Из-под земли и с неба, или Если бы Тотошка-3

Утрата пресловутого "дарумского клина" окончательно всполошила Малый совет, который едва успокоился после случившейся диверсии и побега жевунов. Успокоиться и в самом деле было нелегко, тем более, что паника после столь сильных "хлопков" и "задымлений" (как официально называли  взрывы и пожары на комбинате королевские глашатаи) стала распространяться волной по всей Пещере. Шутка ли - целая банда противника шастает где-то по нашей территории, может быть, прямо у нас под ногами! Рудокопы легко смирились с войной как с данностью, переварили и мобилизацию (пока масштабы боевых потерь не объявлены и не осознаны, она всё ещё воспринималась всего лишь как очередная королевская повинность), но к тому, что война придёт в Пещеру, да ещё так быстро, оказались не готовы. Нас-то за что?! Шумное преследование беглецов с газом и дымовыми шашками в заброшенные ходы вызвали своей неэффективной суетой обратную реакцию. Стало как-то тревожно. Следом началась волна аварий на других заводах и фабриках - и никаких концов, никаких зацепок. Кого наказывать? Отправить на фронт всех подряд - а работать кому? Металлургия и без того пострадала, когда по совету Руггедо мобилизовали в первую же волну, перед нападением, опытных кузнецов и литейщиков, чьи глаза привычны к яркому свету. Думали ведь, ненадолго, на два-три дня. А теперь и спросить за это не с кого, Руггедо пропал. Главная же причина паниковать была известна из всех членов Совета только Хранителю времени и Летописцу, да ещё генералу Баан-Ну. Если Элли и Фред успешно выберутся с прочими беглецами наверх и восстановят память... А может быть, там уже и так известно, кто они? Ведь организовали же зачем-то им побег, причём обоим. Неужели Фред-Вильермо вспомнил всё ещё в Изумрудном городе, а здесь мастерски сыграл свою роль, каким-то образом сумев связаться с девчонкой? Может быть, и его удачное похищение было на самом деле ловушкой, в которую они с разбега вляпались, как позже диверсионная группа Кальвиты с этими двумя олухами впридачу? Ружеро и Арриго старались ничем не выказать своего внутреннего ликования, но Баан-Ну всё равно буравил их подозрительным совиным взглядом. В конце концов, именно Хранителю времени принадлежала идея пристроить Вильермо  смотрителем городской водокачки. Впрочем, разоблачение двенадцатилетней тайны менвиту было скорее тоже на руку: теперь рудокопы, опасаясь мести "верхних" за Фею Убивающего Домика, уже не остановят войну, а значит, не ускользнут из-под его влияния. Но успех жевунского контрнаступления стал последней каплей для всего Совета. Не из-за того, конечно, что "новые территории Пещеры", о которых было столь громогласно объявлено, за несколько часов сократились почти на треть. Куда критичней были огромные потери личного состава - пленных и погибших, не говоря уж о раненых, которые тоже надолго выбыли из строя. Чтобы укрепить этот фронт, требовалось или увеличить в разы темпы и объёмы мобилизации, или хотя бы приостановить переброску на северное направление. Оба решения выглядели малоприемлемо, второе теперь, после случившегося - ещё и просто опасно: вдруг "верхние", окрылённые успехом, первыми пойдут в атаку от дороги между Изумрудной и Фиолетовой страной? Допустить этого, пока контингент ещё недостаточно укомплектован, нельзя никак. Но нельзя и ослаблять фронт на жевунском направлении - по крайней мере до тех пор, пока Торговые ворота остаются единственным выходом на поверхность. Впрочем, если для Ружеро и Арриго, а также для Эльяны, единственным из трёх королей вникшего в глубину проблемы, ситуация выглядела катастрофической, то генерал, совершенно равнодушный к судьбам беллиорских аборигенов, рассматривал её всего лишь как сложную, а значит, интересную стратегическую задачу. И воодушевлялся, достигая редкого стабильного равновесия между аффективными состояниями, в которых теперь крепко спали, не тревожа ни его, ни друг друга, Бастинда и Арахна. А Дру, напротив, казался совсем рядом. Стоит только подкрепить этот душевный подъём хоть маленькой, но реальной победой - и Чёрное пламя снова вырвется на свободу, сжигая всё на своём пути, за метром метр, в достижении заветной цели... - На жевунском направлении мы переходим в глухую оборону, - излагал он свой план, чеканя каждое слово. - Окапываемся, вгрызаемся в землю зубами, врастаем корнями. С этого момента на ближайшее время единственная наша задача в Голубой стране - не пустить противника дальше, не позволить ему приблизиться к Торговым воротам... - Ничего себе! - негодующе воскликнул король Ламенте. - Ещё вчера мы готовились зачистить остатки Дарума и развернуть плацдарм для широкого наступления - вплоть до Когиды... - Ещё вчера мы расслаблялись, доверяя убаюкивающим сводкам воеводы Фантроно, ваше величество, - резко перебил его Баан-Ну. - И надо ещё проверить, стояло ли за ними одно лишь желание выслужиться с приятными известиями, или он, подобно своему предшественнику Карпанье, вошёл в преступный сговор с противником и сознательно дезинформировал Совет. И почему ему вообще позволили так далеко углубиться в направлении Дарума, не подпуская при этом к дорогам на флангах. Фактически войско просто заманили в ловушку. Так что забудьте о Когиде и о наступлении, ваше величество. Ламенте уже давно не возмущался, даже внутренне, подобным властным выпадам генерала. Напротив, они отбивали у него всякую охоту спорить. - Я-то забуду, - проворчал король. - А вот забудет ли народ то, что мы ему наобещали... Баан-Ну презрительно поморщился: - А давайте без демагогии, ваше величество? Народ наверху будет только рад перейти к обороне, которая значительно снизит потери. Объяснение по прежней схеме: Дарум, который противник самоуверенно объявил "крепостью", мы технически освободили, продемонстрировав ему наше превосходство, а поскольку населения там не осталось, то отошли на более выгодные позиции, выровняв линию соприкосновения и сняв сумеречную блокаду с плодородных земель, которые в дальнейшем будут обеспечивать Пещеру продовольствием. - И как объясним такое количество погибших? Особенно их родственникам, - не сдавался Ламенте. - Родственники вполне удовлетворятся льготами. Например, сохранением прежней налоговой ставки при очередном повышении, которое введёт король Карото, когда проснётся. Объяснение тоже стандартное: герои ценою своей жизни, бессмертным подвигом достигли выполнения поставленных целей военной операции... - Так ведь цели внятно до сих пор так и не озвучены! - взметнул король Бубала скучающий взгляд. - Каждый день что-то новое, противоречащее тому, что говорилось вчера. То на нас собирались напасть, то не собирались, то мы освобождаем жевунов от тирании Изумрудного города, то зачищаем от их недружественного присутствия наши рубежи... Старшие короли отреагировали на эти наивные речи снисходительной ухмылкой, а менвиту пришлось мысленно посчитать степени двойки до десятой, убаюкивая зашевелившуюся во сне Арахну. - Именно гибкость и обтекаемость формулировок, ваше величество, - начал он объяснять идиоту, дойдя до тысячи двадцати четырёх, - и позволяет нам в любой момент объявить задачи выполненными. - Допустим, - нехотя согласился Бубала. - А Фантроно, значит, оставим руководить обороной? - Думаю, что нет, даже если он и не замешан ни в каком сговоре. На жевунское направление лучше перевести Гаэрту - всё равно штурм Изумрудного города от Заповедника откладывается на неопределённое время, пока не найдём способ пробить их защиту. А Фантроно перебрасываем на север - пусть берёт под своё командование полковника Марадоно и готовит захват дороги. Король Ламенте снова начал вскипать: - Он провалил наступление в Голубой стране, а вы собираетесь доверить ему столь ответственную задачу?! Фиолетовый монарх был посообразительней молокососа Бубалы, но ему порой тоже приходилось растолковывать элементарные вещи: - Он его провалил, но набрался опыта. Да и само поражение - урок, из которого он, несомненно, сделает правильные выводы, чтобы в новых боях вернуть себе расположение ваших королевских величеств. У Гаэрты же не только нет опыта наступательных операций - он вообще наверху до сих пор не провёл и часа. Внимание, вопрос: