Из-под земли и с неба, или Если бы Тотошка-3

- Лон-Гор, вы довольны? - Чем? Морни ожидала именно такого ответа. Но не позволила себе расслабиться, ощутить мяч на своей стороне. Коварный риппель продолжает ей подыгрывать, бдительность усыпляет. Быстро понял, что на дружелюбность и сочувствие её не купить, сменил тактику. Теперь старательно поддавался, поглаживал самолюбие, давая ощутить себя умнее и дальновиднее. Тоже примитивный подходец - только вот и сама эта примитивность может быть частью игры. Нельзя его недооценивать, нельзя. А игнорировать нельзя тоже. Если ответы вообще существуют, то они у него. - Вы прекрасно меня поняли, Доктор. Тем, как безошибочны ваши прогнозы. Менвит выразительно - напоказ! - пожал плечами: - Я говорю вам только то, в чём абсолютно уверен. А раз так, с чего бы мне испытывать какие-то эмоции от факта собственной правоты? Тем более, положительные - при таком-то характере прогнозов... Меня ведь это всё тоже касается. - А ведь я честно следовала вашим советам, - Морни тоже не пожалела язвительности для своего голоса, чтобы собеседник наверняка считал не только саму эмоцию, но и её нарочитость. Лицедействовать - так взаимно. Надоест же это ему когда-нибудь? - Честность, Комендант, тут ни при чём. Я вам только подсказал направление. Насколько далеко вы в нём готовы продвинуться, зависит только от вас. И успех, следовательно, тоже. И снова она была готова услышать что-то в этом духе. Проблема в том, что возразить на это по существу нечего. Жонглировать словами и претензиями можно бесконечно - но смысл? - Вы же всё понимаете, - повторила Морни. - Да, я боюсь продвинуться слишком далеко. Потому что чем дальше, тем больше на ваше общество становится похоже. А мы не для этого... - Понимаю. То есть ощущения, что само направление ошибочное, у вас нет? - На данном этапе нет. - Но не уверены, что там дальше, за горизонтом? И где проходит сам горизонт, чтобы не проскочить его ненароком? - Не в этом дело, Лон Гор! - вкрадчивый голос начинал не на шутку раздражать, и это демонстрировать как раз не стоило. - Разберусь уж как-нибудь с горизонтами. Не впервой, знаете ли. Лишь бы только я сама контролировала и решала, двигаться дальше или остановиться. Или вообще откатить назад. - А вас, стало быть, что-то вынуждает? - скорее отметил, чем спросил. Впрочем, по-прежнему без эмоций. - Ой, только не надо притворяться! Знаете вы всё. А чего не знаете, о том догадываетесь. Да, мне пока что не кажется, что мы движемся не туда. И что усиление дисциплины, организации, контроля и полномочий лидера, на которые мне приходится идти, делают нас клоном "менвитского мира", тоже не кажется. - Но кажется некоторым другим? - Начинает казаться. И старым подпольщикам, и тем, кто не были к нему причастны. Без разницы. "Семантическое наполнение понятий" работает медленней, чем хотелось бы, мировоззрение - штука инертная, уж вам-то это известно. Выглядит так, будто свобода пришла больше на словах, а по сути мало что поменялось. - Неужели? - сомнение Лон-Гора теперь выглядело ненаигранным. - К вашим ведь теперь никто не относится как к неполноценным существам, не отрицает природных прав, не перекладывает грязную работу, в конце концов... Этого мало? - Получается, что да. Всё чаще поговаривают, будто я слишком много власти в своих руках сосредоточила. Помощников сама назначаю, а у нас в подполье привыкли к выборности снизу доверху. Некоторые уже сомневаются, что это временно, пока всё наладится. Ну и какая, мол, разница, кто на вершине пирамиды, избранники или "наши", если у нас по-прежнему нет возможности на неё влиять... Теперь удивление в круглых глазах читалась совершенно отчётливо. Вот умён Лон-Гор, хитёр, а здесь у него слепое пятно, как у большинства менвитов. Не понимает, что свобода для горцев - не просто слова и лозунг. Скорее даже, сам концепт свободы ему до конца не понятен. И попробуй тут объясни... - Признавать права и достоинства на словах, Доктор, для большинства из нас недостаточно. Нет, кому-то, как вашей Гелли, хватает просто человеческого к себе отношения, пусть и снисходительно-покровительственного. Но это тоже её личный выбор, понимаете? Она не хочет его менять, даже когда появилась такая возможность. Для нас важна возможность выбора, возможность самим решать свою судьбу. И действительно не имеет значения, чей произвол становится этому препятствием - Гван-Ло или мой. Да, мы готовы ограничить свои права и свободу ради общего блага - но только когда оно действительно общее. А в этом-то у народа и возникают сомнения. Лон-Гор угрюмо покачал головой: - Неужели у вас за все годы после Пира сохранилось это первобытное, религиозное понимание права как чего-то присущего априори с рождения, а не даруемого государственными законами? - Представьте себе! - рассмеялась Морни. - Если вы знакомы с нашей историей, то должны знать, что ни в Серебряных горах, ни на Альмансе государство не было для нас сверхценностью - лишь средством для блага людей. Пусть вы заставили нас свою историю забыть, но заставить за несколько поколений мыслить в парадигме "менвитского мира"... Вы всерьёз могли на такое рассчитывать? - Лично я - да. Но возможно, были правы мои научные оппоненты-расисты, утверждавшие, что эти ваши представления обусловлены биологически, особенностями вашего мозга со слабыми связями между полушариями. А значит, по их мнению, вас невозможно социализировать, и полноценными подданными арзаки никогда не станут. Но тогда, Комендант, мы действительно движемся в тупик. Неужели и вправду всё настолько серьёзно, и сильная, а значит, с необходимостью тоталитарная власть для вас неприемлема сама по себе, а не потому, что это власть менвитов? - Не знаю, Доктор. Всё ещё осложняется тем, что менвиты ведь никуда не делись. Большинство на прежних должностях, в основном руководящих. В приказном тоне больше не разговаривают, но косо глядеть и бранить за спиной никакими законами ведь не запретишь... - Почему? Кто мешает вам принять такие законы, какие хотите? - Потому что мы - не вы! - зло блеснула Морни свинцовым взглядом. - Право думать и говорить, что думаешь - неотъемлемое право каждого. Даже менвита. А во-вторых, мы же не можем принимать такие ограничения только для ваших. У нас все равны, никакой дискриминации - значит, от своих придётся требовать того же. А это вызовет двойное раздражение - и самим фактом запрета, и тем, что он опять получается в пользу менвитов. - Но ведь у вас и в самом деле так получается! - с нажимом подхватил Лон-Гор. - Вы говорите, что не хотите дискриминации - но по факту она налицо. Только положительная, в пользу менвитов. К примеру, после тех событий вы строго наказали Ланата, а вот для Най-Фера попытка на него напасть осталась без всяких последствий. Хотя Ланат на тот момент был действующим командиром самообороны! Думаете, если бы кто-то поднял руку на Баан-Ну, с ним бы церемонились? Тем более, если кто-то из ваших... Морни раздражённо огрызнулась: - Вы опять лезете к нам со своими порядками и понятиями! Не за что было Ная наказывать. Он пытался обороняться. Табуреткой против бластера. Так и не пустив её в ход. В Аймара тогда тоже не стрелял. Ну и что предлагаете ему вменить? Просто дать волю мести? Не надо нам такого! Да, эмоционально это понравилось далеко не всем, но это было справедливо. И не создало ненужных прецедентов. - Как знать... Иногда полезно слегка подыграть эмоциям, - нравоучительно заметил доктор. - Дать им немного воли, ослабить напряжение, чтобы не рвануло в дальнейшем. Менторский этот тон окончательно вывел Морни из себя. - Лон-Гор, давно хотела вас спросить, - две чёрные маслины ввинтились прямо в глубину распахнутых круглых глаз менвита. - Вы тогда действительно не смогли спасти Аймара? Или просто... не старались? Вот теперь у неё не осталось и тени сомнения в искренности его реакции. Доктор явно не ожидал такого вопроса. Если и допускал, что возникнет, то никак но не рассчитывал, что Морни решится его озвучить. - Я даже не знаю, что вам на это ответить, Комендант, - произнёс он медленно, будто откашливая зобом каждое слово. - Вы можете сомневаться в моей верности врачебной этике, но уж свою-то угрозу должны помнить. У меня, знаете ли, не было никакого желания проверять на собственной шкуре, насколько она была серьёзной. Одна она у меня, шкура-то. А лучше всего, задайте тот же вопрос Гер. Полагаю, она вам как горянка горянке не станет сдерживать себя в выражениях... После того, как столько чаш кряду, столько бессонных ночей мы с ней провели у его каталки... Какой-то уверенный вывод по этой тираде Морни сделать так и не смогла, но это и не было её главной целью. Зато удалось слегка сбить спесь и хладнокровие с белокурой бестии - а значит, есть надежда на предметное продолжение разговора. Лон-Гор, впрочем, быстро взял себя в руки. - Вот, кстати, Ланата тогда эмоционально рвануло именно потому, что напряжение оказалось максимально критичным. Впрочем, тут, как говорится, не было бы счастья... И не смотрите на меня так! Это же вы сами к такому выводу пришли, ещё и с циничными подозрениями в мой адрес... На самом деле подстраивать такие катастрофы, как правило, нет нужды. Достаточно управлять эмоциями ближнего. Иногда, как я говорил, подыграть им, чтобы не довести до такого опасного предела. Иногда, наоборот, довести - как оно само получилось с Ланатом. Вы же сейчас пытаетесь апеллировать только к рассудку своих горцев, а это контрпродуктивно. Психика, что наша, что ваша - комплексная система. Её интеллектуальная и эмоциональная стороны неразрывны и взаимосвязаны. - Допустим, - перебила его Морни. - В данной конкретной ситуации вы что-то можете посоветовать? Я уже согласна манипулировать эмоциями, и чем угодно - был бы толк. Иначе придётся или затягивать гайки сильнее, или наоборот, отступать. Но как-то не хочется ни того, ни другого. И снова жёлтый взгляд менвита забегал по стыкам потолочных панелей. Морни уже знала, что это сулит ей ответ. Не факт, правда, что приемлемый. Но поглядим. - Гайки, говорите? А если я посоветую вам действительно их закрутить? Только... не везде. - Что вы имеете в виду? - тонкие брови Морни взметнулись крыльями ласточки. - Я бы настоятельно рекомендовал вам пересмотреть этот ваш принцип "никакой дискриминации". Тем более, как уже говорилось, вы всё равно его не соблюдаете. Менвиты не имеют права носить оружие - зато в остальном у них по факту получается меньше обязанностей, а значит, больше прав, чем у ваших! - Ну так ведь одно компенсирует другое. Это же справедливо. - Это вам так кажется, Мок. А многим горцам здесь видится некий перекос. Естественно, это вызывает у них вопросы и некоторую напряжённость... Морни прищурилась: - Вы что, предлагаете ограничить в правах своих сородичей? - Да я и от собственных прав готов отказаться, если это на пользу пойдёт, - широко