их взгляды встречались, мисс Таал смущалась, совсем как девчонка, как будто её подловили за чем-то предосудительным. В первый месяц это особенно проявлялось, потом притупилось немного. Вынырнувшая из потока блуждающих мыслей загадка мисс Таал подвигла Энни на очередную попытку прислушаться к её рассказу. Не очень успешную - вскоре девочка уже пыталась ответить себе самой на вопрос Тима, от которого их тогда Джеррина компашка оторвала. Тим, наивный, опасается, что она снова заведётся, этого, конечно, не будет - но всё-таки, почему она так психанула в ответ на "фею" и упоминание Волшебной страны? Да, глумливый тон взбесил, но не это главное. За три года память о том необыкновенном лете стала чем-то далёким, хотя и очень дорогим. Порой даже казалась сном или какой-то игрой, фантазией - милой, но неизбежно уходящей вместе с детством. Да, Джерри бесцеремонно туда плюнул - но тем самым разбудил давно уснувшее. Энни вдруг ощутила, что с тех пор как-то незаметно растеряла что-то важное в себе. Не волшебную силу и не харизму Белого рыцаря, от которых она без раздумий отказалась, чтобы вернуться в Канзас (хотя уже здесь порой ненадолго накатывало сожаление) - как ни дороги ей стали новые друзья из Волшебной страны, променять на них родителей, Тима, школьных товарищей и весь свой home sweet home в унылой степи она не могла. Но похоже, утратила что-то ещё, чему даже не может дать название, но от чего предательски наворачиваются слёзы. Да, те позорные слёзы были именно из-за этого, а не от обиды. Хотя кого это интересует? Досидев до перемены, Энни наведалась к школьной коновязи напоить Джули. Заодно и проверить состояние двуколки - с этой публики станется сделать какую-нибудь гадость. Вроде всё в порядке - то ли руки пока не дошли, то ли им уже не по понятиям пакостить так мелко. Глухая стена школы выходила к хозяйственным постройкам. Здесь всё заросло бурьяном и редко кто ходил. Поэтому характерный шорох, донёсшийся из закутка, девочку насторожил. Подкралась осторожно и бесшумно. Так и есть. Джерри всё с той же троицей (чтобы реабилитироваться в их глазах, но не выносить утренний инцидент на широкую публику) взяли Тима в полукруг, к стене, чтобы не убежал (вот же гадики! когда это Тим бежал? по себе судят, что ли?), все мелкие и щуплые. Джерри ненамного ниже Тима, тоже переросток - в прошлом году не доучился, отцу надо было много помогать на ферме (но поговаривают, на самом деле просто учёбу запустил, а провальные баллы у сына в выпускном классе для реноме председателя попечительского совета слишком большой конфуз). Оказавшись в одном классе с Энни и Тимом, начал собирать себе компанию - и самые приближённые почему-то такие заморыши, как на подбор. Но количеством Тима, конечно, задавят, если что. Пока, правда, ещё не "что", просто разговаривают, Энни и не вмешивается. - Значит, ты признаёшь, что нарушил паритет и первым поднял руку? - наседал Джерри. - И что? - спросил Тим, напоказ разминая пальцы. - Теперь можно всем на одного? Джерри ухмыльнулся: - Если ты попросишь, можем и один на один. А если извинишься, будем считать конфликт исчерпанным. Мы же не малявки беспонтовые, без пяти минут в средней школе - правда, ребята? Шавки вразнобой послушно закивали, копируя ухмылку вожака. Все отлично понимали, что на такие условия Тимоти О'Келли в жизнь не пойдёт. - Могу и извиниться, - неожиданно ответил Тим. - После того, как ты извинишься перед Энни. При всех. От возмущения Джерри аж подпрыгнул: - Мне-то за что извиниться? Я просто в шутку назвал её феей из Волшебной страны. И уж тебе-то хорошо известно, что это не мои фантазии... А эта больная на голову кинулась на меня с кулаками! Тим нервно дёрнулся в его сторону в ответ на оскорбление подруги - и для компании это стало долгожданным сигналом к атаке. Полукольцо стремительно сжалось в точку. - А ну не сметь! - крикнула Энни, выскакивая из-за угла. Ну как - крикнула... От волнения за Тима отказали связки, надрывный цыплёночий писк и тот утонул в хрипе. Но произведенный им эффект превзошёл все ожидания. От Тима все буквально отскочили и сжались, как от удара молнии. А Джерри... Энни