Дорога Куда?
22 августа 2023 г., 19:28
Тим всё-таки подключился к занятиям Аврала - когда тот помимо жевунов стал вести их с легионом "Голубая лента". Разница в росте требовала и разницы подходов, поэтому на просьбу Ройо потренировать немного и их Авралу пришлось заниматься с рудокопами отдельно. И при этом после двойной нагрузки довольно бодро держаться на ногах, в то время как Тима первые тактические занятия вымотали до усталости, которую трудно назвать приятной.
- Ты, капитан, двужильный, что ли? - смущённо скрывал Тим восхищение за ёрничаньем. О своём угабском звании Аврал как-то проговорился Нимми Эми, и та, впечатлённая его первыми занятиями, официально его признала.
- Да ладно, ты просто в ритм ещё не вошёл. Причём не столько в физической подготовке дело - здесь у тебя нормально всё, - сколько в командной слаженности. Готовности действовать в общих интересах и просто умении их понимать.
У Тима даже огрызаться не было ни сил, ни желания.
- Ну да, - признал он, - у Торговых ворот диверсии было проще устраивать, в команде всего четверо... Я даже курьера Торчина не застал - он к тому времени уже остался в Бефарске, ходить через линию фронта совсем опасно стало. У мышей и у гномов - свои команды, там дисциплина, конечно, мощная.
В глубине души он понимал, что дело тут не в самом количестве людей как таковом - просто в большой команде твоя значимость окончательно теряется. Тим уже почти смирился, что лидером ему в Волшебной стране быть не светит, не Энни, так кто-то ещё найдётся командовать. Хотя жаловаться ему сегодня как раз не на что. Им с Ройо под конец было поручено командование импровизированными манипулами - каждая устанавливала в лесу растяжки-самострелы, которая должна была обнаружить другая. Причём Тимова по очкам даже победила. Вот только сам он уже под конец одну зацепил - хорошо, успел отскочить, мел из лопнувшего пакета его почти не припорошил...
- Рудокопам, конечно, наша жара непривычна, хотя к свету немного приловчились, - размышлял Аврал. - Но с противниками-то они на равных будут, хоть наверху, хоть в Пещере.
- Да меня и самого жара утомила, - проворчал Тим. Это не было признанием в слабости - скорее наоборот, нежеланием обесценить его занятия наравне со взрослыми и физически крепкими мужиками. - После десяти с лишним дней в Пещере, а затем в круглосуточных сумерках Серой зоны... Да и в Канзасе, хотя у нас и степь, а такая жара, как сегодня, не часто бывает. Аномальная, как сказал бы Ильсор.
- Она и для Волшебной страны редкость. Словно природа или магическое поле мстит людям за то, что они тут устроили. То гроза и наводнение на Большой реке, теперь вот это.. Но я же сегодня в лес специально погнал, чтобы тень была.
- Тень тенью - а испарения? На открытом пространстве хотя бы не душно.
- Ну, легче всегда там, где нас нет, - Аврал устало усмехнулся. - Как говорил мой учитель Эорл, тяжело в учении, но в бою не легче.
- Да я понимаю...
Но к вечеру Тиму усталость как рукой сняло, потому что с обозом из Изумрудного города приехал Фенелла. Они с Ройо тотчас его с двух сторон окружили, взаимные расспросы забурлили встречными потоками, привлекая слушателей. К ним даже кузнец Ку Клип присоединился, впервые встав с постели на костылях. А рассказать Фенелле было что - и о возвращении жевунов из плена, и об их единогласном решении подключиться к обороне дороги в Фиолетовую страну, и просто новости из Изумрудного города сверх скупых сообщений птичьего телеграфа. Аврала больше всего удивило и обрадовало известие о свистунском отряде во главе с Эорлом.
- Я почему-то до сих пор избегал Жёлтой страны, - объяснял он потом Тиму. - Не то чтобы специально - просто очередь не дошла. Но когда всё закончится, первым делом после Изумрудного города отправлюсь туда. И с Эорлом обязательно повидаюсь, если не пересечёмся раньше. Сейчас как-то рановато - подаренного им меча так по-глупому лишился, стыдно...
- За мечом Мглы когда собираешься? - поинтересовался Тим. Крохи информации об этом артефакте, собранные по летописям гномов, им уже передали устно через Рамину, и к рассказанному Кастальо они, увы, добавляли мало.
- Ну раз уж легионеров подхватил, то хотя бы ещё завтра-послезавтра позаниматься. К тому же рукопашке мы сегодня уделили мало времени. Да и у жевунов ротация с передовой, с новыми ребятами позаниматься бы. Так что на пару дней задержимся. Ты ведь пока не передумал?
- Главное, чтобы ты не передумал... Но может быть, есть тогда смысл отправить Тонконюху послание? И так уже сколько дней потеряли. А вдруг это вообще ложный след?
Аврал покачал головой:
- Не думаю, что это хорошая идея. Слишком уж деликатный вопрос, лучше его обсудить лично. Тем более, у этих лисиц характер тяжёлый, особый подход к ним нужен. А что след не ложный, Кастальо нам ясно дал понять.
Тиму казалось, что он чего-то не договаривает. Но его дело, в конце-то концов...
Фенелла вместе с Ройо на следующий день посетил рудокопское поселение. Некоторые из пленных были ему лично знакомы, и он хотел увидеться с ними, поговорить насчёт легиона, убедить. Ройо в прошлый разговор некоторые обещали подумать - и хоть звучало это скорее как "отвяжись", теперь в компании с Фенеллой появился повод для посещения.
Но результаты разочаровали. Понятно, что больше половины пленных твёрдо решили не возвращаться в Пещеру. При этом они даже начали самоорганизовываться по примеру жевунов - провели вече, выбрали старосту. Лагерь всё сильнее напоминал обычную деревню Голубой страны - уже не только внешним видом, но и распорядком жизни, совсем не напоминающим уклад Пещеры. Понятно, что из них никто и слушать не хотел ни о каком легионе.
- Не для того мы сложили оружие, чтобы брать его вновь! И не для того покинули Пещеру изгнания, дом рабства, чтобы вновь туда возвращаться. Наша историческая родина здесь! Прем Кокус говорил, что на свободных землях места хватит всем. Кто хочет лучшей жизни, пусть выходит из Пещеры, из-под власти семи королей. Кого всё устраивает, пусть остаётся. А вы чего хотите?
- А мы хотим жить дома не хуже, чем наверху, - терпеливо повторял Фенелла свой символ веры. - Верхний мир хорош, Изумрудный город в сто раз прекрасней нашей столицы, в Голубой стране изобилие плодов земных, текут молоко и мёд - но что с того? Пусть это родина моих далёких предков, но моя собственная родина - там. Я за все эти дни к солнцу так и не привык.
- Да сколько ты дней наверху провёл-то, чтобы привыкнуть? Я всё-таки подольше тебя. Правда, до плена были сумерки Серой зоны. Но всё равно, привыкаю потихоньку. Такова плата за свободу!
- Глупости говоришь. Это вообще никак не связано одно с другим. В Пещере тоже можно жить свободно и достойно.
- Живите, я же не против. Если только найдётся достаточно желающих там жить, когда распахнутся Торговые ворота. Только думаю, никто адекватный там не останется.
Но с теми, кто не связывал своё будущее с Верхним миром, разговор клеился ещё хуже. Большинство было просто дезориентировано и не заглядывало дальше сегодняшнего дня, где всё для них было в сплошном тумане. Если первые практически не сомневались в будущей победе "верхних" (другой вопрос, сколько времени и пролитой крови от неё отделяет), то для этих всё было совсем не очевидно. Ну а самим что-то пытаться изменить - это и вовсе нелепость.
