ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. ТЁМНАЯ СТОРОНА РАДУГИ. Иммунитет ко злу
17 января 2023 г., 09:49
Профессор Наполеон Дрейк был полным козлом. Полным по комплекции, козлом по жизни. В смысле, по биологическому виду. Вернее, конечно, Козлом, но Обсидиановым городом с недавних пор большие буквы были объявлены дискриминацией по отношению к бессловесным животным. И хотя правило носило рекомендательный характер, Шизский университет его официально придерживался - и колледж Каггикар не был исключением.
Биология на первом курсе шла в общеобразовательном объёме для всех отделений и читалась всему потоку в сводной аудитории. Уступы с длинными столами от стены до прохода уходили резко вверх на два этажа, и с галёрки лица профессора на кафедре не было видно - только растопыренные уши с дужками очков да рогатая макушка. Если бы он ещё не пырился всё время в свой конспект. Но у Амивы к концу семестра сложилось подозрение, что Дрейк просто побаивается аудиторию. По крайней мере, первокурсников колледжа, детей ещё по сути. То ли не может установить с ней эмоциональный контакт, то ли не хочет. Тем более, со всякими будущими артефакторщиками и геологами, которым его предмет - сдать и забыть. Если верить Рине, семинары по спецдисциплинам на старших курсах он ведёт совсем иначе, способен увлечь и зажечь. От неё такое признание стоит многого. Как обстоят дела у него со взрослыми студентами, Амива понятия не имела, но предполагала, что тоже неплохо. Университетских часов кафедра ему с каждым годом даёт всё меньше из-за общих квот для Зверей, установленных Министерством, а вовсе не потому, что преподаватель негодный. И общий курс биологии первокурсникам колледжа - это на самом деле весьма почётная ссылка, максимум, чем могли ему компенсировать такое сокращение с учётом всех его заслуг и регалий. Вот только сам Дрейк с ней, похоже, так и не смирился. Отчего и читал эти лекции без огонька, уткнувшись носом в конспект от студенческих глаз.
Амива, впрочем, наблюдала его не с верхотуры, хотя артефакторщики традиционно занимали задние ряды, поближе к двери. Последними прийти, первыми уйти. Им эта биология... На Амиву пару раз наехать пытались - нехорошо мол, отрываться от коллектива. "Моё дело - где хочу, там и сажусь", - ответила она им тоном, не предполагающим дальнейшего развития дискуссии. И формально была абсолютно права: никаких ограничений здесь не существовало. Ну, кроме общего правила "мальчики налево, девочки направо" - эта традиция в Каггикар свято соблюдалась. А кто там собственные понятия выдумает, как правильно и уместно, пусть сам с ними и носится. Коллектив, понимаешь ли. Её коллектив - это Полли, к ней она и подсаживалась, а уж та в зависимости от своего неуловимо меняющегося настроения могла мигрировать по всей аудитории. Тоже к своим целителям не сильно привязана. Но к ней, безответной, никто и не приставал.
- Побочным явлением, связанным с особенностями функционирования второй сигнальной системы, является рефлексия во всех её проявлениях, - диктовал профессор. Или не диктовал, а просто медленно растолковывал, чтобы дошло даже до скучающих наверху, чтобы успели не только законспектировать, но и понять хоть что-то. - Подсознание ищет способы упрочить слабые связи между условными раздражителями и абстрактными понятиями. В ходе этого процесса у нас неизбежно формируются представления о нашем собственном "я" и его границах - как самоотражение. Происходит скачок, прерывность, переход количества в качество - сумма восприятия становится восприятием суммы. То, что метафорически принято называть "искрой разума".
Тема достаточно сложная и, что особенно важно, профилирующая - даже для галдящих на верхотуре артефакторщиков. Профессор лез из шкуры вон, чтобы оставить в головах у этих непоседливых козлят хоть какие-то якоря. С хирургической точностью сжимая пальцами раздвоенного копыта хрупкий крошащийся мел, Дрейк рисовал на доске схему второй сигнальной системы, сопровождая объяснение домашними заготовками - ненавязчивыми шутками, якобы экспромтом, отсылками к молодёжной массовой культуре. Шутки, однако, выглядели неуклюжими попытками в вульгарность, а цитируемые им лубки-комиксы были популярны лет пять-семь назад, так что довольно-таки похоже начертанные возле стрелок персонажи вызывали проблески понимания разве что у кводлингов, традиционно отстающих от моды и трендов. Амиве даже неловко было наблюдать за этими тщетными потугами раскачать аудиторию.
На самом деле для профессора Дрейка совершенно не составляло труда наладить со студентами обратную связь. Он просто этого не хотел - боялся. С каждым годом тучи над Зверями сгущались всё плотнее, всё откровеннее ограничивались базовые права и свободы, и всё труднее было козлу сдерживаться, когда начинала вдруг звучать расистская "повесточка". Особенно в такой большой толпе. Ну и зачем, спрашивается, нарываться? Семинарские занятия на этом потоке он будет вести только со следующего семестра, и только у целителей и некромантов, и не на всём отделении, а в "продвинутых" группах, которые сформируют по результатам этой сессии. С остальными и знакомиться нечего. По статистике хоть один любитель расистских шутеек в такой аудитории да найдётся. Или просто по дурости, из детского куража, а стадо подхватит, на то оно и стадо. С тех пор, как университет официально закрыл двери для Зверей (не то, чтобы их и раньше много было, а всё же есть разница), Дрейк воспринимал студентов враждебной средой. И ничего не мог с этим поделать.
Но сейчас обратная связь установилась против его воли.
- Можно вопрос? - потянул руку Фьеро. Часть аудитории, как водится, обернулась к нему, включая девчонок через проход. Не гилликинок, конечно.
- Да, пожалуйста, - махнул бородкой Дрейк, недоверчиво и насторожено. От вопросов с места посреди лекции он привык ожидать подвохов, а сегодня ещё и тема такая... Скользкая и взрывоопасная.
- Я правильно понял, что разум возникает... как бы это сформулировать... для компенсации вредных мутаций? И что эта компенсация, строго говоря, не была успешной?
- Можно и так сказать, в первом приближении, - согласился профессор по-прежнему напряжённым голосом. Вопрос, внезапно, был по теме и свидетельствовал о её понимании, а также о способности сделать самостоятельный вывод из озвученных посылок. Вот только от этого вывода всего пара логических шагов до "повесточки".
- Так всё-таки, разум и представление о границах своего "я" как его побочка - это хорошо или плохо? Раз уж компенсация не достигает цели...
Теперь Дрейк узнал этого студента. Мадам Моррибль о нём на педсовете говорила. Наследник правителя какой-то провинции то ли в Западном федеральном округе, то ли в Южном. Говорят, мигуна от кводлинга легко отличить с первого взгляда, только козлу все людяки на одно лицо. Но точно не жевун. Во-первых, слишком высокий, во-вторых, Дрейк бы запомнил. На жевунов у него отдельная обида: именно квота на них стала формальным поводом отмены квоты на Зверей. А учиться они всё равно не способны, до второго курса дотягивают единицы, а в его семинарах и того меньше, хотя идут в основном на целителей.
- Я вас понял, юноша. Со следующего семестра у вас начнётся философия, - у тех, кто до него доживёт, конечно, - профессор не удержался от дежурной шпильки. - Там на первых же занятиях объяснят, почему моральные категории неприменимы в науке и в научном мировоззрении, в частности. Тем более, представления о так называемых "добре и зле". Так что не будем забегать вперёд.
Фьеро, однако, не сдавался.
- Просто я неудачно выразился, профессор, - объяснил он, слегка смущаясь. - Хорошо или плохо не в смысле морали - понятно, что она субъективна и относительна - а в смысле пользы...
- Здесь тоже нельзя ответить однозначно, - рубанул наотмашь Дрейк, отсекая разом все линии возможного развития мысли - тем более, аудитория уже начала гудеть, давая понять, что этот ботанический междусобойчик не представляет для неё интереса. - Разум амбивалентен, как любой инструмент, всё зависит от его применения в конкретной рассматриваемой ситуации.
- И так всегда, - приподнял голову Бок, который беспалевно разлёгся рядом с Фьеро на парте и даже не пытался делать вид, что конспектирует. - О чём ни спросишь - один ответ: "Всё не так однозначно"...
Профессор Дрейк эту реплику проигнорировал, предпочёл закрыть вопрос с Фьеро:
- А главное, вы сделали большую методологическую ошибку, впрочем, для первокурсника извинительную. Вопрос пользы или вреда чего бы то ни было никак не связан с его происхождением и механизмом возникновения, - мальчишка снова открыл было рот, но козёл пресёк эту попытку на взлёте. - Подробнее можем обсудить после урока, ибо отнимать оффтопиком время у всего коллектива - уж точно однозначный вред и ущерб. Или, оперируя вашей терминологией, плохо. - Он сделал паузу и всё-таки забил контрольный гвоздь: - Можно даже сказать, зло.
Таки обошлось без "повесточки", да и срезал напористого юнца красиво. У Дрейка даже настроение улучшилось, закончил лекцию на подъёме. Правда, колокол, как обычно, ударил на середине фразы, и как обычно, попытка её закончить вызвала со всех сторон возмущённые возгласы "Звонок!"
- Я на слух не жалуюсь, молодые люди. А вот вам его сейчас проверю. Нужно несколько добровольцев помочь в лаборатории. Есть желающие?
- А зачёт автоматом будет? - спросила за спиной у Амивы кто-то из гилликинок. По голосу не поймёшь - у всех одинаковый жеманный тембр, в нос немного.
- Что за вопрос? - пожал козёл плечами. - Нет, конечно. Вы же знаете мои принципы.
- Никогда не поздно меняться, - томно изрёк тот же голос. Или другой, похожий.
- Не в моём случае.
Полли вдруг подняла руку, оставаясь в той же застывшей позе. Дрейк с сомнением уставился на неё поверх очков. Амива торопливо взметнула тоже.
- Эмм, хотелось бы ещё мущщин, - растерянно пробормотал профессор. - Там тяжёлый шкаф придётся двигать. Нет, магией не получится - на нём защита содержимого от магического воздействия. Только ручками. Есть рыцари в аудитории, или эти хрупкие существа останутся заложницами вашего безразличия?
Более идиотский и бесперспективный подкат трудно было придумать, но Дрейк особо и не рассчитывал на успех. Тем не менее, Фьеро, к удивлению оставшихся (самые нетерпеливые давно покинули аудиторию, не дожидаясь отпуста: пятнадцать минут перерыва - ни о чём) снова поднял руку. Разбуженный звонком Бок тоже машинально дёрнул плечом, передумал, затем сообразил, что его телодвижение не осталось незамеченным, поднял окончательно - лениво, с достоинством.
Если тут замешаны дела амурные, подумал старый мудрый козёл, то будет больше шума, чем толку. А если упрямец и в самом деле решил "обсудить после урока"... то ничего страшного. Без кучи свидетелей и "повесточка" не страшна - да и кто на неё осмелится без кучи-то? Скорее уж Дрейк готов был поверить в приятную маловероятность, что парень искренне заинтересовался вопросом ноодицеи. А что, вроде не глупый, даром что "шишка".
После биологии у первокурсников оставалась всего одна "лента" (на этот раз именно "лента", разбитая в расписании по отделениям), так что через два часа четвёрка неторопливо собралась в биолаборатории.
Амива сразу сообразила, что радикальная перестановка, которой профессор до их прихода героически занимался в одиночку (кроме них волонтёров так и не завербовал) вызвана сокращением в новом году отведенных под лабораторию помещений. Ринка как-то упоминала о таких слухах и сильно ругалась - и так, мол, тесно. Но уже, похоже, и не слухи. И как-то действительно слишком плотно - причём несчастный резной шкаф, который предстояло куда-то двигать (пока что не просматривается, куда именно), разгружен только наполовину. Самое проблемное содержимое осталось, не для козлиных копыт. Десятки цилиндрических сосудов самого разного объёма из толстого стекла, с заспиртованными частями тела людей и животных. Зрелище Амиве показалось крайне неаппетитным - брезгливостью она не отличалась, просто грустно как-то - когда-то это всё жило и двигалось, а теперь... А вот Бок рассматривал содержимое с совершенно детским любопытством.
- Профессор, а что это за орган? Тут на банке не по-нашему всё написано...
- Эмм, - замялся мистер Дрейк, - не уверен, что подробный ответ будет уместным в присутствии юных девиц.
- А, ну я примерно так и подумал...
- Святая простата! - хмыкнул Фьеро. У Бока тут же возник новый вопрос, но встретив взгляд козла, он решил его пока не озвучивать.
