Из-под земли и с неба, или Если бы Тотошка-3

За прошедшие дни Город Семи владык изменился до неузнаваемости. Путника, которого занесла бы сюда судьба (а таких теперь почти не было), прежде всего поразила бы гнетущая тишина, как поразила она и Вильермо, впервые после почти что двух месяцев оказавшегося в столице. Не только тишина вымерших улиц и кольца площадей вдоль городской стены с наглухо закрытыми лавочками и мастерскими, опустевшими ярусами галерей над ними и спячкой на воротах, из которых работали теперь только двое. Она сразу охватывала тебя со всех сторон, наполняя унынием и тревогой. Тихо, но не покойно. И за этой очевидной тишиной малолюдности, выкосившей город, не сразу угадывалась другая - угрюмое молчание за запертыми дверями, молчание оставшихся в ожидании своей очереди. От победоносного верноподданнического подъёма, царившего в столице ещё несколько дней назад, не осталось и следа. И хотя сегодня король Ламенте торжественно объявил, что мобилизационный план в городе полностью выполнен, никто не спешил расслабляться. Сам факт мобилизации подкосил дух рудокопов, пожалуй, не меньше, чем перспектива лично оказаться на фронте. Она коснулась пока что лишь крепких взрослых мужчин, а вот беспокойные вопросы "куда мы несёмся, сорвавшись с нагретой тысячелетней стабильности?" посещали многих, независимо от пола и возраста. Камни с неба, опустевший Источник и пробуждение королевских дворов, постепенно усиливающийся продовольственный кризис (ощутимый пока что лишь для незначительной прослойки "среднего класса" и для младших стражников с заметно урезанным довольствием) - всё это пугало новизной, но не более. Война с "верхними" поначалу успешно направила это беспокойство в позитивное русло: начавшиеся перемены стали восприниматься как предвестие возвращения к былой славе Балланагара, к чувству гордости каждого за причастность к империи, наводящей страх на окрестные народы, решающей за них, как им жить, с кем дружить и враждовать. Но мобилизация, да ещё и такая поспешная, стала первым звоночком, свидетельствующим: что-то пошло не так. Конечно, весь уклад в Пещере по сути мобилизационный. Никто до конца не волен самостоятельно выбирать место работы и род занятий, гильдии и цеха, сохранившиеся реликтом эпохи до Первого усыпления давно стали чистой формальностью: высшая государственная целесообразность в любой момент может отправить в шахту потомственного загонщика Шестилапых. Однако стражники и силовики, носящие светящиеся шарики на беретах, уже многие столетия были замкнутой кастой. Владеть оружием учат с детства. Конечно, нерадивый или попавший в немилость стражник в два счёта вылетит из привилегированного сословия, а вот путь в обратном направлении для взрослого человека практически закрыт. Поэтому когда в сыром воздухе Пещеры зазвучало на все лады слово "война", подразумевалось очевидным, что заниматься ею будут специально обученные люди. И объявленная на следующий же день мобилизация гражданского населения потрясла основы сильнее, чем всё предыдущее. Нет, официально её целью провозглашалось не участие в боевых действиях, а помощь на “освобождённых территориях”. Многие этому даже верили - пока не попадали на сборные пункты, где их начинали морально готовить к "ротации войск". Но и у тех, кто не попадал, возникали закономерные вопросы: а почему эта помощь вдруг понадобилась так сразу и в таком количестве? Неужели раньше этого не просчитали, если заранее о ней и речи не было? И если огромная армия с нею не справляется, хотя заверяли, что за три дня всё будет закончено - так ли всё радужно, как объявляют королевские глашатаи? Об этом не боялись судачить даже вслух - стражи в городе осталось ведь совсем мало, да и та вся сосредоточена на охране Радужного дворца. А во дворце между тем Вильермо тоже встретили значительные перемены. Придворные в голубом, синем и фиолетовом перемешивались в его залах и коридорах, словно в фантастической палитре великана. Непривычная теснота поразила бывшего часовщика, основное время весь месяц проводившего в часовой башенке, гораздо меньше, чем атмосфера всеобщей неуверенности и страха. Здесь новости с фронтов, вопреки всем принятым мерам секретности, просачивались прямо с Малого совета, поэтому картина происходящего наверху, хотя и состояла преимущественно из домыслов, имела в основе больше фактов, чем кипящее в мозгах низших сословий. Ушли в прошлое беззаботные балы и пирушки - и меньше их стало, и настроение, как на поминках в тревоге о завтрашнем дне. Шла эта тревога, как всё в Радужном дворце, с вершины, от королей. - Нас заманили в ловушку, - угрюмо ворчал долговязый Эльяна. - Убедили нас в том, что они слабые, что без Озмы никто там воевать не сможет и не захочет. Спровоцировали этим, чтобы мы на них напали, а сами… По сути, это Изумрудный город и развязал войну! Молокосос Бубала горячо спорил с таким упадочным настроением: - Всё равно у нас превосходство! Численное, подготовкой войска, оружием и боевой техникой. В воздухе мы безраздельно доминируем - что там те Летучие Обезьяны? Когда сможем наконец бросить против них всех драконов, от них мокрое место останется! А главное - за нами историческая правда и высокий цивилизационный статус с естественным правом сильного, которое никто и ничем не в состоянии ограничить, кроме его собственной воли. Так что никто нас вынудить не мог - мы те, кто диктует свою волю другим, а не те, кому её диктуют. Мы всегда были волевой нацией, решающей судьбу народов несубъектных - будь то местные недомерки на поверхности или марраны в Подземье. Раз мы вступили в войну, значит, сами этого хотели! И позволю себе напомнить, что зверски замученный нелюдями Изумрудного города Арбусто - мой предшественник и наставник, так что я бы попросил ваше величество не обесценивать священную месть моей семьи. Эльяна страдальчески морщился от пафосных речей глупца. Сам он всё внимательнее вникал в новости с поверхности и всё меньше находил в них оснований для оптимизма. Окончательный разгром войск Мигунского направления, довершенный наводнением на Большой