сама испугалась, увидев, как он побледнел и особенно - как задрожал, когда она сделала робкий шаг в их сторону. Взгляд его был полон ужаса, словно вместо девочки с косичками видел какое-то чудовище. Или рыцаря, бросившегося на защиту несправедливо обижаемого? - Тим, ты им всё сказал, что хотел? - Энни некогда было раздумывать над причинами такого феномена. Потом подумает, на досуге. - Этим-то? - презрительно пожал плечами тот, отряхиваясь после так и не начавшейся стычки. - Пойдём, урок уже вот-вот начнётся... Джеррина компания не решилась тронуться с места, пока Энни с Тимом не отошли на безопасное расстояние. Но девочка коварно замедлила шаг. Интересно же послушать, что они сейчас говорят! Тем более, и прислушиваться особенно не нужно. Классен разоряется фальцетом: - У неё нож был, разве вы не видели? Ему важно было оправдать своё малодушие. Но приспешники тоже не отошли от испуга, поэтому не спешили привычно поддакивать. - Да ну, вряд ли! Хотя что-то, кажется, блеснуло. - Я тебе говорю! Не нож даже, а целый меч - вот такой! - И где же она его прячет? - Где-где... Я своим глазам не должен верить, что ли? Мисс Таал стояла на крыльце и глядела в их сторону, пристально и хмурясь. У Энни вдруг мелькнуло безумная мысль, что случившаяся странность может быть как-то связана с ней. Эти непонятные взгляды в её сторону... Может быть, она имеет какое-то отношение к Волшебной стране? Бред, конечно. А то, что сейчас произошло - не бред? "Меч", понимаешь ли... Энни глянула на ладонь, где давно не было никакого шрама. Нет, не ноет, как тогда. Но почему-то ощущение, что Волшебная страна ближе, чем раньше. Забавно. Подначки Джерри не раз воскрешали в её памяти разговор Озмы с госпожой Фаданорой у той дома. Энни мечтала научиться отбивать словесные атаки так же хлёстко и разгромно, как удавалось это принцессе. А оказывается, ей для победы вовсе не надо слов. Но почему? Она ведь больше не Белый рыцарь! И даже не Фея Будущих Побед. А победы, тем не менее, становятся настоящими... Конечно, после случившегося было не очень-то до уроков. Но мысли, как ни странно, уже не блуждали, и до конца занятий Энни вела себя как обычно. Тому, что все загадки проясняются в своё время, её тоже в Волшебной стране научили. Да она и раньше-то не очень сушила голову над тем, на что не могла повлиять, предоставляя жизни идти своим чередом. Плановый ремонт школьного здания уже потихоньку начинали, не дожидаясь каникул. После уроков мальчиков постарше и покрепче подрядили что-то куда-то таскать. Тима и Джерри, естественно, тоже. Новых неприятностей от Классена, по-прежнему бледнеющего от каждого её взгляда, Энни не ожидала, домой идти без Тима тоже не хотела, её помощь никому не требовалась, поэтому пошла коротать время с Джули. - Мисс Смит, мы можем поговорить? Мисс Таал, как обычно, глядит выжидающе, без приглашения к разговору во внеурочное время никогда его не начнёт. Это поначалу всех удивляло, но как-то быстро привыкли. Такое уважение к твоей privacy подкупало. - Конечно, мэм. А сердце вдруг так глупо заколотилось: а что если сейчас и будет разгадка? И даже привет из Волшебной страны? Всерьёз на такое чудо она, конечно, рассчитывать не могла. Его и не случилось. - Я второй день вижу острые конфликтные ситуации у вас с Джереми Классеном. Скажи, не нужно ли... какое-нибудь вмешательство? Теребит в руках толстую записную книжку - не ту, где планы-конспекты уроков, в кожаной обложке, Энни несколько раз видела её у неё после занятий. Волнуется, смешная. Другая бы уже рубанула сплеча, очную ставку им устроила. Если бы вообще захотела впутываться в разборки с Классенами, конечно. - Спасибо, мэм, думаю, мы справимся сами. Да по правде сказать, уже и справились. Полагаю, никаких конфликтов больше не будет. Чёрный меннонитский капор учительницы вспорхнул из стороны в сторону: - Я ведь прекрасно понимаю, что источник тут не ты и даже не Тимоти... - Мисс Таал, - не выдержала Энни, - мы же заканчиваем последнюю неделю и на следующий год уже не будем здесь учиться. Оно вам надо в это вникать? Не слишком вежливо прозвучало, но мисс Таал никак не выразила недовольства. - Не