Полли не тратила время на пустые разговоры - и не только потому, что не могла их поддерживать. Не дожидаясь указаний, отвергнув предложенные фартук и косынку (похоже, никакая сила не могла заставить её надеть что-либо не чёрное или белое), она принялась вынимать банки из шкафа, когда же мальчики последовали её примеру и образовалась микротолчея, ушла готовить под него место, безошибочно определив конечный пункт маршрута этой гробницы из мореного дуба.
- А скажите, - шепнул профессор Амиве (если вы представляете, как шепчут козлы), - мисс Рейн, она...
Не подобрав корректную формулировку, он просто выразительно пошевелил ушами.
- Слышит, слышит, - рассмеялась Амива, поняв суть вопроса. - И куда лучше нас с вами, так что можете не стараться говорить тихо - бесполезно.
- А я вот за весь семестр так и не понял, - признался Дрейк. - Вы с ней всё время вместе сидите, она никогда не записывает - выглядит так, будто вы для неё конспектируете и переводите...
Ну да, все людяки на одно лицо - но цвета-то Козлы различают. А в неизменно чёрно-белой гамме Полли Рейн одна во всём колледже, не спутаешь. И директриса о ней тоже говорила - только уже не на педсовете, а лично ему. Как о весьма перспективном студенте в группе целителей в будущем семестре. По его, значит, части.
Но странно. Если она не глухонемая, значит, аутист скорее всего. C отклонениями такого спектра магический потенциал обычно вообще нулевой - а тут, понимаешь, "весьма перспективный целитель". Подробностей ему не узнать - тайна персональных данных. Ни в медицинскую карту, ни в досье миссис Клатч постороннему заглянуть не дадут. Тем более, Зверю.
А ведь это прямое эмпирическое подтверждение его давнишней теории, которая шла наперекор официальной научной парадигме в те фантастически далёкие годы, когда это ещё не было равнозначно политической нелояльности и готовому приговору. Ага, тебе мало того, что ты козёл... Всё в прошлом, всё сказано - и сказано достаточно, чтобы обернулось серьёзными проблемами, если всплывёт из забвения.
Да и кому оно нужно - теперь?
- А всё-таки, профессор, - подал голос Фьеро из-за шкафа, когда тот наконец-то достиг психологически важной точки середины пути, - насчёт разума. И его этой самой, амбивалентности. Я понял вашу мысль про инструмент. Только ведь знаете, как оно, если по-простому, как у нас, мигунов, говорят. Одно дело, когда, к примеру, топором сам себя по ноге рубишь. А другое, когда топор на топорище плохо закреплён. Размахнулся по сосне - а он слетел и треснул по ноге. Понимаете?
- Нет, - ответил Бок, разглядывая красочную схему биогенеза.
- А я не тебя и спрашиваю. Просто, профессор, я тут к зачёту кое-что из вашего же списка литературы просмотрел. И в частности, статью, где критиковалась ваша концепция эмоционального интеллекта. Я понимаю, что мнение невежественного первокурсника ничего не значит, но пока читал, не мог отделаться от ощущения, что опровергаемые цитаты выглядят убедительнее, чем их опровержение. Только самой вашей монографии в библиотеке нет, я проверял. Где с этими идеями можно подробнее познакомиться?
- Уже нигде, - нервно ответил мистер Дрейк. Что же за день сегодня такой, сплошные искушения. - Критику вы, как утверждаете, читали. Она признана предметной и справедливой. В том числе и мною признана, разумеется. Зачем тиражировать заблуждения?
- Но ведь опровержение, как я понимаю, было чисто умозрительным, - Фьеро не собирался отступать. - Экспериментально же никто ничего не проверял? А вдруг вы были правы! Вдруг эмоциональный интеллект и есть тот самый клин, что надёжно фиксирует топор разума на топорище...
- Вдруг, вдруг... О каких экспериментах вы говорите, юноша? Вы же понимаете, что технологически Страна полностью зависит от Большого мира. Что всё сложнее этого вашего условного топора мы получаем оттуда в обмен на экспорт магии.
- Да это как сказать, - угрюмо проворчал Бок. - Экспортируют одни, а получают в основном другие...
- А вы, я так понимаю, жевун? - уточнил Дрейк.
- Ага. А разве не видно?
- Нет, - сухо ответил профессор. - А торговля с Большим миром - монополия Обсидианового города. И чтобы получить необходимое оборудование, оно должно быть включено в пятилетний план и завизировано лично Волшебником.
- Значит, Волшебник ознакомился с вашими наработками и их критикой, и склонился к последней? Или до него просто не дошло?
- Откуда же мне знать, - развёл Дрейк копытами. - Знаю только, что у Обсидианового города своя программа биологических исследований на многие годы вперёд, и мои старые фантазии в них никак не вписываются.
Не объяснять же ему прямым текстом, что тут давно уж не до экспериментов. Что он, Козёл, всё ещё сохраняет иммунитет и держится в штате Университета лишь постольку, поскольку тот всё ещё сохраняет прежний Устав и автономию, да и атмосфера остаётся во многом прежней, далёкой от нынешней оголтелой зоофобии вокруг. Хотя молодая гвардия уже ощутимо наступает на пятки, пытаясь продавливать под себя Учёный совет. Старики держат оборону, да только при необходимости всё решится одномоментно щелчком пальцев Волшебника - возьмёт и переведёт Университет на ручное управление, как уже поступил с некоторыми королевствами, заигравшимися в суверенитет. Даже королей заставил титул сменить - ибо нечего тут, монарх в Стране должен быть один, пусть даже монархом официально не считается, но все всё понимают. А тут, понимаешь, рассадник гнилого либерализма и вольницы прямо в столице федерального округа. Шиз, конечно, юридически давно не столица, с тех ещё пор, как бежала Ведьма-Губернатор Севера, и их управленчески присоединили к Югу. Да и "прямо" тоже громко сказано, Университет - далёкий пригород. Правда, дорога из красного кирпича в Обсидиановый город совсем рядом проходит.
Но если мальчишка тринадцати-четырнадцати лет, ещё и сын провинциального мигунского правителя, настолько невинен и незамутнён, что не понимает таких вещей - пускай его просвещает кто-то другой.
- Я всё равно не понимаю, - упрямо ворчал Фьеро, когда шкаф общими усилиями при благодатном содействии Законов исторического развития утвердился на новом месте, и начался рутинный процесс поглощения его разверстым чревом жутких банок с органами. - Пусть вашу гипотезу об эмоциональном интеллекте объявили ошибочной без серьёзной проверки - но какую-то альтернативу официальная наука предлагает? Почему для людей разум считается преимущественно полезным, а для Зверей - преимущественно вредным?
- Сила есть - ума не надо, - невпопад прокомментировал Бок. Профессор, однако, подхватил эту глубокую мысль.
- Скорее, наоборот. Всё сводится к разделению народов на исторические и неисторические. Ну и к постулату, что среди Зверей исторических не бывает.
- А можно как-то попонятнее? - взмолился Фьеро. - Только не отсылайте опять к философии - знаете же, что нам эту литературу пока не выдают...
- С понятием пассионарности вы уже знакомы?
- В общих чертах.
- Смотрите, если уж совсем, как вы выражаетесь, по-простому, то вопрос упирается в способность создать и отстоять во взаимодействии с другими народами собственную цивилизацию и материальную культуру. А это зависит не только от разума, но и от расовых характеристик, - он для наглядности без лишних объяснений продемонстрировал своё двупалое копыто - много же таким насоздаёшь. - Вот и получается, что Звери вынуждены паразитировать на человеческой цивилизации, в лучшем случае - интегрироваться в неё... когда дают. Но только индивидуально, а не целыми народами.
- А как же Баннибери, например?
- А что - Баннибери? Это просто резервация, где Кроликам разрешено жить собственной цивилизацией по собственным законам, но в общую жизнь Страны они не интегрированы. Или взять русалок. Юридически они, конечно, люди, а биологически тут всё неоднозначно - по крайней мере, там, за водопадом. Поэтому туда тоже не лезут. А вот человеческим народам надлежит интегрироваться, у кого это плохо получается, тех подтягивают до общего уровня и ассимилируют.
– Да уж знаю, - кивнул Фьеро. - Мы, арджики, раньше тоже были автономным королевством в Западном федеральном округе...
- Тогда вы лучше меня понимаете, что это значит, принц. Ну а с нами, Зверями, приходится просто мириться - и с тем, что разум нам мешает...
- Но почему же - мешает?
- Потому что вреден. Объективно. Не для Зверей вреден, а для Общего блага. Впрочем, как мне справедливо указали в прочитанной вами статье, психология - не моя профессиональная область. Тем более, психология человеческая. Вам на эту тему лучше с миссис Клатч пообщаться.
- А мне именно ваше мнение интересно. В том числе и потому, что вы, - Фьеро смущённо запнулся, - сами, в общем...
- Вот именно потому, что я "сам, в общем", я могу быть здесь необъективен. Вы правильные вопросы ставите, мистер Тиггуляр.
- Тигелаар, - поправил Фьеро.
- Вот видите - мы даже человеческие имена толком произносить не можем, куда нам интегрироваться... Вопросы правильные, для нынешних студентов-первокурсников это редкость, я бы сказал. Только привыкайте к тому, что ответы на правильные вопросы вы получите далеко не сразу. Если получите вообще.
- А у меня тоже вопрос есть, - подал голос Бок.
- Да? - профессор снова насторожился.
- Что это за буквы кругом - ФД?
- Всего лишь мои инициалы, юноша.
- А почему тогда "Ф"? - удивился жевун. - Вы же Наполеон.
- Наполеон - моё второе имя, - объяснил Дрейк недовольным тоном. - Первое - Фрэнк. Точнее, Френсис. Но оно мне не нравится.
- О, - радостно воскликнула Амива, которая всё это время была ненамного разговорчивей, чем Полли. - А я тоже пользуюсь вторым именем, потому что имя "Зояндра" мне не нравится...
- И почему же оно вам не нравится, если не секрет? - нахмурился козёл. - Уж не из-за корня ли "зоо"? Или из-за того, что он соединён с "андр"?
- Ой, ну что вы, профессор, - Амива прям ощутила, как у неё вспыхивают уши. - Нет, конечно! Просто мне сама буква "зет" не нравится почему-то.
На самом деле, понятно, почему...
Потому что последняя. А если уж суждено выделяться и выпадать из колеи, то лучше делать это в голове, чем в хвосте. Даже просто по списку. Она и первые парты поэтому предпочитает.
- А вы смелая девушка, мисс Тария, - усмехнулся Дрейк. - Хотя по возрасту вы, наверно, не помните, как Волшебника все ещё называли по имени Зоар. Потом словно отрубило - вероятно, по его собственному распоряжению. И вероятно, именно из-за неудобной ассоциации.
- Не помню, - подтвердила девочка мрачно.
