Из-под земли и с неба, или Если бы Тотошка-3

Протяжный и хрипловато-насмешливый рёв парового гудка будил уже второй раз. А всё равно подскочили, испуганно озираясь, а затем, столкнувшись взглядами под столь же панический спросонок Артошкин лай, одновременно смутились. Ну в самом деле - только будит уже дважды, а повторяется каждые восемь часов сигналом пересменки категорий, это же сколько раз всего на их памяти выл? Можно было бы привыкнуть. Да только со всеми новостями и их ожиданием спать легли всего три часа назад - а теперь уж и не заснёшь, не даст своим монотонным надрывом, будет разгонять промасленную копоть, обволакивающую всё вокруг, ровно пять минут - пока весь песок в часах не пересыплется. Казалось, густой дребезжащий стон растекается по всей Пещере и медленно наполняет её, поднимаясь к облакам. На самом деле даже до терриконов доходит уже довольно приглушённо (их тогда застал как раз), а в городе вовсе не слышен. Но здесь буквально всё сотрясал, будоражил муравейник. До паровых машин рудокопы ещё не созрели - не хватает ни нужной точности, ни качества металла - зато с гудком никаких проблем: пустили пар из котельной в огромный стальной свисток, тот и рад стараться. Там ещё, по словам Фенеллы, система клапанов, позволяющая, если надо, подавать самые разные сигналы. Ну вот сигнал тревоги им, возможно, придётся услышать - если не получится, как планирует Фенелла, взорвать ещё и котёл. Хотя лучше, конечно, чтобы получилось. В окошко возле умывальника Энни было видно, как разбуженный люд неторопливо, переговариваясь на ходу друг с другом короткими рублеными фразами, сползается из своих домишек к угрюмо ворчащим в ожидании новых жертв цехам, к окружённой оборонными башнями воздухонагревателей паре доменных печей, чьи высокие чёрные трубы словно протыкали насквозь золотистые облака, гасили их свет несмываемой копотью. Сама Энни тоже не торопится - выгнала сонного Тима (как обычно в таком состоянии, милого и трогательного, но она ему этого ни за что не скажет) умываться к Фенелле, чтобы наконец-то за все эти дни привести себя в порядок нормально, а не на бегу. Тёмная тень, ударившая в окошко, заставила от него отпрянуть, а когда девочка распознала в ней связного от летучих мышей - напротив, подскочить и помочь забраться внутрь. С улицы такое проникновение могло быть замечено, и хотя кому какое дело, что там творится в пустующей комнате мобилизованного Фенеллиного соседа (где-то ж эти назойливые твари должны гнездиться?), а всё же лучше зря не рисковать. И раз уж рискнули - значит, не зря, дело серьёзное. - Военные сверху пришли, - объяснял запыхавшийся в полёте кажанчик. - Из их разговоров мы поняли, что новых пленных в Пещеру отправлять не будут. - Почему? - удивилась Энни. К счастью, гудок, заглушавший тихий голос мышки, наконец-то заткнулся. - Говорят, это даже не воевода сам решил, а приказ королевского совета. Сюда теперь только мирных фермеров с "освобождённых территорий" будут отправлять. Но их пока что нет. А военнопленных хотят заставить сражаться вместе с ними против жевунов... Звучало совсем не успокаивающе, вызывая болезненные вопросы о том, какими методами рудокопы думают решать эту безнадёжную задачу, и что ждёт тех, кто откажется. Слишком уж памятным было для Энни удивление воеводы Карпаньо, услышавшего, что жевуны не собираются казнить пленных. К счастью, как следует развить мысль она не успела. В дверь тихо и вежливо постучали. Тихо и вежливо - значит, точно не Тим, а Фенелла. Тим, впрочем, тут же подал голос: - Энни, мы, оказывается, "покупателей" проспали... - Ага, мне уже доложили, - крикнула девочка в ответ, торопливо одеваясь. - И о том, что пленных сюда вести передумали, тоже. За дверью повисла тишина - второй части новости там явно ещё не слышали. А Энни только теперь сообразила, что эта часть в некотором смысле оптимистична. Если не будет новых пленных, то побег больше не нужно откладывать. И если даже Ройо с зятем заберут с этой партией, у него ещё будет время испортить колёса. Так что Тиму тоже не надо будет заменять его в рудокопском стане, рискуя быть разоблачённым на какой-нибудь мелочи, которая не укроется хотя бы от одного из десятков, сотен свидетелей... Ну не нравится ей эта идея! Совершенно и категорично. Ладно, они тут рискуют, может быть, не меньше - но делают это вдвоём, вместе. А теперь, получается, она ещё за него переживать будет, томиться неизвестностью? Связь через подземных мышей не такая быстрая, как хотелось бы. Но даже не в этом дело. Если бы не характер Тима, его горячая голова... Нет, отпускать его нельзя. По крайней мере, одного. Разумеется, у Энни хватило рассудительности не выложить Тиму свои опасения. Но разговор всё равно не задался. - Мы ведь это уже обсуждали! - мальчишка сразу же начал вскипать, не стесняясь Фенеллы. - Наверху всё равно нужна помощь. А если сейчас провести всё в спешке... - Да что вы заранее спорите? - попытался вмешаться Фенелла. - Ещё неизвестно, забирают ли их. - Вот именно! - подхватила Энни радостно. - Чего ты всё время опережаешь события? На подвиги тянет? Если их сейчас оставят, и если побег не откладываем, тогда с рудокопами наверх не придётся идти ни Ройо, ни тебе. Бежим все вместе. - "Если, если"... Вот придёт Ройо, тогда всё и выяснится. - Так а мы тебе о чём? Но Ройо не принёс ничего утешительного. По крайней мере, утешительного для Энни. - Да, отправляемся наверх со всеми. Зятя я даже ещё не видел, сразу к вам сюда. - Ну вот всё и решилось, - Тим не мог скрыть торжества в голосе. Да и не хотел. - Это ещё как сказать, - хмыкнула Энни. Тим нахмурился и вопросительно уставился на неё, ожидая очередного подвоха. - Ройо, ваш зять ведь тоже, кажется, не рвётся на фронт? - Ты это к чему? - Тим порой соображал молниеносно. - Даже не думай об этом! - Тебя надо подстраховать. Это всё не игрушки. От таких слов Тим просто взвился: - Кто только кого страховать будет? Тебя же разоблачат моментально! Ройо, разве я не прав? - Прав, - вздохнул