Из-под земли и с неба, или Если бы Тотошка-3

- Хозяин, хозяин! - ухал прямо над ухом хриплый голос Гуамоколатокинта. Озма открыла глаза - и осознала, что она больше не Озма. Осознала поначалу не физически, не от забытых ощущений чужого мужского тела. Ещё прежде нахлынули воспоминания этого хронопотока - чудовищным, захлёстывающим шквалом. Они окончательно заставили проснуться и вскочить с кровати. - Ты так страшно стонал во сне, - пробормотал извиняющимся тоном филин, - тонким голосом, как будто девчонка. Урфин не осмелился ему ответить, прежде чем сам не услышит, как звучит его голос. Просто помотал головой неопределённо - всё в порядке. Это и был нюанс, о котором предупреждала Виола. Отправить Озму в другой хронопоток можно было лишь в то же самое время. А значит, там должен существовать её кванк - квантовый двойник. То есть сама Озма в этой ветке истории. А с "билетом в один конец" один субъект не может существовать в двух экземплярах. Замыкатель получится. Замкнутые же траектории, как гласит лемма Петрова, невозможны. Если переход произойдёт, то только ценой слияния двух кванков. Конечно, возможны варианты. Если бы здешний кванк, не дай мироздание, погиб или спал после Усыпительной воды (внесубъектное состояние, которое мало отличается от временной смерти), у неё не было бы препятствий появиться здесь так же просто и телесно, как на Пацифиде. Оставался также крошечный шанс, что Озма в этом хронопотоке тоже была расколдована. Но судя по некоторым обстоятельствам вроде старого тела и лезущей в голову чужой памяти, этого не случилось. Бастинда, которую Элли в отчаянии окатила ведром воды, погибла и унесла её тайну. Джюс мобилизовал всю свою большую силу воли, чтобы до поры оградить себя от воспоминаний этого хронопотока. Иначе она просто сойдёт с ума и окончательно потеряет свою идентичность. С ней и дома за тринадцать лет бывали трудности. Не хватало, чтобы сейчас память "той" прожитой ветки начала казаться сном или мечтой. Так всегда бывает, когда в окружающей реальности не остаётся зацепок, когда все ощущения и весь опыт подсказывают: "Так не бывает". Виола даже объясняла ей этот процесс с позиций психологии и хронофизики как частный случай на вечной основе метаматематических законов. А тут не только окружающая реальность, но и зеркало кричит то же самое. Да и без зеркала, чего уж там… Была у них ещё одна призрачная надежда. Озма ничего не смыслила в хронофизике, а Виола - в магии. Поэтому обе теоретически допускали, что при слиянии кванков здешний Урфин может быть расколдован. Это тоже оказалось тщетным ожиданием. Вот был бы хотя бы полный комплект Регалий… Но свисток она оставила друзьям для связи с Раминой, поэтому даже с чудесно обретенными в Подземье башмачками комплекта не получалось. Одно утешало: это тело воспринималось Озмой совершенно чужим. И дело не в том, что она в нём ещё не освоилась - то-то Гуамоко изумлённо таращился ему в спину, когда выходил из дома, казалось, дыру прожжёт. Надо поработать над походкой, не так припадать на бёдра. Но ведь у местного Джюса должна сохраняться не только память, от которой она пока что усиленно отмахивается, но и моторика. Сорок лет с ней прожил, не шутка. Тем не менее, она ощущает себя сейчас совершенно дискомфортно. Узнав от Виолы о "нюансе", предполагала если не ностальгические чувства, то хотя бы узнавание. Но даже Урфин этого мира, слившись с ней в сознании, не сделал ей своё тело своим - зато она дала ему ясно понять, что оно чужое. Подобно фарфоровой пастушке, в которую превращал её Руггедо. Побывав собой настоящей, она понимает разницу и уже не примирится с подделкой. Вопрос её гендерной и возрастной идентичности решён окончательно. Если она отсюда вернётся, едва ли продолжит маяться этой дурью. Ах да, не "если" - Виола откуда-то знает, что вернётся, причём в "натуральной форме". Очередная