Были и такие, кто не скрывал своей неприязни к Ройо и Фенелле, в глаза называя их предателями. И нельзя сказать, что они разделяли лозунги официальной королевской пропаганды - таких упёртых верноподданных отправляли в дальний лагерь на севере по Дороге-туда. Здесь те, кто и в самом деле раньше верил, что "верхние" собирались напасть на Пещеру, установить там свою власть и порядки, за бесценок разграбив её сокровища, за время плена имели возможность убедиться, как далеки от этого реальные настроения и желания жевунов. Об этом и не заикались больше. Аргументировали совсем другим:
- Вы в самом деле хотите победы "верхних"?
- А разве это не лучший вариант был бы для всех? - задавал Ройо встречный вопрос вместо ответа и нарывался на истерику:
- За что тогда погибли наши товарищи? Ответь! Да, нам не надо было начинать эту войну. Да, никто на Пещеру нападать не собирается - даже сейчас. Но заключить мир на условиях "верхних", уйти за Торговые ворота - значит, обесценить жертву наших ребят. Территория наверху, которую мы сейчас контролируем, должна остаться нашей.
- Зачем? - недоумевал Фенелла.
- Чтобы мы могли отстаивать свои интересы. В торговле хотя бы. Нам ведь казалось, что им без нас никак не обойтись. Только у них, оказывается, и рудники в горах, где сейчас северный лагерь трудится, и промышленность в Фиолетовой стране опережает нас технологиями... А вот мы без их агропродукции пропадём. Ну и что думаешь, они теперь не заломят кабальные расценки? Под предлогом возмещения ущерба, которые мы им якобы нанесли.
- А мы разве не нанесли?
- Да какая разница? Нанесли, не нанесли. Главное, что их победа отбросит Пещеру в нищету и голод.
- Это теперь у нас новая страшилка вместо "они бы первые на нас напали"?
- Можешь смеяться. А только "лучший вариант для всех" - тот, который учитывал бы интересы обеих сторон. Почётная ничья. Если у страны подземных рудокопов останется территория наверху, и стражники будут охранять границы, с нами придётся считаться, и блокаду Торговых ворот уже не установить... А то что вы предлагаете - это исключительно в интересах противника!
У Ройо начали сдавать нервы:
- А ничего, что для Пещеры мы и так здесь все предатели, верхнеагенты? И что дороги назад, если сохранится эта власть, для нас нет?
У собеседника, которого звали Карамба, и на это был готов ответ:
- Смертной казнью пугали, чтобы в плен не сдавались. А такую уйму пленных казнить никто не станет. Особенно с таким количеством погибших. Пещере рабочие руки нужны!
- Ага, - подхватил Фенелла, - особенно дармовые, пожизненно в цепях которые. Казнить-то не станут, согласен...
На это Карамбе возразить было уже нечего.
- Прем Кокус обещал, что насильно нас в Пещеру не депортируют, только по желанию, - нашёлся он наконец после паузы. - И если так случится, что "верхние" победят, я здесь останусь. Уж тут-то голод не грозит. Поэтому меня это вообще не касается.
- Так что же ты тогда развыступался? - вскипел Ройо. - За державу обидно?
- Не за державу! За погибших ребят...
И бессмысленный спор заходил на новый круг.
Бывший лавочник Бирхо, всё ещё с перевязанной рукой, снисходительно слушал эти разговоры. Совсем недавно, перед Дарумским контрнаступлением, он сам много беседовал на подобные темы, пытаясь понять психологию и образ мыслей своих соотечественников.
И кажется, кое-что понял.
- Вы, молодые люди, не учитываете реалий, - нравоучительно вещал он Ройо и Фенелле. - Наше общество слишком фрагментировано. Вертикаль власти, официальная идеология и охранная магия Семи корон заменяет отсутствующее чувство единого народа, как мы наблюдаем его у жевунов с их отзывчивостью, взаимопомощью, способностью быстро самоорганизоваться. И у изумрудников так же, судя по рассказам. У нас этого нет и в помине, даже внутри одного сословия. А то, что не живо, нуждается в искусственных скрепах. И ваша затея с этим легионом... как бы помягче выразиться... Вы рассчитываете на поддержку в Пещере - но откуда она там возьмётся? Каждый привык бороться за своё существование и думать о себе, потому что думать обо всех - привилегия тех, кто наверху. Таковы тысячелетние правила игры, которые у нас в крови. Да, если вам удастся расшатать троны и стражу, в защиту их, как поднялись жевуны в защиту Голубой страны, никто не выступит. Но и управлять страной тоже никто не побежит, вот ведь в чём дело. Максимум чего вы можете добиться - привести к власти своих единомышленников. Причём власть придётся осуществлять старыми методами - другие в Пещере просто не сработают. Но вы ведь на полном серьёзе ставите грандиозную задачу - широкое самоуправление и самоорганизация, как у жевунов... Только нереально это в наших условиях и, главное с нашей ментальностью. Не-ре-аль-но!
- Ну почему же? Здесь, в лагере мы отлично самоорганизуемся, когда над душой нет стражников и надзирателей, - Ройо обвёл широким жестом выросшую за несколько дней деревню.
- Удивительный парадокс - в плену рудокопы учатся быть свободными, - заметил Фенелла.
- Просто подстраиваются под среду, - не сдавался старик. - Раз здесь все так живут, значит, и нам надо... Но в Пещере-то наши вековые порядки, обычаи и привычки.
- А мы с вами не знаем, что в Пещере сейчас, - отпарировал Фенелла задумчиво. - А тем более, что будет завтра...
* * *
А в Пещере и в самом деле каждый день нёс перемены. Не слишком резкие - как раз чтобы к ним, ворча, более-менее приспособиться и легче перенести следующие. Резкие перемены в жизни произошли у Цианы. Причём к лучшему. Так, по крайней мере, сказал бы любой, сравнив её нынешние условия с теми, в которых она находилась несколько дней назад. Только сама женщина этого, казалось, не замечала. Все её мысли были о дочери, и сердце грызла тревога - ещё сильнее, чем в те далёкие дни, когда она украдкой наблюдала за ней с дракостоянки. Хорошо, что Малый совет заседает так часто. Король Бубала теперь демонстративно всюду таскал за собой "невесту", так что Азура только ночевать к маме приходила, да вот во время совета. Если подумать, не так уж и мало времени. А разговор всё равно не клеится. Циана нежно гладила дочь по руке, осторожно касалась грубым пальцем её колечка - золотого, с трезубой серебряной коронкой вместо печати - Он тебя точно не обижает? Азура страдальчески закатила глаза. Если мама через каждые пять минут снова повторяет тот же вопрос - получается, она ей не верит? К тому же попрекнуть Бубалу и в самом деле нечем. С ним вообще разительные перемены происходят - и тоже, пожалуй, к лучшему. Начиная с того дня, когда он пришёл к ней в темницу, сам не свой, она испугаться успела - думала, плохие вести. Не сразу и поняла, что он сказал, вылупилась на юного короля пустыми глазами. А тот окончательно смутился: - Зу, это же не по-настоящему! Только до суда, а там... Я понимаю, что могу быть тебе неприятен... как человек... но это ведь ничего не значит. Я... мы всегда можем расторгнуть помолвку... До Азуры наконец-то дошло, что это предложение всерьёз, что Бубала ради её спасения идёт на такую жертву. А она стоит, как чурбан, глазами хлопает! А у него уже такие мысли... Не соображая, что делает, не в силах сформулировать в мыслях и словах клубок противоречивых эмоций, девочка подскочила к королю и коснулась дрожащими губами его порозовевшей от волнения щеки. И тут же в ужасе отпрянула - не от осознания своей неслыханной наглости, а от того, что Бубала теперь о ней вообразит. То, понимаешь, ломалась, а стоило ему сделать предложение - и пожалуйста тебе... Но увидев оторопелое лицо короля, поняла, что