развёл Лон-Гор руками. - Просто мне это в самом деле кажется необходимым шагом. Понимаете, корни проблем, о которых вы говорите, не в ваших, а в наших. - В смысле? - Выслушайте меня внимательно, Мок, и постарайтесь понять. Возможно, это будет нелегко, как и мне порой нелегко понять вас. Здесь действительно проходит водораздел наших с вами ментальностей. Для подавляющего большинства избранников все эти ваши разговоры о равноправии - вздорный детский лепет. Который лишь убеждает их в вашей неспособности к самоуправлению и заставляет ждать, когда у вас со дня на день всё развалится. Мы живём в дихотомии "сильный-слабый". Понимаем и ценим только силу. Сила создаёт неравенство - как разница воздушного давления создавала подъёмную силу нашим крылатым предкам. Равенство у нас в лазарете – в здоровом же обществе его быть не может, а значит, не может быть и равных прав. Неравенство формирует иерархию, основу Стаи. Неравенство исключает равные права. Ваша мантра о них означает для большинства менвитов лишь одно: вы остались рабами по природе, неспособными господствовать. Поставить себя выше менвитов не в состоянии, вот и компенсируете свою слабость и ничтожество нелепой выдумкой о равноправии. Именно так это выглядит в их глазах, понимаете? Морни не понимала. Но не имела оснований не верить. - Думаете, лейтенант Най-Фер оценил ваше великодушие, когда его выпад против Ланата остался без последствий? О чём-то задумался, что-то пересмотрел? Ага, сейчас! Это только утвердило его уверенность в усвоенных с детства прописных истинах: арзаки - низшие существа, чья рабская воля не позволяет им причинить зло избраннику. То, что произошло - цепочка досадных недоразумений и поведенческих сбоев, которая вот-вот прекратится, и вы, Комендант, броситесь ему в ноги, умоляя о прощении - а впрочем, как будет угодно высокому господину. До сих пор всё, что вы делаете с момента восстания и по сей день, продолжает укладываться в эту картину мира. И разрушить её может только... - Что? - спросила Морни тихо и выжидающе. - Только если вы проявите силу. Заставив тем самым себя уважать. - Разве мы её недостаточно показали? - Это другое, Морни. Не в критических ситуациях её проявлять, а в повседневности. В выстраивании отношений с менвитами, понимаете? Не развалить пирамиду власти, как вы хотите, а вывернуть её наизнанку. Стать господами для менвитов - потому что они готовы только к таким, вертикальным взаимоотношениям. Для тех, кто достаточно доказал свою лояльность, вроде Мон-Со или Вер-Ту, можно даже оставить всё как есть. Только не на основании "априорных прав", а как привилегию, милостиво даруемую господами-арзаками. Будет стимулом выслуживаться другим. И заметьте - для себя я ничего не прошу. Пусть Гер остаётся начальницей медслужбы, а я под её началом. - Разумеется, - хмыкнула арзачка. - Она же не станет злоупотреблять властью над вами. - А знаете, почему? Потому что я в своё время тоже ею не злоупотреблял. Вот ей и не за что мстить. А тому же Наю не мешало бы ощутить себя в рабской шкуре, как вам кажется? - С этим, пожалуй, не поспоришь. - Только вы опять не в ту сторону думаете. Мол, прочувствует, осознает, сможет принять вашу концепцию равных врождённых прав... Да? Но увы, это не работает так быстро. Наверняка растянется на годы... - На годы? - машинально переспросила Морни. - И скорее на наши годы, не беллиорские, - усмехнулся Лон-Гор. - Сознание нелегко перестроить. Сами же только говорили, что мы и за поколения не смогли заставить вас мыслить о правах и свободе по-менвитски. Ну так в обратную сторону это тоже работает. Мы так воспитаны, что скорее примем арзаков наверху государственной пирамиды, чем откажемся от неё в пользу этой вашей теории взаимных договоров с разделением прав и ответственности. Это разве что для будущих поколений. А для нашего она останется доказательством вашей мечтательности и социальной неполноценности. Даже спустя годы успешного функционирования - а тем более, сейчас, пока это и впрямь всего лишь слова и теория без практики. - То есть вы всерьёз предлагаете ограничить менвитов в правах? - Я не предлагаю. Я просто не вижу другого решения. Да, ограничить. И чем сильнее и решительнее, тем больше наши вас начнут уважать. Не сразу, конечно. Вам придётся долго и упорно демонстрировать свою силу, пока её не признают. Ужесточая наказания, продолжая урезать свободы. Пока не дойдёт, что реванш невозможен, что нежелание жить по вашим правилам будет и впредь лишь ухудшать их положение. А доходить будет медленно и с трудом. - Вы так хладнокровно и цинично говорите о собственных сородичах? - Морни не знала, как относиться к услышанному. Всё это звучало совершенно неприемлемо - но неужели он на полном серьёзе советует такое решение? - Просто я понимаю психологию своих сородичей. А вы, уж простите... Всё время сбиваетесь на то, чтобы применять к нам собственную мерку, собственные ценности. Но поймите - мы с вами действительно разные. Что арзаку хорошо, менвиту смерть. И наоборот: то, что вы воспринимаете как жуткое рабство, удушливое бесправие и несвободу, для нас естественный порядок вещей. Лишь бы оно стабильно было, лишь бы каждый знал своё место, не боялся его потерять при условии лояльности Системе и хотя бы теоретически мог изменить к лучшему, выслужившись перед нею. Чего ещё желать? И если оно будет работать, пусть и под вашим руководством, менвиты это примут. Не сразу, конечно - стереотипы о никчёмных рабах-арзаках слишком живучи, и разрушать их придётся жёсткими мерами. Но эта задача вполне подъёмная - в отличие от той, которую пытаетесь взвалить на себя вы. - Вы не мытьём, так катаньем подводите нас к "менвитскому миру", от которого мы стремимся уйти... - Ой, ну перестаньте, Комендант! Вы ведь будете знать, что это временно и понарошку. А менвитам так легче ориентироваться и принять новую реальность, выйти из того шокового состояния, куда вы их погрузили. Таким образом, станет лучше и нам, и вам - потому что те проблемы, с которыми вы пришли, тоже автоматически решатся. Это ведь из равноправной позиции менвиты могут вам хамить и демонстрировать своё превосходство, а из подчинённой уже бунт получится. Главное, чтобы ни один подобный выпад не остался без последствий, чтобы чётко осознавалась неотвратимость наказания. И не только виновного, а чтобы всех менвитов касалось. - Да, это заставит того же Най-Фера вести себя сдержанней, - понимающе кивнула Морни, ловя себя на мысли, что уже всерьёз примеряет этот невозможный сценарий. - Потому что он уже не героем будет выглядеть, а подставлять своих же. И вводить эти ограничения надо не с бухты-барахты, а в ответ на такие поползновения. Мол, сами виноваты, что к вам отношение изменилось. - Само собой. Поползновения эти и провоцировать не нужно - достаточно дождаться удобного момента. А долго ждать не придётся. Вы ведь уже провоцируете своим отношением, которое нашим кажется слабостью. А когда покажете силу, это лишь сильнее раззадорит - снова не поверят, что это всерьёз, что вы способны на жёсткое отношение к бывшим господам. Станут проверять вас на прочность - а вам того и надо! Да, укрощать менвитскую спесь придётся долго, но результат однозначен. Всего лишь вопрос времени и вашей готовности действовать до конца... Кстати, это заодно поможет вам примириться с Ланатом, найти общий язык с ним и теми недовольными, которые начинают вокруг него собираться - а ведь уже начинают, я уверен... - Я вас поняла, Доктор. - Морни решительно прервала журчание его мягкого голоса. - Не пойму лишь одного: как вы можете так спокойно давать советы против собственной расы? - Да почему же против? - и вновь Лон-Гор театрально развёл руками. – Как раз за! Я в этой ситуации не менвит - я врач. И дело даже не в том, что все пациенты для меня равны. Тайный лагерь - единый организм. По крайней мере, с тех пор, как оказался под куполом. И так сложилось, что эффективно управлять им - к общему, подчёркиваю, благу! - можете сейчас именно вы. А значит, в высших интересах менвитов содействовать вашему управлению и помогать устранять препятствия на его пути. Если большинство наших этого не понимает - за них должны решать те, кто понимают. Если для этого придётся предельно ограничить нашу свободу - что ж... В конце концов, мы со времён Пира не устаём повторять, что патернализм по отношению к арзакам направлен исключительно на их благо, на сохранение как народа и биологического вида. Теперь бумеранг вернулся. Вам эта шутка мироздания должна понравиться, не так ли? Он снова видел, что она уже приняла решение, хотя всё ещё не хочет себе в этом признаться, торгуется сама с собой. Пусть торгуется. Чем драматичней торг, тем твёрже уверенность по его окончанию, это всегда так работает, даже у арзаков. Даже если их предрассудки действительно обусловлены особенностями строения мозга - вторичные нейроструктуры формируются довольно быстро, если направлять этот процесс. А он его направляет. Морни продолжает сопротивляться, но совсем уже вяло. И сопротивляется не столько ему, сколько своему дискомфорту от изменений собственной картины мира. Когда устанет себя терзать, тогда начнёт принимать их без колебаний, только и всего. По крайней мере, пока что всё идёт согласно расчётам. Ну а если он переоценивает арзаков и их способность возглавить Стаю, если они дадут слабину - эта слабина позволит организоваться менвитам, родить нового Вожака. В этой схватке должен победить сильнейший. И Лон-Гор на его стороне, кем бы он ни оказался. Неважно, кто будет во главе Стаи, арзаки или менвиты. Здесь и теперь, на чужой планете, в изолированной от Матушки и Верховного Правителя долине, это пока что не имеет никакого значения. Главное, чтобы Стая была. Морни, разумеется, отдавала себе отчёт в том, что Лон-Гор ведёт какую-то не до конца понятную ей игру. Но тоже не придавала этому большого значения. Она ведь уверена в своей правоте и принципиальной ошибочности "менвитского мира". А значит, рано или поздно всё перестанет идти так, как Доктор прописал. Ну не могут же, в самом деле, менвиты предпочесть рабство равноправному партнёрскому отношению! Это совсем уж мозги набекрень быть должны. Хотя, конечно, это решило бы массу проблем. Главное, чтобы других помех не возникло в ближайшие недели. А то если ещё и купол исчезнет, ситуация совсем выйдет из-под контроля. Может быть, велеть Вер-Ту, чтобы свернул временно эксперименты? Хотя они там бьются головой о невидимую стену, а результатов никаких. Пусть и дальше бьются. Появятся результаты, тогда станем думать. Вот что и в самом деле стоит свернуть - разработку бериллового рудника. Не стоило туда возвращаться. После работы там и свои, и менвиты как-то странно себя ведут. Непредсказуемо. Баан-Ну ведь тоже крышу снесло после того, как он в камушек пялился, это и Лон-Гор подтверждает. Ну его, от греха подальше...