рудокоп. - Энни, это в самом деле не лучшая идея. Я с первых минут догадался, что ты девочка. Да и зять не тот человек, чтобы его посвящать в наши аферы. Только вот... - он замолчал, пристально глядя на Тима. У мальчишки глаза пылают азартом. Мыслями уже там, разведчиком в стане противника. Азарт мальчишек и губит. Особенно в гремучей смеси с чувством долга. Тогда в узкой тёмной штольне у мальчишки - погонщика Шестилапого тоже глаза горели. "Попридержи, не гони так", - не выдержал Ройо. - "Уклон большой, проблемный поворот. Неровен час, вагонетка забурится". Тот лишь отмахивался беспечно: стражник наседает - давай порожняк быстрее! Проходчики на Ройо косо зырятся: чего ты лезешь? Парнишка дело знает, ради всех же старается. Ну и ладно, раз все такие умные. А потом из глубины - крик о помощи, через минуту толпа над вагонеткой, мальчишку к клети тащат. С пробитой головой, ага. Взгляд уже не азартный, стекленеет. Укором всем, а ему - особенно: что ж ты, дядя, сдал назад, почему не настоял на своём, не остановил? Этот мальчишка ему сразу того напомнил. Такой же живой. Пока ещё живой, в отличие от того. И если сейчас снова промолчать, отличие это может и снивелироваться. Азартных мальчишек нельзя оставлять наедине с их азартом. А с чувством долга особенно. - Только и Энни права, Тим. В тебе тоже не так уж трудно будет распознать затесавшегося чужака. Если бы ещё тебя действительно кто-то страховал. Не Энни, конечно. Кто-то здешний, кто мог бы отвлечь на себя внимание, ответить вместо тебя на неудобный вопрос. А так - и в самом деле очень опасно. - И что же ты предлагаешь? - спросил Тим обиженно. Азартные мальчишки с чувством долга все такие. Готов его цинично и хладнокровно использовать, спасая собственную шкуру от войны - всё нормально. Пытаешься придержать от бессмысленного и самоубийственного геройства, потому что совесть-зараза начала ныть под тяжестью стекленеющего взгляда мальчишки из прошлого - пожалуйста, обидки полезли. Только теперь он этим обидкам не уступит, как в шахте. Совесть не успокоится. Они же сами её ему и расковыряли. - Я думаю, достопочтенный Фенелла и сам с колёсами справится. Там на самом деле нет ничего сложного. Просто секрет надо знать. А наверх я сам отправлюсь. Может быть, - добавил он, сам поражаясь своим словам, а наипаче - их искренности, - удастся немного поразлагать наше войско изнутри. Тут у меня, знаешь ли, шансов и возможностей тоже побольше, чем у тебя... В секрет прораб, выслушав объяснения, вник сходу. И заверил, что действительно справится. Тим окончательно расстроился. Оказалось, преждевременно. Зять Ройо словно сквозь землю провалился. Первой мыслью было - и впрямь сквозь землю, знакомым маршрутом. Но летучие мыши в районе старой шахты несли круглосуточное дежурство и не заметить его просто не могли. След простыл, грозя разразиться грандиозным скандалом, если его не досчитаются на построении. - Хуже всего, - траурным голосом подытожил Ройо, - что искать его тогда начнут именно с шахты. А начнут обязательно - это ведь не просто уклонист получается, а дезертир из-под присяги... - Выходит, все наши планы насмарку? - ахнула Энни. - Так и выходит. Даже если испортить колёса вот прямо сейчас, его всё равно хватятся раньше, чем начнётся большой шухер. Девочка задумалась. - А может быть, всё-таки стоит рискнуть? - предложила неуверенно. - Всё ведь уже готово и продумано. Фенелла категорически помотал головой: - Если запустим процесс, его уже не остановить. А поиски беглеца нам ситуацию однозначно ухудшат. - Так что же делать? - Энни была близка к отчаянию. - Видимо, только ждать и надеяться, что он объявится. Тим хотел что-то возразить, но промолчал. Летучие мыши между тем развернули собственные поиски по всей округе - пока безуспешные. - А по-моему, решение очевидно, - не выдержал Тим, когда надежда почти растаяла. - Ну давай уже, не томи! - Что тебе давать? Я уже давно свой план изложил. Но вы ж такие сами за меня решили, правда? Что с войском меня наверх не отпустите... - Погоди, - Ройо сообразил первым. - Хочешь сказать... - Ну да! Я ведь могу отравиться туда не только вместо тебя, но и вместе с тобой. Говоришь, меня кто-то местный страховать должен? Вот ты и будешь. Все проблемы разом решаются! Ты даже колесо сам сломать ещё успеешь! - Нет, - вмешался Фенелла. - С колёсами и я справлюсь, если что. Просто лучше это сделать, когда команду уже уведут. А то ещё решат придержать для поддержания порядка, а нам это совсем не на руку. - И то верно, - согласился Тим. Энни молчала. Прокручивала в голове все аргументы, которые уже звучали, и те, что ещё не высказывала - и понимала, что возразить нечего. Другого решения просто нет. Теперь главное сохранить невозмутимый вид и ни в коем случае не прослезиться. Но Тима же не обманешь. За столько-то лет её лицо для него - как открытый учебник. Пусть он и корчит из себя бесчувственного и непонимающего (тоже, кстати, получается паршиво). - Да ладно, - попытался её подбодрить. - Может быть, он ещё найдётся... Но менее, чем через полчаса Ройо с зятем уже звали. И не куда-нибудь, а на общее построение. Их привилегированное положение закончилось. Они обычные мобилизованные, которые уйдут на бойню уже сегодня. Энни, закусив губу, молча обхватила Тима, а тот застыл с растопыренными руками, не зная, куда их деть. Положить ей на спину, приобнять в ответ - как-то не очень со стороны смотреться будет, опустить по швам - ещё хуже. - Береги там себя, понял? - девочка сердито блеснула серыми глазами. И тотчас спрятала взгляд у него на груди. - Постараюсь, - буркнул Тим, а затем осторожно коснулся губами её макушки. Вспомнилось, как они давным-давно, совсем мелкими, мирились после драк, дурашливо целуя друг друга в щёчку - с разбега, смущённо сопя прямо в ухо... А дрались ведь часто! На минуту даже неловко стало, что заставляет её переживать о себе. Но только на минуту. Другого выхода всё равно нет. Так что пусть лучше переживает, чем командует. Девчонкам это как-то больше к лицу.