* * *
На самом деле, Амива - не второе имя, а вторая половинка второго. Зояндра Оск'Амива Якуль Тария. Она тогда снова и снова перечитывала эту последовательность золотых букв на банковской карте - ещё не зная, что это именно банковская карта. Что-то они будили в памяти, вернее, в заполнявшей её пустоте. Но не хватало какой-то подсказки. Совета, намёка. Она пялится в эту карточку посреди шумной и разномастной толпы подростков, прямо на пути - кто-то обходит, кто-то цепляет, и ощутимо так, вроде бы ненароком, но со смыслом. Ну и правы, наверно - надо не торчать на месте, а идти туда же, куда все идут. Там, возможно, и ясность придёт, кто она, где и зачем. А идут все к узким шкафчикам-пеналам вдоль стен - большинство привычным шагом, кто-то неуверенно, но вроде бы тоже знают, что делать. Ну и ей, значит, надо делать то же самое. Шкафчики вблизи оказываются тумбами с ярусами глубоких выдвижных ящиков. У каждого странный предмет вроде ключа, но ими просто касаются ящиков, и те сами выдвигаются. Берут оттуда листы бумаги с печатным текстом, а некоторые ещё и какие-то яркие вещицы, оставляют свои головные уборы и мелкую кладь, закрывают на "ключ" тем же манером. Если присмотреться, видно, что некоторые ящики не заперты, их можно выдвинуть вручную. Амива, однако, не решается. - Простите, а какой ящик можно занять? - робко окликнул её какой-то мальчишка. Ниже на голову, но крепкий и широкоплечий. - Полагаю, любой свободный. - О, мне тоже так кажется, - парень облегчённо вздохнул. Несколько секунд поколебался - какой именно из свободных выбрать - и остановился на самом неудобном, низко наклоняться даже с его ростом. Вытащил такие же листки, оранжевую фигурку, мелкую настолько, что Амива не смогла её разглядеть - и "ключ". Повертел его с любопытством перед глазами, коснулся ящика, тот быстро и с шумом заехал внутрь. Подёргал - не открывается. - Ух ты, работает! - воскликнул удивлённо и восхищённо. - А меня, кстати, Бок зовут. Просто Бок - у жевунов короткие имена. Я из Раш-Маргинз, если слышали, - и, не дождавшись ответа, направился следом за всеми. Кажется, пора последовать собственному совету. "Ключ" в ближайшем незапертом ящике в самом деле нашёлся. На них, оказывается, те же номера, что на ящиках, не перепутаешь. Распечатка само собой, но это потом посмотрим, а вот фигурка ей досталась любопытная. Даже не фигурка, просто миниатюрная оранжевая тыквочка с вырезанными глазами и ртом. Берёшь в руки - внутри тусклый свет загорается. Амиве она тоже показалась смутно знакомой. Что-то совсем недавнее, совсем незадолго до того, как в памяти разверзлась бездна, оставив там лишь какие-то общие представления и ничего - о себе самой. Может быть, это тоже ключ? К её прошлому? Карточку, пожалуй, стоит оставить в ящичке. Какие-то обрывки знаний подсказывают, что лучше её с собой не таскать. Роскошная мраморная лестница спускалась навстречу узким арочным проёмам, взметнувшимся стрельчатыми завершениями высоко под восьмигранные нервюрные своды. Не спускалась - стекала, словно созданная самой природой, которая знать не хочет углов и прямых линий. Вызывающее смешение стилей и эпох. О стилях и эпохах Амива всё ещё понятия зелёного не имела, но контраст ощущала чётко. По беломраморным ступеням медленно и величаво нисходила Ведьма. Именно так, с большой буквы. Высокая и стройная, в лиловой мантии и высокой ведьминской шляпе (Амива ещё не знала, что это гербовый цвет Шиза и всего Северного федерального округа). На неестественно бледном лице глаза и губы густо наведены чёрным, такой же чернотой блестят длинные волосы. Вот уж где настоящий контраст, по максимуму. - Миссис Клатч, - объяснял кто-то, видимо, таким же новичкам, как она. - Замдиректора по учебно-воспитательной работе и психолог младших курсов. Ещё куратор Крейг-холла, но это у девчонок. - Страшная какая, - вздохнул Бок. - Ха, это ты ещё директрису не видел... Голос у завуча оказался на удивление приятным для такой внешности - игра на контрастах продолжалась. - Кто тут у нас новенькие абитуриенты? Ребятки, пройдите на левый край лестницы, мадам Моррибль сейчас спустится для распределения... Как и следовало ожидать, произошла небольшая давка, Амиву оттеснили к самой лестнице, поднялась бы на ступеньку, но не была уверена, что это разрешено. Директриса не заставила себя долго ждать. Эта даже не нисходила - плыла, и длинный шлейф мантии струился за ней по ступеням горным потоком. Мантия, казалось бы, такая же, но оттенок интересней и благородней, а фасон изящней, да и держит себя так, что эффектная Клатч тотчас превратилась в блеклую тень своей начальницы. Ведьминская шляпа с вуалью, но она откинута, поэтому гул перед лестницей моментально утих. Да, макияж завуча тоже поблек и лишился всякой жути. Лицо мадам Моррибль словно у живого мертвеца далеко не первой свежести, и если это ещё можно списать на боевую раскраску, то уж глаза точно настоящие - немигающие, с тяжёлым пронзающим взором и сеткой кровавых прожилок по белкам. Кажется, только Амива и не отвела взгляд. Во-первых, просто растерялась, во-вторых - а чего тут, собственно, бояться? От директрисы этот прямой взгляд тоже не ускользнул. - Мисс Тария? - спросила она. Или даже просто обратилась, без тени сомнения. - Да, мэм, это я. Наверно. Если карточка действительно её. - Рада приветствовать вас и всех в стенах Нормального колледжа Каггикар, - взяв заунывно-пафосный разбег, она собиралась продолжать в том же духе, но взгляд упёрся в оранжевую тыквочку. - Мисс Тария, откуда это у вас? - Из ящика, мэм, - ответила Амива, начиная подозревать, что совершила какую-то ошибку. - Я понимаю, - сердито проворчала мадам Моррибль. - Но из какого сектора? - Не знаю, мэм. А какие есть? За спиной кто-то хихикнул. - Номер на ключе помните? - не теряя ледяного самообладания, спросила директриса. - На шестёрку начинается? Девочка молча кивнула. - Я так и думала. Очень странный выбор, - словно холодом всех полярных морей повеяло от этих всё ещё любезных слов. - Дитя моё, шестой сектор - это целительство. Вы уверены, что это действительно ваша стезя? - Ничего не имею против целительства, - пожала плечами Амива. - Это, конечно, похвально, но уж простите, ваши показатели свидетельствуют, что вы способны на большее. А вы зачем-то выбрали отделение, которое не раскроет ваши способности в полной мере, на нём вы попросту не достигнете тех высот, каких достойны, - мадам Моррибль вроде бы и комплименты ей отвешивала, но таким приказным, не предполагающим возражений тоном даже они начинали казаться обвинениями. - Разумеется, у нас полная свобода выбора - незыблемый принцип Колледжа, заложенный моей прославленной предшественницей Корвеной Каггикар, - но всё же я вам настоятельно рекомендую, - это прозвучало с особым нажимом, не предвещающим ничего хорошего, - обратить внимание на сектор номер три. Тем более, судя по вашему личному делу, вы уже имели успешный опыт в этой области. - Да мне как-то без разницы, - ответила Амива равнодушно. - Можно поменять? - Да, хоть сейчас. Рина, покажи ей, - властно бросила директриса куда-то в пустоту, даже не поглядев на ту, к кому обращалась. - А то у нас шкафчики и в самом деле неинтуитивно расположены, каждый год новенькие путаются. От кучки старшекурсников, оценивающе изучавших молодую поросль, отделилась девочка с каштановыми косичками, чуть полноватая, но привлекательная, хотя и ничего особенного: - Пойдём, что ли. Сперва надо было положить на место бумаги, ключ и фигурку из шестого сектора. Амива едва не забыла о карточке в ящике, спохватилась в последний момент. Нужные шкафчики оказались в самом углу притвора, ближе к выходу в шуршащий листвой сад. - Вот, - сказала Рина тоном выполненного долга, - это и есть наш третий сектор, некромантия. Выбирай любой свободный ящик, который на тебя смотрит. - Некромантия? - переспросила Амива. Как-то совсем не по душе ей это пришлось. - А мадам Моррибль не уточняла... - Ну так у нас абитуриентам принято отделения по номерам называть, - пожала Рина плечами. - Мол, пока вы ни одной лекции по специальности не прослушали, ещё как бы и никто... Все и так знают, что за какой цифрой скрывается. Ты сама откуда такая, что не знаешь? - Не важно, - буркнула Амива. - Угу, секрет, понимаю. То-то директриса в тебя так вцепилась... Ладно, не моё дело. Проведу экскурсию, если хочешь. Каждому отделению у шкафчиков его сектора Рина давала краткую и меткую до язвительности характеристику. - Сектор номер семь - зельеварение. Это вообще гроб - в плохом смысле. Сюда из целителей переводят самых бесталанных, но усидчивых, для последнего шанса. Даже магический потенциал необязателен - знай себе бери ингредиенты и смешивай в точной пропорции по готовому рецепту. Венец карьеры - самому рецепты составлять. - Химия и фармацевтика по преимуществу, - понимающе кивнула Амива. - Пошли дальше. Амива легко отделяла суть от эмоционально-оценочной шелухи, которую щедро набрасывала Рина. Всё, касающееся магии, отдавалось в ней узнаванием, припоминанием - но опять-таки исключительно общие понятия, теория, и ничегошеньки о себе. - Сектор номер пять - боевики, - продолжала Рина. - Для тех, у кого сила есть - ума не надо, и истеричек, которые заводятся с одного слова... Физкультподготовка там такая, что даже если у тебя есть мозги - тебе их быстро отшибут... Амива не была уверена в справедливости и беспристрастности такой характеристики, но отделение её и без того не прельстило. Сохранившиеся крупицы знаний о себе подсказывали, что драться она умеет, но не любит. И предпочла бы заниматься тем, что помогло бы избегать драк, а не разгребать, когда до них уже дошло. Она только сейчас заметила, что её спутница тоже не моргает. Но не так, как мадам Моррибль, совсем не жутенько. Просто как рыба. Ну или змея. Второй сектор Амиву, правда, озадачил. - Геология? - переспросила она. - По-моему, несколько выпадает из логического ряда... Объяснения насчёт бурения магии из-под земли и трубопроводов в Большой мир особой ясности не прибавили, зато снова шевельнули какие-то смутные личные воспоминания. Слабо и ненадолго. А сама идея понравилась ещё меньше, чем некромантия или боевая магия. - И наконец, - торжественно объявила Рина у последнего сектора (он же первый, в смысле, номер один), - артефакторика. Жуткое занудство, много зубрёжки, высокие требования к личному магическому потенциалу (но с этим у тебя, кажется, проблем нет) и так себе перспективы по окончанию. Для фанатиков, которые понимают, чего хотят, и случайных людей, которые долго не задерживаются. - А мне нравится, - сказала Амива, не раздумывая. Слово отозвалось в искалеченной памяти узнаванием без всякого негативного фона. - Люблю трудности и высокие требования. Так что на этом и остановлюсь, раз больше вариантов нет. - Дело твоё, - равнодушно ответила Рина. А вот мадам Моррибль не удалось скрыть раздражения, узнав о выборе. - Как я уже говорила, принцип нашего Колледжа - полная свобода выбора абитуриентов, - процедила она сквозь зубы. - Добро пожаловать в Каггикар, мисс Тария. За время “экскурсии” с остальными новичками успели всё порешать, и даже миссис Клатч ушла с ними проводить инструктаж. Рина стояла, ожидая дальнейших указаний, и директриса глядела на неё откровенно неодобрительно: не могла уговорить? Та сохраняла невозмутимый вид: меня это не касается. Суть этого безмолвного диалога была для Амивы ясна, как солнечный свет, спадающий полотнами сквозь стрельчатые окна. - Раз она теперь не шестой и не третий сектор, то пускай с вами в келье и поселится, - сказала мадам Моррибль едким голосом. - Возражений нет? - и снова вопрос прозвучал, как утверждение. - Абсолютно, - ответила Рина. - Эта хотя бы нормальная, кажется. Правда, тормознутая слегка. Директриса прищурилась (она это, оказывается, умела. Амива уж было решила, что она и спит с открытыми глазами. Если вообще спит): - Рина, если наставничество первокурсников тебя тяготит, не поздно от него отказаться. - Нет уж, - ответила та, - мне лишние баллы рейтинга не помешают. А обязанности старшего по келье я знаю наизусть. Требования любить соседок нелицемерной любовью там нет. Даже всяких талантливых девочек. - Надеюсь, вы подружитесь, - сказала мадам Моррибль Амиве. - А коль скоро речь зашла об обязанностях, - это уже адресовалось Рине и уже без язвительности, прежним спокойно-надменным голосом, - то помоги ей по дороге с учебниками. Тем более, на артефакторику их много