мне, Энни. Вам. - Нам? - искренне изумилась девочка. - С какой стати? Нам с Джерри, как говорится, детей не крестить. И даже не потому, что у вас только взрослыми крестятся, - добавила она с улыбкой, чтобы сгладить шуткой невольную грубость. - Понимаю. Но видишь ли, конфликты - это следствие, а не причина. Мы же сорняки с корням выпалываем, правда? - А-а, - мысль была понятной, но несколько неожиданной. Мисс Таал улыбнулась: - Хорошо, что ты над этим задумалась. Значит, вопрос с Джереми - с вашей стороны - считаем закрытым? Энни радостно кивнула в ответ. - Ты же, конечно, собираешься продолжать осенью учёбу в средней школе? - Мы это с родителями ещё не обсуждали, но думаю, что да. Мне вообще-то нравится учиться. - Это очень хорошо. Но главное - постараться понять, что именно тебе нравится. И как это может пригодиться в твоей дальнейшей жизни и работе. В твоём возрасте это особенно важно. Вот как у насекомых есть стадии... - Личинка, куколка, имаго. - Именно. Нечто подобное происходит в человеческой психологии. Взросление, или пубертат по-умному - это своего рода куколка. Но есть разница. Какой будет бабочка, зависит не только от заложенного природой, того, что профессор Дьюи называет врождёнными импульсами, но и от импульсов, которые мы способны задавать себе сами. - В коконе? - Да. В том интересном возрасте, в который ты вступаешь. Когда можно легко выбрать любую дорогу - но важно понять, какая из них твоя. Я старалась вас на это сориентировать, посмотрим, что получилось... Она продолжала переворачивать на коленях свою записную книгу и случайно на долгое время оставила её лежать обложкой вверх. Энни впервые рассмотрела выдавленный на ней рисунок. Даже не рисунок - герб в щите. Объятый пламенем феникс поразительно похож на встретившего её в тронном зале Изумрудного города в первые секунды её пребывания в Волшебной стране. И раскрытая книга с двумя печатями в верхнем поле тоже выглядит подозрительно знакомой. - Феникс, - прошептала девочка вслух. - Что? А, да, - голос мисс Таал дрогнул и наполнился какой-то странной теплотой. - Герб нашего университета, в прошлом году приняли. А вот такого взгляда у своей учительницы Энни ещё не видела. Но то, что она в нём прочла, было ей отлично знакомо. Изнутри. До боли, снова обострившейся в эти дни. Перед глазами мисс Таал словно промчались в ускоренном темпе первые её дни в Чикаго. Робкие, зажатые первокурсники слушают лекцию знаменитого профессора, экс-президента Американской психологической ассоциации. Учиться им у него толком не доведётся - вскоре уедет в Колумбийский университет. Но его идеи прагматической педагогики, обрушенные тогда на их юные головы, останутся в этих стенах, где он трудился двадцать лет, практически с самого переоснования Чикагского университета, которое Баптистское общество образования, получив солидный грант от Рокфеллера, оформило не как возрождение старого, закрытого из-за недостатка финансирования, а как принципиально новое заведение с внедрением инновационных методов и концепций. Меннонитский союз соседних штатов тоже взаимодействовал с ними с самого начала - впрочем, желающих стать учителями было не так уж много, так что конкурс на квоту Кристине пришлось пройти небольшой. Для неё самой педагогическое поприще довольно неожиданно выросло из детской клятвы погибшей подруге до осмысленного жизненного выбора. Профессор Дьюи не прилагал специальных усилий, чтобы заинтересовать и мотивировать аудиторию новобранцев. Его вводная лекция увлекала - и во многом шокировала - самим своим содержанием, казавшимся революционным. Или не увлекала - но тут уж не помогли бы никакие ухищрения с подачей материала. Он даже заумных словечек не избегал, от которых взрывался мозг у молодёжи, и не только фермерской. Но основной его посыл до Кристины тогда отлично дошёл. Вас всех, говорил Дьюи, учили некой догме, системе, сформированной прошлыми поколениями исходя из их представлений о научной истине и мироустройстве. Вам предстоит стать теми, кто начнёт слом этой устаревшей образовательной парадигмы. Учебный план должен стать гибким, основываясь как на актуальных