* * *

Голод сильнее любого зверя. Против него одинаково беспомощны львы и зайчата. Нет разницы между мышью и носорогом перед лицом столь опасного врага. Любой враг нападает со стороны, голод же атакует изнутри. И не соберёшься с силами для ответного удара - их-то он и схватил цепко костлявой лапой, их начинает подтачивать и грызть, так что порой даже не можешь продолжать искать добычу. Тогда мысль яростно бьётся в мозгу, как обречённая жертва в пасти хищника, взывает в отчаяньи к мирозданию и уповает на него - не отверзет ли по благоволению руку свою, не насытит ли благами изнемогшую животную душу, сохранит ли ещё на малое время дыхание в ноздрях её? Но сильнее голода страх. Он заставляет забыть даже о голоде. Страх стирает различие между хищником и жертвой, заставляя вместе мчаться сломя голову прочь от общей опасности. Нет больше животных разумных и бессловесных - мысль, и речь, и мольба к мирозданию остались там, позади, не поспевая за тобою. Над всеми теперь господствует слепой инстинкт, а над инстинктом господствует страх. Он способен оживить силы, задушенные голодом, дать ноздрям второе дыхание. Страх гнал Рангу-Тана на запад вдоль Большой реки. Путём нехоженым и неведомым - гиббон не был до конца уверен, что он вообще существует. Просто Сервал утверждал, что из Тигрового леса в Заречный добирался, не переплывая реку, по правому берегу. Конечно, ему верить самоубийственно, Рангу-Тан это уже понял: не доверился бы сдуру, не дал себя убедить - не пришлось бы теперь бежать. Но надежду страх гасит последней, когда снова оставят силы, а рассудительность и расчёт - первыми, так что надежда без их пут становится по-особенному живучей. Интересно, где Сервал сейчас? Небось мчится далеко впереди него знакомыми тропами. А может быть, не успел, и теперь за всё держит ответ по заслугам? Хорошо бы. Страх тоже бывает разным. Страшно карабкаться по гибким скользким ветвям, нависающим прямо над отвесным обрывом, где в головокружительной низи несутся тебе навстречу седые воды. Иначе никак - лес Воюющих деревьев подступил вплотную к кромке отвесного берега и не пропускает, несмотря на всё твоё красноречие. Сервал шёл явно не этим путём. Но не возвращаться же назад в поисках безопасного! Потому что страх сорваться в пропасть и утонуть тоже отступил перед куда более сильным - страхом расправы со стороны победителей, озлобленных тем сильнее, чем тяжелей далась победа. Озверевших мигунов, очеловечившихся зверей, которым вдруг захочется потолковать и обсудить мораль его последних басен. Этот второй страх заставлял творить чудеса ловкости и безрассудства, преодолевая первый. Его собственная голова пылала сейчас лесным пожаром, и страх гнал из неё всех героев его басен, так комфортно до недавнего времени её населявших - змей и барсуков, комаров и ягуаров, марранов и свистунов. Разбегались, унося осколки разбитой мудрости. Инстинкт господствовал над мыслью, страх господствовал над всеми инстинктами. Лишь на следующий день Рангу понемногу успокоился, и способность думать начала к нему возвращаться. От погони, если таковая и была, он наверняка оторвался. Уж таким-то путём его точно никто не станет преследовать - он бы и сам его ни за что не одолел, если бы не Страх. Враждебный Лес отступал от берега всё дальше, освобождая жизненное пространство. Здесь начинался затерянный уголок Волшебной страны, с трёх сторон отрезанный Лесом и с четвёртой - Большой рекой. Пока непонятно, насколько большой и населённый, но до Жёлтой дороги точно не тянется - слишком уж она ещё далеко. Хорошо, если здесь и в самом деле можно будет комфортно устроиться, укрывшись от Льва и его клевретов. Или хотя бы некоторое время переждать. Но очень скоро оптимизма поубавилось. Пустоту болезненно-бледного неба, словно полинявшего от жары и безумия последних событий, вдруг нарушил знакомый силуэт. И знакомство это не принесло ни капли радости. Дракон с чётко различимыми рудокопами - десятка полтора, не меньше - нёсся встречным курсом над рекой. Рангу первым делом решил, что летит подкрепление в Заречный лес. Но не поздновато ли? Пока размышлял, ящер как-то незаметно перемахнул на левый берег, забирая всё дальше вглубь от реки. Гиббон напряжённо вглядывался ему вслед, пытаясь понять, куда лежит его курс. Точно не в Изумрудный город, от него уже заметно отклоняется. В Фиолетовую страну? Как бы там ни было, лучше посидеть пока на месте и понаблюдать. Вдруг они где-то рядом перевалочную базу обосновали? Дракон вернулся порожняком через пару часов - а навстречу ему уже летел другой, с экипажем и грузом. Рангу продолжал наблюдение почти полдня, но вычислить какую-то закономерность в их графике аналитический ум примата так и не смог. А потом и не до того стало. Силуэтов теперь было двое - и второй, поменьше, выглядел совсем незнакомо. Он, кажется, застал врасплох дракона и его седоков - даже отсюда нетрудно было заметить охвативший их переполох. И когда расстояние сократилось (по мнению рудокопов) критически, дракон сам атаковал преследователя. Град стрел посыпался в его сторону, но неопознанное летающее существо, похоже, совсем не впечатлил. Оно только сильнее раззадорилось в попытках приблизиться к крылатому ящеру - виляя и лавируя, словно приглашая поддержать игру. Но вдруг существо (гиббон наконец-то понял, кого оно ему напоминает: гигантскую стрекозу, только какую-то покорёженную) сникло и отстало. Теперь уже дракон начал его преследовать, а расстроенный нерадушным приёмом стрекозлик, теряя маневренность, пытался от него оторваться. Надо сказать, ему это удавалось неплохо: не уворачиваясь от летящих вдогонку стрел, он заметно набирал скорость. Рос на глазах, нервно подёргивая длинным хвостом, направлялся почти что в сторону Рангу - уже не над сверкающей поверхностью реки, а вглубь берега, где над жидкой рощицей чернел густыми зарослями лес Воюющих деревьев. Обезьян уже различал его огромные - действительно стрекозьи, в полголовы - глазищи и закрученный штопором хвост, который - теперь это тоже было очевидно - с трудом удерживал равновесие. Дракон отстал - похоже, рудокопы уже твёрдо знали, что связываться с Лесом не стоит. Между тем Стрекозавр нёсся к нему вполне уверенно. Тем неожиданнее оказалась развязка. Достигнув границы Леса, существо зависло в воздухе, затряслось лихорадочной дрожью, и, отчаянно трепыхая крыльями, чтобы хотя бы смягчить падение, скрылось за рощицей. Рудокопы потеряли к нему всякий интерес, продолжив свой путь. Рангу-Тан же после недолгих колебаний отправился посмотреть, что оно и зачем. Добрался на место уже в сумерках. Лес угрожающе нависал неприступной стеной. На опушке, практически впритык к его чётко обозначенной границе, безжизненно лежал Стрекозавр. Он, видимо, вертелся, пытаясь удержаться в воздухе, поэтому к Лесу теперь был развёрнут хвостом наискосок. Уже издали, несмотря на полутьму, гиббон понял, что чудовище сделано из железа - то-то же стрелы были ему не страшны. Но падения, похоже, не перенёс. Чем ближе подходил к нему Рангу, тем больше в этом уверялся и смелел. И тем сильнее был испуг, когда в глубине гигантских сетчатых глаз вспыхнул тусклый свет, а устрашающие челюсти с лязгом пришли в движение! Обезьян в ужасе отскочил так далеко, насколько только был способен. Готов был пуститься наутёк, но страх сковал: если сейчас бросится вдогонку - не убежать... Из пасти чудовища между тем донеслось трубным воем: - Рангу тар? - Да, - пробормотал гиббон, решив, что отпираться бесполезно, - так меня зовут. Ответ, однако, Стрекозавра не удовлетворил. Стальные жвалы недовольно зашевелились: - Как - так? - каждое новое слово давалось ему с трудом, он словно прислушивался к его звучанию и смыслу. - Я просто спросил, кто ты. Чьих будешь. Только... по-менвитски. Но