* * *

- И что, здесь всегда такой дубак? - А как ты думаешь? У нас же Пещера нагревается от земли, а здесь не так, здесь солнце греет. Это по куполу Верхнего мира такая штука кружит, как стрелка часов. - Как стрелка? - Нет, внешне на стрелку оно не похоже. Скорее, на желток драконьего яйца, только светится. - А, это как если бы свет всех наших облаков в одно место собрать? - Сильнее! В сотни раз ярче, чем костёр. Так что даже в повязках на него смотреть больно, даже когда оно низко, а без них от прямого взгляда даже местные слепнут. Ну а теперь вот над нашими позициями оно не ходит. Мы поначалу обрадовались - не светит прямо в глаз, не надо ночи ждать для наступления. Но от него же не только свет, а и тепло... Да и без света, сами видите что - растениям его теперь не хватает, вянут и сохнут... Рудокопы жались кучками вокруг костров. Облепили высокое пламя, как мошки. Не шепнёшь ничего втайне от лишних ушей. Только отойти на расстояние. Но если они с Ройо вместе отойдут, не привлечёт ли это внимание, не вызовет ли лишних вопросов - что ещё за секреты? В кусты по нужде только девчонки компанией ходят - хотя кто знает, как с этим у рудокопов... Он их обычаев толком изучить так и не успел, пропал бы здесь без Ройо. Нет, с ним потом пошепчемся. Пусть сперва все освоятся, притрутся. А то новичков так и сверлят взглядами, даже в сумерках видно. Боятся чего-то, что ли? - А нас сержант подгонял всю дорогу, говорил, должны успеть до рассвета... - Меньше слушайте, что вам говорят. Рассвет вы теперь только на передовой и увидите. Красивое, кстати, зрелище, и не слепит ещё почти. Ну, это если вам до красот в это время будет, тут уж как сложится, да. - А почему меньше слушать? - Нет, слушать можно, но только с умом. Мотать на ус и делить всё на восемь. Потому что правило выживания на войне - погибни сегодня ты, чтобы не я. И такое отношение к всякому, кто рядом. Это мы тут с вами по-дружески откровенничаем, потому что вспоминаем, как сами через это всё прошли. Ну и скоро тоже туда вернёмся, когда раны затянутся. Нам верить можете - а больше никому не советуем. - Так у тебя нога ещё сколько будет срастаться... Может, всё и закончится к тому времени? - Вот эту мысль выкинь из головы первой! Мне она больше всего крови попортила. Нас ведь, первачков, как настраивали - это всё на несколько дней. Жвачники нас встретят цветами, выдадут своих правителей, мы им наместника поставим (Энкина Фледа, я даже имя запомнил) - и всё. А где там... Сумрак, чем больше привыкали к нему глаза, казался всё прозрачнее, тени больше не расплывались - заострились болезненно, врезались кромками в полутьму, как нож в масло. Но оставался скользким и вязким, словно болотная тина. Тим никак не мог толком согреться, протиснулся к самому огню. Не сразу понял, чем его так угнетают эти сумерки. Своей продолжительностью, потенциальной бесконечностью, вот. Рудокопы не чувствуют подвоха, но ему-то известно, что так просто не бывает, что за то время, которое они наверху, должно уже или развиднеться, или наоборот, стать темнее. Ничего подобного - липкая серость всё так же растекается, обволакивая всё вокруг, и всё так же рассекает её, убегая в бесконечную даль и утопая в ней, цепь горящих костров. Как будто время застыло, замёрзло. - И что, в самом деле много гибнет? - А почему, по-твоему, нас не отправили лечиться в Пещеру, а держат на Полигоне? Ты вообще много кого сверху видел за последние дни? То-то же. Начальство боится паники, если вдруг откроются масштабы потерь. Да мы их и сами полностью не знаем, только из разговоров какая-то общая картина складывается. Из нашего взвода восемь человек живых оставалось, когда меня ранили. А я здесь уже третий день, вот и считай. - Ладно, ты их совсем запугаешь, - вмешался пожилой рудокоп с перевязанной головой и длинными обвислыми усами. - Вас ведь гребут не только из-за того, что потери большие. Линия соприкосновения растёт, так как мы вклиниваемся вглубь Голубой страны. И главное, часть бойцов первого эшелона перебрасывают драконами на север. Концентрируют силы для нового штурма Изумрудного города. Может быть, там всё и решится - и для нас здесь тоже. - Может решиться, может не решиться... А если решится - то как скоро, и удастся ли продержаться? Просто не надо себе ставить никаких сроков и утешать надеждой. Тем убийственней потом облом. Проходили уже. А что туда забирают лучших, так здесь от этого только хуже. Как сохранить и прокачать тех, кто уже хоть немного потёрся в боях? Правильно - поставить перед ними вот этих, свежее мяско на убой. Мы же сейчас жвачников трупами забрасываем, за счёт этого и продвигаемся дальше. Ну а раз продвигаемся, значит, этой тактики и будем придерживаться, пока другой нет. - Опять нагнетаешь! В первый день потери большие были из-за предательства бывшего воеводы Карпаньо. А сейчас - потому что в наступлении они всегда большие. Ещё и поддержки с воздуха практически нет. Вот закончится переброска на север, драконы освободятся, разгромят этих крылатых бесов - тут-то их оборона и посыплется до самой Когиды... - Кто ж спорит, что разгромят и посыплется? Только до этого момента ещё дожить надо. - Это правда. Так что, ребята, если появится возможность не оказаться в первых рядах - цепляйтесь за неё всем, чем можете... - А я вот ещё что хотел спросить, - подал голос самый смелый из притихших под гнётом обрушенной на неокрепшие головы перспективы новобранцев. - Ты говорил, рассвет теперь только на передовой. А мы продвигаемся. То есть эти сумерки и холод тоже за собой тянем? - Ага. Только заняли новые позиции - и всё, солнце с них уходит... - И долго так будет? До конца, до этой Когиды? - И до неё, и дальше. Это же знак нашего присутствия. Как сказал воевода Фантроно в своём обращении, которое сегодня на политчасе зачитывали, границы Пещеры нигде не заканчиваются. - А смысл тогда в чём? Если в темноте ничего не растёт, и такая холодрыга... Я вот торговец... был. Знаю как бы, о чём говорю. Мы в Пещере живём практически за счёт импорта отсюда. А если через несколько месяцев экспортировать станет нечего... Накопленные здесь запасы закончатся очень быстро. Тех злаков, которые мы сами выращиваем, элементарно не хватит, чтобы прокормить всех хотя бы на хлебе и воде на грани выживания. Ну разве что население в боях сократится до того предела первых десятилетий после Исхода, когда хватало. Не думаю, что цель спецоперации именно в этом... - Ну я не знаю, - проворчал ветеран. - Может быть, это только до их капитуляции, а там снова солнце включат, и всё станет как раньше. В Радужном дворце, чай, не глупее тебя люди сидят. Иначе ты бы сейчас был там, а они здесь. Додумались, небось, до этого вопроса и знают ответ. А наше дело маленькое. Искры от костра неслись ввысь, гоняясь друг за другом в вечно застывшем полумраке. Следом за ними потекло наконец-то вверх приятное тепло по ногам - и тотчас слиплись тяжёлые, окаменевшие веки, но хоровод искр продолжал носиться, ещё быстрее, ярче и громче, заглушая голоса рудокопов. Нет, голоса по-прежнему звучали, но смысл терялся, доносились отдельные слова и фразы, не складываясь в законченную мысль... Ну а зачем так грубо трясти его за плечо, да ещё и называть каким-то чужим именем?! Ах, да... - Не слышал? Нас обоих позвали! - Куда, зачем? Ройо на него только оскалился искоса: что за идиотские вопросы? Тим с трудом выпутывался из паутины захватившей его полудрёмы, рвал её прямо на ходу. Ноги всё ещё заплетались, когда он вдруг сообразил главное. - Ты думаешь о том же, о чём и я? - взгляд ночным мотыльком заметался по сторонам среди соседних костров. - Наверно, - мрачно буркнул Ройо. Если его зятя обнаружили, то теперь, разумеется, начнут дознание, кто это отправился наверх вместо него и с какой целью Ройо покрывает дезертира. Почему же никто из них не подумал об этом раньше? Не обсудили такую возможность? В принципе, мыши и гномы обещали сразу же взять их под наблюдение. Но пока что они с Ройо никого из них не видели. А если и наблюдают – что они могут сделать, когда уже раскрылся обман? - Может быть, сбежим прямо сейчас? - Куда и как? - костры по обе стороны, облеплены народом. Если сейчас поднимут тревогу, всё это на них обрушится. От некоторых костров толпа выплёвывает какие-то чёрные фигуры, приближаются к ним, идут рядом на небольшой дистанции... Уже и не пошепчешь откровенно. А дёрнешься - тотчас схватят… На них, правда, особого внимания не обращают, но это ещё ни о чём не говорит. Надо же усыпить их бдительность. А может, и впрямь не всё так страшно? Ноги сами несут вслед за гонцом, слегка подкашиваются, но так, самую малость. Путь, кстати, лежит в сторону от цепи костров, в глухую тень. Оцепеневшие в сумерках деревья кажутся скелетами загадочных чудовищ. Гул разговоров у костров пытается прорваться вдогонку сквозь зловещую тишину и тонет в ней, расходясь кругами. Их как-то внезапно стало вдруг много, десятка полтора. Лиц не различить, все в тени. Стражник фонарь с шариком хитро так держит. Собственное лицо тоже постоянно ныряет из тьмы в полумрак, не узнаешь при следующей встрече. Зато нашивки видны отчётливо. Без всякого вступления устроил перекличку. Называл имена вполголоса, откликались таким же тихим, но твёрдым "я". Они с Ройо тоже. Как-то всё меньше похоже на то, что их разоблачили и сейчас куда-то поведут. Ну оно и к лучшему. - Все в сборе, - подытожил стражник всё так же негромко и властно. - Обойдёмся без лишних вступлений - здесь не политинформация. Все вы понимаете, где находитесь и какие обязанности перед Коронами возложены на вас в этот нелёгкий момент. Если кто-то до сих пор не начал прислушиваться ко всяким крамольным речам и брать на заметку застрельщиков, самое время начать. Особенно уже в войсках, на позициях - сразу и без всякой раскачки. Пусть для вас не будет секретом, что пораженческие настроения, посеянные вражеской пропагандой и спецслужбами, укоренились, к сожалению, слишком глубоко. Особенно на фоне временных трудностей, которые испытывают наши доблестные войска на этом направлении. Вроде всё просто и понятно. И не понятно пока ничего. - Официально в них винят преступные ошибки прежнего командования. Но вы должны осознавать, что у врагов такая же сеть агентуры, как та, к которой принадлежите вы. Вредители явно в наших рядах - среди рядовых бойцов и среди офицеров всех рангов. И они активны. Иначе просто невозможно объяснить массовые поломки, которые постоянно происходят на разных участках фронта. Отлетают колёса повозок, разваливается амуниция Шестилапых, рвётся тетива. Мы усиливаем охрану надёжными и проверенными людьми, мышь не проскочит - но случаи порчи имущества не прекращаются, хотя стали значительно реже... Тим с трудом заставил себя не усмехнуться. Если луч фонаря выхватит его широкую лыбу, объяснений, что его так развеселило, не избежать. Насчёт мышей стражник глубоко заблуждается, но знать ему это совсем не обязательно. - Поэтому в войсках вашей целью будет не только прислушиваться к разговорам на предмет крамолы, но и активно их провоцировать. Понимаете? Заводить всякие опасные темы, чтобы собеседники на них клюнули. Методичку все помнят? Но не переусердствуйте, потому что провокаторов вычисляют именно по навязчивости. И по смелости - если говорит такие вещи и не оглядывается, значит, ему нечего бояться. Тем не менее, мы ждём от вас активных действий, а не только прислушиваться и присматриваться. Ваша задача - выявить сеть изумрудоагентов, ваша сверхзадача - внедриться в неё, если повезёт. От успехов каждого зависит наша общая победа и её сроки. Стражник тщательно огляделся по сторонам и продолжил ещё тише: - Но самое главное и ответственное задание на вас возлагается в бою. Вы должны следить за своими командирами взводов и рот, и при попытке отдать преступный приказ - сложить оружие, сдаться в плен и тому подобное - немедленно убить его ударом в спину с кличем "Именем Семи корон!" В страже на соответственном уровне все знают, что вы на это уполномочены. Всё, инструктаж окончен. Разрешаю задать вопросы. Вопросов, разумеется, не оказалось. Зато обратно можно было идти вдвоём на безопасном расстоянии от кого бы то ни было, делая большой крюк - и тут уж дать волю вопросам. - Ты запомнил имена, которые он называл? - возбуждённо спрашивал Ройо с непривычным для него азартом. - Не все. - Вот и я не все. И ни одного знакомого. Но вместе, может быть, всех припомним? Вдруг с кем-то окажемся в одном подразделении... - Не окажемся, - уверенно ответил Тим. - Фронт большой, а осведомителей не так уж много. Вот увидишь - рассуют всех по разным местам. Хотя подозреваю, есть ещё другая группа, с другим куратором, чтобы даже он не знал. Два агента-провокатора в одной роте, и друг о друге не знают. Понимаешь? Если кто-то на другого не настучит - значит, он ненадёжен. Это же классика разведки, у нас во время Гражданской войны, я слышал, обе стороны такое практиковали... Он вдруг запнулся на полуслове, пытаясь что-то сообразить. - Слу-у-ушай, а мы-то как в этом списке оказались? Вернее, ты с зятем. Вы что, тоже осведомители?! - Скажешь такое! - возмущение Ройо было вполне искренним. - Я же вам говорил - нас подрядили вас искать после побега с кирпичного завода. Потому что мы с ним ориентируемся в туннелях и шахтах, а не по другой какой причине. Естественно, стража командовала. Ну а потом она же призадержала на комбинате... за порядком следить. Вот так мы в списки, видать, и попали. Сам же говоришь, что слухачей и стукачей мало, брезговать никем не приходится... О том, что они ещё и уклонистов разыскивали, Ройо тогда так и не осмелился рассказать. Тем более, сейчас. Да и лично ведь они никого не нашли, ни толпой, ни когда вдвоём остались. Так что совесть чиста. Почти. Тима это объяснение удовлетворило, ничего такого не заподозрил. - Самое забавное - никаких "изумрудоагентов" в войске ведь нет! - сказал он весело. - Да и более-менее организованных противников войны тоже - иначе бы мыши и гномы о них уже знали. Но теперь сама стража через провокаторов начинает раскручивать эту тему! Подполье искать - а раз его нет, то самим создавать его имитацию. Энни называет это "самосбывающимся пророчеством"... - Самосбывающееся-то оно, конечно, так, - Ройо задумчиво вглядывался в сумеречный простор. - Помочь ему сбыться не помешало бы. Подтолкнуть. - В смысле? - Ты же видел, у меня тут немало с кем общие знакомые имеются. Разговорились на привалах, понятно уже, что за люди, чем живут. Никто не понимает, зачем это всё, что нам вообще надо от "верхних", за что мы должны гибнуть в чужом мире... Ну и раз их с нами здесь не было, уж точно не стукачи. Вот, как минимум, им эти все имена сказать надо, чтобы передали дальше таким же надёжным людям, чтобы знали, кого стороной обходить, если встретятся. - Да, это стоит сделать, - согласился Тим. - Но это только "как минимум". А вообще ты мне сейчас отличную мысль подкинул. Если сама стража велит мне агитировать против войны - почему бы и нет? Только не понарошку, а всерьёз. "Изумрудоагентов" нет? Будут! Они же сами этого хотят, правда? Мальчик с сомнением покачал головой: - Опасную игру ты затеял! Если они действительно провокаторов дублируют, а ты напорешься на второго? - Тим, я всё-таки побольше твоего пожил на свете, в людях немного разбираюсь. Это стражники думают, что они самые умные, а мы ещё в шахте научились стукачей вычислять и за нос водить. Прорвёмся! А если ещё эти ваши гномы и говорящие мыши помогут с поддержкой... - А почему бы и не помочь, если это серьёзные планы? - донёсся тихий голос прямо из-под ног. Тим и Ройо испуганно отскочили, а затем с изумлением, постепенно переходящим в обычное любопытство, уставились на крошечного человечка, возникшего там, где секунду назад был придорожный камень. - Обсудить, конечно, надо со всеми, - невозмутимо продолжал гном. - Помощники среди рудокопов нам бы очень кстати были. И да, вы правы - желания воевать непонятно за что нет у многих. Организовать их просто некому... - Вот видишь, Тим? Я не ошибся. - А вы что решили, уважаемый Тимоти О'Келли? Присоединитесь к Отряду Торговых ворот или тоже отправитесь в войска? Ройо не дал мальчишке открыть рот: - Нет, он здесь, с вами останется, - и выразительно блеснул в полутьме грозным взглядом: только начни мне сейчас спорить и геройствовать! - И, как я понимаю, именно сейчас удачный момент, чтобы ускользнуть. Ни у кого не возникнет лишних вопросов, куда ты делся после того, как стражник вызывал. А возникнет - я отвечу: да, куда-то перевели, куда и зачем, не знаю. Должно сработать. Тим опустил глаза. Воображение уже успело нарисовать ему заманчивые картины подпольной деятельности во вражеском стане, полной приключений и опасностей. Но Ройо прав. Их однозначно раскидают по разным подразделениям, а без него вся рудокопская легенда Тима - до первого обстоятельного разговора. В конце концов, здесь тоже есть, чем заняться. Ройо крепко обнял мальчишку. - Будь благоразумен, - шепнул ему на ухо. - Не ищи опасностей - они тебя сами найдут... Огни костров расцветали вокруг яркими лепестками, оживляя в памяти рассказы Энни о коварном Маковом поле, которое они с Озмой наблюдали с безопасной высоты, на плечах генералиссимуса Тилли-Вилли, руководившего эвакуацией спящих гномов. Эта картина тоже сон нагоняет - прерванный тогда у костра, сейчас бродит где-то рядом, ищет его... Но найдёт уже не здесь и не скоро.