информация из будущего - как всегда, бесполезная. Займёмся лучше прошлым. Здешним прошлым. Судя по пробившимся обрывкам, оно довольно-таки мрачное. Урфин наконец открылся воспоминаниям и окружающей действительности, убедившись, что потерять себя Озме не грозит. Домик такой же непривычной для Волшебной страны четырехугольной формы, как и старый неподалёку от Гингеминой пещеры, из которого он в этой реальности запалил весёлый костерок, когда отправился к марранам, оставив в блеске пламени прежнюю жизнь. Только не коричневый, а разноцветный, самых ярких оттенков. Длинное и узкое поле с аккуратными грядками убегает вдаль прямой стрелой и упирается в речку - быструю и прозрачную, весело бурлящую по долине, наполняясь потоками с Кругосветных гор. Прямо за речкой - густой лес. Лес карабкается на горный склон. Четыре года назад они с филином брели к горам подальше от людей, чьё снисходительное сочувствие было для Джюса невыносимей презрительных взглядов, которые сопутствовали ему в первом изгнании. Стыд, неспособность вынести бремя своей вины и нежелание принять прощение от других, гнали его прочь от самого себя, чего он тогда не понимал. Здесь свалился без сил от морального изнеможения, да так с тех пор и осел. Кое-что Озма, размышляя порой о Виллининой альтернативе, предугадала довольно точно. Урфин Джюс, который не осмелился пойти на Изумрудный город, захваченный Бастиндой, в этом хронопотоке действительно без особых раздумий двинул войско на Страшилу. Борьба за сердце или хотя бы уважение Нимми Эми его здесь тоже не отвлекала: пока Элли с друзьями томились в плену Бастинды и добирались к Стелле, кузнец Ку Клип успел сделать Нимми предложение, а она ответить согласием. Послы от Железного Дровосека оказались гостями на свадьбе. Как минимум, вторая потеря этого хронопотока после погибшей вместе с Бастиндой тайной Озмы. А если не забывать о Стелле, которая из-за нерасколдованной Озмы до сих обречена оставаться запертой в границах Розовой страны, то и третья. К глубокому сожалению, не последняя. Элли и Чарли, таким образом, уже не застали его в стране жевунов. Да и спасать Страшилу с Дровосеком в этой истории требовалось не от Бастинды, а от самого Урфина. Вместо тактического союза им с самого начала суждено было стать врагами. А затем десять лет спустя после честной попытки просто жить никем не любимым и никого не любя - нелепый реванш, второй поход на Изумрудный город с марранами. И клеймо врага теперь для Энни. Нет, до таких изгибов и поворотов Озма уже не додумалась, хотя ничего в них удивительного. Отношение к нему в Волшебной стране стало меняться к лучшему после его отказа служить проснувшейся Арахне. Забавно, но его опять не поняли. И оказывается, когда ошибаются в лучшую сторону, от этого ещё печальней. Откройся ему тогда третья возможность попрать сапогами Вселенную хотя бы в масштабах Волшебной страны - пожалуй, согласился бы. А должность главного вылизывальщика чужих сапог слишком мала и унизительна, это для таких ничтожеств как Руф Билан. При всём своём тщеславии (или как раз по его причине) Урфин ценил почести только тогда, когда добивался их сам для себя, а не получал от чужих щедрот за верную службу. Арахна со своим заманчивым предложением не поняла его тоже. Да, ещё он импульсивно, на эмоциях сжёг те самые растения, снова выросшие на пепелище старого дома. Но даже филин не знал (а если знал, то помалкивал), сколько раз потом Урфин об этом жалел, с какой злостью долбил мотыгой землю под огород и корчевал на нём пни. По глупости, из-за раздёрганной совести и капельки крови на пальце сказать "это не чудо, а искушение", собственными руками уничтожить подарок судьбы, источник власти и могущества. Ах, он правильно поступил! Ну и что ему дала эта "правильность"? Жди теперь настоящего чуда, балда! Награду за свою высокоморальность. Долго