ты, кажется, говоришь... иначе? Рангу несколько успокоился. Раз с ним говорят, значит, есть не собираются. По крайней мере, сразу. А раз оно более-менее разумное, значит, с ним есть шанс найти общий язык. Может быть, даже заболтать своим красноречием и баснями. - А это в жизни часто так бывает - в вопросе уже содержится ответ. Если смог его сформулировать - значит, уже нащупал ответ, только сам пока ещё этого не понял. Вот и сейчас ты спросил - и сам ответил. Просто меня действительно так зовут - Рангу-Тан. Хотя, по правде сказать, я не орангутан, а гиббон, но так звучит солиднее. А ты кто? - настало время перехватить инициативу с вопросами. Болтливость гиббона пошла Стрекозавру на пользу - он жадно впитывал новые слова, и его собственная речь становилась всё быстрее и разнообразней. Даже интонационно. - Если бы я знал! - в железном скрежете явно слышалась печаль. - Всё как будто собиралось само из осколков - мир перед глазами, ощущения в голове и по всему телу. Или ещё не ощущения - так, импульсы. Меня словно держала какая-то мембрана, тёплый кокон в комфорте неведения. Но чужая воля упорно направляла вперёд. А потом мембрана лопнула - и вся бесконечность вселенной обрушилась на меня своей молчаливой пустотой. Я умер или родился - именно так было понято происходящее. И мир не замедлил после этого измениться - он ведь всегда меняется, верно? Я медленно падал в серое Ничто, а вокруг танцевали холодные звёзды. Нет, поначалу звёзд ещё не было - был яркий солнечный день. Меня носило по сторонам - куда, зачем? Я искал самого себя - и не находил. Нигде. Это было сложно. Скорее, просто невозможно. Никаких координат, никакой постоянной точки отсчёта, в которой я мог бы спрятаться и быть спокойным. Вечный лабиринт моих собственных рождавшихся мыслей. Почему-то в нём не существовало и самого процесса поиска. Лишь две главных мысли, две воли пульсировали, бились в голове, две противоположности, которые отрицали и взаимоисключали друг друга. Менвит и арзак. Да, так они назывались - это память ещё оттуда, из-за лопнувшей Мембраны. Крупицы случайных знаний, собравшиеся в моё бессмысленное "я". Или это были не мысли, а некие высшие силы, вступившие в борьбу за мой разум? Я не знаю. Мне они казались инородными телами, которые доставляли дикую боль своей непримиримостью. Я постарался избавиться от обоих, отторгнуть их - и мне это удалось! Только в результате я вовсе остался без мыслей и без воли. Без цели и ориентиров. Ничего не осталось. Не осталось смысла и самого пути - одна лишь бесконечность огромного пустого пространства. Ужас. Да, самый настоящий ужас: проснуться - нет, очнуться - я не мог. Сон казался сном, но сколько мне ещё спать? Долго? Нарушая один за другим все свои законы? Спираль, где я находился, крутилась всё быстрее и быстрее. Каким-то образом я понимал, что теперь я лечу не по спирали, не в космосе, похожем на беспредельность и тьму, а по длинному пологому туннелю, на одном конце которого мрак, холод и смерть, а на другом - долгожданная свобода. Только вот конец всякий раз оказывается не тем. И так будет длиться снова и снова - пока тело сновидца не распадётся на части, и они не потеряют свойства сцепления друг с другом. А может быть, - в голосе Стрекозавра зазвучала надежда, - это я тебе снюсь? И ты сейчас проснёшься? Наконец? Когда окончательно исчезнет этот сон? - Вряд ли, - вздохнул Рангу-Тан. - А ты не можешь взлететь или просто так улёгся, размышляешь над экзистенциальными парадоксами? - Не могу. Лес дальше не пускает. - Ну так правильно - это лес Воюющих деревьев, он никого не пускает. А просто подняться в воздух не пробовал? - Что-то мешает. С тех пор, как Тот Другой Летящий на меня набросился. Так что теперь по бесконечному туннелю без ориентиров иначе ношусь - вопросами без ответов. Потому что могу задать их тебе. Самому себе вопросы ведь не задают, правда? - Главное, задать правильный, а значит, конкретный вопрос, - назидательно молвил Обезьян. - Конкретный - это как? - Это такой вопрос, который задаётся не для процесса вопрошания, а для ответа. В данном случае - почему ты не можешь взлететь. - А зачем? - искренне удивился Стрекозавр. - Снова носиться в пустоте без цели и ориентира? Можно ведь просто лежать... - Ой, только не начинай опять! - взмолился Рангу. Это вот его-то он рассчитывал заболтать красноречием? - Зачем и куда - второй вопрос, для начала надо решить первый. - А разве так можно - искать ответы не на все вопросы сразу? - Так нужно! Если ты не мог удержать в воздухе равновесие, а теперь не получается взлететь - значит, эти лучники с дракона тебе что-то повредили. Осталось понять, что именно. Он начал обходить железное тело, напряжённо вглядываясь в совсем уже плотных потёмках. Острый обезьяний ум подозревал проблему в хвосте Стрекозавра, в этом чудовищном перекрученном стабилизаторе. Он оканчивался кольцом, которое находилось почти впритык к границе Леса. Стоило Рангу к ней приблизиться - и толстые чёрные ветви грозно зашевелились в темноте. Да полно, он держит дистанцию... В кольце скрывался пропеллер - тоже весь покорёженный. Каким-то чудом удачи шальная рудокопская стрела вошла между лопастями так, что застопорила вращение. Гиббон ухватил её цепким пальцами, потятнул на себя. С нескольких попыток получилось вырвать. Раскрутил винт - со скрипом и перекосом, но завертелся. - Однако! - воскликнул изумлённый Стрекозавр, и вдруг начал поворачиваться к нему. Чуть не сшиб железным хвостом, Рангу едва успел через него перескочить. Светящиеся глазищи уткнулись прямо в Обезьяна. Сейчас, в густых сумерках, за их многократно расчленённой поверхностью угадывалось среди мерцания содержимое головы чудовища. Бугристая поверхность в непрестанном движении, хаотичное запутанное сплетение каких-то проводов и трубок, металлических и из совсем незнакомого материала. Выглядело жутко, а глядело благодарно и почти заискивающе: - Ты и вправду умеешь отвечать на вопросы! А не хочешь ли сам стать моей Мыслью? Волей и ориентиром, а? - В смысле, что - туда? - Рангу-Тана передёрнуло от страха и отвращения. Стрекозавр вместо ответа разинул пасть. Образовался проход внутрь железной башки. В тусклом мерцающем свете было даже видно, как прогибается губчатая поверхность, образуя подобие кресла как раз для гиббона. Ага, и как присосётся к нему этими порами, словно сотня пиявок! Опутает проводами, вонзившиеся в тело трубки высосут всю кровь, разберут по косточкам, растянут, встроят в свой хаотичный клубок... Нашёл дурака! - Я ещё подумаю, - сказал вместо этого дрогнувшим голосом. - Если поклянёшься, что выпустишь меня всякий раз по первому же требованию. - Да какие проблемы? В тот же момент.... - Нет-нет, - поспешил возразить Рангу, - вот прямо в тот же как раз и не надо. Особенно в воздухе. Я ведь летать не умею! Последнее признание Стрекозавра, кажется, ошеломило. А Рангу вдруг подумал, что ему и в самом деле открывается уникальная возможность. Подняться в небо, увидеть Волшебную Страну с высоты птичьего полёта, как... Как Летучие Обезьяны, вот! Заманчиво ведь. Но страшно. Но заманчиво. Да что это такое - он уже всерьёз размышляет над этим предложением! - А имя мне можешь дать? - не отставал Стрекозавр. - Чтобы я тоже мог отвечать на вопрос "кто ты?" - Ой, да это всегда пожалуйста! Хоть прямо сейчас, - радостно заверил его Рангу. Задумался, почесал ногой макушку. - Говоришь, арзак и менвит у тебя в голове вдвоём копошились? - странные слова уверенно отскочили от зубов. Впрочем, на память гиббон никогда не жаловался. - Тогда как тебе имя “Арвит”? Нет, “Мензак”, пожалуй, лучше. - А что, мне нравится! - согласилось железное чудовище. - Спасибо, что не Мерзак. - Вот и отлично. Тогда слушай новую басню Рангу-Тана “Бастинда и Гигантский Орёл”...