* * *

У самого Вильермо версия, что его мобилизуют наверх, конечно же, не возникла ни на миг. Не для того, в самом деле, из Верхнего мира выкрали, чтобы назад вернуть. А вот что с плотины переводят куда-то подальше от города - это сразу в голову пришло. Хранителя времени, похоже, не на шутку разозлила его несанкционированная попытка проникнуть во дворец. Даже посреди ночи пришли, разбудили, чтобы заставить поволноваться, помучиться неизвестностью. Урок преподнести. Да только от этого лишь сильнее раззадоривает загадка собственного прошлого, которую от него так тщательно скрывают.... Оказалось, никуда его пока что не собираются переводить. По крайней мере, так сказали. Просто какая-то проблема с комбинатской водочерпалкой, а специалистов, обслуживавших эти колёса, наверх забрали. Сейчас носится какая-то бестолочь, руками машет, ничего не может понять. Вильермо-то понял всё быстро. Поломка явно умышленная. Грубая, неаккуратная. Знали, где надо испортить, но не знали, как. Интересно, если это диверсия, додумались ли повредить второе колесо? Додумались. Тот же почерк - умно, но грубо. И теперь возникает вопрос - доложить? Или сделать вид, что ничего не заметил, попытаться запустить колесо-дублёр, которое тут же развалится? Прекращение подачи воды на металлургический комбинат означает полный коллапс производства. Но сейчас, когда Пещера развязала войну, и промышленность обслуживает в первую очередь её - так ли это плохо? У того, кто пытался устроить диверсию, мнение было явно другим. Вильермо пережил ту страшную ночь штурма вместе со всеми жителями Изумрудного города. Воспринимал её теми же глазами, что и они - и дело вовсе не в зелёных очках. Не было ощущения, что под чужим и страшным бездонным куполом Верхнего мира летают привычные драконы из родной Пещеры, на которых "наши". Был ужас разрушенной в единочасье мирной жизни горожан, их прерванного сна, перечёркнутых планов на будущее. Вильермо твёрдо знал, что никакого нападения на Пещеру они не готовили - при нём же всё обсуждали, под конец уже совсем и не таясь, воспринимая его как своего, как друга. Да и приняли его по-дружески с самого начала - было бы чёрной неблагодарностью это отрицать. Нет, вернувшись не по своей воле в Пещеру, он некоторое время пытался убедить себя в обратном. Чтобы перестало болеть. Никакие это не друзья, а чудовища, коварно пытавшиеся втереться к нему в доверие. А что, не чудовища? Живое соломенное чучело с нарисованным лицом, клювоносый лупоглазый Кау-Рук, говорящие чёрный зверёк и розовая птица... Один только гигант Тилли-Вилли чего стоит, лицо - ночной кошмар, до сих пор жутко, как вспомнишь. Задурили ему мозги, внушили ложные воспоминания - доктор Бориль называет это по-умному парамнезией. Заставили искать в своей памяти чужое имя "Астерро", собирать из тумана образ Люции, которой, вероятно, вообще не существует - вон, оказалось, что в Голубом дворе о ней даже не слыхали. Но чем усерднее Вильермо себе это внушал, тем сильнее накатывало отчаяние, так что просто не хотелось жить, и всерьёз уже мелькали мысли - с плотины в озеро вниз головой и камнем ко дну... Но в памяти вспыхивала игра изумрудов на городских башнях, пение птиц, прохлада утреннего ветерка, ласкающего лицо. И в который раз возникало странное, нелепое ощущение: его родина - там, а не здесь. То ли метафорически, то ли буквально. Да и так ли это важно? Важно сейчас одно - если кто-то хотел разрушить подачу воды, чтобы притормозить войну, имеет ли он право ему мешать? Ответ был очевиден.

