Из-под земли и с неба, или Если бы Тотошка-3

Как и следовало ожидать, сунки Карасун отреагировал на первые наши результаты переговоров с Кареной необычайным воодушевлением. Едва ли я ошибусь, если скажу, что Таурия стала в его глазах приоритетным направлением внешней политики - по крайней мере, в ближайшей перспективе. Конечно, от видения до реализации расстояние слишком уж велико, но следующий шаг в отношениях между нашими странами намечен конкретно и чётко - мой визит в Ласточкино Гнездо по приглашению Карены. И возникала задача, как выжать из него максимум пользы. - Хорошо, конечно, что у Карены свой интерес к тебе как к магу, но не получится ли так, что все её обещания насчёт союза и сотрудничества - лишь наживка для него? - Она заинтересована в усилении ввиду экспансии Атлантиса и вызываемой ею миграции народов не меньше, чем ты, сункир. - Это понятно. Вопрос только, на каких условиях. Будет досадно, если твой визит и в самом деле ограничится её зáмком, и на этом всё. Как бы нам добиться разрешения посетить Понтанису? Не обещания на будущее, а прямо в рамках этого визита? Мне эта задача не кажется такой уж сложной. - Карену очень интересовали наши разработки в области судостроения - в частности, косые паруса. Конечно, обещать, что мы поделимся их секретом, я не мог, да и не стоит прямо с порога демонстрировать такую щедрость. Но если я приду к ней на таком корабле - не захочет ли она сама, чтобы я посетил Льесс, где тамошние специалисты могли бы рассмотреть это чудо вблизи? Параллельно и мы могли бы у них чего-нибудь подсмотреть - хотя бы как устроены два ряда весёл. Только надо взять кого-то, кто разбирался бы в этих вопросах, потому что сам я... - Лигтамия возьмёшь, - отвечает сункир, не раздумывая. - Во-первых, он был с вами в прошлый раз, так что вопросов к нему не возникнет, а во-вторых... Я не вечен и не молод. После смерти старшего брата, Майдата Синопского, Карасун согласно местному закону о престолонаследии занял его место. Столицей объединённой державы, однако, оставил Эритродор. Наместником в Синопе сел младший сын Майдата - старший же, Лигтамий, будучи наследником бездетного Карасуна, успешно стажируется в качестве военачальника. Последнее время сункир всё чаще заводит о том, что многие долгосрочные планы осуществлять уже не ему. Надеюсь, это просто брюзжание - не настолько уж он в преклонных летах. - Не возражаю насчёт Лигтамия. И если Карена предложит такую экскурсию сама, я, оставляя Льесс на него, взамен добиваюсь разрешения посетить Хан-Риоль, то есть оконечность Белоярского залива. Просьба тоже вполне закономерная - гимирские поселения совсем близко, должны же мы убедиться, что таурецкие войска в крепости Каламита стоят исключительно с целью обороны, а не собираются их вытеснить. Тем более, с архонтами обоих номов мы виделись на Арахна-мерте - и кажется, у них остались хорошие впечатления... - Не уверен, что всё пойдёт так гладко, - скептично качает Карасун головою, - но даже если половину из этого удастся осуществить, будет неплохо. О чём там договоритесь на будущее, даже не столь важно. Посещение Понтанисы впервые за все годы - вот что станет настоящей вехой в отношениях Киммерии с Таурией. Пользуясь тем, что подготовкой визита на надлежащем уровне с должным размахом занялся сам Карасун и от меня больше ничего не требуется, я отправляюсь в очередную рабочую поездку на север, к Дану. Формально - для развития плана её работы с рош-аланами, однако меня куда больше занимает Карена. Нияда не желает о ней ни говорить, ни слушать, но придётся штурмовать эту крепость. Мне принципиально важно выяснить, правду ли говорит йотунка, что смогла преодолеть ледяную стену вокруг Имирата лишь благодаря своей особой "мглистой магии". Не только чтобы понять, можно ли ей доверять. В записях Учителя предсказанный исход падших в Большой мир служит признаком того, что мир уже критически испорчен и близок к гибели в водах Потопа, так что границы Имирата уже не представляют для титанов преграды. И до разговора с Кареной я не сомневался, что она - первая ласточка этого исхода. Ну или не первая, но о других ничего не было слышно. Только если версия самой волшебницы правдива, картина радикально меняется. Ледник по-прежнему удерживает тёмную магию, мир ещё не настолько плох, а значит, времена и сроки нуждаются в пересмотре, так что и шансы на успешное исправление путей человечества заметно возрастают. Потому я и стремлюсь увидеться с Кареной как можно скорее, чтобы окончательно убедиться, так ли это. Но с Дану разговор на эту тему не задался. Лицом темна, глаза-льдинки. - Обманет она тебя, чародей! Не знаешь ты всей глубины коварства женской натуры. Слишком мягок и доверчив. - Ну вот я у тебя как женщины и консультируюсь. Улыбку не поддерживает, продолжает дуться. Мы уж в обнимку сидим, как никогда прежде себе не позволяли. Ласково глажу волнистый шёлк её волос. А всё равно целомудренно - словно она мне дочь или младшая сестрёнка. Тем более, в том же обманчиво-юном облике, что и в прошлый раз. Хотя не в нём, конечно, дело. - Вот я и говорю, что ты женщин не понимаешь, раз всерьёз рассчитываешь на такую... консультацию. Когда о Карене рассказываешь, у тебя в глазах такой блеск... - Да что ты выдумываешь! - возмущаюсь. - Ага, искренне возмущаешься. Сам ещё не понял, не почувствовал, что она тебя очаровала. Мне ведь знаком этот блеск, Надоди. Дед Карасуна по матери имел несчастье в меня влюбиться. - Его тоже Майдатом звали? - выуживаю из памяти. Хотя это вспомнить нетрудно: общая южнопонтийская традиция - называть мальчика-первенца в честь отца роженицы. - Да. Майдат, сын Фиса. Знаешь, я тогда просто испугалась. Пылкости его чувств. Пылкой страсти свойственно перегорать. К тому же она поглощена самой собой, а не своим объектом, и легко переметнётся на другой. - И ты погибнешь, - понимающе киваю, но Дану сердится: - При чём тут это? Я ведь тебе уже объясняла, что бояться смерти глупо. А вот разочароваться напоследок в том, на чью любовь откликнулась, было страшно, да. Слухи потом доходили, что он не мог забыть меня до конца дней, но кто знает, как бы сложилось, удовлетвори он свою жажду взаимностью... А когда умер, я вдруг поняла, что обокрала себя. Сама отвергла шанс познать нечто новое, неведомое прежде... Пусть даже всё кончилось бы плохо! Но вот ты другой... Усмехаюсь: - И какой же я? - Спокойный и серьёзный. Такой если полюбит - то навсегда. И мне казалось... Но что уж теперь? Я увидела в твоих глазах этот блеск, и он адресован, увы, не мне... - Прости, но мне кажется, ты снова дурачишься! У меня и близко о Карене в мыслях такого нет... - В мыслях, может быть, и нет пока что. А вот тут... - она довольно ощутимо и болезненно (нелюдь всё-таки) тычет мне пальцем между рёбер, где сердце мечется. - Ты просто превратно всё толкуешь! Да, великанша не выходит у меня из головы, но совсем по другой причине. Я должен разобраться с её магией, понять, правду ли она говорит, что смогла прорваться через ледник только благодаря её нестандартности. Если да, то её появление в Ойкумене вовсе не знаменует близость конца этого цикла времени, как мне казалось... - У тебя желание вычислить сроки его конца какой-то навязчивой идеей стало! - ворчит сердито. - Может быть, не спорю. И блеск в глазах как раз поэтому. А ты уж нафантазировала невесть что, ревновать начинаешь... - Ага, сейчас! Ревновать я тебя не могу, потому что не люблю, потому что ты меня не любишь, вот! Осторожно поглаживаю её по плечу. Вздрагивает, словно от колючего холода, но не отстраняется. - Да, послушай... - Как ты меня назвал? - перебивает возмущённо. - Только не "Да", пожалуйста! Так меня Майдат называл, пусть эта форма имени останется только его... - Видишь, Майдат для тебя по-прежнему что-то значит! А я? - Ты тоже, - фыркает. - Ну так помоги мне, будь человеком! - Я не человек. - А ты будь им. Что можешь сказать о магии Карены? С вашим природным чутьём ты ведь легко это различила бы. Она тёмная? Рябь по лицу, как от неприятных воспоминаний. - Она тяжёлая... Тёмная ли? Скорее, мерцающая. Как в пасмурный день над рекой прорвётся сквозь тучи шальной луч, разобьётся о поверхность на осколки бликов и тут же утонет в черноте густого омута. Вот этот момент, когда свет рассасывается тьмой - от него тяжелее, чем от самой тьмы, понимаешь? - Кажется, да. И это, во всяком случае, похоже на то, что она говорила... - И всё равно она тебя обманет! Использует в своих интересах. - Ну ты ведь предупредила, - улыбаюсь. - Постараюсь этого не допустить. Вздыхает - глубоко и печально: - Сомневаюсь. Ты чересчур самонадеян. К Карене больше не возвращаемся. Говорим об рош-аланах, долго и продуктивно, как с Кареной тогда. Как ни странно, всё в той же позе - в обнимку. - Дану, но мы ведь останемся друзьями? Молчит.