реке, полностью ломал основной стратегический план генерала Баан-Ну, который так красиво и безукоризненно выглядел, когда он его излагал. О, конечно, у него всё продумано, и запасные варианты на случай любой неудачи, да что-то не очень верится. Одна радость - противный карлик Руггедо, похоже, тоже утонул. Опять-таки, утрачен выход на поверхность не только в Изумрудной стране, но и в долине марранов, при этом от Торговых ворот фронт отодвинулся на самую малость, а в сторону Жёлтой дороги и вовсе "реверсное наступление", как сформулировал в своём последнем отчёте воевода Фантроно. Тревожно как-то. "Успехи на центральном направлении в условии перманентных сумерек (блэкаута) позволяют нам отодвигать линию соприкосновения на правом фланге, передислоцируя войска на более выгодные и ранее обжитые рубежи"... - Так что, нам эта дорога больше не нужна? - напрямик спросил тогда Эльяна генерала, с трудом разобравшись в смысле этих словоплетений. - Мы передумали брать Изумрудный город? И воеводу Гаэрту вы на другое направление перебрасываете… Баан-Ну вылупил на него круглые глазищи: - По независящим от нас обстоятельствам мы не укладываемся в сроки первоначального плана. На взятие Изумрудного города отводилось максимум три дня, силы, добравшиеся по Жёлтой дороге, как раз подключились бы к этому времени к зачистке разбежавшихся боевиков и установлению полного контроля над территорией Изумрудной. Но поскольку мы воюем уже не с местными дикарями, а с предателем Кау-Руком, который переметнулся на их сторону, то этот план молниеносной войны уже не сработал, и запускается другой. Приоритетная коммуникация теперь вот эта, - он уткнулся указкой в карту для наглядности, - между Фиолетовой и Изумрудной страной. Ограниченный контингент под командованием полковника Марадоно сосредоточен к северу от неё, начинается десантирование войск драконами на южные рубежи. Воздушная разведка зафиксировала повышенную активность движения на дороге с обоих её концов. Очевидно, Кау-Рук сумел раскрыть наши планы и усиливает её оборону. Диверсионного наскока уже не получится. За эту дорогу нам предстоят серьёзные бои, которые и возглавит Гаэрта. - И поэтому, - возмущённо подал щенячий голос король Бубала, - на жевунском направлении драконов оставлено по минимуму? - Как я только что объяснял, ваше величество, - Баан-Ну с трудом сдерживал переход в гипоманиакальную фазу - спасибо, Бастинда страховала собственной депрессией, - Голубая страна утратила своё стратегическое значение для наступательной операции. К тому же до дороги там всё равно ещё довольно далеко. Пусть Фантроно продвигается вглубь страны, снабжая Пещеру продовольствием с освобождённых территорий. Масштабная поддержка с воздуха для этого не нужна. Уж простите, но ресурсы у вас ограничены. Вот если бы можно было освободить наши геликоптеры из-под этого колдовского купола… А так закончим операцию "Воздушный паром" - тогда и перебросим сюда освободившихся драконов, покончим с Летучими Обезьянами и быстро займём всю Голубую страну. Тем более, учитывая неожиданно проявленную местным населением нелояльность и готовность к сопротивлению, встаёт необходимость не только освобождения, но и фильтрационно-концентрационных мероприятий. Надо будет рассортировать население - кого физически ликвидировать, кого эвакуировать в Пещеру для восполнения дефицита рабочей силы, кто будет готов активно с нами сотрудничать и присматривать за остальными (не замаравшими свои руки преступным сопротивлением нашей доблестной армии, разумеется). Это потребует времени и усилий, но это необходимо, чтобы не получить партизанские банды на освобождённых территориях. Бубалу это объяснение тогда вполне удовлетворило, а теперь вот Эльяна снова сеял плевелы сомнений. - Что же теперь - давать заднюю? - гневно и требовательно глядел Бубала снизу вверх на царственного собрата. - Да нет, конечно, - примирительно ответил тот. - Раз уж ввязались - надо воевать. Только ещё нам с вами, дорогой брат, нужно выработать какую-то единую политическую волю и проводить её на Совете. Потому что пока мы молчим, Ламенте послушно поддакивает этому лупоглазому чужаку-генералу с голосами в голове. А ведь он принимает решения от имени нас троих! Получается, мы своим бездействием доверили судьбу спецоперации и всей нашей страны какому-то ненормальному пришельцу… Юный король поморщился, прикинув, как поведёт себя Ламенте, если они на Совете вступят с ним в спор. Ничего хорошего не вырисовывалось. - Может, ну его? - сказал он неуверенно. - Сколько там ему осталось? Проснётся Карото, и… - И что? - перебил Эльяна насмешливо. - Вы, дорогой брат, позволю себе заметить, на Совете дремлете, словно это не у Ламенте месяц бессонницы, а у вас, и уже истекает. А между тем Баан-Ну уже забрасывал тему - мол, в военное время власть и командование не меняют, хорошо бы Ламенте остаться Верховным главнокомандующим и возглавлять Малый совет после пробуждения Красного двора. Пусть даже Карото считается правящим королём, но всем, что прямо или косвенно касается военных действий, будет заниматься Ламенте до их окончания. - Да, что-то и в самом деле не помню такого, - виновато признался Бубала. - Просто Хранитель времени и Летописец в один голос заверили его, что это невозможно, потому что вопреки многовековым традициям и паритету элит, что вся система управления развалится. Ну генерал больше и не возвращался к этому вопросу. - Ружеро и Арриго что-то заявили в один голос? И правда, как это я мог пропустить такое! - А вот. И нам с вами стоило бы последовать их примеру, как ни унизительно это звучит для монаршего достоинства. Вы же понимаете, в чём причина такого их единодушия? И почему Баан-Ну подкатил с таким предложением? - И почему же? - Бубала захлопал глазами. Эльяна мысленно простонал: что за тупица! О гномском шпионаже он, разумеется, понятия не имел, но и без того хорошо усвоил, что у дворцовых стен всегда найдутся уши - особенно когда не ты у власти. А теперь приходится Бубале все разжёвывать. Он хоть и мальчишка, а всё же на целый месяц раньше проснулся, мог бы чуток