для того дерзость самовольного поцелуя ещё удивительнее и волнительнее, чем дерзость слова "нет". Позже осознала, что и жертва для него не такая уж тяжёлая. Бубале нравилось всюду появляться с нею под руку, выпячивать собственное кольцо на безымянном пальце - такое же, как у неё, только серебряное с золотой коронкой. Мелькала мысль: наиграется с нею, и надоест. Ну оно и неплохо - всюду сопровождать короля прицепом Азуре было морально тяжело. Главное, чтобы помолвку до суда не разорвал. И чтобы всё было, как он обещает: если не оправдательный вердикт всем троим, то хотя бы помилование. Но и эта тревога как-то быстро улетучилась... Конечно, позорный недопоцелуй в темнице не стал последним. Возможно даже, маме не понравилось бы, как они с Бубалой ведут себя в те редкие минуты, когда остаются наедине. Хотя по мнению самой Азуры, король держал себя вполне прилично и местами забавно. Пытается обнять, а потом вдруг глядит виновато, словно и не владыка, а обычный робкий подросток: "Тебе это приятно?" Ну, от таких вопросов романтическое настроение пропадёт, даже если и было. А с её характером на смех пробивать начинает, а смеяться нельзя, обидится. И не в том дело, что разозлится и накажет, а просто не хочется Азуре его обижать. Особенно такого, нового Бубалу. Она ведь хорошо помнила, как надменно вёл он себя с ней два месяца назад, до камней из облаков и всего за ними последовавшего. Да что там - совсем недавно в темнице приказным тоном требовал его поцеловать. А тут словно другой человек. И... интересный человек - как минимум, самой этой удивительной переменой интересен. Азура впервые за все месяцы увидела в нём не короля, а просто парня. - Ты всё-таки, насколько это возможно, не позволяй собой чересчур помыкать. И это, девичью честь береги. Не надо её под ноги бросать до свадьбы - даже королю... - Мама! - вспыхнула Азура. Дурацкая фрейлинская причёска - уши голые на виду, а огонь смущения от них уже и на щёки перескочил. Циана от этого румянца и сама смутилась: - Аза, прости! Я вообще не должна приставать к тебе с советами и нравоучениями. Я никудышняя мать. Сначала запустила твоё воспитание на самотёк, не помогла, когда ты в этом нуждалась, ещё и рукой махнула - дурочкой уродилась, что с неё возьмёшь... А ты вон какая умница и красавица! Потом сплавили во дворец - казалось бы, сбылась навязчивая мечта моей мамы и бабушки, чего ещё желать? А из сердца вон не получается, обливается сердце кровью. Хотя, так подумать, у тебя другая жизнь, даже имя другое. Теперь вот королевская невеста, венец всякой мыслимой карьеры. А мне снова тревожно... Мамины самобичевания звучали для Азуры упрёками в её собственный адрес. Она внезапно разревелась, выплёскивая наружу всю усталость и напряжение нелёгкого дня. Крепко обняла Циану, словно навёрстывая за все годы, когда была лишена такой возможности. - Мамочка, ну что ты говоришь? - голос с трудом прорывался сквозь всхлипы. - Я из дворца убежала, поставила всё на кон, лишь бы только тебя найти и увидеть! Это я никудышняя дочь, потому что не вспомнила тебя с первого же раза в лавке. Имя Астерро стало для меня сигналом, размотавшим память, а не твоё лицо, стыд-то какой... Теперь уже Циане пришлось её успокаивать, крепко прижав к груди и гладя по головке, как маленькую, шершавыми пальцами. А та никак не могла успокоиться, и даже мысль, что в любую минуту сюда может войти Бубала и застать её в таком виде, не слишком помогала. - Просто ты слишком серьёзно к этой помолвке относишься, - продолжала она, подавляя предательские всхлипывания. - Я ведь объясняла: это только чтобы нам всем из темницы выйти. А ты уже о свадьбе думаешь... Какая свадьба, какие наши годы? Циана виновато опустила глаза. Родители вечно склонны считать своих детей слишком маленькими, но тут было скорее наоборот: годами разлучённая с дочерью, она помнила, что Азуре сейчас должно быть семнадцать, и разум отказывался принимать, что ей и тринадцати, пожалуй, ещё нет. - Ну, короли ведь просыпаются, возвращаются старые порядки, как было до Первого усыпления. А тогда, говорят, короли могли рано жениться... - Ха, так это же династические браки были, с принцессами из других дворов, чтобы им меньше ссориться, - объяснила Азура. В истории она была не очень сильна, но такие пикантные вещи запоминались. - А я кто такая? - Ой, Азочка, я ведь вижу, как он на тебя глядит, и в свои-то годы понимаю, что это значит... Можешь говорить, что помолвка понарошку - только симпатична ты ему по-настоящему. И, - она пристально уставилась дочери в глаза, - это явно взаимно... - Мама! - девочка в гневе подскочила, как ошпаренная. Не оттого, что это была правда. Оттого, что она и сама не знала, правда ли это. У них было слишком мало времени, проведенного не под прицелом чужих глаз. А когда всё же выдавалось, разговор клеился ещё хуже, чем с мамой. Оба робели, не знали, о чём говорить, и начинали вместо этого обниматься - неуклюже, совсем по-детски... Вдруг, после маминых неприличных намёков, подумалось: если бы Бубала предложил ей на выбор - идти на ночь снова к маме или в его опочивальню... Понятно, что не предложит - это было бы чересчур скандально. Ему нравится эпатировать три двора, но не настолько же! Ну а если бы? Пошла бы к маме, конечно, чтобы её не расстраивать. Но только поэтому. Ничего ему под ноги бросать, она, естественно, не собирается (да и сомнения имеет насчёт того, способен ли он это брошенное, скажем так, поднять и захочет ли даже пытаться), но может быть, оставшись вдвоём надолго, всё-таки удалось бы разговориться? - Ладно, прости дуру старую, - бесхитростно перевела Циана разговор на другое. - У папы была уже? - Нет. Я вчера к нему заходила, сегодня не собиралась. - Почему? - А почему ты не захотела, чтобы вас поселили вместе в одних покоях? Этот вопрос ответа не требовал - он и был ответом. Обе боялись, что разговоры могут подслушивать, поэтому быстро научились понимать друг друга с полуслова. Драконовод действительно огорчал. Слишком уж быстро, без всяких пыток, рассказал всё, что знал. Бедняжка Фуриптерида боялась покинуть темницу, пока за ней друзья-мыши не прилетели - а Бубала к тому времени как раз начал хлопотать за узников, поэтому переживать теперь больше за неё приходилось. Но вроде бы в говорящих летучих мышей стражники так и не поверили - тем более, в Пещере жила и бессловесная порода, так что резкое исчезновение подданных Тарриги не должно было бросаться в глаза. Теперь его доктора Робиль и Бориль навещают - пытаются понять, действительно ли он невменяем или пытается таким образом уйти из-под суда. - Мама, я же вот с чем к тебе шла. Бу... король предлагает тебе подать, как её... апелляцию, чтобы тебя выпустили из-под замка. Говорит, что раз тебя схватили у входа, и ты явно ни с какими государственными преступниками не контактировала, тебе должны разрешить. Но надо чтобы ты сама об этом попросила, такие уж бюрократические порядки. Циана покачала головой: - Твой жених - благородный мальчик. Держись за него и не дури! А только моё присутствие его смущать будет, я же понимаю. Он и так при мне здесь неловко себя чувствует, а если я по дворцу начну шататься... Ещё, чего доброго, не так посмотрю, а он потом с тобой из-за этого поссорится! Тёща, как известно, злейший враг - хуже только свекровь. Так что мне и взаперти хорошо. Ты только приходи почаще, ладно? - Это уж как получится, - вздохнула Азура. - Хорошо, что Малый совет подолгу заседает... Совет и в самом деле затягивался. Несмотря на то, что уже