жди, до посинения. Трупного. Но когда во время Жёлтого тумана деревянный курьер Реллем принёс в его берлогу листья рафалоо с инструкцией по применению, а заодно приглашение Страшилы переселиться в Изумрудный город, Джюс оттаял. Да, о нём думают лучше, чем он есть, не до конца понимая причины его "нет" Арахне - но одного этого короткого "нет" оказалось достаточно, чтобы перевесить всё зло, которое он принёс Изумрудному городу и лично Страшиле. И когда в ответ описывал собственный способ борьбы с Туманом, буквально уронил на бумагу слезу от незнакомого прежде счастья быть кому-то полезным. Не совсем такого чуда ждал Урфин, но оно пришло. Разумеется, никуда он не переселился - ни тогда, ни потом, хотя Страшила повторял своё приглашение после победы над Арахной. Во-первых, дважды воссев на трон Изумрудного дворца, видеть на нём кого-то другого слишком тяжело. Во-вторых, жить одному было для Урфина так же естественно, как пить или есть. Гуамоко не в счёт - он умел не надоедать и не навязывать своего общения. И всё же с уходом Тумана в Джюсе что-то переменилось. Совсем с другим настроением занимался он теперь своим огородом - и огород в ответ тоже удивлял. Сейчас он, напряжённо упорядочивая здешние воспоминания, успел пройти длинными грядками от дома до самой реки. Разглядывал голубые огурцы и дыни-финики, жёлтые орехи и апельсиново-солнечные яблоки. Странно, что даже с такими невиданными плодами своих трудов он не заподозрил в себе латентного волшебника, хотя в своё время так хотел им прослыть. Просто не задумывался об этом. Четырежды в год выходил из затвора с полными тачками своего урожая, которым щедро кормил жевунов и изумрудников, а они кормили его честолюбие радостью и обожанием. Парадоксальный его характер нуждался в них так же, как в уединении - и только теперь, познав свою истинную сущность, Урфин начинал понимать его причины. И когда с прилётом "Неуловимой" всем стало не до его угощений, Джюса снова захлестнула обида. Выросла из чувства ненужности и бесполезности, заглушила ум, как сорняки непрополотую грядку. Я для вас столько сделал - а теперь обо мне забыли? Ну и ладно! Не цените вы - оценят другие. Те же Пришельцы. А я вам всем ещё покажу и докажу! Менвиты, надо сказать, и в самом деле оценили чудо-фрукты отважного беллиорца, который по доброй воле пожаловал с тачкой в Ранавир. Генерал Баан-Ну даже согласился расплачиваться за них изумрудами - один камень за десять тележек. Почему именно изумрудами, спросите вы? Урфин, пожалуй, и сам бы толком не ответил - даже до того, как в его несчастной головушке смешалась память двух реальностей. Во-первых, просто катил свою тачку мимо изумрудных копей - тех самых, которые в Озмином хронопотоке Баан-Ну запретил разрабатывать. Во-вторых, та же тоска по Изумрудному городу, из-за которой он после первого его посещения и по сей день носит зелёное (с перерывом на красный прикид "огненного бога", но не напоминайте, пожалуйста). А в-третьих… глупое и иррациональное желание построить для себя собственное подобие Изумрудного города прямо здесь на огороде, в хижине у реки. Раз уж в настоящем городе забыли и больше не приглашают. Ну а чего вы хотели от тринадцатилетней девочки в теле дяденьки за сорок? В Озмином хронопотоке Урфину именно такой диагноз поставила Нимми Эми, что и стало для него инсайтом, ключом к собственной тайне. Здесь сказать это было некому, да он бы и не понял. И девочка ведь, в сущности, неплохая. Наверное. Во всяком случае, добрая фея из неё неплохая получилась. Но здесь реализоваться не смогла - в чужом облике и не зная правды о себе. Бывает. "По крайней мере, спасибо тебе, мужик, что протоптал дорожку в Тайный лагерь, не с нуля начинать", - мысленно сказала Озма самой себе. Никакого "мужика" на самом деле, конечно, не было. Никогда. Просто в анамнезе у Озмы теперь гораздо больше сделанных