Лазутчики и диверсанты
3 ноября 2022 г., 18:00
Внезапные сумерки средь бела дня озадачили всех. Не стал исключением и маленький, но грозный партизанский отряд в тылу рудокопских позиций, состоящий из Мина Кокуса, Райма, Ильсора и деревянного курьера Торчина.
Впрочем, для него-то с самого начала вслед за шоком от разорённых "Сосенок" посыпались сплошные неожиданности.
Послание от Рикки и Тирена Райм, конечно же, обнаружил, но особой ясности они не прибавили.
- Да в Пещере они! - уверенно заявлял Райм. - Где же ещё?
Посланный на разведку окрестностей Торчин сумел успешно добраться до блокпоста на Дороге-Сюда. Теперь он напоминал небольшую крепость, которую дуболомы неустанно продолжали усиливать, а добравшиеся из Когиды лучники успели оборудовать позиции и даже отразить вялую попытку рудокопской атаки. Там и состоялся обмен новостями: в штаб Према Кокуса по "коридору", уже организуемому в тылу, пойдёт весть о том, что они здесь, а им Торчин принёс печальное известие о судьбе защитников "Сосенок" и обнадёживающее - о прилетевших из Большого мира Энни с другом, которые в сопровождении Рикки пробирались к хутору.
- А что я говорил! - торжествовал Райм. - Значит, их забрали в Пещеру, а они встретили Тирена и вместе пошли их выручать. Да вы не волнуйтесь, дядя Мин - если фея Энни с ними, значит, всё будет хорошо. Помните, как она в прошлый раз Руггедо в одиночку переиграла?
Кокус-младший не спешил разделять его безусловный оптимизм.
- Что будем делать? - спрашивал он у Ильсора. С арзаком Мин Кокус сотрудничал уже достаточно долго, чтобы убедиться в его жизненной мудрости, смекалке и компетентности в самых разных вопросах. В каком-то смысле считал даже своим наставником. Поэтому и здесь полагался на его авторитет.
- Пока не знаю, - признался тот. - Возможно, нам тоже придётся в Пещеру отправиться. Но Торчин же говорил, что они пытаются наладить птичью связь. Дождёмся сообщений, тогда сможем принять какое-то решение.
Связь заставила себя ждать не слишком долго, но за это время в районе Торговых ворот началось заметное оживление. Полчища рудокопов и увешанных поклажей Шестилапых покидали Пещеру, распределяясь натоптанными тропами по трём направлениям. Наши герои, наблюдая из надёжного укрытия за этим процессом, ещё не знали, что воевода Фантроно, стремясь реабилитироваться после неудачной воздушной атаки, бросил в бой весь резерв вместе с первыми мобилизованными, чтобы прогнуть линию фронта просто превосходящей силой. Причём до наступления темноты, задействовав фактор неожиданности. Что же касается направлений, то пришедшая наконец-то орнитограмма из штаба подтвердила догадку Ильсора.
Рудокопы пытались установить контроль над обеими магистралями восточной и северо-восточной части Голубой страны - Дорогой-Сюда и Жёлтой Дорогой. Вторая была для них весьма проблемной из-за расстояния и нестабильного снабжения, но открывала сухопутный путь в Изумрудный город, поэтому не снималась с повестки дня. После того, как вчерашнее утреннее наступление Карпаньи захлебнулось почти что на подступах к ней, её оборона существенно укрепилась. В ответ следовало нарастить своё присутствие на этом направлении, которое пока что представляло собой растянутую линию шатров. Но при этом по возможности не прекращать атак. Последнее пока что удавалось не очень, так что на этом участке было относительно спокойно.
Фантроно же своим воздушным налётом, пусть и закончившимся столь же малоудачно, сумел вклиниться далеко вглубь Голубой страны и теперь надеялся закрепить результат. В оконечности этого выступа и располагался штаб ополчения, который держал связь с обеими дорогами.
Наконец, блокпост на Дороге-Сюда был совсем близко и мог подвергаться практически непрерывной атаке в ночное и утреннее время - ближе к полудню и до самого вечера, когда солнце светило с запада прямо в глаза, боеспособность у рудокопов, несмотря на очки и повязки, стремилась к нулю, хватало лишь на оборону собственных позиций. Малыми силами, по остаточному принципу (поскольку основное внимание уделялось другим целям), успеха добиться не удалось, но свежее подкрепление может изменить расклад. Собственно, замысел Фантроно сводился к одновременному наступлению на трёх участках. Тогда Летучие Обезьяны не смогут им противодействовать всей стаей. Хоть где-то да будет успех, который можно представить безусловной победой.
Но пока что единственным результатом оказался отрезанный путь к Дороге-Сюда. Из укрытия Ильсор и Мин Кокус наблюдали выходящие из Торговых ворот колонны, формируемую на хуторе перевалочную базу. Фантроно стремился к победе любой ценой, и ценой этой полагал прежде всего человеческий ресурс рудокопов. Делал ставку на массовость атаки, не жалея собственных сил. В чем вполне нашёл поддержку у Малого совета. В конце концов, военные потери сократят численность населения и смягчат продовольственный кризис. К тому же первая волна мобилизации охватывала прежде всего так называемых свободных торговцев - потенциальный источник вольнодумства и вечную боль королевской вертикали власти. Неоднократно в истории предпринимались попытки полной государственной монополии на обмен с жевунами и распределение товаров, но всякий раз это приводило к упадку экономики и уровня жизни. Приходилось терпеть неизбежное зло. Эти люди, быстро реагирующие на изменении любой конъюнктуры, моментально сориентировались и здесь. Торговых дней всё равно больше не будет (по крайней мере, в ближайшем месяце), а вот на военных трофеях, если повезёт выжить, можно будет неплохо подняться. Так что среди них, в отличие от других попавших под волну групп, уклонистов почти не было. Но вояки из них тоже никакие, поэтому Фантроно относился к мобикам как к расходному материалу. Сейчас главное - одновременная атака и успех хотя бы на двух участках. Если надо - трупами своих бойцов этих недомерков закидать.
Продвинуться как минимум на двух участках он рассчитывал твёрдо. А дальше - смотря что за участки. Если выйти на обе дороги, то можно будет взять в окружение всё их войско. Если одну из дорог и центральный "выступ", это позволит создать мощный плацдарм на севере или на юге для дальнейшего наступления.
Последними Торговые ворота покинули драконы. Всего лишь четверо - после такого количества пехоты и Шестилапых ожидалось как-то больше.
- Может быть, они у них закончилось? - предположил Мин Кокус. - Остальные на мигунском направлении...
- Слишком уж оптимистичный вывод, - вздохнул Ильсор. - Больше склоняюсь к тому, что твой отец передавал: вторая группа драконов после отпора от Летучих Обезьян залегла в спячку, эти - чтобы усилить первую для поддержки с воздуха наступления. Это их девять уже, с теми, когда проснутся, будет тринадцать... Вероятно, рудокопы выясняют предел возможностей Летучих Обезьян. Но даже в этом случае драконов у них явно мало осталось.
- Будем надеяться, что те, на мигунском направлении, застряли там надолго.
- Эх, геликоптерная эскадрилья решила бы вопрос. Если бы мне хоть немного удалось приблизиться к пониманию природы купола... А так нет уверенности, что здесь я не буду полезней. Может быть, и в самом деле придётся в Пещеру проникать.
- Ты же говорил, что у тебя есть гипотеза.
- От гипотезы мало толку, пока её не проверишь. А как тут проверить? Контакта с нашими горцами под куполом (да хоть бы и с менвитами на худой конец) тоже никак не складывается. Они там что-то странное творят, непонятно по какому принципу выбирают место для следуюшего вакуумного взрыва. Да и в конце концов, где гарантии, что если удастся прорвать купол, следом за него не проникнет генерал Баан-Ну и не вернёт командование в свои руки?