от кого из них логичней ожидать успеха? Ламенте понимающе кивнул, но не успокоился: - И всё же я считаю отказ от наступления в Голубой стране ошибочным решением. Народ не поймёт, если мы уйдём с занятых территорий, если даже не попытаемся их вернуть. Мы светоч цивилизации и спасение Волшебной страны. Нашей ментальности тесно в Пещере, у нас традиционно большая ёмкость, способность присоединять и расширяться. В ней проявляется широта нашей рудокопской, балланагарской души. И сейчас мы тысячу лет спустя наконец-то встаём с колен и возвращаемся к нашей исторической норме! Ружеро и Арриго обменялись виноватыми взглядами. Совсем недавно они сами внушали проснувшемуся королю всю эту галиматью, марали его чистую память - лишь бы спасти страну от шантажа Руггедо, сохранить ещё на какое-то время тайну Элли и Фреда. Теперь эта тайна раскроется в ближайшие дни, если уже не раскрыта, и их это ничуть не печалит. А вот плоды воспитания Ламенте становятся не по вкусу даже Баан-Ну. Какая всё-таки ирония судьбы! - Повторяю, - стеклянным голосом процедил генерал, схлопнув глазища в щели-лезвия. - На данный момент удержать территорию вокруг Торговых ворот - наша первостепенная задача, которой должно быть подчинено всё остальное. Пока этот выход на поверхность остаётся единственным рабочим, его - гипотетическая! - утрата не только блокирует вас в Пещере, но и отрежет всех, кто сейчас на поверхности. В первую очередь, северо-восточную группу Главного Удара, которая к нему ещё не готова. Понимать же надо, ваше величество. - Всё я и без вас понимаю, - надменно проворчал Ламенте. - Значит, нам надо возвращать выход в Уделе Бофаро, чтобы не зависеть от одних только Торговых ворот. А параллельно пытаться двигать фронт дальше, а не просто окапываться! Сейчас наши бойцы мотивированы, как никогда прежде. У них за спинами их семьи, поэтому надо отбросить агрессивного противника как можно дальше от Торговых ворот! Тем более, он вот-вот исчерпает свой военный резерв. Тут ещё и Бубала влез: - А я полагаю, нам вообще надо отменять спецоперацию... - Чего?! - воскликнули дуэтом остальные короли (прочим выражать изумление вслух не позволял этикет). - Да, и объявить им полномасштабную войну. Тогда они испугаются, и мы дойдём до этой несчастной Когиды за пару дней! Баан-Ну приложил максимум усилий, чтобы ответить как можно спокойней и жёстче, не оставляя вновь заворочавшейся Арахне шансов: - Я исхожу из наших реальных возможностей, ваши величества. Вы вправе поступать, как сочтёте нужным, но в этом случае я не несу никакой ответственности за возможные последствия ваших решений, потому что сейчас предупреждаю о них заранее. - Это вы верно заметили, господин Баан-Ну, что все решения принимают короли, - ядовито подхватил Ламенте. - А то создаётся впечатление, что вы слишком много начинаете на себя брать. Не забывайте, что вы всего лишь военный консультант с совещательным голосом! Король Эльяна, чей длинный нос доселе склонялся к поверхности круглого стола, как стрелка на восемь часов, внезапно воззрел на царственного собрата со всей высоты своего роста: - И вы тоже, дорогой кузен, верно заметили, что решения принимают короли. А никак не вы единолично. Что касается меня, я целиком поддерживаю мнение генерала, чьи доводы нахожу вполне убедительными. - Я тоже! - встрепенулся Бубала, помня об их уговоре. Хотя нить спора давно потерял и едва ли мог сейчас объяснить, что именно поддерживает и почему минуту назад предлагал совершенно противоположное. Хранитель времени и Летописец быстро переглянулись. - Мы, разумеется, солидарны с решением королевского большинства, - ответил Ружеро за обоих. Ламенте растерялся. К подобному единодушию против него он как-то не привык. И теперь возникала дилемма - настаивать ли на своём из принципа или не обострять взаимоотношения. Нет, обострять в любом случае не стоило: скоро просыпается Красный двор, Ламенте уступает президентский трон королю Карото и больше не сможет давить на остальных своим положением. Поэтому ссориться сейчас с этими "остальными" было бы крайне недальновидно. Но и оставлять о себе под конец срока впечатление как о мягкотелом правителе, легко уступающем под напором, тоже не хотелось. Лучше сойтись где-нибудь посередине: например, отказаться от попыток пробиться через Заповедник, но продолжать наступление в Голубой стране. Или наоборот - какая, в сущности, разница? Главное, чтобы особое мнение короля Ламенте оставалось весомым. По древнему закону, действовавшему до Первого усыпления, правящий король мог наложить вето на любое решение Большого совета, если только оно не поддержано всеми остальными королями единогласно. Естественно, он так и не был отменён, поскольку сделать это мог только сам Большой совет, по понятной причине с эпохи Первого усыпления ни разу не собиравшийся. Формат Малого совета законом не предусматривался вовсе, но Летописец Арриго, жонглируя прецедентами и выстраивая их в затейливые цепочки силлогизмов, доказал, что в таком случае вето правящего короля преодолевается консенсусом не одних только венценосцев, а всех членов Совета. Ему даже удалось убедить генерала Баан-Ну, что это в его интересах, поскольку не позволит двум неправящим королям, настроенным менее решительно, чем Ламенте, составить коалицию и влиять на принимаемые решения. Хотя, конечно, думал больше о том, чтобы сохранить голоса для собственной коалиции с Ружеро - на всякий случай. И вот теперь это новопридуманное правило начинало работать против них. Из всего Малого совета до сих пор не высказался только Руф Билан, и необходимость поддержать либо Ламенте, либо остальных привела его в паническое замешательство. До сих пор от его голоса здесь ничего не зависело, да им и не интересовались особенно. Сидел, мебелью прикидывался. А тут вдруг его мнение стало решающим - и не ошибиться бы с чашей весов... Нет, понятно, что лучше нажить себе одного врага, который к тому же скоро перестанет быть правящим королём, чем пятерых. Но как-то и одного не хочется. - А можно я воздержусь? - спросил Билан с надеждой. - Что моё дилетантское мнение в таком вопросе, где даже столь мудрые мужи не придут к согласию? - Конечно, можно, - великодушно ответил Ламенте, поскольку и с воздержавшимся блокирующий королевское вето консенсус не складывался. Но Баан-Ну рассудил иначе: - Отмолчаться думаете, любезный? Только не выйдет. Наоборот, у Совета и у меня лично накопилось к вам множество вопросов. Почему сведения об обстановке наверху, которые вы принесли в Пещеру, оказались недостоверными? Руф испуганно озирался по сторонам, ища поддержки. - Что вы имеете в виду? Я не понимаю... - Он не понимает! - возмущённо воскликнул король Эльяна. - Кто нам наплёл, что жевуны - робкие создания, которые разбегутся при одном только появлении нашего войска? Что они стонут и страдают под гнётом Изумрудного города и считают подземных рудокопов своими настоящими господами? Кто повторял, как заклинание, что нас встретят цветами и фруктами? - Так разве я? Вы что-то путаете, ваше величество. Откуда мне было знать, что там творится наверху? Я, осмелюсь напомнить, десять лет был верноподданным ваших величеств в родной Пещере, затем три года спал и вот только проснулся... Это всё Кабр Гвин и Энкин Флед! Они ввели всех нас в заблуждение... - Не лгите, - молвил Летописец спокойным ледяным тоном. - Эти двое всё больше молчали, только жрали и пили за четверых. Именно вы и никто другой убедили нас идти войной на Верхний мир после того, как Нижний якобы передумал на нас нападать. Именно вы, Руф Билан, столкнули и рассорили наши народы, связанные тысячелетними добрососедскими торговыми отношениями! Несчастный громко заёрзал по кожаному сидению: - Так они же мне это и внушили! Это здесь они были тихие... Тринадцать лет назад так и было, как я рассказывал. Откуда мне знать, что всё так изменилось? Они, а вернее этот деревянный Руггедо, который за ними стоял, вы же знаете... - Мы знаем, - властно перебил его Баан-Ну, - что Руггедо под шумок битвы бесследно исчез, а эту парочку то ли схватили в Изумрудном городе, то ли они просто вернулись, выполнив задание в рамках коварного плана. Поэтому за всю компанию отвечаете вы, Руф Билан. Какие