ошибок и глупостей, а значит, больше собственного опыта. Урфин постоял у речки, вглядываясь в синеву елей на том берегу, и медленно поплёлся к хижине. До постройки большого дома на другом конце огорода он обитал здесь, потом хранил инструменты, во время Жёлтого тумана открывал и испытывал здесь своё средство борьбы с ним. Сейчас иногда ночевал, когда хотел полного уединения. Филину строго-настрого было запрещено здесь его тревожить. Плотно закрыв за собой дверь, с тех событий трёхлетней давности тщательно обитую кроличьими шкурками, Джюс сосредоточился на неразрешённых вопросах и дальнейших своих действиях. 1. НЕПОНЯТКИ. Их две. Во-первых, Пришельцы в Волшебной стране уже несколько месяцев. Летают кругом на своих вертушках, как у себя дома. Начали укреплять цепь Кругосветных гор со стороны Тайного лагеря хломпупаторами и системой слежения - магической защиты им, идиотам, мало! Боятся оружия Большого мира. Но радары не смогли защитить их от доставленных драконом Ойххо гостей из-за гор - Энни Смит, её троюродного брата инженера Фреда Каннинга и приятеля Тима О'Келли, вместе с которым в этом хронопотоке Энни уже дважды посещала Волшебную страну. Вездесущие птицы рассказывали филину, что для отключения радаров был снаряжён отряд дуболомов - глупая техника не реагировала на искусственных существ. Более того, радары и хломпушки в горах уже пытались разгромить живущие в ущелье странные существа, похожие на чёрных драконов, вместе с призванными на помощь Гигантскими орлами. После этого менвиты вынесли их в пустыню и установили на Чёрных камнях Гингемы. Которые, конечно, с трудом их отпустили обратно в сторону Волшебной страны. Но двигатели у их машин мощные, смогли в конце концов оторваться. Так что дуболомам, не испытывающим ни жары, ни жажды пришлось совершать рейд через пески и дважды выводить установки из строя, а затем снова подключать. Пришельцы, похоже, так ничего и не заметили. Слушая об этом, Урфин-здешний наполнялся гордостью за творение своих рук и радовался, что снова смог оказаться полезным. Вот только помнит ли ещё хоть кто-то в Изумрудном городе о том, кто создатель дуболомов? Тут, кстати, тоже небольшая неожиданность, но её не считаем, потому что она не касается особенностей этого хронопотока, да и объясняется легко. Дуболомы сохраняли активность за Кругосветными горами, тогда как Кустис и Железный Дровосек в Подземье отключились гораздо раньше, предположительно сразу за линией гор. Но это Подземье, там магия Гуррикапа ослаблена, а Чёрные камни Гингемы, наоборот, расширили её покрытие. Кагги-Карр и Тотошка у камней хотя и не разговаривалли (речь животным возвращалась непоредственно перед горами), но сознание их уже начинало проясняться. Итак, вернёмся к настоящей загадке. Гости из Большого мира за это время успели не просто прилететь, но обосноваться в Изумрудном городе и, видимо, развернуть свой план борьбы с Пришельцами, Урфину неведомый. Совсем недавно Энни попала в плен к Пришельцам - или, что более вероятно (это же Энни!), внедрилась к ним в компании ранее похищенного ткача Ментахо с женой. И при всей этой куче успевших случиться событий "Неуловимая" прибыла на Землю тогда же, когда и в их хронопотоке. Просто сейчас на несколько месяцев позже того дня, когда Озма спустилась на Ойххо в Подземную страну. И это более чем странно, поскольку Виола подчёркивала, что в расходяще-сходящийся хронопоток с билетом в один конец можно попасть только в то же самое время. А в будущее, как гласит Первый постулат хронофизики, попасть вообще невозможно - его ещё нет. Но её же отправили не напрямик из своего хронопотока, а через другой, к тому же через будущее. Видимо, при таких условиях возможны сдвиги. Вот лучше бы её сдвинуло в другую сторону, до прилёта Пришельцев, когда доступ в замок Гуррикапа к Линзе силы был совершенно свободен! Но не судьба. А