Один дракон, впрочем, вскоре вернулся с седоками к Торговым воротам и скрылся в Пещере. Но не из этих, свежих - даже наблюдая за ним издали, было заметно, что он устал и лететь ему не очень легко. То ли ещё не до конца очнулся от спячки, то ли прилетел издалека - с мигунского направления? Оба варианта не сулили ничего хорошего, особенно второй. Но их даже обсудить толком не успели - вскоре последовал новый болезненный удар. К воротам вели группу хуторян с оккупированной территории. С опущенными головами, с плачущими детьми на руках, в сопровождении внушительного отряда вооружённых рудокопов - за прошедшие два дня жевуны заставили себя опасаться, так что даже от этих несчастных и сломленных можно было ожидать подвоха. Мин Кокус сжимал кулаки и с трудом сдерживал желание броситься им на выручку, понимая, что ни к чему хорошему такой порыв не приведёт.
И когда эта картина надолго погрузила всех в уныние, лучом надежды из-за туч явились из нор полевые мыши с радостной вестью от своих подземных сородичей. Железный Дровосек и дуболомы освобождены из плена и вместе с Энни, Тимом, Рикки и Тиреном, скрываясь в подземных лабиринтах под охраной говорящих летучих мышей, вынашивают планы освобождения пленных, захваченных во время вчерашнего утреннего наступления (о пленённых хуторянах они ещё не успели узнать). До штаба мыши ещё не добрались, поэтому тотчас была отправлена птичья телеграмма.
- Значит, в Пещере теперь справятся и без нас, - подытожил Ильсор. - Тем более, если вы так рассчитываете на этих... арканзас.
- Не, Арканзас - это совсем другой штат, хотя и рядом, - авторитетно поправил Райм, у которого географические названия Большого мира отскакивали от зубов в городах-вышибалочке раньше отбитого мяча.
- Это по-менвитски, - объяснил Ильсор. - Зак - горы, арзак - горец. Эрбеллиора - землянин, арканзас - канзасец и так далее. Я к тому, что в Пещеру нам теперь лезть точно не надо, а вот что делать - вопрос. Через линию фронта ещё долго теперь не пробьёмся.
- Да какой там вопрос! - воскликнул Райм. - Мы ведь в тылу врага. Можем делать им разные пакости. За линией фронта тоже без нас справятся. А вот здесь - кто, если не мы?
Он, конечно же, страшно завидовал Рикки и Тирену, отправившимся в самое логово противника, и не хотел терять шанса тоже оказаться героем. Даже не столько героем, сколько просто внести свой вклад в избавление родной земли от жестоких захватчиков. Был он тихим домашним мальчиком, типичный жевунчик, несмотря на воспитание у таких боевых приёмных родителей, вот только дома у него теперь не было. И зрелище того, во что это дом превратился, перевернуло всё внутри, наполнило безудержной ненавистью, которую с трудом укрощали его природные рассудительность и доброта. Он не хотел сидеть сложа руки и прятаться за спины взрослых - тогда эта боль внутри будет расти и рвать душу. В отличие от того же Тирена, он никогда не мечтал стать героем, просто сейчас не оставалось другого выхода.
- А мальчик дело говорит, - согласился Ильсор.
- Но их так много, - протянул Мин Кокус скептично, - а нас так мало...
- Не так уж и мало, если подключатся наши маленькие серые друзья, - Ильсор с улыбкой наклонился к мышам, всё ещё слушавшим с интересом их разговор. - Как насчёт того, чтобы снова организовать такой шорох, как на воротах Ранавира и на аэродроме?
Старшая мышь по имени Терайя задумалась:
- Во-первых, это решать нашей королеве...
- Уверен, она не откажется.
- А во-вторых, мы, конечно, всегда готовы порезвиться, но здесь устроить большой погром будет куда сложнее. Уж простите, но ваша техника вся такая хлипкая. Перегрызли проводок или шланг - и готово, секундное дело. А здесь всё крепко и добротно. Их повозки нам точно не по зубам будут. По мелочам разве - мешки с провизией прогрызть, растяжки у шатров, сбрую Шестилапых...
- Луки... - подсказал Ильсор.
- Точно, - смутилась Терайя. - Перегрызть тетиву - это уже серьёзно. Три года назад мы сепаратистам в Фиолетовой стране должны были испортить оружие. Правда, потом эти планы сорвались. Но всё равно - у них такое большое войско, будет ли толк?
- Будет, - уверенно сказал Ильсор. - Если делать это не бессистемно, а по тщательно разработанному плану. И его я беру на себя - только нужна помощь птиц для разведки с воздуха их позиций, чтобы всю картину понимать. А повозками мы тоже сами займёмся.
Выяснилось, что мыши несколько прибеднялись. Первый же поднятый ими шорох оказался весьма эффективным - впрочем, в основном за счёт того, что Шестилапые, как оказалось, панически боятся их щекотки. Довести несчастную скотинку до истерики, а затем перегрызть ремни, связывающие среднюю пару ног - и вот обезумевший зверь несётся сослепу в свете заходящего солнца, разносит продовольственный склад, топчет шатёр вместе с находящимися в нём бойцами... Рудокопам ещё повезло, что ни один из них не налетел на драконов, как в тот памятный день камнепада! Впрочем, здесь было не столько везение, сколько сознательный расчёт при планировании лагерей и позиций - держать драконов и Шестилапых как можно дальше друг от друга. Даже прирученные, эти природные враги по-прежнему не ладили между собой, и если где-то из этого можно было извлечь пользу (дракостоянки ведь не случайно оборудуют неподалёку от колёс и воротов с Шестилапыми, чтобы вид взлетающих и садящихся ящеров дополнительно их подхлёстывал), то в бою их приходилось или разводить по разным флангам, или вести драконов на большой высоте - то и другое не всегда тактически выгодно.
В результате большое наступление на трёх участках этой ночью оказалось фактически сорвано. Пробные атаки не в полную силу лишь принесли рудокопам новых раненых, а на центральном выступе фронта - даже взятых в плен.
Воевода Фантроно неиствовал. Более того - он не на шутку испугался. Происходящее подозрительно напоминало диверсию - во всяком случае, гораздо сильнее, чем простое совпадение. Но в таком случае ужасал её масштаб и размах. Ладно, колёса у повозок поотлетали недалеко от Полигона, но всё остальное, включая взбесившихся Шестилапых - по всей линии фронта и глубине расположения войск, практически одновременно и перед самым началом наступления.
Такого количества никем не замеченных чужаков быть просто не могло. Если это диверсия, то её совершили свои же. Новые мобики, раз уж прежде не было ничего подобного? Или наоборот, кто-то решил, что навоевался за два дня? Из тех совестливых, верхнеориентированных чистоплюев, которые не просто называют по старинке торжество исторической справедливости "грабежом", а перераспределение материальных ресурсов - "мародёрством", но произносят эти слова осуждающим тоном. В тихих пещерах драконы гнездятся, такие вполне могут во имя абстрактной справедливости и гуманности пойти на преступление против собственной власти и армии!
Фантроно вызвал всех полковников и устроил им грандиозный разнос, те - капитанам, капитаны - своим слухачам и стукачам. Немедленно доносить о любой крамоле, словом или взглядом!
В общем, у кого-то были все основания неиствовать, у кого-то - радоваться первым успехам. До тех пор, пока не раскинулись над Торговыми воротами, над "Сосенками", над позициями рудокопов до самой передовой густые сумерки средь бела дня.
- Что это может быть? - растерянно спрашивал Ильсора Мин Кокус. Полоса дневного света, как ни в чём не бывало, простиралась совсем рядом на востоке, в сторону замка Гуррикапа, над резным силуэтом елового леса, где уже заканчивалась Голубая страна и куда рудокопы, убедившись в безлюдности сих мест, не заглядывали. Так же близко смеялся день на западе, в районе укреплений на Дороге-Сюда.
А над головами и вокруг - Серая зона...
- Мне-то откуда знать? Это в вашей стране всякие чудеса творятся!
- Да в том-то и дело, что не было ничего подобного на моей памяти. И даже старики такого не рассказывали. Нет, есть, конечно, далеко на северо-западе, в Кругосветных горах на задворках Жёлтой страны, Долина Смертной тени, над которой никогда не восходит солнце. Три года назад тьма даже вышла за её пределы. Но то Тьма, а это - Сумерки...