сообразительней быть. - Ламенте генералу в рот заглядывает, а тот подыгрывает его амбициям, - перешёл Эльяна на сердитый шёпот. - Идеальный тандем. И никаких гарантий, что такой же сложится у него с Карото. - Ну так к тому времени и война закончится! - зевнул Бубала. - Вы в этом так непоколебимо уверены… А вот Баан-Ну не очень, раз поднимает такой вопрос уже сейчас. - Так может быть, ему просто выгодно её затягивать? - осенило вдруг Бубалу ужасной догадкой. - Победить "верхних" нашими руками, но так, чтобы и нас ослабить. А тогда они сами их и захватят. Может быть, там и нет никакого купола над долиной, а он всё врёт. Кто проверит? - Всё может быть, - нехотя согласился Эльяна. Самому ему такая мысль в голову не приходила - не потому, что такая сложная, просто тогда совсем уж скверно получается. - Вот поэтому нам и надо сообща отстаивать общие интересы. С помощью Ружеро и Арриго, которые тоже в этом заинтересованы настолько, что забыли о разногласиях. И сейчас главное, чтобы трансфер власти Красному двору успешно состоялся. - Ага, а где гарантии, что с Карото не получится точно так же? Мы на Ламенте тоже собирались влиять и приосаниваться - а получилось совсем иначе… - Потому что мы с самого начала выпустили ситуацию из-под контроля. И он попал под другое влияние, - объяснил Эльяна терпеливо. - А теперь нам надо не повторить эту ошибку с Карото… Бубала задумался. Несколько секунд напряжённо молчал, затем его царственный взгляд вдруг озарился проблесками понимания: - Так ведь если Хранитель Времени и Летописец тоже этого хотят, у них есть все возможности взять его под наше влияние с самого начала. - Что вы имеете в виду? - удивился Эльяна. - Ну как же! Они ведь вдвоём будут его учить после пробуждения, так? Вопрос в том, как учить. И чему. Можно ведь помимо прочего сразу объяснить, к чьим советам надо прислушиваться. Нам ведь тоже в своё время такое рассказывали - вы, полагаю, должны это помнить лучше меня, - не удержался Бубала от шпильки и возможности лишний раз намекнуть на свой "бодрствующий" стаж. Эльяна с трудом сдержался, чтобы не выразить своё восхищение - а то наглый мальчишка совсем зазнался бы. Может быть, он и дурень, да только самому Синему Королю такая идея в голову почему-то не пришла. А может быть, потому и не пришла, что Бубала бодрствует уже третий месяц и научился различать то, что накрепко внушили при обучении, от собственных взглядов? Сам Эльяна в последние дни ловил себя на мысли, что после месячной бессонницы и перехода к режиму обычных людей у него словно начало проясняться в голове, словно шелуха опадает с глаз и ушей. Уже не плывёшь бессмысленно по течению времени, а задумываешься над происходящим вокруг. Ну а у Бубалы оно на месяц раньше началось, вероятно, освоился уже в этом странном ощущении. - Стоит попробовать, пожалуй, - сказал Эльяна как можно равнодушней. - Если Ружеро и Арриго сами до этого к тому времени не додумаются, мы им подскажем. - Не мы! - возразил Бубала, гордо вскинул кверху нос. - Я. Это моя идея. Если бы гномы и в самом деле продолжали активно шпионить во дворце, этот разговор не остался бы без серьёзных последствий. Но с тех пор, как Руггедо отправился руководить войсками Маррано-мигунского направления, а теперь и вовсе пропал, наблюдение велось из рук вон плохо. Кот из дома - мыши в пляс. Калико больше ничего не требовал и ни с кого не спрашивал, что для одних было просто основанием расслабиться, а для тех, кто посообразительней - прозрачным намёком, что мажордом начинает какую-то собственную игру, и если вдруг встанет вопрос, поддержать в ней его либо задолбавшего всех Руггедо, выбор для большинства едва ли будет чересчур сложным и мучительным. Ну а пока отдыхаем. А пока они отдыхали, отлынивая от подслушивания подобных разговоров, а об услышанном не спешили докладывать, среди придворных их случайно пойманные обрывки передавались из уст в уста, обрастая всё новыми фантастическими деталями. Катались по дворцовым залам, как шары в королевском кегельбане, запущенные нетвёрдой рукой. Искажались до неузнаваемости многократным и многоголосым эхом. Спокойнее относился ко всему фиолетовый двор, ещё продолжавший интеллектуальную спячку затянутой бессоницы. Сильнее всех волновался голубой, но волнение с трудом преломлялось в попытки как-то осмыслить происходящее, да и попытки эти выходили довольно жалкими. И ведь, казалось бы, какое дело обитатели дворца до происходящего на поверхности, да и просто за стенами города, и даже на его улицах? В их размеренный быт вечного праздника война пока что не внесла практически никаких перемен. Разве что штат сократился, но для оставшихся это скорее в плюс - стало просторнее. Однако понимание того, что проснулось пока меньше половины дворов, что впредь будет всё многолюднее, а новые сокращения могут коснуться каждого, постепенно доходило даже до "фиолетовых". Это причудливо, хотя и ошибочно, накладывалось в сознании на военные события - да в конце-то концов, обещанная победа сулила изобилие, а теперь она откладывалась на неопределённый срок, и король Ламенте уже открыто говорит о необходимости экономить и затягивать пояса… Вот почему все жадно внимали слухам, и сами их невольно создавали. Майра и Лориэль среди этого всеобщего брожения теперь открыто держались вместе. Несмотря на "прополку" штата придворных, обязанностей у младших фрейлин стало заметно меньше, занятия с ними тоже практически не велись, и девочки изнывали от безделья. Время от времени Лори снова накрывало мыслями о той женщине из лавки. Поначалу Майре они казались просто блажью, к тому же подруга более или менее быстро успокаивалась, и уже не рвалась ничего выяснять. Но в последние дни капризы стали слишком уж частыми и с трудом выносимыми: Лориэль то плакала, то грубила и огрызалась. Предложения Майры выбраться в город и расспросить обо всём лавочника воспринимались в штыки: - Да как я могу! Убежала тогда, как дура, а теперь после такого позора заявлюсь, будто ничего и не было? - Ну хочешь, я сама к нему сбегаю, - выдвигала Майра идеальное, на её взгляд, решение. - А что? Я же