Из-под земли и с неба, или Если бы Тотошка-3

Кау-Рук, бесцеремонно выдернутый Ильсором прямо из спальной капсулы голым, прослушал запись равнодушно, пожал плечами: "Этого следовало ожидать". Столь же меланхолично принял предложение о сотрудничестве. Не только вынес с "Неуловимой" протоформу установки для хемосинтеза, пользуясь тем, что Баан-Ну всё ещё продолжал рыскать по башням замка в поисках заветного камня с надписью "Гингема" (даже недолгая паника с бегством людей и животных прочь от долины Гуррикапа прошла мимо него), но и дал ценный совет, как ускорить процесс: - Вы ведь знаете, что Лон-Гор привёз с Рамерии ургуй, который выращивал в оранжерее "Неуловимой", и высадил здесь в Ранавире. Беллиорские условия оказались для него необычайно благоприятны, разросся всюду, как сорняк. Никто и внимания не обратит, если его станут косить средь бела дня у всех на виду. Снотворного на основе вытяжки из него, конечно, потребуется больше, но даже с учётом этого конечный продукт вы получите намного быстрее, чем при полном цикле синтеза. А кроме того, оно же на ваш организм не действует, будет удобно добавить его в пищу... - Почему вы так легко согласились нам помогать, мой полковник? - не выдержал Ильсор, спросил его напрямик. - А почему сразу - "вам"? Я сам по себе. Но вы правы - меня волнует не только спасение собственной шкуры. Мне симпатична ваша попытка бороться за свои права, за которой я уже давно наблюдаю. Да-да, Ильсор, не удивляйтесь, конспираторы из вас никудышние. Не надо так переигрывать с подобострастными лицами. Возможно, это прозвучит для вас неожиданно, но среди избранников есть наблюдательные и разбирающиеся в вашей мимике. А ещё есть знакомые с вашей древней литературой, которую вам самим знать как бы не полагается, так что не стоит бросаться цитатами из неё в нашем присутствии. Правда, лично вас в причастности к подполью, да ещё в его лидерстве, я заподозрить никак не мог, так что вы меня весьма удивили. - Видите - значит, не так уж всё плохо у нас с конспирацией? - Разве что лично у вас, Ильсор. А в целом вы совершаете ту же ошибку, что и избранники. Мы с вами недооцениваем друг друга. Презрение к врагу зачастую коренится в страхе перед ним. Спокойней оно как-то - считать недругов недоумками. И столкновение с реальностью после такого самовнушения бывает слишком болезненным. Кстати, о реальности, возвращаясь к вашему вопросу. Я не верю в успех вашей борьбы, не верю, что арзаки способны жить независимо, не верю в возможность равноправного сосуществования между нами. Да и в то, что вы действительно хотите этого самого равноправия, а не просто декларируете для толпы, рассчитывая на деле попросту вывернуть пирамиду наизнанку, поработив и дискриминируя менвитов, тоже, простите, не верю. И при этом я действительно готов вам помогать. - Но почему? - Мне до тошноты претит наша Система. В молодости казалось, что она ещё в состоянии эволюционировать к лучшему, что Гван-Ло, в конце концов, не вечен. Потом я немного поумнел, понял, что её можно только сломать и развалить. Ну и как-то сразу попустило с мечтами о лучшей жизни - понятно, что этим никто не станет заниматься. Смирился с реальностью, начал выстраивать посреди неё зону комфорта. Но теперь я вижу реальную силу, которая заинтересована именно в этом. Поэтому мы с вами тактические союзники, хотя наши конечные цели, пожалуй, не совпадают. Я не верю, что ваша борьба приведёт к чему-то кроме хаоса и анархии. Но по мне лучше хаос, чем такая вот стабильность. На обломках Системы есть хотя бы ненулевой шанс построить что-то лучшее. Кау-Рук так и остался для Ильсора загадкой. Хотелось поговорить обо всём этом подробнее, попытаться его понять. Но, как говорит не менее загадочный Урфин Джюс, не в этом хронопотоке. Разве что по пути на Рамерию, где они оба будут в бодрствующем экипаже. Странным образом в его рассуждениях было много общего с Морни. Та тоже мечтает о возрождении из огня и пепла, только не для менвитов, а для арзаков. Возможно, они смогли бы найти общий язык. Хотя в задушевные разговоры Лингвиста с менвитом верилось с трудом. Даже Ланата было легче представить в такой роли! Сотрудничество с Координатором решало между тем сразу две проблемы, казавшиеся до сих пор труднопреодолимыми. Во-первых, снимался вопрос фальшивых лиограмм в Бассанию. По первоначальному замыслу, который он уже успел согласовать с Ланатом, после выхода "Неуловимой" на орбиту, где, как надеялись, восстановится лио-связь, Радист должен будет сообщить о полной непригодности Беллиоры к колонизации, о сопротивлении, которое оказали им аборигены, и об их необычайной мощи, позволяющей разгромить всю боевую эскадру. Поскольку Тор-Лан был хорошо лично знаком с Баан-Ну и мог легко разоблачить подделку от его имени, лиограмму было решено отправить от лица Кау-Рука, объявив генерала погибшим в воздушном бою с беллиорцами. А чтобы не смогли перепроверить и его, она должна была стать его предсмертной мольбой, отправленной буквально перед вражеским штурмом. Предполагалось, что