проснулся Красный двор, и необходимо было вести обучение придворных, а главное, короля Карото. Хранитель времени и Летописец второй день сменяли друг друга на совете. Баан-Ну это не удручало - он бы с радостью избавился от обоих умников сразу, с лёгкостью манипулируя глупцами-королями. Но нельзя, такой уж формат ему навязали. Зато Ружеро сейчас предложил другое сокращение. Стоило Руфу Билану в разгар очередного спора между королями о необходимости укрепления рубежей на жевунском направлении снова сделать замечание невпопад - и Хранитель времени внёс разрядку неожиданным вопросом: - Господин Билан, а в чём вы, собственно, видите смысл вашего присутствия на совете? - В смысле? - удивился тот. - Смысл - в смысле? Очень информативно, а главное, умнó, - Хранитель времени не скрывал презрения и отвращения. Наконец-то он может отвести душу за всё - в первую очередь за собственную слабость, когда испугался угроз этого ничтожества и совершил роковую, неисправимую ошибку, напоив Усыпительной водой Элли и Фреда. - Вам напомнить, как и почему вы заняли здесь место, как мы из-за вас вообще ввязались в эту войну? Вы шантажировали нас некой тайной - но теперь она раскрыта, верхним всё известно. А значит, и вам теперь, если согласятся их величества и другие члены Малого совета, можно предложить более подходящее место, где от вас будет хоть какая-то реальная польза. - Что за место? - испуганно пробормотал Билан, а генерал молча уставился на Ружеро схлопнутым в щели взглядом. - Мы официально объясняем сейчас боевые действия в районе Торговых ворот необходимостью защиты местного населения, попросившегося под юрисдикцию Семи владык, правильно? Одна лишь загвоздка: никакого населения на тех хуторах больше нет. Это досадное обстоятельство может породить ненужные вопросы в войсках. Им и так не хватает внутренней мотивации. Мы ведь понимаем, какое там сейчас моральное разложение. Массовая сдача в плен при Дарумском прорыве, вредители, так до сих пор не выявленные - ни в войске, ни даже здесь, в тылу... Разговоры о защите несуществующих мирных хуторян наверняка вызовут кривотолки. - Если бы они не сбежали вместе с военнопленными, их можно было бы вернуть наверх, - мрачно заметил Ламенте. - Мы бы ими и прикрыться могли, как щитом, от контрнаступления... - Так их же ищут. Может быть, найдут ещё? - вскинулся Бубала, но, встретившись с насмешливым взглядом Эльяны, тотчас поник. - Что вы предлагаете, господин Ружеро? - нетерпеливо спросил генерал. - И при чём тут Руф Билан? - Разве это не очевидно? Он единственный верхний житель, которым мы на данный момент располагаем. Пусть не с тех хуторов, но хотя бы жевунского происхождения. - Я?! - возмущённо воскликнул Билан. И прикусил язык. Спорить с ним Хранитель времени был не намерен. Остальные тоже. - Только не заводите опять про свои балланагарские корни, - брезгливо поморщился Ружеро. - Они никого не интересуют. В отличие от жевунских. Руф Билан испуганно озирался по сторонам, тщетно пытаясь найти поддержку. До него начала доходить суть предложения Хранителя времени. - Вы хо... хотите, - начал он, судорожно глотая воздух, - послать меня туда на ху... на хутор?.. - Нет, можно, конечно, и подальше, - ответил Ружеро невозмутимо. - На виселицу, например, как давеча предлагалось. Выбор за вами. Это для вас хорошая возможность искупить вину перед нашей страной. - И что я там буду делать?! - Вы же слышали - работать местным населением. И просто работать. Руками. На дармовщину вас наше войско кормить не будет. Кончилась для вас дармовщина. Пришло время отрабатывать. Несчастный тупо смотрел в одну точку, догадываясь, что это всерьёз. А если жевуны отобьют хутор, а рудокопы, отступая, не возьмут его с собой? Наверняка же не возьмут... - И да, раз уж будете работать там жевуном, челюстью учитесь делать, как они. Возвращайтесь, так сказать, к корням. И второе имя стоит вернуть к исконной жевунской форме, которую, по вашим же словам, носили ваши предки. Белан, кажется? - Белан? - воскликнул Руф, сам не свой от отчаяния. - Я - и вдруг Белан?! - Да! - заорал вдруг молчавший доселе Баан-Ну хорошо знакомым голосом Бастинды, от которого всякий раз душа уходила в пятки. - Эрам Белан - так звали его отца, который... Продолжать?! - Всё-всё... Я Руф Белан, жевун по происхождению, и я готов отправиться наверх прямо сейчас... По собственному, заметьте, желанию! - По собственному? - переспросил Ружеро. - Это очень хорошо. Похвальная сознательность и понимание того, где вы можете принести реальную пользу. У прочих членов Совета нет возражений против добровольного сложения полномочий Руфом Беланом? Ваши величества, господин генерал? Проголосовали единогласно. Только Баан-Ну замешкался, загоняя в подсознание разбушевавшуюся Бастинду. Сократить Малый совет - неплохая идея, особенно накануне присоединения к нему короля Карото. Правда, от этого остолопа особого вреда нет - но и пользы, однако, тоже никакой. Наверху ему самое место. Вслед за Энкином Фледом, Кабром Гвином и Руггедо. Генерал и от Калико с гномами не прочь был бы избавиться - слишком уж они себе на уме. Но пока не мешают, и подозревать в какой-то двойной игре повода не дают. У него была мысль отправить их шпионить наверх - но куда? В Голубой стране и Изумрудном городе их сородичи, от которых не скрыться, в Фиолетовую страну нет дороги... Пусть уж пока будут под рукой - меньше переживаний, что переметнутся на другую сторону. Местной фишке с нерушимостью присяги Баан-Ну не очень-то доверял - Арахна не позволяла, постоянно напоминая, как гномы с помощью Руггедо её обошли. Ну его. Будем действовать по старинке, по-рамерийски... Хотя получается пока что так себе. В Голубой стране, по-прежнему полностью уступая в воздухе, продолжают давить и оттеснять по всей линии фронта - на Рамерии они к такому не привыкли. Попытки массовых контратак с целью восстановить первую линию обороны успеха не приносят, жевуны уже на главную местами выходят и укрепляются. Приходится распаковывать дополнительные резервы, в районе Торговых ворот и Полигона снова голо, и если неуловимые партизаны туда вернутся... Вся надежда теперь на Главный Удар.* * *
А к Главному удару усердно готовились обе стороны вдоль дороги из Изумрудного города в Фиолетовую страну. Рудокопы - нанести, защитники - отразить. Появление Фреда, профессионального драконовода, подняло их дух: оказалось, что при грамотной организации воздушного флота четыре дракона, которыми располагал сейчас Изумрудный город - не так уж и мало. К тому же Ойххо начал обучать собратьев психологической атаке под прикрытием Летучих Обезьян, отлично зарекомендовавшей себя во время Дарумского контрнаступления. Половина стаи во главе с Уоррой уже прибыла на позиции, поэтому ответочка неудачной разведке боем воеводы Фантроно не заставила себя долго ждать. И она настолько впечатлила и напугала рудокопов, что половину драконов, перебрасывавших рудокопов от Торговых ворот, пришлось оставить для охраны позиций. Что замедлило переброску и отодвинуло сроки Главного наступления. Это можно было бы считать тактической победой, позволяющей нарастить собственные силы обороны, но Кау-Рук был настроен по-прежнему скептично: - Всё равно у них в воздухе абсолютный перевес. Даже половины наличествующих на этом направлении драконов хватило, чтобы пресечь повторение подобного рейда. А когда закончится переброска и задействуют всех? - Значит, надо не дожидаться его и атаковать самим, - стоял на своём Дин Гиор. На эту мысль его натолкнул Страшила во время