вторая странность волнует намного сильнее, пульсирует в висках и заставляет учащённо биться сердце. В этом хронопотоке Элли вместе с Фредом Каннингом (тем самым, что возглавляет сейчас Канзасскую военную миссию в Волшебной стране) тоже завалило в пещере. Но оказалось, что эта пещера связана с Волшебной страной, что Подземная река берёт начало в Большом мире! По ней ребята и добрались на складной лодке сюда, где им оказали помощь и вернули домой. Заодно поспособствовали возвращению наверх Подземных рудокопов - Ружеро и Арриго почему-то оказались сговорчивей, чем с ней. Не могли ли они и в настоящем, в смысле, в Озмином хронопотоке добраться до Волшебной страны? Нет, не могли! Здесь у Элли, как и в прошлые разы, как теперь у Энни, был с собой свисток Рамины - пространственный ключ, открывающий доступ в Волшебную страну. В "настоящем" же хронопотоке свисток в это время был не у Хранительницы Регалий, а у самой Озмы. Путь в Волшебную страну для Элли и Фреда был абсолютно закрыт. Прояснилась ли феерическая уверенность Озмы в том, что Элли жива? Как ни парадоксально, тоже нет. До сих пор у неё не было никакого объяснения, но была надежда. Теперь объяснений появилось целых два, и оптимистическое, как водится, уравновешено пессимистическим. Возможно, Элли выбралась из пещеры хоть и не в Волшебную страну, но куда-то ещё, откуда за двенадцать лет не могла подать весточки. Но возможно, это была всего лишь проскопия, воспоминание о будущем. Озма сейчас попала в хронопоток, где Элли жива - и именно это знание было передано в прошлое, вселяя ложную надежду. Во всяком случае, теперь ей известно об этом больше, чем раньше. Мысль о том, что пещера в Айове могла иметь другой выход, из безумной надежды стала географическим фактом. И на этом по первому пункту пока всё. 2. СОЮЗНИКИ. Здесь всё печально. Гуамоко, в смысле, латокинт. Рядом, но, к глубокому сожалению, совсем не союзник. Поворота Урфина направо не принял и не смирился с ним. Хотел даже бросить его, когда тот сжёг растения, но передумал. И не стоит обольщаться тем, что передумал - просто кроме Джюса он никому не нужен. Обидку на забытый из-за Пришельцев праздник всячески поддерживал и раздувал. Право, от Гуамоколатокинта родного хронопотока, ударившегося в ханжеское лжесмирение, сейчас и то было бы больше толку. Он хотя бы видел непроницаемую Тьму Чёрного пламени в глазах Бастрахны, поэтому не встанет сознательно на сторону зла. Виллина. После вмешательства в ураганное заклинание Гингемы, безнадёжный сквиб. Волшебная сила восстанавливается крайне медленно. Разве что книга чего подскажет, и она тогда сама к нему телепортируется. Но слишком рассчитывать на это и сидеть сложа рук не стоит. Тем более, за все годы книга не подсказала ей, что Урфин Джюс - это Озма. Стелла. Заперта в границах Розовой страны, пока Озма не расколдована. Даже ящик свой отдала Страшиле (у Урфина-здешнего о нём не самые приятные воспоминания). Но, в отличие от Виллины, по-прежнему могущественная фея. Однако ему до Розовой страны добраться так же малореально, как до Жёлтой. Да и что она ему посоветует? Разве что может быть в курсе судьбы серебряных башмачков в этом хронопотоке, где после первого путешествия Элли о них ничего не слышно. Возможно, они понадобятся для превращения Озмы в саму себя. Но с Линзой надо раньше решать, пока Баан-Ну её не нашёл. Если ещё не нашёл... Как цепочка невообразимых и малоприятных изменений, вызванная тем, что Элли пошла к Гудвину без Тотошки, могла на это повлиять и откуда у Виолы такая уверенность, что повлияла, Озма не представляла. Но Линзу надо добыть безотлагательно. А уж потом решать вопрос своего превращения и освобождения Стеллы. После чего спокойно вернутся домой (если верить Виоле, к тому времени станет ясно, как). Она здесь не нужна ни в качестве Урфина, ни в качестве Озмы. Успешно