Нет времени на поражение
28 марта 2023 г., 09:21
Стальной каркас, ещё три года назад державший блоки исполинской статуи, возносился над верхушками деревьев, изогнутый и покорёженный в результате вызванного Энни обвала, но впечатляя ещё сильнее, чем сам каменный Гуррикап, внутри которого до недавних пор скрывался - пожалуй, именно благодаря этой бесформенности, несообразности ничему знакомому в окружающем мире. Ощущение полной инородности, подобно кораблю-башне пришельцев с Рамерии. Тоже, в общем-то, башня, только без стен - сходящиеся высоко над головой металлоконструкции, словно скелет великана, уцелевшие на них огромные каменные глыбы. Аврал бродил под ними без страха, словно не у него на глазах рушилась статуя, казавшаяся тогда такой непрочной. Было странное ощущение, что раз уж ему удалось дойти до этого места, то случайностей бояться уже не стоит. На сердце вроде тяжело и нет давно того спокойствия, которое охватило его при погружении в Родник, какое-то смятение не покидает, горечь расставания с Кустисом вообще подкосила - и в то же время незаметно и бесследно ушёл главный вопрос: возьмёт ли он сейчас Меч? Вдруг стало ослепительно ясно, подобно солнечным лучам, отражённным от ледяной поверхности озера: каким бы ни оказался ответ, пройденный им путь всё равно не был напрасным. И дело, конечно, не в том, что на волшебной карте Стеллы у него в рюкзаке стало намного меньше белых пятен.
Напрасно ли Элли завершила свой тернистый путь в Изумрудный город, а затем отправилась в не менее опасное путешествие с Гудвином на воздушном шаре, хотя могла бы вернуться в Канзас за три шага уже после Макового поля, если бы знала секрет серебряных башмачков и свистка? Напрасно ли шли туда её спутники, если оказалось, что они и без того вполне обладают теми качествами, к которым стремились?
Напрасно ли Энни нырнула за Мечом в ледяную воду, получила на руку знак Белого рыцаря и открыла тайник в рубине, по сути, лишь для того, чтобы отказаться от этого дара, вернуть всё как было? И Озма не напрасно ли листала чистые страницы книги Гуррикапа, чтобы в итоге спрятать её вновь? В начале собственного пути за Мечом Авралу и в самом деле казалось, что напрасно, что его задача - исправить эту ошибку. Сейчас такой уверенности не было, и он понимал, что это хорошо.
Понимал также теперь, что любой путь ведёт странников не только к Цели, но и к себе самим. Если он действительно Путь, а не блуждание ему наперекор. И в этом смысле он оказывается если не самой Целью, то существенной её частью.
Озвученное кем-то другим, это звучало бы банальным утешением для неудачников. Понятое самим, не оставляло сомнений в своей правоте.
Сейчас, у самой Цели, Аврал впервые ощутил, как сильно повзрослел психологически за эти недели, как укрепился духовно. И это было для него, пожалуй, главным. Что же касается остального... Если мирозданию для их победы действительно необходим меч Гуррикапа и Белый рыцарь, он уже здесь. И перестав наконец-то терзаться этим, освободившись от мысли-ловушки о своём "недостоинстве", Аврал со стыдом вдруг осознал, как мало он все дни пути за мыслями о себе, любимом, вспоминал о равнинах Волшебной страны, задумывался, что же там сейчас происходит. Не пытаются ли прямо сейчас Пришельцы захватить Голубую страну? Не летают ли их железные машины над Большой рекой? А может быть, Озма с друзьями давно уж справились с ними сами, ещё в первые дни его похода? Это было бы несколько иронично со стороны мироздания, но уж лучше пусть так. Если Волшебной стране больше не нужен ни меч, ни книга Гуррикапа, ни прилагающийся к ним Белый рыцарь... в конце концов, именно это ведь и было его конечной целью, а поход за Мечом - лишь возможным средством. Если оно не понадобится - ну и ладно, что уж там...
Аврал карабкался по глыбам, бродил под остовом бывшего памятника, задрав голову к облакам, размашисто перечёркнутым стальными опорами и балками. Будь он чуть более склонен к мистицизму, решил бы, вероятно, что с ним ведёт безмолвный диалог дух самого Гуррикапа, как тогда с Энни, когда она прочла подсказку в каменных глазах изваяния. Ну, Энни, может быть, что-то и в самом деле чувствовала - она всё-таки немножко феей была и, судя по успешной борьбе с призрачными вóронами, не так уж и "немножко". А у него эти мысли сейчас явно собственные, выстраданные за недели блуждания по горам и лесам.
Хотя подсказку он действительно искал.
Нашёл её там, где и ожидал - у основания исполинских ножен. Со стороны уцелевших стоп каменных сапог, в узком проходе, куда никогда не занесло бы праздношатающегося - а если бы каким-то чудом и занесло, то едва ли бы он разглядел на ножнах, в самом низу, рельефное изображение кисти руки с направленным вниз указательным пальцем.
Полустёрто от беспощадного времени, сначала как-то даже и не заметил - но при пристальном взгляде стало отчётливо выпуклым в игре теней. Настойчиво так призывает, чуть ли не носом тычет.
Нужный инструмент - складной топорик и мотыжка одновременно - у Аврала всегда под рукой, пристёгнут к рюкзаку снаружи. Рыть пришлось недолго: за прошедшие тысячелетия ветры, нанося и выдувая почву на скалах, оставили здесь совсем неглубокий слой. Вскоре железо глухо звякнуло о камень; ещё через полчаса, расчистив неожиданно ровную площадку пьедестала, Аврал обнаружил плотно подогнанную к ней небольшую плиту.
Подковырнуть и поднять её оказалось труднее всего. Щель была слишком узкой, а сама плита - толстой. Аврал, промучившись в полусогнутом состоянии, даже сделал перерыв, чтобы размяться. Обошёл кругом стелу-ножны, вспоминая, как глядел на неё сверху со спины Слона. Пытался расшифровать узор на лицевой стороне, но снизу он практически не просматривался, а отойти некуда - обрыв и озеро. Всматривался в ледяную гладь, особенно в то место, где примерно должен покоиться Меч, однако лёд не был таким прозрачным, как три года назад, и даже точно угадать местонахождение искомого оружия было затруднительно. Холод от поверхности доходил даже сюда. Долбать лёд будет ох как непросто - разве только в тайнике найдётся что-нибудь, облегчающее эту задачу. А что, должен ведь был Гуррикап предусмотреть такой вариант развития событий?
С новыми силами, после новой порции пыхтения и пота крышку наконец-то удалось поддеть. Камера под ней оказалась меньше, чем рассчитывал мальчик: "полка" по периметру, на которой лежала, довольно широкая. Вглубь тоже всего ничего - как раз для того, чтобы поместился небольшой шар, который, едва Аврал приподнял плиту, осветил углубление собственным тусклым светом.
Был он словно сплетен из золотых лоз и ветвей с листочками искусной работы, и отверстия в этом ажурном узоре заполнялись разноцветными вставками тонкого, но явно прочного разноцветного стекла, сквозь которые просматривалась его внутренняя часть. Там находилась, непрестанно вращаясь и одновременно раскачиваясь во все стороны, как маятник на абсолютно невидимой нити, крошечная, с фалангу пальца, фигурка. Которая и служила источником света переменной яркости.
Сам шар с хорошее яблоко размером - ну, если вы представляете себе средний размер яблок в Волшебной стране. В общем, в руку с растопыренными пальцами вполне помещается. Хотя у него петелька сбоку обнаружилась, видимо, как раз для того, чтобы можно было подвесить. Тогда она уже не сбоку, а сверху оказывается, конечно. Но фигурке внутри без разницы: как эту сферу ни крути, она всё равно как будто подвешена к верхней её точке. Когда свет и вращение не слишком интенсивны, можно рассмотреть её в подробностях. Множество рук раскинуты веером с обеих сторон, а одна из правых вперёд показывает, и это направление хорошо видно даже при большой яркости. Из чего сделана, всё равно непонятно. Может быть, и в самом деле, из чистого света, может, её и нет там вовсе, иллюзия одна. Во всяком случае, не живая.
Аврал вертел золотой шар, стремясь пока что не столько понять, что это такое и зачем, сколько просто внимательно его разглядеть. И за этим занятием далеко не сразу заметил, что рельеф на каменных ножнах великана вдруг изменился! Теперь не было никакого указующего перста, зато в несколько строк шла надпись неизвестными письменами.
Хотя не то, чтобы совсем уж неизвестными: кажется, это те самые буквы, что встречались на древних балланагарских змейках-спиралях, служивших, как вы помните, одновременно календарём и полем азартной игры. Древний алфавит Волшебной страны, который и балланагарцами уже использовался только в ритуальных целях - взамен него они принесли из-за гор свой собственный, применяемый и ныне. Первые тома гномских летописей велись как раз на нём, но Авралу как-то не было повода его освоить. Помнил только, что кочерга на четвертой позиции - это "А", потому что на перстне-пайцзе королевы Анны она же была под короной. А вот второй символ первого слова и первый второго - кажется, "Т". Может быть, удастся вспомнить что-то ещё - настолько, что это поможет угадать какие-то слова и даст значения других букв? А можно ещё принцип частотности применить...
Но тут каменные буквы пришли в движение, извиваясь, словно черви, и разом изменили свой вид. Это, со всей очевидностью, была уже другая азбука, с иными знаками, более округлого начертания, но Авралу незнакомая уже абсолютно. Как бы в ответ на эту мысль или полное отсутствие понимания, буквы дёрнулись ещё раз - и теперь уж сложились в удобочитаемый текст:
Странник, твой взор светел, твои помыслы чисты, а сердце горячо. Лиагона готова служить тебе, указывая путь к твоей Цели.