* * *

- Я хочу чёткий и конкретный ответ: что это было? Калико сжался под пристальным взглядом круглых жёлтых глаз. Исчезновение короля Руггедо, которое уже можно было считать свершившимся фактом, не принесло свободы, как ему наивно казалось. Сила присяги продолжала держать его на привязи, конец которой теперь был непосредственно у генерала Пришельцев. А его слабые стороны Калико ещё не успел как следует изучить. К тому же в любой момент в его голове могла проснуться Арахна - преданная им госпожа, от перспективы общения с которой мажордом паниковал ещё сильнее, чем Руггедо. Но сейчас паниковал напрасно: обе колдуньи забились глубоко в подсознание от расспросов Баан-Ну о странном существе, атаковавшем "Воздушный паром". Бастинда четыреста лет не высовывала носа из Фиолетовой страны и мало что знала за её пределами. Арахна же тем более имела крайне смутное представление обо всём случившемся в Волшебной стране за пять тысячелетий её сна. Гномы вели для неё подробные летописи, вот только прочесть их волшебнице так и не судилось. Оставалось допытываться у самих гномов. - К сожалению, мой генерал, - Калико старался говорить как можно почтительней, чтобы не спровоцировать приступ гнева, - приведенное описание мне ни о чём не говорит. Больше всего, конечно, похоже на Каббаров, которых жевуны цилинями называют. В своё время Гуррикап поставил их сторожить нашу долину - ну то есть от нас сторожить свой замок и окрестности, Тайный Лагерь, по-вашему. Но только они крыльями в полёте не стрекочут, просто парят. И главное, голова совсем не такая, как они рассказывают... - А вот мне это описание как раз что-то напоминает, - проворчал Баан-Ну. - Только никак не могу понять, что именно. - Кроме того, у Каббаров строго отведённые пределы обитания. Их ещё и Гингема урезала, когда устанавливала в пустыне Чёрные камни. Нет, у Большой реки никакой Каббар однозначно появиться не мог. Но они говорят, что существо скрылось в лесу Воюющих деревьев? - Вроде того. Направилось в сторону Леса и пропало из виду. Калико торжествующе просиял: - Тогда всё очевидно и элементарно! Это просто-напросто существо из Леса. - И? - вопросительно прищурился Баан-Ну. Калико развёл руками: - И всё. Туда не в состоянии проникнуть даже мы, хотя Лес вплотную подходит к нашей долине. Даже записи о насадившем его Баккаре, которые делали наши предки, нынче залиты чернилами, и прочитать их не представляется возможным... Баан-Ну всё-таки начал вскипать: - Кавардак какой-то! Сначала эта призрачная Озма на Ойххо. Или не призрачная, а может быть, даже и не Озма. Затем освобождают Железного Дровосека у стражи из-под носа, вдобавок эта история обрастает всевозможными слухами. И вот теперь сегодняшний случай... - Осмелюсь заметить, мой генерал, что, возможно, ставить его в один ряд с предыдущими несколько преждевременно. Ведь по сути, он им ничего не сделал. Может быть, и не собирался нападать... - Они утверждают, что напал. Во всяком, случае, слишком похоже на предупреждение. Я распорядился, чтобы драконы летали теперь парами, но это ослабит силы Гаэрты на жевунском направлении. Наша стратегия исходила из безраздельного господства в воздухе, а теперь оказывается, что его и нет по факту. Летучие Обезьяны, призрачный Ойххо, теперь ещё и это. А если дело дойдёт до Гигантских Орлов? - Едва ли дойдёт, мой генерал. Они принципиально не вмешиваются в дела других народов Волшебной Страны. - Нет ничего постоянного, - сурово возразил Баан-Ну. - Надо исходить не из их нейтралитета, а из того, что они есть, а значит, могут оказаться стороной конфликта. Если спецоперация затянется. Мысленно он костерил себя за разбитый геликоптер. Можно ведь было найти место для посадки! С другой стороны, он тогда ещё не знал, насколько глубока пропасть под Утёсом гибели, успеет ли раскрыться парашют. Оставалось прыгать с борта, с гарантированной высоты. Да и представить не мог, что она настолько глубока. Так что его просчёта здесь нет: не идти на неоправданный риск - это нормально. Скорее уж этих вина, могли бы подробней о пропасти рассказать. В подсознании что-то гневно шевельнулось, но спорить не стало. - Ещё этот непроходимый Лес... Может ли Озма скрываться в нём? - Не исключено, - ответил Калико. Три года назад Чёрному пламени вполне удалось поджечь край Леса и начать пробиваться вглубь. И если бы не вмешалась Стелла, а затем и Энни с магией Гуррикапа на кольце... Но только удалось тогда лишь потому, что симбиоз Бастинды, Арахны и Чёрного пламени пребывал на пике оптимизма и душевного подъёма. А главное - за ним стоял народ марранов, который своей присягой Бастинде на верность и практически божественным поклонением открыл ей неисчерпаемый источник энергии. Баан-Ну испытывал нечто подобное с началом операции, когда был искренне уверен, что Волшебная страна ляжет к его ногам за два дня. Что там воевать? И главное - не рискуя жизнями менвитов, силами самих местных аборигенов - рудокопов, покорившихся его воле! Потому и смог прожечь свод пещеры Шестилапого, вырваться на поверхность. Но теперь, после полосы неудач, особенно после сокрушительного разгрома на мигунском направлении, о Чёрном пламени не могло быть и речи. Хуже всего, что рудокопы перестают верить в лёгкую и быструю победу. Чего доброго, разуверятся в победе вообще. Пора активно заняться их настроениями. - Калико, помимо слежки за прикреплёнными объектами, мониторьте теперь все разговоры во дворце и немедленно доносите о пораженческих. Будем пресекать их в зародыше. - Есть, сэр, - щёлкнул гном каблуками. - Только осмелюсь заметить, одними лишь наказаниями мы скорее обратного результата добьёмся. Надо противопоставить слухам и домыслам чёткие позитивные новости с фронтов. - Так а если их нет пока? - взгляд генерала схлопнулся в узкие острые щели. - Значит, надо делать. Доходчиво, а не как в обтекаемых формулировках отчётов Гаэрты и королевских сводок, растолковывать, почему всё происходящее там - это хорошо, и с каждым днём становится всё лучше. Так, чтобы дошло до любой кухарки и не оставило у неё ни тени сомнений. - Я уже думал об этом, - кивнул Баан-Ну. - Надо будет назначить военных корреспондентов и толкователей королевских сводок. - Это хорошо, мой генерал, но мало. Тут тоньше надо действовать. Простым людям доверие выше, чем официальным лицам. Потому-то и дискредитирующие сплетни так быстро распространяются. Менвит, в отличие от Руггедо, схватывал мысли на лету. Правда, тоже был не прочь приписать их себе, но ведь Калико не честолюбив. - Значит, кроме штатных пропагандистов стоит позаботиться о неявных агентах влияния? Которые будут действовать как частные лица со своими