* * *

Активность Вильермо у колеса не прошла мимо внимания летучих мышей. Их отличала не только наблюдательность, но и способность всесторонне анализировать увиденное. Действия приглашённого специалиста выглядели слишком уверенными, чтобы не вызвать тревогу. Процесс уже набрал обороты до той стадии, когда его не остановить. Фильтры убраны, трубы успешно засоряются. Вот-вот, намучившись с колесом, его остановят для тщательного осмотра, запустят второе. Тут уже всеобщая готовность войдёт в финальный этап. Второе колесо начнёт сбоить и разваливаться примерно через час, когда первое успеют разобрать. А Фенелла с военнопленными за это время успеют подготовить финальные штрихи для "фейерверка" в разных местах огромной промзоны. Согласно тщательным расчётам, бахать, гореть и дымить начнёт вскоре после "тревожного" гудка, который возвестит всем об аварии и одновременно послужит сигналом к побегу. То бишь после запуска Шестилапого во второе колесо всё будет расписано по минутам, а вот время самого запуска пока не определено. Но и оттягивать его нельзя. Помимо того, что засорение может обнаружиться раньше времени, о побеге уже успели рассказали хуторянам, которые, как все и опасались, стали самым слабым звеном плана. По совету Энни летучие мыши установили контакт не со взрослыми, а с их детьми. Им самим это пришлось по душе: за год пребывания в Верхнем мире подданные Тарриги прониклись стойким предубеждением против Жевунов, которые не так давно варварски охотились по приказу Гингемы на их бессловесных сородичей из предгорий. Так что даже с военнопленными общались сухо и немногословно. Ну а дети уже после Гингемы родились, они к этому геноциду не причастны. Сама Энни, конечно, предпочла действовать через детей по другим соображениям. Во-первых, к рудокопским оккупантам они все враждебно относятся и, в отличие от родителей, даже не думают это скрывать, во-вторых, дети умеют строго хранить секреты (взрослым часто невдомёк, но Энни сама ребёнок и твёрдо это знает), а в-третьих, кто же лучше собственных чад способен уломать родителей? Особенно если скажут "тогда бежим без вас, с военными" - и попробуй остановить! И, в общем-то, уломали, пусть и со скрипом. Один лишь Янсур Натав рогом упёрся - и к его нытью начинали уже прислушиваться другие. - Ну куда бежать? Вздор это всё. Как мы выйдем наверх, если их у Торговых ворот тысячи и тьмы стоят? Вы же своими глазам всё видели. А дальше что? Они уже половину Голубой страны захватили! - Так мы же к Торговым воротам и не пойдём! - терпеливо объясняли ему дети. - Нас туннелями выведут прямо к Изумрудному городу! Королева Таррига действительно проложила им маршрут - удобными для людей ходами, которые на большей части пути даже не разведаны рудокопами. Выход к подземелью Дозорной башни далеко над пещерой Шестилапых (тот самый, которым выбрался тогда наверх Вильермо), и Тероборона Изумрудного города уже несёт там вахту, охраняя подходы. После двух попыток в первые дни проникнуть в подземный ход по направлению к башне, закончившихся жёстким отпором, рудокопы туда больше не лезли, но бдительность терять не стоит, так что охрану поставили ещё до начала побега. Флита, узнав об открытой Т'нгери и уже применённой в бою гинофобии Шестилапых, вообще начала собирать собственную женскую роту и затерроризировала Кау-Рука предложениями отбить у них эту часть Заповедника и не дрожать больше над дырой, а спокойно накрыть её железным куполом. Тот поначалу пытался ей объяснить, что у них недостаточно сил для ближнего подземного боя, а тем более, чтобы позиции там удерживать. Потом просто начал от неё прятаться, а та переключилась на Дина Гиора: ты фельдмаршал, решение за тобой. Но теперь её энтузиазму нашлось более реалистичное применение. - А это вообще дурость! Какая ещё Изумрудная страна? - отмахивался Янсур. - Если даже мы не заблудимся в этих туннелях, и нас там не переломят - что будем делать на чужбине, как жить? Вы об этом подумали? Здесь, конечно, тоже чужбина, но хотя бы крыша над головой есть и кормят, а как там сложится, ещё неизвестно. Об изумрудниках разное рассказывают. - Но ведь военнопленные всё равно бегут, - нерешительно напоминали ему соседи. - Если мы останемся, на нас отыграются. - Да ладно, может быть, обойдётся ещё. А вот если поймают, тогда как пить дать накажут. Ну и зачем нарываться, злить их? Слушать этих крылатых образин, у которых непонятно, что на уме. Сколько мы в своё время наплакались из-за таких, когда Гингема заставляла их ловить, забыли? Мы ведь супротив рудокопов, как саранча. Это наверху мы ещё не знали, сколько у них людей и ресурсов, думали, что можем тягаться. А здесь узрели воочию. Если спровоцируем, они завтра же мобилизуют в три, в четыре раза больше, чем уже воюет, и начнут наступать всерьёз. Может быть, Изумрудный город захватят раньше, чем мы до него доберёмся! И что тогда? Даже его тихая и молчаливая жена не выдержала такого нытья: - Если бы могли захватить, уже захватили бы. - Да просто они не хотят лишнего кровопролития и пока ещё надеются мирно договориться! Ежедневная политинформация приносила свои плоды. И если даже Натав не заразит никого своими сомнениями и не разболтает со страху стражникам, то эти горячие споры, которые и не собираются затихать, рано и поздно станут достоянием чужих ушей. Отсчёт времени уже идёт на часы и минуты, а колесо всё не меняют. Теперь вот от мышей-разведчиков тревожные новости: приглашённый специалист тщательно осматривает второе колесо. Если догадается, весь план прахом. Энни сама должна туда немедленно отправиться, чтобы видеть, как будут развиваться события, и быстро отреагировать. Больше некому - Фенелла занимается подготовкой "фейерверка". Почистив мундир, девочка в сопровождении Артошки и пятёрки летучих мышей отправилась к озеру. Дорога по колдобинам и зарослям бурьяна, в которых пёсик надёжно прятался, хотя и без особой на то необходимости, петляла среди огромных кирпичных корпусов, частично в состоянии руин - не недострои, как тогда на кирпичном заводе, а явные заброшки. Можно, было, конечно, и более коротким путём, но это чересчур на виду. А так он выйдут прямо к колёсам, но будут прикрыты этими строениями и лабиринтами проходов между ними. Смогут отступить и спрятаться, если что.

* * *

Энни, конечно, не догадывалась, что зять Ройо руководствовался примерно такой же парадоксальной логикой, пытаясь укрыться именно в этих развалинах. Не станут же его искать - под самым носом, посреди круглосуточной заводской метушни. Не додумаются. И в самом деле, не стали. Но чем дольше бродил по подвалам, дрожа от страха сильнее, чем от холода, тем менее удачной казалась ему эта мысль. Проверят же обязательно! Надо выбираться туда, куда действительно никто не сунется. К плотине или дальше, к причалу. Где, казалось бы, не спрячешься, а значит, и искать не полезут. Но драконовод с каким-никаким спелеопроходческим опытом укромное место для схрона всегда отыщет. Пробираться к причалу не понадобилось. Мысль о шлюзовом отсеке посетила сразу. Туда заглянуть уж точно в голову не придёт. А между тем, вполне просторно, чтобы пересидеть пару суток, а то и больше, насколько хватит сухарей - а уж воды тут вдоволь. Главное, чтобы не выше - но спускать воду под колесом вроде бы ни к чему. За это время придумает, что делать дальше. Главное, чтобы не нашли, чтобы бросили искать. Они же за уклонистами перестали гоняться, потому что наверху людей не хватает. Вот и его оставят в покое. А там где-нибудь пересидит, пока бои закончатся, а там и забудется всё... Убедившись, что убежище действительно укромное, и немного успокоившись, он смог, наконец-то уснуть. В голову вместе с дрёмой, когда мозг лениво шатается между бодрствованием и сном, выдавая всякие чудачества, и краем сознания ты ещё понимаешь, что вступил в процесс засыпания, но уже не в состоянии распутать причудливый клубок мыслей, лезли картины мирной жизни на ферме, возня с питомцами. Воспоминания о прошлом вытесняли кошмар настоящего, грезилось, что ничего этого не было - ни развала фермы под предлогом укрупнения, ни мобилизационной повестки, ни страха, овладевшего мыслями. Всё это было кошмарным сном - а теперь он закончился. И всё будет хорошо. Циана рядом. За всё время, пока мучили кошмары, он о ней даже не вспомнил, хотя ей наверняка было нелегко. Негодный он всё-таки человечишка. Видно, даже сплюнуть с большого ума не может. Хорошо, правда, вместе встретятся… Надо как-то пересмотреть свою жизнь, что ли. Чтобы не как во сне, а по-настоящему. С женой отношения наладить. Она заслуживает большей заботы и внимания. Может, подлечиться ей надо. Нет, не сейчас. После победы. Через пару недель. Сейчас ещё дела кое-какие… И дальше всё встанет на свои места. Досчитать до ста и вернуться домой. Восемнадцать, девятнадцать, десятнадцать, очко, ту-ту... Цифры разбегаются, как свежевылупившиеся дракончики. Вот так оно всегда в жизни. А теперь надо уснуть и проснуться в Стране Вечного Лета. Но только не в Верхнем мире. Нечего ему там делать. Вдруг как-то сразу стало мокро и противно. Пытался внушить себе, что это сон - не помогало. Открыл глаза - и тотчас вскочил с перепугу, больно стукнувшись головой о железную балку. Вода прибывала. Очень быстро. Была по щиколотку - теперь уже по колена, пока шишку чухал. Бурлит, пузырится. Не думая о возможных последствиях, в панике метнулся наружу.

* * *

Идея спустить воду пришла Вильермо почему-то не сразу. Но колесо здесь было не такое разболтанное, как на городской плотине, передача разбиралась медленнее, чем он рассчитывал. При этом пришло странное ощущение, будто он когда-то его уже разбирал. Такой же внезапный инсайт, как те искры припоминания в беседах со Страшилой. Но сейчас было не до самокопания. По расчётам загадочного диверсанта, насколько Вильермо понял его замысел, к моменту, когда начнёт разваливаться второе колесо, первое уже будет демонтировано до такого состояния, что восстановление его окажется непростой задачей. Что ж, придётся ускорить процесс радикально - просто сместить его с оси. А для этого понизить уровень воды в отстойнике, переключив гигантский клапан... Испуганный незнакомец выскочил из шлюзового отсека почти сразу же, заметался по сторонам по плотине, замер в отчаянии, и теперь уже только взгляд метался, как загнанный зверёк. Уткнулся в Вильермо, в знаки различия чиновника шестого класса, а затем перескочил на его лицо и вспыхнул растерянным изумлением. - Астерро? - пробормотал неуверенно. Конечно, он изменился. Но умные карие глаза - необычные, нездешние - и слегка портящий их постоянный болезненный прищур с нервно подрагивающими веками спутать было ни с чем невозможно. А там уж и черты лица идентифицировались так же безошибочно. Но даже если у драконовода оставались бы какие-то сомнения, их бы окончательно развеяла реакция молодого человека. Он буквально впился в него таким знакомым взглядом, в котором играли сейчас какие-то совсем незнакомые эмоции. К тому же двое рабочих тоже встрепенулись от этого имени, один их них внимательно уставился на Вильермо, слишком заметно, чтобы ускользнуть от его внимания. - Кто вы? - Вильермо набросился на незнакомца. - Откуда вы меня знаете? Но тот лишь мотал головой, всё ещё не в состоянии связать два слова. - Я спрашиваю - вы отвечаете! - переключился Вильермо на разнорабочих. - Мы с вами знакомы? - Ваше благородие здесь работало несколько лет назад. Мне, простите, лицо сразу знакомым показалось. Просто сразу не сообразил, потому что вы другим именем изволили назваться... Драконовод наконец-то сориентировался в происходящем. - Астерро, разве ты меня не помнишь? - обратился к нему заискивающе, хватаясь за единственное, что подвернулось. - В том-то и дело, что нет, - мрачно отвел Вильермо. - Усыпительная вода... - Ты же был у меня учеником. В гильдии драконоводов, ну? - Мы сможем об этом поговорить? Сейчас некогда - позже... - Да, конечно. Я пока могу помочь с колесом. А ты, если вдруг спросят, скажешь, что я с ними? - безумная просьба сама собой сорвалась с губ. Стояло ли за ней отчаянье, когда уже нечего терять? Или в глазах Астерро он смог прочесть нечто, дающее уверенность: согласится, клюнет. Астерро действительно клюнул. Шанс докопаться до своего прошлого заставлял забыть о возможной опасности. В конце концов, даже если это и есть тот таинственный диверсант, ему надо помочь укрыться. А для ловушки или провокации как-то всё слишком сложно.