Неизвестное слово "лиагона", вероятно, означало откопанную сферу. По крайней мере, вытянутая рука фигурки действительно указывала направление. Чем сильнее всматривался в неё Аврал, тем менее хаотичными казались её движения. Скорее, она колебалась между двумя направлениями, не в силах склониться к выбору одного из них.
- Но разве цель моего пути не здесь? - спросил Аврал вслух, не очень-то расчитывая на ответ. - Я ведь пришёл за мечом Гуррикапа.
Но буквы на обелиске и в самом деле начали расплываться и врастать в поверхность, сливаясь с ней - а навстречу им уже проступали новые:
Цель - там, где ты нужен больше всего. А не там, где кажется тебе самому. Просто следи за стрелкой.
Теперь уже было вполне очевидно, что фигурка-стрелка колеблется между двумя направлениями, полюсами, чёткими, как острия флюгеров на башнях Изумрудного города.
Один - к озеру и резко вниз. Как раз в том направлении, где по расчётам и должен находиться Меч. Другой - куда-то на северо-восток, и тоже с наклоном вниз, как ни странно. Беспокоило не столько загадочное второе направление, сколько поведение фигурки. Она не просто колебалась - она металась по сторонам, как будто удирала от погони, спотыкалась, замирая, и снова бросалась в отчаянный рывок, стремясь оторваться от преследователя... Кто знает, может, у него просто воображение некстати разыгралось. Только вот почему-то эти тревожные порывы сопровождали всякий раз отклонение стрелки именно ко второму направлению. А к Мечу начинала крениться, когда успокаивалась.
И опять лишь оторвав взгляд от шара, Аврал увидел, что на стеле уже новая надпись:
Когда свет внутри особенно ярок, Лиагона может перенести тебя прямо к Цели. Если пожелаешь.
Снова расплывается текст, словно и не гранит под ним, а сыпучий песок. И снова прямо сквозь него, не дожидаясь, пока растает бесследно, спешит проявиться другой:
Но только тогда, когда ты там остро необходим, или когда нет другого пути. И только три раза.
Ну куда же в Волшебной стране без магической тернарности? Между тем, сфера и впрямь всё ярче, глазам больно становится вглядываться в фигурку. И к Мечу в озере всё реже отклоняется, ненадолго тускнея. Уже почти застыла в том, непонятном, но тревожном направлении.
Взгляд на обелиск - ровная поверхность. Ни надписей, ни указующего перста. Знаем мы этот прикол: всё, что надо, сказали, а ты уж решай и выбирай. Ладно, сказано действительно достаточно, да и выбор очевиден.
Даже интересно, где и кому это он вдруг так резко понадобился, да ещё и без Меча. Во всяком случае, не в долине Гуррикапа, куда-то слишком всторону.
Просунул руки в лямки рюкзака, привычным движением вскинул на спину пилигримскую ношу. Не без труда нагнулся за Лиагоной, продолжавшей полыхать. Мельком через плечо - не появилось ли на ножнах прощальное напутствие. Нет? Ну что ж, тогда перемещай, что ли...
Шар не заставил себя упрашивать. Воздух во все стороны от него дрожит и плотнеет, становясь непроницаемым. Что за этой гранью, не увидеть, но пальцы Аврала, держащие Лиагону, уже там.
Просто шаг вперёд...
* * *
Когда Энни доверилась словам летучих мышей, что в Пещерах Дану при необходимости можно без проблем укрыться от забредших Дракопауков, она совершила ту же ошибку, что и Ильсор, расспрашивавший аиста, как выбраться к Жёлтой дороге. Не сделала поправку на мышление крылатых. Тревогу Миоти с Морсего забили вовремя. Но оказалось, что ниши в стенах подземного зала, как правило, или недостаточно глубоки для длинных шей чудовищ, или ведут вместо проходов в глухие тупики. Впрочем, поначалу сёстры и Артошка считали себя вполне надёжно укрытыми от грозных скребущихся шагов, доносимых им в спины гулким эхом пещеры. Одно плохо, что в спины, что они с Пауком движутся в одном направлении. Не разминуться - приходится либо спешить вперёд, не дававя ему себя догнать, либо пропустить. Но чтобы пропустить, лучше забиться подальше, прижаться к стене на гарантированно безопасном расстоянии и спокойно переждать, пока шестиногое насекомое-переросток прошествует мимо. Вот только расстояния такого никак не попадалось. Энни помнила, насколько длинная и подвижная шея у Дракопауков - они здесь заметно превосходили крылатых родственников. Углубления, встречавшиеся на пути, казались недостаточными, и девочки спешили найти убежище покапитальней или вовсе проскочить этот опасный участок, не дать Пауку себя догнать. Только шорох за спиной становился всё громче и шире, пока не стало ясно: нет, уже не проскочут... Огромные когтистые лапы уже видны в проёмах, шаркают вроде бы в отдалении. Жаль, медленнее, чем хотелось бы - скорей бы уж проскочил и их не заметил! Но вот уж и средняя пара с ними поравнялась. Можно сказать, половина опасности минова... Всё произошло во мгновение ока! Огромная треугольная голова чудовища клацнула зубами совсем рядом, смрадное дыхание словно горячим паром обдало. Девочки бросились наутёк - голова Дракопаука отрезала пройденную часть галереи, оставалось бежать вперёд и надеяться, что глубокая ниша на пути всё же попадётся. Хотя может случиться так, что наоборот, окажется слишком узкой, Пауку лишь языком их слизнуть... К счастью, боковой неф созданного природой храма отделялся от остального объёма каменными колоннами с относительно небольшим шагом, поэтому чудищу приходилось вытаскивать шею назад и нырять головой в новый проём. Но крупная дичь, явно поаппетитней слизней на стенах, раззадорила инопланетную рептилию, и упускать её Паук был не намерен. При казавшейся ранее неповоротливости его реакция была молниеносной: одним прыжком настигал беглянок, точно рассчитывал, в какое именно отверстие между колоннами метнуть голову, чтобы отсечь им путь для манёвров. Возможно, его получилось бы дезориентировать, разбежавшись в разные стороны, но сёстры не для того встретились двенадцать лет спустя, чтобы потерять друг друга вновь, даже ненадолго. И уж конечно, ни одна из них не простила бы себе, если бы спасла свою жизнь за счёт другой. Поэтому удирали вместе, Энни ещё и Артошку на руки подхватила, который надрывно облаивал ящера, на что тот совершенно не реагировал. Из-за Артошки и споткнулась - и тут же зубастая пасть разверзлась над ними. Элли, увидев это, с громким воплем бросилась ему навстречу - как в своё время с голыми руками на Шестилапого, как ещё раньше - защищая Тотошку от Льва. Не импульсивно, лишь постфактум понимая возможные последствия, как это было бы у Энни, окажись она на её месте. Девочка вполне осознавала, чем и насколько сильно рискует - но что делать, когда другого выхода просто не остаётся? Паук и в самом деле опешил. За эти несколько секунд Миоти и Морсего, до сих пор бестолково порхавших вокруг его головы, не в силах за ней угнаться, наконец-то сориентировались. Воспользовавшись заминкой, стали лупить крыльями по светящимся глазам - то вместе, то попеременно. Ящер остервенело мотал головой, пытаясь отогнать невидимую напасть. Стукнулся о колонну, подарив мышам возможность атаковать его снова, а сестричкам - ещё немного времени и шансов. Но догнать и наказать дерзкую мелочь было для него теперь не столько гастрономическим интересом, сколько делом принципа. Несколькими прыжками он снова поравнялся с ними, оставив далеко позади назойливых летучек. Увы, надежда девочек, что "неф" дальше станет глубже и недосягаемым до чудовища, не оправдалась. Хотя вот эта ниша... целая комната даже. По крайней мере, в дальнем конце не достанет точно! Каменный пол как-то подозрительно гулко отозвался под ногами, но было не до того. Голова Паука нырнула вглубь следом за ними. Ноздри, разящие тухлым запахом - на расстоянии вытянутой руки. Дальше пролезть не может. Девочки ещё плотнее вжались в шипастую стену. Камень под ними неожиданно накренился, а затем всё и вовсе затряслось, будто от подземных толчков. Это, кажется, даже Паука напугало - впрочем, он моментально перестал быть главной проблемой. Пол коварной комнаты-ловушки - он же, видимо, верхняя часть огромной глыбы, застрявшей в колодце, рухнул вниз, набирая скорость. Элли вцепилась в сестру, но их тотчас отбросило на середину - благо, пасть Паука осталась далеко вверху. Ворох мыслей вихрем пронёсся в головах, моментально разлагаясь в липкий комок эмоций. Но вскоре их снова ощутимо тряхнуло, затем ещё и ещё. Обломок скалы рывками гасил скорость, цепляясь своими неровностями за неровности стен колодца, и наконец застыл. Кажется. - У тебя тоже всё болит и разваливается? - поинтересовалась Элли. - Лучше не спрашивай... Артошенька, ты как? - Живой, - лаконично пробормотал пёсик. Сверху извилистыми струйками спустились-стекли Морсего и Миоти. - Милые мыши! - воскликнула Элли. - Без вас мы бы совсем погибли. - Ага, ловко вы его задержали, - подтвердила Энни. - Теперь можем переключиться на новую проблему: как отсюда выбраться. Она осветила шариком стены вокруг - хорошо ещё, шарики в погоне не потеряли, без них было бы совсем скверно. Тусклый луч отразился, заиграл в слюдяных сланцах и рудных жилах. Неровные стены колодца поднимались отвесно, края вверху не различались и не угадывались. Хотя бы ящер голову просунул - но он, похоже, утратил к ним