Из-под земли и с неба, или Если бы Тотошка-3

Проблемы взаимоотношений между двумя королевскими дворами начались к концу третьей недели-пятидневки. Начались они, конечно, раньше, но на экваторе месяца стали Проблемами. С большой буквы "П". На первых порах Голубой двор короля Бубалы развлекала новизна ощущений, новые лица и возможность приосаниться над ними своим ветеранством. Шутка ли - на цельный месяц раньше проснуться, вечность для тех, кто только начал свой отсчёт. Синий двор короля Эльяны и в самом деле поначалу присматривался, перенимая их опыт. Если для бубаловцев Радужный дворец внезапно стал тесным, то "синякам" сравнивать было не с чем, и эта сторона их совсем не напрягала. Стало напрягать - далеко не сразу, по мере освоения во дворце - отношение к ним Голубого двора. Подчёркнуто снисходительное, как будто они не правящая династия, а их марионетки. С какой стати, спрашивается? Не такая уж у них и большая разница в "стаже", и с каждым днём всё сильнее нивелируется. Что уж говорить о фрагментарно восстанавливаемых собственной памяти и опыте прошлых пробуждений - они-то у Эльяны посолидней будут, чем у юного балбеса Бубалы. Но Голубой двор не собирался поступаться своим привилегиями, а Синий - довольствоваться с тем, что им уделили от чужих щедрот. - Вот что, дорогой брат, - не выдержал в конце концов Эльяна. - Если уж мы не в состоянии по-братски ужиться, давайте по-братски поделим нашу каноническую территорию во дворце. Чтобы реже приходилось встречаться. - По-братски - это как? - уточнил Бубала с подозрением. - Пополам, разумеется. - А мне кажется, - возразил нахал, дерзко глядя снизу вверх прямо в глаза Эльяне, - что по-братски - значит, по справедливости. Зачем вам поровну, если вы ещё не спите? Вам спальные места не нужны. - Так а вам они днём нужны, что ли? Пусть их убирают! - не сдавался тот. - Они и в убранном виде место будут занимать. - Вот пусть Хранитель Времени подсчитает, сколько они будут занимать в убранном виде, и вычтет из общей площади перед разделом. Мы по нашему монаршему великодушию согласны даже на такой вариант... Но Бубала уступать не собирался: - Не зарывайтесь, пожалуйста, дорогой брат. "Мы" правящий король говорит от имени всех семи дворов. А я как бодрствующий вам такого права пока что не делегировал. Кто проверит расчёты Ружеро, если всем известно, что он вам благоволит? К несчастью, юнец был прав. На первых порах Хранитель Времени и Летописец пытались единым фронтом осторожно и с должной почтительностью вразумлять обоих королей. Но каждый из упрямых монархов считал, что они подыгрывают другому. - А что если нам вспомнить старые добрые времена? - пришла вдруг Арриго в голову идея, показавшаяся блестящей. - Когда мы конкурировали за влияние и не доверяли друг другу так же, как сейчас эти болва.. я хотел сказать, их величества. - И в чём смысл? - пожал плечами Ружеро, но тут же понял. В глазах блеснула надежда. - Если станем играть - для вида, разумеется - за разные команды, может быть, к нашим советам станут прислушиваться? Ружеро, разумеется, взялся курировать правящий двор, Летописцу остались "голубые". Понемногу дело начало сдвигаться с мёртвой точки. Но порой, как в данном случае, такое распределение ролей лишь загоняло глубже в глухой угол. - Ничего, Арриго не даст вас обмануть, - парировал Эльяна. - Он тоже в математике должен хорошо разбираться, раз уж ведёт эту, хрено... хронологию, вот. Бубала понял, что переупрямить его не удастся. Попробовал зайти с другого конца: - А может быть, всё-таки попробуем по-братски ужиться? Ну что нам делить? Летописец говорит, что Источник может наполниться ещё до конца месяца. - Хранитель Времени тоже так говорит. А если не наполнится? - Тогда через три недели проснётся Ламенте с придворными, и мы сможем приосаниваться над ними вдвоём! Столь долгий срок Эльяну совсем