панический тон и пропажа после этого послания всякой связи достаточно напугают Бассанию, чтобы отменить отправку эскадры - или отозвать, если она уже отправлена. Но теперь лиограммы мог отправлять сам Кау-Рук, не опасаясь разоблачения своего авторства. И его красноречие было достаточным, чтобы убедить в невозможности завоевания Беллиоры. Вероятно даже, "Неуловимой" дадут приказ возвращаться, и делать это можно будет не таясь. А во-вторых, со штурманом возрастают шансы на успешное возвращение. Психика арзаков позволяла переносить перегрузки при коррекции курса корабля, что среди менвитов могли лишь немногие врождённые навигаторы. Но практического опыта управления кораблём ни у кого из них не было. Кау-Рук решал и эту проблему. Для него, кстати, стало немалым сюрпризом, что фактически любой арзак способен работать с ним в паре дублёром, даже не нуждаясь в инициации. - Мы о вас, оказывается, многого не знаем! - Вы просто глядите на нас свысока и потому не замечаете, - ответил Ильсор и не удержался от шпильки: - Даже такие проницательные, как вы, мой полковник. Тем временем Баан-Ну, отчаявшись найти утерянный тайник, вернулся к работе и начал разбирать накопившиеся за последние дни бумаги. Среди них - отчёт инженера Вер-Ту о полёте к сработавшему радару, в непосредственной близости от которого ударил луч хломпупатора. Урфин зря опасался, что менвиты могут заметить установленное и включенное реле. Да, они обнаружили "дыру" в защите Чёрных камней, позволяющей двигаться в сторону гор на равном расстоянии между ними, где их притяжение взаимно уравновешивается, но по-прежнему опасались подлетать к камням ближе расстояния, на котором оторвавшийся от камня геликоптер не чувствовал его притяжения. Впрочем, курсируя на таком удалении вдоль линии камней, легко было сделать и фотосъёмку разрушений в месте удара, и даже спектральный анализ пепла, уже наполовину выветренного и смешанного с песком. Генерал заинтересовался отчётом, надеясь нарыть в нём что-нибудь для будущего обвинения Кау-Рука перед Верховным, доказательства вредительского характера идеи установить радары на Чёрных камнях. Но обнаружил совсем другое. На фотографиях отчётливо виднелась - и на отбитой лучом глыбе, и на мелких булыжниках, и даже на самой скале, где прежде её не замечали из-за огромного размера - та самая надпись "Гингема", в безуспешном поиске которой он провёл последние дни! Самого же Вер-Ту в отчёте удивляло и беспокоило иное обстоятельство. Спектральный анализ показывал, что источником пепла между камней является сожжённое дерево - и ничего кроме дерева. Удалось ли злоумышленнику увернуться от луча, или возле радара только и находилось некое деревянное приспособление? В этом случае он, правда, и не должен был бы на него сработать - но как знать... Всё это было непонятно и требовало объяснений. Генерал даже не стал вызывать Ментахо, а сам нагрянул в Синий домик, вызвав у стариков переполох. - Мен-Тау, что такое "Гингема"? - спросил он с порога, грозно сверля ткача жёлтыми глазами. Бывший король прекрасно помнил свою легенду, которую подтвердила даже Энни - о том, как великий король Гудвин завоевал и присоединил могущественные державы Гингемию и Бастиндию. Поэтому почтительно ответил, что Гингемой звали древнюю королеву Гингемии, по которой страна и получила своё название. - Насколько древнюю? - потребовал уточнения Баан-Ну. Ментахо рассудил, что могущественному королевству надлежит иметь долгую историю, и заявил, что Гингема жила в легендарном незапамятном прошлом. Это прозвучало для генерала достаточно убедительно, объясняя наличие камня с её именем в заброшенном замке. На вопрос о Чёрных камнях в пустыне Ментахо, боясь запутаться, честно ответил, что поставила их та самая Гингема. А значит, им уже много тысяч лет. Пока что всё сходилось. Это, правда, не объясняло появление надписи "Гингема" на свежих осколках, но к всевозможным здешним аномалиям Баан-Ну уже успел привыкнуть. Аномальность же камней с такой надписью он совсем недавно испытал на собственной шкуре, прилипнув к одному из них на несколько часов. - Последний вопрос. У вас в Гудвинии есть деревянные, - он замешкался, пытаясь подобрать нужное слово, - автоматоны? - Кто такие автоматоны, ваша честь, я не знаю, - ответил Ментахо. - Может, где и водятся такие. А вот деревянные дуболомы есть, как им не быть. - Дуболомы - это кто такие? - Солдаты, а ещё лесники и садовники. А их предводитель Лан Пирот - вообще учитель танцев. Он тоже генерал, как и ваша милость. - Они живые? - взвыл Баан-Ну, у которого от этой противоречивой информации голова начала идти кругом. - Такие же живые, как и вы, господин генерал, - Ментахо явно понравилось это сравнение и он с удовольствием его повторил. - Только деревянные. Баан-Ну, который покорно проглотил и "Дни Безумия", и "исчезайцев", на дуболомах всё-таки сломался. Неприятное подозрение, что старик водит его за нос, овладело генералом. Для проверки его показаний он поручил Мон-Со добыть новых "языков". Комэск провёл