интерес, смирившись с потерей. - Нет, ну в принципе, выкарабкаться, наверно, можно, - неуверенно протянула Энни. - Те-о-ре-ти-че-ски, как сказал бы Страшила. И Паук к этому времени точно уползёт... Она подошла к краю, подъём с которого на стену казался наиболее реальным (или лучше сказать, наименее фантастическим), но тут же пожалела об этом. Камень накренило, а затем затрясло вновь... И вскоре всё повторилось - только на сей раз ещё экстремальней. Новое падение в пропасть было прервано резким ударом, от которого девочек буквально подбросило в воздух. А после их не очень-то мягкого приземления скала просела снова - и было очевидно, что она ещё неустойчивей, чем прежде. - Теперь точно не выберемся, - вздохнула Элли, высоко задрав голову. Шаг - площадку с грохотом перекосило набок. Энни ухватила сестру. - Ничего, - сказала она ободряюще. - здесь могут быть туннели ниже уровнем. - Могут, - подтвердил Морсего. - Но пока что не было. - Тогда хорошо, что мы продолжаем падать, - беспечно хмыкнула Энни. - Когда-нибудь да будут... Как бы в ответ на её фонтанирующий оптимизм скала просела и скособочилась с другого края. Теперь уже Элли её ухватила, сама с трудом удержавшись на ногах. На самом деле Энни превосходно понимала, что хорошего здесь не так уж много. Это пока что скала застревает в колодце - но что будет, если ниже он расширится? И кстати, после боковых туннелей, бежала ли по ним вода вниз или лава вверх, расширится наверняка... Снова проседание. Совсем небольшое. Но устойчивее не стало. Это было ещё хуже, чем падать. Тогда хотя бы мысли не разъедали мозг - просто не поспевали, не догоняли, застревали где-то наверху. Теперь же кружатся сплошным туманом, время от времени являя смутные очертания. Непонятно, что делать дальше. Или не делать ничего? Осторожная попытка шагнуть в сторону отозвалась новым порывистым проседанием и перекосом, девочки снова вцепились друг в друга, Артошка забился между ними. Сесть сложа руки? Следующий - и более сильный! - рывок стал словно ответом на эту мысль, не сопровождавшуюся ни малейшим движением. Пассивно ждать чуда? Оно выручало их многократно, потому-то и живы до сих пор. Правда, пассивны при этом, кажется, никогда не были, боролись как-то всё равно. Просто продолжать надеяться "вопреки надежде"? Окончательно терять себя в пустоте ожидания? Молиться? Из хаоса недомыслей вдруг вынырнули слова мисс Таал, не так давно заставшие её врасплох посреди урока, когда слушала её в полуха, блуждая где-то далеко в собственных заботах. Поначалу тогда просто удивили, потому что о религии на уроках упоминалось крайне редко. А тут вскоре того отвратительного фарисейства Джерри Классена, вылившегося в скандал в попечительском совете, видимо, сочла нужным расставить акценты. И сама фраза оказалась ещё неожиданней: "Истинная религия - не о том, что ты должен, а о том, что ты можешь". Ещё и в этимологический экскурс ударилась, как она это любит - раскрыть ученикам суть и происхождение слов. Мол, само слово religio родом из римского язычества, где означало "связанность" ритуальными предписаниями и моральными нормами. А будучи заимствовано христианством, переосмылилось как "связь" с Творцом. Причём связь развязывающая, разрешаюшая узы, освобождающая и спасающая... ...грохот, сильное проседание, крен на другую сторону... Ну да, понятно, что под "религией" она имела в виду не каменно-благочестивую личину на церковной скамье и не бесконечное жонглирование цитатами из Писания в "доказательство" своей правоты, а нечто для Энни вполне знакомое и близкое, хотя сама она его так не называла - слишком уж это слово успело пропитаться для неё вот этим всем, лицемерием и формализмом. Да и никак, в общем-то, не называла - а зачем и кому? Проблема в том, что это сейчас тоже не работало... Снова просело - на этот раз с тревожно долгим сползанием. И ещё неустойчивей стало - вот-вот начнёт проваливаться опять. Хорошо ещё, что камень там, внизу, похоже, толстенный - не перевернётся. Ну и что же она в такой ситуации может? Только эта самая "связь" с высшими силами и остаётся. Но как она должна проявляться с её стороны? Просить о хлебе насущном несколько несвоевременно (конечно, во рту давно уж маковой росинки не было, но сейчас никакой кусок в горло не пойдёт), рассказывать Деве Марии, что она благодати полная и благословенна между женами, как будто сама не знает, ещё... страньше. Можно, конечно, и своими словами - да только ей сейчас не до слов. А Мирозданию, если ему до неё действительно есть дело (в этом, впрочем, Энни не сомневалась даже сейчас), слова и вовсе не нужны - все её мысли как на ладони, раньше, чем сама их осознаёт... Громкий грохот, сильное проседание. Может быть, дело как раз в том, чтобы мысли к нему направить? Для этого и слова могут быть подспорьем. Но Энни сейчас не в состоянии привести в порядок собственные мысли - ни со словами, ни без них. Скачут во все стороны серыми зайцами. Скрежет, вот-вот снова просядет. Или обрушится. Остаётся угадывать. Элли молчит, притихла. Неужели она воскресла для сестры и для себя самой лишь для того, чтобы сейчас погибнуть окончательно? Бред какой-то. Но не видно, чтобы отчаивалась. Может быть, бьётся мыслями о каменные стены колодца где-то в том же направлении, что и Энни. "Прыжок веры" - это она слова Озмы переврала, да так и ходит за ней с тех пор. Та говорила о "прыжке в веру". О том состоянии, когда на истощении собственных сил и резервов готова слышать голос Мироздания. Только вот оно может при этом молчать. А тут даже и не прыжок - почти (пока ещё, к счастью) свободное падение (только свобода - не для них) в пустоту. Умничала насчёт "надежды вопреки надежде" - пришло время познавать её на опыте. Сползание, леденящий ужас полёта, порывистое торможение. А может быть, "там" и в самом деле лишь чёрная глухая пустота? А может быть, она живёт в каком-то вторичном мире, который формирует из готовых фрагментов некий ущербный демиург, равнодушный к своим созданиям? Может быть, она - просто литературный персонаж с заранее расписанной ролью в сюжете, определёнными ею поступками и судьбой под лживой иллюзией свободной воли? Или хуже того - персонаж фанфика? Может быть, автор сплетает её пути причудливым узором из нитей, надёрганных у других авторов, подчиняя своей нездоровой и не очень богатой фантазии? А что, эта гипотеза неплохо объясняла бы многие странности пережитых приключений. Может быть, он прямо сейчас выдавливает из себя с усилием текст постылого и ненавистного романа, распухшего до двух с половиной мегабайтов (откуда влезло в голову это странное слово?), и конца не видать - просто чтобы не сойти с ума посреди ужаса продолжающейся второй год войны? Сам не видя просвета, не имея надежды, естественно, не способен дать её и собственным персонажам. Но тогда и взывать к этому автору, горе-демиургу, бессмысленно и бесполезно. Надо через его голову, дальше и выше - к настоящему Творцу... - Да помоги же ты, ёлки-моталки! - задрав голову, заорала Энни с раскатистым эхом вглубь вертикальной трубы. Хотя понимала, конечно, что дело не в направлении. ...Такого оперативного и эффектного (не сказать, что в хорошем смысле) ответа на свою пламенную молитву Энни никак не могла ожидать. Из пустоты почти перед глазами, в паре метров над зыбкой проваливающейся поверхностью, возникло нечто, с силой плюхнувшись вниз. От такого толчка скала просела и тотчас отправилась в свободное падение. Девочки инстинктивно вцепились в нечто, оно, напуганное, кажется, не меньше, ответило взаимностью. Полёт притормозился - ненадолго, не настолько, чтобы даже нечто разглядеть успели, просто слегка погасил скорость перед дальнейшим падением. А вот следуюшая пауза оказалась продолжительней. - Аврал? - хором воскликнули сёстры, наконец-то получив возможность всмотреться в нечто. - Энни? - пробормотал тот. - Люция?! Тотошка... Изумляться долго не пришлось - скала продолжила сползать. Да, на этот раз скорее сползать, чем падать - рывками, порой угрожающе долгими, но так и не срываясь в свободный полёт. Со скрежетом и тряской в конце концов застыла на месте. Аврал смущённо отцепился от девочек, помог Элли подняться. - Вроде бы прочно стоит, - сказала та. - Ага, - согласилась Энни. - Но это явно ещё не самый низ. - Однозначно не он, - подхватил Аврал. - От дна нас ощутимо тряхнуло бы, а тут просто застрял. Поэтому лучше не делать лишних движений. Так, а теперь объясните, где это мы, и какого ползуна инкубаторского вы вместе. Это вы вообще или не вы? - При-и-израки мы! - не сговариваясь, загудели сёстры дурными голосами с угрожающе поднятыми руками. - Ты сам-то не призрак? - Откуда взялся? - Нет-нет, сначала вы! - Всё такой же упрямый, - вздохнула Энни. - Значит, точно Аврал, не оборотень. Ладно, слушай. Перебивая друг друга, они с пятого на десятого поведали в общих чертах, что произошло в Волшебной стране за последние недели, что произошло в Пещере и самое главное - кто такая на самом деле Люция. Миоти и Морсего, настроившись на долгий рассказ, прицепились к выступам шипастых стен, повыше от Артошки, которого продолжали остерегаться. Впрочем, напрасно - он к летучим мышам уже давно привык, и охотничий инстинкт не мешал дружескому отношению. Разве что поиграть иногда приглашал, виляя хвостом - не его же вина, что они этого не понимают! Сейчас и вовсе не обращал на них внимания, принюхивался к новому знакомому, который, как и остальные, поначалу принял его за легендарную бабушку, ну да ладно. Когда вскипевшие от всего услышанного мозги Аврала понемногу начали остывать, он тоже в двух словах объяснил, как сюда попал. - Сейчас этот компас перенесёт нас обратно к Ледяному озеру, а если Кустис не договорится с Лесом, чтобы нас пропустили с мечом Гуррикапа (а может быть, Лес теперь Энни пропустит по старой памяти), то как раз останется ещё одно перемещение... Но внимательный взгляд на Лиагону поставил эти планы под сомнение. Дело, конечно, не в том, что после перемещения вдруг изменился её внешний вид. Даже в обманчивых лучах рудокопских шариков и отблесках отвсвечивающих вкраплений по стенам колодца было очевидно, что каркас шара уже не золотой, а из блестящей красной меди, листочки более грубой работы, все стёкла теперь прозрачные, лишь по углам вставки из разноцветной эмали. Но куда больше вопросов вызывало поведение многорукой "богини". Свет от неё был слишком тусклый для перемещения, словно каких-то полчаса назад она не указывала Авралу на Меч в озере, или эта цель вдруг утратила актуальность. Правда, на какую-то цель она указывала. Аврал присмотрелся в направлении стрелки и увидел высоко в стене чёрный провал. - А вот и туннель! - воскликнула Элли, проследив за его взглядом. Мыши тотчас сорвались с мест на разведку. - Шуточки Гуррикапа загоняют в тупик не хуже волшебной книги Виллины, - ворчал Аврал. - Стало быть, раньше Меч был нужен, а теперь резко перестал? Энни, ты ж у нас умная, объясни, как это может быть. - А я почём знаю? Может быть, дело не в том, что он больше не нужен, а в приоритетах? Сам говоришь, что стрелка перестала колебаться, когда нам с Элли совсем плохо стало. А теперь гораздо важнее, чтобы мы пошли именно этим путём. - Зачем? - Мало ли. Может быть, найдём по дороге что-то полезное. Или кого-то. Мы ведь уже где-то недалеко от Нижнего мира, а Озма отправилась именно туда. Может, её снова выручать надо, как в прошлый раз. То-то она так долго не возвращается... Это звучало, по меньшей мере, правдоподобно. Аврал скинул рюкзак, завалил набок. - Ты и вправду туда полезешь? - Элли с сомнением покачала головой. Она и сама, поссорившись по дороге с Фредом-Астерро, была готова карабкаться вверх по скале с водопадом, тоже довольно отвесной. Но сейчас задача стояла прямо перед глазами и казалось - буквально! - трудноподъёмной. - А что остаётся? - из отстёгнутого двойного дна рюкзака Аврал извлёк два разлапистых якоря-кошки и моток прочной верёвки. - Хуже, если бы пришлось без страховки. Вернулись Морсего и Миоти, сообщили, что галерея и в самом деле ведёт далеко вглубь. Аврал неспешно экипировался. - Девчонки (и ты, Артошка), ведите себя прилично, не ссорьтесь и постарайтесь больше не проваливаться. А то у меня верёвки не хватит. - Балагур! - фыркнула Энни. Подъём оказался довольно долгим и непростым. Хотя на большой высоте Аврал не пренебрегал страховкой и не убирал зацеп, не зафиксировав прежде надёжно второй, глядеть на него было тем страшнее, чем ближе к цели. Сёстры замерли, взявшись за руки и нервно их сжимая. И лишь когда мальчишка скрылся в проёме, позволили себе обменяться ироничными взглядами: "Что-то ты за него как-то по-особенному переживала!" - "Ничего подобного, это ты!" Дальше пошло веселее. Перекинув верёвку через выступ над отверстием, Аврал испытал систему на прочность на своём рюкзаке. Правда, велел девочкам, прежде чем его привяжут, найти внутри пакет изюма из винограда чудесной долины и съесть по нескольку ягодок, не обделив и Артошку. А то вдруг и впрямь провалятся... Запоздалая мысль оказалась весьма кстати - Элли и вовсе ужинала последний раз ещё во дворце, желудок к позвоночнику прилип. Со свежими силами свой подъём на верёвке в петле, цепляясь за выступы, осуществили на удивление легко. Затем Аврал выпорожнил рюкзак на треть, снова спустил его к начавшему нервничать в одиночестве Артошке, который радостно залез туда с головой. И вкоре вся компания счастливо воссоединилась наверху. Аврал аккуратно доупаковал рюкзак, оставив необходимое в дороге - пару рудокопских шариков (больше света не помешает), огниво и трут. - У тебя там, часом, орехов нух-нух не завалялось? Для Элли. - Уже не надо, - рассмеялась та. - Пока падали, вспомнила всё. Даже и то, что до усыпления забылось, чуть ли не с младенчества. Хотя лететь по воздуху в фургоне всё равно было страшнее. Энни напоследок глянула вниз из проёма - не провалится с грохотом скала в глубокую бездну. Нет, держится. Похоже, автор решил избегать совсем уж заезженных штампов. - Мне кажется, - сказала она летучим мышам, - кто-то из вас должен всё-таки отправиться во дворец Тарриги и сказать, чтобы меня не ждали и не волновались. - Правильно, - одобрила Элли. - Только смогут ли они подняться наверх из этого колодца? - Легко! - пискнула Миоти. - Если и не за один приём, то там будет где отдохнуть. И они многозначительно переглянулись с Морсего. Смысл повисшей паузы Энни угадала безошибочно: каждой мыши хотелось самой отправиться по неизведанному маршруту. - Жребий бросьте, - предложила она. - У вас считалки есть какие-нибудь? Аврал хитро прищурился: - Я думаю, Морсего просто уступит даме? - Ой-ой-ой! - скорчил мыш страшную мордашку. - Сам-то сильно уступаешь? Ладно, девчонок теперь в самом деле есть кому защитить и без меня... - Только про меня пока не говори, - напомнила ему Элли. - А вот про Аврала скажи, - добавила Энни. - О нём ведь уже давно никаких вестей, пусть порадуются. - Ага, - подхватил Аврал, - и про Лиагону расскажи тоже. Пусть знают, что мы не заблудимся, что с нами магия Гуррикапа. Морсего завистливо вздохнул и исчез в проёме, покачав крыльями на прощанье. Изюм придал сил и настроения для дальнейшего пути. Благо, запасов его хватило бы надолго. С водой хуже - фляжка в клапане рюкзака уже не полная. А он ведь в Роднике её набрал с разрешения Колдуна. Как-то неэкономно расходовал. Чудесных свойств, она, конечно, не сохраняла, но вкус был особенный, припадёшь - трудно остановиться. Поэтому дал сейчас девочкам лишь по глотку, вернее, по порции в крошечном стаканчике-пробке. Сам не притронулся. Изюм снимает симптомы жажды, кроме ощущения сухости во рту. В крайнем случае, можно будет обойтись им одним, но лучше этот крайний случай искусственно не приближать, правда? Время в дороге летело весело и незаметно. Ведь столько ещё всего надо было рассказать друг другу! Теперь, когда опасность для жизни миновала, это можно делать обстоятельно и неторопливо. К тому же Элли наконец-то полностью восстановила память, а значит, пришло время новостей за двенадцать лет. Кое-что из этого Аврал знал с прошлого раза, но всё равно с удовольствием слушал вместе с Элли, как впервые. Просто потому что - это же Энни! Её голос, который он уж и не надеялся услышать. За три года почти не изменился, такой же торопливый и писклявый. У Элли чуть взрослее, хотя они теперь вроде как ровесницы. Шок от невероятной встречи, казалось, вновь накатил на Аврала. Тогда, с ежесекундный угрозой сорваться в бездну, было как-то не до изумления и, тем более, не до рефлексии над ним. Все мысли были о том, как выбраться. Теперь вот догоняло. Ему снова начинало казаться, что это какое-то наваждение, морок. Может быть он просто грезит под пакетом в Городе голливокеров? Как-то после него сплошная фантастика попёрла... Но оживлённая беседа сестёр увлекала, завораживала, наполняла теплотой и радостью. Аврал как-то незаметно включался в неё - и вот уже он снова рассказывает им о своих приключениях, а они внимают с неподдельным интересом... И при всём этом продолжал ощущать себя крайне неловко. Энни и "Люция" с двенадцати лет были для него двумя ликами женственности, во многом двумя полюсами, противоположными, но взаимодополняющими до целого. Он так долго мечтал о встрече с обеими, но и помыслить не мог, что она станет одновременной. И это создавало огромную проблему. Каждая из девочек своей полярностью задавала ему собственную модель поведения, и эти две модели оказывались сейчас абсолютно несовместимыми. Как вести себя с обеими одновременно, он просто не понимал. И при внешнем спокойствии испытывал на душе смятение, переходящее в настоящий циклон. Нет, есть, конечно, ещё вариант ни под кого не подстраиваться, а просто быть самим собой со всеми. Но это, кажется, единственное, чему его не научили в Розовом дворце. Рыцарем быть учили, а самим собой - нет. И за последние месяцы странствий напару с Кустисом как-то тоже не было повода освоить эту премудрость. Значит, пора начинать... Между тем в бесконечных разговорах мелькали часы за часами, стрелка Лиагоны продолжала показывать направление дальше по галерее, так что Аврал лишь изредка на неё поглядывал, Миоти разведывала обстановку далеко впереди, время от времени возвращаясь. Притормозили лишь в небольшом гроте, где