не вдохновлял. - Что за странная мысль - приосаниваться над правящим двором? - неискренне нахмурил он брови. - Мы, конечно, можем и должны помогать нашему менее опытному брату, особенно на первых порах, но делать это следует с надлежащим уважением. Для Бубалы такое морализаторство в белом плаще с табуретки (хотя ни в какой табуретке долговязый Эльяна совсем не нуждался, да и плащ у него был синий с монограммами) оказалось неожиданным, и он не сразу нашёл, что ответить. - Я это и имел в виду, - сказал наконец вполне уверенным тоном. - Вы даже сарказма моего не поняли. Потому что это как раз таки вам постоянно кажется, будто над вами приосаниваются и не оказывают надлежащего уважения. А это совсем не так! - Да неужели? - язвительно спросил Эльяна, закручивая ус. Бубала окончательно встал в позу обиженки, очень выгодную против моралистов. Последние две недели заметно обогатили его жизненный опыт. До сих пор всё во дворце вертелось вокруг него - теперь же центром и полнотой видимой власти в Пещере стал Синий король. Разница, знаете ли, весьма ощутима и болезненна. Но длинноносому Эльяне её не понять, пока сам не испытает, передав власть проснувшимся "фиолетовым". Вот и кажется ему, что его чем-то обделяют, хотя всё, чего хочет Бубала - чтобы его уважали и помнили, что свою часть суверенитета он, в отличие от остальных пяти королей, безжизненно валяющихся в башнях, как дрова в поленнице, делегировал добровольно. И не слишком задирали этот самый длинный нос. Примерно это он Эльяне и изложил, хотя, разумеется, в куда более дипломатичных выражениях. Но его обида была намного искренней морализаторства "дорогого брата", поэтому он вполне уверенно чувствовал себя на её почве. И теперь уже Эльяне приходилось спешно искать контраргументы. - Всё это звучит красиво и бла-ародно, - начал он с лёгкой, но ощутимой насмешкой, - да только вдребезги разбивается о факты вашего поведения и поведения ваших придворных. - Это почему же?! - вскипел Бубала. - Да потому что вы нагло вмешиваетесь в нашу жизнь, указываете, что делать. На всех уровнях - королевские семьи, придворные, не удивлюсь, если даже лакеи. Это нормальное отношение? А почему сёстры мне жалуются, что вы какой-то нашей младшей фрейлине прохода не давали? Как это прикажете понимать? К тому же мне кажется, - добавил Эльяна с желчной снисходительностью, - что ваш возраст слишком нежный для романтических приключений. Багровый от злости Бубала, разумеется, не смог совладать с эмоциями. Но титаническими усилиями добился, чтобы его гнев выглядел как можно благородней. - Мне вот тоже почему-то кажется, что в вашем солидном возрасте не пристало разносить девчачьи сплетни... Теперь пришла очередь вскипеть Эльяне: - А вот то, что вы сейчас позволили непочтительно отозваться о моей родне - это мне уже не кажется, а так и есть! - Кажется, разумеется, - спокойно пожал плечами Бубала, внутренне ликуя, что переиграл дурака. - С чего это вдруг вы соизволили принять на счёт своих уважаемых сестёр слова, сказанные о той фрейлине? Может быть, она вам тоже родственница, да только я, признаться, понятия не имею, о ком именно речь. Будто сами не знаете, как это бывает: сказал пару дежурных фраз, тут же из головы вылетело, а девчонка поплыла - ах, король обратил внимание! Накручивает себе там что-то... а я почему-то должен теперь выслушивать её фантазьки от вас - видимо, из-за отсутствия серьёзных причин для обвинений. Бубала врал вдохновенно, по-королевски, и сам был противен себе за своё враньё. Ну так, самую малость. Под его напором Эльяна всё-таки дрогнул: - Хорошо, возможно, я и впрямь погорячился. Обойдёмся на этот раз без размежевания. Но надеюсь, вы услышали мои претензии. - Услышал. И тоже надеясь, что вы поняли безосновательность большей их части. Они пожали друг другу руки и помирились. Ненадолго, конечно. Ружеро