- Не хватает нам сейчас Кау-Рука с менвитским ночным зрением. Я бы уж потерпел и его занудство, и имперскую прошивку мозгов... Ладно, будем надеяться, что этот блэкаут максимум до ночи. А с утра снова всё пойдёт как прежде.
Рудокопы недолго ломали головы над природой этого феномена. Он открывал им счастливую возможность начать наступление раньше запланированного времени, и они не преминули ею воспользоваться. Чем лишили партизан возможности организовать новую серию мышиных диверсий - в частности, всё-таки столкнуть Шестилапых с драконами, на что так рассчитывал Ильсор, хотя Фантроно после вчерашнего, осознавая такую опасность, постарался развести их ещё дальше.
Теперь полномасштабное наступление на трёх участках одновременно наконец-то развернулось. Драконы тоже были подняты в воздух в полном составе, по четыре-пять на каждом участке. Разделившаяся на три части стая Летучих Обезьян на пределе сил давала им отпор. Фактически в воздухе развернулись отдельные воздушные бои, препятствующие обеим сторонам поддерживать свои силы на земле. А там рудокопам удалось добиться относительных успехов только на центральном выступе, несколько пробившись вглубь, вплотную приблизившись к трём жевунским деревням, и заняв две фермы - впрочем, на этот раз их, наученные горьким опытом предшественников, загодя покинули. Даже взять бастион на Дороге-Сюда, совсем рядом со скоплением концентрированных сил, не получилось, хотя дуболомы уже возвели на этот случай всего в тысяче шагов новую линию укреплений, которая заметно превосходила первую. Впрочем, удивляться не приходится - всех более-менее подготовленных бойцов Фартроно бросил на центральный выступ и в направлении дороги ВЖК, сюда же отправил в основном мобилизованных, рассчитывая продавить просто количеством. Расчёт не оправдался. Вообще шанс на эффектное молниеносное продвижение вчера, кажется, был бесповоротно упущен - жвачники успели подготовиться. Значит, будем докладывать об умеренных темпах продвижения с целью закрепиться на занятых рубежах. Главное, с "освобождённых" ферм есть что отправить в Пещеру.
А утром, когда над Волшебной страной взошло солнце, выяснилось, что над Серой зоной оно по-прежнему не взошло. Более того, её граница проходила теперь по новой линии фронта, и захваченные ночью фермы тоже погрузились в вечные сумерки.
Тут-то защитникам Голубой страны стало по-настоящему жутко.
* * *
Мрачным и нерадостным оказалось для Вильермо возвращение в Пещеру. Когда дракон оторвался от преследовавшей птичьей стаи, и сияние Изумрудного города вдали стало тускнеть, похитители, до того общавшиеся с ним довольно грубо, резко сменили гнев на милость. Стали говорить, что спасают его из плена, что при дворе его вовсе не считают предателем. Чуть ли не заискивали перед ним. Задуматься о причинах такой перемены, да и о самой своей судьбе, однако, не получалось: пьянящее ощущение полёта, внезапно оказавшееся таким знакомым, заполняло все мысли. Не только вернувшимся из забвения восторгом, но и осознанием того, что ещё на шаг ближе стало забытое прошлое - а может быть, не только ближе, но и яснее, снят очередной блок и пойдут новые воспоминания... От Страшилы он, разумеется, знал, что в прошлой своей жизни, среди "спящих", поначалу был драконоводом. Но поверить в это было, пожалуй, труднее всего. Чего стоила первая и последняя встреча с Ойххо. Странно: сейчас, вспоминая выражение драконьей физиономии, Вильермо чётко распознавал в нём и радость встречи со старым другом, и печаль от осознания того, что друг его не помнит. Но тогда всё захлестнула волна панического страха, желание немедленно куда-то бежать и невозможность это сделать, потому что его словно парализовало ужасом, ватные ноги подкашивались и отказывались повиноваться. Страшила ещё рассчитывал, независимо от того, узнает ли он дракона, взять его в полёт. Ага, куда там... Но сейчас он, против своей воли, действительно летит - и действительно припоминает это чувство. Припоминает и кое-что ещё: оказывается, этот его былой страх перед драконами - не просто так. Ему, только проснувшемуся, его активно внушали, прямо живописали, какие это опасные существа, что от них лучше держаться подальше. И боязнь открытого пространства, кажется, тогда же внушили: Пещера полна страхов и угроз, единственная надёжная защита от них - городские стены... У него это даже здесь, в Верхнем мире, оставалось, к тому же ещё эта небесная бездна над головой, нос из Изумрудного дворца боялся высунуть. Сейчас внушённая фобия бесследно улетучилась, и Вильермо с жадным любопытством созерцал развернувшиеся внизу просторы Волшебной страны. Дракон уже пересекал Большую реку, текучая гладь которой, отражая солнечный свет, слепила сотнями бликов. У Вильермо слезились глаза, но он не мог их отвести - ему казалось, что совсем рядом таится ключ к очередному припоминанию. Откуда эта уверенность, что его путь в Пещеру уже когда-то лежал через реку - эту или другую? Может быть, Подземную? Но это слой памяти оказал слишком глубоко спрятанным, только голова разболелась. Вспомнилось другое - его, несомненно, уже возвращали в Пещеру вот так, верхом на драконе. Об этом ему тоже рассказывали, но теперь он зрительно припоминал подробности, которых Страшила знать просто не мог. Лиловые облака почти над головой, долгие головокружительные виражи и кульбиты по туннелям... Стражники с ним, кстати, не лебезили, как сейчас. А вот что было потом? Было дознание, подробностей которого он совершенно не помнит, одно лишь ощущение обстоятельных и тягостных бесед, впрочем, не особенно долгих. Что было после них, уже не помнил, но это и так понятно - понятно также и то, почему дознание тянулось не слишком долго. Усыпительная вода, ага. Только на этот раз её не будет - если, конечно, до неё за это время не докопались без него. А что будет? А не всё ли равно... Нет, не всё равно, конечно, но гадать бессмысленно, раз уж это и так станет ясно в скором времени. Лучше просто наслаждаться зелёным морем леса, поющим под крылом дракона о чём-то таинственном и неразгаданном, как его собственное прошлое. Сберечь в своём сердце этот Верхний мир, взять его в Пещеру, каждый прожитый здесь день и час, ничего не забыв, и лишь сожалея, что узнал и увидел за это время намного меньше, чем мог бы. А уж сожалеть об этом ему никто не запретит. Что бы ни ожидало его дома. Впрочем, когда дракон скрылся в тёмном провале Торговых ворот, Вильермо поймал себя на мысли, что чувства возвращения домой не испытывает и близко. Скорее уж возвращение на чужбину, с которой почти удалось вырваться. Странное и непостижимое ощущение. Он уже давно подозревал, что не впервые оказался в Верхнем мире, потому-то и казалось многое там таким знакомым. Но не мог же он сродниться с ним до такой степени, до инверсии родины и чужбины... А почему, собственно, он считает Пещеру своей родиной? Потому что так рассказали при пробуждении? Ну ему тогда много чего рассказали! Наверху его по умолчанию считали коренным рудокопом из-за роста. Так ведь и там изредка встречаются рослые люди - тот же фельдмаршал Дин Гиор, к примеру. А вот если взять другие признаки - его низкую чувствительность к свету и слабое ориентирование в темноте? Доктор Бориль называл это редкой патологией зрения, но для жителей Верхнего мира то и другое естественно, связано с их образом жизни. Едва ли это случайное совпадение... Однако озарение, просветившее изнутри Вильермо в тот момент, когда вокруг начала сгущаться тьма Пещеры, вскоре отступило под напором более актуальных проблем и забот. Томительное ожидание взаперти, первая долгая беседа, необходимость обдумывать каждое своё слово. При нём в Изумрудном дворце мало говорили