* * *

"Тысячелетний ястреб" поражает своими размерами и изяществом линий. Пятнадцать пар вёсел с двумя гребцами на каждом, широкий проход, высокие борта, мачта крепкая и упругая, по бокам окованного медью клюва-тарана - заметные издали глаза с прищуром хищной птицы. Несмотря на кажущуюся громоздкость, необычайно маневренен благодаря системе дополнительных косых парусов. Я, сказать по правде, и не сомневался, что Карасун остановит свой выбор именно на нём. Ветер сердито хлещет в тугие паруса алого цвета, играет на вантах мелодию моря. - Такелаж-то, гляжу, весь новенький, неопробованный, - говорю Лигтамию. - Не подведёт ли? - Сункир хочет произвести на Карену и тауреков неизгладимое впечатление, - отвечает с едва заметной иронией. Склонность дядьки к внешним эффектам Лигтамий считает скорее блажью, чем серьёзным средством информационно-психологической борьбы. Но эффект и в самом деле обещает быть сильным, учитывая, что до Спеты-Аспера этот красавец будет парить над волнами вдоль всего Южного берега (который нам уже посулили вернуть), ещё и под дипломатическими алыми парусами, словно луч рассвета с востока. Темой для разговоров и пересудов тауреки всех прибрежных гардищ и станов будут обеспечены надолго. Да и в Белоярский залив наверняка войдём... Ждать приходится не столько подготовки корабля и экипажа, сколько дорогих подарков Карене, которыми Карасун рассчитывает сразить её окончательно и наповал. А для великанши это крайне непростая задача! Можно, конечно, потратив месяцы непрерывного труда, изготовить золотые украшения под её размер - но это стало бы непомерным грузом даже для "Тысячелетнего ястреба". Если из орихалка, то полегче будет, но как-то дёшево, не оценит. И главное - не угадаешь ведь, чтобы по вкусу пришлось. Хочется же, чтобы она это носила хоть изредка, а не закинула в сокровищницу и забыла! Тогда уж лучше из этого золота монолитные ворота в Эркко сделать, что ли. Эффект массовый и долгоиграющий будет хотя бы. И сункир остановился на косметике. Лучшие мази и благовония Востока из Офира, Мелуххи и Заморы в огромных бочках. По стоимости почти так же и вышло, зато и корабль не потопят, и пользоваться будет наверняка. Запах ведь тоже тщательно подбирался - чтобы был приятен любому, и в большой концентрации не сшибал с ног тех, с кем великанша общаться станет. А ещё - тончайший платок-паутинка из Орибора, одинокой горы на севере Пафении, из пуха местных эндемичных коз, необычайно лёгкий, но прочный. Понятия не имею, кто и зачем изготовил такой огромный ковёр (специально связать за такое время никак не успели бы - хотя, возможно, сшили из отдельных, подобрав узор, я особо не рассматривал), но при всех своих чудовищных габаритах, плотно скатанный и погруженный на "Ястреба", увеличил его осадку на удивление незначительно - да и то основную массу, пожалуй, составляла парусина, которой он был обшит. В общем, Карене должно понравиться, если я понимаю в женщинах хоть чуточку больше, чем утверждает Дану. Да и кораблю уж приелось торчать на приколе в Бате, "Тысячелетний ястреб" рвётся в полёт по волнам. Томительные дни подготовки и ожидания подходят к концу. Завтра. Сегодня. Отчальная. До Гимирика идём, забавляясь, бросая Понту вызов. Выходим далеко от берега в открытое озеро, ловим ветер, давая отдохнуть гребцам, лавируем хитрыми галсами. Необходимо испытать и новенькую оснастку, и нестандартный груз, притереться к ним, чтобы не осрамиться перед (пока ещё) таурийским побережьем. Вновь синхронно взлетают вёсла, тяжёлые капли, сверкая на солнце, подобно густому виноградному соку, летят через борт, разбиваясь о мускулистые торсы гребцов. Лигтамий то и дело сам на весло садится, со второго раза и я решаюсь составить ему пару. Уж остался ли он доволен таким напарником, не вем, но молчит. Скромный и субординацию строго блюдёт - для наследника престола, пожалуй, даже чересчур. Не приближаясь к Синдской гавани - курсом прямо на Гимирик. Мимо Кудгивского пролива пролетаем на парусах. В Гимирике стоянка недолгая - подтянуть ванты да провизией загрузиться. Вопрос, оставаться ли здесь на ночлег, мы с Лигтамием, посовещавшись, демократически выносим на общее голосование команды. И команда на редкость единодушна: лучше отправляться прямо сейчас, чтобы гарантированно прийти в Спету засветло... Каффу минуем, когда она уже тает в сумерках. Под сенью Чёрной горы, однако, ещё отчётливо различается убегающая от нас вглубь Каффского залива панорама гардища, за годы таурецкого владычества разросшегося и ощетинившегося башнями бастионов, как и положено пограничному поселению. И даже отсюда в мерцании прибрежных огней видно, как среди таурийских четырёхугольных домов с двускатными крышами исторический центр рябит круглыми гимирскими постройками. Даже как-то тепло на душе оттого, что они их сохранили. По-хорошему и нам, когда вернёмся, стоило бы сохранить памятники нынешней поры - но захотят ли гимиры жить и работать в зданиях, суеверно напоминающих им своей формой погребальные камеры? Хотя - круглые купола ведь курганы не напоминают! Дело привычки... Ночь опускается над Виноцветным Понтом как-то очень уж сразу, стирая не только цвета и детали расплывшегося в потёмках берега, но даже границу воды и неба, которую просто невозможно различить. Лишь отражённые звёзды дышат и вздыхают за бортом на незримых волнах. "Тысячелетний ястреб" летит по звёздам, лениво взмахивая крыльями вёсел. С рассветом дефилируем во всей красе максимально близко к суходолу. Уже Сугдая (по-таурецки - Саврог') встречает нас толпами зевак на берегу. А затем полдня по правому борту тянется довольно однообразный пейзаж - за низкими берегами линия холмов, переходящая в горную цепь, которая  сбегается со всех сторон к единственному пику - уже знакомой нам по Арахна-мерте с другой стороны Лысой горе, покоящейся под бездвижно застывшими, подобно ей, белорунными облаками. Из каменных складок то и дело выглядывают любопытными зверьками таурийские станы, жители которых столь же дружно и с опаской глазеют на невиданное диво - киммерийский корабль с гроздью косых алых парусов. Утомительно длинная полоса берега, некогда населённого гимирами, которых тауреки с помощью Карены оттеснили в горы. Теперь нам обещают его вернуть. Но согласятся ли местные рыбаки и пастухи уйти с обжитых мест? Отпустит ли Карена тех, кто решится остаться и жить рядом с вернувшимися гимирами? Это серьёзные и болезненные вопросы, которые так или иначе придётся решать среди прочих. Так продолжается вплоть до Алусиды (Лусты, по-таурецки). Теперь это гардище не уступает размахом Каффе, зданий гимирской поры здесь поменьше будет, а новые так играют на солнце белым мрамором, словно вступили с "Ястребом" в состязание - кто кого превзойдёт и поразит своим величием. За стенами тянется продолжением сплошная цепочка станов между высочайшими пиками Кальдерных гор Трапезунтом и Урман-Кошем вдали, вплоть до Каренита, отделённого от Горзувия (теперь Урсуфа) лишь далеко выдающимся в озеро, помрачённое их отражением, отвесными стенами каменного мыса-утёса. Впрочем, для такого громкого названия селище довольно невзрачное - недоработочка! А Горзувий как-то сразу оказывается за бортом и фокусом моего внимания. Потому что прямо за мысом по курсу открывается пока ещё далекой панорамой цель нашего пути. Последняя доминанта Кальдерных гор - Святой Утёс, даже не вершина, а эффектная корона зубцов. Под его пятой из прибрежной дымки выступает пресловутая Гьялита (Чжалта, которую Карена категорически отказывается нам возвращать). Название-то на таурецкий манер, как водится, перекрутили, а выглядит ещё более по-киммерийски, чем Каффа. Вдоль берега дома сплошь круглые. Правда, идём так близко, что легко различить любопытные перестройки и пристройки, а включив магическую оптику, с интересом изучаю детали. Местами по окружности стен достроены широкие портики-колоннады с покрытыми бронзой и орихалком капителями в форме фантастических цветов, купола венчают навершиями опорных столбов изящные башенки с фигурными флюгерами, показывающими направление ветра. Чего у Карены не отнять - так это склонности к архитектурным изыскам. Интересно, чем удивит нас Понтаниса, если мы туда всё-таки попадём? Ладно, ладно - когда попадём... И вот уже Гьялита (пусть Чжалта, договорились - верните хотя бы остальное) остаётся за кормой. Будем надеяться, что мы сумели поразить её сильнее, нежели она нас. Спеты как таковой ещё не видать, но уже встречает нас, невесомо паря над утёсом, конечный пункт маршрута - исполинская резиденция Карены, К'арылгач Ювасы, Гнездо Ласточки. Вот уж где архитектурная фантазия Карены развернулась по полной! Башенки, балкончики, нависающие прямо над обрывом (уменьшительные суффиксы уместны при созерцании этого чуда света издали, а так воображение отказывается представить, какого размера это всё на самом деле)... Бесхитростный Лигтамий так и застыл на носу, разинув рот. Обе башни, кстати, круглые, и линия южного фасада нависает над обрывом закруглениями - тоска по Гипани и покинутому особняку на Аагде? Спета по-гимирски и на других арьянских наречиях значит "белая", "светлая". В данном случае - просто "западная", согласно традиционной цветовой кодировке стран света. Конечно, после основания Палакии стан уже перестал