мнениями? - Совершенно верно, мой генерал. И мы могли бы заняться поиском и проверкой кандидатов. Понятно ведь уже, что эта война надолго. - Ты прав, - ответил Баан-Ну, но с меньшим энтузиазмом, чем хотелось бы гному. Чёрному пламени это всё равно не поможет. Что толку, если вся Пещера уверует в неизбежность победы, если в неё больше не верит сам генерал? Его бы сейчас устроило самое минимальное - чтобы война действительно продлилась хотя бы ещё три месяца, пока проснутся все короли. Тогда он нашёл бы способ убедить восстановленный Большой Совет, полномочный принимать такие решения, уступить ему часть Пещеры с Полой Трубой и выполнил бы Тайную миссию. А воздушные баталии между драконами и Летучими Обезьянами пусть ведут без него. Если им, конечно, будет до них, когда Чёрное пламя хлынет на Беллиору. Калико искоса поглядывал на менвита, стараясь угадать, о чём тот думает. Ему было что предложить - нечто, способное переломить ход войны. Тайник Руггедо в Зеркальном зале, где хранилась волшебная книга Арахны, он давно вычислил. Книга, бесполезная для Руггедо, лишившегося пояса, бесполезная для кого бы то ни было (разве что отменить наложенное ранее заклинание), но весьма действенная в руках самой Арахны. Которая, как доподлинно было известно Калико, продолжает жить в сознании генерала... Но гном почему-то не торопился делиться с ним этим соображением. И сам себе не мог до конца объяснить, почему. Подождать ещё, не объявится ли Руггедо? Но зачем - наоборот, сейчас идеальный момент вышвырнуть авантюриста на мороз и полностью прибрать власть к собственным рукам. Не уверен, как отреагирует Баан-Ну на его осведомлённость насчёт Арахны в голове? Её легко свалить на проболтавшегося Руггедо. Нет, скорее всего Калико колебался, поскольку не в состоянии был спрогнозировать последствия такого шага, проконтролировать использование столь могучей силы в чужих руках. В которые он по своей воле её отдаст - и навсегда, не заберёшь ведь потом назад. А он и так слишком часто делал неправильные ставки. Лучше ещё повременим, поглядим, как развернутся события. И к кому.

* * *

- Раз-два, рряз-два! Левой, левой! Шире шаг! Задние, подтянулись! Смысла переходить время от времени с походного шага на строевой, “в ногу”, на первый взгляд не было никакого. На второй и вдумчивый он казался очевидным. Внезапно выдернутые с привычных и чётко закреплённых мест в сословно-иерархической системе Пещеры, мобики словно пьянели от обрушившейся на них неопределённости и неуверенности в завтрашнем дне. Чем скорее их протрезвить, дать понять их новое место и то, насколько оно ещё жёстче, яснее и безоговорочней прежнего, понять, что право носить оружие, столь значимое в Пещере, не даёт наверху никаких дополнительных прав, кроме права погибнуть в бою (или не погибнуть, тут уж как свезёт) - тем лучше. Поэтому начинать надо не откладывая, ещё в пути. Времени на раскачку не будет, к тому же новые впечатления отвлекут от усвоения этих важных истин. Потому так важно вытоптать подобными бессмысленными упражнениями, ударами собственных ног по брусчатке пещерных дорог, ростки разрушительной вольницы - прежде чем взойдут. Чем меньше смысла - тем меньше вопросов, меньше соблазнов думать и задумываться. Потому офицер время от времени молча мечет грозные взгляды на сержантов, а те уж отрываются по полной: - В ногу идём, а не шатаемся, как Шестилапый в загоне. Привал только через час, мы и так в сроки не укладываемся. Наверху отдохнёте, - это звучало слишком сурово, чтобы быть понятым буквально. Ройо ободряюще косился на Тима: как оно? Тот отвечал неопределёнными взглядами - мол, я же имел представление, куда так отчаянно рвался. Нам главное - выбраться наверх... - Эй вы, двое втроём! Да, я тебе говорю, который думает, что не тебе. Что за разговорчики в строю глазами? Молчать, я тебя спрашиваю! Просто стой на месте и иди в ногу. Понабирали... Нашивок у него, кстати, столько же, сколько у Энни на чужом мундире. Ну что ж, зато не девчонка командует, ты своего добился. Тим мысленно (чтобы не спровоцировать сержанта на новую порцию брани и парадоксов) усмехнулся. Не в этом ведь дело. Просто пора уж ему действовать самостоятельно и укрепить маленький партизанский отрядик у Торговых ворот. А то и впрямь начать им вредить изнутри, куда те не доберутся. Если ещё и Ройо, как обещал, поможет... Он, конечно, себе на уме, но вроде стал меняться в лучшую сторону. Или очень хорошо притворяется? А по Энни Тим уж и соскучиться успел. Её не ценишь, когда она постоянно рядом или точно знаешь, когда встретитесь снова. А когда вот так, внезапно грусть-печаль одолевает. Смешно даже. Увидеться бы ещё, пусть ненадолго. А потом, конечно, снова расстаться. Но чтобы прощание повторилось. Она тогда так по-особенному его обняла. И даже не увернулась от недопоцелуя. А может быть, второй раз они были бы смелее? - Хватит уже о бабах думать! - к счастью, это уже не ему, просто в толпу. - У вас же ваши мысли похабные на лбу написаны, оттого и ноги заплетаются. А потом этими руками хлеб есть будете? Если не успеем в расположение до рассвета, вам же хуже. У меня-то глазная повязка есть... Сержант, разумеется, лукавил. Ему самому хотелось растянуть дорогу под родными золотистыми облаками. Где гарантия, что он их видит не в последний раз? Сейчас сдадут команду - и на передовую. Вместе с подпоручиком, кстати. Но тот продолжает грозно и выразительно зыркать - на него своё начальство наседает. А сроки специально устанавливают нереальные, чтобы не слишком прохлаждались в Пещере, им и так повезло в неё заглянуть. Это в первый день свободно туда-сюда гоняли. А сейчас всё строго. Боятся, чтобы лишнего чего не разболтали. Оттого и не посылают никого за новобранцами второй раз, оттого и сроки такие впритык. Это даже сержант понимает - не настолько он туп, как вынужден изображать. Колонна петляет по лентам пещерных дорог сонной змеёй. Не колонна, не строй - толпа. Шаркает, пылит. Мысли текут, спотыкаются на неровном шаге впереди идущих, разбегаются в испуге от сержантских окриков, дробятся на мелкие острые осколки ударами ног по брусчатке. Толпе всё равно не стать целым, не эволюционировать до строя. Наверху её разберут на заплатки для поредевших подразделений по всей линии фронта, два-три дня максимум - и прокачиваться дальше на передовой. Кто поумнее, кто это осознаёт, тот принимает правила игры уже сейчас. Остальные мысленно ропщут, торгуются. Чем дольше ломаются, тем меньшим будет их жизненный цикл там, наверху. Всё просто. Сортировка начинается прямо здесь, на дороге - такой долгой и утомительной для толпы, такой досадно короткой для погоняющих её подпоручика и сержантов.