прямо из стены между камней сочилась струйками вода и бежала ручейком дальше по галерее. Естественное стремление поскорее напиться и освежить лицо Аврал погасил кратким вопросом: - Не Усыпительная ли? Девочки нерешительно переглянулись. - Вы же говорили, Усыпительная вода на животных быстрее действует? - спросил Артошка. - Значит, я тогда сразу же засну, ну или речь потеряю! - и прежде, чем кто-то успел что-то возразить, он уже лакал прямо из ручья. Бедняге просто страшно хотелось пить, а Аврал ему тогда даже не догадался тоже предложить воды из фляжки! Утолив жажду, пёсик растянулся у ручья, закрыл глаза и дурашливо оскалился. - Не-а, не Усыпительная! - блаженно произнёс через несколько секунд. Прочие алчущие тоже поспешили к живительной влаге, вдоволь напившись и умывшись - последнее, надо сказать, было совсем не лишним. Энни слегка намочила растрёпанные волосы сестры. - Аврал, в твоём бездонном чудо-рюкзаке расчёски не найдётся? - Почему в рюкзаке? Она у меня под рукой, - гребешок и правда был в сумке на клановой перевязи Амдиро. - Видишь, сестричка, - зубья уже вонзились в гущу светлых локонов, таких до слёз родных, пресекая поползновения Элли расчесаться самой, - что значит правильное воспитание в Розовом дворце под наставничеством Стеллы! У которой пунктик насчёт "причешись как следует"... - Не повторяй за Озмой ерунды! - сердито возразил Аврал. - Ты сама от неё такое слышала хоть раз? То-то же. Это она только Озме напоминает, потому что хочет, чтобы та женственней себя ощущала, рассталась наконец с Урфином Джюсом в голове... - Да она давно уж с ним расталась, глупости какие! А ты, значит, до сих пор за наставницу горой, и на Озмочку мою вместе с ней наезжаешь? Так Стелла же как раз хотела, чтобы вы с Озмой подружились... а может быть, и не только... - Ничего я против Озмы не имею, это как раз ты сейчас глупости говоришь, - Аврал умышленно не стал уточнять, к каким именно высказываниям это относится. Насчёт планов подружить их - ну было же. - Раньше мне просто казалось неправильным, что она, фея, ведёт себя, как девчонка. Теперь я так больше не считаю. - Вот, - торжественно сказала Энни сестре, - это я его перевоспитала! Элли, а давай тебе косички заплетём? У тебя ленточки на платье оборвались, болтаются, найдём им лучшее применение... - Да я уж, наверно, и забыла, как это делается. - Не дёргайся. Говорю же - мы с Авралом за тобой поухаживаем, - и прежде, чем сестра успела возмутиться, Энни протянула мальчишке прядь её волос, ловко разделяя пальцами на три равные части. - Ты-то этой премудрости ещё не забыл, оруженосец? - Ты что-то путаешь. Я тебе косы ни разу не заплетал. Расплетал только. - Вот тот же самый процесс, только наоборот. Что тут непонятного? Не придуривайся. Я одну, ты вторую. Время пошло! - Энни, ну что ты творишь? - вздохнула Элли обречённо. - А что такое? Аврала стесняешься? Брось. Он мне как брат - а значит, и тебе тоже. Хотя, - продолжила Энни с сомнением в голосе и озорными искорками в глазах, - я же не знаю, может, у вас тогда всё-таки роман был? Вы что-то напару о тех днях подозрительно мало рассказываете, молчите, как жевуны в рудокопском плену... - Авра-а-ал, - жалобно протянула Элли (в голубых глазах, впрочем, прыгали такие же искорки, как у сестры), - правда, она несносный ребёнок? - Ага, - шутливо поддакнул мальчик, пытаясь совладать с предательской дрожью в пальцах. Когда он в те дни, о которых просто нечего рассказывать, ей ногу бинтовал, и то так не дрожали, хотя совсем пацаном зелёным был. А может быть, именно поэтому. - Энни, ты уже такая, - он смерил её прищуренным взглядом с головы до пят, - взрослая, а характер всё такой же вредный. - Вот сейчас обидно было! - Энни закончила "свою" косичку и иронично наблюдала, как Аврал застрял на середине процесса. Застрял, разумеется, из-за дрожи и волнения - в самом-то процессе ничего сложного, и не такие узлы вяжем. - Что значит "такой же"? Да я в девять лет пай-девочкой была по сравнению с тем, что сейчас! Придирчиво оглядела домученную им косичку: - Ладно, пойдёт. Потом переплету. - Кстати, вы могли ленточками друг с другом поделиться, - запоздало предложил Аврал. - Один бант красный, другой белый. Тогда вас совсем не отличить было бы. Ну или зеркально ещё можно. - Нет, разные ленточки - как-то по-клоунски, - снисходительно объяснила Энни (что бы там мальчишки понимали в таких вопросах). - У Элли сейчас аристократическая рудокопская бледность, вот и бантики белые ей к лицу. Будет на первых порах моей осветлённой копией, пока не загорит. - Да мне кажется, я и так обречена быть твоей бледной копией, - вздохнула Элли. - На фоне всех твоих подвигов... Энни нахмурилась: - Это ещё что за разговоры? Если хочешь знать, это я на первых порах чувствовала себя в Волшебной стране твоей бледной тенью! Ты же до сих пор национальная героиня и легенда - и у жевунов, и у изумрудников, и у мигунов. Но Элли это совсем не утешило: - Тем более. Я ведь помню, как за год обо мне успели насочинять всяких небылиц - а уж за тринадцать-то лет... Я настоящая ещё и тенью мифа о себе самой окажусь! Вызову сплошное разочарование... - Господи, что рудокопы сделали с моей боевой и бесстрашной сестрой?! То боится в Канзас возвращаться, потому что друзья повзрослели на десять лет, теперь уже и в Волшебную страну... - И ничего я не боюсь! Просто привыкла глядеть на шаг вперёд, задумываться, что будет дальше... - Да, этим вы с Энни друг от друга сильно отличаетесь, - рассмеялся Аврал. Энни тут же переключилось на него: - А тебе-то самому как больше нравится? - На провокационные вопросы не отвечаю. - Да что же тут провокационного? - Энни с невинным видом выпятила губу. - Я ведь не спрашиваю: кто из нас тебе больше нравится... - Энни! - воскликнула Элли возмущённо. - Ой, ребята, ну что вы такие скучные? Уж и не пошутить? - Просто шутки у тебя какие-то, - Аврал задумался, подбирая нужное слово, - детские... - Ой-ой, вы же такие взрослые и солидные! Вода в источнике не была Усыпительной, но отдохнув, ребята ощутили, как вымотал их всех этот безумный день. Как отваливаются ноги, болят многочисленные синяки и, главное, клонит в сон. Решили остаться здесь на ночлег. Грот уютный, вода журчит убаюкивающе. Одна проблема - прохладно, как и на протяжении всего пути. Видимо, они далеко в стороне от каналов подземного огня. Аврал раскатал свой гамак с навесом, он же двухслойный спальник, сейчас, напротив, расстёгнутый на всю ширину. - Конечно, не Стеллина чудо-палатка, но укутаться можно. - Да, Всепревращальное полотнище 2.0 нас тогда здорово выручало, - ностальгично вздохнула Энни, кутаясь и прижимаясь к сестре. - Аврал, а ты? - спросила Элли. - В самом деле, - подхватила Энни, - места хватит. - Если много места, укутайтесь поплотнее, теплее будет. А я уж как-нибудь перекантуюсь. Угабский жилет из шерсти куреломов довольно тёплый. - Жилет! Много же от него толку... Но Аврал стоял на своём. В конце концов, он три года назад с ними обеими в силу обстоятельств общался довольно тесно, и всё было предельно целомудренно не только в поведении, но и в мыслях, что бы там ни сочиняло больное воображение Пакетоголовых анонов. Но кутаться от прохлады одним парусиновым покрывалом вместе сразу с двумя девчонками, каждая из которых тебе по-своему симпатична, казалось чем-то... неправильным. И главная проблема в том, что эти загадочные существа каким-то образом прекрасно чувствуют, как ты к ним относишься, интуитивно, подобно Кустису, понимают разницу, когда прерывистое дыхание просто из-за игры гормонов от дремлющей девичьей головки на плече, а когда принципиально важно, чья именно это головка... Ну и зачем это ему, особенно после Энниных подначек - не обидных, но как-то чересчур уж метких? Энни, словно прочитав его мысли, хитро усмехнулась и что-то быстро зашептала на ухо Элли. Та широко распахнула глаза и, не сводя их с Аврала, со смущённой полуулыбкой тоже что-то шепнула сестре, которая и вовсе начала хихикать в ладошку. Тут уж горский темперамент мальчишки взял верх над рыцарским хладнокровием. Он медленно и высокомерно обошёл это двуглавое четырёхкосичное существо, скрученное из парусины и вредности, уселся к нему спиной. - Артошка, иди ко мне! Будем в чисто мужской компании. Ты же мужчина или тоже как Тотошка? - Нет-нет, - рассмеялась Энни, - он нормальный цисгендерный пёс. По-научному, кобель. - Аврал, чего она обзывается? - обиженно заскулил Артошка. - Потому что девчонка, - серьёзно ответил Аврал. Некоторое время сидели молча, затем Элли тоже без лишних слов накинула на него покрывало. Аврал сопротивляться не стал, наклонился к Артошке, накапливая тепло под парусиной. - Если что, можно заваливаться ко мне на спину. - Мы девочки, мы не заваливаемся, а облокачиваемся, - сладко зевнула Энни. Надо ли говорить, что проснулись все трое, не считая Артошки, плотно закутавшись и крепко прижавшись друг к другу в сонных поисках тепла, разбуженные цокотом собственных и чужих зубов? Ощущение неловкости тоже было общим на троих, но даже Энни на этот раз воздержалась от шуточек. Видимо, исчерпала их лимит. Ручеёк бежал дальше по галерее, стрелка