о каких-то государственных делах, тем более, о рудокопской угрозе. Вторжение, наверно, для него одного в Изумрудном городе стало совершенной неожиданностью. Поэтому бояться, как бы не сболтнуть чего-нибудь лишнего, что могло бы навредить "верхним", так радушно его принявшим, не приходилось - практически ничего такого лишнего ему просто не было известно. А вот если он проговорится о припоминаниях своего прошлого, неизвестно, как это будет воспринято. Неизвестно, но предположить с высокой вероятностью можно - именно поэтому стоит помалкивать. Его расспрашивали дотошно, тщательно всё записывали. Но занимался этим не Летописец Арриго, как в прошлый раз. О, теперь и это вспомнилось! Кажется, тогда только они вдвоём с Хранителем времени с ним и общались... Слова сквозь пелену забвения по-прежнему не прорываются, но белый шум теперь бесконечно бубнит в памяти их голосами. Если это, конечно, не фантазия разыгралась, достраивая пробелы припоминания и опираясь на рассказы Страшилы. Но не похоже. А потом его внезапно выпустили из-под замка. Отвели на водокачку над озером - новая должность. Даже снизошли до объяснений, что место придворного часовщика занято - три двора бодрствуют, теснота во дворце. Насчёт того, как обстоят дела с поиском Усыпительной воды, никто и словом не обмолвился, а ему самому спрашивать не по рангу. Теперь, значит, с обычной водой будем возиться... Когда Вильермо рассматривал водокачку с часовой башенки дворца, она не будила у него никаких воспоминаний. Но стоило оказаться вблизи, пройтись по плотине - и ощущение прорвавшихся сквозь плотину в голове воспоминаний вернулось в который уж раз. Несомненно, он здесь бывал. Несомненно, устройство этого колеса, вращаемого бедолагой-Шестилапым, нарисовалось у него в голове во всех подробностях, едва приступил к его осмотру. Он ещё и редуктор для него придумывал, чтобы можно было регулировать скорость (и чертёж встал перед глазами на зримом листе, и руки подтверждали, что действительно его чертили), затем работал над увеличением водозабора (и его придумки без него так и не реализовали). Хотелось махнуть на всё рукой, погрузиться в работу, которая, как Вильермо было хорошо известно, отгоняет всякие праздные мысли. Для начала вернуться к этим вынырнувшим из тьмы забвения наработкам и увеличить-таки подачу воды. Задача насущная, потому что здесь ему оставили одного Шестилапого, которому даже не обеспечили смену. Звери нужны наверху, на войне, всех забирают, здесь оставляют по минимуму. Когда будет спать, колесо - простаивать. Значит, во время его работы резервуары надо успеть заполнить как можно полнее. Тем более, уже проведены расчёты. Но обращаясь к этим расчётам, Вильермо не мог отвлечься от загадки, при каких обстоятельствах они были сделаны. Кому и чем помешало его прошлое, которое заставили забыть вместе с прежним именем - и, как намекал Страшила, возможно, не первый раз? Образы Верхнего мира постепенно тускнели в его памяти. Глядя на низкую пелену золотистых облаков, он уже с трудом представлял бездонный небесный купол над Изумрудным городом. Птичьи трели, зелёная, как башни города, листва, живой соломенный человек с забавными, но мудрыми речами - всё это начинало казаться красивым сном, бесконечно далёким от окружающей реальности. А догадка, что Верхний мир и есть твоё забытое прошлое - просто курьёзом мысли. Вот только прошлое продолжало всплывать - осколками, островками, не складывающимися в целостную картину и потому мучающими своей неопределённостью. С дознанием от него, оказывается, не отстали, пришли прямо на водокачку для новых расспросов. Рассказы о жизни в Изумрудном городе снова оживляли её для самого Вильермо, а следом и собственные вопросы оживали, не давая покоя. Попытки продвинуться в воспоминаниях дальше, основываясь на том, что уже удалось восстановить, успехом не увенчались. Все тянущиеся ниточки предательски обрывались в пустоту. Он снова и снова пытался сосредоточиться на уже восстановленных фрагментах памяти, восполнить пробелы в них самих. О чём расспрашивали его Ружеро и Арриго после возвращения? В бесконечной монотонности их звучащих в памяти голосов по-прежнему невозможно было различить ни слова. Понятно, что речь шла, как и сейчас, о тогдашнем пережитом, но о нём по-прежнему знал лишь с чужих слов. За исключением блуждания с Люцией в туннелях, однако и они были словно в тумане. Не помнил даже её лица. Совершенно не помнил - и это раздражало особенно. Почему-то начинало казаться, что, восстановив его, память сможет размотать большой и запутанный клубок. Глупость, наверное, но... Если она младшая фрейлина голубого двора, то он за месяц мог её неоднократно видеть, но не узнать. И за прошлые месяцы тоже. Но теперь, когда он уже многое вспомнил, не станет ли она очередной зацепкой? Вильермо старался припомнить мелькавшие лица, но безуспешно. Разве что королевская подружка Лориэль, но это уж точно не она. Да он, во-первых, постоянно с часами возился, во-вторых, с чего бы ему всматриваться в двенадцатилеток... Кстати, случайно ли его пристроили на водокачку за городом - несмотря на нелюбовь к открытому пространству, которую ему зачем-то внушили при пробуждении? Если бы попасть во дворец... А почему бы и не попробовать попасть? Под предлогом модернизации водозабора... Показать свои расчёты. Едва ли в городе, а тем более, во дворце в восторге от перебоев с водою. Только надо придумать какой-то железный обоснуй. Но какой?* * *
Надежды Мина Кокуса оправдались: драконы на мигунском направлении были загружены до предела. На прорвавшуюся из леса к Большой реке часть рудокопского войска звери продолжали наступать, оттесняя к берегу. Оставалось их сдерживать, прикрывая воздушную переброску драконами на длинный узкий остров посреди реки. С нею пришлось поморочиться: особенно нелегко оказалось заставить драконов переносить Шестилапых - визг с обеих сторон громкий стоял. Но строить плоты или понтоны времени не было - зверьё напирало не на шутку. На острове рудокопы напряжённо всматривались в кромку противоположного берега. Даже с такого расстояния было отчётливо видно, что мигуны уверенно обосновали там свои позиции и готовы к встрече. Наступление следовало тщательно спланировать, по максимуму задействовав поддержку с воздуха, которая на открытом пространстве, в отличие от густого леса, давала безусловное преимущество. И, разумеется, его нельзя было начинать без Руггедо, ответственного за марранско-мигунское направление. Но он остался с той частью войска, которая застряла в лесу, и драконы, закончив эвакуацию на остров, отправились на его поиски. Оказалось, что рудокопам удалось обосноваться на Поляне Паука, где мигуны неосмотрительно оставили большую часть оружия. Навела их туда часть мигунов конвоя, попавшая под влияние басен Рангу-Тана, которого Львица уже объявила в розыск по всему лесу. Вместе они заняли под командованием Руггедо круговую оборону, чего-то ожидая. Драконов, способных приземлиться на большой поляне? Когда те действительно приземлились, выяснилось, что не только их. От звериной агентуры Руггедо стало известно о продирающихся через лес подразделениях полковника Марадоно, которых марраны с помощью Стеллиных боиц сумели выбить из долины. С ними бежала семья старейшины Грема и ещё полтора десятка коллаборационистов. Эту ораву следовало поддержать с воздуха и направить в тыл атакующего поляну звериного войска, прорвать его и, соединившись с ними, вооружившись мигунским запасом стрел, прорываться из леса. Сам Руггедо отправился на драконе руководить операцией. Львица, узнав о новом отряде рудокопов, тоже со всех лап бросилась туда. Допустить объединение сил противника было нельзя. Им и так на пределе возможностей, только благодаря помощи мигунов во главе с Аргутом, удалось разделить рудокопское войско и окружить его часть. Противник оказался очень серьёзным. Те, кто три года назад встречал здесь марранов с дубинками, вспоминал ту потасовку с завистливой тоской. Ограничилось все ранами и закончилось волейболом - а сейчас уже десятки погибших... Львица с печальной усмешкой вспоминала свои тогдашние страдания из-за того, что не может отправиться вместе с супругом в Заречный лес на вероятную битву, вынуждена кормить малыша. Сейчас они сражаются вдвоём - а всё равно порознь. Лев с началом вторжения помчался в родной лес, организовывать войско на самом ответственном участке - дороге из Жёлтого кирпича, прямом коридоре в Изумрудный город. Она бьётся здесь - позади ещё Фиолетовая страна, но надо сделать всё возможное, чтобы остановить захватчиков самим. Это, в конце концов, вопрос чести. Львица готовилась к серьёзному сражению - возможно, последнему в её жизни.* * *