быть крайним гимирским западом побережья - но не переименовывать же было? Тауреки и это название переделали по-своему. Аспер на их языке - "шершавый". И пытаясь пристать к берегу, продираясь через отмели и рифы, мы не могли не признать, что это новое имя как минимум уместно. Ласточкино Гнездо явно задумывалось как крепость и со стороны моря. Но в том-то и заключался наш очередной аттракцион - продемонстрировать маневренность киммерийских кораблей! Бухта, в которую "Тысячелетний ястреб" красиво вписывается, прячется прямо под скалу - в высокую пещеру, свод которой нависает над полоской берега почти у основания замка. Мы, однако, швартуемся у края - с расчётом, чтобы корабль был виден из окон и с балконов Карены. Нас, разумеется, торжественно встречает большая делегация тауреков - вероятно, всё население Спеты. Сама, Карена, однако, не появилась. Непорядок, гордые киммерийцы не привыкли к такому приёму - тем более, когда на борту второе лицо в государстве и наследник престола! Девочка решила помериться амбициями - что ж, это моя любимая игра! Староста Аспера, после пафосной, но щадяще краткой приветственной речи объясняет, что госпожа Дева ждёт нас с Лигтамием в замке, куда поднимет с помощью специального устройства в глубине пещерки. Остальной же команде "Ястреба" местные окажут любую необходимую помощь и содействие. - А этот подъёмник на какой вес рассчитан? - спрашиваю. - Четыре человека максимум. Карена явно побаивается тауреков, раз уж установила такое ограничение. - Так не пойдёт! Мы везём подарки вашей госпоже и должны передать их лично. А он их не выдержит. Великанша уже появилась на нижнем полукруглом балконе, свесилась вниз, пытаясь понять причину незапланированного замешательства. Показываю ей в сторону высеченных в скале исполинских ступеней - спускайся, мол, без тебя никак! Недоумённо качает головой, но скрывается в особняке. Через несколько минут уже нисходит, плавно и величаво, по ступеням, которые высоки даже для неё, а для обычного человека - неприступная стена. Штурмом Гнездо не взять, мы уже поняли. После приветствий и объяснения заминки нагружается баночками (бочками, конечно - но в её руках моментально баночками становятся) и возвращается к лестнице. Корабль разглядывала любопытным и жадным взглядом, что и требовалось. - Ждите тогда, пока я вернусь и подниму вас. Живу отшельницей, прислуга приходящая, так что колесо крутить больше некому... Ну а почему бы и не подождать да не рассмотреть получше этот грот (явно искусственного происхождения) и подъёмный механизм? Тем паче, то и другое выглядит впечатляюще. - Кажется, она побаивается восстания, - Лигтамия обстановка навела на тот же закономерный вывод. Площадка подъёмника трясётся под ногами и под скрип цепей начинает неторопливо ползти вверх. - Ну так обожглась на коцаках... Хотя и говорила мне, что тауреки намного покладистее, да только, видать, есть основания их опасаться... Как и следовало по моим прикидкам, верхняя станция находится внутри полукруглой пристройки. Потолок здесь, кажется, ниже, чем в остальных комнатах, Карене в полный рост почти впритык. С расчётом, чтобы гостей размерами не угнетать. Половину зала занимает высокий подиум, скрывающий подъёмный механизм. Устлан роскошными коврами, нам уж и стол накрыт, яства и напитки изысканные даже по эритродорским меркам. А за ним кресло Карены, и высота подиума такова, что глазами мы с ней почти вровень. Великанша за это время не утерпела - все бочки открыла, перепробовала-перенюхала. Полковник Батянь-Око тогда хоть и грубовато сформулировал, но в точку: баба есть баба, даром что огромная. - Снова переиграл меня, Гуррикап? Заставил спуститься, - ворчит беззлобно. - Ладно, зато с парфумами угадали, уважили. Сам подбирал? - Нет, Карасун, - чужие заслуги мне ни к чему. - Тогда передавайте ему от меня респект и уважуху. Только, надеюсь, это не намёк, что я для вас, пигмеев, вблизи неприятно выгляжу и пахну? Молча развожу руками - ну и фантазии у тебя, матушка... - А вот с платочком малость промахнулись - маловат для моих плечей. Даже обидно - такая милая вещица... Подумаю, как бы его приспособить. Или нарастить попробую, магией хотя бы, - она размышляет об этом вслух на полном серьёзе, и женщина вдруг отчётливо поступает из-под личины грозного властелина и хитрого политика. Сама начинает выглядеть мило и трогательно. Да, вблизи действительно не красавица - но ведь мне с магической оптикой хорошо известно, что представляет моё собственное лицо в таком масштабе... - Что, ж, постараюсь вас одарить симметрично! - Только чтобы корабль не утопило, - смеёмся с Лигтамием. - Да, корабль... Он, конечно, поинтересней всех подарков. Впечатлили! Снова решили меня подразнить, хрупкую чувствительную девушку, или рассчитываете покрасоваться на нём до Льесса, до Адмиралтейства? Карена видит на несколько шагов вперёд, с ней интересно общаться. Ну и мы тогда юлить не будем. - Нет, только до Льесса - это неинтересно. Я бы попросил экскурсию до Хан-Риоля и Каламиты. Сама же понимаешь - любопытство не праздное... - Понимаю. Если бы вы ещё своих приструнили, чтобы прекратили разбойные набеги... - Учту и это. Просто одними приказами и запретами многого не добьёшься. Стимул нужен для гимиров, чтобы их отношение к таурекам изменилось к лучшему, чтобы прошла обида - согласись, не беспочвенная... Но планы насчёт возвращения Южного берега ты пока не велишь обнародовать. - Да, потому что тауреки к этому ещё не готовы. И Тарганрог ещё не готов стать новой землёй обетованной. Но я подумаю, чем привлечь соседей-горцев. Торговлю начнём. Торговать всегда лучше, чем воевать, мне кажется. - Мне тоже. И мы со своей стороны тоже над этим подумаем. Разумеется, никакие набеги в сторону Хан-Риоля одобрения не получат. - Вот и отлично. И хватит на сегодня о политике, Гуррикап. Схóдите в Понтанису прямо с утра, увидите, что хотите, на обратном пути ко мне снова заглянете - тогда и поговорим обо всём, с учётом ваших новых впечатлений. А сейчас давай о магии. - Давай. Но разговор начнём уже насытившись за роскошным столом, когда Лигтамий отправится в уютную опочивальню, оборудованную под тем же подиумом, а меня Карена пригласит в соседние покои - что-то вроде её кабинета-будуара. Здесь вся мебель великанская, гостей не принимают, я исключение, и хозяйка это ненавязчиво подчёркивает. Помогает мне забраться на стол - по-простому, по-домашнему. Только вот разговор завязывается совсем не простой, и новых вопросов несёт больше, чем ответов. - Как тебе удаётся объединять взаимоисключающие начала в единых магических энергемах? - Ключевое слово - равновесие... Я тебе в прошлый раз не рассказывала, но мои предки были жрицами в святилище Хилл-Магора. Это на крайнем севере Имирата такая заповедная местность под названием Биармия или Пермь  - вот там, уже в самой толще ледника, в ледяных лабиринтах над морем, над Соулвейскими островами, совершались ритуалы и передавалось тайное знание о Равновесии... - Эти жрицы, наверно, и наложили проклятие на твою прапра-, когда она их покинула? - Ага. Но вот чувство Равновесия наш род сохранил и передаёт по наследству. Понимаешь, когда ты отнимаешь ровно столько энергии, сколько до этого дал из собственных ресурсов, то одно не вычитается из другого, как обычно, а остаётся на твоём счету. И сам ты не склоняешься при этом ни к Добру, ни ко Злу, сохраняя нейтральность. Но при этом наращиваешь потенциал и можешь пользоваться этой - уже нейтральной - энергией. Самое трудное здесь - свести и удержать баланс. Но до сих пор мне это удавалось. - До сих пор? - Я уже говорила, что упёрлась в потолок... Развивать свои способности дальше, сохраняя равновесие, получается всё хуже. Собственно, поэтому и мелиорация Тарганрога заглохла. Тьма мне претит, это тоже не вариант. Поэтому я хочу стать на стезю Света. - Не отказываясь от тёмной магии йотунов? Как ты себе это представляешь? - Смотри, убийство - зло? - Конечно. - А казнь кровожадного серийного убийцы? - Тоже. Меньшее зло, вынуждено допускаемое, чтобы предотвратить большее. - Вот! Зло, служащее в конечном счёте добру, увеличивающее его перевес... Если отнимать, качать энергию только у плохих, а отдавать хорошим - разве это не будет путём Света? - О-о-о, Ласточка дорогая! "Зло необходимо добру" - это то, с чего начинал Ямшут. При мне уже начинал. И мы знаем, к чему он пришёл... - Послушай, Ястреб, мы знаем, к чему он пришёл. Но ведь мы можем также выяснить, где он свернул не туда, и двигаться уже в правильном направлении. Попытка ведь не пытка, правильно? Если вовремя остановиться и развернуться, поняв, что тоже зашёл не туда... - Не знаю, Карена. Честно скажу - не верю я в возможность никакого "третьего пути". Но помогать тебе, конечно же, возьмусь. Хотя бы для того, чтобы не позволить тебе "зайти не туда". Улыбается: - А о большем я тебя и не прошу. Достаточно, чтобы я в это верила. Покидаем бухту с первыми лучами рассвета, предвестниками которых несутся над седыми волнами наши алые паруса. Весть о том, что Карена одобрила посещение нами Понтанисы, летит впереди нас. Не удивлюсь, если она вообще предупредила заранее, догадываясь, что мы обязательно попросимся заглянуть в столицу и найдём, чем её взаимно заинтересовать. Да, эта женщина способна видеть на несколько ходов вперёд... Чем и интересна. За Алепикой озеро больше не выглядит зеркальной пустыней, где лишь местами белеет парус одинокий и берега обрастают коркой рыбацких лодок.  "Тысячелетний ястреб" с разбега входит в настоящую толчею таурийских кораблей, которые ближе к входу в залив кажутся сбитыми так плотно, будто вот-вот сцепятся вёслами. Впечатление, конечно, обманчивое, и мы уверенно курсируем между ними, приковывая к себе всеобщее внимание. Да и самим есть на что посмотреть. Среди судов несколько диир, действительно шустрых и поворотливых, а в штиль так и вовсе способных разгромно уделать все наши парусатые секреты. Лигтамий так и прирос взглядам к работе двух рядов вёсел, впервые увиденной вблизи. - Да ладно тебе, - смеюсь. - Ковдерер всё покажет в подробностях, если мы их тоже пустим на борт "Ястреба"... - Не зарекайся! Карена может обещать всё что угодно, но она слишком хитрая, чтобы ей доверять. Так что пока есть возможность разглядеть подробно хотя бы так... Меня, признаться, сильнее весёл и парусов занимает пейзаж на берегу. Широко распласталась омываемая волнами Палакия - уже часть Понтанисы, один из пяти её номов. Некогда киммерийское гардище, сейчас в облике мало чего от гимирской поры сохранило. Даже круглых домиков осталось совсем немного, по крайней мере, вдоль берега. И в целом довольно скучный вид для района столицы, не дотягивает ни до Гьялиты, ни до Каффы. Разве что с Сугдаей сравнима. Но тем эффектней оказался контраст со сменившими её беломраморными строениями Сурб-Агана и убегающими от них прямо к воде широкими лестницами, между которыми вдоль берега тянулись портики, придерживающие двумя рядами стройных колонн двускатные крыши, защиту от полуденного зноя. Это было парадное обличье Понтанисы для проплывающих мимо или направляюшихся в неё, подобно нам, с востока - и со своей задачей оно справлялось великолепно! А обогнув в конце концов остроносый мыс, открываем для себя иное лицо Сурб-Агана, менее помпезное, но эффектное отнюдь не меньше. Здесь весь берег изрезан глубокими и узкими бухтами, уходящими далеко вглубь. Море и город проникают друг в друга, сцепляются крепкими объятиями. Ряды домов и кораблей на причале сменяют друг друга буднично и обыденно. Уже в глубине города здания начинают карабкаться на холм и смыкают объятия высоко над бухтами. Вдоль берега мы по-прежнему не одиноки, но вместо кажущегося хаоса корабли теперь чинно вытянуты цепочкой рейда, уходящей в Белоярский залив, куда войти нам всё ещё предстоит. Вход издали отмечен не столько приближающейся по левому борту сушей, сколько огромным маяком по правому, знаменующему вместе с Карантинной бухтой границу залива и границу между Сурб-Аганом и Льессом. Как и в Ласточкином Гнезде, архитектурная фантазия Карены впечатляюще скомбинировала четырехугольный таурецкий объём с поставленным на него круглым гимирским. То и другое вытянуто по вертикали, слегка сужаясь кверху, отчего кажется ещё выше. Наверху круглая сквозная колоннада с медным зеркалом, отражающим днём солнечные лучи, а в ночную или туманную пору - разжигаемый тут же костёр. Колоннаду венчал купол в форме гимирского колпака с бронзовой статуей на верхушке. В статуе даже отсюда невозможно было не признать саму Карену в парадном доспехе, что вызвало у нас ироничные улыбки. Маяк, официальное название котрого Азим-Дирек (Большой Столп по-таурецки), местные называют также Льесским, хотя он расположен ещё на территории Сурб-Агана, причём не просто выходит на акрополис гардища, но его собственная четырёхугольная часть служит административным зданием. Впрочем, её стена, обращённая к морю, глухая без единого окна, вырастает из скалы и, кажется, действительно высечена из неё своей нижней частью, о которую яростно разбиваются волны на крошево самоцветов. Теперь Понтаниса окончательно приняла нас в свои объятия, окружает с обеих сторон. По правому борту - Льесс, по левому, в отдалении - Северный Берег, ещё один ном столицы. Ном у тауреков такое же многозначное понятие, как мэ у шумеров, приблизительно с тем же объёмом значений. Это и закон, и граница, и ограниченная область, живущая по своим законам. Карена мне вкратце объясняла принцип устройства Таурии. Каждый ном делится на две-три топии, возглавляемые топ-баши, которые и руководят непосредственно их населением. Архонты же или князья, стоящие во главе номов, помимо законодательной функции, координируют их деятельность и, если надо, вмешиваются в неё непосредственно вплоть до смены топ-баши. А Карена таким же образом может вмешаться в деятельность любого князя, включая пентарха Понтанисы, номинального главы Таурии. Она называет это "вертикалью власти", где каждый ном до известной степени самостоятелен, но эту степень всякий раз определяет только сама Карена. Льесс выглядит попроще Сурб-Агана. Вероятно, интересней деталями, но их лучше рассматривать изнутри, а не с воды, пусть даже с магической оптикой. Раскинулся по зелёным холмам, разделённым балками, к морю стекают извилистые улочки, на отдельных участках переходящие в довольно-таки крутые лестницы. Адмиралтейство с верфями, расположенное на Гарденском мысе, пожалуй, основная  доминанта Льесса. Три прибрежных скалы вырастают из воды перед широким фасадом настоящего дворца с чешуйчатыми колоннами и двумя башнями по краям (на этот раз всё же квадратными). Прямо к воде спускается, раскинувшись, маршевая лестница, на которой нас, разумеется, уже встречает делегация во главе с самим Ковдерером, архонтом Льесса. Князь принимает нас радушно, словно давних знакомых. Как и на Караби-яйле, одет в голубое - вообще этот цвет постоянно встречает нас и в Адмиралтействе, и во всём Льессе, будучи одним из символов нома как цвет залива и впадающих в него рек. Первым делом выражает восхищение нашим кораблём и парусами, с явным настроем на более близкое знакомство. Объясняю ему правила игры: до официального заключения мирного договора между нашими странами и обмена технологиями в его рамках мы можем, согласно доброй воле Карасуна и Карены, изучать достижения друг друга, так сказать, в работе, без документации. Гонец от Карены, конечно же, успел донести ему ту же самую информацию, так что вопросов не возникает. - Конечно же, вы увидите всё, что вас может заинтересовать. И устройство диир, и последнюю инновацию нашего судостроения - "палуба" называется. Гениальное изобретение Карены-Девы - двухэтажный корабль, представляете? Полезная площадь увеличивается больше чем в два раза, гребцы и грузы не мокнут под дождём! А ещё мы разработали модель трииры, правда, пока только в чертежах - но если вы поделитесь секретом хождения на парусах против ветра, то в третьем ряде вёсел, наверно, уже и не будет нужды... Ну и вообще покажу вам Адмиралтейство - это моё детище, я тут всё обустраивал, когда ещё не был архонтом. Вот та башня, которая с флюгером - метеостанция, наблюдаем за погодой, прогнозируем её по приметам, и если надо, госпожа Карена её корректирует. Ещё вам обязательно надо увидеть акведук, построенный под её руководством. По нему поступает вода из гор и приводит в движение огромные колёса, от которых всё на верфи и работает, - он ворохом вываливал нам на головы одну заманчивую штуку за другой с очевидным подтекстом: ну только не дайте теперь рассмотреть вблизи ваши косые паруса! - Вот, прошу любить и жаловать: адмирал Лигтамий, наследник киммерийского престола. Все эти увлекательные вопросы - с ним. А я вас покидаю: у меня в программе посещение Хан-Риоля. Ковдерер расстроился, но спорить, конечно, не стал. - Только имей в виду, чародей: Озкарот - очень скользкий тип. Астароту на нас, трёх остальных архонтов, доносит и вместе с ним плетёт против нас интриги, но и его самого перед Кареной подсиживает, сам метя на место пентарха... - Непременно это учту, гоподин Ковдерер. А сейчас прошу коней и, желательно, проводника. - Проводника не желательно, а обязательно, - усмехается князь. - По нашим балкам, не зная, не разобраться, где дорога, где кони пройдут... Ну и наверняка же проводником будет его верный человек, который постарается вынюхать, насколько мы сойдёмся с Озкаротом. Да и пускай, чем бы дитя ни тешилось, а у меня секретов нет. Собственная моя свита крошечная, всего три человека, но не лишь бы каких, а настоящие эксперты в области военного дела и фортификации. Двигаемся по Льессу с горки на горку неторопливо, хочу побольше рассмотреть. Не столько каменные блоки бастионов и живописные улочки интересуют, сколько то, как люди здесь живут. Но зеваки выглядывают из-за стен только поодаль со склонов, вблизи и носа никто не кажет. За исключением чумазой детворы, которая так и лезет под копыта в надежде на какой-нибудь сувенир. Поначалу кидали им, пока было что и пока кучка малолетних вымогателей, вдохновлённая нашей щедростью, не стала чересчур уж большой и назойливой. Но даже в таком темпе как-то быстро достигаем окраины Льесса - Каперны. Бывший гимирский стан Каффа-Рнах, рыбацкий посёлок, связанный тропами с горными селениями, от которых тауреки прикрывают столицу крепостью Каламита. От той поры никаких намёков сегодня не просматривается - жалкие хижины никто не сохранял, развалились от времени. В залив впадает бегущая из гор чёрная речка Лилиана, за которой уже начинается