помню, на какие брошки и заколки он глаз положил. Принесу их снова на обмен, пусть не за вышивку. Лишь бы разговор завязать. Он ведь должен знать, кто она такая, где живёт. Но упрямица сходу отвергла и этот вариант: - Не вздумай! Я сама должна обо всём расспросить, понимаешь? - Нет, не понимаю. - Да я и сама не понимаю, - призналась Лори. - А только чувствую, что так будет правильней. Вместе пойдём. Но не сейчас, я духом должна собраться. И вот сегодня наконец-то собралась… Вымерший город поразил девочек своей тишиной - непростой, пугающей нехорошим предчувствием уже в начале пути. Но они мужественно добрались до опустевшей площади у городской стены, пробежали мимо лавок, по большей части закрытых, чтобы убедиться: предчувствие не обманывало. Лавчонка старого Бирхо тоже была заколочена. - Неужели и его забрали на войну? - растерянно пробормотала Майра. - Он же пожилой совсем. Лориэль молчала, поникнув головой. Ссутулилась, словно грубая крестьянка, совсем не задумываясь над тем, как непривлекательно выглядит сейчас со стороны. Она ненавидела себя, ненавидела свою нерешительность. Если бы набралась смелости всего парой дней раньше! Майра осторожно её приобняла, та уткнулась подруге в плечо и разревелась. А во дворце их встретил мрачный Хранитель времени: - Сударыни, я вижу, вы были в городе? - Да, господин Ружеро, - Майра сделала книксен, взяв на себя инициативу - Лори всё ещё внутренне трясло. - Но мы отпрашивались. - Боюсь, это не имеет большого значения, - отрезал старец. - Город на военном положении, для прогулки без особой необходимости сейчас не время. Понимать же надо! - Мы больше не будем, - подала всё-таки голос Лориэль, придав лицу умилительно-виноватое выражение “ну что вы хотите от маленькой глупой девочки?” Хранитель времени на него, разумеется, не повёлся: - Сомневаюсь. Пройдёмте-ка в малахитовую гостиную, проведу для вас персональный инструктаж. Удивлённо переглянувшись - с чего бы столько внимания их скромным персонам? - юные фрейлины послушно проследовали за Ружеро. Но малахитовая гостиная оказалась занятой. За отодвинутой панелью на стене, в которой девочкам раньше и в голову бы не пришло заподозрить скрытую дверцу, кто-то копался под пристальным наблюдением коменданта в фиолетовом камзоле. - Господин Вильермо? - удивление и недовольство в голосе Ружеро почему-то показались Майре неискренними. - А вы что здесь делаете? Новый смотритель водокачки испуганно обернулся: - Так ведь вода во дворец с утра плохо идёт, вы же знаете… - Ну да. Я думал, ещё не закачалась, - Ружеро пожал плечами. - В том-то и дело, что нет! Господин комендант послал узнать, когда будет нормальный напор, пришлось разбираться. - И как, разобрались? - сухо спросил Хранитель времени. Вильермо, конечно, узнал стоящую рядом с ним Лориэль, даже позволил себе поприветствовать её едва заметным кивком головы. Странной была реакция второй девочки, изумлённо глядящей прямо на него широко распахнутыми голубыми глазами. Он её раньше, кажется, не видел. Да и не мог никак видеть - платье явно синее, а не голубое. А значит, это уж по-любому не таинственная Люция, ради которой он затеял всю эту авантюру. - Разобрался. Вот, посмотрите. Вода проходит через систему фильтров, и дворцовый фильтр мои предшественники, видно, давно не меняли… Фильтр, как Вильермо и рассчитывал, действительно был весьма засорён. А главное, запах внутри стоял такой, что напрочь отбивал охоту рассматривать подробнее. Можно всё на него списать. - Благодарю вас, господин Вильермо. Значит, всё дело было в этом фильтре? - Думаю, да. Только ещё… - Отлично. Тогда вас проводят из дворца. - Просто, господин Ружеро, у меня тут мысли возникли, как сделать очистку более качественной. Сами же видите, сколько всякой дряни доходит до дворца. - Не сейчас. К вам придут на плотину, и вы всё расскажете. А лучше подготовьте ваши соображения в письменном виде. Вопросы дворцовой инфраструктуры всё равно решаются на высшем уровне. Так что будьте добры расписать всё подробней и понятней. Лакей, провожавший до выхода из дворца, чтобы передать для дальнейшего сопровождения стражнику, был одет в ярко-голубую ливрею, и Вильермо сделал последнюю попытку, спросив его о Люции. Тот лишь руками развёл: не знаю такую. Впервые это имя слышу. А в малахитовой гостиной Ружеро тем временем распекал коменданта. И снова Майре, которая послушно дожидалась с Лориэлью обещанного “инструктажа” (или попросту, головомойки), чудилась в его интонации какая-то фальшь. Наигранность, что ли. - До вашего сведения разве не доводили, что доступ во дворец теперь только по пропускам? Да и просто в город. - Так ведь просто посмотреть… - Всё равно. Никаких исключений, понимаете? Комендант покорно кивнул: - Теперь понимаю. - Что случилось? - раздался вдруг в дверях голос Летописца Арриго. Ружеро обернулся: - Да вот, Вильермо сюда без пропуска провели, представляешь? - Ага, я его сейчас встретил. Собственно, искал тебя, чтобы узнать, как так получилось. - Да как… Разгильдяйство и коррупция на всех уровнях. Раз он с вестовым коменданта - значит, пропуск можно не спрашивать… Но мы это уже обсудили, - Хранитель времени повернулся к коменданту: - Фильтр он прочистил, больше там ничего не нужно? - Никак нет. - Тогда не смею вас дальше задерживать. И полагаю, выводы на будущее вы сделали. А вы почему до сих пор здесь? - переключился Ружеро на девочек. - Так вы же говорили… инструктаж, - пролепетала Лори. - Мы и ждём. - Какой вам ещё инструктаж! Слышали, что я ему говорил о военной дисциплине? Вас это тоже касается. Свободны! - Тут не в разгильдяйстве дело, - сказал Арриго, провожая взглядом коменданта и фрейлин, которые наперегонки покинули гостиную так быстро, как только позволял этикет. - Дело в нашей сословной системе. Вестовой коменданта - старший по рангу, раз он кого-то ведёт, значит так надо. Остановишь - тебе же прилетит от непосредственного начальства за то, что поступил по букве королевского указа, а не по уму. До Первого усыпления такого не было, кстати. - Разве? - а вот теперь удивление Хранителя времени выглядело