последней встречи на позициях, и она всё более казалась фельдмаршалу здравой. - С такими силами это нереально! У нас на Рамерии даже дорогу в такой ситуации никто бы удержать не пытался. Я ведь с самого начала предлагал, - объяснял он уже Уорре и Эорлу, присутствующим при разговоре, - сосредоточиться укреплении рубежей Изумрудной и Фиолетовой стран. Да, это ухудшило бы снабжение обеих, только дороги и так можем лишиться в любой момент. Стоит им взять один участок - и всё. Вот на Рамерии... - Здесь вам не Рамерия, полковник, - строго перебил Дин Гиор. - Вы сами рассказывали, что Альманса с куда менее критичным балансом сил продержалась только три дня. А у нас фронты стабилизированы. - Потому что обстоятельства удачно складываются. Только везение не может продолжаться бесконечно, господин фельдмаршал. - Разрешите поделиться соображением? - вмешался Эорл. - Один из постулатов традиционной боевой школы свистунов гласит: если проигрываешь в силе - противопоставь ей гибкость и изворотливость. Вот вы, Уорра, всегда атакуете стаей. Но ведь можно проникать к ним по воздуху в тыл незаметно - парами, например. Поражая отдельные, но болезненно важные для них цели. И как раз сейчас, на завершающем этапе подготовки важно создать им такую сумятицу. - Где вы раньше были с такими советами? - проворчал вожак Летучих Обезьян. - Когда они не нагнали новых драконов... Но да, защита пока довольно реденькая, есть где проникнуть и, наделав шороху, вернуться незамеченными. А если даже заметят, тоже не страшно - драконам нас догнать трудно, до линии катапульт дотянем без проблем. - Ага, - пессимистично хмыкнул Кау-Рук, - только это тоже временно. Партизанский отряд у Торговых ворот долго продержался? - Временно, конечно, - Эорл пожал плечами. - Да только время как раз самое то. Инициатива сейчас за нами. Мы уже заставили их усилить охрану драконами. После одиночных налётов Летучих Обезьян окажется, что и этого недостаточно, придётся добавить ещё. Переброска замедлится ещё сильнее, провизия и вода начнут закачиваться, потому что на такую задержку они не рассчитывали. Придётся нагружать транспортных драконов новыми запасами вместо новых бойцов, а значит, снова переносить сроки наступления. А всякое потерянное ими время работает на нас... - Ну не знаю, на Рамерии так никогда воевали, - вздохнул менвит. - А мы воюем! - с гордостью ответил Дин Гиор. - И даже побеждаем - пусть пока что на оперативно-тактическом уровне. В том числе и благодаря вашей неоценимой помощи, полковник. Но даже последнее льстивое, хоть и вполне справедливое замечание не успокоило Кау-Рука. Они спорили с фельдмаршалом в Красной карете, возвращаясь в Изумрудный город, продолжали спор в его кабинете внутри дворцового купола. А потом стало не до споров, потому что дуболомы внезапно вывесили с Дозорной башни уже слегка подзабытый флаг воздушной опасности. Птичья разведка сообщала, что от Голубой страны приближается неопознанный летающий объект. Впрочем, объявленная с перепугу тревога почти сразу была отбита, потому что из дальнейших сообщений объект был конкретизирован как зонтик Бастинды. Оставленный Озмой Железному Дровосеку, а затем Ильсору. Описание летящего под зонтиком также соответствовало арзаку. Услышав это, Кау-Рук бросился, к лифту: - Господин фельдмаршал, надо встретить его на воротах! - А почему вы думаете, что он не приземлится прямо у дворца? - удивился Дин Гиор. Менвит улыбнулся уголками тонких губ: - Вы не понимаете, что означает для горцев Город Зелёных Бериллов, о котором повествуют их легенды. Он никогда не проявит такого непочтения! Ильсор и в самом деле приземлился перед самыми воротами. Несколько секунд помедлил, а затем позвонил в маленький колокол над калиткой - большой, к недовольству вернувшегося Фараманта, так и остался отбивать тревогу над городом. Распахнулась, однако, не калитка, а створки ворот. Фарамант, при полном параде, встретил гостя чопорно и строго - словно и не покидал своего вечного поста, словно не пережил за последние недели удивительных приключений и не принимал непосредственного участия в легендарном Дарумском контрнаступлении. - Кто вы и зачем пришли в Изумрудный город? - спросил он, мужественно сдерживая улыбку. - Я Ильсор с планеты Рамерия, пришёл, а вернее прилетел посоветоваться с фельдмаршалом Дином Гиором и своим земляком Кау-Руком по очень важному вопросу... - Думаю, друг мой, ради военного времени можно сократить церемонию, - вздохнул Страж Ворот. - Много о вас слышал, а увидеться до сих пор не довелось, хотя в Голубой стране совсем рядом были. Рад приветствовать вас в Изумрудном городе - лучшем городе на этой планете! Но очки всё-таки извольте надеть, - добавил он неожиданно суровым голосом. - Знаем мы эти новомодные веяния - без очков ходить, вопреки воле Гудвина. Настоящего Гудвина, а не феникса. Даже ваш Кау-Рук туда же. А потом ещё удивляются, отчего такие напасти на наш город свалились... Город и в самом деле поразил Ильсора. Хитрый Фарамант повёл его не кратчайшим путём, а наиболее живописным. Извилистые улочки ныряли под арки, над которыми возвышалась пара жилых этажей, а выше ещё и пучок башенок со сверкающими камнями на конических крышах (настоящие изумруды или иллюзорные - немагическим взглядом не различить, в очках тем более). А за аркой архитектура уже немного другая. Большинство тротуаров представляет собой крытые галереи под нависающими этажами, которые поддерживают, отделяя пешеходов от проезжей части, то колоннада, то арочные проёмы, а то словно каменные деревья с причудливо изогнутыми стволами и сплетением крон над головами в кружеве малахитовой листвы (малахит настоящий, без обмана, поставки Гудвину короля Арбусто). Изумруды блестели со стен и колонн, блестели просто под ногами между стыками плит. Первую неделю после рудокопского налёта город наполовину опустел и, казалось, вымер. Большинство лавочек и харчевен, тянущихся сплошной чередой первых этажей зданий, были закрыты, огромные витрины зелёного стекла круглыми днями скрыты за ставнями, как и большинство окон. Дома и улицы ослепли. Но вскоре оказалось, что просто ненадолго уснули. После разоблачённой попытки проникновения в город диверсионной группы Кальвиты он постепенно очнулся от шока. Начали возвращаться жители, распахнулись окна, прячась за ставни лишь на ночь, на время комендантского часа. И хотя всё больше мужчин пополняло ряды Сил обороны, город больше не казался безлюдным и продолжал жить. Практически мирной жизнью. - А всё-таки жаль, что вы не посетили его до войны, - вздыхал Фарамант. - Совсем другая картина была, во много раз прекрасней... Крыши верхних этажей порой почти сходились над улицей, по натянутым через водостоки тросам вился плющ и дикий виноград. А за очередной аркой дома словно расступались. И лишь изредка наглухо захлопнутые ставни лавок и верхних этажей напоминали о войне. - Это так называемый Новый город, Старый чуть попроще, но так же красив. Мы как раз выходим на бульвар на месте вала, служившего границей Старого города. Сейчас он, правда, выглядит не лучшим образом. Наша вечно юная принцесса-девочка в игрушки играться изволит... Ильсор сразу понял, что имел в виду его словоохотливый спутник. По середине широкого изогнутого бульвара пролегала пара рельсов, пространство между которыми представляло собой густой зелёный газон. Мелодичный, словно перезвон бубенчиков, звонок издали предупреждал о приближении трамвая. Следом показался и сам зелёный вагон, напоминающий скорее творение природы, нежели человеческих рук, без