и Арриго давно не уповали на их стабильное примирение. Своим хитрым замыслом они пытались добиться хотя бы того, чтобы не стало хуже - а положа руку на сердце, просто смягчить и отсрочить неизбежное ухудшение. Вся надежда возлагалась на возвращение Усыпительной воды. Но и тут пока что было мало утешительного. Огромный бур, изготовленный по чертежу Вильермо и с трудом доставленный в грот Источника, выглядел устрашающе - витки чудовищной спирали грозно щетинятся алмазными шипами. Первые кольца будущей трубы окружали бассейн, подобно чешуе изогнутой вдоль его края гигантской рыбы или рептилии. После долгого исследования щелей в скале, прикладывания к ним зеркальца в надежде уловить следы испарений, было наконец выбрано оптимальное место для монтажа бурильной установки. Десятки подручных Вильермо, сменяя друг друга, круглосуточно ровняли площадку под её основание, затем собирали сложный механизм, напоминающий часовой. Хранитель времени скептично наблюдал за преображением Священной пещеры. Ему хотелось верить в успех, но он слишком хорошо разбирался в сопромате. И оптимизм Вильермо был посрамлён. Жужжание, с которым сверло уверенно и бодро вошло в твёрдую породу, довольно скоро перешло в жалобный визг. Предвидя трудности в борьбе со скалой, бур постарались сделать максимально прочным, но это лишь переместило нагрузку на узлы механизма, который оказался к ней не готов. Треснул ведущий вал, сместилось зубчатое колесо, ломая шестерню в передаче. Конечно, все детали изготовлены в нескольких экземплярах, но их замена займёт почти столько же времени, сколько агрегат успел проработать. Летописец Арриго, между тем, не тратил время даром. Перелопатив весь архив, он предоставил подробную схему известных коридоров в районе Священной пещеры и свои соображения по поводу того, где стоило бы провести их дальнейшую разведку: - Всё-таки горизонтальный или наклонный штрек пробить легче будет. Если, конечно, нам удастся опуститься на уровень водоносного слоя и подойти к нему на вменяемое расстояние. Вильермо, который сам был автором этой идеи, не без сожаления глядел, как подручные чинят механизм, ласково называя его "Вилера" и отпуская в его адрес совсем не ласковые эпитеты. Кажется, и впрямь пришла пора параллельно разворачивать план "B". Жаль, что этого не начали раньше - столько времен потеряли. Король Бубала на самом деле не слишком кривил душой, когда отрицал свой интерес к Майре. Соперничество с Синим двором увлекало его теперь куда сильнее, будоража юную кровь. Уж всяко интересней, чем вникать во всякие девчоночьи выбрыки и вести скучные светские беседы. Это заводит даже сильнее, чем охота на Шестилапых, это почти что война! Пусть междоусобная и (пока что?) бескровная. Поэтому он с головой погрузился в междворовые интриги, и Лориэль могла бы быть вполне довольна. Если бы не два обстоятельства. Во-первых, охлаждение короля к Майре отнюдь не означало вернувшегося благоволения к ней - напротив, всё сказанное относилось к ней ещё в большей степени. А во-вторых, саму Лори это, как ни странно, совершенно не огорчало. Оказывается, королевской фавориткой быть приятно только тогда, когда у короля нет конкурентов. Тогда тебе все завидуют, некоторые даже ненавидят, но пакостить никто не решится. А когда два королевских двора находятся в конфронтации... Нет уж, в таких условиях лучше держаться подальше от Семьи! Зато с Майрой Лори и в самом деле крепко подружилась. Настолько, насколько это было возможно в таких условиях. В периоды ссор между королями они не общались вообще - если кто увидит, будет скандал политического масштаба. А вот с каждым примирением оттягивались по полной. Поэтому и сейчас, едва короли подали друг другу руки, Лори напомнила о запланированной ещё до их раздрая вылазке в город. На самоволку теперь глядели совсем сквозь пальцы - во дворце и так