* * *

- Этой ночью точно идём, - сказала Лори. Майра скептично усмехнулась: - Так ведь и прошлой было “точно”. - Ну знаешь ли, так с наскока тоже ведь нельзя. Надо было хорошенько обдумать, как мы выберемся, что ему скажем... И главное - вдруг я ещё чего-нибудь вспомню! - И как, вспомнила? Лориэль опустила взгляд. - Если бы. После вчерашнего ни настолечки, ни на ноготок! - Угу, у меня аналогично. Но тебе хоть что-то вспомнилось, а я - только то, что он инженер Астерро... и что для меня это тоже почему-то очень важно. - Тем более! Если тебе это тоже важно - значит, сегодня и идём, не откладывая. - Да я же не против, - кивнула Майра. Но Лори не была бы верна себе, если бы тут же не добавила: - А всё-таки страшно как-то... Майра стиснула зубы, страдальчески закатила глаза. - Ой, ну всё, - поспешила успокоить её Лори. - Я же сказала: идём! - Смотри, если что - вытаскиваю тебя из постели. - Давай. Разрешаю даже холодной водой облить, если стану брыкаться. - Да я просто одна тогда пойду. - Ещё чего! Со способом выбраться за город девочки определились сразу и без лишних споров - через ближайшие к плотине закрытые ворота. Они-то закрытые, но ведь не может быть, чтобы две худенькие и гибкие юные особы не отыскали щель, чтобы просочиться. Куда больнее стоял вопрос, во что одеться. Даже в самых скромных платьях их нельзя было принять за горожанок, да ещё и третьей категории, со смещённым графиком, разгуливающих по городу, когда все спят. Стащили у горничных: семь бед - один ответ. Всё равно приметные издали - с белыми кружевными воротничками и шёлковыми лентами - но особых вопросов вызывать не должны. Можно, конечно, и спороть, но если всё пройдёт гладко и придётся так же незаметно возвращать - обратно пришивать, что ли? Ну его! Вопреки опасениям Майры, до холодной воды дело не дошло. Лорьке было важно сделать первый шаг, переступить через страх и осторожность, а там оказалось, что ей тоже не занимать решимости. Ещё и подгоняла, торопила развязку. Город покинули без проблем, но от запертых ворот до плотины было далековато. Со стены они как на ладони. Ну это если там есть кто-то, на той стене. Да если и есть - какое им дело, кто там ходит? Только ведь Лори если упрётся, никакими доводами не убедишь. Потащила как можно дальше от городской стены, к самому берегу. Вялая трава под ногами шуршит, брызги с озера долетают, холодные, дрожь по всему телу. Гребнями мутную поверхность морщинит, кажется, будет шторм. Майра растерянно вертит головой. Почему её снова преследует призрак узнавания? Именно призрак - никакой конкретики, как у Лори, никаких ярких картинок из прошлого. А только чудится, будто она уже шла вот так на плотину, когда озеро начинало штормить. Тоже хотела выяснить что-то очень важное. У Астерро? Может быть. Выяснила? Этот вопрос оставался без ответа, тонул в тёмной пучине забвения. Волны всё выше, брызг всё больше, Лори упрямо плетётся у самой воды, спотыкается. Плотина уже совсем рукой подать. - Глянь туда, видишь? Шёпот Лори испуганный, ну так он у неё всегда такой. Была б опасность какая, она бы уже визжала, а не шептала. Дрожащей рукой тычет куда-то вдаль за изгиб запруды. Майра прищурилась - она плохо ориентировалась в темноте, ну и в вечных золотистых сумерках на большом расстоянии тоже все смазывалось в одну раскинутую тень. - Да что я увижу со своей близорукостью... Но нет - и впрямь какие-то силуэты. Три, кажется. Удаляются от плотины. - Может быть, он с ними? - Да ну, с чего бы? Просто приходили к нему, наверно. - Ночью? - засомневалась Лори. Майра не замедлила с ответом: - А у смотрителя водокачки разве по первой категории расписание? - Не знаю. - То-то и оно! Лори задумалась, напряжённо вглядываясь вдаль. - Всё равно странно! Господин Ружеро тогда говорил, что к нему из города придут обсудить его идеи насчёт водопровода. А эти не из города, вообще непонятно откуда... - Да мало ли кто к нему мог приходить! Сейчас всё узнаем, не накручивай заранее. - Ага-а, они нас на плотине сразу увидят. А вдруг это стражники? - И что, они вернутся посмотреть, кто это там пришёл? - хмыкнула Майра. - Оно им надо? Но Лориэль колебалась. Они уже приблизились к домику смотрителя, нависающему прямо над водой на сваях, и опасались из-за него выглянуть, чтобы не попасться на глаза. - Мостик, - сказала вдруг Лори. - Куда он ведёт? Может быть, с этой стороны тоже есть дверь? - Есть, - сказала Майра уверенно. И только потом удивилась этой уверенности, вдогонку собственному голосу. - А, я тоже вижу! А говоришь, близорукая, - обрадовалась Лори. - Вот туда и постучимся, должен услышать, - она уже уверенно, отбросив страх и робость, неслась к мостику. - Если только это не подсобка какая-нибудь без сквозного прохода. Мостик, как и сваи, был деревянным, из пропитанных скальным маслом досок, которые гулко пружинили с каждым шагом. Рыжие волны шумели теперь прямо под ногами, брызги захлёстывали через перила. - Есть там проход. - сказала Майра. - А ещё там отверстие прямо в полу, в настиле. Воду из озера брать. Возле печки, чтобы не носить далеко. Лори изумлённо вытаращила на неё глаза, но ничего не спосила, потому что стояла уже перед самой дверью. Которая ещё и незапертой оказалась. Девочка всё-таки громко постучала в неё и, не дождавшись ответа, осторожно приоткрыла. - Откуда ты зна... - застрявший в горле вопрос теперь прорвался, отхаркиваясь глухим кашлем. Квадратный люк бросился в глаза с порога. То есть сперва