Вопросов о том, что делать дальше, ни у кого не возникало. Не для того они проникли в Пещеру и подружились с двумя местными мышиными народами, чтобы трусливо её покинуть, не попытавшись освободить остальных пленных. Так и передали наверх. Но от твёрдого решения до практической реализации порою так далеко. Лагерь для пленных был размещён в промзоне, почти вплотную подходящей к Срединному озеру. На довольно большом расстоянии от неё начиналась гряда терриконов, среди которых терялись заброшенные выработанные шахты. Мыши утверждали, что туда нетрудно попасть из разветвлённой системы лабиринтов под Пещерой, где безраздельно царствовала Таррига. А вот разыскать беглецов, по крайней мере, не по горячим следам, наоборот, трудно. Это звучало бы воодушевляюще, если бы не проблема "последней мили". От промзоны до терриконов было порядком далеко, ещё и по совершенно открытому, издалека просматриваемому пространству. Да и по самой промке ещё выбираться. Из-за мобилизации число рабочих начало заметно сокращаться, но полный цикл производства оружия и необходимого для фронта оборудования разрывать не станут, ещё и нарастят объёмы. Так что такой малолюдности, как на кирпичном заводе, ждать не приходится. Это Тим объяснил с умным видом, и возразить ему было нечего. Впрочем, разведать туда путь стоило в любом случае, чем они и занялись в сопровождении летучих мышей. Порассуждать о планах спасения пленных и обсудить, чем каждый из них плох, и в дороге можно - что время попусту терять? Исследовали эти туннели, однако, не они одни... Охота на уклонистов от мобилизации постепенно сворачивала размах. Порыв бежать, скрыться, забиться в пещеры охватил самых отчаянных - или самых безрассудных, тут уж как посмотреть. Просочившиеся в Пещеру новости о жестоком сопротивлении, которое оказали им "верхние", были восприняты многими как признак того, что всё продолжает разваливаться. Камни из облаков, опустевший Священный Источник и просыпающиеся один за другим королевские дворы, немыслимая уж тысячу лет война с Верхним миром, и теперь вот огромные потери... Раз уж не удалось, как грозились, взять за полдня Изумрудный город, то долго война не продлится. Через несколько дней всё закончится - ну, максимум две-три недели. Главное, пересидеть это время и не лезть в мясорубку. А потом будет не до того. Их пример вдохновил других - особенно после слухов о том, что из-под стражи бежал железный наместник Озмы в Голубой стране вместе с деревянными солдатами (да это и не слухи уже - всех на уши подняли), и ещё более туманных и совсем шёпотом - о каких-то детях с Полигона, которых якобы схватили, но никто об этом не слышал, видимо, тоже скрылись. Разумеется, те, кому успевали вручить повестку, уже никуда не бежали: покорно отправлялись с требуемыми вещами и снаряжением на место сбора, с королевским указом не забалуешь. А вот заранее отправиться на прогулку в лабиринты вокруг Пещеры (не в заповедные, где на Шестилапых охотятся - но мало ли других?) никто вроде бы не запрещал. Ну то есть раньше не запрещали. Когда счёт бегунов пошёл на многие десятки, король Ламенте соответственный запрет издал, и громко возмущался, что никто не предусмотрел этого заранее. - Король ведь не может обо всём за всех думать! - высказывал он членам Малого Совета, не щадя не только венценосных собратьев, но даже Баан-Ну, чей совиный взгляд, впрочем, хранил ледяное спокойствие. - А если теперь не удастся это остановить, бунтовать начнёт всё больше народу - что тогда? - Не начнёт. Вы ещё недостаточно успели изучить свой народ, Ваше величество, - меланхолично заметил Летописец Арриго. В глубине души он теплил надежду - а вдруг и в самом деле? Бывают же чудеса, это даже скептик Ружеро наконец-то признал. Если этих уклонистов наберётся достаточно много, если они собьются в кучу, просто чтобы выжить в этих туннелях, начнут поддерживать друг друга, давать отпор стражникам... А то и вылазки делать с диверсиями, чтобы поскорей прекратить войну! Нет, пустые и бесплодные мечтания. Уж Арриго-то народ подземных рудокопов изучил хорошо. Во всяком случае, лучше, чем кто бы то ни было - потому что перелопатил все летописи за десять веков и понимал, откуда растут ноги у его ментальности, как глубоко она укоренена. Так и вышло. Облава, усиленная мобиками (которые были вполне мотивированы искать умников, отказавшихся выполнять свой верноподданнический долг, из-за чего, возможно, и дошла очередь до них самих), оказалась вполне успешной. Большинство беглецов было оперативно отловлено, для поиска остальных хватало и стражников, так что половина мобилизованных из поисковых отрядов отправлена наверх в войска вместе с пойманными уклонистами. То есть, конечно, на разные сборные пункты и в разные подразделения - "дружеская поножовщина" никому не нужна, людской ресурс нынче в цене. Оставили на время тех, кто так или иначе был связан по роду мирной своей деятельности с туннелями и хорошо в них разбирался. Ройо как бывший шахтёр тоже оказался в числе счастливчиков, и зятя смог в напарники отпросить. Им как раз и предстояло прочесать заброшенные шахты за промкой. Подле хмурых кирпичных корпусов металлургического комбината был разбит не только лагерь для военнопленных, восполнявших дефицит рабочих рук, но и мобилизационный пункт. Рядом, хоть и не впритык. На всякий случай, чтобы было кому усмирять жевунов, если что. Впрочем, переночевав вместе с командой, окунувшись в её разговоры и настроения, Ройо не без ехидства заметил, что идейка не из лучших. Если пленные взбунтуются, не факт, что мобики вместо усмирения сами к ним не присоединятся. Язык за зубами здесь никто не держал, никого не стеснялись, наказание за "сплетни и дискредитацию" не пугало - дальше фронта не сошлют. Так что можно было говорить всё, что думаешь. Хотя думали разное. Некоторые всерьёз рвались в бой - "отомстить". За пару дней практически сошли на нет официальные лозунги про несчастных недоразвитых жевунов на наших исконных территориях, которых надо освободить от притеснений со стороны Изумрудного города. Может быть, где-то и есть такие, но пока что на линии столкновения имели дело лишь с фанатиками и хладнокровными убийцами. Обывателям в городе этого знать не нужно, для них мы до сих пор "продвигаемся быстрыми темпами без потерь", а сюда сведенья с поверхности регулярно просачиваются. И цветами там никто пока не встречает. Даже вроде бы мирные хуторяне, милосердно эвакуированные из зоны боевых действий в безопасную Пещеру, похоже, себе на уме, неблагодарные. Старшие хоть помалкивают, а дети прямо заявляют через забор: "наши вам всыплют, лучше сразу сдавайтесь или бегите". Особенно после того, как пополз