операцию безукоризненно - на двух геликоптерах были доставлены жевуны из разных деревень, которые позже других возвращались из эвакуации, где решили на всякий случай пересидеть еще несколько дней. Сейчас, видимо, проклинали себя за такую "осмотрительность", благодаря которой и были схвачены тёпленькими на полпути к родным очагам. В Ранавир доставлены с плотно завязанными глазами, не общаясь друг с другом, не говоря уж о Ментахо. Даже беседу было решено провести не в Синем домике, где старик, хотя бы и выгнанный на прогулку за грибами, мог оставить какие-то знаки, а в замковой допросной. Там был смонтирован второй экземпляр Лингвомашины, которую, правда, пока что не было возможности испытать. Сюда вели на допрос Исчезайку, чтобы вдали от Мен-Тау разузнать о Днях Безумия Вещей и мелких грызунах, но она, по обычаям своего странного племени, исчезла. Для чистоты эксперимента Баан-Ну даже Морни сейчас не допустил к Машине, а усадил за пульт своего верного камердинера, который несколько наловчился с ней работать, занимаясь с узниками Синего домика. Оказалось, что Лингвомашина функционирует исправно, и оба жевуна вполне подтвердили прежние показания. Да, дуболомы, да, деревянные, да, живые, да, учитель танцев. Но когда разговор зашёл про Гингему, началась какая-то ерунда. Просто Ильсор, понимая, что пленники сейчас выдадут версию, которая будет противоречить рассказу Ментахо и может бросить подозрение на Урфина и на него самого, незаметно отключил накопленную базу контекстов статистического перевода и глубинный семантический анализ, оставив рекуррентную нейросеть наедине с формальной структурной грамматикой и основным словарём. Машина старательно переводила по словам все фразеологизмы и устойчивые сочетания, не в состоянии передать их смысл, переводила имена собственные, так что даже Гингема превращалась в "клетчатый узор". При переходе к другой теме таким же незаметным нажатием кнопки речь жевунов снова становилась понятной, да и у них пропадали проблемы с пониманием генерала. После нескольких попыток Баан-Ну сдался. С этой Гингемой дело, видать, и впрямь тёмное. Согласные свидетельства о дуболомах волновали его теперь сильнее. Если в этой странной стране действительно есть деревянные существа, непроницаемые радарами, то вся система защиты, на которую они потратили столько сил и которую генерал считал единственной пока что безусловной победой, тоже оказывалась фикцией. Жевунам снова завязали глаза и вернули туда, где взяли (при этом, правда, перепутали местами, но они были рады и тому). Морни отправили настраивать Лингвомашину. Генерал же, окончательно запутавшись в лабиринте неразрешимых вопросов, прибегнул к своему обычному выходу: объявил подготовку к походу-реваншу на обнаглевших аборигенов. Благо, горечь поражения операции "Страх" успела поутихнуть, а Лон-Гор накануне выписал из лазарета последних раненых. Собранная в павильоне Гуррикапа установка работала успешно и продуктивно. Ильсор между тем сделал неожиданное открытие. Заинтересовавшись подробностями биографии Ментахо и Эльвины, которые узнал от Урфина, он во время разговора с ними на прогулке как бы невзначай упомянул подземных королей. Старики переглянулись так выразительно, что это не могло остаться незамеченным. Впрочем, отпираться Ментахо не стал. - Да знаем, конечно! Все бывшие короли знают и всё помнят - ну, кроме Тевальто по малолетству. И все придворные. Нас ведь как - сразу начали обучать ремеслу. Меня - ткать, Барбедо - готовить, Эльяну - шить... О прошлом тогда никто особо не вспоминал, потому что был, как бы вам это сказать, коллективный шок какой-то. Мы же все как раз вышли из Пещеры под солнце. Было непривычно, страшно даже, и чёрные очки пришлось носить очень долго - а всё равно, Верхний мир, он такой... Даже я помню этот контраст и это чувство возвращения на неведомую историческую родину, чувство узнавания того, что жило, оказывается, в памяти поколений. Поэтому Пещера воспринималась как сон, как призраки, развеянные лучами зари. Так что о своём прошлом мы с Эльвиной как-то не задумывались. Жили будущим. А потом прошлое как-то само начало всплывать. Частями, зацепками, которые тянули за собой остальное. - И когда же всё окончательно вспомнили? Ментахо задумался. - Да уже через год, пожалуй. Максимум, через полтора. - И не было претензий, что у вас украли прошлое? - Да какое там прошлое! Я же говорю - Пещера... Во дворце, считай, пленники, чисто сейчас в Синем домике. Так же томились от безделья. Только ещё и тесно, полно народа, особенно в последний год, когда все проснулись. Мы же ещё и первыми были - в мой месяц Руф Билан и разрушил Источник. Да на кой нам такая жизнь, правда, старушка? Эльвина с улыбкой кивнула: - Мы между собой с другим бывшими королями и придворными иногда перемигиваемся понимающе, а так чтобы завести разговор, повспоминать... Просто нет ни у кого ностальгии по тем временам и той жизни. - Может быть, у кого-то и есть, - возразил Ментахо, - но не признаются, стесняются. Не то, чтобы тема