единой прямой линии и прямого угла. Остановилось это чудо морское волнистой крышей впритык к нависающему балкону второго этажа - и помимо прочих пассажиров почтенная изумрудница в длинной юбке вышла через калиточку в его ограде прямо на крышу трамвая и спустилась через люк в салон! - Ну и разве это красиво? - спросил Фарамант. - Куда-то спешат, зачем-то суетятся... При Гудвине был совсем другой ритм! Ильсор не успел ничего ответить. - О, вот где они! - прогремел с другого конца бульвара до боли знакомый голос, и уже спустя минуту арзак оказался в объятиях Кау-Рука - крепких, как цепь, не так давно их связывавшая ко взаимному недовольству... - Менвит обнимает арзака! Мир изменился и уже не никогда будет прежним... - Но ведь к лучшему же изменился, Ир-Сен? Хотя, увы, мир стоит на месте, как был. А вот мои мысли и взгляды здесь словно встали с головы на ноги и обрели под ними твёрдую почву. То ли и в самом деле магия зелёных бериллов из ваших легенд, то ли просто люди хорошие, со здоровым мировоззрением... - Вы, наверно, город осматривали? - спросил фельдмаршал. Как раз приближался, позванивая, трамвай с другой стороны. - Можно сделать круг по бульвару - он очень красив... - Без меня, - буркнул Фарамант. - Да и ничего вы, Ильсор, из вагона на такой скорости толком не разглядите. По бульвару надо пешком гулять, неторопливо. - Ага. И без очков, - усмехнулся Дин Гиор. Впрочем, красоты бульварного кольца, а равно и Старого города, дворцового парка и самого дворца Ильсор созерцал мельком и рассеянно. Опираясь на волшебный зонтик, как на тросточку, он обстоятельно объяснял полковнику и фельдмаршалу, какая неразрешимая загадка привела его сюда просить совета. - Понимаете, в первый день они приезжали на место встречи, только я не дождался. Свежие следы от мобиля... - То есть версия, что ваши сигналы неправильно поняли, отпадает? - Да какая там версия! Надпись мою прочли и ответ оставили: "Буду. Морни"... - Но на следующий день так никто и не появился? - Никто. На третий день я там палатку поставил и переселился, дежурил круглыми сутками. Все без толку. Сидеть там смысла больше нет. - Вы хотите взять Ойххо и снова подняться над куполом? - предположил Дин Гиор. Арзак покачал головой: - Была такая мысль. Только если здесь на линии соприкосновения всё так напряжённо, драконам лучше её не покидать. Да я и в прошлый раз мало что разглядел и понял... - Ну почему же, - возразил Кау-Рук, - вы увидели, что с оружием тогда были ваши, а не наши. Если сейчас окажется, что ситуация изменилась - это всё бы объясняло... Правда, о Ранавире и о геликоптерах тогда лучше забыть. Теперь мы знаем, что рудокопами командует генерал Баан-Ну, а менвиты против него не пойдут, даже по моему приказу... Во дворце им навстречу с радостным визгом выбежали два маленьких чёрных зверька, отдалённо напоминающих рамерийских ищеек. - Ой, а почему их двое? - удивился Ильсор. - А Фарамант вам разве не рассказал? - усы Дина Гиора расплылись в улыбке. - Он Артошку с собой привёз - Тотошке внука не терпелось увидеть... - И кто же из вас кто? - Ильсор приглядывался к собачкам, неотличимым друг от друга, как две капли воды. - Я что, так похож на вечно юную бабушку? - фыркнул Артошка. - Сам ты бабушка, грубиян! - огрызнулся Тотошка, пытаясь ухватить его за загривок. Тот, однако, увернулся, отскочил: - А если не бабушка, то почему мы во дворце скучаем, когда Тим с Авралом, может быть, уже пошли за мечом? - Сам же говорил, что они тебя брать не хотели, потому что идут к лисам, а у тебя охотничий инстинкт... - Но тебе-то Озма его подавила! - К мышам, - вздохнул Тотошка. - Насчёт лисиц не уверен. - Эх ты, а я на тебя надеялся, что отправимся им помогать вдвоём! Потому и согласился прилететь. Но бабушка есть бабушка... - Что?! Догоню и укушу! - Тотошка с шутливым рычанием бросился следом за внуком, который уже улепётывал вдаль по коридору. Ильсор проводил их смеющимся взглядом. - И всё-таки, чем мы вам можем помочь? - развёл руками Дин Гиор. - Я, признаться, в растерянности. - Я тоже, - эхом отозвался Кау-Рук. - Уравнение из одних неизвестных. Мон-Со в арзакском комбинезоне - зачем?! - Может быть, вам за мудрым советом к Страшиле слетать в Фиолетовую страну? Уравнения, кстати, тоже по его части. - Вероятно. Но для начала я бы попросил заглянуть в ваш телевизор... - Теле - что? - переспросил фельдмаршал. - Это у нас на Рамерии такие устройства для передачи изображения на расстоянии, - объяснил Кау-Рук. - Как ваш ящик, только без магии... - Я помню, что Ранавир под куполом он больше не показывает, - торопливо уточнил Ильсор. - Но хотя бы окрестности. Потому что когда я кружил там на зонтике, не мог отделаться от ощущения, будто от меня что-то постоянно ускользает...* * *
А в Ранавире под куполом было... непонятно. И нельзя даже сказать, что Морни, страдающая в лазарете оттого, что информация из-за его стен практически не поступает, находилась намного в худшем положении, чем все остальные. Назначение Мон-Со комендантом, пусть и временное, вызвало множество вопросов и кривотолков как у арзаков, так и у менвитов. И теми, и другими оно трактовалось в широком спектре оценок от "победы" до "измены". Лишь в одном сходились мнением абсолютно все - время неожиданных перемен только начиналось и, кажется, входило в турбулентность. Ничего не ясно было и самому Мон-Со. Но не из-за назначения, которое он скорее воспринял как должное, а после разговора с Най-Фером. Теперь для Ланата и прочих арзаков он был лояльным членом их нового общества, для "рассерженных патриотов" - законспирированным агентом, готовящим менвитский реванш. А кем он был на самом деле, для себя самого? В том-то и дело, что никем! Выжидал, присматривался, куда ветер подует. Если занимать какую-то сторону, то сторону сильного, правда? Все эти старые лозунги времён Пира о "менвитском мире", о расовом превосходстве имели смысл, пока за ними стояла реальная сила. Без подкрепления ею это такая же теория, как любая другая. Но ветер пока никуда не дует, штиль и непонятки. А значит, непонятки с его собственной идентичностью. Вернее, с его Стаей. Он же не Кау-Рук, чтобы быть "сам по себе". Ему нужно кого-то считать "своими", понимать, на чьей он стороне и против кого "крот", иначе мозги не выдержат. Конечно, случалось в рамерийском футболе играть второй тайм за команду соперника, но там решение не он принимал. А впрочем, может быть, так и сейчас надо рассуждать? Пока ветер не переменился, он почётный арзак, заместитель Ланата и комендант Ранавира. На стороне победителей, то бишь. В конце концов, они смогли захватить власть, а эти "патриоты" даже на него покушение организовать толком не сумели, обвёл их вокруг пальца, как младенцев. Выбор, казалось бы, очевиден... И для Ланата тоже не было никакой ясности. Во-первых, каждый новый день нёс тревогу, не постучится ли Ильсор в купол опять, только громче, а во вторых... Ему до последнего не хотелось ссориться с Морни - но что оставалось, если она упёрлась на своём? Он ведь даже был не против встречи с Ильсором, только чтобы вместе с ним, а не за его спиною. Потому что знает его лучше, чем она, сам долгое время был в центральном комитете "Онходау". Ильсор умеет убеждать. А с Морни у них при кажущейся малосовместимости партийных платформ общая принципиальная черта - готовность договариваться до упора. И между собой (где Ильсор мягко и методично добьётся своих интересов), и с менвитами. Ланат надеялся, что она на практике убедится в действенности радикальных методов, но