Хан-Риоль. Перед её устьем (лиманом) и за ним до конца залива тянется свалка полузатопленных списанных кораблей. По словам Ковдерера, её даже охраняют, но судя по тому, что большинство похороненных судов представляет собой ободранные чёрные скелеты - больше на словах. А судя по тому, что большинство домов Каперны обиты корабельными досками, а некоторые больше похожи на корабли, чем на дома, наказания за такое мародёрство никто не боится. Зрелище, однако, впечатляет, и я, спешившись, брожу вдоль берега, рот разинул. Какая-то посторонняя тень мелькает уже дважды туда-сюда. Приглядываюсь - мальчишка какой-то. Первая мысль: догнали нас попрошайки, не оставят в покое. Но от неё тотчас не остаётся и следа. Мальчишка-то не простой. С Караби-яйлы мальчишка. Эти взъерошенные во все стороны светлые волосы ни с чем не спутать. Который, по его словам, не шпион Карены, но почему-то уже второй раз попадается мне на пути на разных концах острова. Говорю спутникам, чтобы ждали меня здесь, и осторожно крадусь за ним. Мальчуган то и дело воровато озирается, но меня, кажется, не замечает. Уже понятно, что он направляется в сторону корчмы на пригорке у самой речки. Жду из-за кустов, пока он скроется во дворе, и бросаюсь следом. У входа в корчму вывеска из куска обросшей ракушками корабельной доски с надписью коваными буквами "Морская лилия". Явно название какой-то затопленной посудины, но даже на бегу успеваю отметить удачный нейминг для заведения над речкой Лилианой. Смело следую во двор - собственно двора как такового нет, поскольку нет никакой ограды, просто хозяйственные постройки за корчмой. Пустая конюшня, загон для коз и овец, курятник. Есть где спрятаться, чтобы мальчишка меня не заметил. Мальчишка же крутится у запертой двери в подвал, продолжая оглядываться. Там, кажется, даже не подвал, а крипта в скале (маг'аз, по-таурецки), на которой была построена корчма. Возможно, даже с гимирских времён. Вспоминаю, что в Каффа-Рнах была цистерна для воды, которую наполняли из Лилианы на случай, если она пересохнет во время летней засухи. Скорее всего, это она и есть. Уже интересно. Но всё-таки, почему он здесь торчит и почему так странно себя ведёт? Потрогал замок и продолжает стоять, как вкопанный. Словно нарочно пытается привлечь к этой крипте моё внимание. А что, если... "Попробуй на неё посмотреть так, как на мой браслет"... Пробую. Обалдеваю. Мощный энергетический контур, отклонение до сорока градусов. И это только от входа! Пока перестаю обалдевать, мальчишка наконец-то отмораживается от крипты и сворачивает за угол. Бросаюсь вслед за ним, но его и след простыл. Скрыться мог только в корчме. Живёт ли здесь или просто спрятался - неважно. Гоняться за ним не собираюсь. Лучше разобраться с криптой. В конце концов, запертые двери чародею не помеха. Ага, как говорит Лигтамий, "не зарекайся"... Новый сюрприз - защита на двери. Пытаюсь просканировать магию - нулевой фон! Так, и что там Карена о "нейтральной магии" рассказывала? Это оно и есть? Пройти сквозь дверь в крипту уже не пытаюсь, просто разглядываю её. Крепкая, бронзой окована, но внешне ничего необычного, если бы не аномальное отклонение. Выдёргиваю нить из плаща и, оглядываясь, по примеру мальчишки, по сторонам, аккуратно цепляю её на дверь. Посторонний не заметит, ветром не оборвёт, а мне будет видно, открывалась ли дверь. Захожу в корчму - прямо с задворков, через задний вход. Ищу хозяина, а если повезёт, то и мальчишку. Мальчишку, разумеется, не нахожу, а хозяйку долго искать не пришлось. Представилась Тётушкой Угурд. Спрашиваю насчёт свободной комнаты - нашлась. Слухи, как водится, нас опережают, корчемница уже знает, кто я. Но не удивляется, не задаёт лишних вопросов, только тройную цену заломила за комнату и место в конюшне. Поболтать с интересным гостем, однако, не прочь. Рассказала, что происходит из смешанной гимиро-таурецкой семьи и сходу выложила свой взгляд на происходящее: жить надо по-добрососедски и стараться понять друг друга, а места на Острове всем хватит. Соглашаюсь с ней вполне искренне, и она столь же искренне этому рада. - А скажи, - плавно перехожу к делу, - я правильно понимаю, что под нами - старая гимирская цистерна в скале? - Ага. Мы её тоже поначалу по назначению использовали, пока Карена не построила акведук. Вода в заливе здесь плохая всегда была, даже когда ещё не устроили корабельный некрополис. Горные потоки, которыми Лилиана питается, в жару иссякают, сама речка тоже, ну это ты и сам знаешь. Так что делали запасы, пока не стало ненужным, а тогда приспособили цистерну под маг'аз. Ну а потом я эту землю выкупила под корчму, теперь мне, стало быть, принадлежит. - А можно посмотреть, из археологического интереса? Не бесплатно, конечно, - спешу добавить решительный для неё аргумент. Но Угурд качает головой: - Сейчас не получится - я её в аренду сдаю. У меня даже ключей своих нет. - А с арендаторами договориться? - не отступаю. - Попробую, но не слишком рассчитывай на успех. Они люди скрытные и, я бы сказала, странные даже. - Так может быть, они там хранят что-то незаконное? - А мне-то что? Я понятия не имею, чего там они хранят... - Ну а вдруг, если что, суд сочтёт тебя соучастницей в доле? Смеётся: - А какой именно суд? Граница между Льессом и Хан-Риолем по Лилиане проходит, а она после засухи может русло менять - то здесь бежит, то с другой стороны пригорка. Так что никто не знает, к юрисдикции какого нома мы относимся. Если засудит Озкарот, оправдает Ковдерер, и наоборот. Это уж как пить дать, не сомневайся. Поэтому и связываться не станет ни тот, ни другой. Похоже, хранение "чего-то незаконного" и всякие мутные встречи составляет её основной её источник дохода. Оттого и участок приобрела на этом удачном месте между номами, то ли спорном, то ли ничейном. Ну да не моё дело... хотя надо будет выяснить, не бывает ли здесь среди прочих тайных встреч явок для таурийских шпионов в ближайших предгорных селениях гимиров, куда тропы из Каперны наверняка не заросли, и мелкая контрабанда в обе стороны течёт ручейками. Этими мыслями с хозяйкой, разумеется, не делюсь, перевожу разговор на другое. - Я смотрю, Ковдерер и Озкарот друг друга недолюбливают? - Ха, это уж очень мягко сказано! Между их родами много лет тянется кровная вражда. А роды знатные и большие. Только поставив их архонтами, Карена смогла её приостановить. Что у нашей Девы получается лучше всего - управлять и манипулировать людьми... - Погоди, но ведь насколько мне известно, архонтов выбирают сами жители номов? - О, у Карены полно способов и устранить проходных конкурентов, и повлиять на ход голосования... А у вас разве не так? - Нет, - говорю. - У нас если выборы, то честно, без дураков. Кажется, не поверила. О мальчишке не спрашиваю - вдруг спугну. Разберёмся уже по возвращению. Меня уже скоро, чего доброго, искать начнут. За всеми этими приключениями в Хан-Риоль попадаем уже хорошо на склоне дня. Но у меня и нет желания сегодня что-либо осматривать. Все мысли о загадочной крипте и о мальчишке. Скорей бы к ним вернуться, да  и повод задержаться в "Морской лилии" подольше. Рассчитываю ограничиться протокольной встречей с Озкаротом и отложить все мероприятия на завтра. Но князь (предсказуемо в жёлтом парадном одеянии) после обмена приветственными речами предлагает осмотреть хотя бы каменоломни - вернее, их окультуренную часть, опекаемую Жёлтыми братьями. Огромная скала, между которой и рекой Лилианой зажата Нижняя топия нома, десятилетиями служила источником камня для Льесса и Северного Берега, а сейчас обслуживает материалом лишь сам растущий во все возможные стороны Хан-Риоль. Часть коридоров и пещер старой выработки превращена в жилой район, Среднюю топию, которая издали глядит на путника отверстиями окон-пещер на разных уровнях в отвесной скале. Жёлтые братья - бывший цех каменяров, сейчас старейшины и служба порядка средней топии, а также, как нетрудно догадаться за недомолвками, второй оперативный резерв после гарнизона Каламиты на случай боевых действий с Киммерией на этом рубеже. Под жёлтыми плащами с капюшонами и двузубцами "тау", похожими одновременно на бычью голову и корабельный якорь, не скрыть крепких торсов и мускулистых рук, способных мастерски орудовать как кирками, так и  боевыми топорами. Коридорами внутри скалы можно подняться на её плато, где расположена Верхняя топия Хан-Риоля, в том числе и крепость Каламита на дальнем краю. Но туда мы сегодня не пойдём. Оставляю Озкароту свиту, объясняю, что сам ночую в Каперне, в "Морской лилии". Никто не удивляются - значит, так надо. Охрана мне, понятное дело, не нужна. Обидеть чародея, конечно, каждый может, только не каждый потом сможет этим похвастаться. - Имей в виду, - напутствует меня архонт, когда мы остаёмся одни, - Ковдерер - скользкий тип. Астароту на нас остальных доносит и вместе с ним интриги плетёт.... - Но и его перед Кареной тоже подсиживает, потому что сам метит на место пентарха? - подхватываю, вспоминая, что уже слышал сегодня нечто подобное. Озкароту остаётся лишь удивляться моей чародейской проницательности. В "Морской лилии", поставив лошадь в конюшню, неторопливо направляюсь к задней двери в корчму, как бы между делом проходя мимо крипты. Беглый взгляд заставил замереть на месте. Нитки на месте