требуется, а занятия уже идут, включаться придётся быстро и без раскачки. Рина повела её через внутренний дворик, окружённый двухэтажными галереями с колоннадой. Посреди фонтан: в чаше поросшая мхом каменная глыба, на ней бронзовая ворона. Как ворона запоёт, из трубы вода течёт. - Учебные корпуса. Там классы кругом. А с этой часовой башни звонки отбивает. Кстати, директриса на тебя не сердится, раз уж не велела догонять миссис Клатч и слушать вместе со всеми её занудства. А ты на меня не сердишься? - Нет, - сказала Амива. - Я уже как-то привыкла. - Это правильно. Раз уж нам придётся некоторое время жить в одной келье, собачиться считаю непродуктивным. А эта моя пикировка с Моррибль - так тоже надо было. Потом объясню, не всё сразу. В библиотеку я тебя веду кратчайшим путём, если что. Планировка в замке та ещё, надо привыкнуть. Нам повезло, что на учебный абонемент можно крюк не делать. Старую заведующую как раз позавчера уволили, потому, что она носорожка была, сокращение Зверей и всё такое, никого на её место ещё не назначили. Так что сами всё отберём по твоим спискам. Библиотека поразила Амиву масштабами, отогнав полезшие в голову неприятные мысли - что она вообще здесь делает, и что будет, когда её разоблачат, как самозванку. Уходящие на два этажа сплошные стеллажи книг по обе стороны тянутся вдаль под стеклянным куполом, чередуясь с мраморными бюстами каких-то прославленных деятелей прошлого. Ряд столов читального зала кажется таким же бесконечным. Долго любоваться интерьером Рина ей, впрочем, не позволила, потащила к учебникам. - Значит, так. Из этого списка, - она небрежно щёлкнула перламутровым ногтём по распечатке из ящика, - ты половину за семестр ни разу не откроешь. Только келью захламлять, а она у нас общая на троих. Отберём лишь то, что действительно будет нужно. Действительно нужного оказалось всё равно много - выше колена стопка. Упаковать не во что. У предусмотрительной Рины оказалась с собой бечёвка, связали кое-как. Но помочь нести ей и в голову не пришло, Амива сама пыхтела. Рина её и в Крейг-холл повела "кратчайшим путём". Нюанс в том, что пролегал этот путь через сплошное бездорожье - перекопанный участок, траншея прямо на пути, через которую вместо мостика переброшена кривая и пружинящая доска. Амива переживала, что бечёвка вот-вот порвётся или ослабнет и соскочит, и все учебники плюхнутся прямо в грязь. Так до сих пор и не поняла - то ли Рина её тогда специально повела таким путём, чтобы поиздеваться, то ли просто не подумала. Эмпатия у неё на нуле, конечно. Келья на третьем этаже с крутым подъёмом по скрипучей деревянной лестнице. Вернее, в мансарде. Или, как насмешливо сказала Рина, попросту на чердаке. Но Амиве понравилось. Наклонные стены создавали особый шарм и уют, огромное окно с распашными ставнями - можно сказать, балкончик - и обзор из него открывается чудесный. Выходит не внутрь кампуса, а на противоположную сторону. Там ещё тянутся университетские строения, но низкие, не загораживают пейзаж. Далеко за лугом, у кромки леса, острый взгляд даже различил дорогу из красного кирпича. - Здесь, как можешь догадаться по обстановке, мой угол. Наблюдательный пункт, чтобы за вами, как Цербер, присматривать. Здесь обитает Полли Рейн, девочка странная, но тихая, если можно так сказать. Увидишь - поймёшь. Ну а ты, методом исключения, здесь разгружайся. Место, конечно, не лучшее, но уж что осталось. Хотя если захочешь с Полли поменяться, она не обидится. Она вообще обижаться не способна, насколько я успела понять. Только не смей говорить, что это я тебе посоветовала - я просто информирую. В день прибытия имеешь законное право на занятия не ходить, отдыхай и осваивайся. Впрочем, если ты такая отличница и любительница трудностей, можешь идти, никто не запретит. Дополнительных баллов, правда, тоже не начислят, так что смысла не вижу. Но Амива решила остаться. Предстояло многое обдумать, а это лучше делается в одиночку. Она продолжала считать себя самозванкой, над которой нависла угроза разоблачения. Даже если карточка действительно её, и она действительно Зояндра Как Там Дальше Тария, она всё равно по факту обманывает окружающих, скрывая, что ничего не помнит о себе. А может быть, не стоит скрывать? Взять и объяснить всё этой зомби-директрисе - или лучше завучу-готке, тем более, она куратор здешней общаги. С другой стороны, а зачем с этим спешить? Сперва надо понять, сможет ли она учиться с такими провалами в памяти. А там, глядишь, и память восстановится - не случайно же она то и дело за что-то цепляется, как вот сейчас за оранжевого дракончика на столе у этой Полли. Она, значит, тоже из шестого сектора - или у них тогда с Боком случайно цвет совпал? Нет, похоже, не случайно: все пять фигурок, выстроенные в ряд у Рины - цвета индиго. Значит, у отделений цветовая кодировка, и на артефакторике, судя по оправе очков, которые она вытащила при перетягивании и за всей этой суетой совсем о них забыла, зелёная. Вероятно. Поскольку левое стекло розовое, а правое голубое. И это тоже почему-то кажется неправильным: то ли зелёной должна быть не оправа, а стёкла, то ли розовым и голубым - не стёкла, а что-то другое. Амива даже рассмотрела сквозь них келью и вид из окна - ясности и глубины не прибавилось, ничто тайное не стало явным, как и дорога вдали не превратилась из красной в жёлтую (а разве должна?)... А вот загадочная фраза директрисы, будто Амива когда-то успешно проявила себя в некромантии, никакого отклика в памяти не находит. Так может быть, именно это как-то связано с её потерей? Последним импульсом недоузнавания в этот день стало возвращение с занятий Полли. Увидев новую соседку, девочка в строгой белой блузке и чёрной юбке словно выплеснула в келью волну эмоций - удивление, любопытство, лёгкая настороженность, возникшая всего на пару секунд и тотчас растаяла в открытости и теплоте распахнутого взгляда, который затем так же внезапно ушёл глубоко в себя. Амиве даже показалось, что это её недоузнавание было взаимным. Но спросить её об этом до сих пор не осмелилась. Даже когда они наладили телепатическое общение, и стало легче выражать то, что не сформулируешь словами на грифельной доске. Ведь тогда придётся слишком много объяснять самой.* * *
А страх разоблачения и изгнания начисто покинул Амиву через пару недель. В студенческую жизнь она вполне вписалась, её прошлое и биография не интересовали абсолютно никого. Кажется, все рассуждали так же, как Рина: если не хочет о себе ничего рассказывать - значит, есть на то причины. Может быть, она из какой-то известной в Стране семьи, предпочитающей сохранять инкогнито, может быть, вообще из Большого мира. К последней версии готова была склониться и сама Амива - она, по крайней мере, очень многое бы объясняла. Окончательным переломным моментом стала первая беседа с мадам Моррибль в её кабинете. Амива ощущала себя натянутой струной, ожидая вопросов, ответить на которые не сможет. Возможно, это состояние директрисе было заметно, но подозрений не вызвало - с ней все себя напряжённо чувствуют, это нормально. Даже Рину, когда пытается ей дерзить, прокачивая тем самым свой магический потенциал, хватает ненадолго. Прокололась девочка, рассматривая обстановку её кабинета. Кабинетом это, впрочем, трудно было назвать - роскошная гостиная и будуар, взгляду есть где блуждать и где заблудиться. Слева от камина в форме кричащей трагической маски громоздится на полке мраморный бюст Афины Паллады с чёрным обсидиановым вороном на шлеме. Слева - часы-башня из красного дерева, увенчанные резным драконом, который словно обнимал циферблат опущенными крыльями. Вот этот дракон с треугольной головой на длинной шее и показался девочке ещё более знакомым, чем та фигурка у Полли. Поэтому взгляд снова и снова невольно застывал на нём, и это не ускользнуло от внимания директрисы. Она нервно заёрзала в кресле: - Мисс Тария, чем вас так заинтересовали эти часы? Амива захлопала ресницами, справедливо рассудив, что лучше показаться дурочкой, чем укрепить подозрения. К каминг-ауту своей амнезии она пока что не готова. - Да нет, ничего, просто машинально, время посмотреть. И всякий раз забываю, что они стоят... Стрелки показывали без минуты двенадцать. - Да, - сказала мадам Моррибль уже мягче, - никак не дойдут руки их починить. Тем более, в этом нет необходимости - часовая башня из окна отлично видна. Амива сжала волю в кулак, мысленно приказав себе больше не реагировать внешне ни на что, каким бы знакомым оно ни показалось. К счастью, поводов больше и не было. Даже механический слуга Скева, который принёс свежие печеньки, не застал врасплох - она уже успела встретить его раньше в коридорах колледжа и безуспешно поломать голову, вспоминая, где могла видеть медного заводного человека с шарообразным туловищем. Из неудобных вопросов мадам Моррибль коснулась лишь её имени. Нет, не почему она предпочитает называть себя Амивой, а не Зояндрой, а в честь кого ей дали третье имя Якуль. Кто-то из далёких предков? Девочка честно ответила, что не знает. Директрису ответ удовлетворил. После этой беседы Амива осмелела настолько, что начала брать в библиотеке всевозможную литературу, касающуюся драконов - искать дальнейшие зацепки. Учебный абонемент к тому времени уже обзавёлся новой заведующей - милой и внимательной к читателям Бабулей Герт, которая, не задавая лишних вопросов, охотно помогала найти нужное. Вопросы возникали у Ринки, которая и сама таскала в келью ворохи книг по специальности, просиживая с ними до темноты и за полночь при свечах, но круг дополнительного чтения соседки её озадачивал. - Фанфики? АU, Fix-it? Зачем это тебе? Ещё и низкий рейтинг... - Так ведь высокого первокурсникам не выдают. Полли в полосатой чёрно-белой пижаме сидела с ногами на кровати - застывший взгляд в одну точку, блуждающая полуулыбка. Стадия окаменения длилась уже больше часа. - Ты ненормальная, - вздохнула Рина. - От неё недалеко ушла. И нет, это не комплимент. Ты учишься в колледже, где это приговор.* * *
Мальчишки, разумеется, слиняли, как только вместо грубой физической силы стали затребованы аккуратность, терпение и скрупулёзность. Банки с органами заканчивали расставлять вдвоём и честно оставили лишь то, с чем козёл смог бы справиться самостоятельно. Профессор даже растрогался. Полли, прищурившись, скептично оглядела лабораторию. Её мысль была вполне понятной и без телепатической дуги. - Профессор, если ещё чем-то понадобится помочь - можете на нас рассчитывать, - сказала Амива. - Если только это вас не затруднит, - благодарно проблеял мистер Дрейк. Было заметно, что первокурсники редко балуют его таким отношением. Полли отправилась в Крейг-Холл, Амиве же в этом смысла не было - через час у артефакторщиков вечерние практические занятия по введению в специальность. В ожидании она бродила в рекреационной зоне под той самой парадной лестницей-водопадом, поразившей в первый день своей роскошью и великолепием. В Каггикар любили играть на контрастах, эта фирменная особенность была вполне выдержана и здесь: изнанка помпезной лестницы представляла собой весьма уютный закуток. В глубине спуск в спортзал, в другом конце, у самого основания ступеней - вендинговые автоматы, полные заманчивых и всегда свежих вкусняшек. Не только, конечно - всякая затребованная студентами несъедобная мелочь тоже - от канцелярских принадлежностей до средств гигиены, в том числе и таких, которые автомат только девочкам показывает (поговаривают, правда, что с нового года ничего ни от кого скрывать не будут, ибо это тоже дискриминация получается). Студентов, конечно, снабжают всем необходимым - но на то оно и необходимое, что его впритык, вечно не хватает и хочется чего-то большего. В качестве оплаты здесь не что-нибудь, а учебные баллы и только они. Амива первые недели думала, что это сделано просто для стимулирования студенческой активности, пока Ринка не просветила, что всё интересней. Баллы, оказывается, не просто так, а высвобождение магического потенциала. Который накапливается на тех выданных в первый день игрушках. Автоматы же работают непосредственно на магии, таким образом накопленный баланс попросту приводит их в действие, материализуя то, что демонстрируется за стеклом. Надо ли говорить, что у Амивы проблем с балансом никогда не было, как, впрочем, и у её соседок? На прошлой неделе она достала из своего ящика вторую фигурку, а Полли ещё раньше, что вызвало у Рины пароксизм зависти. Говорит, последний