продолжала показывать в том же направлении. - Отлично, - сказал Аврал. - Какое-то время питьевая вода будет у нас прямо под ногами. "Какое-то время" растянулось примерно на полдня, пролетевшие так же незаметно за неисчерпаемыми рассказами и разговорами. Затем ручей, по дороге принявший пару притоков, нырнул без предупреждения в толщу камней, совсем как река на краю рудокопской Пещеры - Элли теперь помнила это отчётливо и в деталях. Ещё через несколько часов, на протяжении которых дорога продолжала идти под уклон, Миоти анонсировала, что впереди "ооочень большая и глубокая пещера". А следом она и распахнулась - в самом деле огромная, пусть и уступающая в разы рудокопской. Настоящий горный склон из гранитных глыб и потоков застывшей лавы, стрелка теперь вниз показывает - да уж понятно, больше-то и некуда. Свод в непроглядной мгле, зато внизу, в глубине долины - лиловое зарево. - Мне кажется, это уже Нижний мир, - сказала Элли. - Вы ведь помните - там облака такого же цвета... Альтернативных мнений не последовало - последовал долгий и нелёгкий спуск. Элли он напомнил переход с дядей Чарли через Кругосветные горы, когда Кагги-Карр разведывала им маршрут так же, как сейчас Миоти. Рассказывала о нём, о том, как страшно было переходить через пропасть по надутому Всепревращальному полотнищу. Аврал в ответ вспоминал о перевалах между угабскими паланками, которым потерял счёт. Одна лишь Энни, видевшая горы только со спины Ойххо, молча и с интересом слушала обоих, а на особо опасных участках пути брала на руки Артошку.* * *
Крепость Дарум держалась. Несмотря ни на что. Воевода Фантроно, который накануне так неосторожно поспешил известить Малый королевский совет о её взятии, теперь, чтобы оправдаться, вынужден был штурмовать остатки деревни круглосуточно, без перерыва, не считаясь с потерями личного состава. Из-за переброски больших колонн рудокопов Нимми Эми и приняла решение отложить контрнаступление минимум на день, что вызвало неоднозначную реакцию Према Кокуса: - Люди же гибнут. Пусть наших в пять, в семь раз меньше, чем рудокопов - какая разница? Это они могут своих не жалеть, а мы... - Если бы мы начали контрнаступление сегодня, погибло бы больше, - отрезала Нимми железным тоном. - И то не факт, что оно увенчалось бы успехом. - А завтра что-то изменится? Я боюсь, что измениться может только к худшему. Если у Ойххо зажило крыло, то и раненные нами драконы тоже могут вернуться в строй со дня на день. И вся выверенная нами расстановка сил в воздухе моментально сломается. - Я тоже этого опасаюсь. Но основная битва будет на земле, и решится всё там. И я забочусь именно о том, чтобы минимизировать наши потери. - Не вышло бы хуже, - повторил старик. - Послушай, я ведь не заместительница Ника. Он мне никаких полномочий не давал. Ты сам назначил меня военачальником, и я подчинюсь твоему приказу. Но своё мнение я высказала. - Я доверяю твоей компетентности. Ты достаточно её доказала. Но ведь никто не застрахован от ошибок. - Значит, я сама за эту ошибку и отвечу. Смотри: сейчас главное - задержать переброску войск и создать хаос. Чтобы снова образовался слабый участок на "сумеречной перемычке" для одновременных ударов с севера и юга, которые эту самую перемычку прорвут и позволят окружить группировку под Дарумом. - Ну это понятно, - нетерпеливо перебил Кокус. - Эту задачу могут осуществить только наши силы в тылу, вернее, на "перемычке". До последнего времени мы располагали только мышами и гномами, ущерб от диверсий которых поначалу был внушительный, но рудокопы понемногу научились к нему приспосабливаться. Однако теперь в их войсках ширится тайное антивоенное движение и находит всё больше симпатий - мало кому улыбается перспектива стать "штурмовым мясом" под Дарумом, о котором уже от самих Торговых ворот идёт слава как о прóклятом месте. Если удастся подключить их к операции... Но необходимо время на подготовку. - Сколько? - Как минимум сутки. Я только что получила орнитограмму от Ильсора - он не верит, что за сутки такое можно организовать. Но мы ведь уже столько раз совершали невозможное! Просто дай мне эти сутки. И если ничего не получится, я стану на колени перед каждой матерью, которая лишится в этот день сына под Дарумом, перед каждой вдовой, и пусть они мне плюнут в лицо. А потом пойду в атаку в первых рядах, чтобы своей кровью искупить этот неудачный и плохо продуманный план. Но пока что эти сутки станут заодно необходимым временем для подготовки всех участников контрнаступления - и наших ребят, и звериного войска, и дуболомов, и Летучих Обезьян, и Ойххо с Салгаром. Быкам, в конце концов, броню закончить! Мы вчера готовы были начать операцию на голом энтузиазме, но пусть лучше она будет продуманной и отлаженной, как часовой механизм. Это гарантирует меньше потерь. Если нам нужны герои - пусть это будут герои живые. Конечно, для нормальной координации суток тоже недостаточно. Но всё же лучше, чем ничего. Справимся. Нам бы только день простоять, да ночь продержаться. - Но и этого слишком много, - проворчал Прем Кокус. В рудокопском стане действительно усиливались брожения, подхваченные Ройо с единомышленниками, однако масштаб их не был таким уж заметным на фоне общих настроений, как могло это представляться Нимми Эми из-за линии фронта. Новые группы мобилизованных теперь практически не задерживались у Торговых ворот, не общались с побывавшими на передовой прежде, чем сами попадали туда и сходу, где в том же составе, где слегка перетасовываясь, получали оружие и командиров, отправлялись на штурм Дарума в первых рядах, подгоняемые в спину выжившими в предыдущих боях. "Победа оправдает любую свою цену", - повторял Фантроно полковниками, требуя хотя бы минимального, но продвижения по разрушенной деревне. В таких условиях обдумывать происходящее и давать ему какую-то оценку было просто некогда. Политинформация вполне заменяла работу мысли, заранее давая ответы на ещё не сформулированные вопросы. Бывший лавочник Бирхо, по возрасту и опыту пристроенный в обозе далеко от шума боёв, чем был относительно доволен, провожал колонны на восток отрешённым философским взглядом. От скуки и невозможности (пока что?) организовать себе хотя бы крошечный уголок свободы и самостоятельности среди всеобщей казармы, как бóльшую часть жизни удавалось в Пещере, он всё чаще задумывался над тем, что должно твориться в головах у этих ребят, и как Системе удаётся держать под контролем стихию народных масс, выдернутых, казалось бы, из вековечной сословной иерархии и закреплённых за каждым ролей, заставляя гибнуть в незнакомом мире за непонятные (до сих пор толком не озвученные!) цели. Кое с кем удавалось разговориться - из задержавшихся в обозе, а значит, тоже как минимум между средним и пожилым возрастом, повидавшими жизнь. Но их аргументы лишь сильнее его озадачивали. - Мы на них не нападали, это бред! - слышал он почти всякий раз и уже почти перестал удивляться. Лишь формально задавал встречный вопрос, приблизительно догадываясь, как пойдёт разговор дальше: - Неужели! А что тогда мы здесь делаем? Собеседник неизменно задумывался на несколько секунд, прежде чем выдать ответ. Например: - Родину защищаем! - А мне казалось, наша родина в Пещере, - поначалу удивлялся, а потом уж и не удивлялся Бирхо. - Наша родина - везде! - пафосно отвечали ему. Или, кто поумнее: - Так ведь здесь больше не Верхний мир, а новые территории Пещеры. Даже солнце с этим согласно и не светит над ними, а ты сомневаешься... - И зачем нам такие "новые территории", на которых ничего не будет расти, поскольку солнце над ними не светит, и земля не даёт достаточного тепла? - этим вопросом спорщик снова погружался в раздумье. И снова ненадолго: - Мы тут ни при чём. Это сами местные просили присоединить их к Пещере. - Какие ещё местные? - Бирхо кивал в сторону фронта. - Эти, что ли? - Там уже давно не местные. Жвачников мы в первые два дня разбили, а теперь воюем с Изумрудным городом. И волшебницы им тайно помогают. А просили те, кого эвакуировали в Пещеру из зоны боевых действий. Спасли вместе с их детьми. - А, те самые, о ком ты только что рассказывал, что они сбежали из под стражи? - невинным тоном уточнял Бирхо. - Они не сами сбежали, их пленные взяли в заложники. Ничего, далеко не убегут. А раз присоединили, то всё, уже навсегда. Пещера не отдаёт назад территорий, только добровольно присоединяет. И повторяю - солнце с этим согласно! - собеседник тыкал пальцем в небо, давая понять, что не желает продолжать опасную провокационную беседу. - Вот с ним и спорь. Иной раз вместо пафосных речей о "защите родины" вспоминали лозунги, звучавшие в первые дни, которых и в Радужном дворце теперь старались избегать: - Если бы мы их не опередили, они напали бы первыми! - Ты в это действительно веришь? - Бирхо сводил в прищуре густые косматые брови, словно всверливаясь во взгляд собеседника, пытаясь докопаться до правды и искренности в его укромной глубине. - А как тут не верить? Посмотри, какие это звери, как сопротивляются, сколько наших мальчиков уложили! - Минутку! Как из того, что они защищаются, может следовать, что они собирались