запретная, просто большинству в самом деле не хочется вспоминать. И кажется, все рудокопы знают, что мы всё помним, просто это уже как игра, которую все поддерживают. - Не о чем там жалеть, - подвела итог Эльвина. - Сейчас этот голубой небосвод, весь этот мир - наш. До последнего солнечного лучика, до последнего листочка на ветру, - она заметила под деревом большой гриб-зонтик и довольно-таки резво для своих лет - даже для бодрствующих! - нагнулась за ним. - Вот только вы бы ещё, наконец, улетели... - Мы над этим работаем, - ответил Ильсор серьёзно. - Думаю, очень скоро вы будете свободны. И мы тоже. Урфина новость об особенностях действия Усыпительной воды ошеломила. С одной стороны, всё выглядело логично, и понятней становился эффект от орехов нух-нух, которые просто ускоряют восстановление памяти, а не запускают его механизм. Но в таком случае, ошибался рудокоп Астерро, считая, что он пил эту воду, ещё и в далёком отрочестве. Он должен был бы вспомнить всё уже через год. Только вот почему тогда Ружеро и Арриго так переполошились, когда Озма им на это намекнула? Здесь что-то не так! Впрочем, сушить над этим голову было некогда. Каждый день приносил более актуальные новости. Рамина, курсирующая с помощью серебряного свистка между Урфином и Изумрудным городом, рассказывала о реакции Страшилы на угрозу похода-реванша - и реакция эта приводила Джюса в восхищение. - Так и сказал: "Не ждать нового нападения, а самим внезапно нагрянуть в окрестности Ранавира"? - Именно так, ваше королевское высочество, слово в слово! "Предпринять активные наступательные действия, навязать Пришельцам свою тактику и заставить их перейти к обороне". - Ай да Страшила! Мой вывод о том, что он здесь ведёт себя "вне характера", оказался поспешным и несправедливым. И про зеркальные щиты - тоже его идея? - А чья же ещё! Правда, он предложил их только как средство защиты дуболомов от лучей Пришельцев, а Фред Каннинг уже развил в идею обратить против них их собственное оружие, сфокусировав лучи кривой зеркальной поверхностью. - Вот уже и до Альфреда начало доходить, каким оружием у нас можно пользоваться без риска навредить Волшебной стране, - радовался Урфин. - Теперь я в самом деле смогу с лёгким сердцем оставить на них этот хронопоток! - Осмелюсь заметить вашему королевскому высочеству, эта мысль пока выглядит несколько преждевременной. - Да я понимаю... Пока они готовят фронт, нам надо будет подстраховать их в тылу врага. Поскольку Ильсор во время последней встречи в павильоне Гуррикапа заверил Урфина, что Баан-Ну его ни в чём не подозревает, по натоптанной тропе в Ранавир покатилась новая тачка фруктов. - Если вдруг план Страшилы провалится, и менвиты будут готовы пойти в наступление - можно ли будет провести Усыпление прямо сейчас? - первым делом спросил Джюс у Ильсора в лагере. Тот покачал головой: - Для нужной дозы усыпляющего порошка потребуется ещё неделя. Ну, дней пять как минимум. Но раньше никакого наступления и не будет - это я вам гарантирую. Из провала операции "Страх" менвиты извлекли уроки, на "маленькую победоносную войну" они больше не рассчитывают. Поход-реванш потребует долгой и серьёзной подготовки. - Хорошо, если так... - А через неделю или даже раньше наш план можно будет осуществить в любое время. Если возникнет серьёзная угроза или если Альфред перестрахуется и захочет снова активировать бомбу, мы так и сделаем, - арзак вдруг улыбнулся как-то очень мягко и по-доброму: - Но если всё пойдёт гладко - дождёмся, пока дотянут водопровод. Они вложили в него столько усилий, будет жаль их разочаровывать и говорить, что всё было напрасно... - И мы совершенно с вами согласны, уважаемый Ильсор! - раздался вдруг прямо из-под ног знакомый тихий голос. Неприметный серый столбик во мгновение ока превратился в крошечного представительного старичка в красном колпаке. - Кастальо! Значит, вы за нами наблюдаете и всё знали? - Работа у нас такая! - ответил гном несколько обиженно. - А вот вы, дорогой Урфин, нас расстроили. Неужели вы считаете гномов чёрствыми и неблагодарными существами, раз решили от нас таиться? Думаете, мы забыли, как вы согласились отправиться к Арахне только для того, чтобы она нас не наказала? Или не ценим ваших замечательных игрушек, которые до сих пор радуют наших деток? - Да при чём тут это? - буркнул Урфин. - Вы присягали Страшиле, а мы тут формально плетём заговор за его спиной... - Мы присягали Изумрудному городу и всем народам Волшебной страны! - ответил Кастальо высокопарно, но с хитрым прищуром. - А всем понятна опасность, которую несла эта самая "бимба". Сильнее и непосредственней, чем та, которую с её помощью пытались предотвратить. Поэтому мы не могли не стать на вашу сторону. И в силу данной нами присяги, и просто как жители и патриоты Волшебной страны. - Ох и мастера же вы жонглировать толкованием клятв, - усмехнулся Джюс. - Я это запомню и учту. А в летописи вы эту историю тоже изложите в официальной версии? Кастальо утвердительно кивнул с важным видом: - Волшебной стране