ваши доказательства, что вы сами не засланный агент Изумрудного города? - Вздёрнуть бы вас на площади, - мечтательно блеснул глазами Бубала, и бедняга отчаянно завопил, напрочь забыв об этикете: - За что, ваше величество? - За то, что вы предатель, - позволил себе ответить вместо короля Ружеро. - А предателям доверия нет, я вам это говорил не раз ещё до вашего исчезновения. Можно было бы ещё понять, если бы вы предали Изумрудный город Бастинде из каких-то идейных соображений. Но вы ведь даже не скрывали, что вами двигала исключительно жажда власти. - Ничего подобного! Токмо жажда справедливости. Тиран Гудвин унизил меня, легитимного претендента на трон по нашим, балланагарским законам, усадив вместо меня соломенное чучело... - Я общался с этим, как вы говорите, чучелом. И оно выглядит намного более достойным кандидатом на престол, нежели вы, Билан. - Подтверждаю, - подхватил Арриго. - К тому же я немного беседовал с пленными и с беженцами, и ни от кого не слышал о вас доброго слова. - Ой, это ведь жевуны! Что они вообще могут знать о происходившем тогда в Изумрудном городе? Только то, что им рассказали. А историю всегда пишут победители - уж вам-то, господин Летописец, это должно быть известно... Зря он так сказал. У вечно сдержанного Арриго тоже были свои тайные кнопки, приводящие в бешенство. Сомнение в объективности даже не его лично, а всего клана Летописцев, безусловно, входило в их число. Впрочем, крайняя степень его раздражения была понятна сейчас разве что Ружеро - тот его хорошо изучил за долгие годы. По крайней мере, знал, что заикание на Арриго просто так не нападает. - Мне нравится п-п-предложение его голубого величества относительно Б-б-билана. Готов его п-п-подержать. - Предложение действительно интересное, - кивнул Баан-Ну, - но не своевременное. Он нам ещё понадобится. Если всё-таки возьмём Изумрудный город, то встанет проблема легитимного правителя. По крайней мере, на первые дни, пока он не назначит официального преемника, а там уж с ним может произойти несчастный случай, - Руф Билан втянул голову в плечи под тяжестью жёлтого совиного взгляда. - А если продолжим терпеть поражение, - генерал сурово уставился на короля Ламенте, и тот с усилием погасил вспыхнувшие было возмущённые искры в глазах, - надо будет кого-нибудь выдать противнику. А уж тот пусть сам решает его судьбу. И не думаю, что это решение будет милосердным, - теперь многозначительный взгляд адресовался Хранителю времени и Летописцу, как бы невзначай напоминая, что Страшная Тайна Пещеры вот-вот раскроется, если уже не раскрыта, а значит, надежды ни на мир, ни на перемирие больше нет: навряд ли гнев "верхних" ограничится Руфом Биланом, который убедил не отпускать Фею Убивающего Домика, и не коснётся тех, кого он убедил... - Я ни в чём не виноват, - упрямо лепетал Билан. Понимал, что этим делает только хуже, но от животного страха не мог заставить себя промолчать. - А вас пока и не обвиняют. Иначе вы бы уже сидели не на Совете, а в другом месте. Где вашего голоса никто бы не спрашивал. - Ах да, голос, - до Руфа наконец-то дошло, чего добивается, от него клювоносый, который, чего доброго, снова сейчас начнёт визжать на него приснопамятным голосом Бастинды. - Конечно же, я как все... Но от Баан-Ну не так-то легко было отделаться: - "Все" - это кто конкретно? - Хватит! - король Ламенте грюкнул по столу кулаком. - Я прекрасно понимаю, что сейчас не время для наступления. Просто проверял вас всех. От такой наглости сморгнул даже генерал. Впрочем, его замешательство длилось мгновение - главное, венценосный упрямец перестал артачиться. А если желает при этом сохранить лицо - да и пускай. Было бы что сохранять. - Тогда план таков. Опытных и отличившихся в боях юнитов перебрасываем на направление Главного Удара. Новомобилизованных - на укрепление рубежей. Объём мобилизации нарастить, но не афишировать этого. Когда проснётся Красный двор, вообще объявим о её завершении. - Э, - сказал король Ламенте. - Ключевое слово - "объявим", - успокоил его Баан-Ну. - А не "завершим". И прямо сейчас, без отлагательств, отправляем наверх до половины наличествующей в Пещере стражи. - Но ведь половина не сможет уследить за порядком! - Сможет. Штат её, как и придворных, непомерно раздут. А крепких мужчин, усмирение которых, в случае чего, потребует много сил, в Пещере с каждым днём всё меньше. Зачем вам дармоеды? Если не будут справляться, формируем им в помощь народные дружины. Они уже неплохо себя зарекомендовали, но мы отправили их наверх, что было ошибочным решением. Просто недооценили противника, посчитали, что малообученных мобиков будет достаточно. Нет, надо задействовать как можно больше профессионалов. Возражений не последовало. Генерал продолжал. - Тех стражников, кто наверху сейчас - из заградотрядов на линию соприкосновения. Они проштрафились тем, что вовремя не сообщили о дутых докладах Фантроно. - Но ведь в их задачу и не входило контролировать воеводу, а тем более, дублировать его сообщения, - напомнил Ружеро. - Только следить за настроениями личного состава. - Иногда полезно проявлять инициативу. Даже если их этому не учили, - безжалостно отпарировал генерал. - С настроениями там тоже всё непросто. Анализ сводок приводит меня к выводам о двойных агентах в сети слухачей и стукачей, но их выявлением займёмся позже. Помимо стражи отправляем наверх по максимуму взрослых драконов. Для успешного патрулирования Пещеры вполне достаточно, - он сделал зловещую паузу, - пяти единиц. - Это невозможно! - возмущённый хор со всех сторон генералом ожидался, поэтому был демонстративно проигнорирован. - Повторяю: вполне достаточно. Отныне все перевозки, кроме военных - наземные, Шестилапыми. Все резервы - на переброску войск для Главного Удара. Но при этом нельзя оголять воздушную поддержку наших рубежей в Голубой стране. Как мы видели, им потребовалось совсем немного времени, чтобы приручить Салгара. Следовательно, спустя неделю у них помимо Летучих Обезьян будет уже не два, а пять драконов. И это в лучшем случае, если не захватят новых. Мы начинаем терять своё абсолютное преимущество в воздухе. - Значит, Главный Удар надо наносить как можно скорее! - воскликнул король Ламенте. - Как только, так сразу, ваше величество. Для того-то нам и нужно резко увеличить темпы мобилизации и переброски войск. И как можно больше драконов наверху. При этом, подчёркиваю: дальнейшее наше отступление в Голубой стране тоже недопустимо. Чем больше площади на подступах к Торговым границам мы контролируем, чем длиннее её граница, тем крепче безопасность Пещеры. - Я бы не стал так драматизировать, - проворчал Эльяна. - Всё равно жевуны рано или поздно запросят мирных переговоров. Дело ведь даже не в том, что из-за упорства власти в Изумрудном городе продолжают гореть их дома и гибнуть люди. Если конфликт затянется, они просто не смогут без наших ресурсов и нашей промышленности! - Насколько мне известно, промышленность хорошо развита у мигунов. Из-за сильной конкуренции даже немало недовольных, которые три года назад поддержали попытку переворота. Если тамошний Страшила и впрямь так мудр, как рассказывают, он додумается перенести их производственные мощности в Голубую страну. А если и не додумается, ему предатель Кау-Рук подскажет. - А сырьё? Уголь, руда... - Видите, вы даже не в курсе, что у жевунов есть свои рудники в горах. И согласно имеющимся у меня данным, достаточно богатые. Просто они не слишком развивали добычу - дешевле было торговать с Пещерой. Но теперь всё может измениться, и достаточно быстро. А вот готовы ли рудокопы обойтись без сельхозпродукции Верхнего мира? - Мы уже обеспечили Пещеру продуктами на год вперёд! - снова не выдержал король Ламенте. - И о каком таком переносе мощностей вы говорите? Мы ведь готовим Главный Удар, который отсечёт Фиолетовую страну от Изумрудной. Не говоря уж о Голубой! - Мы уже позволили себе игнорировать негативный сценарий развития событий, ваше величество. Как видите, ни к чему хорошему это не приводит. - Негативный сценарий - это если мы возьмём под контроль одну только дорогу, но не продвинемся дальше ни на запад, ни на восток. Вариант, что не сможем взять и её, нечего и рассматривать, потому