бадья с толстой верёвкой на краю, а уж затем... И в самом деле прямо у печки, ближе к плите. - Ниоткуда. Просто предположила, - буркнула Майра, пытаясь убедить в этом саму себя. А иначе голова лопнет от такой загадки. - Так ведь легче набирать, чем через перила. Лори смотрела недоверчиво, да и без этого понятно было, что так себе объяснение. Хуже всего, что узнавание продолжалось. Кухня-кладовка c широкими грубыми полками по всем стенам, беспорядочно заставленными утварью, снедью и всяким хламом. Где проход в комнату, Майра тоже знала прежде, чем его увидела. - Ты здесь уже была? Ты что-то вспомнила? - вцепилась Лори ей в руку. - Да не вспомнила я ничего! Просто у тебя же, наверно, было такое сразу после пробуждения - идёшь по незнакомой части дворца, и вдруг оказываешься там, где уже была? И не сразу это понимаешь, потому что вышла с другой стороны. Лори хотела ещё что-то спросить, но вовремя вспомнила, что они вломились без приглашения в чужой дом. - Вильермо, это Лориэль, из дворца! Мы хотим кое-что спросить! - ответом была тишина из-за печки. - Может быть, он спит? - К нему же только что приходил кто-то... - Но мы же не видели, как они отсюда выходили, только предполагаем, - возразила Лори. - Или он всё-таки ушёл с ними... Пойдём посмотрим? - но видя, как подруга остекленевшим взглядом продолжает пялиться по сторонам, махнула рукой: - Ладно, я сама. Майра действительно искала какую-нибудь зацепку, чтобы потянуло нить воспоминаний, чтобы как у Лори, картинками. Но по-прежнему только невесть откуда накатывающее знание и смутные ощущения. Легко могут оказаться плодами собственной фантазии. От печи приятно ползёт тепло, Майре уже кажется, что она когда-то грелась здесь и сушилась. В воду, что ли, падала. Вроде бы нет. Или всё-таки падала, но позже? Чётко вдруг представилось, как промокшее насквозь платье тянет её ко дну. Воображение разыгралось - или? Нет ответа... Всё это промелькнуло в голове за считанные секунды. Лори вернулась быстро. - Нет никого, - сказала могильным голосом. - И дверь заперта. - Значит, он всё-таки ушёл с теми. Или нет - может, они его тоже не застали. Но печь топилась не так давно... - Пойдём скорее! - Лори уже стояла в дверях, напористо выдёргивая её от печки и из кокона несостоявшихся воспоминаний. Дом обогнули на бегу. Фигурки вдали уже совсем крошечные, но их даже Майра всё ещё различает. С ними ли этот Вильермо-Астерро, конечно, не понять. Зато можно не бояться, что привлекут их внимание. А ещё стало понятно, куда направляются. Вдоль берега идут - значит, к тем дымящим заводам? От них бы на лодке быстрее и ближе, но штормит же, а там, насколько глаз различает, ещё сильнее. - Слу-у-шай! - Лори снова схватила Майру под локоть. По ладошке ощутимая дрожь. - Там же, говорят, сборный пункт для мобилизованных. Что если его... Майра с сомнением пробежала взглядом вглубь плотины. Огромное колесо скрипит, отсюда слышно, лопасти-черпаки воду загребают, плещут в желоб, протянутый к городу с незаметным уклоном, но достаточным, чтобы туда вода текла. Трудяга-Шестилапый с берега не виден, боком колесо. - Тогда бы нового смотрителя назначили. - Ну вот утром новый и придёт. А Вильермо явно в опале, раз его из дворца на плотину перевели. Чего бы теперь не забрать туда наверх? Для братской помощи местным. И кто знает, когда вернётся. Если мы сейчас у него всё не выясним... Давай за ними! - Ты хоть понимаешь, что нас во дворце тогда точно хватятся? - Майра попыталась слегка охладить её пыл. Непривычная и нехарактерная смелость подруги начинала пугать. Казалось, она утратила чувство реальности, перестала замечать опасность и риски. Майре эти перемены даже нравились, но как-то слишком уж резко и за край. - Ну хватятся - и что сделают? Тоже наверх отправят или повесят на площади? - Мало ли, могут и повесить, если заподозрят государственную измену, - ну кто-то же из двоих должен хоть иногда осторожничать и колебаться, когда второй теряет голову? А Майра всё ещё не отошла от растерянности накативших недовоспоминаний, так что в этой мало свойственной ей роли вдруг ощутила себя вполне органично. - И даже на площади, почему нет - мы же не королевская семья. Ещё и трупы выставят на поругание! В голом виде. Но Лори даже этим было не запугать. Глаза горели решимостью - куда делась вчерашняя робкая девочка и кто это принял её облик? - А, мне уж всё равно будет. Просто я имею право знать своё прошлое! Понимаешь? - даже ногой в гневе топнула. - Я иду по-любому, а ты как знаешь. Можешь вернуться во дворец и прикрывать меня. Вдруг прокатит. Майра задумалась - а хочет ли она сама докопаться до своего прошлого? Неважно, может ли Астерро, которого ведь и самого усыпляли, пролить на него свет, неважно, что из-за прошлого они сейчас ставят на карту будущее. Даже если бы ничем не рисковали? Трудно сказать. Кругом и без того такие события, что о будущем задумываться страшно. А теперь помимо неопределённого и тревожного будущего ещё и прошлое копать - тоже неизвестное и тоже наверняка тревожное. Едва ли оно сулит что-то хорошее - иначе его и не таили бы. А тут Астерро и Лори, которая Азура на самом деле, даже имена новые дали. Не исключено, что и ей самой тоже. Меньше знать и меньше задумываться - оно ведь спокойней, правда? Сложный вопрос. Но, разумеется, никакого отношения к предложению Лори вернуться одной он не имеет. Абсолютно никакого. - О чём речь? - Майра строго нахмурилась. - Если идти - то вместе.