неподдельным. - Я думал, эта ранговая лестница тянется ещё с Балланагарских времён. - Если бы. Там иерархия и не такая жёсткая была, и исторически сложилась. А у нас… Ладно, сейчас не до экскурсов в прошлое. Она-то здесь как оказалась? - Не поверишь - сам привёл! Кто же знал? - Он её хоть не узнал? - Исключено. Он в фильтре ковырялся, даже не смотрел в её сторону. - А... она его? - выдавил из себя Арриго самый страшный вопрос. Голос его отчётливо дрожал. - Тем более! Я внимательно следил за её лицом. Абсолютно никакой реакции. Летописец плюхнулся в кресло: - Кажется, пронесло. Но второй раз на такое везение рассчитывать не приходится. - Разумеется. Поэтому никакого второго раза не будет. Прямо сейчас усилим меры безопасности на всех уровнях. Они не могли знать, что гномы их больше не подслушивают, да и мечтать об этом не смели. Так что на всякий случай общались на птичьем языке, говоря словами противоположное тому, что думали и что хотели донести до собеседника. Ничего сложного в этом не было - они многие годы только так и разговаривали между собой, заботясь каждый о том, чтобы соперник не развалил хрупкий паритет, чтобы в случае чего можно было заявить, что он неправильно понял твои слова. Да и сейчас только недавно окончательно перестали прятаться друг от друга за словами с лазейками, убедившись, что у другого те же самые мысли и то же желание. Поэтому играли комедию для одних только гномов, которые тоже не явились на этот спектакль. Может быть, и хорошо, что не явились: Ружеро с трудом скрывал радость от того, что всё так удачно сложилось, она пробивалась сквозь его озабоченно-суровый тон, как до недавнего времени каждый месяц пробивались первые струйки Усыпительной воды сквозь тонкие трещины в каменном лоне бассейна. Возможно, шпионы в его интонации тоже могли бы заподозрить неладное, как заподозрила Майра. А Майра, едва они с Лориэлью остались вдвоём, набросилась на неё с по-прежнему вытаращенными глазами: - Кто это был? - В смысле? - не поняла Лори. - А, так Вильермо же, ты ведь слышала. Бывший часовщик нашего двора. Потом его куда-то из дворца перевели - видимо, за то, что плохо обеспечил безопасность короля Бубалы, когда камни с неба посыпались. Мы же с ним как раз в часовой башенке тогда были. Ну я как-то не интересовалась, что с ним, как раз сон начал морить, а там вы проснулись… Получается, его назначили смотрителем городской водокачки. - Да нет, - отозвалась Майра неуверенно, но раздражённо. - Какой ещё Вильермо! Это Астерро, инженер, бывший драконовод. - Какой ещё Астерро? Что ты выдумываешь! Майра уныло вздохнула: - Если бы я знала - какой… А только помню, что Астерро. Но теперь и для самой Лори это имя начинало звенеть в голове назойливым эхом, которое, словно со дна колодца, поднималось из глубины прожитых и забытых лет. Астерро. Драконовод. Астерро. - Астерро! Голос отца суров и требователен. Значит, опять бегом за печку. Это у неё уже игра такая. Прятки. Не так, как с крысами, которые иногда за печкой роются вместе с ней в золе. Умный взгляд чёрных блестящих бусинок, голый розовый хвост, за который так и хочется ухватить. Но ни разу не получалось. Крысам нравится с ней играть. Приблизятся вплотную острыми зубастыми мордочками, а когда Азура тянется их погладить, убегают. Крысы проворнее, чем она. И умнее, конечно. С Астерро по-другому. Он, наверно, и сам не знает, что играет с Азурой. Просто она его боится. Он странный. Вроде бы тоже "дядя", а всё равно не такой, как отец, дядя Ройо или чужие дядьки, появлявшиеся порой на ферме. Голос высокий и звонкий, почти как у мамы. Вот и сейчас что-то звенит в ответ отцу, который гремит на него разными плохими словами. На Азуру он тоже такими словами ругается, но совсем недолго. А мама никогда не ругается, только плачет. А Астерро странный, поэтому Азура от него прячется. Странное и непонятное таит опасность. - Лоричка, что с тобой? - испуганный голос Майры вернул в реальность. - Махь, - отозвалась она трагическим шёпотом, - у меня, кажется… начинается. - Чтó начинается? - Да не то! - сердито буркнула Лори. - Воспоминания начинаются, понимаешь? Только они какие-то… странные совсем… Мама плачет, Азура ревёт дурниной. Мама пытается стянуть с неё грязную, засаленную рубашку. Азура не даётся, не понимает, зачем. А вдруг на этот раз не дадут взамен другую, вдруг обидят. Она ждёт обиды от всех - кроме крыс, пожалуй. Даже от мамы. Обидел же её милый дракончик, с которым она раньше так весело играла в вольере - страшно клацнул зубами. Азура с тех пор начала заикаться. Стеснялась этого, поэтому просто перестала разговаривать. Азура не понимает, зачем мама оттирает её в лохани, так что тёплая вода моментально чернеет, и Азура не видит в ней собственных ног. Она снова становится розовой и некрасивой, как крысиный хвостик, такой же беззащитной. Беззащитную легко обидеть. Азура не понимает, почему мир так опасен и жесток. Мама плачет. Отец ругается. Азура молчит. Успокоилась, бултыхает ножками грязную воду и думает о том, как сейчас забьётся за печку и вымажется с ног до головы в золе. Так привычней и спокойней. Образ мамы снова ускользнул. Одни лишь детали - расплывчатый силуэт, голос, теплые и ласковые мозолистые руки... Детали, которые никак не хотят складываться в общую картину. Вот только почему все они так хорошо знакомы ей наяву - по той тётеньке из лавки? Это ведь не может быть правдой! - А драконы все такие спокойные, как Ойххо? Страха перед драконами нет. Страха перед Астерро нет. Да, это Астерро, хотя на того Астерро совсем не похож. А на Вильермо, наоборот, похож, как две капли воды. А она - уже не Азура, а Лориэль. И этот разговор у них не в первый раз. Кажется, и не в последний. Хотя для неё каждый раз - как первый. А затем - безумное, ни с чем не сравнимое ощущение полёта. Сказала бы "незабываемое" - но нет, Усыпительная вода успешно отправляла его в забвение, и всякий раз был как в первый. Только сейчас вот они всплыли все разом, накладываясь друг на друга и путаясь в деталях, которые, впрочем, не имели значения. Главное - громкий шорох кожистых крыльев