что это вздор! - И как долго вы рассчитываете удерживать дорогу посреди плоскогорной пустыни, ваше величество? - развёл руками Баан-Ну. - Учитывая, что даже вода подаётся туда от Изумрудного города? Если наше наступление по ней - желательно, в обе стороны! - захлебнётся, то и саму дорогу мы утратим очень быстро. И единственной проблемой тогда будет, успеют ли драконы всех вывезти, или снова получится, как на бывшем мигунском направлении... Король всё ещё пытался возражать, и Ружеро понял, что пришло время гасить пламя страстей, подкинув новую тему. - У меня ещё вот какое предложение, ваши величества. Возможно, несколько дерзкое, но прошу его как следует обдумать. Прежде, чем проснётся Красный двор, я могу подготовить список его придворных, без которых можно будет вполне обойтись. Господин генерал абсолютно прав, говоря, что их штат слишком раздут. Его безболезненно можно сократить на треть. Эта треть проснётся уже не во дворце, а в городе, где их обучат дефицитным из-за мобилизации специальностям. Таким образом будут решены сразу две проблемы. Короли, даром что не отличались интеллектом и быстротой реакции, моментально сообразили, какое преимущество сулит каждому сокращение Красного двора, и с энтузиазмом его поддержали. А вот Арриго глядел на Хранителя времени крайне недоуменно. - И как же король Карото отнесётся к тому, что его двор на треть меньше, чем у остальных? - не выдержал он наконец. Ружеро только и ждал этого вопроса: - Так ведь он и не будет меньше! Пусть ваши величества тем временем тоже подготовят списки - тех придворных, которых вам не жалко будет передать Красному двору. Желательно, связанных с ним родством. Эта идея королям понравилась куда меньше. - Это что же получается, - возмутился Бубала, - Голубой двор тоже сократится на, - он надолго задумался, производя в уме арифметическую операцию, - девятую часть?! - Не на девятую, ваше величество, меньше. Если вам будет угодно, я покажу расчёты. Но в любом случае приходится выбирать меньшее зло. Вы же сами изволите жаловаться, что во дворце стало слишком тесно. А очень скоро ещё народу прибавится. Так пусть хотя бы поменьше, не так ли? - А если они не захотят? - хмыкнул Эльяна. - Сомневаюсь, что кто-то откажется, ваше величество, - Ружеро почтительно склонил голову. - У них ведь выбор будет - или переодеться в красное, или самим отправиться в город... Короли ещё долго обсуждали это необычное предложение, забыв о коронозакидательских пароксизмах Ламенте. И даже очередная новость, сенсационная настолько, что о ней доложили прямо Совету, смогла отвлечь одного лишь Бубалу. Да не такая уж она и сенсационная. Контроль за заброшенными ходами наконец-то принёс успех, в который уже никто не верил. Поймали, правда, не беглых жевунов, а семью рудокопов, предположительно с ними как-то связанную. Или не связанную, это ещё разбираться надо. Но Хранитель времени и Летописец, услышав подробности, сразу насторожились. Насторожился и Бубала. Отнюдь не только по той очевидной причине, что беглянка оказалась младшей фрейлиной его двора.

* * *

По всему выходило, что размах партизанской деятельности в тылу у Торговых ворот придётся сворачивать. А может быть, сворачивать и саму деятельность. Передать её полностью гномам, мышам и формирующемуся рудокопскому подполью. Масштаб загадочных поломок и прочих проблем, охвативших рудокопское войско во время контрнаступления противника, больше не оставлял страже сомнений, что в тылу и в самих их рядах кто-то активно вредит. Поэтому новоприбывшие больше не кучковались на Полигоне в ожидании отправки на "нуль", а прочёсывали окрестности. Подавалось это под предлогом тактических занятий, но даже им самим трудно было отделаться от ощущения, что они кого-то ищут. Кого именно - не знали и стражники. Скорее всего, и нет здесь никаких посторонних. Но если не имитировать тщательные поиски, придётся признать, что враг действует в собственных рядах, и искать его уже там. А это куда сложнее. Тим, как и следовало ожидать, воспринял аргументы Ильсора в штыки: - Вы, конечно, подпольщик опытный, а я могу чего-то не понимать - но куда спешить? У нас же зонтик Бастинды, мы в любое время можем... - А у них - драконы, - перебил его Ильсор, не дослушав. - И судя по последним тенденциям, с каждым днём их наверху будет всё больше. Так что нет, "в любое время" мы не можем. Только в строго определённое и тщательно рассчитанное. Причём риск всё равно остаётся. Историю о том, как саму Бастинду атаковали в воздухе Летучие Обезьяны и деревянный феникс, ты знаешь, думаю, не хуже меня. А драконы намного мощнее. - Тогда может быть, не стоит вообще рисковать и прорываться через линию фронта? - повёл Тим в другую сторону. - Отойдём подальше на юго-восток, к долине Гуррикапа. Будем делать набеги. А вы вообще сможете вернуться к исследованию купола - вдруг удастся разблокировать эти ваши геликоптеры, и проблема разом решится. Сколько времени уже потеряли! Ильсор покачал головой: - Не уверен, что потеряли - пока что от наших метаний вокруг купола толку не было. Да я ведь на зонтике туда пару раз наведывался, ты же знаешь. Ничего не изменилось. Наверное, больше пользы от меня будет по ту сторону фронта. - А потом, если что, через него труднее к куполу будет пробиться, чем сейчас... - Может быть. Я ещё окончательно не решил. Но заниматься куполом и одновременно партизанить в тылу рудокопов, как ты предлагаешь, всё равно не получится - далеко. Так что партизанство сворачиваем по-любому. Тим вздохнул и принялся окучивать Райма. - Ильсор и Мин Кокус решают за себя, а у тебя своя голова, правильно? Здесь ведь твой дом... - Был, - вздохнул Райм. - И будет! Просто мы должны приближать нашу победу. А не так - взять и уйти... - Ну так мы свою задачу вроде бы выполнили. Дальше без нас справятся. А нам действительно прятаться всё труднее... - Ну вот что ты мямлишь и колеблешься? У тебя сестра и брат такие боевые! Даже странно. Ты в кого нерешительный такой? - Так мы же не родные, - напомнил мальчик. - И что? Росли и воспитывались всё равно вместе. С Нимми я, правда, недолго общался, а Дровосек, он... Действительно железный! - Ну не всем же быть железными, - рассудительно заметил Райм. - Даже в такой ненормальной семье, как наша. А у мамы характер тоже железный, даже не сомневайся. Если решит, что мы с тобой должны вернуться к нашим, дядя Мин против её воли ни за что не пойдёт. Да, это намёк. Тем не менее, Райм, как и Ильсор, колебался, и это оставляло надежду. С Мином Кокусом после такого предупреждения Тим заводить разговор на эту тему не стал. Вскоре мышиная разведка донесла, что в стане рудокопов начался новый движ. По всем подразделениям ищут след драконовода, зятя Ройо, под именем которого отправился в войско Тим. Спрашивали и о самом Ройо, но быстро выяснили его приписку и то, что он пропал без вести при жевунском контрнаступлении. - Получается, ты где-то наследил, раз тебя ищут? - заметил Тиму Мин Кокус. - Меня? - пожал тот плечами. - Меня и в лицо никто не успел запомнить. Так что ищут скорее его, настоящего. - Вернее, уже нашли, - уточнил Ильсор уверенным тоном. - В смысле? - Если бы просто выясняли, куда он потерялся, волна расспросов шла бы сюда с передовой, правильно? А по словам мышей, она направлена в ту сторону. Что это значит? - Что она исходит из Пещеры, - догадался сообразительный Райм. - Правильно. Получается, его там поймали, идентифицировали, и теперь хотят выяснить, кто ж это отправился наверх воевать под его именем. Потому и Ройо тоже искали - знают, что они уходили вместе и родственники. - Похоже на то, - вздохнул Тим печально. - Хорошо хоть Ройо в безопасности. Думаю, нам по-любому теперь надо дождаться подробностей. Может быть, чем-то сможем здесь помочь, или выяснится новая угроза. Ройо говорил, его зять - человек ненадёжный. Вдруг наболтал чего. - Это только через мышей, наших и подземных, - усмехнулся Мин Кокус. - К сожалению, мышиная почта гораздо медленнее птичьего телеграфа. Тим об этом совершенно не жалел, а в непреходящих сумерках даже не стал скрывать довольную гримасу. Так или иначе, их эвакуация откладывается на некоторое время. А значит, ещё попартизаним, чтобы не скучать без дела.