не было. Чуть более внимательный осмотр двери подтвердил, что за время моего отсутствия она, безусловно открывалась. Да что за невезение такое! Медленно иду через зал, посматривая по сторонам - не мелькнут ли знакомые светлые вихры? Заглядываю в поварню, нахожу Тётушку Угурд там. - Комната, - кивает она. - Всё готово. Пойдём, я тебя провожу. Лестница наверх скрипит и шатается. - Я забыл уточнить детали, - говорю сокрушённо. - Хотелось бы, чтобы окно комнаты выходило на задворки - за лошадью посматривать. - К сожалению, свободная комната была только одна. К счастью, окно именно туда и выходит, - невозмутимо ответила Угурд. Уже неплохо. Главное, не пропустить, когда кто-то направится в сторону крипты. Из-за двери, мимо которой проходим, вдруг раздаётся звонкий голос, подозрительно знакомый. Машинально замираю. - Что-то не так? - спрашивает хозяйка. - Нет-нет, - суетливо спешу за ней. Дверь за моей спиной со скрипом открывается. Вихрастая светлая голова высовывается из-за неё, глядя в противоположную сторону - к лестнице. Только почему у меня с каждым разом крепнет уверенность, что он специально привлекает моё внимание? Рассеянно слушаю объяснения хозяйки, всё же успевая отметить, что комната уютно обставлена и чисто убрана, и поблагодарить её за это. Не терпится поскорее остаться одному. Мальчишка в соседней комнате не один, с кем-то разговаривает. Не будет ничего аморального, если я прислушаюсь их к беседе, чтобы разобраться, наконец, что же всё-таки происходит. Магическая акустика делает голоса за стенкой отчётливыми и громкими. Разговаривают не по-таурецки, на незнакомом мне наречии - но чародею, чтобы освоить незнакомое наречие, много времени не требуется. - Ты ведь понимаешь, что решение о сворачивании экспедиции принимал не я, - с лёгким раздражением говорит незнакомый мужской голос. - А ты, значит, прилетел поставить нас перед фактом? - спрашивает мальчишка насмешливо. - Нет. Моя инспекция может выявить контраргументы, тогда я поставлю вопрос о пересмотре решения. Но окончательный голос всё равно не за мной, имей в виду. - Ри-Джао, тебе надо чаще в поле работать, чем в лаборатории. Совсем бюрократом становишься! - Ну вот и работаю, как видишь. - Да разве это работа? Ни с кем ещё толком не поговорив, не разобравшись на месте, сразу с порога выводы озвучивать... - Опять двадцать пять! Да не мой это вывод, сколько тебе повторять? - Но ты с ним в принципе согласен? - Предварительно - да. Прости, но это ваши отчёты: детонаторы обезвредили, а до капсулы добраться не можем... - Да, потому что Карена там строительство затеяла. Южная башня Белояруса прямо над камерой. Просто невероятное везение, что её вообще при этом не повредило. - В таком случае, какой смысл продолжать здесь сидеть и жечь гиперэргоген? Через пару месяцев структура вируса распадётся. Я сразу говорил, что у нас узкое окно возможностей. В икс-диапазоне мы ограничены ещё сильнее, чем были на заре хронавтики. Между временем закладки и временем взрыва капсулы доступен только этот небольшой промежуток. Вы попытались его использовать - не получилось. Что ж, досадно, но так бывает. Можно лишь утешиться тем, что мы сделали этот мир лучше, что его история будет менее кровавой, чем наша. Тебя ведь это всегда воодушевляло! А получить образец вируса... Да, это была твоя идея, да, не сложилось. Надо уметь признавать свои поражения. - Так ведь нет ещё никакого поражения! - упрямо возражает мальчишка. - Не все средства и возможности использованы. Ты меня услышишь сегодня, наконец? - С удовольствием услышу и выслушаю насчёт возможных нереализованных средств. Но только, извини, реальных, а не детские фантазии и авантюры... Мальчишка вздыхает: - Реальных, пожалуй, действительно нет. Только мы ведь можем использовать преимущества этого мира! - В смысле, икс-энергию? Но это же ненаучно! - Ну и что? Лишь бы работало. - И кто даст на такое разрешение? - Ты, конечно. У тебя есть такие полномочия. - И огребу потом за тебя тоже я? -  усмехается Ри-Джао. - Первый раз, что ли? Мужчина не нашёл, что на это ответить. - Хорошо, поставлю вопрос иначе: Аль-Иша, каким образом ты собираешься использовать икс-энергию? - Да я и не собираюсь! - невозмутимо отвечает мальчишка. - А кто в таком случае должен это делать?! - Ри-Джао уже срывается на крик. - Тот, кто, вероятно, подслушивает нас сейчас за этой стенкой. - В нашей резервной комнате? А как он там оказался? - Я сказала тётушке Угурд сдать её ему... Притворяться больше не имеет смысла и просто невежливо. Не успев до конца осмыслить слово "сказала" и удивиться ему, просто захожу в соседнюю комнату сквозь стену. Невысокий кудрявый мужчина оторопело пялится на меня распахнутыми глазами. "Мальчишка" радостно улыбается до ушей. - Добрый вечер, господа. Вваливаться без приглашения, конечно, нехорошо - но говорить о человеке в третьем лице, зная, что он тебя слышит, вроде бы тоже. Предлагаю считать, что мы квиты. Аль... Ишвари, извини, что я тогда на яйле так и не понял, что ты девочка! Где только были мои глаза и голова? - Вы... кто? - выдавливает из себя наконец Ри-Джао. Машинально оборачиваюсь - не вошёл ли вместе со мной сквозь стену кто-то ещё? С чего это ему взбрело обратиться ко мне во множественном числе? Совсем бедняга заговаривается от неожиданности! - Это и есть тот, о ком я говорила, - объясняет ему Ишвари (странно звучащее имя как-то сразу переложилось у меня на более привычный манер с тем же значением - "властная над выбором"). - Киммерийский колдун - ой, прости, чародей! - который помог мне на Караби-яйле. - Да понял уже... С "Тысячелетнего ястреба"? - Совершенно верно. Надоди, с вашего позволения, - я собирался назваться Гуррикапом, но какая-то сила запрещает мне произнести это имя, сковав челюсти. Странности продолжаются. - Ри-Джао Буря, - так я, по крайней разобрал. - А с этим несносным подростком вы... ты уже знаком, как я понимаю. - Ага, поверхностно, - смеётся Ишвари. - Насчёт моего плана, полагаю, больше нет вопросов? Тот, кто проходит сквозь стены, доберётся и до камеры под Южной башней . Тот, кому Карена разрешила посетить Понтанису, и визита в Белоярус добьётся без проблем. А тому, кто почувствовал Зло даже от детонатора, не надо долго объяснять, какую опасность представляет сама капсула с вирусом крск. - Э нет, - качаю головой. - Кое-что объяснить всё-таки придётся. - Да не кое-что, - Ишвари покорно вздыхает. - Многое. На самом деле, не так уж и многое, как ей думалось. Они с Ри-Джао старательно растолковывали довольно очевидные вещи, почему-то считая, что они могут быть трудны для моего понимания, и удивлялись, когда я сходу подхватывал их объяснения. Они прибыли из будущего времени? Ну, если нам может поступать оттуда информация в предсказаниях, ничего удивительного, что и телесно можно проникнуть. Учитель говорил, что как информация, так и все предметы состоят из элементарных неделимых частиц - атомов или битов. Основная проблема, видимо - чтобы при движении встречным потоком или переходе по виткам Спирали не нарушился порядок этих частиц. Но за этим следит сложное устройство для перемещения, терминал которого - кабину - разместили в крипте под корчмой. Его работа сопровождается сверхъестественными вмешательствами в законы природы (хотя сами они считают их естественными, физическими, просто ещё не подвластными человеку в наше время), которые и вызывают отклонение. Ишвари, увидев меня у корабельной свалки, сообразила, что если я уловил контур на её браслете, служащем для связи на расстоянии, то здесь уловлю тем более, а значит, останусь, чтобы разобраться. Привлечь моё внимание и любопытство было пустяковой задачей. - Почему сразу всё не объяснила? Ну, это было своего рода испытание. Если пройдёшь его до конца, значит, мы можем на тебя положиться. Они не совсем из нашего будущего, тем не менее, у нас с ними далёкое будущее общее? Тоже ничего сложного и невразумительного. Учитель иллюстрировал эту мысль рисунком спиралей, выходящих из одной точки и после множества параллельных витков вновь сходящихся в одну. Если они могут прыгать через аффинное пространство с витка на виток в собственной спирали, ничего принципиально сложного в том, чтобы перескочить на другую. Определённая сложность здесь, впрочем, есть, и в целом я её уже понял по их разговору. Капсула с вирусом крск - невидимой даже магической оптикой, но очень вредной сущностью, снижающей взаимопонимание между людьми и усиливающей вражду, - была заложена пришельцами из враждебного звёздного мира (будто нам здесь своего, исконного Зла не хватало!) в незапамятные времена. Вроде бы наши спирали к тому времени уже разошлись, но у них её тоже заложили. И взрыв произошёл - тысячи лет тому вперёд, уже после Зимы и Потопа, но для них это всё равно далёкое прошлое. Поэтому, хотя посетить время до взрыва они на своём устройстве могут, забрать капсулу - нет: прошлое изменить нельзя, это понятно. Не могут даже взять образец этого вируса, чтобы окончательно разобраться, как он работает, и создать вакцину. Тут, впрочем, ещё одна сложность: при прохождении через созданный ими канал между разными временами или даже спиралями среда, в которой формируется в капсуле этот зловредный вирус, саморазрушается, бесследно исчезает. Что-то связано со встречным