стало слишком тесно, а обязанностей у девочек было не очень уж и много. Май уже несколько раз закидывала идею выбраться и дальше, за стену, но тут подруга была непреклонна. А одной всё-таки страшновато и неприлично. Город Семи владык был совсем не обширен, но путь от Радужного дворца до городской стены выглядел занятным и разнообразным. Несмотря на то, что крыши всех домов строго подчинялись единому Генеральному плану - острые конусы разной высоты (вблизи разница кажется стихийной и хаотичной, но при панорамном охвате, будь то из-за стены или из дворца, внезапно обнаруживается чёткий ритм) со светящимися шарами на верхушке, покрытые чешуёй одинаковой ржавой черепицы, эффектно оттеняющей пестроту дворцовой кровли - внизу разнообразия было куда больше. Значимостью и достатком горожан строго определялись как близость их жилищ ко дворцу, так и обустройство придомовой территории, поэтому в планировке города отчётливо выделялись концентрические пояса. Ближние усадьбы, образующие ансамбль дворцовой площади, и дальше, вглубь кварталов - настоящие крепости. Глухие стены почти что до оснований крыш. Сам город в миниатюре, разве что стены по периметру не семиугольны, а вписаны в планировку кварталов. С улицы не заглянешь - впрочем, девочки без проблем видели всё с верхних этажей дворца, нет там ничего интересного, чаще всего абсолютно пустые дворы или свалка всякого скучного хлама. Но чем сильнее удалялись они от дворца, тем ниже становились стены, затем и вовсе сменялись штакетниками, а ещё дальше - плетнями. Лори не упускала возможности заглянуть в их просвет, и любопытство часто вознаграждалось. То старушка дремлет на крыльце, то маленькие дети возятся в пыли с какими-то ржавыми железками вместо игрушек, а то и на грядке кто-то роется. Ага, здесь даже крошечные грядки были - полоски вокруг стен домов и вдоль самих оград. И даже цветники! По большей части, правда, заросшие серым бурьяном, но там, где за ними было кому ухаживать, радовали глаз хозяев и прохожих. Скудна растительность Пещеры, и цветовая гамма не отличается разнообразием, но кому-то удавалось вырастить рыжие бархатцы-чернобровцы, ржаво-бурые мальвы и менее прихотливую жёлтую мелочь вроде одуванчиков и осота в такой палитре, что невозможно было пройти мимо, не замерев хотя бы на несколько секунд. Лори застыла и на дольше, заметив, как цветы тоже высунули свои головки под плетнём им навстречу, словно знакомясь с девочками. И не сразу обратила внимания, что подруга уже пошла дальше и была почти у изгиба улочки. - Май, постой! Лори почему-то оглушала конечные согласные, и громким голосом это было особенно заметно. Теперь тоже прозвучало "Махь, постохь!" Майра, впрочем, ей уже как-то в шутку высказывала - что это, мол, за "Мах"? На что та парировала, что ей такое прозвище как раз вполне подходит. У Майры в самом деле была широкая размашистая походка, резвая, словно не юная придворная дама, а фермерша какая-то. Вот и сейчас - рванула, понимаешь... В конце концов ограды вокруг домов совсем исчезали, а вместе с ними и сами улочки. Просто растворялись в хаосе натыканных, словно грибы после дождя, неказистых низких домишек, покрытых, однако, всё той же аккуратной ржавой черепицей. Петлять в лабиринте между ними приходилось очень осторожно: быть сбитыми с ног носящейся здесь детворой - наименьшая опасность и даже немного весело. А могут и ведро помоев выплеснуть из дверей прямо под ноги! Но именно за этим лабиринтом распахивалась конечная цель их пути - широкое пространство вдоль городской стены, называемое, в отличие от такого же вокруг дворца, не площадью, а бульваром. Такое же да не такое - не вымощено камнем, а вытоптано и отполировано сотнями ног. Две галереи наверху между башнями словно вымерли, почти все двери заперты. Стражники на драконах патрулируют пещеру по огромному периметру, надзиратели