уже очевидно, что они её тяготят, поэтому охотно примет любую мнимую альтернативу от Ильсора, лишь бы спихнуть на него ответственность. Нет, он не может этого допустить! И всё же Ланат предпочёл бы иметь в заместителях её, чем Мон-Со. Конечно, если бы она стала такой же покладистой. Ну ладно, не такой же (это просто невозможно), но хоть немного. Лон-Гор говорил, что это её поведение носит стрессовый характер, что после курса психотерапии и препаратов она станет спокойней и сдержанней. Скользкой менвитине Ланат не доверял совершенно, но на такие обещания хотелось надеяться. Несколько дней без Морни показали, что её значение он недооценивал. Не то чтобы Мон-Со не справлялся, но у неё всё получалось лучше. Новая редакция указа его сперва разозлила, принял её от безысходности, рассчитывая впоследствии всё-таки дожать Морни до подписи и первоначального варианта с отложенной датой, но теперь она даже устраивала. И от страховки в виде её отставки в любой момент Ланат был уже готов отказаться. Если он попросит прощения, она же его простит, и всё забудется, как досадное недоразумение? Морни и сама стремилась поскорее вырваться из лазарета. Правила игры были понятны. Она вела себя, как паинька, не дерзила Лон-Гору, даже когда он её провоцировал - и вскоре была переведена из реанимации в персональную "генеральскую" палату. Там ещё сутки покорно давала себя терзать уколами, таблетками и капельницей, хотя каждый раз интересовалась спокойным тоном, чем это её собираются пичкать, а потом столь же спокойно сказала: "всё, хватит!" Даже не Лон-Гору - Гелли: в конце концов, начальница медслужбы формально теперь она. Но объясняться, конечно, пришлось всё равно с Лон-Гором. - Мы ведь с вами, Доктор, обсуждали с самого начала - никаких препаратов. - Нет так нет, - пожал плечами менвит. - Воля ваша, не вижу проблем. - Проблема в том, как мне отсюда поскорей выписаться... - Боюсь, Мок, вы сами усложнили себе задачу. Первоначально речь шла о том, чтобы держать вас до тех пор, пока не смиритесь со своей отставкой. Вернее, пока я не диагностирую, что вы действительно смирились, а не притворяетесь. Но кстати, я собирался вам подыграть. Конечно, подержал бы денька три, проколол успокоительного, вывел вас из застарелого и прогрессирующего невроза - не хмурьтесь, что есть, то есть. Думаю, вы бы нашли общий язык с Ланатом. Или способ вернуть себе власть. А если нет - достойно признали бы поражение. Я прав? - Допустим. - То есть ваша выписка не стала бы дестабилизирующим фактором. Риск, что импульсивный Ланат, которому исполнительный служака Мон-Со не в состоянии послужить противовесом, повергнет Тайный Лагерь в пучину хаоса, гораздо выше. Поэтому я был на вашей стороне, и вы могли бы это заметить. Но сейчас вы загнали себя в тупик. Ваша выписка автоматически означает возвращение вам комендантских полномочий - и поскольку Ланат в этом, очевидно, не заинтересован, он будет ей противиться. - Разве у него есть законные основания удерживать пациента в лазарете? - А вы разве забыли? - удивился Лон-Гор. - Ваш собственный приказ, когда сюда поместили раненых в перестрелке лётчиков. Не выписывать никого без санкции коменданта. Его никто не отменял. А значит, он теперь действует против вас самой... Морни мысленно застонала. Конечно, слова "менвиты" в том приказе не было и быть не могло в силу тогдашнего (теперь уже крепко забытого) принципа равенства всех перед законом, никакой расовой дискриминации. И отменять его в голову не пришло - мало ли что ещё случиться может... Но тогда и в самом деле тупик получается. Выписка автоматически сделает комендантом её - но выписка не будет законной без санкции действующего на тот момент и.о. коменданта, то есть Мон-Со. Или нет? Морни, прикрыв глаза восстанавливала в памяти текст своего указа. Конечно, писала под "серой", голова практически не варила, но формулировки о делегировании Мон-Со на время её госпитализации всех полномочий там точно не было. Говорилось, что он назначается исполняющим обязанности коменданта, которые она не в состоянии осуществлять. Но уж одобрить собственную выписку из лазарета, она вполне может сама! Лон-Гор, главврач и бюрократ с большим стажем, разумеется, понимает эту юридическую тонкость. И документ он читал. Значит, сознательно пытается ввести её в заблуждение. Хорошо. Сейчас главное - не показать ему, что она это поняла. По крайней мере, цена его слов, о том, что он "на её стороне", теперь абсолютно ясна. - И что, Доктор, никакого выхода из этого тупика вы не видите? - Я рассуждаю как врач. Наш основополагающий принцип - не навреди... - Да, я помню, что вы рассматриваете Ранавир по аналогии с организмом. - Именно. И приоритетней всего для меня его здоровье, то есть стабильность. Если Ланат без вас доведёт дело до глубокого кризиса, риск от того, что я вас несанкционированно выпишу, на этом фоне будет ничтожным, а шанс всё исправить - реальным. Ну а если всё пойдёт благополучно... так может быть, пусть себе и идёт? Вы ведь не рвётесь к власти - более того, необходимость осуществлять новейшие реформы вас морально угнетает, хотя вы уже смирились с их безальтернативностью. Ну так, пусть Ланат и тянет эту лямку, если справится... К тому же, Мок, у меня остаются вопросы к состоянию вашего здоровья. Вы отказываетесь от препаратов - зря, но воля ваша. Только даже простой отдых и спокойная обстановка улучшат ваше самочувствие. А здесь для этого идеальные условия. - В самом деле, - покорно сказала Морни, не открывая глаз и не поднимая голову с подушки. Она пыталась представить себя лежащей на воде - спокойной, с лёгкой приятной волной. Тело расслаблено, лицо умиротворённо, Лон-Гор не должен ничего заподозрить. Хотя подозревает наверняка. Ну и пусть. Надо его переиграть. Один на один. Гелли, конечно, не союзник, но и противник так себе. Справимся, хотя ещё непонятно как... Рёв сирены заставил машинально подскочить с постели. Лон-Гор был напуган не меньше. В лазарет не доносились сигналы ревунов с ворот и "колючки" по периметру Ранавира, равно как и дублирование их по замку. Только общая тревога - и это была именно она. - Что случилось? - Не знаю, - ответил доктор слегка раздражённо. - Гер выяснит - расскажет. У Морни мелькнула нелепая мысль - не Ильсор ли возвращается? А у Ланата не мысль мелькнула, а полная уверенность. Потому и тревогу объявил - с перепугу и отчаяния. Ну а как он ещё должен был отреагировать, когда растерянный инженер Вер-Ту доложил, что физики зафиксировали точечное воздействие на купол? С внешней стороны? Никаких объяснений - просто ствол хломпушки на главной башне (деактивированный после того неудачного залпа по куполу) повернулся в сторону источника угрозы. Пока просто как указатель, хотя группа арзаков уже побежали к лифту на площадку - реактивировать. На всякий случай. Мон-Со в это время инспектировал аэродром. Десять машин поддерживались в рабочем состоянии, с заправленными баками, и вице-комендант как раз проверял, насколько исправно они поддерживаются. Пять менвитов в бригаде техобслуживания. По штатному расписанию три командира экипажа (всё ещё хромающий Най-Фер среди них), двое вторые пилоты, но квалификация у всех высшая (других в экспедицию просто не брали). Боевая тревога. Ствол хломпупатора в направлении угрозы. Приказа от начальства не поступал. Оставайся начальством Баан-Ну или даже Кау-Рук, Мон-Со послушно бы его ждал и не проявлял никакой инициативы, но арзаков он подсознательно по-прежнему не воспринимал всерьёз. А в такой ситуации просто включались