движением времени. Тут я их объяснений до конца не понял, зато понял главное: разрушение не произойдёт при перемещении между мирами-спиралями, отличающимися друг от друга, подобно нашим, наличием или отсутствием в них магии. Икс-энергии, как они её называют. Дальше всё совсем понятно: участки, на которых они могут посетить нашу спираль, ограничены, и надо же было мирозданию подстроить такую пакость, чтобы они не могли попасть к нам раньше, чем Карена затеяла колонизацию западного берега Дануслава. Гардище Белоярус строится прямо над местом закладки капсулы и подкопаться под него никак не удаётся. Детонаторы, контролировавшие её состояние, чтобы, в случае чего, заранее вызвать взрыв, обезврежены, а вот до самого контейнера с вирусом не добраться. - С такой глубины, как вы говорите, мне её извлечь особого труда не составит, - говорю. - Если только это не создаст угрозы... - Да никакой угрозы! - уверенно и слегка сердито отвечает Ишвари. - Без детонаторов оно, во-первых не взорвётся, во-вторых, состояние среды не поддерживается. Так что если даже каким-то чудом или магией сверхпрочная оболочка разобьётся, вирус уже не причинит особого вреда. Разве что в самом Белоярусе чаще ссориться станут. А через месяц-другой все структуры посыпятся, уже и смысла не будет его забирать... - Тогда не вижу проблем. Поездку в Белоярус Карена мне разрешит и организует, вне всяких сомнений. - И всё равно это авантюра, - ворчит Буря. - Несанкционированно привлекать местное население, прибегать к неисследованным средствам... Ишвари гневно сверкает небесно-голубым взглядом: - Авантюра была с другой капсулой. На Колеиде. И тогда тебя это не останавливало. Но за это время ты успел постареть и поскучнеть. - Может быть, я, конечно, и старею, - обиженно тянет Ри-Джао, - а вот ты никак взрослеть не хочешь. - Как будто что-то плохое! - фыркает Ишвари. - Ладно, время обдумать твой авантюрный план и принять решение у меня есть. Надеюсь, в Белоярусе предложат что-то менее рискованное. - Сомневаюсь! А какое решение ты примешь, я и так знаю, потому и спокойна. - Откуда? Опять вброс от Бу Личоу? - Угу. Ты ведь его книжек так и не читал? - Нет, потому что соблюдаю хронобезопасность. - Вот когда вернёшься, посмотри хотя бы названия по тегу #эпоха_легенд. Там сразу ясно станет, какую стоит прочесть и убедиться, что выбор сделан правильно. - "Эпоха легенд"? Откуда это? - Не знаю пока. То ли я ему подскажу, то ли сам придумал. Но если бы я кодовое название для этого мира сочиняла, то как-то так его бы и назвала. Потому что многое, существовавшее в нашем хронопотоке только в мифах и легендах, здесь реальность. А "эпоха" - как будто это просто наше прошлое между ледниковыми периодами. Чтобы раньше времени никто из временщиков не догадался о смещении по Шклярскому и возможности путешествия по эвереттовым координатам... Наутро, как ни в чём не бывало, отправляюсь в Хан-Риоль. На Верхнюю топию поднимаемся не через пещеры, хотя Озкарот, не жалея ярких красок, расписывал расположенную в них винодельню Жёлтых братьев, до которой мы вчера не дошли, но которую обязательно стоит посетить и отдегустировать хотя бы уже после Каламиты. Его уловка понятна, а нас интересуют дороги на плато из Льесса и Северного Берега - как быстро можно подтянуть сюда подкрепление в случае боевого столкновения с Киммерией. Деревьев на камнях мало, тени от них никакой, палящий зной преследует нас всю дорогу и в крепости становится совсем трудновыносимым. Каламита оказалась хорошо продуманной системой земляных валов, стен и выступов-бастионатов. Озкарот не уставал подчёркивать, что Таурия не делает секретов из своей фортификации (хотя водил далеко не везде) и что крепость предназначена исключительно для обороны (хотя даже на мой дилетантский взгляд было очевидно, что для отражения пресловутых "разбойных нападений" от приграничных станов или даже лежащего за ними Чангоя она чересчур уж мощная, а вот для накопления резерва перед броском, чтобы "отодвинуть киммерийскую угрозу от наших границ" - в самый раз). Положение усугублялось тем, что границы-то фактически и не было. Вся довольно обширная территория от крайних укреплений Каламиты до гимирских станов считалась нейтральной, а значит, потенциально спорной, когда любая активность в ней одной из сторон может при желании быть расценена другой как "угроза". Задумчиво гляжу на раскинувшийся за последним бастионатом простор, чередующий зелёные массивы с каменистой пустыней, допытываюсь у Озкарота, где бы он провёл линию разграничения. Тот отнекивается. - Да что тебе мои фантазии, чародей? У меня, допустим, есть своё видение, как было бы лучше - да только решать всё равно будет Пентархия, а фактически Астарот. Это ведь не просто граница нома получается, а внешняя граница всей Таурии. Так что с ним это и обсуждай. Разумеется, ничего серьёзного обговаривать с Карениной марионеткой Астаротом, который не удосужился даже послать нам делегацию от Сурб-Агана (надеюсь, хотя бы в Льесс к Лигтамию заглянет?), я не собираюсь - для этого сама Карена есть. А Озкарот вообще боится сболтнуть лишнее, что могло бы быть использовано против него. Еле дождался, бедняга, конца экскурсии по Каламите, после чего заметно ожил и расцвёл. От посещения винодельни Жёлтых братьев, к превеликому его огорчению, отказываюсь, сославшись на якобы больную печень и возложив эту нелёгкую обязанность (когда язык должен развязать ты, а не тебе) на своих спутников - военных экспертов. Мне интересней изучить дорогу в Хан-Риоль с Северного Берега. Между номами вдоль Северного ручья тянется обширный некрополис. С любопытством разглядываю таурецкие погребения. Мало того, что хоронят мёртвых в близком соседстве с живыми, так ещё и склепы-надгробия напоминают их жилища. Коробка из четырёх каменных плит, сверху пятой перекрыто. У кого побольше и побогаче, перекрытие двускатное, как их крыши. На самых роскошных ещё и имитация колоннады на боковых плитах высечена. Для гимиров, которых даже помещения с углами отпугивают сходством с погребальными камерами, такое непонятно и дико. Совсем разная культура смерти. Задумываюсь, легко ли двум народам будет мирно жить бок о бок, как мечтается Тётушке Угурд? Или прав Лигтамий, считая, что им лучше друг от друга подальше, хотя бы несколько поколений? Ишвари в Каперне встречаю у другого некрополиса - корабельного, где и прошлый раз, и куда по наитию свернул по пути в корчму. Бродит, о чём-то размышляет, глядя на почерневшие рёбра раскуроченных посудин. Сейчас бы её, наверно, за мальчика не принял, несмотря на мужскую одежду - наш брат в столь юном возрасте редко бывает так задумчив и печален. - Что, господин Буря уже уехал? - спрашиваю. - Ричард? - это имя, кажется, звучит вот так, с труднопроизносимым сочетанием согласных в конце. - Ага, отправился в Белоярус. Остальные коллеги сейчас все там, кумекают, как до капсулы добраться. Видит око, да зуб неймёт. То есть око тоже не видит, но по приборам... Такой же лиловый шар, как на Колеиде. Меня дежурной по станции оставили, боятся, что придумаю какой-то экстремальный способ, и сама без спроса начну его осуществлять. Будто я младенец грудной! - Но ты и тут придумала! - А как же! Вот Ричард съездит, убедится, что других способов нет, и согласится на наш план. Я знаю. - Главное, чтобы это действительно было безопасно, - хмурюсь с сомнением. - Ой, но ты ведь почувствуешь это, как тогда на яйле! Если сочтёшь, что вирус продолжает представлять опасность - ну не знаю, уничтожь его. Наши поймут, не осудят. - Знать бы, как уничтожить такое... Разве что на солнце капсулу закинуть! А когда он вернётся и примет решение? - Да через неделю максимум. Сможешь на это время у Карены задержаться? - Легко! - в самом деле, в этом ведь все заинтересованы. Карена - в консультации по магии Света, я - в том, чтобы она со своими опасными экспериментами не зашла не туда, Карасун - в дипломатических переговорах (а мы, разумеется, не всё время будем только о магии толковать). А между делом спасём мир от чужого Зла со звёзд, справиться с которым куда проще, чем с нашим исконным... Одна лишь Дану будет всё так же тревожиться на ровном месте. Но с нею разберёмся потом. - Ну и отлично, - радостно говорит Ишвари. - Я или кто-то другой с тобой в Аспере свяжемся. Спрашиваю, не известно ли ей насчёт старых троп из Каперны в гимирские станы. Берётся показать. Ставлю лошадь в конюшню, отправляемся пешком. Тропа предположительно в том направлении, заметно, что ею хоть и изредка, но продолжают пользоваться. Впрочем, Ишвари за время дежурства не встречала ни шпионов, ни контрабандистов. Дорогой беседуем, с интересом слушая друг друга. Девчонка, правда, из разговорчивой временами становится донельзя скрытной. - На этот вопрос ответить не могу - хронобезопасность, - отвечает всякий раз виноватым тоном. - А скажи, "закинуть капсулу на солнце" - это шутка была, или ты вправду так можешь? - Никогда не пробовал, но думаю, ничего сверхсложного для мага моего уровня здесь нет. - Знаешь, мы ведь не сразу поняли, что многие вещи видим здесь совсем не так, как вы, местные. Вот каким, например, тебе кажется мой браслет? - Обычный бронзовый браслетик, только контур от него сильный... - Ну так вот он не бронзовый ни разу. У вас таких материалов нет