слух об освобождении Железного Дровосека. Ну а что, не будут же стражники чужих детей сечь? Родителей, конечно, высекли - за то, что чад плохо воспитывают. Так что немало из смирившихся с судьбой отправляться туда, куда не хочешь, и возможно, в один конец, предпочитали не ныть, а мечтать о возмездии. Нет, а чего это они так поступили с нашими ребятами, по какому праву? Было таких меньше, чем ноющих, зато они агрессивней. Так что вежливая просьба заткнуть пасть и не действовать людям на нервы лишь усилила накал политической дискуссии. Зять её не выдержал, ушёл на улицу. Ройо остался. Эти поиски вымотали его настолько, что шум лишь убаюкивал, смешивался с тревожными снами, и трудно сказать, что выглядело и звучало абсурдней - образы, порождённые причудами уставшего сознания или прорывающиеся сквозь сон и разгоняющие его разговоры. Да и трудно было отделить одно от другого. Утром прибыли очередные "счастливые" обладатели "королевских поздравлений", доукомплектовавшие команду, прибыл "покупатель" с фронта. На плацу перед администрацией комбината объявили построение. Родственникам, осаждавшим промзону, разрешили попрощаться. Ройо с зятем подключили к охране - больше для солидности. Пятый стражник, страдая от необходимости снова говорить что-то никому не нужное и никого не успокаивающее, обводил взглядом хмурые лица. - Ну, мужики, - попробовал он разрядить обстановку, обратившись по-простому, по-домашнему, - желаю вам вернуться живыми, целыми и с победой. И поскорее, конечно. Вы же не мясо, вы... - Да мясо мы! - крикнули вдруг из строя, неровного и непрестанно колеблющегося, как кромка Срединного озера вдоль берега. - Мясо! Нам говорили, что будут учения в Пещере, неделю как минимум - и что? Из свежеприбывших утром - и похоже, всю ночь "праздновал" повестку. Под воцарившуюся тишину вышел своевольно из "строя", на заплетающихся ногах направился к стражнику. Тот молнией зыркнул в сторону стоящего рядом Ройо: пока всё под контролем, но если что, будьте готовы. - Учения будут, - недрогнувшим голосом объяснил пьяному наглецу. - Но наверху, на Полигоне. В условиях, приближенных к боевым. - На ...гоне! - начал тот сквернословить языком, заплетающимся не хуже ног, которыми, шатаясь, приблизился к стражнику на ступенях администрации ещё на несколько шагов. До критических десяти всё-таки не дошёл, не осмелился. Плюнул в сторону (в сторону Ройо, негодяй!) и отправился назад. До "строя" опять же не дошёл, плюхнулся на землю и уставился в клубящиеся над цехами золотистые облака. С таким видом, словно в последний раз. - Начальство брюзжит, народ бежит, производство лежит, - проворчал у Ройо за спиной кто-то из заводских. Стражник успокоился. Внешне-то он всё время оставался невозмутим, но был готов к любому развитию событий. Однако обошлось. Подобные баламуты чуть ли не в каждой команде. Вреда от них никакого, а польза есть - пар-то выпустить надо. Но всё равно разлитое в воздухе настроение ему не нравилось. Сами мобики ладно - за них теперь пусть у "покупателя" голова зудит, - а вот провожающие здесь останутся, и не совершенно не нужно, чтобы расставание отложилось у них в памяти угрюмыми лицами и разговорами о "мясе". По условленному знаку из-за спин родственников вынырнула излучающая позитив девица. Из "тех ещё" девиц. - Парни, а что это такое? Почему такие кислые? Живо все улыбнулись! Давайте, давайте. Никто не уйдёт в Верхний мир без улыбки на лице! Вот, хорошо... Нет, ну правда! Мы вас ждём, мы в вас верим, вы храните наш спокойный сон. Мы хотим быть уверены, что наши защитники воюют с оптимизмом и приближают нашу Победу! Улыбаемся все, не отлыниваем... Кто-то и впрямь нервно улыбался из-за полного несоответствия сих речей и интонации царящему вокруг настроению. Кто-то саркастично растягивал губы, корчил гримасу, лишь бы только умолкла, не рвала душу. Ройо отвернулся. - Я всё время ждал, что нам сейчас скажут: "Встаньте в строй с остальными!", - признался зять, когда они наконец-то углубились в шахту на безопасное для откровенных разговоров расстояние. - Да я тоже этого не исключал. Но пронесло. На этот раз. А вот что будет в следующий... Особенно если ни с чем вернёмся. А так скорее всего и будет. - Это почему? - Да кто в забои прятаться полезет? Ты бы сам полез? - А болтают, будто там есть провалы в нижнюю систему природных туннелей. - Болтать могут всё, что угодно. - Ну а вдруг кто-то решил проверить? - не сдавался зять. - Тебе так хочется отыскать беглеца? - спросил его Ройо, глядя в упор. Шарики на шапках у них были прилажены по-шахтёрски - с направленным вперёд лучом. И капюшоны из непроницаемой ткани, чтобы мгновенно скрыть под ними луч, если понадобится. А понадобиться может, чтобы разглядеть в глубине туннеля отблески чужого шарика. Да и просто скрыть своё присутствие. - Мне на фронт не хочется, - объяснил тот очевидное. - А хочется, чтобы тебе ещё раз в глаза посмотрели, как те, которых тогда нашли? Я, знаешь ли, опасаюсь следующей встречи с кем-либо из них... - Ой, да может быть, никто из них с фронта не вернётся, - цинично успокоил его зять. Сам он не заглядывал так далеко - всё сознание занимала куда более близкая перспектива. И она волновала до дрожи в коленях. - Ты ведь понимаешь, что мы в лучшем случае отсрочку себе добываем, что в стражу нас никто не возьмёт, в Пещере не оставит? Много здесь таких желающих и без нас. - Отсрочка - тоже немало, - гнул зять свою линию. - Хотя бы несколько дней продержаться, а там, глядишь, и война закончится. - Экий ты оптимист... - Да ну, ты веришь, что "верхние" смогут долго обороняться? Это просто сейчас пошла полоса кровавая, потому что мы не ожидали такого сопротивления, а дальше легче будет. И эти дни надо как-то пересидеть. - Можешь ногу себе поранить, надёжнее будет, - в сердцах посоветовал ему Ройо. Но тот будто и не заметил сарказма. - Да-а, за членовредительство сразу дознание, много таких умников... И потом, я же драконовод, ноги тут не критичны. Да и руки одной хватит. А если обе покалечить, так я и штанов снять не смогу! Похоже, он не просто всерьёз задался вопросом, как откосить, но и шурина собрался доставать им всю дорогу. Ройо эта перспектива совсем не улыбалась. Разумеется, на фронт ему и самому не хотелось, только вот реалистичных способов этого избежать он не видел, а о фантастических что попусту язык чесать? Ему уже этой ночью хватило подобной болтовни. - Нет, знаешь, - начал он предельно серьёзным тоном, - если уж ты так твёрдо решил избежать знакомства с Верхним миром, есть, пожалуй, один способ... - Какой? - вскинулся зять с надеждой. - Мы ведь сейчас можем просто не вернуться. Тем более, если тут и вправду провалы в неизведанные туннели... Зять изумлённо уставился на него в свете шарика, пытаясь понять, шутит он или нет. Но на лице Ройо не было и тени улыбки (хотя это стоило ему немалых усилий). - Да ну... Если бы раньше, а теперь, когда уже повестки вручили... Это же государственное преступление! - Ну почему же? Мы ведь можем просто заблудиться. - Не можем уже! Всё, права такого больше не имеем. Будешь потом в яме стражнику доказывать, что ты заблудился, а не бежал из войск. Я слыхал, какие там условия и обращение... Ройо как раз это было известно не понаслышке, но зятю о том знать необязательно. - И потом, а если нас найдут? - Так надо, чтобы не нашли. К тому же у нас оружие... - Ещё и сопротивление властям оказывать? Ты с ума сошёл? - А ты? - не выдержал Ройо. - А что я? Я просто перебираю все варианты. Но этот как-то... не вариант совсем. Да и еды-воды у нас всего на день. Вот если бы заранее подготовиться... Он замолчал, размышляя, и Ройо понял, что его нарочито абсурдное предложение