* * *

- Астерро?! Он сказал "Астерро"? - Астерро, - подтвердил Весперильо, качаясь на перепончатых крыльях перед лицом девочки. - Хотя стражники у плотины называли его Вильермо. - Всё правильно, это один и тот же человек... Энни была ошеломлена. О похищении Вильермо-Астерро назад в Пещеру она уже знала. Оно, правда, не объясняло, почему летучие мыши не могли покинуть её даже в те дни, когда он находился в Изумрудном городе. Но сейчас не до этой загадки. Куда важнее другая: добровольно ли он вернулся или его придётся спасать вместе с зятем Ройо, который внезапно выскочил, как чёртик из табакерки и теперь в нескольких шагах от разоблачения, подвергая заодно опасности и Тима с Ройо наверху? Финальная стадия операции наконец-то началась, второе колесо запущено, Энни уже собралась было возвращаться - и вдруг такое... Артошка нервно скалился на мышей, пытаясь обуздать дурацкий инстинкт. - Мы сможем их как-нибудь незаметно провести к остальным до начала тревоги? - В этих подвалах есть подземные коридоры вглубь комбината, - ответила Миоти. - Колесо далековато, - вздохнула Энни, выглянув в проход. - И охрана... Летите, наверно, туда вдвоём и, если всё нормально, просто заговорите с ними, объясните ситуацию. Лучше начать с Астерро - он уже знаком с говорящими животными. - А он точно не предатель? - засомневался Весперильо. - Если бы я знала... Но не может же человек так измениться - даже после Усыпительной воды! И Фарамант насчёт него не сомневался совсем. Скажите ему, что мы с Железным Дровосеком здесь. Если он нас и не вспомнил, то всё равно должен знать по рассказам Страшилы. Какое счастье, что Источник опустел, и его снова не лишили памяти! - И привести обоих сюда? - К началу подземного хода. Мы с Артошкой и Морсего тоже подойдём поближе к плотине.

* * *

Слиться с группой рабочих драконовод так и не успел. С грохотом доспехов, заглушающим девчоночий визг, наверху спускающихся к плотине ступеней появились два стражника. - Господин Вильермо, эти особы сказали, что ищут вас. - Да, нам надо с ним поговорить! Это очень важно, мы из дворца. Да отпустите же! Стражники держали девочек мёртвой хваткой. Драконовод пытался спрятаться за спиной Вильермо, но тот решительно направился к лестнице. Податься за ним было бы глупо, отвернуться или вообще отойти к колесу - непозволительной дерзостью, которая только привлечёт внимание. Просто низко опустил голову, как бы в очень уж почтительном поклоне - авось не разглядят, не узнают. - Это в самом деле фрейлины из дворца, - сказал Вильермо, узнав девочек. - У вас могут быть большие неприятности за грубое обращение с благородными дамами. - Никто с ними грубо не обращается. Просто вырываться не надо. Откуда им известно, что вы здесь? Если они ищут вас на законном основании, то должны знать пароль. Неожиданная отвага Лори, волнами накатывавшая на неё всю дорогу, кажется, сдала. Она растерянно глядела даже не на Вильермо, а куда-то в сторону. Майре снова пришлось брать на себя всю инициативу. - Астерро, - сказала она, когда стражник, продолжая больно сжимать ей предплечье, сошёл вниз, - это действительно очень важный государственный разговор. И кон-фи-ден-ци-аль-ный, - добавила с нажимом, гневно глядя на стражника. Несомненно, это та самая фрейлина Синего двора, на которую он тогда лишь мельком глянул. А вот лицо в памяти запечатлилось. Или он всё-таки видел её раньше? Откуда она может знать его по этому имени? - Ты случайно... не Люция? - Нет, меня Майрой зовут... кажется... Стражник успел отметить некоторую странность последнего слова (хотя, может быть, это тоже какой-то пароль), но от дальнейших размышлений его отвлёк отчаянный звонкий крик второй нарушительницы: - Папа! Драконовод испуганно поднял взгляд. Теперь у Лори развеялись последние сомнения: это лицо из её обрывочных воспоминаний, которое, в отличие от расплывчатого маминого образа, стояло там очень отчётливо. И главное - он тоже узнал её с первых мгновений. Ну а как не узнать - в отличие от Астерро, она совсем не изменилась. Для неё же за эти шесть лет и года не прошло. - Азура?... - Да, это я! Я Азура! - попытка вырваться снова оказалась безуспешной, и она со злости заехала стражнику локтём в ту область, от сильного удара в которую любой мужчина согнётся пополам. Он и согнулся - но хватки, с которой вцепился ей в плечо, не ослабил. - Отпусти её! - гаркнул драконовод, не думая о последствиях. Он и сам не ожидал от себя такой реакции. Никогда не задумывался, что значит для него дочь. Особенно с тех пор, как смирился, что больше детей у них с Цианой не будет. И если жена унаследовала навязчивую идею вернуть свой род во дворец, то для него самого больше значило обещание докторов Робиля и Бориля, что Усыпительная вода вправит девчонке мозги на место. Вечно гаркал на слабоумную, под горячую руку и стукнуть мог, если путается под ногами, но вздумай её обидеть кто другой - в глотку бы вцепился. Не стражнику, конечно. Или уже нет? В напряжённой немой сцене, где каждый из участников пытался сообразить, что ему делать дальше, лишь Вильермо услышал, как равномерный ход второго колеса становится порывистым. Профдеформация. - А ты, собственно, кто такой дерзкий? - отморозился наконец стражник, держащий Азуру. Безумное решение пришло моментально. - Немедленно отпустите девушек! - приказал Вильермо тем особым "придворным" тоном, на который у этих солдафонов выработан чёткий рефлекс. - Вы вмешались в тонкую настройку механизма. Я бывший Великий Механик Голубого двора, - непонятно, с какого перепугу выскочил в голове столь фантастический титул, но стражников он должен впечатлить сильнее тривиального часовщика. - Я настраивал дворцовые часы, по которым живёт вся страна! Если вы не будете следовать моим указаниям, колесо просто развалится. Прекратится подача воды на комбинат - вы хоть понимаете, чем это чревато? Это звучало как бред и не могло быть ничем иным, кроме блефа. Стражники переглянулись. - Ни шагу с места! - голос Вильермо звучал по-прежнему властно, беспокойство явно было вызвано не страхом перед стражей, а возможной катастрофой. - Вы же видите: колесо никто не трогает, но оно начинает шататься. Дальше будет только хуже, если вы не станете в точности следовать моим инструкциям. Теперь стражники действительно это видели. И уверенности в том, что Вильермо блефует, становилось всё меньше. - Отпустите девочек и стойте на месте. Стражники нехотя разжали руки. Лориэль бросилась к отцу, который обнял её неуклюже, но крепко. Майра замерла на почтительном расстоянии, с лёгкой завистью поглядывая на эту пару. - Теперь не шевелитесь. Пусть сначала уйдут они. - Ну уж нет! - опомнился один из стражников. - Мы уйдём вместе с ними. Надо выяснить, кто они такие и что здесь делали. - Вы что, не осознаёте масштаба грозящей катастрофы? Здесь же свидетели, которые подтвердят под присягой, что она произошла по вашей вине! Вы своим оружием создаёте помехи, это хотя бы понимаете? Запертый в колесе Шестилапый словно решил ему подыграть. Почувствовав слабину своей клетки, он уже не просто перебирал ногами послушно ступени, а шатался по сторонам, стуча боками о спицы. Лопасти-черпаки расплёскивали воду мимо желоба. - Что вы натворили! - с артистическим отчаяньем воскликнул Вильермо. - Немедленно за мной, иначе произойдёт непоправимое. Лишь бы только стражники отошли от них на безопасное расстояние и дали им уйти... Но чувство долга и верность букве Устава не оставляли их даже в такой нештатной ситуации. Неохотно, с колебанием последовали за ним, но постоянно оглядывались на девочек и драконовода. - Я же сказал: они должны уйти! Здесь слишком много посторонних. - Нет, - не сдавался стражник. - Посмотрите! Это всё из-за вашего упорства! Шестилапого носило во все стороны. Он уже активно ломал колесо, и оно поддавалось его яростному напору. - Из-за вас уже скотина нервничает…. Стоять на месте! - чем грубее он с ними себя ведёт, тем они послушнее. - Я проверю колесо, а вы не назад оборачивайтесь, а смотрите, что я делаю. Чтобы потом не говорили, будто я его сломал, а не пытался предотвратить поломку, которая случилась из-за вашего вмешательства. Приблизился к колесу, имитируя осмотр. Шестилапый бесится, внимания на него не обращает. Разлетится всё максимум минут через десять. Какой ракурс ни пытается найти, драконовод и девочки отсюда не просматриваются. Ну будем надеяться, что сообразят ускользнуть. Главное, аварию и в самом деле можно будет списать на стражников. Вдруг получится. Ничего им особо страшного не грозит - отправят на фронт вину искупать. А чем они лучше других? - Астерро, - тихо раздалось над ухом. Да что ж его уже в третий раз сегодня называют этим именем? И кто - летучая мышь вокруг головы кружит-колышется. Но ведь животные в Пещере не разговаривают! Или... - Ты из Верхнего мира? - Да, я с приветом от твоих друзей! Энни и Железный Дровосек здесь, в Пещере. Они готовы помочь тебе выбраться наверх, в Изумрудный город. Там уже знают, как восстановить тебе память. Если хочешь, конечно. Стражники в упор глядели на него с совсем небольшого расстояния, но не замечали беседы. Для них Вильермо продолжал обеспокоенно разглядывать колесо, за шумом которого совсем не было слышно голосов. - Ещё бы не хотеть! Тем более, здесь сейчас такое начнётся... - Да уж знаю, - оскалилась мышка. - Сами, небось, к этому и причастны? Но послушай, там ещё мужчина с девочками, их тоже надо бы как-то вывести. У них будут большие проблемы. - Наши с ними уже работают, не беспокойся. - Ну тогда... Шестилапый как раз резко дёрнулся, с размаху ударив круглым боком по спицам колеса. - Его надо успокоить, это уже не по моей части! Стойте здесь, ни шагу в сторону! Я поищу погонщика... Стражники не успели ничего возразить - Вильермо уже нёсся прочь с плотины. На другом её конце подозрительная троица внезапно испарилась. И обвинить её, по сути, не в чем - они как-то не успели ей запретить. Колесо шаталось и кренилось, зверь свирепо вращал красными глазами в их сторону. Сдвинуться с места - обвинят во всём. Бездействовать тоже нельзя. Последнее средство - сигнальные рожки. Резкий пронзительный звук общего экстренного сбора разнёсся над плотиной.

* * *

Общаясь ультразвуком на большом расстоянии, летучие мыши отслеживали ситуацию, менявшуюся ежесекундно. А вот Энни никак за ней не поспевала. За зятем Ройо с невесть откуда взявшимися девочками, одна из которых его дочь, прицепилась созванная стражниками погоня заводского патруля. Отрезала путь к подвалам, Морсего и Фуриптерида повели их в береговые пещеры, размытые руслами давно иссякших подземных речушек. Говорят, там настоящие запутанные лабиринты, смогут от погони оторваться. Пока что, правда, не получалось. Астерро следом за Весперильо успешно проник в подвалы, но и за ним увязались преследователи. Успели заметить, где он скрылся. Если догадаются спуститься, там уж не попетляешь - прямой коридор-анфилада. А у двоих арбалеты... Решение снова пришло молниеносно. Труднее было объяснить его Миоти. Но мышка схватывала всё на лету. Натянув на глаза берет и проверив, надёжно ли пришпилены под ним косички, Энни выскочила из прохода наперерез погоне: - Эй, вы куда? Он туда побежал. Давайте за мной! Фиолетовые сержантские нашивки были отчётливо видны и снимали всякие вопросы. Артошка бежал впереди, за Миоти, чтобы раньше времени не привлекать внимания. Но постоянно оглядывался - как там любимая хозяйка? Нёсся прямо через какие-то клумбы - неожиданно ухоженные и симпатичные, но Энни их обходить, конечно, тоже не стала. Входом в искомый лабиринт оказался грот, заваленный старыми и ремонтируемыми лодками. В спускающихся из него до уровня озера проходах плескалась вода, во время штормов они вообще полностью затоплялись. Никто туда не заглядывал, не догадываясь, что в глубине они смыкаются с другими ответвлениями, а тем более, как далеко они уходят. Поэтому ни уклонистам здесь скрываться в голову не пришло, ни разыскивать их, а уж отец Азуры вообще понятия не имел о каких-то ходах, пусть даже полузатопленных. Но сейчас с первого взгляда было видно, что здесь совсем недавно кто-то промчался. - Их тут целая банда! - воскликнула Энни таким низким голосом, на который только была способна. - Быстрее, надо их догнать. Гудок тревоги донёсся в спины, когда они уже хлюпали в воде по колена.