* * *

Драконовод со страху и в самом деле наболтал лишнего. Поэтому и поспешили с известием прямо на Совет, а всех троих ради особой предосторожности развели по отдельным камерам. К счастью, вентиляционные ходы там были достаточно широкие, чтобы верная Фуриптерида осуществляла связь прямо через них, не привлекая внимания с улицы. - Ваш малодушный супруг, - грустно пищала она Циане, - уже рассказал стражникам, что мы умеем разговаривать. Но кажется, ему не поверили, потому что сильно кричали и говорили незнакомые мне слова. - Это хорошо, - ободрилась женщина. - Значит, я буду это отрицать и делать вот такие круглые глаза. И Азуре тоже передай. А я буду говорить, что у мужа в последнее время с головой не в порядке. Глядишь, они и остальное сочтут бредом. Мало ли, из-за мобилизации совсем тронулся... - Может быть и сочтут, - мышка вздохнула. - Потому что он напирает на то, что искал в шахтах уклонистов и заблудился, а потом как-то оказался в шлюзовой камере, чего, конечно, не могло быть. Видимо, хочет убедить стражу, что у него провал в памяти. Но если всё-таки поверят не вам, а ему, если будут знать, что летучие мыши в Пещере говорящие, всему моему народу грозит опасность, придётся скрываться от людей. - Но ты же нас не бросишь? - Не брошу, конечно. Но нашим как-то надо будет сообщить. А Азуре я прямо сейчас ничего передать не смогу, к ней как раз пришёл кто-то очень важный. - Он хоть на неё не кричит? - встревожилась Циана. - Нет. Они просто беседуют. Как хорошие знакомые. Фуриптерида не кривила мышиной душой: разговор Азуры с королём Бубалой действительно протекал спокойно и почти учтиво, хотя девочке стоило немалых усилий не сорваться на плач. Но фрейлинский вышкол был суровым. - В чём нас обвиняют, Ваше Величество? Я просто вспомнила своих родителей, хотела их разыскать. Это преступление? В бытность негласной королевской фавориткой она бы ни за что не позволила себе обратиться к нему с прямым вопросом. Но теперь, будучи лишённой под следствием до оправдательного вердикта всех прав, привилегий и защиты закона, вдруг ощутила себя способной на такую дерзость. Терять-то больше нечего! Конечно, Бубала мог на неё за это наорать, даже ударить. Но почему-то не стал делать ни того, ни другого, и даже как-то замялся от невозможности дать столь же прямой ответ. - Вообще-то самовольно покидать дворец, ещё и в военное время - серьёзное нарушение. Но дело не в этом. Твой отец, получается, дезертир, а за это карают по всей строгости и самого, и соучастников. Здесь, правда, непонятно - по данным стражи и военкомов он отправился наверх, никакой информации о его побеге не было, сейчас выясняют. Летописец говорит, что если он покидал Торговые ворота и не числится в розыске, ему как бы и нечего вменить. Закона такого нет, пре-це-ден-та тоже. Может быть оправдан. Теоретически. Только тут же ещё и другое... - Что именно, Ваше Величество? Могу ли я узнать? - Я и сам не пойму. Говорят, вы как-то связаны с этими беглецами из плена. А это уже государственная измена, серьёзней некуда. - Да никак мы не связаны, что за глупости! - затараторила Азура, забыв, что собиралась держаться достойно и гордо. - Это Вильермо, ну вы же помните, бывший часовщик нашего двора, он потом смотрителем плотины был, вот он да, с ними ушёл. А мы с Майрой только хотели его увидеть, чтобы узнать своём прошлом. Потому что я вспомнила, что его раньше звали Астерро, и он был учеником у моего отца. А Майра тоже что-то вспомнила, только не вспомнила, что именно. Ну и решила с ним всё-таки встретиться и поговорить. Да, мы с папой не стали её удерживать. Это преступление, да? - Это решит суд, - ответил Бубала несколько раздражённо, оставив попытки разобраться в этой запутанной цепочке. - Поскольку речь о подозрении в государственной измене, в которой замешаны придворные (то есть ты), дело передано сразу в суд наивысшей инстанции. - Королевский? - Да. Сейчас это наш Малый совет. Как он решит, так и будет. - Но маму хоть можно отпустить? Она даже не видела ни Вильермо, ни Майры! Да что там - она и с нами не успела пообщаться. Её у входа в туннель схватили... - Я ведь уже сказал: это не в моей власти. До суда никого не отпустят, и в дознание я вмешаться не могу. У меня даже власти помилования нет - я не правящий король. - А хотя бы то, что в вашей власти, вы благоволите сделать, Ваше Величество? Ради нашей былой, - девочка с усилием выдавила из себя это дерзкое слово, - дружбы? Такое направление разговора нравилось Бубале уже больше. Потому что привычней. Королей положено просить, а не задавать им вопросы. Правда, и в глаза им при этом так нахально не глядят. Ну так это и не нахальство - отчаянье, которое не злит, а... забавляет, что ли? Щекочет нервы. - Что могу - сделаю, если это не будет в ущерб государственным интересам, - сказал он напыщенно. - Слово короля! - Вы ведь можете приказать, - Майрина страшилка некстати всплыла в памяти, и оказалось, что Азуре это не так уж и "всё равно", - чтобы после казни моё тело не выставляли на площади? - она всхлипнула впервые за всё время, опустила глаза. - Ну или хотя бы выставили одетым... Это не было игрой женского коварства и расчёта, но у Бубалы перехватило дыхание. Кровь ударила в голову и другие части тела. Вспомнились их невинные прогулки вдвоём по дворцу, пока им на смену не пришли другие интересы. Борьба с Эльяной за влияние во дворце, затем эта дурацкая войнушка, где приходится умничать на Совете, преимущественно невпопад... Какая, в сущности, чушь! Покрасневшие девичьи ушки намного волнительней - а ещё они настоящие. Без всей этой окружающей фальши, без фальши, которая даже их взаимоотношения окутывала, пока не посыпались камни с неба, и всё заверте... - Я могу гораздо больше, - ответил он, преодолевая совсем не королевскую дрожь в голосе. - И сделаю всё, что могу, при одном условии... Поцелуй меня. В лицо. Это прозвучало таким приказным тоном - другим юный король попросту не владел, - что Азура без раздумий покачала головой: - Нет, Ваше Величество. Бубала совершенно не был готов к такому ответу. Застыл от изумления с раскрытым ртом. Девочка торопливо начала объяснять: - Понимаете, теперь, когда меня выкинуло из сословной пирамиды ниже дна, когда я вне закона, я могу говорить "нет" королю и вообще говорить, что думаю. Удивительное ощущение! Ради него стоило лишиться всего, лишиться надежды... Может быть, стоит даже подняться на эшафот... хотя и страх как не хочется. - Я тебе настолько отвратителен? - обиженно нахмурился Бубала. - Не в этом дело, Ваше Величество. Просто... Ну я же вам объяснила! Если вы не поняли - значит, и не поймёте. Давайте просто не будем в этом копаться, ладно? Нет, кое-что Бубала вполне понял. Слышать "нет" для него тоже было новым и захватывающим опытом. Наверно, если бы она сейчас покорно обслюнявила ему щёку, кровь не колотила бы так сильно в висках и везде. Это ещё лучше. Хотя и обидно, конечно. Надо сохранить лицо и королевское достоинство. - Я тебя просто испытывал, - повторил он выкрутас Ламенте на Совете. - Ты проверку прошла, поэтому я действительно сделаю всё, что могу. В тусклом взгляде снова блеснула искорка надежды. Вот, так-то лучше. - А могу я вот что. Допрашивать вас, видимо, будут долго и пристрастно, потому что это ниточка к пленным беглецам. - Пытать хоть не очень больно будут? - снова всхлипнула Азура, мысленно проклиная себя за эту слабость. - Тебя - точно нет. Ты бывшая придворная особа, а оправдательный вердикт и восстановление в правах пока что не исключены. - Да-а-а, а родителей? - Я постараюсь на это как-то повлиять. Главное в другом. Дознание непременно затянется до пробуждения Красного двора, на судебном Совете будет председательствовать уже король Карото. А я с первых же дней возьму его под своё влияние. Ты же помнишь, как оно на первых порах - всё в новинку, к кому привяжешься, за того и держишься потом, как вылупившийся дракончик к хозяину... Внушу ему, что это всё глупая ошибка, что вас надо будет оправдать, а если не получится, то помиловать. А помилование - это демонстрация власти правящего короля, новичок обязательно воспользуется такой возможностью, чтобы утвердить свой авторитет. - Да-а-а, а другие короли могут его блокировать! - Только если единогласно. А я его в любом случае поддержу. - Правда, Ваше Величество? - девочка окончательно ожила. - Конечно, Лори. Не возражаешь, если я буду тебя так называть? - Лучше Азурой, Ваше Величество. - Хорошо, тогда Зу. На этот раз "нет" не последовало. Уменьшительная форма, конечно, не поцелуй, но тоже шаг навстречу. А, все девчонки одинаковы. Поблагодарила, правда, еле заметным кивком головы, будто равного. Цену себе продолжает набивать. Или даже успела просечь, что его заводит такая дерзость. Он, конечно, всё так и сделает, как сказал. Сблизиться с правящим королём и без того полезно. Лишь бы остальные двое не пришли к тому же выводу. Во дворце её, ясное дело, не оставят, да она и не хочет. Но если удастся добиться оправдания, их не сошлют на дальние рудники. Да и при помиловании могут не сослать. Так или иначе, после суда он с ней обязательно увидится и примет знаки благодарности, надлежащие королевскому достоинству, а не так вот фамильярно. Просто чтобы поставить гордячку на место. Ей ведь тогда уже будет что терять... Хотя это будет уже не так интересно.