рассматривается всерьёз. Это ж надо, как человека страхом покорёжило! И ведь он за свою не такую уж короткую жизнь не знал настоящего страха. Сидел себе, драконов дрессировал. Его же не водили через пыточную, и стражник не сверлил его взглядом под мерцанием раскачивающегося на сквозняке шарика... - Нет, - вздохнул зять после, увы, недолгого молчания. - Это тебе хорошо рассуждать, ты холостяк. А я Циану подставлю... - Ух ты! - воскликнул Ройо. - В кои-то веки о жене вспомнил! Раньше она тебя, помнится, вообще не интересовала. Где, что - то она подрабатывает на дракостоянке, то в городе торгует, тебе и дела нет... - Да это тут при чём? Это же хорошо, когда жена зарабатывает, а не сидит у тебя на шее. А из-за меня её стража затаскает по допросам, и работы лишится... Тебе самому-то сестру не жалко? - Так ты ведь вроде и не бежишь? - Может быть, и бежал бы, если б не Циана, - вздохнул зять и, помолчав, признался: - Нет, всё равно бы не бежал. Тоже страшно. У меня тут другая идея возникла. Если мы сегодня никого не поймаем... Ты обратил внимание на этого типа, который умничал - "народ бежит"? - Ну... да. - Это прораб литейного цеха Фенелла. Я когда из шатра ушёл, случайно услышал его разговор с ночной сменой пленных. Ну этих, мирных, с хуторов. Захваченных в бою к работам, где они могли бы критично навредить, не подпускают, боятся, а этот мирняк задействовали. Он их за что-то распекал, и прозвучали такие слова: "У вас вообще гордость есть, хоть немного? Вы понимаете, что работаете для фронта и помогаете уничтожать своих земляков?" - А они что? - заинтересовался Ройо. - Да ничего, сопли жуют, как обычно, - зять презрительно изобразил жевунский тик. - Но он их буквально подбивал к саботажу, а то и вредительству! Я вот думаю - если мы сегодня никого здесь не поймаем, может, его сдадим? У Ройо вновь пронеслись перед глазами флэшбэки. Томительное ожидание в яме в попытках разобраться, в чём его обвиняют, дыба, выхватываемая из темноты отблесками раскачивающегося шарика в допросной, паузы между словами стражника тянутся до бесконечности... Этот пережитый страх накрывал сильнее, чем страх неопределённости от боёв в Верхнем мире и возможной гибели. Ройо совсем не был моралистом. Но подвести под это всё кого бы то ни было, возможно, невиновного... А если даже и виновного - то в чём? В том, что хватает смелости говорить вслух, о чём думают все? Ройо и в самом деле скребли на сердце взгляды пойманных при облаве - и даже не им лично пойманных, и отправляемых всего лишь на фронт, куда и сам вроде как собирается в весьма обозримом будущем... А чтобы отправить кого-то туда, в застенки... Ему страшно захотелось придушить зятя прямо на месте. Но, конечно, обуздал порыв. - Во-первых, - начал он подбирать аргументы, которые точно отвадили бы от этой затеи. А то и впрямь стуканёт от отчаяния, с него станется, - он может быть провокатором стражи, который выискивает недовольных и крамольные настроения. Ты об этом подумал? Если раскроешь агента, то лишь навредишь себе - уже гарантированно. А если и нет - чего добьёшься? Повторяю: нас придержали в Пещере не за верноподданничество, а потому что надо кому-то лазить по грязным туннелям. Как только решат, что всё, такой нужды больше нет, нас тут же отправят на фронт. Ну и при чём тут этот твой Фенелла? - Да, пожалуй, тоже не лучший вариант, - вынужден был согласиться зять. - А вот если... Ройо больше не в состоянии был слушать его стенания. Поэтому просто загорланил на весь забой древнюю шахтёрскую песню: Я родился в Пещере, где вечная мгла. Своих рук не помню без лопат и кайла. За смену нарубил антрацита вагон, И стражник мне гаркнул: "Славь семь корон!" - Ты чего? - зять в ужасе схватил его за плечо. - А что такое? - Спугнёшь ведь, если здесь кто-то прячется! - Во-первых, нет здесь никого. А если даже есть... Я же говорю - мне тех, кого уже отловили, хватает. Зачем наживать себе врагов? Тем более, им-то повесток не вручали, перед законом они чисты, в чём их вина, чтобы их ловить? - Так может быть, ты и на фронт хочешь? - зять снова не верил своим ушам. - Хочу! Вот вернёмся - и попрошусь. Чем я лучше других? И уж воевать всяко интересней, чем ползать по забоям да нытьё твоё слушать. Славить семь корон - для нас не вопрос. Чем глубже в землю, тем дальше от звёзд. Родился и вырос меж оскалами шахт, В забое заблудилась моя-а душа... - Нет, погоди... Мы так не договаривались. Я-то действительно рассчитываю поймать уклониста... - Рассчитывай! Кто тебе мешает рассчитывать? Мы поодиночке в два раза быстрее всё прочешем. А если ты сам кого-то поймаешь - тебе же вся слава! Зять мялся. - Что такое? - продолжал куражиться Ройо. - Боишься один? Да разве кто-то осмелится не подчиниться лицу при исполнении? Этот аргумент внезапно придал зятю решимости. - А и в самом деле! Иди себе и пой, если шарик с крыши отвалился. Будешь загонщиком, а я ловцом... - Метки только ставить не забывай, - напомнил Ройо. - А то заблудишься, решат, что ты в бега подался. Сам же говорил, что теряться мы теперь не имеем права. - Очень смешно, - сердито проворчал зять. - Не забуду! А провалы в разветвлённый лабиринт здесь и в самом деле были. Неизвестно, наткнулся ли на них зять, а вот Ройо наткнулся. Стало, по крайней мере, любопытно. Поначалу. Потом, когда понял, насколько он разветвлённый и большой, стало ещё и страшно немного. Страх не заблудиться, конечно. А если и в самом деле здесь кто-то скрывается? А если не один? А он один. А если эти уклонисты его не послушаются? Но вдогонку этой мысли уже дышала в затылок другая: а действительно, зачем ему возвращаться? В одиночку он здесь прятаться не станет, но если на кого-то наткнётся... Ну не прогонят же они товарища по несчастью! Циане за него ничего не грозит - родственники по боковой линии ответственность не несут. Разве что зятя помаринуют, который его последний раз его видел - но этому полезно, пусть ощутит хоть в малой мере то, что собирался другому уготовить... С этими весёлыми фантазиями, переходящими - чем Спящий демон не шутит? - в реальные перспективы, Ройо углублялся всё дальше по туннелям. Когда забрёл настолько далеко, что страх начал брать верх над любопытством, запел снова - и эхо от этих неровных стен, измятых окаменевшими потёками, было совсем другим, гулким и жутким: Я рудокоп, человек простой: Когда иду - на пути не стой! Хук правой - в челюсть, хук левой - под дых. Забью во славу Семи Владык! Что-то резко загромыхало впереди - испуганно и пугающе одновременно. Планы примкнуть к скрывающимся уклонистам моментально выветрились у Ройо из головы, и он сломя эту самую голову метнулся назад. Не получилось. Навстречу прямо в лицо неслась стая летучих мышей, заставив сначала пятиться, а затем развернуться и бежать туда, на грохот. Который приближался в сопровождении светящихся шариков... Нет, на уклонистов это было не очень похоже. На что это было похоже, Ройо понял спустя уже несколько секунд. Человек, целиком сделанный из железа, с конечностями на шарнирах, с медной воронкой на голове и топором устрашающего размера на плече. Деревянные здоровяки в нарисованных мундирах, ростом выше любого рудокопа. Несомненно, те самые беглецы, которых они безуспешно искали, пока начальство не перебросило на поиск уклонистов. Двое коротышек - чуть поменьше взрослых жевунов-пленников, повыше их детей. Таинственные "дети с Полигона"? Двое в рудокопской военной форме, но какие-то совсем уж юные лица, особенно у низенького. Всё это Ройо отметил, осторожно приближаясь к ним с поднятыми руками: - Я ничего. Я просто мимо шёл. Не убивайте, пожалуйста. - Да с чего бы нам вас убивать? - рассмеялся низкий сержантик. Тю, да это же девушка! Девочка