раз такое в первом семестре удалось два года назад Эверику с её курса, и уже тогда это было сенсацией общеуниверситетского масштаба. Кстати, поняв принцип работы автоматов, Амива задумалась - а нельзя ли активизировать их на расстоянии? То бишь прямо из класса на уроке. До такого она уж точно сама додумалась, без помощи Полли. Впрочем, в том, что телепатию у Амивы она разбудила, Полли тоже не признаётся, улыбается и молчит, чем только усиливает подозрение. Получилось далеко не с первого раза, но получилось, и теперь на совсем уж скучных "лентах" можно было вовсю предаваться разврату чревоугодия. Отводить глаза преподавателей Амива научилась ещё раньше, создавая простенькую защиту "игнорирую я - игнорируют меня". Это, кстати, и с однокурсниками работало, чем очень облегчало жизнь. - Поделись, куда оно всё в тебя уходит? - умение подкрадываться незаметно было одним из непревзойдённых талантов Рины. - Трескаешь пирожные вагонами - и не полнеешь... - Магия, - отшутилась Амива. - А ты кого ждёшь? Моррибль вас вроде по четвергам гоняет... - Консультации перед зачётной неделей, - вздохнула Рина. - Она же на третьем курсе раньше начинается, забыла? Примерилась взглядом к аппетитному чизкейку, облизнулась и мужественно ограничилась пакетиком сока. - Тут у ваших нынче тема дня - с чего это Тигелаар подался вслед за вами мистеру Дрейку помогать. - Им больше обсуждать нечего? - пожала плечами Амива. - Ну и какие же версии? За мной ухлёстывает или, может быть, за Полли? - Не задирай носик, малышка. Сошлись консенсусно на том, что он через вас ко мне пытается подобраться. - Тупо-то как! - Ну а чего ты хотела от гилликинских блондинок? - процедила Рина, не выпуская из губ соломинку. - А на самом деле там что? - А на самом деле у него к профессору вопросы были. Насчёт ноогенеза и его старой теории... эмоционального интеллекта. - Ого! - а вот теперь соломинка вывалилась из широко раскрывшегося рта и описала загнутым концом полоборота. - И что же конкретно они обсуждали? - Это ты у него самого спроси. Пересказывать чужие разговоры - всё равно, что сплетничать, а я этого не люблю, - рубанула сплеча Амива. - Будет тема для беседы - всяко лучше, чем снова изображать ему солидную даму, которая снисходительно успокаивает разыгравшегося под ногами малыша с совочком. - А ты отрастила зубки за семестр, мне нравится. Да уж спрошу - способность говорить с Дрейком на такие темы поднимает его в моих глазах сразу на несколько ступеней. А на вид обычный мигунский мальчик-мажор... - Ты мне лучше вот что объясни. Нас почти открыто тасуют, чтобы на отделении не завязывались дружеские связи. Даже по кельям селят строго с разных отделений. Так что же это за новый прикол - сидеть на сводных лекциях всем вместе, да ещё и от меня требовать, чтобы последовала их примеру. Рина уставилась на неё немигающим рыбьим взглядом: - Я тебя перехвалила - ты всё ещё наивное дитё... Вместе сидят, чтобы специальность друг у друга списывать. А к тебе претензии совсем по другой причине в подтексте. Не за то, что не с ними, а за то, что с Полли. Считают, что ваша дружба - зашквар для всего отделения на потоке. - Это ещё почему? - возмутилась Амива. - Потому что она... инвалид? - она не без труда озвучила это слово-пощёчину, адресовав, разумеется, не Полли, а "этим". - Ну почему сразу "инвалид", - Рина повела плечом. - Скажем политкорректно - особенная. Только это вот и плохо для мага вообще, а для Нормального колледжа - заявка на вылет рано или поздно. Ты же знаешь, почему Каггикар называется Нормальным? Что такое нормаль, по геометрии проходили уже? - Что-то вроде перпендикуляра, - вспомнила Амива. - Только к любой линии, даже кривой. Перпендикуляр к её касательной, во. - Правильно, - Рина смяла опустевший пакетик, швырнула в утилизатор и потянулась за вторым - с ананасовым соком. - Как бы ни извивалась на плоскости линия, а нормаль в любой точке у неё одна. Стержень несущий, на который всё нанизано. А там уж отклонения могут быть на больше или меньше градусов. Вот так и у людей, и других существ, и даже у Зверей, хотя там это совсем редкость. Чем меньше отклонений от нормы, условной нормали, тем выше магический потенциал. Только по-настоящему нормальных не так много, как может показаться. И с возрастом всё меньше. Думаешь, почему маги преклонных лет сплошь теоретики или историки магии, а не практикуют? То-то же. Идея Корвены Каггикар, - имя Основательницы прозвучало, как всегда у Рины, с почтительным придыханием, - в том и состояла, чтобы готовить к университету будущих магов с двенадцати лет и раньше, когда характер ещё формируется, и можно привязать его к нормали. Мы призваны быть нормисами из нормисов. Ну и отношение к тем, кто открыто выламывается из этого тренда, понятное и закономерное. Не задумывалась, каково мне было на первом курсе? Сколько раз я слышала за спиной "эх, хвост, чешуя", и каких усилий - моральных и магических - стоило заткнуть эти рты? Рина была русалкой. Ей самой это слово, правда, не нравилось ("язычество какое-то!"), предпочитала называть своих сородичей "морскими фейри". "А разве в Стране есть море?" - удивлялась Амива. "Есть, но скрытое. За водопадом на реке Жевунке". "Подземное?" - мысль о подземном море почему-то показалась знакомой, и Амива была рада ухватиться за очередную зацепку. "Не совсем", - ответила Рина тоном, дающим понять, что подробностей не будет, ей так же не хочется рассказывать о своём прошлом, как и Амиве. Ну и ладно, подробности Амива потом в библиотеке нашла. - Но я-то стремилась стать нормальной! И даже свои особенности обращаю на общее благо - вот как способность глядеть в глаза директрисе. А Полли словно дразнится своей "нетаковостью". Да, я понимаю, - торопливо пресекла она попытку Амивы открыть рот для возражения, - что она просто живёт и меньше всего думает, как это воспринимается окружающими. Но именно в этом и вызов, понимаешь? И крест на перспективах самореализации как мага. - А то, что у неё такой сильный магический потенциал и такие успехи в практике целительства, как вписывается в эту "перпендикулярную" теорию? - Ой, да ерунда это. Дикая энергия. Я ведь о способности управлять ею говорю. Так-то магию просто из-под земли в Восточном округе качают. Но это же навоз, а не магия. Только варварам из Большого мира на экспорт. - Я бы попросил! - раздался над ухом возмущённый голос Бока. Он, оказывается, тоже умел подкрадываться. И тоже ожидал сейчас дополнительных занятий - с отстающими. - У нас знаешь, какие ма-гио-пе-ре-ра-ба-ты-ваю-щие заводы? В трубы уже с тройной перегонкой идёт. - Пей кофе и молчи! - Рина выхватила из автомата пластиковый стаканчик с крышкой и сунула Боку. Сам он, конечно, не мог себе позволить - баланс давно в минус ушёл. А минус в конце семестра - недопуск к сессии. - Спасибо. Хотя если это кофе, то я мэр Манчквилля. В других устах подобная наглость - его на халяву угощают, а он ещё перебирает! - повергла бы в ступор. Но Рина уже привыкла, что бесхитростный Бок говорит, что думает, и не думает, что говорит - а главное, что услышат. Ну, для жевунчиков это как раз нормально. А она сама виновата - нечего было скупиться, если уж угощаешь от щедрот, то можно чем-то поприличней "Золотого жёлудя". - Может быть, это тебя утешит? - Амива протянула ему пирожное. - И тебе спасибо. Девчонки, вот что бы я без вас делал? - Учился бы, - ответила Рина. - Насчёт мэра Манчквилля - а что, разве нет? Ну не ты, конечно, а отец. Или кто там он у тебя - парторг какого-нибудь бурильного комплекса? - С чего ты взяла? - захлопал глазами Бок. - Обычный бригадир звена. Сначала вообще кукурузу на ферме выращивал, пока она у нас ещё росла, держался до последнего, а как земля совсем родить перестала, пошёл на скважину. В партию, конечно, вступил, чтобы хотя бы мне, самому младшему, среднее образование дать и вывести в начальство. Ну а в школе я по результатам тестирования и выиграл квоту в Каггикар... - Погоди, - недоверчиво пробормотала Рина, - ты это сейчас серьёзно, не врёшь? Ты здесь не по блату, как другие жевуны, а по честным результатам тестирования на нормиса? То есть они у тебя настолько высокие, что пробили границу квоты? Коэффициент свой помнишь? - Нет. А зачем? - Змей морской, какой же тормоз! Ты понимаешь, что с такими показателями ты должен был с первого дня вгрызаться в гранит науки всеми зубами, а не ерунду пинать? Судьба дала тебе уникальный шанс стать сильным магом... - Да перестань, какой ещё шанс? Разыгрываешь что ли? Из наших почти никто до выпуска не доходил - а я что, особенный? - Ты не особенный, балбес. Ты - Нормальный! Ты тот, для кого создан этот колледж. И если ты завалишь сессию... Нет, тебя, конечно, будут тянуть на троечки, но для этого надо как минимум быть допущенным... - А для этого - выйти в ноль по баллам, как минимум. А мне это уже не светит. Амиву вдруг словно подхлестнуло что-то. До сих пор она никогда не пробовала создать телепатическую дугу с кем-то, кроме Полли. А вдруг получится? "Бок, ты меня слышишь?" - ушло в пустоту. - Слышу, - ответил мальчишка, удивлённо озираясь. - А кто это говорит? - Никто, - сказала Амива тоже вслух. - Твой внутренний голос. - Эй, что это ты там творишь? - подозрительно уставилась на неё Рина русалочьим взглядом. - Ничего, просто проверила теорийку насчёт нормисов. Бок, раз ты способен слышать внутренний голос, значит, шансы у тебя всё-таки есть. Например, на контрольной может прийти озарение. - Это как? - не понял Бок. - Это когда в голове вдруг сами собой приходят ответы с лёгкими покалываниями, как будто иголки и булавки в мозгах. - А, это как вот сейчас было? - Совершенно верно. Вот если снова будут такие покалывания - можешь не сомневаться, ответы правильные. - Ничего не знаю об озарении и внутренних голосах, - проворчала Рина, - но понять, насколько у тебя всё запущено и каковы шансы быть допущенным до экзаменов без всяких фокусов, хотелось бы. Беседку между Сен-Прауд-холлом и Крейг-холлом знаешь? - Это где свидания назначают? - Ага. Можешь считать, что у нас тоже свидание, только не обмочись на радостях. О, Тегулаара тоже можешь пригласить. - Кого? А, Фьеро. Приглашу, конечно, он обрадуется. - Не сомневаюсь. Будет свидание втроём. Я правильно помню, что вы соседи по келье? - Ну да. - А старший у вас там кто? - Эверик, из некромантов. - Вот почему я раньше этим не поинтересовалась? - вздохнула Рина угрюмо. - Тогда, может быть, и заподозрила бы что-то - и насчёт тебя, и насчёт Фьеро... И что же, Эверик никогда не вникал, как у тебя дела с учёбой? - Нет, ему вечно некогда. - Действительно. Зачем ему с первокурсниками нянчиться - у него и так всё отлично. Будущее в кармане... Амива глядела на соседку с таким же недоверием, как та на неё во время экспериментов с "внутренним голосом". Чтобы Рина кому-то бескорыстно помогала, тратила на это своё время? Но значит, не совсем бескорыстно. Хочет разобраться с "нормальностью" Бока и интересом Фьеро к "эмоциональному интеллекту". Просто из любопытства или (что куда вероятней) из какого-то расчёта. Но не всё ли равно? Амиву сейчас больше занимает прерванный спор о Полли. Только возвращаться к нему не хочется. Всё сказано и услышано. Им надо разбираться с этим самим.* * *