* * *

Фуриптерида подслушивала этот разговор не одна. Вентиляционная система в старинной темнице не случайно была такой странной и разветвлённой. Правда, тайну слуховой комнаты знали лишь Хранители времени, передавая преемникам. И сейчас Ружеро усиленно размышлял, какую пользу можно извлечь из услышанного. План Бубалы сам по себе хорош (мальчишка совсем не глуп, когда надо), но недостаточен. Хотя мыслей на этот счёт пока нет. Новость о говорящих летучих мышах - вот главное. Получается, через них можно установить связь с "верхними". Хотя теперь-то, когда тайна Элли и Фреда и так вот-вот раскроется, грош цена его покаянию. Если только они с Арриго предложат что-то конкретное, способное приблизить "верхних" к победе... Тогда их могут простить. Или не простить. Конечно, эти мерзкие гномы-черноклобучники могут сейчас за ним наблюдать. Но Ружеро пока что не делает ничего подозрительного. Следить за королём - его прямая должностная задача, и докладывать о ней Баан-Ну он не обязан. Спросит - ответит. Тогда, по крайней мере, станет ясно, что действительно наблюдали. Лишь бы не стали наблюдать ещё и за узниками. Тогда совсем беда... ...Разумеется, стали. Но никакая беда пока что ни над кем не нависла. Калико, анализируя весь этот клубок интриг и разнонаправленных интересов, по-прежнему не видел, на какую из сторон однозначно выгодней сделать ставку. Так что пусть всё течёт своим чередом. До тех пор, пока не придёт ясность, а с нею время решительных действий.

* * *

Ройо действительно был в безопасности. Перед началом контрнаступления все подпольщики нацепили условленный через мышей знак - голубую повязку на левую руку. Противник их не трогал, со своими скрестить оружие тоже не были готовы. Поэтому обошлось без потерь. Голубых повязок оказалось на удивление много. Мысль о том, что лучше плен, нежели гибель в этой бессмысленной войне на чужбине, успела достаточно вызреть и овладеть умами. Требовалось только её организовать и направить - на это хватило считанных дней. Но окончательно в её правоте пришлось убедиться, когда пленных доставили в лагерь. Лагеря, собственно, было пока что два. Особо охраняемый расположился на северо-западной окраине страны, у Дороги-Туда. Здесь, в максимальном удалении от зоны боевых действий содержался бывший воевода Карпаньо и подобные ему идейно непримиримые рудокопы, которые упорно отказывались идти на диалог с жевунами, лишь неохотно развязывая язык под угрозой выдачи на родину. - Они по-своему заслуживают уважения, - вздыхал Прем Кокус. - Имеют собственные взгляды, готовы их отстаивать. Больше всего боятся гнева своих за то, что посмели сдаться  в плен - но до крика доказывают, какое у них идеальное и лучшее в мире общество, поэтому мы должны признать их господство и перестать воевать. Я, признаться, так и не увидел здесь логики - но ведь должна же она где-то быть, правда? Туда отправлялись сейчас захваченные в плен стражники и стукачи. С последними получилось интересно: Ройо с голуболенточными соратниками указали тех, кого знали или выявили, относительно немногих - но тут сами начали признаваться другие, за ними следующие, рассудив, что так с ними обойдутся снисходительнее, чем если бы их выдали стражники и ранее разоблачённые коллеги (а в том, что они это сделают, сомнений почему-то не было - видимо, каждый судил по себе). Набралась целая рота. Остальные временно расположились в основном лагере, который неподалёку от Когиды и под её присмотром возводили первые военнопленные. Не лагерь - основательная деревенька. Словно грибы после дождя выросли и притёрлись, как и стояли тут десятилетиями, круглые хатки-мазанки. Вроде и не слишком от жевунских отличаются, а голубой глиной не покрыты, и крыши без навесов, напоминающие рудокопские колпаки без полей. Форма окон и дверей, планировка дворов - всё непривычное, нездешнее. Словно целое поселение, с домами, плетнями и улицами, вылезло из Пещеры и приютилось под боком радушных хозяев. Вдали на Шестилапом уже распахивали целину. - Ну и куда вас столько? - ворчали полушутливо первые поселенцы на вновь прибывших. - Погодите, будет ещё больше, - в тон им грозились жевуны. - То-то и оно! Значит, расселяться надо. Как вам кажется, господин Кокус? - Да я-то не против - только куда? Там, куда стражников повели, места тоже мало. По договорённости с Лисоградом мы в их сторону не расширяемся, оставляем свободную территорию. - А ведь там раньше Балланагарская столица была, - заметил лавочник Бирхо, прижимая к груди перевязанную руку. - Была! - строго нахмурил брови Прем Кокус. - Вы нам прекращайте эти замашки с претензиями на то, что было тысячу лет назад. За это время много воды утекло. - А я что, я же просто так вспомнил... - То-то. Сейчас там лисы хозяева, с ними и договаривайтесь, если хотите. Но не думаю, что будет толк - они почему-то не любят близкого соседства. Много свободной земли дальше по Жёлтой дороге вдоль леса, но ваши сейчас туда пробиться пытаются, так что никаких поселений. - Сейчас - понятно, - вздохнул один из ранних пленников. - А вот когда война закончится, вы бы разрешили нам остаться? Пусть не здесь, чтобы друг другу не мешать, а там, на свободной земле? - Почему бы и нет? - пожал старик плечами. - Мы переживали, что пленных не прокормим, но вы, гляжу, народ работящий и башковитый, сами себя прокормить в состоянии. А свободная земля на то и свободная. И много её, хватит на всех... Вы что, в самом деле хотели бы остаться? - А что нас ждёт в Пещере? Сами знаете, попавших в плен считают предателями. А если даже и простят... Я, пока меня не схватили и не поставили в строй, всю жизнь землю пахал. Семью потами польёшь, пока что-то взойдёт, ещё и стражник над тобой, потому что земля вся королевская. А тут палку в землю воткнул - через день на ней листья. Земля жирная, хоть бери и ешь. Мы ведь все родом из Верхнего мира, здесь наш настоящий дом, а Пещера - изгнание. У меня уж и глаза к солнцу привыкать начали. - Тебе, бобылю, хорошо говорить, - проворчал его товарищ. - А у меня внизу семья. Думаешь, разрешат их забрать? - Можно прописать это в условиях мирного договора, - предложил Прем Кокус. - Просто до него ещё далеко. - А думать заранее надо. Вот если бы наше начальство заранее думало и всё просчитывало, мы б вообще на вас не полезли! - Раз уж пошли такие разговоры, я бы тоже остался, - сказал Бирхо. - Вот вы, уважаемый господин Кокус, не в обиду будет сказано, столетиями ведёте обмен себе в ущерб. Потому что не знаете особенностей нашего спроса и себестоимости продукции. Я таки мог бы быть вам полезен в качестве торгового консультанта. Ройо сердито сплюнул под ноги: - А мой дом - Пещера! И другого мне надо. Я шахтёр, ценю наше богатство, а не чужое. Вот только порядка в нашем доме нет, это правда. Особенно с тех пор, как начали просыпаться короли. Ну так его и не будет, если мы все устроимся в Верхнем мире, а что там - уже не наше дело. - И что же ты предлагаешь? - поднял Бирхо густую бровь. Ройо, который совсем недавно мечтал только о том, как бы "откосить" от мобилизации, и сам не верил мыслям, роящимся у него в голове в последние дни. Сейчас боялся их озвучить, чтобы не подняли на смех. Но не мог смолчать - оно буквально лезло наружу. И теперь, при первом же поводе и возможности поделиться своими соображениями с самим жевунским правителем, его