справляются без неё. А вот Стелла лишние тринадцать лет в своём затворе пересидела. Для вечной юности пустяк, но всё же. Волшебной стране нужны волшебницы. Энни. Вот она-то совсем близко, в Тайном лагере. Милая, славная сестрёнка, Вторая Хранительница Регалий. Но это в её хронопотоке. А здесь Урфин стал невольным свидетелем её поимки. Полковник Мон-Со вёл её к генералу, совсем рядом столкнулись. Каким презрением блеснула глубина огромных серых глаз! Конечно, она, как и все в Волшебной стране, считает его предателем и коллаборантом, который добровольно поставляет менвитам плоды со своего огорода. Ей невдомёк, что убедившись в агрессивности намерений Пришельцев, Урфин стал считать себя разведчиком в стане врагов. Всюду высматривал, всё замечал. Многое мог бы рассказать, если бы спросили. Но его не спрашивали - видно, в Изумрудном городе без него разведчиков хватает. А навязываться самому не в его принципах. Так что объяснение с Энни предстоит непростое. Но Урфин был уверен в его успехе. Это же Энни, умная и чуткая, она поймёт, что он говорит правду. Главное, он тогда заметил на её шее серебряную цепочку и сразу узнал, потому что уже видел у Элли во дни своего первого позорного поражения. А теперь и Озма подтверждает: да, это свисток Рамины! Вот подаренного королём Тонконхом обруча на голове не было, но это ничего не значит. В Озмином хронопотоке Энни предпочитала носить его на пальце в виде колечка, наверняка и здесь додумалась до такого способа. А руки были связаны за спиной. Получается, план такой. Урфин проникает в Синий домик и уговаривает Энни дать ему надеть на шею серебряный свисток. Весьма вероятно, что это расколдует Озму - ведь башмачки и обруч были на ней, когда она отправилась в этот хронопоток. Значит, они и сейчас на ней, только заколдованы. Для расколдовывающего комплекта не хватает только свистка. Если же это не сработает, он вызовет в свисток Рамину. Ему есть что рассказать мышиной королеве, истребив все возможные сомнения в том, что он действительно Озма. А Рамина убедит в этом Энни. В обоих вариантах Озма или Урфин, независимо от своего квантового состояния, как сказала бы Виола, или, как говорят волшебники, акциденции, берёт у Энни серебряную диадему, невидимкой проникает в замок и в кабинет Баан-Ну, дожидается, пока он его надолго покинет, ломает стену и заглядывает в линзу. А дальше по обстоятельствам. Что-то важное она там в любом случае должна увидеть. И кстати, книга Виллины не оговаривала ведь, что это поможет одолеть Пришельцев только в родном хронопотоке... Но к непростому разговору с Энни надо морально подготовиться. Настроить себя снова встретить опаляющее пламя презрения и недоверия в родных глазёнках, обдумать, как лучше и вернее его подавить, какими словами достучаться. К тому же за всеми этими воспоминаниями и размышлениями солнце уже высоко поднялось, а до Ранавира с тачкой несколько часов пути. Завтра. Откладывать, конечно, нельзя, но и пороть горячку нечего. Весь день Урфин возился с огородом, отдыхая душой - дома такой шикарной возможности не будет. Вечером аккуратно сложил в тачку сливовый виноград (названный так не за цвет прозрачных ягод, а за их размер), золотистые мангодыни и ящики клубники, похожей на цветы роз, а с первыми лучами рассвета покатил её наезженной тропой. Тачка весело поскрипывала, скользя колесом по утренней росе. Руки у Урфина были всё-таки золотые, а тачку эту он мастерил на пике душевного подъёма, специально для праздников Урожая. Поэтому она получилась не только добротной и крепкой, но и немного волшебной. На горные тропы бежала сама от лёгкого импульса, нагрузку на руки давала минимальную, и вообще складывалось впечатление, будто с ней расстояние преодолевается быстрее, чем без неё. Озма вспоминала сон, который видела несколько раз, и даже Чарли Блеку о нём упоминала - как она, снова