напасть? Тысячу лет мы с ними торговали без всяких проблем... - Да какая разница? Какое они вообще имеют право поднимать на нас оружие?! Это наша земля, балланагарская испокон веков. А эти недомерки носа из долин не высовывали. Одно дело, когда здесь правили потомки н'Араньи. А жвачники хозяйничать не должны и не будут! - Очнись, они уже веками хозяйничают, даже если исключить четыреста лет под Гингемой. С чего это вдруг стало проблемой именно теперь? И вообще они здесь коренной народ, а наши предки пришли из-за гор... - Это кто тебе такое сказал?! - возмущался собеседник. - Это в книжках так написано. Одобренных грифом Летописца и Семи корон. Ты им не доверяешь? - в игру с проверкой на благонадёжность можно ведь вдвоём играть. И выигрывает здесь не тот, кто начал, а тот, кто способен мыслить самостоятельно, не по чужим клише. А с этим у защитников происходящего было как-то туго. - Я книжек не читаю, - отвечал собеседник с какой-то непонятной для Бирхо гордостью, и разговор на этом заканчивался. Или так: - Все проблемы - из-за предательства бывшего воеводы Карпаньо. Он специально начал наступление на деревни, чтобы настроить против нас местных, а сам сдался в плен. А надо было прежде объяснить им, что с Изумрудным городом им не по пути, а Подземные рудокопы им не враги, а друзья. Что мы хотим объединить искусственно разделённый народ. И они бы всё поняли! - Допустим, - не стал спорить Бирхо. - А что же теперь делать, если уже не поняли? - Ничего! Надо просто подождать несколько дней - и всё пойдёт по плану. - Так а план-то в чём? Его же никто толком не озвучивает. - Потому что он секретный! Не нашего ума дело. Слушай, ну чего ты прицепился, как репей? - Просто хочу понять ход твоих мыслей. Если ты боишься, что я стукач-провокатор, так и скажи, я отстану. Но собеседник не хотел воспользоваться такой возможностью. Похоже, он говорил вполне искренне - и искренне не понимал, что тут может быть непонятного. - Просто мы должны быть вместе со своими королями. Раз затронуты их интересы, а значит, интересы всего народа, то мои или твои интересы, и дажа сама жизнь ничего уже не значит. А как же иначе? Слишком многое поставлено на карту. - А если завтра прикажут бросить всё и вернуться в Пещеру? - Если прикажут - значит, так будет правильно. Но пока не приказали - неправильно даже думать о том, что могут такое приказать. У собеседника более умного или более откровенного это звучало несколько иначе: - Возможно, королей специально ввели в заблуждение враги, убедив, что Прем Кокус сбежит, а жевуны встретят нас цветами и фруктами. Возможно даже, мы неправильно оценили свой цивилизаторский потенциал. Но какая теперь разница? Раз мы в это ввязались, то останавливаться нельзя. Не мы планировали эту... операцию, но осуществлять её нам. До конца, каким бы он ни был. Эту логику Бирхо уже более-менее понимал. Для него самого война была сродни стихийному бедствию - вот только он отдавал себе отчёт в том, что её легко остановить так же, как начали - тремя росчерками пера в Радужном дворце (или уже четырмя? Нет, король Карото пока не проснулся, хотя кажется, наверху целая вечность прошла). Почему это трудно осознать другим, ему тоже стало ясно после всех этих однообразных и бессмысленных разговоров. В политическом устройстве Пещеры всё было организовано так, что никто ничего не решал не только за страну, но и за себя самого. Полнота ответственности концентрировалась лишь на самой верхушке пирамиды, хитрым образом распределяясь поначалу между Семью коронами, а после Первого усыпления - между бодрствующим двором, Хранителем времени и Летописцем. Лишь мелким свободным предпринимателям и торговцам, с которыми Система была вынуждена мириться из-за невозможности планово-бюрократической экономики полностью обеспечить потребности населения, но всегда относилась к ним с опасением, и при мобилизации загребла всех в первую очередь не без расчёта хорошенько проредить их ряды, удавалось самим планировать свою жизнь и принимать самостоятельные решения. Поэтому очевидное для Бирхо - что можно не только пассивно ожидать наступления определённости (пусть даже "бросить всё и вернуться в Пещеру", если прикажут - лишь бы снова к нормальной жизни, а не это всё), но и самим что-то предпринимать - просто не укладывалось в голову его собеседников. Но парадокс заключался в том, что в данном случае он был с ними скорее согласен. Не потому, что ничего нельзя изменить или это будет ужас-ужас государственной изменой - просто слишком уж риск высок в такой сделке. Не оправдывает вероятной прибыли. В Пещере, конечно, кому-то удалось организовать диверсию на комбинате и бегство пленных, не попавшись - ну а если им повезёт меньше? А к нему уже подкатывали с намёками бывшие партнёры по торговым делам - мол, есть желающие сломать игру, и их довольно много, и контакты с "верхними" установлены... Но Бирхо ещё хочет пожить. Здесь, в обозе, он не подвергается смертельной опасности - к чему тогда специально её искать? Надо просто переждать, пока всё закончится, и вернуться домой. А для этого не высовываться и никуда не встревать. А контрнаступление жевунов началось в полночь, когда никто не ожидал от них активности. Внезапно и одновременно. Разом посыпались перебрасываемые на запад колонны рудокопов: рвалась и трескалась сбруя, отлетали колёса, ревели обезумевшие Шестилапые и, вырвавшись, наводили панику и погром, завязывались какие-то стычки, кто-то именем Семи корон требовал обезоружить командиров и слушать только его приказы. А с севера, от Жёлтой дороги, в этой нарастающей суматохе уже неслось лавиной, ревело, выло и рычало войско хищников под предводительством Смелого Льва, который был свиреп, как никогда: птичий телеграф только сегодня донёс ему известие о критическом состоянии его Боевой подруги после битвы в Заречном лесу. Поэтому он, сознательно погружаясь в тьму звериных инстинктов, рвал, грыз, шматовал на куски рудокопов на своём пути, как неразумную скотину - ибо как признать разум за теми, кто на ровном месте принёс столько горя Волшебной стране? Драконам, пытавшимся атаковать их с воздуха, вскоре пришлось улепётывать от слаженных действий Ойххо, приводившего их в замешательство, и визжащей стайки Летучих Обезьян, пользующихся этим замешательством на полную катушку. И с юга, от Дороги-Сюда, такой же несокрушимой волной напирали три взвода дуболомов, из-за чьих спин почти без промаха разили арбалетчики, а над ними под прикрытием Летучих Обезьян столь же уверенно расправлял крылья дракон Салгар, ведомый в бой Фарамантом. И сносили с обеих сторон рудокопов, как слепую стихию, как вышедшую из бездны саранчу, пока не встретились друг с другом мордой к лицу. И с радостным визгом носились вверху Обезьяны, которым удалось не только обратить драконов в бегство, но и пленить целых трёх. Лишь Бирхо, которого бросили в оборону, чтобы обеспечить отступление тех, чью жизнь ценили дороже, задетый в плечо шальной стрелой, пытался философски размышлять над превратностями судьбы и закономерностями невезения - почему удар пришёлся именно в то место, где находился он, ощущая себя в мнимой безопасности? Получалось не очень - раздробленное плечо отдавало адской болью. Таким же стремительным и одновременным со всех сторон было наступление на основную группировку рудокопов под Дарумом (или частично в его черте). Гремя железными нагрудниками, грозно надвигались буйволы и бизоны с лучниками на спинах. Противник не мог выставить против них Шестилапых, поскольку в первых пеших рядах бесстрашно шли женщины с факелами. Определённое преимущество у рудокопов оставалось лишь в ближнем рукопашном бою из-за роста, и тут приходилось полагаться на крепость оружия и доспехов. Ку Клип мог бы быть доволен своей работой, но сейчас он и сам врезался в строй врага, размахивая верным молотом направо и налево. Угрюмого и нелюдимого, но вполне миролюбивого кузнеца было не узнать: вся накопленная с момента вторжения ярость и боль выплёскивалась, вскипая - потому что эту напасть, свалившуюся на родной край, просто не остановить иначе... Вскоре рудокопы уже не столько оборонялись, сколько организованно отступали реверсным движением по бывшему "клину" (следя лишь за тем, чтобы отступление это не переросло в паническое бегство - а всё равно перерастало, и ничего поделать с этим не могли), а когда звери и дуболомы клещами рассекли этот коридор, покорно сложили оружие. Воеводы Фантроно среди них, впрочем, не оказалось - успел проскочить. Если он в чём-то и превзошёл бесспорно своего предшественника Карпаньо, так это в умении вовремя отступить, пусть даже и без войска. Всё закончилось за несколько часов. Пленных рудокопов заставили заняться своими ранеными, оказывая им первую медицинскую помощь (а самым безнадёжным, возможно, и последнюю). У жевунов не было времени возиться ещё и с ними - собственных раненых хватало. Нимми Эми шла рядом с носилками, на которых несли Ку Клипа. Состояние кузнеца выглядело стабильно тяжёлым, и "железная леди", которую тоже подкосила новость о её давней подруге Львице, с трудом переносила сейчас повторный удар. Есть друзья, потерять которых боишься больше всего - а когда ещё и так, сразу двое из них... - Нимми, - шептал Ку Клип, превозмогая боль от ран и слабость, и это казалось не меньшим чудом, чем некогда пришедший к нему на железных ногах Ник с собственной головой в железных руках, - если я вдруг выживу, то, конечно, откажусь от этих слов. Мало ли чего в бреду не скажешь. А если нет, то знай, что я любил тебя. Давно уже, хотя долго не хотел себе в этом признаться. И... продолжаю любить. Потому и хочу, чтобы вы были счастливы с Ником - тем единственным, кто может сделать тебя счастливой. Что о нём слышно? О детях? - Ну, последнее сообщение давненько уж было. Вывели всех наших пленных, пробираются все вместе туннелями к Изумрудному городу. Да ты это уже слышал, кажется? - Ага... - Ну вот, с тех пор новых вестей пока не было. Но если что, я бы почувствовала, ты же знаешь. - Ага... - И вот что, кузнец - никаких "если вдруг", слышишь? - слёзы в глазах Нимми в свете факела тоже отдавали металлическим блеском. - Если я тебе действительно дорогà - ты должен выжить. Просто обязан найти в себе силы, понял? - Понял. Если тебе это надо, то найду, - ответил Ку Клип и впал в забытье с пугающей, но счастливой улыбкой. Рассвет уже вступал в свои права. Впервые за последние дни солнце вставало над Дарумом. Увы, правильнее сказать - над его развалинами...* * *