прорвало. - Бирхо, вот вы человек грамотный, начитанный и написанный... Как обычно все войны заканчиваются? Или полным поражением одной из сторон, или, как господин Кокус сейчас сказал, мирным договором с определёнными условиями, правда? - Ну да, а что? - А то, что раз уж наши владыки встряли в войну, это даёт шанс на изменение порядков в Пещере. Если только мы... они не победят. К тому же старого порядка, который установился после Первого усыпления, всё равно больше нет и, судя по всему, уже не будет. Сейчас нам рассказывают о переходном периоде, пока не проснутся все семь королей - а что будет потом? - Будет как до Первого усыпления, - предположил кто-то из слушателей. Старый Бирхо скептично ухмыльнулся в ответ: - Едва ли. Уж Хранитель времени точно не захочет поступаться властью и становиться одним из семи. Когда проснутся все короли, Большой Совет сможет отменять древние законы и вводить вместо них новые. - Вот! - радостно воскликнул Ройо. - Весь вопрос - в чьих интересах он эти законы будет принимать. - Известно в чьих. В своих, королевских. - Потому-то рудокопы и не должны победить или даже просто выйти из войны на выгодных для себя условиях! - Э, вы к чему это клоните? - Прем Кокус подозрительно воззрел на Ройо. - Мы вам ещё и ваших королей должны свергать, что ли? Ну уж нет. За изумрудников, мигунов или марранов я говорить не могу, но из жевунов в Пещеру точно никто не полезет. Наша война - до Торговых ворот. Свою землю освободим, а чужой нам не надо. - Я этого и не предлагаю! Просто помогите нам сформировать собственное войско. Легион "Воля Пещеры"... или нет, лучше просто "Голубая лента", чтоб никто не догадался. Я много говорил с людьми, создавая подпольную сеть. Кто-то устал от войны, а кто-то готов воевать - но за правое дело. А какое дело сейчас может быть правым? Ройо помолчал, словно ожидая ответа. Красноречие давалось ему нелегко. - Вот вы уже решили переселиться в Верхний мир, потому что здесь живётся лучше. Я вас не осуждаю. Но я хочу другого - чтобы в родной Пещере жилось не хуже, чем в Верхнем мире. Прежде всего, чтобы люди были свободны, как здесь - работали не из-под палки, чувствовали себя хозяевами собственной жизни... - А вы понимаете, молодой человек, - перебил его Бирхо, - что диктатура у нас в Пещере не по чьей-то зловредности, а по объективным причинам? Из-за скудности пищевых ресурсов? - Понимаю! Да только нашим вторжением разрушены все старые клятвы и запреты между Пещерой и Верхним миром, это раз. А через три месяца, как вы сами заметили, Большой Совет сможет полностью изменить законодательство, это два. Больше не будет нужды в редких Торговых днях с лимитом товаров, да ещё и вслепую. Торговые ворота могут быть распахнуты круглые сутки! Открытая широкая торговля на взаимовыгодных началах. Свобода передвижения: хочешь - селись наверху благодаря жевунскому гостеприимству, хочешь - оставайся в Пещере. Но при этом будем держать связь друг с другом, объединяя таким образом Средний мир с Верхним в единое целое, - он запнулся, чувствуя, что начал говорить лозунгами, подобно королевским глашатаям. - Только тут большая загвоздка - и вы, Бирхо, её уже назвали. - Да, - кивнул старик понимающе. - Те, кто сегодня концентрируют власть в своих руках, не захотят ею делиться. - Причём не только во дворце, а на всех уровнях нашей государственной пирамиды, - Ройо хитро прищурился. - Только вот пирамида-то изрядно расшатана войной. По последним данным разведки наверх отправляют половину оставшейся в Пещере стражи. Самое время вступить в игру нашему Легиону! Вы, господин Кокус, сказали, что ваша война до Торговых ворот - отлично. А наша начнётся за ними. - Легиону, которого пока нет, - Прем Кокус покачал головой, разгоняя пафосные речи мелодичным звоном бубенчиков. - Вы уверены, что сможете набрать из пленных рудокопов большое войско? Ройо не смутился - ответ у него был готов: - Так ведь большого и не надо! Наша цель - показать пример, поднять народ в Пещере на восстание. Они будут видеть, что мы не чужаки какие-то, не "верхние" - свои. И добиваемся не власти для себя... Свергать королей, господин Кокус, кстати, совсем не обязательно. Пусть себе правят и дальше. Весь вопрос - как править. А для этого новые законы Большой Совет должен будет принимать не один, а вместе с широким представительством от Всенародного собрания. Энни и Тим рассказывали мне, как выбирают представителей в их стране в Большом мире, кое-что можно взять на вооружение. Главное, чтобы вы нас поддержали и подстраховали. Не только в войне, но и в строительстве этого нового уклада... - Что ж, мне ваша идея скорее нравится, чем нет, - признался Прем Кокус. - Мы ещё обсудим это с Нимми Эми - все практические военные вопросы по её части. Но принципиальных возражений у меня нет. Попытаться, по крайней мере, стоит. Бирхо метнул исподлобья на Ройо укоризненный взгляд: - Вы, молодой человек, ломаете мине всю коммерцию!

* * *

Поразительную новость о том, что путь в Верхний мир летучим мышам снова открыт, Тарриге принесли разведчики маршрута. Королева не сильно и удивилась: - Значит, кто-то из пленных рудокопов твёрдо решил остаться наверху. Нам это только кстати. Рукокрылый народ уже знал, что драконовод малодушно разболтал их тайну. Но это могло быть лишь половиной беды. А вдруг стража проведала и о том, что беглецы направляются в сторону Изумрудной страны? Не атакуют ли их в районе Заповедника? Морсего категорически утверждал, что они с Фуриптеридой ни словом об этом не обмолвились: - Говорили только, что сбор во дворце вашего рукокрылого величества. Но рудокопы ведь понятия не имеют, где это. О дальнейшем маршруте ни разу не упоминали - да и зачем? Они всё равно географии Верхнего мира не знали, им что Голубая страна, что Изумрудная - ничего не значащие названия. - А про северное направление или про Заповедник ничего не говорили? - Ничего, ваше величество. О дворце говорили Майре, в смысле, Элли, потому что она собиралась туда идти, чтобы увидеться с Астерро, Фредом то есть. А куда дальше направляются, её тоже не касалось, чего бы мы зря болтали? В болтливости Морсего обвинить действительно было трудно. Даже тайну Элли и Фреда он под большим секретом рассказал одной лишь королеве. Но Таррига всё равно беспокоилась. Хотя предположить, что пленники двинутся именно в сторону Заповедника, где продолжал стоять лагерем целый рудокопский полк, противник мог в последнюю очередь, а всё же ухо следует держать востро. Целые полчища летучих мышей прочёсывали ходы и тупики в районе маршрута, прислушиваясь, нет ли засады. Дело осложнялось ещё и тем, что рудокопам теперь не следовало попадаться на глаза. - Раз Верхний мир стал для нас доступен, вам стоит переселиться туда. Так будет безопасней. - А как же вы, ваше величество? - А мне остаётся ждать, пока туда не захочет переселиться кто-то из королей... Из-за этих мер предосторожности беглецы продвигались к цели медленнее, чем могли бы. И это не добавляло им оптимизма. Дети ныли, Янсур Натав ворчал, прораб Фенелла всех успокаивал, Фред пытался ухватить обрывки своих туманных воспоминаний, у Железного Дровосека ржавели суставы и начинало виднеться дно маслёнки, Рикки и Тирен их смазывали, не доверяя это больше никому. А Изумрудный город становился всё ближе. Просто в толще земли это невозможно было осознать.