потребностях общества, так и на индивидуальных интересах и опыте каждого конкретного ребёнка, следуя за его развитием и содействуя ему. Структуру образования необходимо подчинить двустороннему и двуединому процессу преобразующей трудовой деятельности и познания, в котором формируется и присно обновляется человеческий опыт. Девушка сама не понимала, почему эти тезисы, довольно-таки сухо излагаемые хмурым усатым профессором, нашли в ней такой живой отклик. Она увлечённо вгрызалась в гранит науки, заслужив в итоге рокфеллеровскую стипендию на дополнительный год бакалаврата. Затем полгода полной ставки в Лабораторной школе с продолжением учёбы и работой над дипломом. Община ничего не имела против - иметь "своего" graduated преподавателя, да ещё без лишних затрат на обучение, безусловно, престижно, а учителей в школе пока хватало. Но на Рождество пришлось вернуться, проверяя и обновляя наработанный опыт уже не в "лабораторных" условиях, а в "боевых". Из тёплой ванны - в реальную жизнь. - Мисс Таал, - непривычно робкий голос Энни вернул её к реальности, - а вам там было, - девочка хотела спросить "хорошо?", но осеклась - и так понятно, что да, - интересно? - Ещё как! Не столько учиться за партой (хотя и это тоже), сколько применять то, чему научили. А это, Энни, и есть настоящая учёба - на собственном опыте и ошибках. Никакая школа и никакой университет этого не даст. Профессор Дьюи основал в Чикаго двухступенчатую Лабораторную школу для детей, там много индивидуального подхода к каждому ученику, много трудовой практики и прикладных дисциплин. Ну, кое-что из этого мы с вами за полгода немного практиковали... - О, тогда там, наверное, учиться интересно! - Надеюсь. И преподавать интересно тоже. У меня там был коллектив единомышленников, и в общей задаче, в общем понимании того, какой должна быть школа, в общем труде для достижения этого идеала мы стали настоящими друзьями... Учительница замолчала, и Энни не стала ждать продолжения. Про горечь разлуки с друзьями ей всё было известно и самой. - А что это на развороте книги в щите написано? - отвлекла она мисс Таал от печальных воспоминаний снова к университетскому гербу на тетради. - "Крекс"... - Crescat scientia - vita excolatur. Это по-латыни "Знания растут - обогащается жизнь". Очень мудрый девиз, Энни. Профессор Дьюи и его ученики рассматривают переустройство школы как стержень дальнейшего переустройства всего общества, понимаешь? - Ну, не знаю... На первый взгляд, школа и жизнь так далеки друг от друга... - То-то и плохо, что создаётся такое впечатление. Над этим мы и работаем. - А вот вы говорили, эта самая Лабораторная школа двухступенчатая. То есть средняя школа там тоже есть? - Есть с недавних пор, - кивнула мисс Таал и поспешила ответить на незаданный вопрос: - Но там нет интерната, она только для местных. В основном там дети сотрудников и студентов университета. - А-а... - Но есть идеи насчёт программы адаптации, включения в процесс учеников на разных годах обучения, с разных опытом. Пока это только разговоры ходят, но если вдруг вопрос решится на высшем университетском уровне... Ты у меня пока что единственный кандидат, имей в виду. Не в этом уже году, конечно. И если тебя это действительно заинтересует. Но поверь - тебе там было бы интересно. - Думаете? - Да. Я считаю, что за полгода неплохо тебя поняла. Между ними сама собой установилась такая доверительная атмосфера, что Энни решила задать вопрос, который волновал её сейчас куда сильнее. С глупой надеждой на маленькое чудо. - Мисс Таал, а вот у меня тоже есть место, где осталось много моих друзей... и где я была полезна. Причём была возможность там остаться. А я этим друзьям даже написать не могу и не знаю, как они там. Ну, это очень далеко... - Понимаю, - серьёзно ответила учительница. Энни в этом совсем не была уверена, но продолжала: - Вот как вы боретесь с тоской по колледжу, по друзьям? Я же вижу, что тоскуете... - Мне, Энни, наверное, проще. Я ведь не только вас учу, а ещё и внедряю наши методики в условиях "обычной" школы, анализирую, насколько они приживаются, какие слабые места. Фиксирую в своей дипломной