контролируют шахты и ход выполнения сельхозработ, городская полиция рыскает тут же в толпе, следя за порядком. Зато лавочки и мастерские первого этажа буквально бурлят и фонтанируют жизнью, выплёскивают её из недр на бульвар в пестроте и многообразии своего содержимого. Возле съестного ряда девочки долго не задержались. Фруктовые лавчонки совсем не впечатляли - заметно, что Торговый день был давно, так что свежая жевунская зелень, хотя и выдвинутая старательно на первый план, плохо маскировала тот факт, что ассортимент состоит в основном из солёного, мочёного и сушёного. Толстые огурцы плавали в чане, как дохлые рыбины, совсем не аппетитно, под ними в этом же рассоле, подобно водорослям, угрожающе покачивались стебли черемши. Была здесь, конечно и гора румяных яблок, и тщательно вымытая оранжевая морковка, и даже неплохо сохранившиеся сливы - тёмно-синие до свинцовой черноты, поэтому кажутся очень тяжёлыми. Но дворцовым всё это не в диковинку. Мимо рыбного прилавка и вовсе пронеслись, затыкая носы. Приятно, хотя и с кислинкой, пахло из дверей пекарни, совсем иначе - из монопольной королевской распивочной с рюмкой в кольце из семи корон вместо вывески. Пирамиды жестяных и замочно-скобяных изделий отечественного производства также не привлекли внимание юных леди. Даже эмалированная посуда. Вкусы у горожан были неприхотливы, грубость и уродство её форм, казалось, никого не смущали. Тут ведь не сразу и поймёшь, что на стол, а что под кровать. Хотя некоторые сосуды даже расписаны, да так, что лучше бы не надо. Это, насколько поняла Лори, цветок хотели изобразить - а напоминает больше детский рисунок Шестилапого с растопыренными во все стороны ногами. Ну а красное пятнышко в середине кружка, получается, кровавая рана. Очень мило! Цирюльня, где лысый мастер бреет клиента, сердито глядя в дверной проём - чего уставились? Ещё более узкая сапожная мастерская, заваленная обувью в починку, так что хозяина за колодкой не сразу и разглядишь. А вот в следующей лавке девочки зависли. И было от чего. Торговали здесь разнообразной женской мелочёвкой, как местной - но очень качественной! - так и жевунской работы. И всё хотелось тщательно рассмотреть - а если разрешат, то и потрогать. - Что-то подсказать? - услужливо, но без особого энтузиазма спросил старик-хозяин. - Нет-нет, мы так, вообще посмотреть, - торопливо ответила Лори. Лавочник утратил к ним остатки интереса. Торговля в Пещере проходила в форме натурообмена, хотя чаще пользовались расписками-обязательствами на предъявителя предоставить определённое количество товара или оказать столько-то таких-то услуг. Ими удобно было расплачиваться дальше по цепочке, если тебе данные товары и услуги без надобности, и даже обменивать друг на друга - это называлось рынком ценных бумаг, грамотно играя на курсе которых можно было неплохо поднять свой торговый капитал (а неграмотно - разориться). В качестве универсальной единицы стоимости для крупных сделок использовались также фосфорические шарики, но они были достаточно дорогими. Двадцать пять шариков стандартного размера, используемого в жилищах горожан и на шапках силовиков - солидное приданое невесте. Мелкие шарики, покрытые раствором из вторично выпаренной шерсти, изготовлялись специально в качестве дробной монеты для ровного счёта - света от них мало, разве что для совсем уж жалких лачуг. А ещё в ходу были королевские жетоны, которыми сверх общего материального довольствия получали жалование, согласно ранжиру, и обитатели верхних галерей городской стены, и более серьёзные служащие. Тоже ведь удобно - сам выбирай предметы роскоши под свои запросы и покупательскую способность. Жетоны были обязательны к принятию всеми по оговоренному курсу, зато налоги и пошлины тоже можно было платить ими, а не натурой или трудовой повинностью, да и в тех же распивочных