Полли идею подсказывать Боку телепатией на контрольных и зачётах вполне поддержала и согласилась участвовать. На введении в специальность у целителей, собственно, на неё и была вся надежда. Особенно на зачёте по практике. Первый опыт оказался вполне успешным. Главная трудность в том, что простыми подсказками правильных ответов здесь не обойтись. Если на экзаменах многое зависит от человеческого фактора, и действительно можно "вытягивать на троечку", то семестровая аттестация работает автоматически. Баллы реализованного магического потенциала накапливаются на фигурке, при сверхвысоких показателях она заряжается как рабочий артефакт, и в ящике появляется новая, при отсутствии минимального прогресса баллы сгорают (даже если ты не пользуешься вендинговыми автоматами) и могут уйти в минус. Это, по идее, должно обеспечивать справедливость и прозрачность допуска к экзаменам и препятствовать преподавательской коррупции. Отсюда следовало, что если Бок просто озвучит правильные ответы, это ничего не даст. Магию не обманешь, подсказка будет разоблачена, и никому не важно, как она была получена - шпаргалкой или непосредственно в мозг. Чтобы ответ был зачтён, Бок должен его, как минимум, понять. А понимание должно на что-то опереться, и если всё слишком запущено, придётся внушать и минимальную опору, и дальше, глубже... В общем, Амива была слишком самонадеяна, когда думала, что справится одна. Тут и Полли одна бы не справилась, у них вдвоём получалось на пределе сил, и потом до конца дня - вся как выжатый лимон. Хотя и надо было всего-то накрутить на минимальный проходной балл. К счастью, пробелы у Бока были не настолько уж безнадёжными. На учёбу он, оказывается, махнул рукой примерно с середины семестра, когда пришлось сильнее напрягать мозги, а Эверик ему ещё и внушил, что сессию он всё равно завалит, потому что у него блата нет, некому замолвить словечко. От потенциального конкурента решил избавиться. А неглупый по-житейски жевунчик с практичной рабоче-фермерской жилкой и хваткой рассудил вполне здраво: зачем тогда напрягаться? - На экзаменах пускай уж сам барахтается, - сказала Амива твёрдо. - А то совсем распояшется, полагаясь на "внутренний голос". Базу мы ему обеспечим, время на подготовку есть. К тому же Ринка уверена, что его будут тянуть, а уж после такого решительного перелома и броска с выходом в плюс в последнюю неделю - и подавно. Да и сама она с ним параллельно занимается. О занятиях Рина, впрочем, рассказывала неохотно, и чем дальше, тем скептичней была настроена. - Прогресс есть, Бок совсем не глуп. Только он же болван, понимаешь? - Да это вроде не новость... - Нет, - угрюмо возразила Рина, - ты не понимаешь, насколько он болван! Вроде бы дошло до ребёнка, что у него уникальные природные данные, что он практически эталонный нормис, что если успешно окончит университет, ему открыта блестящая магическая карьера... Ну и какой, думаешь, сделал вывод? "Рин, да зачем мне эта столица? Если я настолько крут, я лучше дома буду пользу приносить, своей родне и другим жевунам"... И вот на кой, спрашивается, мне такой бойфренд, жених, муж? Прозябать остаток дней в депрессивном Восточном округе среди вышек и трубопроводов? Нет, если с ним подольше повозиться, я бы из него эту дурь выбила. Только знаешь, я привыкла брать готовое. А то стараешься, лепишь из того, что было, из навоза конфетку - а оно на сторону уйдёт. Не хочу вкладывать собственные силы для кого-то. Не только чисто по-человечески - от этого и магия слабеет. - А с Фьеро что? - Да то же самое, по сути. С ним, оказывается, интересно, не скучно, он умный, начитанный, отличный собеседник. Бока взялся подтягивать по общеобразовательным - и хорошо так пошло, у него ещё и педагогические задатки. Просто удивительно, как я его за целый семестр не разглядела! - Ничего тут удивительного, - язвительно молвила Амива. - Ты просто всех людей привыкла рассматривать свысока, под микроскопом. - Под микроскопом многое видно. Отличная штука! - парировала Рина. - Жаль, мы их сами делать не умеем, импортируем из Большого мира, у мистера Дрейка в лаборатории всего две штуки, если заметила. А с Фьеро та неустранимая проблема, что он наследник, а значит, его карьера предопределена с рождения. О, Риночка ведь всю жизнь мечтала стать арджикской княгиней и поселиться на задворках Западного округа! Ещё мальком. Для этого и вышла из пещеры за водопадом, для чего ж ещё... Амива недоумённо вздохнула: - Послушай, а почему ты не можешь с ними просто дружить, без всякого дальнего прицела и меркантильности? Раз уж тебе интересно общаться с Фьеро и возиться с Боком... - Мало ли что интересно, - пожала плечами Рина. - А смысл какой? Глупо тратить себя на непродуктивные вещи и отношения. И вообще, дружба - это ненормально. А мы должны быть нормисами из нормисов. От таких нелепых, с точки зрения Амивы, речей и нытья потраченных на Бока сил не прибавлялось, и, вытянув его на последней контрольной, девочки решили релаксироваться не в Крейг-холле, а в биолаборатории. Работы особой там уже не было - так, прибраться по мелочам. И не то, чтобы профессор Дрейк сильно нуждался в их помощи, но и не выгонял, конечно. Закопавшись с головой за широким письменным столом в какие-то бумаги и записи, он, вероятно, просто забыл о девочках, возившихся за перегородкой. Или решил, что они уже ушли. Во всяком случае, когда из-за перегородки раздались голоса, они сплелись в довольно откровенный разговор, не предполагающий свидетелей. - Мистер Дрейк, я пришла напомнить, что в пятницу у нас педсовет. - Это очень любезно с вашей стороны, миссис Клатч, но я помню, спасибо. Бдительность завуча столь обтекаемый ответ не усыпил. - Но вы придёте? Уж на итоговый-то педсовет перед сессией... - Боюсь, миссис Клатч, я не смогу этого пообещать. - Почему? - А вы как думаете? Я и так потерял слишком много времени, когда меня ультимативно поставили перед фактом, что до нового года надо срочно освободить часть помещений, и заниматься я этим должен своими силами... - А вы что, не можете организовать студентов? - Я-то могу. Только вот должен ли? Я уже смирился с тем, что у меня и в следующем году не будет штатного лаборанта - Зверей на работу не берут, люди ко мне не идут. Справляюсь как-то. Но теперь я ещё и мебель сам двигать должен или студентов для этого припахивать! И добро бы для расширения площади - так нет же, наоборот, уплотняюсь. Почему всем завлабам-людям подобные вопросы решает колледж, позвольте спросить? В голосе миссис Клатч отчётливо зазвучало раздражение: - Может быть, потому, что они не идут на конфронтацию с коллективом? И педсоветы не игнорируют - хотя у некоторых такой же университетский иммунитет, как у вас, и устав колледжа их к этому не обязывает. Нехорошо знаете ли, злоупотреблять своими, пусть и заслуженными, правами. - О как! А вы бы не хотели повторить то же самое некоторым моим, с позволения сказать, коллегам, ихже имена вы сами весте? Они вот считают себя вправе отпускать в моём присутствии на педсовете зоофобные шуточки. Ну а я вправе этого не слышать и вообще лишать их такого удовольствия. Где же тут злоупотребление? Всё честно и симметрично! - Мистер Дрейк, - вздохнула завуч, - почему вы не хотите быть выше этого? - Так я и так выше, - отбил козёл столь грубую для психологини манипуляцию. - Это только к слову пришлось. Я же вам объяснил - у меня просто нет времени. После возни с перестановкой много работы накопилось. Приходится, знаете ли, определяться с приоритетами. Присутствовать на заседании кафедры и на Учёном совете для меня важно. А это ваше сборище, где мадам Моррибль озвучивает свои единоличные решения, а все их одобряют, справится как-нибудь и без меня. - Даже так? "Ваше", не "наше"... Мистер Дрейк, я не сомневаюсь, что кафедра и Учёный совет для вас важны: рассчитываете, что в вашем присутствии вас не осмелятся вывести за штат кафедры. Но что будет, если рано или поздно всё-таки осмелятся? Колледж - ваша последняя линия обороны, и в ваших интересах было бы её укреплять, а не ссориться с коллегами. - Какая там линия? - возмущённо и с нескрываемой горечью мекнул козёл. - Единственная интрига - уволит меня мадам Моррибль в тот же день или на следующий. - Мне кажется, что вы драматизируете. - А мне кажется, миссис Клатч, я всё объяснил ясно и доступно. Спасибо за персональное приглашение, но как говорили древние, блажен Козёл, который не ходит на совет... - Продолжайте, - голос завуча после долгой паузы звучал... Страшно, пожалуй. - Что продолжать? - Вашу мысль. Я хочу услышать следующее слово. - Зачем? - козёл, похоже, искренне удивился. - Мне кажется, мистер Дрейк, вы на что-то намекаете. Может быть, даже пытаетесь меня шантажировать. - Что за нелепая мысль? Ни на что я не намекаю. Ну, на совет нечестивых, если угодно. - Нечестивых? Точно? А может быть, какой-то другой синоним? - Сударыня, с вами всё в порядке? Я не понимаю ваших инсинуаций, простите. Если сомневаетесь, сходите в библиотеку к Бабуле Герт, она вам отыщет точную цитату. - Да вы издеваетесь? - взвизгнула миссис Клатч. - Это ещё почему? - профессор говорил всё растерянней, ему начинало казаться, что у собеседницы и впрямь не в порядке с головой. Того и гляди, со столом начнёт разговаривать. - Старушка просто кладезь энциклопедических знаний. Даже любопытно, откуда она взялась... Полли вдруг резко дёрнула Амиву за рукав. В ответ на вопросительный взгляд приложила палец к губам и указала глазами на дальний конец лаборатории. Амива всё ещё ничего не понимала - пришлось запустить ей в голову дугу. Перед мысленным взором сразу всё замельтешило сумбурными пятнами - в минуты волнения Полли словно забывала слова и начинала изъясняться картинками и всплесками эмоций. Вот и сейчас: дверь, темнота, коридор, лестница. Они двое - вид со стороны - крадущиеся куда-то, потом бегущие. Страх, тревога. Миссис Клатч, сурово нависающая над профессором. Более размыто, плавающе - Клатч и Дрейк напротив девочек. Глядя в испуганные глаза Полли, Амива безошибочно расшифровала эти картинки: "бежать, пока они нас тут не застали!" Куда бежать, Полли тоже знала - из лаборатории есть другой выход через бытовку. А ещё она чувствовала, что грозит что-то страшное... Кому? На этом вопросе мысль начинала мерцать вместе с образами. Кажется, сама Полли не могла в этом разобраться. На цыпочках, чтобы не издать ни звука, они пробрались в бытовку. Вторая дверь из неё вела на галерею, которая упиралась в часовую башню и шла внутрь неё, на балкон вокруг высокого зала, служившего складским помещением. Левее по ходу был проход на винтовую лестницу, опоясывающую башню в толстой стене. Девочки помчались по ней вниз. На полпути до нижнего яруса зала по другую сторону открывался проход над проездной аркой между башней и кварталом учебных корпусов. Освещён слабо, ряд узких окон на обе стороны, но это и к лучшему - никто их с улицы не заметит. Тем более, прямо над этим проходом приёмная и кабинет миссис Клатч, а из кабинета директрисы арка отлично просматривается, если подойти к окну. Лишь оказавшись на внутренней галерее учебного клуатра, девочки позволили себе перевести дух. Здесь уже никто не спросит, чего они шляются, где не надо. Бронзовая ворона внизу на камне приветливо выпустила им навстречу струю из клюва. Амива заметила, что Полли вся дрожит. На все вопросы лишь мотала головой. По дороге в Крейг-холл расклеилась окончательно. По лестнице в мансарду поднималась с трудом, Амива её практически тащила. Даже безучастная обычно к чужим проблемам Рина выскочила навстречу, увидев её состояние. - Что с ней? - Холодно, - ответила вдруг Полли человеческим голосом (как оказалось, очень даже приятным). Пока соседки отходили от шока и осознания того, насколько же ей в таком случае должно быть паршиво, доплелась до своей кровати, рухнула на неё, не раздеваясь, и укуталась с головой одеялом. Амива принесла ей своё, Рина, поколебавшись, последовала её примеру. - Так всё-таки, что случилось? - Она увидела какую-то угрозу в будущем... - Э, девонька, да ты ещё и проскоп? - сочувственно протянула Рина (Рина - сочувственно. Сенсация почти того же масштаба, как слово, слетевшее с вечно немых губ Полли). - Не совсем, - перевела ей Амива слабый мыслеответ. - Будущего как такового она не видит, но чувствует, когда завязывается нечто, способное привести в дальнейшем к тяжёлым последствиям. Почти как Том. - Это ещё кто такой? - удивилась Рина. - Откуда мне знать? - Амива пожала плечами, рассеянно блуждая взглядом по оранжевым фигуркам на столе у Полли - дракончику, продолжавшему вызывать у неё какие-то неуловимые ассоциации, и недавно вытянутому медвежонку, который никаких ассоциаций не вызывал. - Какой-то её знакомый. Она нещадно покривила душой. Имя отозвалось уже подзабытым за последние месяцы ощущением узнавания. Как будто речь шла об их общем знакомом. Ещё один осколок в коллекцию, которая упорно не желает складываться в общую мозаику. Но перед Полли теперь всё-таки надо будет раскрыться. Кажется, её реакция в первый день была не случайной. - Ну "способное привести" - это ещё не так страшно, - рассудительно заметила Рина. - То ли приведёт, то ли нет. Слушай, может быть, ей всё-таки врача вызвать? - Говорит, не надо. Поспит, и всё пройдёт. - Что ж, доверимся юной перспективной целительнице, - сказала Рина уже с обычной своей иронией. Заснула Полли быстро - просто отключилась. - У тебя-то как дела? - спросила Амива Рину, чтобы разрядить всё ещё висящую в келье напряжённость. - Да что у меня... Вот у Бока теперь скверно. Целители же завтра практический зачёт сдают, забыла? - Ой, и правда! - Амива испуганно оглянулась на Полли под тремя