положено иметь свои секреты. Пусть же 579-й том "Всеобщей летописи Волшебной страны" под кодовым названием "Тайна заброшенного замка" сохранит некоторые из них. Но так, чтобы внимательный читатель мог увидеть нестыковки и попробовать докопаться до сути. Мы ведь никогда никого не обманываем - просто не всегда правду до конца говорим. - А почему такое странное название? - поинтересовался Урфин. - В чём тут тайна? - Вот в этой недосказанности и тайна, которую предстоит разгадать внимательному читателю! Пришельцы ведь тоже назвали свой стан Ранавиром, Тайным лагерем - хотя что в нём тайного-то? Да и вообще - какая разница? Главное, звучит красиво. Против последнего аргумента действительно нечего было возразить. - А что касается усыпления, - вернулся Ильсор к прерванному разговору, - его план мы уже отработали. Порошок будет подан в водозаборный бассейн, куда подведут (или ещё не подведут) трубы, прямо через фильтры. За общим менвитским обедом или ужином все и заснут прямо в столовой. Получится красиво и символично: "Пиром" началось порабощение горцев, пиром оно и закончится... - А почему "Пиром"? - поинтересовался Кастальо, доставая перо и бумагу. - Просто такое название исторически устоялось. Есть предание, будто в дворцовом парке Гван-Ло устроили пир для всех арзаков, во время которого всех и загипнотизировали. Это конечно, неправда - никакой парк бы всех не вместил, да и менвитского гипноза, как известно, не существует. Есть более правдоподобная и отчасти подтверждаемая источниками версия о принудительной вакцинации во время эпидемии на Альмансе - будто бы вакцина подавляла волю, а тех, кто оказывался её делать, преследовали и изолировали как разносчиков болезни. Так и раскололи наш народ... Ещё говорят о Жёлтой пыли, которой Гван-Ло управлял своей мыслью и волей и которая в одночасье накрыла наши селения. Но это всё тоже неточно. Одно известно достоверно - операцией руководил лично Гван-Ло... - Погодите, - перебил его Урфин, - у меня что-то хронология не бьётся. Когда, говорите, это было? - Сто лет назад. Рамерийских лет, конечно. То есть почти что тысячу земных. - А какова у вас продолжительность жизни? - Избранники живут почти до трёхсот ваших лет, горцы чуть меньше. - И вас ничего не смущает?! - Долгожительство Гван-Ла? - пожал плечами Ильсор. - Ну, его просто все воспринимают как должное, привыкли уже как-то... Вроде ваших волшебниц, некоторые из арзаков его и в самом деле считают колдуном. Урфин внимательно вгляделся в панно с изображением Верховного Правителя на небольшом холме. Официальные его портреты встречали в Ранавире на каждом шагу, и было в этом лице и взгляде нечто гнетущее, заставлявшее до сих пор не глядеть в ту сторону и побыстрее миновать. Сейчас, когда он практически впервые задержал на нём свой взор, выражение этих глаз даже на изображении казалось ему всё более и более и знакомым - не визуально, а по ощущениям. По ужасу, который охватывал Гуамоколатокинта всякий раз, когда он вспоминал о Чёрном пламени в глазах Бастрахны. - Гипноз, колдовство... Думаю, дело тут в другом. Про Гван-Ло случайно не рассказывают, что он способен принимать любой облик? - Принимать - нет, такое ведь невозможно, только маленькие дети в такое верят. А вот что он своим гипнозом может такое внушать - да, рассказывают. - То есть не как Арахна, а как Гудвин, - пробормотал Кастальо, продолжая делать заметки. - Боюсь, всё-таки как Арахна. Помните, Ильсор, я рассказывал вам о Монокосме, лишавшем разумных существ субъектности "крокрысским импульсом"? И о его осколках, до сих пор бороздящих Вселенную. Мне кажется, Гван-Ло на самом деле может быть одним из таких осколков, который обосновался на Рамерии... - А "менвитский мир" - воплощение этого самого импульса в нашей общественной системе? - Именно. И тогда становится понятна роль изумрудов, способных разрушать своей структурой его информационные цепи. Мне это ещё Многоцветка когда-то объясняла... - Это всё как-то очень тяжело осмыслить, - вздохнул арзак. - Я понимаю. Но вероятно, осмысливать вам всё-таки придётся. Дуболомы под командованием генерала Лана Пирота приближались между тем к окрестностям Ранавира. В отличие от деревянных курьеров, мчавшихся неделей раньше со сверхважной информацией о мышах, они не торопились - зеркальные щиты пока что только готовили для них на подземном заводе в Пещере. Вместо щитов для ежедневных тренировок они использовали разноцветные обручи. Лан Пирот, объединяя таланты военачальника и хореографа, усердно отрабатывал с ними приёмы отражения испепеляющих лучей. Со стороны это выглядело очень красивым танцем. В конце концов уже на подходе к лагерю они попали в поле зрения менвитского патруля на геликоптере. - Деревянные люди? Вероятно, это и есть те самые дуболомы! И что же они делают? - Танцуют, мой генерал! Баан-Ну не знал, считать ли это военной хитростью беллиорцев или очередной странной попыткой напугать и дезориентировать. Решил не реагировать на провокацию. Вокруг долины Гуррикапа уже несколько дней был развёрнут