расплачиваться. Правда, только жетонами с печатью-монограммой правящего в данный месяц двора - но это означало, что в течение года их курс между собой стабильно менялся, и грамотные люди на этом тоже могли неплохо играть. А неграмотные... ну, вы поняли. Среди казарменно-плановой жизни остальной Пещеры город был островком рыночных отношений, образующих с ней взаимовыгодный симбиоз. У придворных жетоны, конечно, тоже водятся - но не у таких соплячек. Они чисто на довольствии. Если какие-то накопления и были, давно их потратили на сладости. Разве на что-нибудь обменять - но они об этом явно не позаботились. "Вообще посмотреть". Ну и пусть смотрят - тоже ведь реклама, внимание привлекают. - Ну почему же? - возразила вдруг девочке его обычно неразговорчивая помощница. - Вот, например, кружева, ленточки, платки. Вам же строго под цвет нужно? Я сейчас... Она раздвинула занавес ниспадающих лент и шалей, куда-то нырнула, вернулась с голубым облаком в руках. - Ух ты! А потрогать можно? - Конечно, - улыбнулась женщина как-то по-особенному ласково и располагающе. Лори начала перебирать платки, любуясь оттенками, и вдруг обомлела. Узкая василькового цвета накидка (ну или короткий шарф) под лучом света вдруг вспыхнула по краям растительным узором. Вышивка! Серебряными нитями! В Пещере искусство вышивания было неизвестно совершенно. А от жевунов вышитые вещицы нередко перепадали. Из-за цветового дресс-кода оседали, разумеется, именно в их двух дворах. И, разумеется, у принцесс и старших фрейлин. Они с Майрой о таком могли только мечтать и вздыхать. Здесь, конечно, вышивка была довольно простенькая, контурная. Но для Лори всё равно настоящее сокровище. Да и орнамент симпатичный, зубчатые такие листики. - А вам очень подойдёт! - сказала женщина. - Думаете? - Конечно! Это же цвет такой - с большинством оттенков голубого будет гармонировать. Даже с этим платьем. Можно? Она аккуратно, почему-то мелко дрожащими пальцами, положила накидку ей на плечи. Протянула зеркальце: - Ну как? - По-моему, ничего, - вздохнула Лори, повертевшись. - Очень здорово! - подлила масла в огонь Майра. - Да, но... - А можно посмотреть вашу заколку? - спросила вдруг женщина, с такой же дрожью коснувшись причёски Лориэли. - Эту? Обычная заколка, местной работы, тоже растительный узор, не сказать, чтобы очень уж изящный, камешек тоже простенький. Но женщина впилась в неё глазами, словно в драгоценность. Впрочем, рассматривала недолго. - Могу поменять на неё. - Что, правда? - дрогнувшим голосом прошептала Лори, не веря своему счастью. Женщина кивнула, даже не глянув в сторону старика, который давно уж настороженно прислушивался к их разговору. Сияющая Лори снова повертелась перед Майрой, чьи глаза цвета её (да, уже её!) накидки ни на миг не омрачились завистью, а лишь радовались за подругу. И от такой её реакции на сердце было ещё радостней. - Скажите, - спросила она женщину, сгорая от стыда из-за собственной наглости, - а у вас ещё вышивки бывают? - А какие именно узоры вас интересуют? Нет, так не бывает! Теперь Лори поняла: это просто сон, она их иногда видит с тех пор, как начала спать. Сейчас она проснётся и расстроится. Может быть, даже тихо поплачет. Но пока что счастливый сон продолжается, и надо что-то отвечать. - Ну не знаю... Растительный тоже... и чтобы кроме листьев ещё цветы были, вот! Женщина на секунду задумалась. - Трудно, но возможно. В крайнем случае, можно заказать в Торговый день. Но только придёт уже в следующий. Если вы к тому времени не заснёте... - Ой, и Майре тоже что-нибудь подберите! Только ей же надо потемнее... и можно, если что, без цветов - да, Махь? - Можно и без цветов, - вздохнула Майра. - Но это всё равно, наверное, цены не сложишь... - В общем, девочки, давайте так. У вас же наверняка полно всякой бижутерии. Выберите то, с чем вам самим расстаться было бы