одеялами. Та никак не отреагировала - крепко спала. - Она-то сама, конечно, автоматом давно получила, но что завтра Бока будет в состоянии страховать и вытягивать, большие у меня в этом сомнения... - А что же делать? - А ничего! - насмешливый тон к Рине вернулся моментально. - Мы все немало вложили в него за эти дни. Пусть самостоятельно попробует применить на практике. Справится, если он парень, а не тюфяк с соломой. - Ты с ним, часом, не поссорилась? - подозрительно прищурилась Амива. Рина фыркнула: - Стала бы я тогда о нём волноваться! Хотя впечатление такое, что он всё для этого делает. Как и Фьеро. Прикинь - эта сладкая парочка мне сегодня дуэтом затянула, что на Обсидиановом городе свет клином не сошёлся. "Там народу полно, сидят на головах друг у друга". А я подумала - и знаешь, что? - Что? - А ведь в чём-то они правы! Вот я бьюсь с Эвериком за первенство, но у меня на сегодня шесть амулетов, а у него девять. Всего полтора года осталось, чтобы обогнать его, выйти в лучшие выпускницы, и я уже не верю, что это возможно. Только каких бы высот Эверик ни достиг, он никогда не станет директором Каггикар, потому что у него может быть только директриса. А мне это дано! И Шиз неплохое местечко, мне нравится, а в Обсидиановом городе я и не была никогда. Так зачем гнаться за призрачными целями? - Рина помолчала, хмурясь. - Одна беда - эти двое в новую, реальную цель пока что тоже не вписываются. Повожусь с ними ещё, конечно, прежде чем выясню, что всё действительно безнадёжно. - Разобьёшь мальчикам сердца, - полушутливо укорила её Амива. - Не-а, я с обоими холодна, как рыба, - ухмыльнулась Рина. - Зачем подпускать на расстояние ближе вытянутой руки, когда ничего ещё не ясно? На её губах заиграла скользкая русалочья улыбка: - Фьеро, кажется, даже начал верить сплетням, что меня больше девочки привлекают. - А что, ходят такие сплетни? - удивилась Амива. - Ха, видела бы ты, какую кучу анонимок на эту тему мне давеча миссис Клатч показывала... - Вот странно! - Ничего странного, - развела Рина руками с некоторой даже гордостью. - У меня знаешь, сколько недоброжелателей? Особенно недоброжелательниц. Мне все завидуют! - Да не в этом смысле странно. Просто это же вроде нормальным считается, при чём тут анонимки? - самой Амиве "это" не казалось таким уж нормальным, но она давно усвоила, что её представления о норме ненормальны и ненормативны. - Вообще - нормальным, а в частности - таковых не рекомендуется назначать старшими по келье к младшекурсникам, во избежание возможных злоупотреблений. Но Клатч-то знает, что это ерунда, что меня на самом деле просто никакие отношения не привлекают ради самих отношений, если от них другого профита нет. А это похуже будет. - Почему? - Слишком уж похоже на то, что ненормально, что ещё хуже однолюбства... Она, правда, считает, что нет, просто я карьерист, вот у меня всё и сублимируется в стремление к успеху, это нормально. Плюс возраст и замедленный пубертат. Только это вот последнее она на младших курсах говорила, а в следующем году мне уж пятнадцать стукнет. Думаешь, чего это я так внезапно собралась бойфрендом обзавестись? Часики-то тикают. Если заподозрят, что я не нормис хотя бы в этом вопросе... Зачем мне такие проблемы? Рина резко замолчала, решив, что чересчур уж разоткровенничались. Вот уж навязала Моррибль соседок, учат плохому... Перевела стрелки на саму Амиву: - Ты ведь тоже, кстати, ведёшь себя так, будто тебе совсем не интересна романтика и всё прочее. Правда, сейчас гляжу, как ты возишься с Полли, как нежно на неё смотришь - и сомнения возникают... Амива включила взгляд драконом: - Честно? Если бы я была мальчиком, может быть, и влюбилась бы в неё. А может, были бы просто друзьями, как сейчас. Но были бы наверняка. Просто среди всего окружающего она мне самый понятный, а значит, близкий человек. - Это и плохо, соседонька, - вздохнула Рина, и сквозь насмешку снова начало предательски прорастать ненормальное сочувствие. - Ты вот беспокоишься, чтобы Бок из колледжа не вылетел, а ведь сама практически в такой же ситуации. С Полли, боюсь, всё безнадёжно - она нормальной не станет. Стала бы, если захотела, но не захочет. А вот у тебя есть задатки, но ты их стесняешься, что ли. Учишься в Каггикар - и при этом отторгаешь его базовые ценности. Какой в этом смысл? Чтобы что? - Тем не менее, второй амулет за семестр со всего потока только мы с ней, "ненормальные", вытащили, - ехидно напомнила Амива. - Так это пока что! - отмахнулась Рина. - У вас ещё и специальность толком не начиналась. Вот погоди, с нового года, а особенно со второго курса, всё будет совсем по-другому. И труднее для любителей плыть против течения. То, что сейчас для вас с Полли плюс, станет минусом, высоты отзеркалятся в глубины, из которых очень сложно будет выкарабкиваться. - Вот тогда и посмотрим, - отрезала Амива. - Ладно, проехали. Вернёмся к этому разговору, когда созреешь для него. А скажи, этой вашей фишке с "внутренним голосом" можно как-то научиться? Амива, подумав, помотала головой: - Боюсь, что нет. Это само приходит. - Я так и думала, - кивнула Рина понимающе и печально. - Видно, это не для нормисов. - Послушай, но если Полли настолько безнадёжна для Колледжа, как же её вообще приняли? Несмотря на её "особенности", которые всех так раздражают... - Для меня это тоже поначалу загадкой было, - призналась Рина. - А потом, через месяц после начала семестра, случайно услышала обрывок разговора Клатч с директрисой. Как раз об этом, о безнадёжности. А Моррибль объяснила, что студентку Рейн надо будет держать в колледже до последнего, потому что её учёба оплачивается магией со счёта непосредственно в ФБС. - Что ещё за ФСБ? - переспросила Амива. Эти буковки ей ни о чём не говорили. - ФБС, а не ФСБ, глупышка! Федеральный Банк Страны. А вот эти слова Амива помнила так же чётко, как собственное полное имя на карточке. Потому что на этой же карточке их и прочла. - Что это за банк? - Банк верхнего уровня в Обсидиановом городе. Аккумулирует качественную магию и другие активы, регулирует всю финансовую систему Страны. То есть простой смертный или организация там счёт открыть не может. А значит, за нашей чёрно-белой молчуньей стоят какие-то очень серьёзные фигуры, понимаешь? Может быть даже, сам Волшебник. Амива понимала. Понимала, что теперь разговора с Полли, когда она окончательно придёт в себя, уж точно не избежать. Только теперь он выглядит ещё сложнее и запутанней, и с чего начинать - непонятно...* * *
Новогодний бал, знаменующий заодно начало экзаменационной сессии, проходил, как обычно, в спортзале, по совместительству - зале для практических занятий по боевой магии. В этом совместительстве был тонкий расчёт - после каждого такого занятия чистить зал от размазанных по стенам остатков заклинаний приходилось особенно тщательно. Тем более, над ним ещё и главный актовый зал колледжа, куда ведёт первым маршем та самая роскошная лестница-водопад. А уборка, заканчивающаяся порой за полночь, возлагалась на аутсайдеров и проигравших, так что это обстоятельство служило чуть ли не главным стимулом к победе. Балы, именуемые также загадочным словом "дискотека", смысл которого за древностью уже никто не мог объяснить, здесь тоже проходили регулярно, в конце каждого месяца. Поэтому на хорах по обе стороны помимо спортивных тренажёров были смонтированы нависающие перед ограждением по всей длине светомузыкальные установки. Синтез звука и цвета. Даже не синтез - глубинный синкретизм, синестезия. Три светофильтра на оси, непрестанно сменяющие друг друга перед источником света в зависимости от частоты, с нарастанием от красного до синего и наоборот. Громкость подхватывается яркостью освещения и количеством работающих установок - свет наполняет зал синхронно музыке. Ритмы - вспышки и мерцание, мелодии - затейливые резные элементы, неповторимые для каждой установки, которые вращаются на нужных скоростях и отбрасывают в зал разноцветные движущиеся тени-лейтмотивы, гармония - полифония разных установок. Всё, разумеется, на музыку автоматически реагирует, магией. Сегодняшний вечер, однако, был особенным. Дважды в год, на новогоднем и выпускном балах, присутствовала директриса, символизирующая Основательницу и преемственность традиций. Вот и сейчас мадам Моррибль в стальной маске чумного доктора с острым блестящим клювом восседала на ступенчатом троне, устроенном в дальнем конце зала - между выходами на спортплощадку, которыми заканчивались затянутые крупноячеистой сеткой проходы под хорами, они же, если нужно, места для зрителей. Трон каждый раз украшался по-особенному, а вот новогоднее оформление зала оставалось стандартным. Между хорами, расчерчивая площадь зала неровным зигзагом, протянулись гирлянды из чёрных бумажных ворон. С потолка свисают огромные белые снежинки с затейливыми кружевными узорами - в некоторых тоже угадываются птичьи мотивы, то головы, то лапы. Декабрь в последние годы не баловал снегом даже в Северном федеральном округе, сейчас его тоже пока что не дождались. Но традиция есть традиция. Первокурсники, которым это всё было в диковинку, с любопытством вертели головами. - Необычная гамма, - задумчиво изрекла боевичка Асквиланомирия, абсолютный чемпион первого курса, которая сегодня впервые вышла в свет в новом качестве девушки Эверика. Некоронованный король колледжа менял подружек, как перчатки, и смазливая внешность была тут фактором хоть и обязательным, но не решающим. Блестящие результаты предсессионной аттестации обеспечили ей не только внимание Эверика, но и солидный кредит на бальное платье. И платье получилось роскошным - бежевое с золотыми вставками, умеренными ровно впритык до той зыбкой грани, где блеск становится вульгарным, с имитацией боевой перевязи, с фиолетовой, под цвет смокинга её кавалера, шалью, усеянной золотыми звёздами, которая магически трепетала в воздухе, подобно крыльям, дразняще прикрывая-приоткрывая голую спину. Архистратиг небесной рати, только меча не хватает. Хотя зачем боевым магам меч - им достаточно посоха. - Да, - кивнул Эверик, - чёрный и белый, абсолютное поглощение и абсолютное отражение. Ринкиной молчаливой соседке понравилось бы, - Рина уже долгое время топталась рядом, ненавязчиво (на самом деле, нет) демонстрируя миру, что её классическое вечернее платье цвета электрик однозначно выигрывает на фоне маскарадного наряда тощей блеклой малолетки с нервным лицом, упивающейся моментом, пока этот хлыщ, наигравшись, не бросит её через месяц-другой. Эверик успешно делал вид, что его это не раздражает. - Жаль, что не придёт, не оценит. - Ты уверен? - загадочно усмехнулась Рина. Она, впрочем, сама ещё ни в чём не была уверена. Просто была свидетелем молчаливой беседы соседок, их хитрых мордашек. А потом мельком видела платье... Платье это минуту спустя увидят все. Белое, с чёрной драпировкой. С мягкой, не фонящей издалека, но явно присутствующей магией - потому что оно оставалось белым в разноцветных лучах светоустановок, которые выхватывали из-за сеток каждого приходящего. Платье было, конечно, не само по себе - к нему прилагалась Полли Рейн. Ну то бишь оно к ней. Вместе с нею по "женскому" проходу под хорами (мы же помним, "мальчики налево, девочки направо", раздевалки на физкультуру тоже так расположены) шла Амива, готовая подбодрить подругу, если та начнёт смущаться. Но Полли уверенно и с любопытством разглядывала присутствующих. А её разглядывали не с любопытством, а с изумлением. - Рот закрой, - посоветовала Рина Эверику и величавой походкой отправилась им навстречу. Небрежно поклонилась, проходя мимо трона мадам Моррибль. - Рада тебя видеть в этом вертепе, - приветствовала она ещё в проходе Полли. - Ты уже успела произвести фурор одним своим появлением - не каждому это дано. - А ты уже с порога начинаешь её смущать, - покачала головой Амива. - Она и так идти не хотела. Полли иронично встряхнула накрученными к балу светлыми локонами: не так уж просто меня смутить, как кажется. Сама Амива с причёской не мудрила, лишь украсила неизменно уложенные вокруг головы короткие косички заколками с пышными алыми цветами. У Рины было отличное настроение. При всей своей меркантильности она обожала праздники и балы. То ли тёплые воспоминания детства о русалочьих оргиях в море за водопадом, то ли удобный способ обратить на себя всеобщее внимание и заставить восхищаться собой. Так или иначе, сейчас хотелось безудержно веселиться и дурачиться. - Гляньте, как