полигон для масштабных тактических учений. Потерпев поражение в воздушном бою от крылатых тварей, генерал рассчитывал теперь нанести главный удар на земле, десантом, тайно заброшенным в этот проклятый берилловый город, огромные камни с башен которого давно просятся в темноту его коллекции. Пока эти манекены далеко от полигона, пусть себе танцуют. Дерево хорошо горит, как показали недавние события! О том, что пепел у Чёрного камня был вовсе не останками дуболома, а следами от урфиновского костра, генерал так никогда не узнает. Ночью дуболомы подошли к бывшим Торговым воротам, откуда под покровом темноты, как в старые добрые времена, им вынесли блестящие латунные щиты. С первыми лучами рассвета они уже были на территории полигона. Поднятые по тревоге менвиты бросились к месту происшествия. Огромный зеркальный полумесяц неторопливо двигался им навстречу, слегка прогибаясь краями вперёд с явным намерением взять их в окружение. Плохо соображая спросонок, что происходит, они по команде разом включили свои лучемёты - и без всякой команды заорали, когда усиленное гигантским вогнутым зеркалом собственное пламя обрушилось на их головы. Самые стойкие продолжали держать луч. Полумесяц развернулся, его поверхность наклонилась под углом к земле - и луч, собранный в единый пучок с разных сторон зеркала, был направлен точно в топливный бак геликоптера, который нёсся атаковать дерзких нарушителей границы с воздуха. Горящая машина обрушилась аккурат на головы второго эшелона менвитов, которые бросились врассыпную - в основном назад. Вслед за ними отступал бегством авангард, преследуемый зеркальным полумесяцем. Достигнув обломков геликоптера, строй распался, дуболомы повесили щиты на спины и побежали обратно. Это была самая короткая битва в истории войн, которые когда-либо велись на территории Волшебной страны. С мрачными лицами менвиты подбирали на поле боя "двухсотых" и "трёхсотых". Погибших на этот раз было немного, но у раненых имелись ожоги даже первой степени. В опустевшем всего несколько дней назад лазарете снова закипела работа. Баан-Ну нашёл способ выйти из ситуации, сохранив лицо: тактические учения формально не отменил, но под их видом проводилось теперь патрулирование окрестностей долины Гуррикапа. О походе-реванше уже никто не заикался. Пришельцы ушли в глухую оборону. Урфин радовался успеху дуболомов по праву их создателя и удовлетворённо отмечал, что поддержка из тыла врага совсем не понадобилась. Ильсора же вся эта история с лучами и зеркалами увела в далеко идущие ассоциации. - Случайно ли наши легенды говорят не просто о камнях, а именно об исходящем от Города сиянии, о "смарагдовой дуге"? Что если зарядить изумрудами хломпупаторы без боевой насадки и обстрелять ими Башню? Ну и другие хорошо известные нашему подполью ключевые центры управления, где берут начала информационные цепи "крокрысского импульса", которые, как вы утверждаете, необходимо прервать.... - В смысле? - удивился Урфин. - Превратить изумруды в мелкодисперсную пыль? - Не в пыль, конечно. В волну, в излучение. Насколько я понял из ваших объяснений, это должно сработать - структура кристалла просто транслируется в другую форму, сохраняя информацию. - Тут я ничего не могу сказать, - развёл руками Урфин. - Вам виднее. - Изумрудная заря над Рамерией... Красиво звучит - и выглядит, наверное, красиво. - Наверное. Но не забывайте, что за этой зарёй настанет день, к которому придётся приспосабливаться миллионам менвитов, комфортно чувствовавших себя именно в той Системе, которую вы разрушаете. Да, прогнившей, чудовищной, бесчеловечной, достойной разрушения. Люди, которым Башня заменяла собственную голову, которые будут помнить только одно - что при Гван-Ле у них было меньше проблем. И вникать в то, что ценой этому служило паразитирование на арзаках, они не станут. Едва ли они примут новую реальность так гладко, как подземные короли и придворные, по словам Ментахо. Получится ли встроить их в эту реальность? Как сделать так, чтобы они нашли себя? У вас есть ответы на эти вопросы? - Ответы есть, - вздохнул Ильсор. - Проблема в том, что их слишком много и они принципиально разные. Но думаю, эта проблема тоже решаема, как были успешно решены остальные. Семнадцать земных лет обратного пути бодрствующий экипаж будут составлять носители полярных точек зрения. Морни, Ланат, я... и Кау-Рук. Нам никуда не деться друг от друга со звездолёта среди космической пустоты. Нам всем придётся выслушать и услышать друг друга. И я почти уверен, что за эти "эквиваленты беллиорского оборота" мы не только разберёмся, как использовать изумруды, но и найдём сообща правильные ответы, как нам всем жить дальше. - Я тоже почему-то в этом уверен. А ещё мне кажется, что эти правильные ответы удивят каждого из вас. С каждым днём трубопровод от Священного Источника приближался к Ранавиру. Чем сильнее вникал Урфин в эту затею, тем более нелепой она ему казалась. В герметично закупоренном сосуде вода выдыхается за несколько дней, хранить её невозможно. В любых