работе, переписываюсь по этим вопросам с научным руководителем и друзьями. А там этот наш с вами опыт тоже изучают, дают мне советы... В каком-то смысле наша школа здесь, в Канзасе, становится частью Лабораторной школы и всей системы Чикагского университета... - Вот здорово! - удивлённо воскликнула Энни. - А возвращаясь к твоему вопросу... Да в общем, всё то же самое, даже если без обратной связи. Может быть опыт, который ты приобрела в том месте, в общении со своими друзьями, ты можешь как-то применять здесь? Делиться им с теми, кто рядом, обогащая их... - "Знания растут - обогащается жизнь"? - Молодец, запомнила, - улыбнулась мисс Таал. - Именно. И тогда то место и твои друзья не будут казаться такими уж далёкими. Они будут рядом с тобой. Попробуй - это работает. Энни послушно кивнула без всякого внутреннего энтузиазма. Да, звучит красиво и, вероятно, действительно работает... в обычной жизни. А как делиться пережитым в Волшебной стране? Младшие О'Келли уже поделились - спасибо, больше не надо. Хотя... А мисс Таал, опустив взгляд, начала вдруг пристально рассматривать обложку записной книги. - Странно, - сказала она задумчиво. - Пока ты не спросила о фениксе на гербе, я не обращала внимания, насколько он похож на феникса, которого рисовала твоя сестра... Энни встрепенулась: - Что? Ах, ну да, вы же были знакомы, учились вместе... Странное разочарование в голосе девочки удивило Кристину. А Энни просто поняла, что загадочные взгляды учительницы объясняются вполне буднично. Могла бы и раньше догадаться. - Да, и довольно близко дружили. Извини, кажется, напоминание об Элли тебя расстроило? Хотя ты же её, наверное, и не помнишь? - Нет, конечно. Я родилась уже когда она... когда их с Фредом Каннингом засыпало в пещере. - Тем более. Просто ты... - Очень на неё похожа, - скороговоркой перебила Энни. Кристина снова смутилась: - Понимаю, ты, наверное, часто это слышишь... Видишь ли, Элли очень много для меня значила. В конечном счёте, я и учительницей стала благодаря ей. - Это как? - в поскучневших было больших серых глазах девочки снова разгорались искорки интереса. Ещё ярче, чем во время рассказа о Чикаго. - Просто это её мечта была. И каким-то не очень понятным образом связанная со сказками, которыми она меня увлекла. - Сказками? - О, у Элли была богатая фантазия! Я из довольно строгой религиозной семьи, родители интерес к сказкам не очень-то одобряли. Но то, что рассказывала Элли... О Страшиле, Железном Дровосеке, Льве, принцессе Озме, превращённой в угрюмого и неприятного дядьку... Я не знаю, откуда она это брала, как дошла до таких глубин... Но это были не просто детские фантазии. Они рождали желание познавать мир и менять его к лучшему. Мы вместе придумывали продолжения её историй, обе решили стать учителями. Хотя и года-то вместе не проучились, но очень сблизились. А когда её не стало... Сказка умерла вместе с ней - а мечта осталась. И в Чикаго я узнала эту мечту в словах профессора Дьюи - потому-то они меня так и зацепили. Мне трудно это объяснить... такой запутанный клубок, в котором невозможно до конца разобраться. Но именно в этом сплетении я нашла свою дорогу. - Получается, мисс Таал, на эту дорогу вас подтолкнула Элли? Дала вам тот самый импульс? - Да! И я ей безмерно благодарна, благодарна за неё Господу и мирозданию. А ты похожа на неё не только внешне. Нет, характером отличаетесь довольно таки заметно, но есть что-то глубинно общее, что трудно передать словами. Поэтому мне и хотелось поговорить с тобой о твоём будущем. А вышло так, что и об Элли тоже. И я этому очень рада. Учительница ушла, а Энни так осталась сидеть у коновязи обалдевшая, с раскрытым ртом. Что бы там ни говорила Озма, чудеса случаются и в Канзасе. Она получила ответ, на который не рассчитывала. В самом деле, Волшебную страну совсем необязательно было держать три года в сердце, где ей слишком тесно. Элли это понимала и нашла способ ею делиться. Для мисс Таал она оставалась сказкой, в которую та никогда всерьёз не верила - но и через двенадцать лет видны её плоды, Энни не ошиблась, ощущая связь учительницы с Изумрудным городом. Она не