Урфином, носится с тачкой по горам. Вот это, похоже, и в самом деле проскопия, а не просто сон. Правда, всё-таки не в пустыню к камню Гингемы, хотя... Какая-то важная мысль мелькнула у него, когда разбирался со шквалом воспоминаний из этого хронопотока, на птичьих сплетнях о походе к этому камню дуболомов. В течение пути он несколько раз пытался её вспомнить, но до самого Ранавира так и не удалось. Джюс специально выбрал дорогу, которая вела к воротам со стороны Синего домика. Ему давно доверяли и пропускали на любых воротах - тем более, в обмен на фрукты из тачки. Но в этот раз дежурили почему-то сразу двое менвитов, которые долго переговаривались между собой, впускать его или нет, и пропустили в итоге с неохотой. Второй странностью было ощущение беспорядка и едва ли не погрома, всюду встречающее его на пути. Третьей - тревога на лицах менвитов и арзаков, которые озабоченно сновали по территории. На Урфина или вообще не обращали внимания, или встречали так же неприветливо, как на воротах. Непонятно, что здесь произошло, но может быть, оно и к лучшему. Во всяком случае, последствия погрома дают ему повод свернуть ближе к Синему домику, как бы объезжая. А если Пришельцам и дальше будет не до него… Он был уже недалеко от домика, когда увидел, как высокий менвит выводит из него Энни. Урфин замер, стараясь понять, куда её поведут. Менвит с пленницей направились в сторону замка. Это было очень на руку - путь Джюса лежал туда же. Он поднял ручки тачки и собрался катить её дальше, но тут на плечо легли чьи-то цепкие пальцы. - Король-огородник? - прозвучал над ухом насмешливый голос. - Очень кстати. Этого менвита с золотой стрелой на шлеме Урфин-здешний раньше не встречал. Зато Озма сразу узнала. Наблюдая за Пришельцами по ящику, она дала ему прозвище Упрямец. А перед самым отлётом от Ильсора через Железного Дровосека узнала его имя. Полковник Кау-Рук, координатор штаба, второе лицо после генерала. - Нет, тачку поставьте, не до неё сейчас. Что ж, это ещё лучше. Его ведут в замок на законных основаниях - и вероятно, на допрос к Баан-Ну, как и Энни. Может быть, удастся перекинуться с ней парой слов. А если нет, будет повод вернуться к домику за тачкой. Урфин даже набрался наглости ускорить шаг, чтобы держаться на оптимальной дистанции от Энни - не очень близко, но и не слишком далеко. Кау-Рук был не против. Энни с конвоиром были уже у циклопических дверей замка, которые охраняли двое менвитов (опять!), как вдруг произошло удивительное. Девочка исчезла, а сопровождающий её менвит согнулся пополам. - Вы это видели? - прохрипел он охранникам, не разгибаясь. - Видели! - А теперь не видим! - А топот? - Да! В ту сторону... - Всем сюда! Быстро! Невидимки! - Держите невидимок! Всё прочесать! Они здесь недалеко! Перед замком стало сразу как-то слишком много невесть откуда взявшихся менвитов и арзаков. Топот невидимых ног растворился в их шуме. Урфину, то есть Озме, происшедшее было абсолютно понятно. Энни смогла незаметно нажать рубин на серебряном колечке и нанесла растерянному конвоиру удар в стратегическую точку. Вот только убегала слишком громко, шума как от двоих минимум. Остаётся надеяться, что улизнёт. А вот реакция Кау-Рука выглядела неожиданно. Исчезновение пленницы его как будто обрадовало, а не огорчило. - Я же говорил! - повторял он довольным голосом несколько раз дворцовым коридором по пути в кабинет Баан-Ну. В кабинете Урфину-здешнему бывать до сих пор не доводилось, поэтому Озма первым делом скосила взгляд в угол, где находился тайник. Стена цела и никаких следов недавнего ремонта. Линза на месте! - Где она? - вызверился на неё генерал, и Урфин не сразу сообразил, что он спрашивает Кау-Рука об Энни. - Понятия не имею, - спокойно пожал полковник плечами. - Растворилась в воздухе, как вам уже наверняка доложили. Я вам нового свидетеля привёл - он точно с