жалко, но за вышивку - не очень. Думаю, это и будет адекватная цена. А там уж разберёмся. Дождавшись, пока ошалевшие от чуда Лориэль и Майра скроются из вида, старик накинулся на помощницу, которая продолжала разглядывать заколку счастливым и странно блестящим взглядом. - Ну и как это понимать? Можно, гляну? Заколка как заколка, да, дворцовый эксклюзив, не штамповка, но эта шаль как минимум в два раза дороже. - Ой, тебе ли не всё равно? - огрызнулась женщина, осторожно отбирая у него заколку. - Я же собственную накидку ей отдала. - Да уж заметил. У меня такой не было - да и едва ли осталась бы в голубой-то месяц. Просто когда твой брат за тебя просил, договора о том, что ты станешь вести через мою лавку собственную коммерцию, у нас вроде не было. - Какая тут коммерция себе в убыток, не смеши! Просто я давно о такой заколке мечтала, а тут увидела, когда она крутилась в прошлый раз, и... На вышивку любая клюнет. - Ну, допустим, - всё это звучало странно, но более-менее правдоподобно. Бирхо, дожившего до седых волос, всё ещё приводили порой в замешательство женские причуды. - А что это ты им следом наобещала? - Да вот и сама не знаю, - вздохнула помощница, держа заколку зачем-то у самого сердца. - Ляпнула на радостях, а теперь неудобно девчонок разочаровывать. Ты не мог бы поискать? Мелочёвку - платки, ленты, салфетки какие-нибудь. Даже не обязательно голубое - лишь бы с вышитыми цветами. Я ламентиками заплачу по курсу! Последняя фраза звучала для старика ещё фантастичней, чем для девочек обещание достать вышивку. За полмесяца до пробуждения очередного королевского двора курс его жетонов предсказуемо начинал возрастать по экспоненте. Нет, в этом году, похоже, так не будет: ходят слухи, что со следующего месяца налоги станут собирать все бодрствующие дворы, а не только правящий. Так ли это на самом деле, неважно - на курс повлияют именно слухи. Но ниже номинала всё равно не остановится, а значит, чем быстрее он выполнит её просьбу, тем больше навар. Только всё это начинало выглядеть крайне подозрительно. Когда смотритель плотины попросил его взять в помощницы свою сестру, Бирхо с радостью согласился: услуга, оказанная обладателю такой должности - ценное вложение. И до сих пор не было причин об этом сожалеть. Циана исправно трудилась буквально за харчи и за всякие дешёвые безделушки, в жилище не нуждалась, приходила в лавку через выход за стену, когда она уже начинала работать, и уходила до закрытия. Но сегодня... Они-то хоть и малявки, но всё равно фрейлины. Да ещё и разных дворов. А слухи об отношениях между двумя королями разные ходят. У старого Бирхо бывают очень солидные покупатели, а среди них бывают очень болтливые. Выводы напрашиваются тревожные. Взять и заявить Ройо "мы так не договаривались"? Но если это какой-то политический заговор, он с большой вероятностью сам в него замешан - и что тогда? Бирхо ещё хочет пожить. Обратиться к стражникам? Ещё хуже. Даже если окажется, что он зря всполошился, к нему после этого обязательно нагрянут с проверкой. И обязательно отыщут (сиречь молвить, придумают) какое-нибудь нарушение или недоимку - просто потому, что проверка не может работать впустую. И добро, если ограничатся законным штрафом. А ежели начнут грозить лишением патента на самостоятельную торговлю с жевунами, вымогая взятку, размер которой ограничен лишь наглостью проверяющих? Всё, прощай, коммерция. Да ещё в это тяжёлое время, когда после камней с неба короли просыпаются один за другим, а Источник пуст... Рассказать всё Хранителю времени? Он слишком высоко. Летописцу Арриго не так страшно, но он в городе бывает редко, и шпионов его Бирхо не знает. Ладно, он всё равно ничего не предпримет, пока не разыщет для Цианы эти дурацкие тряпки с вышивкой. Ламентики в дорожной пыли не валяются, особенно когда до фиолетового месяца меньше трёх недель.