дракона, падение, взлёт. Собственный восторженный визг остаётся далеко позади - а уж мысли отстали ещё раньше, с ними и время распалось, оставив растянутое в вечность счастливое мгновение. Собрать их так и не удаётся. Из воспоминаний не выудить ничего, кроме новых вопросов, которые издеваются-извиваются уродливыми червями вопросительных знаков. Одно лишь ясно: воспоминания - настоящие… - Смотритель водокачки, говоришь? - голос Майры звучал решительно, как никогда прежде. - Ты в самом деле хочешь… - Конечно! Нам обеим он оказался знаком, причём как драконовод Астерро. Мы же должны выяснить, в чём тут дело? Может быть, он и на след той женщины выведет, раз она тоже из твоих воспоминаний. Лори опустила взгляд: - Я боюсь… - Боишься, что здесь политика замешана? Какая-то государственная тайна? - Хуже, Май! Мне кажется, здесь моя тайна… Я не могу тебе пока этого объяснить, потому что ни в чём ещё не уверена. - Если что, я и сама к нему отправлюсь! Меня это теперь тоже касается. - Ещё чего! - возмущённо взвизгнула Лори. - Вместе пойдём. - Да я же только за. Только чур, не тянуть, а то опять случится, как сегодня. - Нет, тянуть не буду. Завтра и пойдём. А ещё лучше - сегодня ночью. Тогда никто нас не хватится. Майра пристально посмотрела на подругу испытывающим взглядом: - Ты уверена? А если всё-таки поймают? Вот прямо после выволочки от Хранителя времени - и нарвёмся... Лориэль презрительно скривилась. Попыталась оживить в памяти хотя бы одно отцовское ругательство из накативших воспоминаний. Но так ничего и не вспомнила, поэтому просто промолчала. * * * Золотистые облака над промзоной морщинились тяжёлыми складками, тёмные борозды рассекали небосвод, убегая вдаль. Небо Пещеры сходило с ума, откликаясь на безумие, раскинутое под ним. Пульсировало, лихорадило. Словно спелые жевунские фрукты, налитые соком, облака колыхались в причудливой до жути игре света и теней, отчего казались совсем низкими. Вот-вот оторвутся - и на головы… Или лопнут, как виноград в давильне, прольются вместо сока испепеляющим огнём. А что, камни с неба уже были, теперь огонь, всё логично. Ещё и летучие мыши кружат, не перестают. По правде сказать, подобная игра облаков, застилающих купол Пещеры, не была таким уж редким явлением. Просто рудокопы нечасто задирают головы вверх - хватает забот вокруг. Тем более, ожидающим сейчас своей отправки на сборном пункте, которые в большинстве своем вообще мало времени проводили под золотистыми облаками, поскольку работали в забоях, на глубине, ниже уровня Пещеры. Те, кого в Радужном дворце называют "глубинным народом" - отчасти с высокомерием, но отчасти даже заискивающе. Потому что даже короли понимали: именно глубинарии, серая несубъектная и управляемая масса, не только создаёт своим трудом материальную базу страны и само имя народу подземных рудокопов, но и сама магия Балланагарской короны опирается на их верность данной предками присяге. Магию эту до недавних пор некоторые втихомолку считали древним суеверием, позволяющим лежать в повиновении глупый народ, но сумерки, раскинувшиеся над оккупированной частью Голубой страны, заставили их пересмотреть своё вольнодумство. Верноподданно настроенным, кстати, эти сумерки, которых сами они ещё не видели, давали повод стыдить своих товарищей по мобилизации, не спешивших разделять их энтузиазм: - Подумаешь - облака сгустились! У жвачников теперь вообще потёмки. И будут везде, где только ступит нога нашего воина. Закончилось тысячелетнее унижение, когда мы за бесценок обогащали Верхний мир сокровищами наших недр. Пришло время вернуть своё! Плоды бывшей Голубой страны теперь будут доступны каждому. Витамины появятся на столе у последнего бедняка - уж ради этого стоит воевать и погружать Верхний мир в сумерки! О том, что в сумерках никакие плоды - сюрприз! - не вызревают, они узнают уже наверху. Но не все. У некоторым просто не будет времени для такого открытия. А сейчас их боевой задор был вполне искренним и неподдельным. Каждому ведь хочется перемен к лучшему, а тут они так реальны, рукой подать. С ними не спорили - не видели смысла. Они принимали это за массовую поддержку и укреплялись в своём оптимизме. Скептики же происходящее почти не обсуждали - разве только давно знакомые и доверяющие друг другу. К остальным угрюмо молчащим во время патриотических шапкозакидательских разговоров настороженно присматривались: единомышленник или стукач? Да и о чём говорить-то? Вопросы у всех, видимо, одни и те же, а ответов ни у кого нет. Ну и зачем зря воздух сотрясать? Вчера для подъёма боевого духа мобикам устроили "случайную" встречу с жевунами-хуторянами, которых выдали за пленников с поля боя. Просто повели навстречу друг другу. Сами, мол, видите, какие они жалкие и ничтожные, головы опустили, в глаза боятся глянуть. Да с таким противником не война, а лёгкая увлекательная прогулка! Скоро победа, вот ещё пару дней, и всё. С сегодняшней партией этот трюк решили не повторять. Очень уж изменилось их поведение буквально за день. Освоились, пообвыкли - и дерзко смотрят тебе в глаза, не скрывая ненависти и мало чем отличаясь от настоящих военнопленных, которых поселили совсем в другом конце. Пробовали их наказать, поставить на место - только хуже. Злобятся ещё сильнее. Меры, которые с самими рудокопами работают безотказно, с этими нецивилизованными сельскими варварами приводили к противоположному результату. И ведь не накажешь за то, что смотрит не так. - Как глядишь, каналья?! - Как могу, так и гляжу, ваша милость, - в смиренном голосе явно слышится издёвка, а глаза так и пылают ненавистью. - Вот как двигать челюстями мы не можем перестать, так и смотреть по-другому… - Что ты врёшь? Вчера ещё могли! - Так то вчера. А сегодня разучились. Мы ведь к солнечному свету привыкши, а с этими вашими облаками только так глядеть и можем. Вы уж, ваша милость, не обессудьте. И что тут прикажете делать? Летучие мыши продолжали носиться зловещим предзнаменованием над территорией всего комбината, нагоняя тоску и уныние. Прорабу Фенелле говорящий (даже, чего уж там, говорливый) Артошка и впрямь