пока, но на бронзу это абсолютно не похоже. На "обычный" тем более. А вот нам, например, Карена видится обычной женщиной, хотя и высокой, которая по какой-то прихоти отгрохала себе исполинский дом и заставляет тауреков говорить о себе как о небывалой великанше и находиться от неё на большой дистанции, говорить, задрав голову. Не сразу поверили, что они её такой и видят, и ещё позже поняли, что она действительно такого роста. Когда ты проходил сквозь стену, нам казалось, что там появилась дверь - ну, у нас дома действительно есть такие двери, которых не видно, когда они закрыты. И тому подобное. Объясняют теперь это так, что икс-энергия влияет на работу мозга. Когда он сталкивается с тем, чего нет в родном мире, органы чувств компенсируют когнитивный диссонанс, формируя вместо этого знакомые образы. Только у меня другая гипотеза. - Какая же? Молчит, подбирая слова. - По одному из классических, хотя и методологически устаревших определений материи, это объективная реальность, данная нам в ощущениях. Если мы с вами по-разному ощущаем этот мир на всех уровнях - может быть, он для нас просто объективно разный? И для вас земля действительно плоская, омываемая водами Океана, которые переходят в бесконечность первозданного Хаоса, а солнце ходит над нею на небольшой высоте по небесной тверди... Даже не спрашиваю, что в таком случае представляется им вместо этой общепринятой естественнонаучной картины мира. Опять на "хронобезопасность" сошлётся. Если у нас с ними общее будущее, значит, наш мир переформатируется, станет таким же, как у них. Это ведь очевидно. Спрашиваю другое: - Ты говоришь, у вас эта капсула была успешно взорвана. Как же вы смогли пережить такой шквал взаимной вражды? - Да вот... пережили как-то. С трудом. Прошли, можно сказать, по лезвию меча, были на краю от гибели Земли. И я очень рада за ваш мир, что вам это больше не грозит. А если мы успешно доставим капсулу и сможем создать вакцину, антивирус, то тоже избавимся от его остатков, мутировавших штаммов в нашей цивилизации. Как видишь, ставки слишком высоки, чтобы прежде времени сдаться. И на тебя теперь вся надежда. Следующим утром возвращаюсь со свитой в Льесс. Лигтамий полон впечатлений. Противоречивых. - Вот вроде всё у них тишь да гладь, благорастворение воздухов, а только казематы Адмиралтейства узниками забиты под завязку. И это только из Льесса, в других номах, подозреваю, аналогично. О Карене все говорят с придыхающим обожанием, за которым страх чувствуется. За пару дней не понять, что у них на самом деле происходит, как живут. А так, конечно, дииры, палубы, акведук, водяные колёса - всё это интересно и вдохновляет. Архонт Ковдерер, опять-таки, обходителен и любезен... Астарот к ним, оказывается, так и не заглянул, и меня это даже не слишком удивляет. Обсуждаем план дальнейших действий. Лигтамий с маленьким конным отрядом, включая бывших моих спутников, отправляется через Хан-Риоль в пограничные гимирские станы и Чангой, где авторитетом главнокомандующего объясняет категорическую недопустимость набегов и каких-либо провокаций, поскольку мы вступаем в процесс мирных переговоров с Таурией. "Тысячелетний ястреб" снимается с якоря и идёт в Сурб-Аган, в южный порт Стрелковой бухты. Интересно, явится ли Астарот хотя бы туда? Ну а я, не торопясь, иду в порт пешком. Надо ведь хотя бы бегло ознакомиться с Сурб-Аганом - центральным номом всея Понтанисы. Хотя бы с его акрополисом - иногда парадное крыльцо при внимательном и аналитическом взгляде расскажет больше, чем задворки. Петляющие улицы Льесса способны растянуть в разы любой маршрут, когда бредёшь ими наугад, когда неожиданная балка выныривает на пути там, где ожидал ровный рельеф. Но в конце концов, полный впечатлений и выводов (даже с коня не увидишь того, что идя пешком и перебрасываясь со встречными хотя бы парой слов), огибаю Карантинную бухту и попадаю на сурб-аганский акрополис, в  царство ажурных портиков-колоннад и административных базилик, в ансамбль которых органично вписывается и маяк Азим-Дирек, с форума выглядящий совсем не таким неприступным завершением грозной скалы, как с моря, а буднично и строго. Не оставляет ощущение, что Астарот, скрывшись в одном из этих зданий, наблюдает, как я шляюсь по акрополису. Но не только сам не вышел - никто из администрации не подошёл за всё время. Ну и не надо. Я увидел всё, что хотел - и даже то, чего не ожидал, но что заставляет время ускориться, сжавшись напряжённой пружиной. Как-то очень быстро и незаметно оказываюсь в порту Стрелковой бухты, где меня ждёт "Тысячелетний ястреб" (надо ли говорить, что архонт Сурб-Агана не появился и здесь, как будто наш визит его совершенно не касался?). Как-то чересчур быстро "Ястреб", маневрируя среди таурийских кораблей, огибает мыс и берёт курс на Аспер, рассекая волны клювом-тараном. И только когда я оказываюсь лицом к лицу с Кареной, пружина разжимается. - Это такой, значит, у тебя способ стабилизации равновесия?! - буквально ору на неё. Великанша ошеломлена: - Ты о чём, Гуррикап? - Жертвенник на акрополисе, под сенью твоей статуи на вершине маяка... Это ведь просто так совпало, да? Или всё-таки ты принимаешь посвящённые тебе жертвоприношения? - Да что ты несёшь? Это только соль... - Что?! - Соль, соль. Жертвы там приносятся вполне законные - дары нуждающимся от своих плодов именем Спящего Творца. Во имя моё они просто осоляются. Обряд матах. Это ведь совсем другое! Но да, именно это позволяет мне удерживать равновесие. - Кто тебе сказал, что это другое?! - я понемногу начинаю остывать. Может быть, это и в самом деле не хитрость, а простота? - Но ведь это же не жертва! Всего лишь маленькое символическое дополнение к ней, просто отмечающее мои заслуги как правительницы... - Послушай, Карена, кого ты сейчас пытаешься обмануть - меня или себя? Я разговаривал с тауреками - от архонтов до простых жителей. Они относятся к тебе как к божеству, объекту поклонения. Поначалу думал - ну, гипертрофированное почитание такое, культ личности. Но если уже до жертв дошло... - Да не требую я поклонения! - возмущается йотунка. - Возможно, и не требуешь. Но что не пресекаешь - это точно. - Просто ты ко мне предвзят! - заявляет она обиженно. - Выискиваешь одни недостатки. Вот, нашёл к чему придраться... Можно подумать, позитива совсем никакого нет! Посмотри хотя бы, какая архитектура... - При чём тут архитектура?! - меня снова прорывает на крик (мышиный, увы, писк для Карены). - Ты хотела выяснить, где Ямшут свернул не туда, чтобы не повторить его ошибки? У меня для тебя плохие новости: ты уже свернула! - Да ладно, всё не так однозначно... - Ой, какие знакомые речи... Значит так, Ласточка, выбор за тобой. Или я консультирую тебя о пути Света, или ты упираешься, доказывая мнимую правоту своих ухищрений и компромиссов. И если ты рассчитываешь, что я пойду на уступки ради улучшения отношений между Киммерией и Таурией, то должен тебя разочаровать. Ты не понимаешь моих приоритетов. Если Карасун начнёт требовать от  меня нечто вопреки моей совести и Истине, я покину его, несмотря на то, что за сто лет немало сделал для Киммерии и Понтийского содружества. Таковы были условия нашего  сотрудничества. Как ты понимаешь, расстаться с тобой мне будет ещё проще... - Я поняла. В таком случае, какой альтернативный способ стабилизации равновесия ты можешь предложить? Учти - от магии равновесия я отказываться не собираюсь, по крайней мере, пока что. У меня, знаешь ли, тоже свои приоритеты есть. - Например, использование магического артефакта, - говорю не вполне уверенно. Объединить на одном артефакте магию Света и Тьмы - возможно ли это? С другой стороны, если никто до сего дня не пытался этого сделать, можно ли утверждать, что такое невозможно? - Да я в артефакторике полный ноль, - ворчит Карена. - В Имирате она не практиковалась. - Значит, с неё и начнём.

* * *

Распорядок последующих дней сложился сам собой. Первая половина посвящена магии, вторая - политическим вопросам между нашими странами (немного также о её внутренней политике, в той части, которая мне не нравится - но тут уже снова выход на темы утренних бесед). В перерыве я прогуливаюсь к морю и по Спете. Понятное дело, что Ричард Буря ещё не успел сгонять в Белоярус и обратно, но пусть местные привыкнут к моему расписанию, тогда нам проще будет связаться. О своей собственной поездке в Белоярус я с Кареной уже договорился. "Тысячелетний ястреб" вернётся в Понтанису за Лигтамием и обратно, к тому времени, если верить Ишвари, должно стать ясно. Ну а если они решат отказаться от моей помощи, я туда отправлюсь всё равно. Такой вывод я сделал уже на четвёртый день. Надо взять паузу, осмыслить наши занятия с Кареной и возможности их развития. Это лучше без её присутствия получается, но ежедневных моих прогулок на такое не хватает. С каждым днём крепнет ощущение, что Карена относится ко мне чересчур иронично. Просто из-за разницы в росте. Начинаю гневаться или что-то доказывать вопреки её упорству - глядит на меня с прищуром, как на мышь, снисходительно усмехается. Эх, если бы возможно было манипулировать размерами - ну как мощные артефакты подстраиваются под владельца! Если бы мы с Кареной могли вести разговор лицом к лицу, на равных... Но о такой магии никто никогда не слыхал.