стенках есть микропоры, сквозь которые улетучиваются частицы Хаоса. Здесь же глиняный сосуд фактически растянут на многие десятки миль, таких пор в нём в сотни, в тысячи больше. Если бы даже мыши заснули без обмана, до Ранавира вода непременно утратила бы свои свойства. Почему этого так и не поняли ни Ружеро и Лестар, знакомые с Усыпительной водой не понаслышке, ни инженер из Большого мира Каннинг? И что мешало им просто наполнить огромный резервуар и перевезти на Ойххо? Было жалко бросать наполовину построенную систему? Что же, в этом хотя бы просматривается какая-то логика. Возможно, труба натолкнёт Страшилу на мысль устроить в Изумрудном городе общий водопровод и канализацию, как сделала Озма в своём хронопотоке. Всяко полезней затея, чем превращать Изумрудный город в остров! Дуболомы, отложив зеркальные щиты, подключились к прокладке и охране труб. В павильоне Гуррикапа наконец-то было произведено нужное количество снотворного, менвиты вели себя прилично, по-прежнему не помышляя ни о какой экспансии, Лон-Гор и Гелли ставили на ноги раненых, Ильсор с товарищами скучал, ожидая окончания бессмысленой стройки. А гости из Большого мира готовились лететь в окрестности Ранавира, чтобы руководить её финальным этапом. Урфин с нетерпением и страхом ожидал этой встречи. Рамина давно объяснила Энни (не открывая ей тайны имени "Озма"), что Урфин друг и активно им помогал всё это время. Донесла ли Энни данный месседж до ведома Фреда, пока неизвестно, но здесь это ему ещё озвучат Ильсор и Кастальо. Враждебно Урфина встретить не должны. Но было всё равно волнительно. - Хозяин, - печально сказал Гуамоко накануне их прилёта, сверля его взглядом, похожим на менвитский, - мне почему-то кажется, что ты собираешься нас покинуть... - Возможно, тебе не кажется, - ответил Урфин. - Но... почему? Как же без тебя Волшебная страна? - Справится. Она от меня здесь почти ничего хорошего не видела. - А как же... я? - спросил филин дрогнувшим голосом. - А что - ты? Тебе надо учиться находить друзей. - В мои-то годы - учиться?! - Вот именно в твои, раз до сих пор у тебя не было такого опыта. Новые друзья - это приятно, поверь. Урфин думал, что в эту ночь вообще не сможет заснуть. Но события и напряжение последних дней вымотали его настолько, что он отключился так же моментально, как тогда на Пацифиде. И открыл глаза от яркого утреннего света. Тихо покинул усадьбу, не попрощавшись с филином и не оглядываясь. На полпути к павильону Гуррикапа увидел в небе Ойххо с кабиной на спине. Медленно направился вслед за ним в сторону его приземления. Прокручивал в голове возможные варианты встречи и того, как пойдёт разговор. Приготовился ко всему. Так ему казалось. Но как выяснилось, всего предусмотреть он не мог. Ойххо опустился на большой поляне посреди густого тёмного ельника. Ильсор уже был на месте и общался с Фредом Каннингом - высоким мужчиной в клетчатой рубахе и широкополой ковбойской шляпе. Оба были увлечены беседой и не глядели в его сторону. Первой его заметила Энни. От удивления не сразу отреагировала, и Урфин успел её рассмотреть. Тогда в Ранавире видел только на расстоянии и со спины. Выросла, конечно, но все ещё неуклюжая детская фигурка, те же смешные косички с алыми бантами, которые любила ещё Элли... Сейчас её лицо было совсем близко - такое знакомое и родное. Удивление в глубоких серых глазах, веснушки на носу ещё заметнее, чем раньше. - Урфин! - воскликнула наконец, то ли обращаясь к нему, то ли привлекая внимание спутников. Из-за спины дракона вынырнул взлохмаченный Тим О'Келли. Настороженно и даже, пожалуй, с откровенной враждебностью глядя на Урфина, засунул руку в карман. Альфред широкими шагами направился к Урфину. Приветливо, хотя и вопросительно взглянул из-под широких полей шляпы. Тут-то у Джюса и разверзлась земля под ногами. Сомнений не было: на него глядел рудокоп Астерро... Это было невероятно, это совершенно не укладывалось в представления Озмы о защитной магии Волшебной страны, но теперь оказалось неопровержимым фактом: в родном хронопотоке Элли и Фред тоже доплыли по Подземной реке в Пещеру рудокопов. Без всякого свистка-ключа! Как такое стало возможным, Озма пока не понимала. Зато теперь стало ясно, почему Астерро за долгие годы так и не вспомнил своего прошлого. Память после Усыпительной воды восстанавливается так, как это происходило у Арбусто, как проходило здесь после Великого Усыпления по рассказам Ментахо. Зацепками служат знакомые лица, слова, реалии. Проснувшийся Фред оказался в среде, где ничто не напоминало о его настоящем прошлом. Подлинная память осталась не разбуженной, поэтому и не вытеснила внушённую. Вот только Энни, так похожая на сестру, всё время, пока они брели по берегу подземного моря, приковывала к себе его взгляды. Нет, не только Энни! По-братски сильная тревога Астерро о Люции, проскальзывающие фразы о её внешнем сходстве с Энни, которое позже подтверждал и Аврал, странное чувство магической связи с этой Люцией самой Озмы, ленточка-замыкатель... Сложить мозаику