Бок сияет, - сказала она. Бока не просто допустили к сессии - фантастический рывок из минуса в последние дни был конвертирован в неплохой кредит, позволивший прийти на праздничный бал и обзавестись костюмом. Бесхитростный, по провинциальной восточной моде, несколько эксцентричного травянистого зелёного оттенка - более простого, чем перехваченное широким белым поясом в красную клетку изумрудное платье Амивы, - но сидел на Боке идеально, хотя тот поначалу и ворчал: "буду в нём, как чучело". Полли тогда так и пролежала сутки пластом, а придя в себя, не только не могла вспомнить, ни чем всё-таки был вызван охвативший её ужас, ни кто такой Том, но и отказывалась верить, что произнесла вслух слово "холодно". Боку пришлось сдавать практический зачёт по введению в целительство самостоятельно - и ему это вполне удалось! Потом говорил, что с перепуга, но каждая из девочек хорошо знала, сколько для этого перепуга было заложено и в какие кратчайшие сроки. - Девки, это ведь наш общий труд и общая победа, - сказала Рина торжественно. - Пойдём его поздравим? Только так, эффектно - чмокнем в щёчку все втроём у всех на виду. Будет народу что обсудить и о чём посплетничать... - Тебе его совсем не жалко? - вздохнула Амива. - Он вправду счастлив, а ты и его собираешься смутить... - Брось, когда мальчишки смущаются - это так забавно, - Рина беспечно махнула рукой. - Ладно, шучу. На балах об учёбе говорить запрещено. Хотя как-то подразнить эту ворону не помешало бы, - они как раз проходили мимо мадам Моррибль и согнулись в ритуальном поклоне. - Я ещё сяду на этот трон, вот увидите, - добавила она выпрямившись. Танцев у студентов два - "быстрый" и "медленный". Разнообразие движений и фигур - для сельского фольклора, для жевунских фермеров, пока там ещё фермеры были. Будущим магам простонародные забавы не к лицу. "Медляк" - значит, пригласить и, покачиваясь, топтаться вдвоём на отведённом пятачке. Как сформулировал Бок, "не для потанцевать, а для поприжиматься". "Быстрый" поинтересней будет. Четыре простых движения руками и корпусом - вся суть и прелесть в этом минимализме, открывающем широкий простор для комбинирования. И для выражения собственной индивидуальности, конкурируя с соперниками при общем наборе средств, и для растворения в едином порыве. Поймать ритм - слиться с ритмом - стать ритмом. Синхронность движений по всему залу, всего несколько тактов - и распадается на фракции со сдвигом по фазе, ещё и ещё. По всей длине зала катится волна к подножию трона, второй вал поспевает за первым, стремясь обогнать. Между студентами и директрисой возникает связь, взаимообмен и взаимообогащение магии, распадается и выстраивается снова. Полли, пожимая плечами, осторожно повторяет подряд все четыре движения. Ловит ритм - он мягкий и послушный. Его легко понять. Взгляды - ободряющие и насмешливые. Она не замечает ни тех, ни других. Для неё сейчас существует только музыка. Слегка хромающая, искривлённая, как всё вокруг. К музыкантам у подножия директрисина трона не пробиться - они смотрят и не видят того, что прямо перед глазами, как и большинство студентов. С музыкой проще. Вольёмся в волну, раз они так этого хотят. Волна нарастает, доходит до пика и распадается на десятки разноцветных брызг. Бунт и укрощение стихий. Четыре движения, четыре стихии. Амплитуда, руки за спину, "кошачьи лапки", ладонь тыльной стороной ко лбу, шевеля пальцами... Всё то же самое, но целостней и изящней. Она уже начинает привлекать внимание. Может быть, скрыться в раковину, не отсвечивать? Но музыка зовёт и бросает вызов. Снова вливаясь в ритм, Полли понимает, что "четыре движения" сковывают её искусственным, ничем не обоснованным ограничением - словно тесная одежда, которая врезается в самых чувствительных местах. Она никогда в жизни не танцевала (вероятно), она честно приняла навязанные правила игры - но сама музыка начинает с ними спорить. Доверимся ей - в конце концов, это душа музыкантов и тех, чей танец заряжает их драйвом, только в лучшем своём проявлении, очищеная от ненужной, мешающей шелухи. Она больше не волна, она волнорез... То, что было дальше, со стороны показалось взрывом. От него и отпрянули в испуге. Так ведь не бывает - столько оборотов вокруг своей оси на одной ноге, вытворяя со второй в это время немыслимое - и при этом стерильно-целомудренное! А уж что она начала выделывать с собственным телом затем... Вскоре ей уже не хватало места, вокруг пришлось тесниться плотнее. Кто-то продолжал дёргаться под музыку, пытаясь оседлать новый - творимый Полли - ритм. Другие предпочитали просто восхищённо смотреть, замерев с раскрытым ртом. Завистью исполнялась Асквиланомирия - нет, вовсе не из-за того, что к безмолвной монохромке прикованы сейчас взгляды десятков парней, и даже Эверик, не таясь хотя бы от спутницы, просто пожирает Полли тяжёлым прищуром своих чёрных глаз. Её мысли совсем другим заняты, и зависть у неё, как всегда, особенная: первой мыслью "почему я так не могу?", второй - "как этого достичь?" И на всплеске эмоций, на негодовании, стиснув зубы, пытаться. Девчонка так и вырывала свои победы в спаррингах. Но сейчас даже не пробует повторить - тут хотя бы понять для начала... Как можно с таким совершенством владеть своим телом? Как достигается такая гибкость, такая координация движений? Как получается настолько слиться с ритмом и мелодией? И главное: что она с такими данными и способностями делает на целительском отделении? Ей на боевой магии самое место! Музыканты опомнились первыми. Если продолжать, она же тут всё разнесёт! Но и заставить себя замолчать, уничтожив тем самым расцветшее у всех на глазах маленькое чудо, не смогли. Просто заиграли что-то медленное и красивое. Нельзя сказать, чтобы это сильно уж помогло. Просто теперь лёгкий белый мотылёк с чёрными пятнышками порхал в разноцветных лучах по всему залу, среди пестроты платьев и костюмов, как на цветущем лугу. Толпа её не смущала: Полли просто скользила напролом, словно по льду, зная, что она расступится - и она действительно расступалась, провожая девочку всё ещё отмороженными от изумления взглядами. Мадам Моррибль на троне тоже водила вслед за ней блестящим клювом маски, с явным любопытством, но трудно сказать, с одобрением или наоборот. Застыла и внезапно появившаяся за сеткой под хорами Клатч, долго вертела головой, наблюдая за Полли, опомнилась лишь тогда, когда директриса её заметила и привстала с трона, помахав рукой. Суетливо поспешила к ней. Полли совсем осмелела, она уже не подстраивалась под музыку, а пыталась подстроить её под себя, дирижировать оркестром языком своих движений. И музыканты её поняли, и приняли вызов. Теперь уже девочка вела танцем мелодию, которая звучала всё необычнее. Необычной стала и подхватившая её цветовая феерия светоустановки. В невообразимой палитре оттенков, в невозможном движении светоформ и теней всё преображалось. Иначе блестит мантия директрисы в маске, вернувшейся на своё место после короткого разговора с миссис Клатч за спинкой трона. Серебром начинает отливать пепельная, короткая, как у всех девочек-боевичек, причёска Асквиланомирии, вытесанными из камня кажутся черты её лица. Узор на поясе Амивы (подсмотрела во сне, как и "цветочные" заколки, и решила: почему бы нет?) тоже меняется, мерцает: то кажется не красным, а голубым, то пересечения клеток расплываются, словно горошины на белом фоне. И наконец, перемена произошла с платьем самой Полли: до сих пор белоснежное в разноцветных лучах, оно вдруг начинает их отражать. На секунду кажется, что магическая прошивка перестала работать, но тотчас понимаешь своё заблуждение. Платье не просто отражает игру разноцветных лучей, оно активно подхватывает её, оно само начинает генерировать умопомрачительную смену и градиентное взаимоперетекание всех цветов радуги, от которых невозможно оторвать глаз. Амива и Рина, рядом с которыми в этот момент, то ли случайно, а то ли нет, оказывается Полли, ясно видят столь же стремительные и плавные перемены на её лице. Вроде того памятного удивления-полуузнавания в первый день, только без привкуса испуга и отчаяния. Наоборот - словно гора с плеч, словно трепетный мотылёк наконец-то вырвался из кокона. Сейчас он расправит крылья - и произойдёт что-то важное... Но произошло что-то страшное. Всё кончилось одномоментно. Лицо Полли исказила знакомая гримаса ужаса - как тогда, в лаборатории. Не оборачиваясь, она с места рванула к выходу, мимо трона с мадам Моррибль, без всякого ритуального поклона, а та, оторопев, даже не отреагировала. Амива, разумеется, помчалась следом. Полли бежала не за сеткой под хорами - к раздевалке, к рекреации с автоматами и дальше в административный корпус, - а в противоположную сторону - мимо тренерской за троном в самый конец, где проходы под хорами вливаются в общий тамбур с выходом на спортплощадку. Сюда постоянно выбегают "подышать" (подымить трубочкой и пообниматься без лишних глаз), но сейчас никого, танец Полли привлёк всех в зал. Направилась она, впрочем, не во двор, как успела подумать Амива, а вверх по лестнице. Мимо выхода на хоры, не останавливаясь (но Амива мельком успевает заметить, что в зале внизу оторопь от их побега успела пройти и вылиться в бурные аплодисменты вдогонку Полли), ещё выше. Выше - то есть на сцену актового зала. Здесь уже почти не слышен шум бала, и Полли впервые реагирует на её окрики. Обернулась на ходу, махнула рукой вперёд без лишних объяснений. Тяжёлый бархатный занавес отделяет их от зала с балконом, способного вместить разом всех студентов и преподавателей колледжа. Закулисье тесное, не развернуться, складные трибуны президиума - и те хранятся на хорах спортзала, при необходимости служа и зрительскими трибунами в проходах. Но с противоположной стороны сцены, у "мужской" лестницы - крытый воздушный переход в лабораторный корпус. Вернее, на ту самую галерею, которой они недавно ретировались, когда Полли была почти так же взволнована, как сейчас. Нет, сейчас - намного сильнее... И снова Амива ошибается. Была уверена, что они бегут в лабораторию к профессору Дрейку. Но Полли, не задерживаясь у выхода из бытовки мчится дальше - в часовую башню. Рогатый месяц скачет над колледжем, бодает звёздные ростки на темнеющем небосклоне. Внутри башни ощущение случившейся беды моментально захлёстывает и Амиву. Без всякой магической интуиции - просто сразу бросается в глаза сломанное в двух местах ограждение. И страх сковывает глянуть вниз, пока Полли, не сбавляя темпа, мчится к винтовой лестнице. Всё же глянула. Глаза приспосабливаются к мраку, лишь слегка рассеянному вечерним светом, который стыдливо сочится сквозь оконца в толстых стенах. Блеск медного шара среди ящиков почти сразу же опознаётся как разбившийся при падении Скева, а вот полосатый костюм под вторым проломом девочка смогла рассмотреть, лишь когда внизу появилась Полли и бросилась к нему. Опомнившись, Амива тоже кинулась к лестнице. Относительно костюма и его владельца сомнений, увы, не было. Пока добежала, Полли, похоже, успела отчаяться. Огоньки на кончиках растопыренных пальцев, удар вниз, в безжизненно распростёртое тело. Ещё один. Блеклое радужное кольцо вокруг. - Пусти. Это явно уже по моей части, - вынырнула у Амивы из-за спины Рина. Её способность незаметно подкрадываться и даже, как выясняется, незаметно бежать следом оставалась непревзойдённой. - Хотя кажется, всё безнадёжно... Уступив ей место, обессилевшая Полли рухнула на какой-то тюк. Стеклянный взгляд бессмысленно уставился ввысь. И ответом ему оттуда вдруг ожил медный колокол курантов. До сих пор он лишь громким, но глухим ударом возвещал по часам о начале и конце очередного учебного часа. Но сейчас отбивал что-то невообразимое, подобно впечатлившему всех невообразимому танцу радостной Полли. Звеня сверчком, крутясь волчком, то ль возрадовался, то ли осерчал, искры горячие рассыпая: "Алаатанг! Улаатанг! Ай, боюсь, чего-то страшусь! К чему бы - с ночи весь день - буйно шумит, плещет, гремит, будто вещает беду". На балконе вспыхнул тусклый свет. Амива и Рина обернулись. Мадам Моррибль уже без маски, шарик на шляпе горит. Напряжённо вглядывается вниз - из тени под полями шляпы блестят кровавые белки. Колокол в вышине продолжает безумствовать, словно озвучивая мысли и страхи Полли: "Жарко мне, голова горит. Не драка ли к нам летит? Не битва ли нам грозит? Чья же кровь теперь ручьём побежит?" Профессор Наполеон Дрейк был полным козлом. Был.