подавил всякое недоверие. Для провокации чересчур мудрено, а значит, скорее всего, правда. А значит, есть реальный шанс что-то предпринять и перестать быть винтиком в бездушном и, как теперь становится всё очевидней, бесчеловечном механизме. - Только у меня условие: я тоже бегу с вами. - Без проблем! - не раздумывая, сказал Тим, чтобы успеть вставить слово раньше, чем Энни рот откроет. Ну сколько уже можно оставаться при ней безмолвным статистом! - К тому же, - заметил Ройо, - когда начнут докапываться до причины, могут выйти на ваше участие… Фенелла скорчил язвительную гримасу: - Обижаете, уважаемый. Если всё по уму организовать - ни за что не выйдут. Только, во-первых, тогда подозрение на других падёт, а зачем мне кого-то подставлять? Если бы ещё кого-то конкретно из этих верноподданных крикунов - пусть там наверху покричат… Только у нас на заводе вроде и нет таких. Безразличные ко всему - это правда. Но не наказывать же за это? А во-вторых, я просто не хочу больше во всём этом участвовать. Противно. Да податься некуда. А теперь вот вроде как и есть. И снова Ройо ломал голову над непостижимым ему ходом мыслей. Ладно, пришельцы из Верхнего мира, у них всё не по-человечески - железные и деревянные существа, зверушки говорящие... Но Фенелла рос в той же Пещере, под теми же золотистыми облаками, а рассуждает иначе, не как все. Сам Ройо не хочет на войну, и это понятно - там убить могут. А он ещё слишком молод, чтобы умирать. Зять вот старше, и то не хочет, это тоже понятно. А у Фенеллы бронь, оборонное предприятие. Живи себе и радуйся. Нет, видите ли, он не хочет работать на войну, помогать убивать жевунов. Но это же глупо - не ты, так другой, замену отыщут. Что решает один человек в отлаженной государственной машине, которая куда сложнее, чем все эти ваши печи и прочие агрегаты? Ничего не решает. И ничего не может изменить. Тут только всей заботы, чтобы она тебя не перемолола. Он, Ройо, с трудом проскочил между шестерёнок, едва дыбы избежал. Если рискует теперь, то потому, что войны боится ещё сильнее. А разоблачат - так всё равно туда же и отправят, чем он рискует? Фенелла же идёт на реальный риск просто потому, что "противно". Разве так бывает? Может быть, он просто провокатор? Ох, попал ты, Ройо, попал в ловчую сеть… Но теперь-то уж что? Нет, ещё не поздно сыграть на опережение и самому всех застучать. Только он этого не сделает. Может быть, и сделал бы, если бы точно знал, что Фенелла провокатор, и надо спасать хотя бы свою шкуру. А так, предать доверившихся... Вот уж действительно - противно! Ну вот, ты уже и сам, как Фенелла, рассуждаешь. А значит - да, так бывает... - Значит, вы знаете, как повредить колесо, чтобы не сразу нашли поломку? - прервал прораб течение его нерадостных дум. - Совершенно верно. - "Не сразу" - это сколько часов примерно? - Обижаете! - Ройо с наслаждением возвратил ему его собственное словечко. - Не меньше суток, думаю. Там всю систему придётся разобрать, чтобы докопаться до причины. А затем собрать. А если меня как специалиста к этому привлекут, так я ещё и запутаю. Потянем столько времени, сколько надо будет. - Это всё хорошо, - покачал головой Фенелла, - но мало толку. Печи будут аварийно остановлены, это предусмотренная и хорошо отработанная процедура. Наша цель - создать суматоху, а если всё пройдёт гладко, её не случится. Никакого смысла. Он прошёл по маленькой комнате от стены к стене, напряжённо размышляя. Замер, ухватив приемлемое решение. - Надо не только остановить подачу воды, но и засорить каналы, по которым она идёт. Это технически несложно - достаточно хотя бы половину фильтров на пути повернуть. И тогда проблема возникнет не сразу, а уже в процессе остановки печей. Будет много шума и дыма - тут-то и сигнал к побегу. Поначалу точно будет не до него, а там главное - успеть добежать до терриконов. - Да, там будет проще, - сказала Энни, на этот раз не дав Тиму вставить слово. - Дровосек с дуболомами сейчас тоже времени не теряют, готовят для преследователей препятствия и ловушки. - Весь вопрос в том, кто это осуществит - подошёл Фенелла к главной проблеме. - Фильтры ведь у каждого объекта по всей территории. Поворачивать их придётся практически одновременно в разных концах, чтобы не успели обнаружить. Если бы можно было задействовать с этой целью ваших пленных - они как раз работают на этих участках… Раз вы собираетесь как-то посвятить их в свои планы, значит, у вас есть с ними связь? - Есть, - хором ответили Энни и Тим. - Отлично! Значит, им надо просто объяснить, что и куда поворачивать. Это легко сделать незаметно - там всё устроено так, чтобы фильтр можно было быстро заменить. - А ведь они же в разные смены работают, - вспомнил Тим, довольный, что Энни первой эта мысль не пришла в голову. - Когда заварушка начнётся, их наверняка всех поднимут по тревоге, - ответил Фенелла. - А в начавшейся суматохе проще будет оставшиеся фильтры убрать. Ройо задумался: - Тогда надо, чтобы колесо не просто остановилось, а поначалу работало с перебоями. Тревогу объявят, но решение об остановке печей примут не сразу, и каналы охлаждения успеют засориться. - Неплохо бы, - кивнул Фенелла. - И вы знаете, как это сделать? - Ну, самое элементарное - запускают второе колесо, чтобы выяснить проблемы с первым, тут-то всё окончательно и разваливается… Я так понял, всё упирается во время, необходимое для засорения каналов. Сколько это примерно? Они погрузились в обсуждение деталей и расчёты, перепасовываясь всевозможными техническими терминами, которые вдруг посыпались, как из прорвавшегося мешка. - Ну вот, Тим, с этим пусть они сами разбираются, а наша с тобой задача - наладить связь с пленными. - А почему только ваша с Тимом, а не со мной тоже? - обиженно тявкнул Артошка. - Железного Дровосека кто освободил, а? Энни ласково улыбнулась: - О тебе никто не забыл. Ты у нас будешь Главным Связным для Ответственных Задач. А обычные задачи возложим на летучих мышей. И летучие мыши усердно справлялись с возложенными задачами, совсем не просто так кружа над всей территории промзоны. Вскоре основным