Мучительный спуск на дно пещеры наконец-то подошёл к концу. Но напряжённость почему-то только усилилась. Слишком уж неприветливо и тревожно выступали из полумрака, разбавляемого тусклым лиловым сиянием, призрачные в своей небывалой геометрии скалы. Стрелка Лиагоны указывала вдоль русла высохшей подземной реки, зажатого между двумя берегами. Сиреневый туман казался здесь дальше и бледнее, чем со склона. В целом не оставляло ощущение какой-то бродящей в потёмках опасности, поэтому Аврал долго и придирчиво выбирал надёжное место для ночлега. Артошка и Миоти, правда, в два голоса уверяли, что издали почуют любого врага, но лучше не рисковать. Отлично выспавшись после изнурительного дня, путники со свежими силами продолжили штурм неведомой цели, которую, всё так же весело сияя, указывала стрелка-многоручка в хрустальной сфере. Миоти разведывала обстановку далеко вперёд, лиловое зарево быстро приближалось, настроение тоже стало заметно оптимистичней. Элли, вспоминая свои былые блуждания с Фредом-Астерро, считала, что и на этот раз единственный путь из колодца, в который они провалились, лежит через Нижний мир. Энни сомневалась. - В такую огромную пещеру наверняка и другие стоки ведут. А если и нет, то почему Лиагона не захотела перенести нас обратно к бывшему мемориалу Гуррикапа? Значит, стрелка указывает нам не на выход, а на нечто ещё более важное, чем Меч. - Слушай, а может быть, Меч кто-то перепрятал внутрь этого шара? Ну как книга Гуррикапа всё время была с тобой в серебряном обруче... - Навряд ли, - рассмеялся Аврал. - И тайник явно никто не тревожил тысячи лет, и стрелка поначалу действительно указывала на Меч в озере. А вот почему не указывает теперь... Видимо, Энни права. Спустя несколько часов лиловые отблески засветились и над головами. Здесь не было такой чёткой границы, как между Мёртвым лесом и Гротом марранов. Просто полупрозрачная дымка начала клубиться в складках каменного свода, и чем дальше они продвигались, тем сильнее затягивала его, становясь гуще и ярче. Элли заметила, что они выше, чем на том плато, куда в прошлый раз вывел их с Фредом туннель. Может быть, эффект усугублялся ещё и тем, что свет в облаках был пока совсем тусклым, но всё равно однозначно выше - а значит, они спустились несколько ближе к уровню Подземного моря. - Нам в школе рассказывали, что облака - это испарения прежде всего от водоёмов, - заметила Энни. - И в Подземье они как раз там, где много воды: в марранском гроте - подземная река, в Пещере рудокопов - довольно большое озеро, может быть, и свет поэтому там ярче. Или потому, что она сама выше? Ну а в Нижнем мире целое море, вот и облака настолько плотнее, что цвет смещён по спектру. Наверху же у нас тоже грозовые тучи тёмные. А свет - это что-то вроде полярного сияния. Но может быть, и с магией связано, не знаю... Авралу приходилось теперь следить за стрелкой гораздо чаще, нежели когда дорога шла по длинной галерее. Поэтому он вовремя заметил её странное поведение. Снова, как у замёрзшего озера, она нерешительно задёргалась - на этот раз не в безумных скачках, а в каком-то робком колебании: продолжать ли движение по прежнему курсу или замереть на месте? А следом и Миоти вернулась с испуганным писком: - Там какие-то звери! Огромные! Вскоре ребята и сами их увидели. Двое... нет, трое. На серой скале отчётливо выделяются своей оранжево-чёрной тигровой раскраской. Но по пропорциям и размерам на тигров не очень-то похожи - впрочем, на пещерного медведя, атаковавшего в прошлый раз Элли и Фреда, ещё меньше. - Это... те, о ком я думаю? - неуверенно спросила Энни. - Да, - ответила Элли, облизывая моментально пересохшие губы. - Саблезубые тигры собственной персоной. Такие нас тогда и преследовали... к счастью, Дровосек уже успел повалить дерево через овраг. А вот теперь... Киски явно заметили копошение внизу. Следили за ним взглядом - сначала лениво, но чем дальше, тем заинтересованней. А затем мягко поднялись на лапы - как-то на удивление синхронно - и начали медленно приближаться. Размахивая хвостами - что у кошек, в отличие от собак, не предвещает ничего хорошего. Ребята замерли неподвижно - но Элли прекрасно помнила, как с пещерным медведем такая тактика не привела ни к чему хорошему. Зато помнила и кое-что другое. - Тигры кажутся немолодыми, - прошептала она. - Если они помнят ту нашу песенку, из-за которой сбежали из леса обратно под землю, может быть, испугаются её снова? - Чушь! - фыркнул Аврал. - Давайте лучше искать, где можно забиться среди скал. Но синие глаза Элли умели быть такими же требовательными и категоричными, как серебристый взгляд её сестры. - Мы уже от Паука так забивались. Мне не понравилось. За стрелкой лучше следи! Если она начнёт показывать, что надо прятаться... - ...то прятаться уже поздно будет, - огрызнулся Аврал, но тут же прикусил язык: светящаяся многоручка, хоть и продолжала подрагивать, теперь и в самом деле уверенно показывала прямо на тигров. Элли это тоже заметила: - Видишь! Значит, мы на правильном пути. Слова все помнят? Подхватывайте! И под циклопическими сводами, уже почти полностью затянутыми лиловыми облаками, зазвучал скромный камерный ремикс хита, имевшего некогда столь шумный успех в Тигровом лесу (слова Кагги-Карр, музыка Урфина Джюса, гармонизация и аранжировка Чарли Блека). - Бастинда - дрянь! - начала Элли дрожащим альтом, стараясь не мазать мимо нот. - Ла-ла-ла-ла-ла-ла! - не очень удачно подхватила Энни дискантом, который пытался притворяться сопрано. - Ла-ла-ла-ла-ла-ла! - влился Аврал с неким подобием драматического тенора. Впрочем, ему было не до певческих красот: стрелка и в самом деле стабилизировалась. - Ла-ла-ла-ла-ла-ла! - Хором и громче! - командовала Элли. - Бастинда - дрянь! Ла-ла-ла-ла-ла-ла! - разносило ошалелое эхо. - Артошка, подключайся! За тобой партия всего звериного войска. - Ла-ла-ла-ла-ла-ла! Гав-гав-гав! Ла-ла-ла-ла-ла-ла! - Активней, Артоша! Саблезубы начали пятиться, поджав хвосты. - Видите - работает! - торжествовала Элли. - А теперь вперёд - и с песней! - Бастинда - дрянь! Стрелка больше не колебалась и светила всё ярче. Но каждый шаг навстречу свирепым хищникам, хотя и продолжавшим пятиться, давался всё труднее - пока они, наконец, не пустились наутёк сломя голову. Песня, однако, не умолкла и тогда, лишь усилилась до размаха победного марша. Звучала паки и паки, пока ребята не выдохлись окончательно. - Так и голос сорвать недолго, - просипела Энни. - Зато какой эффект, а? - Может быть, стрелка ведёт нас в овраг, через который тигры тогда удрали? Хотя туда дорога, судя по рассказам Озмы, дяди и Страшилы, не из приятных. - Ну да! - хмыкнула Элли. - А кто нам тут внушал, что мы должны увидеть или найти нечто очень важное? Неужели это всё только для того, чтобы вы на саблезубиков поглядели? Нет уж, в Нижний мир - так в Нижний мир! Я, в отличие от вас, и море-то толком не видела. - Ох, сестричка, что-то меня это всё уже утомляет. Хочется поскорей на солнышко, к друзьям... - Понимаю. - Ещё бы ты не понимала! Ладно, что-то я и впрямь разнылась. Ты как-никак двенадцать лет тут безвылазно... - Ну не двенадцать, а около двух. Сон не считаем! Пещерный мрак уже окончательно сменился мрачным светом из лиловых туч. Нависали они всё-таки довольно низко и светили жутковато. Впереди распахивался и теперь уже был отчётливо виден огромный простор Подземной страны. С такой высоты, разумеется, не мог быть слышен шум прибоя, не доносился запах моря, но его близкое присутствие ощущали даже Миоти и Артошка, впервые приблизившиеся к Нижнему миру. Все приключения, пережитые по дороге из Пещеры, вдруг скукожились до масштаба нависшей над ним галёрки. Открывалась новая, неведомая страница. Какие тайны суждено прочесть на ней изнемогающим путникам?