даже. - А вы, наверно, прячетесь здесь от мобилизации? - Ну да, - сказал Ройо, практически не покривив душой. Он ведь и в самом деле решил, что останется здесь, если кого-то встретит. И встретил же, пусть и тех, кого совсем не ожидал. - Значит, вы не хотите с нами воевать? - Не хочу, - ответил Ройо тоже вполне искренне. - Это хорошо, - сказал Железный Дровосек. - Мы тоже войны не хотим. Совсем она нам ни к чему. Получается, мы с вами союзники? - Да вроде так и получается... А у нас говорят, что вы первые на нас напасть хотели. Вся компания, исключая разве оставшихся невозмутимыми деревянных солдат, так и залилась смехом. Впрочем, нерадостным каким-то. Но всё равно Ройо решил, что его, может быть, и не убьют. В то, что "верхние" собирались напасть первыми, он сам не верил, да и мало кто вообще в это верил. Но официальная версия такая, что тут поделаешь. - А вы, - решил он перехватить инициативу, потому что спрашивать в данной ситуации было выгодней, чем отвечать, - наверно, идёте к заброшенной шахте, чтобы освободить своих пленных? Компания молча переглянулась. - А это реально вообще? - спросил Тим вместо ответа. Ройо замялся. - Да как вам сказать. Понимаете, эта промзона, она... - Далековато от терриконов, мы знаем, - кивнула Энни. - И местность хорошо просматривается. - И простреливается, - вставил Тим. - Но может быть, можно выбрать удачное время.... - Да какое там время! Вы, юная леди, представляете, что такое металлургия? - Ну, в общих чертах. - Это непрерывные процессы в три смены... И кстати, ваших пленных тоже по трём категориям развели, - видя, что его не понимают, Ройо объяснил: - У нас ведь как? Для большинства рудокопов ночь с 22 до 6 часов. Особенно в городе и у тех, кто с ним тесно связан. В городе же все вместе толкутся - ну и отдыхают одновременно, чтобы друг другу не мешать. Только пекарни по третьей категории работают. Ну а вне города много таких, у кого ночь по второй и третьей категории. - То есть с 6 до 14 и с 14 до 22? - догадался Тим. - Совершенно верно. Целые деревни есть с таким режимом. Вот и ваших пленников тоже к разным категориям определили. - Чтобы меньше друг с другом общались? - Именно. Так что даже собрать всех вместе проблема. Ну и главное - комбинат как целое практически никогда не засыпает, там всегда достаточно людей. Даже сейчас, когда многих мобилизовали. Потому что непрерывность работ так или иначе надо обеспечивать. Ну и добежать до шахты тоже проблема, да. Тем более, так, чтобы не нашли по горячим следам. Я же там ещё метки ставил... - Это вы зря, - покачал головой Тим. - Метки надо будет затереть и заранее проставить фальшивые, чтобы направить их по ложному следу. - А вы не боитесь заблудиться? - Ройо впервые за время разговора позволил себе слегка насмешливый тон. - У нас есть свои навигаторы, - ответил мальчик туманно. Летучие мыши от рудокопов шифруются - те даже не подозревают, что они говорящие. - А я же говорил, что побег - гиблое дело, - подхватил Тирен. - Да и вообще, глупо как-то бежать, когда мы проникли в самое логово противника... Он и не подозревал, что повторяет доводы младшего брата там, наверху, у Торговых ворот. Хотя чему тут удивляться - воспитание! - И что же ты предлагаешь? - скептично спросила Рикки. - Раздать всем оружие и в назначенный час поднять восстание! Здесь ведь стражи осталось немного, всех бросили наверх. Взять этот их Радужный дворец, потребовать у королей, или кто там решения принимает, чтобы вывели войска. У Руфа Билана, у этого Руггедо, если он действительно здесь... - Тирен, мы ведь это уже обсуждали, - перебил его Железный Дровосек. - Ну пап... - Я всё сказал. Без ложной скромности, я первый супергерой Волшебной страны после генералиссимуса Тилли-Вилли, но героизм - не значит безрассудство. Их возможности мы прикинули. Если бы даже наших пленных здесь было в два, в три раза больше, чем сейчас, этого всё равно недостаточно. - Это правда, - поддакнул Ройо. - Так что же, - хмыкнула ехидно Рикки, - ждать, пока они захватят достаточно пленных? - И распределят их по всей Пещере, - добавил Тим. - Они же не дураки... - Вот поэтому для начала надо наших освободить, а там уж будем решать, что делать дальше. - Ага, только всё упирается в вопрос, как этого добиться. - А скажите, - Энни обратилась к Ройо, мучительно припоминая уроки мисс Таал на эту тему, - если там круглосуточное производство, значит, и вода должна непрерывно подаваться? Печи там охлаждать и вообще? - Конечно. - А вода черпается из озера? С помощью такого же колеса, как для города? - Совершенно верно. Причём для города сейчас, говорят, оставили одного Шестилапого, резервуары наполняют не круглосуточно. А здесь, как и до начала всей этой операции, пара зверей посменно. Потому что колесо не должно останавливаться. - А если всё-таки остановится, - допытывалась Энни, - это же вызовет на комбинате большой переполох? - Ещё какой! - Ройо наконец-то понял, куда клонит девчонка. - Только ведь всё предусмотрено, чтобы этого не случилось. Колеса два, одно в работе, другое каждый день тщательно осматривается. По крайней мере, должно осматриваться, как сейчас, не знаю. Наверх же не только Шестилапых отовсюду гребут, но и людей. Что там нынче за "специалисты"... - Ройо задумался, увлёкшись задачей - чисто теоретически. - Пожалуй, я представляю, как можно вывести систему из строя, да так, чтобы не сразу разобрались, в чём тут дело. Я же до этих событий на городской водокачке работал... - О, так вы и Руфа Билана знали? - удивлённо воскликнула Энни. - Нет-нет, - поспешил заверить Ройо (вот здесь ещё он не ожидал этого вопроса!), - меня назначили после того, как он пропал, я его и не видел ни разу. Так что, возвращаясь к вашему, юная леди, вопросу - да, это возможно. - Только этого ещё мало, - протянул Тим, сам дивясь своей невесть откуда взявшейся осмотрительности. Хотя оно и понятно - с тех пор, как в команде завелась ещё более горячая голова, Тиренова, приходится на его фоне служить голосом разума. Да и Энни по веснушчатому носику не мешает щёлкнуть, а то больно уж высоко его задирает. - Надо предупредить и подготовить жевунов, надо предусмотреть способы усилить суматоху. В идеале ещё где-нибудь аварию устроить. Чтобы хоть некоторое время не до беглецов всем было. А что, есть там на заводе такие, кто против войны? - Да есть вроде бы, - Ройо вспомнил слова зятя, так его разозлившие. - Прораб Фенелла, например. - И он согласится нам помогать? - спросил Железный Дровосек. - Откуда же мне знать? Это его спросить надо... - А вы сами-то? - Тим старательно нахмурил брови. - Вы готовы нам помочь? - Да почему бы нет, - пробормотал Ройо. А что ему оставалось? Нет, в голове, конечно, мелькнула мысль войти к ним в доверие и сдать страже. И даже не мелькнула, а хорошенько там покрутилась. Ну а что тут такого - это же враги! И если он сейчас приведёт не какого-то очередного перепуганного уклониста, а тех важных беглецов, из-за которых было столько шума... Его, конечно, наградят. А потом... А потом всё равно отправят на фронт! Ну и что он выиграет? Лучше уж прибиться к ним, как и собирался. Суровый рудокоп не любил сентиментальности. И боялся признаться самому себе, что просто не хочет и не может их предать. Пока он, такой верноподданный, ищет по катакомбам тех, кто не желает на фронт, и делает это только потому, что сам туда не желает, лазутчиками из Верхнего мира движет благородная цель - выручить из беды своих, рискуя собственной жизнью. И ведь дети же совсем! Теперь главное - вернуться раньше зятя. А то ещё, чего доброго, стуканёт страже, за неимением других вариантов, на самого Ройо. Не следовало его всё-таки дразнить крамольными речами!