* * *

Путь летучим мышам наверх был открыт не только разговорами пленных в Голубой стране. Ещё раньше к подобному решению независимо друг от друга  пришли несколько рудокопов из числа тех, кому удалось спастись во время рокового наводнения на Большой реке, добравшись до левого берега. Независимо - потому что Страшила велел их расселить под присмотром мигунов по всей Фиолетовой стране по отдельности, чтобы никто даже не знал местонахождения других. Это, во-первых, исключало заговор, во-вторых, вынужденно общаясь не между собой, а только с мигунами, рудокопы должны были адаптироваться намного быстрее. Как и большинство идей Страшилы, это успешно сработало. Окружающие относились к пленным хоть и настороженно, но в целом дружелюбно - и уж во всяком случае, намного лучше, чем те могли ожидать. А если бы рудокопы могли сравнить своё положение с теми условиями, в которых оказались их собратья, попавшие в окружение на правом берегу, то стали бы ценить его ещё сильнее. Там пленные находились под охраной марранов во главе с полковником Хартом - народ и сам по себе суровый и непростой, а после варварского хозяйничанья рудокопов в их долине настроенный по отношению к ним совсем не позитивно. Они ещё и носы задирали перед низкорослыми "дикарями", всё пытались выяснить, за что те их так не любят - и, кажется, действительно не понимали причин. Хорошему отношению (а значит, и обращению) это, конечно, не способствовало. Впрочем, и жаловаться особо на марранов было не за что - те в основном охраняли их от гнева зверей Заречного леса, чьи раны заживали не так быстро, как хотелось бы, а обида проходила ещё медленней. Больше всего они не могли простить рудокопам по-прежнему критического состояния Львицы, из которого та с трудом выкарабкивалась благодаря своей титанической воле и целебным травам Т'нгери. Но и не видя этого контраста, рудокопы в Фиолетовой стране ценили доброжелательный настрой своих новых соседей, к которым приходилось приспосабливаться. Удивляло и то, что здесь будто не ощущалась близость войны. Да, мигуны охотно вспоминали и рассказывали взахлёб о налёте в первый день вторжения, когда встреченные залпами катапульт драконы не посмели ни приземлиться, ни приблизиться к Фиолетовому дворцу. С той поры небо оставалось чистым, и казалось, что так будет всегда. Да, правитель Лестар объявил всеобщую мобилизацию мужчин от 18 до 30 лет, большинство из которых укрепляли сейчас позиции в районе дороги в Изумрудный город, готовясь отразить Главный Удар рудокопов. Но всё это хоть и не так уж далеко, а кажется, будто в другом мире. Здесь своя жизнь, мирная и размеренная. И она нравилась рудокопам всё сильнее. А чего бы не нравиться, когда не нависают над тобой ни стражники, ни надзиратели, когда ты в плену чувствуешь себя свободней, чем дома? Фабрики и мастерские мигунов оказались привычной средой, где можно было приложить свои навыки и мастерство, а то и приятно удивить местных профессиональными секретами Пещеры, неизвестными наверху. Всяко лучше, чем убивать друг друга. Конечно, ковали теперь сплошь оружие и доспехи, а не плуги и серпы - но ведь когда-нибудь это должно закончиться. И если им тогда разрешат здесь остаться, а глаза смогут привыкнуть к ядовито-слепящему солнечному свету без тёмных очков - почему бы не остаться? Мигуны уже говорили, что не против. Желание остаться пока что не возникало у рудокопа Эльгаро. Как-то не заладилось у него с коллективом, в котором его поселили. Швейное ателье госпожи Фаэллы, изгнанной три года назад с поста спикера Конгресса Фиолетовой страны за попытку государственного переворота, специализировалось на модной женской одежде, быстрее других отзываясь на последние тренды и тенденции, порой даже само их формируя. Возвращение к творческой дизайнерской работе скрасило Фаэлле горечь краха, которым окончились её политические амбиции. Но теперь из-за этой дурацкой войны им накинули оборонный заказ - военные комбинезоны и подшлемники. Скукотища и не заработаешь. Главное, с чего это рудокопы вообще полезли? Не иначе, в Изумрудном городе их чем-то разозлили, спровоцировали. А нам страдать! Фейк о звёздных пришельцах, которым всех пугали, моментально забыт, теперь новая страшилка. Ещё и парней на войну загребли, а взамен прислали пленного рудокопа. Нет, мужик толковый и работящий, грех жаловаться, но тут же коллектив специфический, сама подбирала, большинство феомнутых на всю голову. И здрасьте вам через окно - расово рослый потомок балланагарцев! Как будто специально, в насмешку. А может быть, и в насмешку, кто знает. Лестар и Страшила её, конечно, не простили. Кивают лицемерно "всякий может оступиться", а сами... Только и ищут повода какую-то пакость сделать! Так что в рабочую среду этот Эльгаро вписывается с трудом. Хотя вот швея Луфина вокруг него вьётся, а он то ли не замечает, то ли делает вид. Ну эта дурочка бросается на всё, что в штанах - вдова с "прицепом" и не первой свежести, шансами перебирать не приходится... Чего Фаэлла точно никак не ожидала - что рудокоп привлечёт ещё и эту фанатичку Фаданору. У ведьмы давно не было повода к ней наведаться, а тут вчера сюрприз, припёрлась. - Ты его не расспрашивала о Пещере? - спросила с порога, едва поздоровавшись. - У меня нет времени на всякую фигню. Работы много. Фаданора невозмутимо и без приглашения уселась в кресло, давая понять, что и мысли не допускает, будто категория "всякая фигня" может распространяться также на её визиты и расспросы. - Я тебе удивляюсь! Знамения времени налицо, древние пророчества сбываются у нас на глазах. Упавшая звезда, пришельцы с Ориона, бороздящие небесный простор Волшебной страны на крылатых колесницах... И как только эта гадина Озма заперла их у башни Торна, разверзлась бездна и вышло воинство Подземной страны. Надо расспросить его и других рудокопов, что им известно о Пакире-Руггедо. Потому что народ волнуется, "орионовские" ячейки меня теребят, а мне и ответить нечего... Фаэлла поняла, что пришло время отделаться от неё раз и навсегда. - Меня это больше не касается. Пророчества три года назад уже "сбывались" - а толку? Девочка с волком - и та бесследно исчезла. Знаешь, почему? Потому что её и не было! И пришельцев никаких не было. - Ты ещё скажи, что в пророчества не веришь, - оскалилась Фаданора. - И в само Учение "Войска Ориона". - И скажу! Какое ещё "Учение"? За тысячи лет в пересказах всё так запуталось, до правды не докопаешься, если она вообще там была изначально! У каждой школы своё толкование на всё! Фаданора впилась в неё злобным взглядом: - Ошибочные школы толкования - от человеческой немощи и порочности. А правильная только одна - моя! - Ха-ха! Новые толкования придумывают для того, чтобы привлечь учеников. Ради власти, если отбросить шелуху пустословия. Думаешь, я три года назад встряла в заговор, потому что верила во всю эту чушь? Лишь бы в неё толпа верила, тогда её проще привлечь под феомские знамёна. А знамёна эти сами по себе тоже дырявая ветошь истории, просто успешный переворот должен быть организован вокруг авторитетного лидера, а значит, и авторитетной идеи. А время придаст авторитета любой галиматье - главное, удачно её подхватить. Живи теперь с этим, карга! - Ты-ы-ы! - зашипела Фаданора, задыхаясь от гнева, так что хозяйка всерьёз испугалась, не хватит ли её сейчас удар. Этого только не доставало. - Еретичка! Либералка! Из-за твоего неверия Республика Феомского Народа и потерпела крах! - Из-за твоего фанатизма она его потерпела, - отрезала Фаэлла усталым голосом. - Зря я вообще тогда с тобой связалась. - Хорошо, дай я с ним сама поговорю. - Нет. Иди пасись в другом месте. Фаданора поднесла к сухим немигающим глазам фиолетовый платочек. - Ты хуже Озмы! Она отняла у меня брата и дочь, а ты хочешь отнять цель всей моей жизни... Но Фаэлла мужественно вынесла даже такое оскорбление. - Ничего я не отнимаю. Достигай своей цели, если заняться больше нечем. Но только без меня. А теперь извини, мне некогда. В общем, испортила настроение на целый день. А сегодня ещё и дождь зарядил. Предчувствие какой-то пакости. И точно - стук в дверь. Тихий, робкий, но явно не предвещающий ничего хорошего. - Кого там Пакир принёс?! Это не очень походило на приглашение войти, однако дверь со скрипом приоткрылась. На пороге, мокрая от дождя, стояла Мипси, маленькая дочка Луфины. Лицо лепёшкой, щербатый рот до ушей. Прижимает к себе какую-то большую деревянную фигурку. - Чего тебе надо? - набросилась на неё Фаэлла. - И что за гадость ты притащила? - Это не гадость, - обиделась девочка. - Это куколка. Она живая. И она сказала, что хочет с вами поговорить.