мешала лишь аксиоматичная уверенность, что Элли в Волшебной стране, пусть даже в Пещере, быть никак не может. Однако она там оказалась. Прояснялась и роль во всём этом Руфа Билана - вероятно, именно он запугал Подземных рудокопов "могущественной Феей Убивающего Домика". Сделать девочку фрейлиной одного из королевских дворов, снова и снова усыпляя на полгода через месяц, чтобы не смогла ничего вспомнить... Не самая жестокая мера, надо отдать должное. Но для рудокопов в родном хронопотоке теперь будет лучше, если Озма ещё не скоро в него вернётся! Фред удивлённо глядел на него - побледневшего, на подкошенных ногах. - Что с вами, Урфин? - Я же говорил - здесь что-то не то! - вставил свой ломающийся мальчишечий голос Тим. - Он что-то замышляет и скрывает! Как ни странно, это обвинение придало Джюсу сил и уверенности. - Мальчик, тебя не учили, что руки в карманах держать неприлично? - он старался придать своим словам как можно более насмешливый тон. - Особенно когда рука так лихорадочно дёргается. Револьвер детям не игрушка! Ещё отстрелишь себе чего-нибудь, в смысле, ногу... Я понимаю стремление подражать дяде Чарли, но не стоит начинать прямо с этого. - Он ещё издевается! - обиженно протянул мальчишка. - Тим, отдай револьвер! - строго прикрикнул на него Фред. - Мы же, кажется, договаривались. - Ой, да пожалуйста... Не обращая внимания на эту перебранку, Энни не сводила с Урфина широко распахнутых глаз. Она по-прежнему плохо понимало происходящее, неуверенность Стеллы и загадочные недомолвки Рамины не несли никакой ясности, лишь запутывали. Девочка не знала, правильно ли она поступает. Чувствовала лишь, что Джюсу в самом деле нужна её помощь - и вот это как раз было предельно ясно. Настолько ясно, что начинало предательски щипать в носу, а в уголках глаз накапливалась влага. - Энни, Рамина тебе говорила?.. - Да-да, конечно, - девочка начала поспешно снимать с шеи цепочку, которая, как на грех, зацепилась за косичку. - Я бы не советовал это делать, - проворчал Тим. - А тебя никто и не спрашивает! - резко огрызнулась Энни. Возможно, она и вела себя "вне характера", почти неделю послушно дожидаясь Тима с обручем в Синем домике, но прошедшие дни принесли заметные перемены. Озма узнавала свою Энни в каждом слове и жесте. - Значит, так! - заявила Энни парням, высоко подняв руку с освободившейся наконец цепочкой. - Свисток Элли вручила лично мне. Со Стеллой об Урфине тоже я разговаривала. Решать, что делать, буду только я - вам понятно? - слёзы отчаяния всё-таки блеснули в её глазах, но к счастью, никто кроме Урфина их не заметил. - Я сразу верну, - заверил Джюс Фреда и Тима, принимая свисток из тёплой и слегка дрожащей руки. Нет, чуда снова не произошло... - Обруч тоже? - понимающе спросила Энни и сняла его с головы, не дожидаясь ответа. Урфин молча кивнул. Фред невольно отметил, что обруч и свисток выглядят на Урфине как-то по-особенному. Как будто ему и предназначались. - Энни, я нажму звёздочку? Никуда я не убегу, не переживайте... - Энни! - теперь и у Фреда не выдержали нервы. - Всё хорошо! - с напором ответила ему девочка. Урфин исчез. Через несколько секунд, показавшихся всем вечностью, на том же месте раздался его голос. - Увы... Видимо, всё-таки нужны и серебряные башмачки. Снова появился, с цепочкой и обручем в руках, протянул их Энни с такой теплотой и благодарностью в угрюмом взгляде, что той стоило немалых усилий и впрямь не разреветься. - Фред, последняя просьба. Если Ойххо согласится меня отвезти, куда я попрошу - вы его отпустите? Каннинг с сомнением переводил взгляд с Урфина на ящера. Рудокопы в этом хронопотоке почему-то не подумали, что чёрные очки драконам нужны не меньше, чем им самим. Без очков треугольная голова Ойххо выглядела непривычно и настораживающе. А на Урфина свирепые красные глаза глядели и вовсе враждебно, как на чужака. Урфин на секунду замешкался, вспоминая фразу, услышанную от Глуа: - Мы с тобой из одной кожи, из одного яйца, - шепнул он дракону. Взгляд Ойххо моментально изменился. Он вытянул шею навстречу Урфину, выражая готовность выполнить его просьбу. Фред лишь качал головой изумлённо, не зная, что сказать. Урфин предложил им пока пожить в своём доме. - Ильсор вас проводит. С Гуамоко пообщаетесь. Он хороший, хотя сам боится себе в этом признаться. Возможно, я ещё вернусь, и тогда вам многое станет понятнее. Если же Ойххо вернётся один... Фред, когда отправитесь домой, проследите, пожалуйста, чтобы из арсенала, который вы сюда навезли, ничего не осталось в Волшебной стране. - Да, конечно. - Тим, спасибо, что не выстрелил. И что вообще не стукнул в третий раз - по законам магической тернарности это могло плохо закончиться. Не только для меня. Энни, а тебе спасибо за то, что ты такая. - Какая? - удивлённо спросила девочка, у которой снова защипало в носу. - Настоящая. Какой и должна быть... Ильсор, ну и вам спасибо за всё. И успеха с... изумрудной радугой. Уверен, всё у вас получится. Спустя несколько минут Ойххо с шумом кожистых крыльев оторвался от земли.