заметила, как подошёл Джерри. - Энн Смит, я предлагаю нам помириться, - произнёс он голосом, торжественным, как на похоронах, облизывая пересохшие губы. - Джереми Классен, я с вами не ссорилась, - в тон ему ответила девочка. Взглянула на Джерри краем глаза и впервые его увидела. Увидела закомплексованного, неуверенного в себе мальчишку, который в прошлом году был самым высоким в классе и несомненным авторитетом, а в этом пришлось вступить в борьбу за лидерство с Тимом. Сам не понимая, зачем ему это лидерство нужно, и не понимая, что тем более не нужно оно Тиму - поэтому и боролся он не с ним, а с собственным фантазиями и комплексами, а значит, был обречён на поражение. Зато Энни понимала, что если попытается объяснить ему то, что сейчас поняла, он не поймёт. А если посмотрит сейчас ему прямо в глаза, как тогда за сараями, он просто упадёт в обморок с мокрыми штанами (непременно с мокрыми). И, конечно, понимала, что не имеет права это делать. Но что-то немногое объяснить можно и попытаться. Как там говорила мудрая мисс Таал про прополку сорняков? - Джерри, этот год полон для меня не самых приятных воспоминаний. Из-за тебя. И мне не хотелось бы, чтобы подобное повторилось ещё для кого-то. Вот о чём тебе стоит подумать, а не о мире лично со мной. - Что он от тебя хочет? - угрожающе вырос за коновязью Тим. - Всё в порядке, - успокоила его Энни. - Извиниться хотел. Но получилось не очень. - А, - сказал Тим. - Ну-ну. Джули тащила двуколку неторопливым шагом. Предстояло многое обсудить. Тим чувствовал себя несколько уязвлённым в мужском самолюбии. Начиная с младенчества он постоянно защищал и опекал Энни - а теперь вдруг жёстко определённые роли взяли и сменились. Ощущение довольно некомфортное. Но разгореться обиде не давал куда более актуальный вопрос - а что это было вообще? - Не знаю, Тим, - пожимала Энни плечами. - Главное Заклинание Гуррикапа лишило меня силы феи и Белого рыцаря. Иначе бы я просто не вернулась в Канзас. Но может быть, было что-то ещё, чего Озма не учла? - Например? - Если бы я знала... Может быть, когда я нырнула в озеро за Мечом? Он же был растворён в этой воде, в ней могли остаться какие-то частички, волшебная сила... Что если оно как-то осело на мне? - И за три года не смылось? Энни рассмеялась. - Ты как-то материально мыслишь о магии. А кстати, может быть дело ещё и в том, что мы искупались там вместе с Авралом. Раньше ведь такого не было. Хотя за три года я не раз за кого-то заступалась, и от тех, кто сильнее меня, тоже защищала. Так может быть, это как-то связано с тем, что испытывает сейчас Аврал? Тим нервно дёрнул вожжи, и Джули перешла на рысь. - Ты ещё скажи, что теперь помолвлена с этим Аллюром... Энни, конечно, громко прыснула. Тим насупился. Энни смутилась. - Ладно, - сказала извиняющимся тоном, - Аврал твоё имя тоже перевирал постоянно, - о том, что сама долго не могла запомнить имя Аврала, распространяться не стала. - О как! Вы там и обо мне откровенничали? - Тим вскинул брови. - Интересно, что именно. - Хорошее, Тим, хорошее, - устало вздохнула Энни. - Не будь ревнивой врединой. - Рев-внивой?! - от возмущения Тим даже заикаться начал. - Да, Тим, это именно так называется, если не знал до сих пор. Между прочим, я там не раз жалела, что тебя нет рядом. Если бы мы тогда не поссорились... Хотя вот я и на дядю Чарли из-за тебя сердилась... - Ну так звали-то именно его и тебя. А я тут при чём? - вздохнул Тим. Энни лукаво улыбнулась: - А если бы позвали снова, и тебя можно было бы взять - согласился бы? - Спрашиваешь! Знаешь, как я тебе завидовал, слушая твои рассказы? - Знаю, конечно, - снова рассмеялась Энни. - Разве ты умеешь скрывать свои эмоции? - А вот кто из нас вредина - большой вопрос... Возвращаться на ферму не спешили, катались по степи. Энни пересказывала свой разговор с учительницей, Тим честно пытался понять, что она в нём нашла и почему считает таким важным. И не сразу заметили в пасмурном небе чёрную точку, которая быстро росла, превращаясь в силуэт странных очертаний. - Это дракон из Пещеры, - замирающим голосом прошептала Энни. И спустя несколько секунд, уверенно: - Это Ойххо!