* * *

Астерро тревога застала ближе к концу подземного пути. Гудело отчётливо, стены дрожали и осыпались. А когда поднялся из подвала наверх, оказался внутри сплошного воя, наполнившего и пронзившего собою всё. - Куда теперь? - спросил он, ошалело вертя головой и не слыша собственного голоса. - За мною следом, - тонкий писк Весперильо ввинчивался ему сквозь гул прямо в уши. - Догоним какую-нибудь из групп и дальше с ней - к терриконам. По улочкам промзоны действительно неслись куда-то там и сям группы жевунов без всякого присмотра. С верхних этажей и крыш они казались голубыми ручейками, которые пробивали себе путь, снося все препятствия, чтобы встретиться и слиться в единый мощный поток. Кто-то не обращал на них внимания - ну бегут и бегут, сейчас вон все куда-то бегут. Кто-то обращал, но что он мог поделать? Незадолго до начала тревоги стражники сигналом рожков созвали к плотине охранников и патрули заводской дружины. Что там произошло, неизвестно, говорят катастрофа на водопроводе, из-за которой и тревога. Но существенная честь тех, кто мог бы укротить жевунскую стихию, застряла там, остальных тоже не видно. Взрыв в дальнем конце комбината. Словно эхом - в другом.

* * *

Девочки держались, драконовод злился и отчаивался. - Вы нас погубить хотите в этих коридорах? - запыханно кричал он на бегу летучим мышам. - Всё кружим и кружим, а толку никакого. Погоня продолжала наступать на пятки, расстояние даже сокращалось. На пути встречались развилки, но что толку - они не успевали оторваться настолько, чтобы шум не выдал их местонахождения. - Всё под контролем! - раздражённо отозвалась Фуриптерида. - Миоти уже рядом - и она готовит им сюрприз... Группа, которую вела за собой Энни, действительно приближалась им наперерез. А вскоре и шум стал слышен. - Вот они, хватайте! - донёсся из прохода звонкий голос Энни, уже не бася. Обе группы преследователей напряглись, приготовившись к драке. В следующие несколько секунд вслед за Морсего и Фуриптеридой их подопечные миновали перекрёсток подземных коридоров. Следом наперерез их преследователям его пересекли Миоти, Энни и Артошка. И тотчас две группы рудокопов сцепились в полутьме друг с другом, не разглядывая противника - не до того. Когда же разглядели, умудрившись прежде никого не зарубить, девочки с драконоводом были уже далеко. Была бы далеко и Энни, однако ей было важно, чтобы преследователи отстали от этих трёх, дали им оторваться и скрыться в лабиринте. А для этого придётся отвлечь их на себя. Главное, чтобы план Миоти сработал так безукоризненно, как она рассказывает. Он кажется очень рисковым. Но куда больше риска, если за беглецами теперь увяжутся не шесть, а одиннадцать преследователей - причём пятерых Энни же и привела! Она остановилась в крайней точке коридора, где развилка ещё просматривалась, дождалась, пока все рудокопы поймут, что месили своих же (поняли быстрее, чем хотелось бы). - Эй, вы! - крикнула она, сдёрнув берет и мотая головой. Косички с бантами в рваном луче рудокопского шарика дерзко дразнили незадачливых преследователей. - Обманули дураков на шестнадцать кулаков! - Энни, как в дошкольные годы, подняла кулак и пустилась наутёк. Топот десятков ног ненадолго притих, когда навстречу рудокопам выскочила неведомая зверушка, издавая ужасные звуки. Энни выиграла ещё несколько секунд. Коридор изгибается - арбалеты тут бесполезны, даже если уцелели в потасовке. Артошка её давно догнал и обогнал. Теперь главное - добежать до колодца... и чтобы он оказался именно такой ширины, как утверждает Миоти. Мышь вдруг резко, ни сказав ни слова, упала камнем вниз. За ней и Артошка соскочил куда-то в пустоту. Только тогда девочка разглядела чёрный провал перед ногами. Э, она точно в него пролезет? Не такая уж и худенькая, как кому-то может показаться... Но размышлять некогда - топот всё громче и ближе. Вытянув руки над головой, прыгнула в дыру. Треск пуговиц на форменной куртке. Если сейчас наполовину застрянет, это будет самый нелепый конец! Не застряла. Шлёпнулась на пятую точку, скорее просто ощутимо, чем больно, поняла, что конец откладывается, отползла в той же позиции спиной по проходу. Сверху крики, ругань. А толку - если уж она проскользнула не без труда, то этим громилам ничего не светит. Приходится именно отползать - коридорчик низкий, только на четвереньках передвигаться. Зато от верхнего почти под прямым углом. Артошка лижет лицо, заботливо блестит глазёнками: всё в порядке, ты цела? От блестящих пуговиц униформы только две уцелели. Куртка нараспашку, поднятая юбка под ней отцепилась, заняв надлежащее ей положение поверх солдатских штанов. Сами штаны всё ещё мокрые до колен и выше, но насквозь почти не промокли, отличная ткань. Однако вид со стороны, наверно, уморительный - не воин и не девочка, и даже на что-то среднее не тянет. Чудо в перьях, и бантики по бокам! - И куда мы отсюда можем выйти? - Да куда угодно! Хоть прямиком во дворец Тарриги. Ещё и раньше всех там окажетесь. - Лишь бы все дошли без происшествий, - вздохнула Энни. Ей даже неловко стало, что она ушла от погони, а жевунам, Арриго, Фенелле, да и Дровосеку с детьми и дуболомами она всё ещё грозит. - А на карачках долго так придётся ползти? - Нет, примерно полтораста твоих шагов, дальше нормально будет. - Ну это ещё ничего. Миоти, прости, что я сомневалась в твоём плане. Сработал отлично. А рудокопы сюда другим путём не доберутся? - Пусть для начала попробуют его найти! Только они искать не станут - им бы обратно выбраться... - А за теми тремя точно не увяжутся? - Фуриптерида с Морсего по расчётам должны были уже отвести их на безопасное расстояние в запутанную часть. Там тоже искать до бесконечности можно. - Это хорошо. Но ты всё же слетай туда, разузнай, хорошо? Чтобы мы попусту не переживали.

* * *

Беглецы действительно были в безопасности. Отходили в небольшом и почти уютном подземном зале. У запасливого драконовода с собой целых три светящихся шарика. Если бы мог, взял больше - валюта же! - но с началом войны спрос на них возрос, жуткий дефицит (зато и цена соответственно подскочила). Так что максимум комфорта для такой ситуации. Отдышавшись, можно обсудить дальнейшие планы. - Нет, вместе с беглецами в Верхний мир - это как-то... неправильно. Мы же с ними воюем всё-таки. Может, я и дезертир, но не предатель своего народа, чтобы идти на поклон к противнику! А вот скажи, от мобилизации где-то в лабиринтах прячутся ведь? - А как же! - ответил Морсего, покачиваясь вместе с подругой вниз головой под низеньким сводом. - Нашли укромное место, там уже десятки человек, некоторые даже с семьями. - С семьями... Я вот не знаю, как быть с Цианой. Не пострадает ли она из-за нас с дочкой? - Конечно, сначала маму надо забрать! - встрепенулась Азура. - А как ты иначе хотел? - Ага, а на ферме нас стража уже поджидает... - Мы можем провести вас на ближайший к ферме выход. Только объясните, куда. А сами слетаем к вашей жене и позовём её. - А если за ней проследят? - Запутаем следы, - оскалился в страшноватой мышиной улыбке Морсего. - Впервой, что ли? - Представляю её реакцию, когда летучие мыши заговорят с ней человеческим голосом! - рассмеялась Майра. - Нам-то удивляться просто некогда было... - Не волнуйся! Если скажут, что её ждёт Азура, понесётся за ними без лишних вопросов... - А если вопросы всё же будут, скажите ей только два слова: "вышитая шаль", - молвила Лори дрогнувшим голосом. - Может быть, я и ошибаюсь, но думаю, мама поймёт... Майра нежно обняла подругу. Как не порадоваться за неё, когда у самой всё ещё ничего не понятно? - Махь, а ты ведь тоже с нами? - Как тебе сказать... Я не знаю. Во дворец мне, понятное дело, дороги нет. Но... - она подняла к мышам взгляд, полный мольбы. - Астерро же там, с беглецами? - Да. И собирается вместе с ними в Верхний мир. - Значит, я должна с ним увидеться, решено, - ответила Майра без малейшего колебания. - А что дальше - посмотрим. Может быть, и к вам прибьюсь, если не выгоните. - Тогда я могу отправиться с ними и дальше на ферму, а Морсего проводит тебя к нашей королеве, где они все соберутся, - предложила Фуриптерида. - Отлично! - Ты уверена? - Азуре совсем не хотелось с ней расставаться. - Сама подумай. Ты уже нашла своё прошлое, нашла родителей, а я всё ещё в потёмках. И ключ у Астерро. Он ведь меня, кажется, узнал! Назвал другим именем, но это ничего не значит - меня тоже могли переименовать, как его и тебя. Я даже догадываюсь, зачем - чтобы собственное имя не потянуло старые воспоминания, как тебе имя Астерро... - Наверно, ты права, - вздохнула девочка, опустив глаза. Тяжело расставаться с друзьями, особенно когда их так мало. - Тогда шарик возьми, - нехотя предложил драконовод, и чтобы Майра не стала искушать его жадность отказом, просто сунул ей его в руки. Жалко шарика, до слёз жалко, а ничего не поделаешь. Не дать - доча не поймёт и осудит!