непрояснённым вопросом стали жевуны-хуторяне. Мыши тщательно наблюдали за ними, не вступая пока в общение, пытаясь прежде понять их настроения. Готовы ли они уже подключиться к операции наравне с военнопленными? Было бы хорошо: рудокопы их пока что так не опасаются, отправляют на работы туда, куда пленных не пускают. Или всё-таки не стоит рисковать? Ввести их в курс дела под конец, перед самой тревогой… Энни, добрая и доверчивая душа, склонялась к первому варианту. Тим - ко второму, не столько из осторожности, сколько из чувства противоречия и желания иметь собственную позицию. К общему решению так и не пришли, когда оказалось, что над ним ещё есть время подумать, и сам побег придётся отложить. Поступила команда готовить место для новых военнопленных, захваченных при прорыве воеводы Фантроно на центральном участке фронта. Теперь предстояло их дождаться и только затем приступать к выполнению плана, чтобы освободить всех вместе. Ройо от этой новости пришёл в уныние. Их с зятем сегодня не отправили в шахту искать дезертиров, оставили наблюдать за порядком среди мобилизованных. Зять с утра ноет: это значит, что их вопрос решён, отправят наверх вместе со всеми. Самому Ройо такая перспектива, ясное дело, тоже совсем не улыбается. Он согласился им помогать, чтобы избежать фронта. А теперь неизвестно, когда этих новых пленных пригонят. Их с зятем до этого времени точно загребут - не в ближайшую партию, так в следующую. И стоило ли тогда в это всё ввязываться и так рисковать! Так им и заявил. Нет, конечно, не так прямо. Просто дал понять, что если его заберут, колесо испортить будет некому. - Но мы ведь не можем бросить новых пленных на произвол судьбы, - сердилась Энни. - Мы для того и остались здесь, чтобы освободить всех остальных. А теперь получается, что не всех… - Если промедлить, то может быть, вообще никого освободить не получится, - холодно отпарировал Ройо. - А у мобилизованных есть какие-то документы? - спросил вдруг Тим. - Как их идентифицируют? - Да никак, а зачем? Просто считают количество, чтобы совпало, - пожал плечами Ройо, не понимая, куда клонит мальчишка. - А тебя они по имени знают? - Да нет вроде. Я с ними и не общался как-то - мы же с зятем для них пока вертухаи, что-то вроде стражи. Вот когда самих загребут… - Тогда в чём проблема? - перебил его Тим. - Если что, я пойду наверх вместо тебя. Сказал - и сам не поверил. Повисла напряжённая тишина. - Ты это серьёзно? - спросила Энни. - А что тут такого? Мы этим вообще сразу несколько проблем решим, - главную проблему, что ему страх как надоело быть под командованием девчонки и хочется приключаться самостоятельно, по собственной инициативе, Тим благоразумно не озвучил. - Здесь у нас и так мощная команда - Железный Дровосек, дуболомы… Тебя, если что, будет кому защитить, - ввернул с лёгкой издёвкой. - А наверху в рудокопском тылу - три человека, деревянный курьер и мыши. Им помощь нужна, как ты думаешь? Я там сразу сбегу, мыши нашим дадут знать, встретят. А может быть, наоборот, останусь, буду им изнутри вредить, куда никто не доберётся, и мыши не справятся, - у мальчишки загорелись глаза, он уже предвкушал свои грядущие подвиги. - Да, но… - Энни искала аргументы против этой авантюры. И не находила. - А кто пойдёт - ты, что ли? - с языка уже готово было сорваться "много там от тебя толку будет!", но в последний момент успел его прикусить. - Они же разоблачат, что ты девчонка, ещё до Торговых ворот! - Откуда такая уверенность? - огрызнулась Энни. - Ладно, посмотрим. Может быть, и не придётся заменять Ройо. - Может быть, и не придётся, - согласился Тим, втайне надеясь на другое. И снова Ройо выпал в глубокое раздумье. Вокруг продолжали совершать безумные, нелогичные вещи. Но почему они кажутся ему самому более правильными, чем его собственные разумные (то есть как у всех) рассуждения? Не выдержал, спросил напрямик Фенеллу: - Вот скажи, зачем ты в это ввязываешься? Ладно, помочь с побегом - а самому бежать зачем? Неизвестно ещё, как оно всё обернётся. От добра добра не ищут. У меня-то просто выхода другого нет. - Так и у меня тоже, - ответил прораб. - Мы ведь уже по максимуму диверсию устраиваем - не просто суматоху создать для побега, но чтобы весь комбинат надолго остановился… - Угу, и это тоже - зачем? Рассчитываешь, что это переломит ход войны, заставит её остановить? Фенелла задумался, собирая мысли и подбирая слова. - Не рассчитываю, хотя и надеюсь. Но если даже не выйдет - я сделал всё, что было в моих силах. Всё же лучше, чем ничего не делать. - Почему лучше? - не отступал Ройо. - Правильней. Моральней, если хочешь. - А что значит - "правильно", "морально"? - в голосе Ройо неожиданно для него самого прорезалась искренняя боль. - Нас ведь как всю жизнь учили: что в королевском указе провозгласили - то и правильно. И морально тоже. Или ты веришь в какую-то высшую, объективную мораль? Фенелла не был склонен к излишним философским самокопаниям. Но раз уж лезут в душу, раз приходится формулировать словами то, что никогда не формулировал за ненадобностью... - Не думаю, что это объект веры. С этим просто живёшь - с какими-то априорными понятиями. Насколько они объективны, не мне судить. Наверно, что-то их формировало. Но вот от королевских указов они точно не зависят. Тебе-то самому то, что ты сказал - "что приказали, то и правильно" - нравится? - Нет, - ответил Ройо, не раздумывая. - Почему? - Как ты говоришь - противно. - Почему противно? - Потому что… неправильно! - Вот! - суровое лицо металлурга рассекло подобием улыбки. - Получается, мораль всё-таки объективна? - Получается, - Ройо опустил глаза. - Только как тогда правильно? Как у этих пришельцев из Верхнего мира? А подходят ли нам их рецепты - здесь, в родной Пещере? У них вон огненный шар бегает по небу, у них животные разговаривают, железные и деревянные люди… У нас совсем другая жизнь! - Но тебе же она самому не кажется правильной! - Не кажется. Только как правильно, я тоже не знаю, - отчаянно повторил Ройо. - И я не знаю, - развёл руками Фенелла. - Вот поэтому, наверно, и бегу - за ответом.