Мен-Тау не в сговоре. - Отлично! - встряхнул Баан-Ну всклокоченной рыжей бородой. - Ты! - длинный палец уткнулся Урфину в солнечное сплетение. - Отвечать честно и не раздумывая! У вас бывают... как их там... Критические Дни? - Чего? - растерялся Джюс. - Дни Безумия Вещей, - подсказал Кау-Рук. - Так точно, ваше высокоблагородие, - ответил ему Урфин, по-прежнему ничего не понимая. - Дни Безумия Вещей бывают у нас в Гудвинии, - память кстати подсказала странное слово, которым генерал называл Волшебную страну. Откуда он его выкопал? При Гудвине её, правда, называли Страной Гудвина, но с тех пор и это название успели забыть. - И что же в эти дни происходит? - Баан-Ну подозрительно прищурился, и его круглые жёлтые глаза превратились в продолговатые щели. - Осмелюсь доложить вашему высокопревосходительству - вещи. - Что - "вещи"? - Они это… Безумствуют! - Вы слышали? - генерал торжествующе обратился к Кау-Руку. - Их показания полностью совпадают! - Да? А как быть с отпечатками пальцев на стекле кабин геликоптеров, которые обнаружил Мон-Со? Вот такая размашистая пятерня. Я уверен, что Мен-Тау врёт и с ней в сговоре. Если она способна становиться невидимой - значит, это она всё тут и громила! Проскальзывала мимо часового… Озма подумала, что с Эннички такое станется. Но теперь надо срочно её выручать. - Да не прогневается ваше высокопревосходительство, что я вмешиваюсь, - начал Урфин, - а только в Гудвинии отродясь никаких невидимок не было. А вот кто у нас действительно водится, так это исчезайцы. - Кто?! - Исчезайцы, - повторил Урфин обречённо. - И что же они делают? - недоверчиво спросил Кау-Рук. - Вы не поверите - исчезают! - В смысле? - В смысле, телепортируются. Аппарируют. Трансгрессируют. Нуль-транспортируются. Деритринитируют. Совершают гиперпрыжок. Так что ежели она исчезла, то уже - фьюить! - за многие мили отсюда. Баан-Ну и Кау-Рук переглянулись. - Она вообще взрослая или ребёнок? - уточнил полковник. - У вас тут такой разбег в росте... - Взрослая. А пропорции как у подростка. Я поэтому сразу и понял, что она исчезайка. Вы же её, наверное, за Большой рекой подобрали, возле Жёлтой дороги? Вот там-то они и обитают. Большое поле такое с красными цветами видели в тех краях? Это и есть исчезаячья страна. Только, - добавил он поспешно, опасаясь, что сейчас побегут расспрашивать об исчезайцах Метахо и Эльвину, - о них мало кто знает. Как раз из-за этой их черты: они здесь - и сразу там... - Ладно, - вздохнул Бан-Ну, - вы свободны. - А… - Свободны! - повторил Кау-Рук. Провожать его к выходу из замка никто не собирается. Это хорошо - можно рассмотреть дорогу. Путь лежал мимо одной из башен замка. Огромная арка, ведущая в неё, была зашита гипсокартоном, оставлен лишь проём в рост менвита. И проходя мимо него Урфин ощутил - нет, ощутила Озма! - магический зов. Зов её Регалий. Энни всё-таки большая умница. Когда перед замком началась толчея, она поняла, что самое безопасное в её ситуации - прошмыгнуть внутрь. И нашла укромное место, где ни с кем случайно не столкнётся. Урфин заглянул в проём. Шаткие деревянные леса, что-то Пришельцы начали здесь обустраивать да и забросили. Вверх ничего толком не просматривается, но это и не нужно - Энни же всё равно под обручем. Зато наверху отчётливо слышен шорох. - Энни, - Урфин начал подниматься по неустойчивой лестнице, - я друг, доверься мне. Я Озма, - он не думал о том, что это имя ей ни о чём не скажет, говорил лишь бы не молчать, расположить к себе самой интонацией. Высунул голову на первую площадку, огляделся по сторонам, скорее прислушиваясь. Дыхание совсем рядом - но это не Энни... Сильный удар в грудь обрушился на Урфина. Он разжал руки и полетел вниз. Услышал громкий треск, сливающийся с испугано-возмущённым - теперь уже точно Энниным! - вскриком сверху, и успел понадеяться, что это трещит лестница, а не шея.