* * *

Гудок тревоги не умолкает. Над промзоной чёрный дым. Растянувшись по флангам и в глубину, прочь от неё мчится толпа в голубом. Не очень большая, но напористая. Клубит пылью над голой растрескавшейся землёй, растёт с каждой секундой. Изнемогают, но бегут. Уже не на втором - на пятом, наверно, дыхании. Задние - женщины, дети - всё-таки сдаются, падают прямо на землю. Волна по толпе - постепенно останавливаются все. Валятся каждый на своём месте. Лишь Астерро пользуется моментом, чтобы наконец-то достичь первых рядов. Он выделяется из толпы, но ни жевуны, ни Фенелла не обращают на него особого внимания. Не до того. Мыши рядом кружатся - значит, свой. Сам расскажет о себе, если захочет. Не сейчас, конечно. Погони пока нет. На комбинате не до них. До города далеко. Драконов в Пещере мало осталось, но если весть доползёт, и найдётся, кого за ними отправить, всё может измениться в считанные секунды. Пока что небо чистое. Надолго ли? Это самая слабая часть плана. Тот самый элемент удачи и риска, без которого мало где обходится. - Набираемся сил, - говорит Фенелла. - Мы можем позволить себе ещё два таких броска с одним привалом. Терриконы совсем рядом. Следующий этап надо растянуть максимально, чтобы не выдохнуться в конце третьего. Время против нас работает. - Ага, тебе хорошо говорить - ноги длинные, - проворчал сквозь одышку Янсур Натав. - Опять начинаешь? Не бежал бы! - Ага, и за всех перед рудокопами отдуваться? Все побежали - и я побежал... Только силы свои надо... реально оценивать. Я же говорил! - Вот меньше бы говорил - больше толку было бы. Что ты конкретно предлагаешь - сдаться? - Да что теперь уж сдаваться... И так возьмут голыми руками. - А что такое "сдаться"? - спросил младший сын Янсура у сестры. - Не знаю, - огрызнулась та, всё ещё не отдышавшись. - Иди спроси у кого-нибудь другого. - Просто с самого начала не надо было делать глупостей, - не успокаивался Натав. - Вот именно - с самого начала. Когда говорили эвакуироваться - надо было слушать, а не надеяться на авось. - Ну и куда эвакуироваться? Они вон уже Дарум взяли... - Не взяли! Врут. - Ну вот если - чудом! - выберемся наверх, узнаем, кто врал, - сплюнул Янсур. - Только боюсь, не выберемся. Даже чудом. - Дядь, что такое "сдаться"? - приставал его сынишка к военнопленному с длинными густыми усами. - Не знаю, малыш, - отвечал тот, напряжённо вглядываясь в золотистые облака: не мелькнёт ли в небе зловещая точка, которая заставит всех вскочить и броситься в отчаянный рывок. - Мы жевуны - мы не сдаёмся...

* * *

- Идёт во дворец Тарриги? Поговорить с Астерро? Одна? - Ну почему же одна? С Морсего. - Да, конечно, но всё равно... Страшно ей, наверно. Раз она из придворных, не часто по пещерам бродила... Слу-у-ушай, а её не Люцией зовут? - Она говорит, что нет, - покачала крыльями Миоти. - Хотя Астерро назвал её этим именем. - А она его назвала Астерро, хотя он теперь Вильермо? - усмехнулась Энни. - То-то и оно. Рудокопы их обоих усыпить собирались, логично, если и новые имена дали обоим. А припоминания после Усыпительной воды идут причудливой мозаикой, фрагментами, это я по королю Арбусто помню. Младшая фрейлина, которая знает Астерро под прежним именем? Как-то подозрительно совпадает. Но даже если это не Люция - какая разница? Всё равно надо её поддержать как-то. Раз уж в одну сторону идём - вместе идти веселее будет. Наверняка там дальше коридоры соединяются. - Конечно. - Тогда веди нас к ней. Да у меня тут и свой интерес - выяснить, что и откуда она знает об Астерро. Мы ведь хотим докопаться до его более глубокой памяти. Он сам этого хотел - по крайней мере, до усыпления и до превращения у Руггедо. А вдруг? Конечно, орехи нух-нух сделают своё дело, но до них ещё тоже добраться надо...

* * *

Слова жевуна, пленённого в первый же день в первом бою, возможно, звучали несколько самонадеянно. Разве что в плену показал стойкость духа, а повоевать-то толком и не успел. И увидеть, как воюют другие, тоже. Но очень многие наверху в эти дни с ним вполне бы согласились. Взять, к примеру, отряд теробороновцев Изумрудного города, добравшийся вчера до Голубой страны. Они ведь всерьёз полагали, что станут существенной военной и моральной поддержкой. Просто потому, что... ну это же жевуны! Милые смешные чудаки с бубенчиками, чей страх перед пауками и пиявками заодно с "эмоциональным маятником" прославлены в анекдотах всех прочих народов Волшебной страны. Даже звериных! Элли принесла им свободу в Убивающем Домике, освободила от Гингемы, а сами они для этого палец о палец не ударили. Следом добровольно приняли власть Урфина Джюса (который был для них не заколдованной Озмой, а вчерашней правой рукой Гингемы), потому что пообещал их от Бастинды своими дуболомами защитить. То ли дело они, изумрудники, которые тогда смело вышли на площади, испугав захватившую Изумрудный город Бастинду, а затем и Изумрудный дворец штурмовали. Они должны поднять им боевой дух, раз уж они до сих пор держатся с помощью Летучих Обезьян! Реальность оказалось несколько иной. Диаметрально противоположной, можно сказать. Для начала выяснилось, что на обороне Дороги из жёлтого кирпича, куда они, собственно, и рвались, с пути прямо в бой, никакая помощь практически не нужна. Более того, в самой фразе "оборона Жёлтой дороги" к моменту их прибытия содержались целых две смысловые ошибки. Во-первых, северный участок фронта проходил далеко от дороги, причём гораздо дальше, чем смогли рудокопы приблизиться к ней в первый день. А во-вторых, в обороне там сейчас находились отступившие рудокопы. Укреплялись и окапывались, об их наступлении пока и речи не шло. Атмосфера относительно спокойная и даже скучная. А вот в районе Крепости Дарум уже несколько дней не прекращалось пекло. Деревня, в которую упёрся на своём пути "центральный выступ Фантроно" (в последних его сводках громко именуемый "клином"), действительно стала крепостью без стен. Население, наученное горьким опытом, покинуло её почти полностью. Воевода Фантроно, обеспокоенный тем, что продвижение на единственном участке фронта, где оно ещё оставалось, тоже уходит в нуль, поставил задачу взять Дарум во что бы то ни стало и любой ценой. Цену приходилось платить высокую, а сумерки на то, что ещё оставалось от Дарума, надвигались крайне медленно. Не имея возможности захватить деревню, рудокопы просто ровняли её с землёй. Из круглых домиков с высокими остроконечными крышами, совсем недавно радовавших глаз весёленькой голубой расцветкой, не уцелел, кажется, ни один. Но каждая пока ещё не обвалившаяся стена служила укреплением, из-за которого жевуны продолжали сдерживать напор агрессора. Стены горели и рушились. Жевуны стояли. - Они, похоже, тоже все железные, - судачили рудокопы между собой. - Или деревянные, по крайней мере. Откуда только брались силы, воля, огонь в крови и злость к врагу, оставалось загадкой и для самих жевунов. Но на изумрудников эти почерневшие в пожарах боёв фермеры, успевшие забыть, как звучат бубенчики на шляпах, поглядывали теперь снисходительно: у вас, тыловых бедолаг, всего-то один настоящий бой был, ещё в то чёрное утро? Ну что ж, подключайтесь, перенимайте наш бесценный опыт! Кое-что они, впрочем, оценили по достоинству: прежде всего, присоединившуюся к ним по дороге часть звериного войска, собранную в родном лесу Смелым Львом. А из неё - не столько хищников, сколько огромных буйволов и бизонов. - После того, как была открыта женобоязнь Шестилапых, а рудокопы убедились, что наши девчата не трусливей марранок и тоже способны идти на них без страха, всадников в первых рядах больше не ставят, - объясняла им Нимми Эми. - Давят теперь численным перевесом пехоты. Но если у нас будут боевые быки, это создаст достаточное преимущество для контрнаступления. Конечно, предстояло ещё обучить всадников - дело для жевунов совсем новое. А кузнец Ку Клип, добравшийся на фронт из своей дальней деревни ещё к вечеру второго дня, переключился с мечей и шлемов на защитные нагрудники для быков. Впрочем, в готовящемся наступлении он собирался участвовать лично, устав смотреть, как ежедневно гибнут другие. При этом наотрез отказывался от другого оружия, кроме своего верного молота. - Он для меня, как для Железного Дровосека его топор, живое продолжение руки. Тринадцать лет назад я отказался от предложения Великана Чарли отправиться с ним освобождать Изумрудный город от Бастинды - мол, дома в кузне от меня больше толку. Но теперь совсем другое, теперь собственный дом защищать приходится... - Да ладно, - ворчали некоторые дарумцы, - ты же чужак с Дороги-Туда. К вам на северо-западный конец рудокопы вообще не дойдут, сил не хватит. Ку Клип сурово хмурил брови: - Голубая страна у нас одна на всех! И не такая уж она большая, чтобы её делить - тем более, сейчас. Но чего у Голубой страны тоже не отнять - она разная. Чем и хороша. У каждого на своей ферме собственное мнение, которое при отсутствии городов и крупных ремесленно-промышленных цехов ни с кем не сталкивается и никому не мешает. Сейчас, правда, неумение жевунов прислушиваться друг к другу и искать компромиссы создавало определённые проблемы. Однако понемногу преодолевалось - особенно в боях. Прем Кокус и Нимми Эми, которую он на днях официально назначил Главнокомандующим, обсуждали детали готовящегося контрнаступления. План его давно был понятен. Одновременные стремительные удары с юга, от Дороги-Сюда, и с севера, от Дороги ВЖК, по слабым местам "выступа Фантроно", рассекают его, окружая группировку под Дарумом и превращая пресловутый "клин" в "котёл". Но успех зависит от расстановки сил и правильной её оценки, а тут было всё как на аптечных весах, когда чаши колеблются то в одну, то в другую сторону без явного перевеса. 1. Слабые стороны рудокопов. Во-первых, из-за продолжающегося с каждым днём и часом сосредоточения сил для штурма Дарума растянувшийся "выступ" заметно просел. И по количеству оставшихся на нём рудокопов, и по укреплённости их позиций. Время благоприятное для удара. Во-вторых, вчера почему-то изменился порядок переброски рудокопов на север. По данным птичьей разведки, уже не три дракона курсируют цепочкой, так что один постоянно находится неподалёку и может присоединиться к воздушному бою, если понадобится, а четыре парами. Момент их встречи вдали от Голубой страны оптимален для начала наступления. Расстановка сил в воздухе такова, что это создаст уверенный перевес в пользу жевунов, у которых помимо Летучих Обезьян теперь ещё кое-какой сюрприз приготовлен. 2. Сильные стороны жевунов. Одна в наличии уже сегодня - тот самый сюрприз. У Ойххо давно зажило крыло, Фараманту удалось поладить с трофейным драконом (пленные рудокопы сказали, что его зовут Салгар). Теперь на обоих встречных направлениях удара Летучих Обезьян в воздухе будет поддерживать по дракону с ментальной атакой своих рудокопских собратьев, которые не смогут ответить им тем же, потому что будут заняты битвой с Обезьянами. Уорра и Шора даже рассчитывали при таком взаимодействии пленить живьём ещё несколько драконов. И два потенциальных преимущества, которые будут не раньше завтрашнего дня. Это рогатая кавалерия - или правильнее сказать, ваккерия. Подготовка всадников и самих буйволов-бизонов требует хоть какого-то времени, не говоря уж о минимальной защите на них. Немногочисленных трофейных Шестилапых тоже решено задействовать, лишними не будут. И это второй эшелон звериного войска с самим Львом во главе. Должен появиться завтра, и если всё сложится успешно, стать главной ударной силой со стороны Жёлтой дороги. - Только как бы к этому времени рудокопы не укрепились на "выступе", - пессимистично вздыхал Прем Кокус. - Подтянут подкрепление... - Будем надеяться, что не подтянут. Наши дети у Торговых ворот тоже не тратят времени даром, - возразила Нимми с той смесью тревоги и гордости, которая всегда звучала в её голосе, когда речь заходила о Нике, Рикки и Тирене в Пещере, Райме у Торговых ворот. В самом воздухе чудилось ощущение близкого боя. Далеко, увы, не последнего. Но однозначно решительного.