инстинкты... - Эскадрилья! - рявкнул он привычным голосом, и растерянные менвиты столь же рефлекторно напряглись, мышцы наливаются сталью в ожидании исполнительной команды. - По машинам первого ряда! По одному! По вектору хломпупатора! Бросаются к геликоптерам, а мысль в отмороженных жёлтых взглядах живёт отдельно от послушных команде тел. Знают, что к полёту их с позавчерашнего дня только командир самообороны может допустить. У одного лишь Най-Фера в глазах азарт и проблески надежды: а вдруг это оно?.. Отсюда можно сделать вывод, что остальные четверо к заговорщикам непричастны, и сузить круг подозреваемых. Но сейчас не до этого. Над аэродромом маскировочная сетка натянута. Кау-Рук тогда первым делом распорядился её восстановить, да зафиксировать покрепче. Чтобы отвлечь работой от лишних мыслей и вопросов. Так если подумать - зачем она, когда весь Ранавир под прозрачным, но непроницаемым колпаком? А если для тех он снаружи проницаем, то что им эта примитивная маскировка? Но когда власть поменялась, Морни, ушлая бажа, ей новое применение нашла. Геликоптеры, на крыле которые, задвинуты глубоко под сетку, а перед ними она ещё провисает слегка. Чтобы с места, не выкатив крайние, не взлететь, чтобы никакой злоумышленник не смог машину в воздух поднять незаметно. Но на эту хитрость у нас уже ответная придумана. Ребята двигатели разогревают, роторы ревут, рвут воздух в клочья, расплёскивают по сторонам. Уже шасси начинают отрываться от земли. Луч бластера - по растяжке, придерживающей угол сетки. Лопнула, как струна, с шелестом сеть огромным крылом взмахнула, пронеслась прямо над растворившимися в бешеном вихре лопастями - и пожалуйста, прозрачное беллиорское небо открыто для вертикального взлёта! Взмыли ввысь, красавцы, друг друга опережая, бросая друг другу вызов. В кои-то веки дорвались менвиты до пилотского кресла! У самого Мон-Со задача посложнее. Машины второго ряда по-прежнему под сеткой, теперь ещё и упавший угол занавесом путь перекрывает. Ничего, он ас, войти в оставшийся просвет не сложнее, чем в "дюжину" загасить мячом. Угол высчитал в уме, на приборы отвлекаться некогда. Раз - и сетка уже за спиной! Но выравниваться на безопасный вертикальный подъём некогда тоже. Ребят догонять надо. Вон как разбежались веером, оставаясь, однако, собраны в мощный пучок. Упиты, одурманены блаженством полёта, разбуженной генетической памятью крылатых предков, неведомой угрозой впереди. Не подведи, птичка-невеличка, птичка-жемчужинка! Набирает птичка скорость и высоту, настигая остальных. Сложное это дело, опасный маневр. А только Мон-Со в этой опасности с нею сроднился, воспринимает с собой одним целым. Бьёт все рекорды скорости, сходит с ума ротор, режет небо пополам стальная стрела на кабине. Расстояние быстро сокращается. Ребята, вероятно, видят, ребята, несомненно, восхищены. - Какова наша задача, мой полковник? - доносится в наушниках сквозь треск помех от проклятого купола голос Най-Фера. - Мы ведь без оружия... И тут не мог не ввернуть обиду на тяжкую менвитскую долю! - Просто окружайте, если будет что окружать. Оружие у меня. Ну как "оружие" - персональный лучевик. Но если там действительно что-то сквозь купол атакует, стрелять в это больше и нечем. Из хломпупатора - самоубийство, если снова от купола отрикошетит, теперь боевыми. - Видим угрозу! - хрипят наушники. Геликоптеры синхронно сближаются друг с другом. Максимально, как только можно. Значит, опасность локализована и невелика размером. Это хорошо. Через пару импульсов Мон-Со и сам её видит. Ещё через через несколько пытается сообразить, что же оно ему напоминает. А через субтракцию кусает тонкие губы от досады, что не понял этого сразу же. Искорёженное железное чудовище грызёт невидимую преграду. От челюстей молнии трещинами по поверхности. Купол не поддаётся. Стальные челюсти не сдаются тоже. Вгрызаются упорно и бесстрастно. Огромные фасеточные глаза неподвижны, но паутина узоров по их поверхности мечется. И не просто так - фокусируется на геликоптерах. Глаза - или всё-таки кабина? Мон-Со, высунувшись из дверного проёма и держа монстра на прицеле, напряжённо вглядывается вглубь фасетов. Кажется, даже различает в глубине расколотую их гранями фигуру. Нет, точно различает. Просто складываются осколки во что-то не вполне сообразное. И трудно даже сказать, чем именно - внешностью или поведением. А затем оно вдруг резко пустоту незримого купола грызть перестало. Подалось назад, развернулось (кольцо с винтом на хвосте развеяло Мон-Со последние сомнения), и устремилось прочь. - Отбой! - скомандовал Мон-Со, когда чудовище скрылось из виду, а сирены умолкли. - Возвращаемся на аэродром. У парней отходняк. У него самого тоже, только малоприятный. Понимает, что предстоит непростой разговор с Ланатом. Если можно так назвать ситуацию, когда один орёт, а другой виновато молчит. Орать арзаки тоже умеют - кто бы раньше мог подумать? Впрочем, кричал Ланат не слишком громко. Мон-Со к худшему готовился. - Ладно, провести разведку по собственной инициативе - это, в общем, неплохо. И в какой-то мере даже в рамках вашей полномочий. Но усадить в пилотские кресла менвитов, зная, что это могу разрешить только я... Как?! - Ну так не было горцев на лётном поле. Если б были, понятно, что их бы взял. Но тут ведь счёт шёл уже не на субтракции, а на импульсы! Тревога такого уровня - и я единственный в лагере знаю, что она не учебная, что ничего такого мы не планировали... - Если бы у вас был другой выход, я бы с вами сейчас иначе разговаривал, - Ланат несколько смягчил тон. - Вот что с вами делать, Мон-Со? Как бы поступил Баан-Ну на моём месте? - Думаю, отправил бы в карцер дня на три. Правда, на следующий день остыл бы и наградил за инициативу. Или наоборот - смотря с какой ноги встал бы. Этот вариант хуже, потому что награду бы уже не вернул. - Вот видите! К счастью, мы не менвиты. Карцер - не наш метод. Давайте так. Этим пятерым я объявлю благодарность перед строем, за исполнительность. Чтобы лишнего чего не подумали. А вам сейчас, устно и наедине - строгий выговор. За грубейшее нарушение Устава лагеря. - Есть, строгий выговор! - щёлкнул каблуками Мон-Со. Ланат поморщился: - Оставьте уже эти менвитские замашки. Ведите себя по-человечески. - Есть, вести себя по-человечески... Ничего-то ты, арзак, не понимаешь. По-человечески - значит, не скрыть от тебя свою обиду. Ну наорал уже, обязательно было ещё и формальный выговор объявлять, причём строгий? И ведь понимаешь, что я кругом прав. Но нет, надо своё превосходство арзакское лишний раз показать. Опасается, как бы Мон-Со не почувствовал себя с менвитами снова в одной Стае. А как тут не почувствовать, когда парни на тебя с таким обожанием глядят, Най-Фер особенно. А от тебя даже благодарности с ними за компанию не дождаться. Не понимаешь, чем это чревато, не догадываешься, что прямо сейчас в вопросе "кого считать своими" ясность наступает. Перестают весы колебаться, склоняются ощутимо в одну сторону. И не в вашу сторону, арзак. - Как оно выглядело? - спрашивает Ланат совсем уже другим тоном. Настороженным, со страхом даже. - Я знаю, что это такое. Уверен, что это сделано из обломков одного из наших геликоптеров. Генеральского или того, с генератором. Пожалуй, скорее, второе, потому что то, чем оно грызло купол... Похоже на этот самый генератор - не только по действию, но и по внешнему виду немного. - Значит, это пилотируемый аппарат? - Ланат напуган по-настоящему. - Трудно сказать, что оно такое и как вообще держится в воздухе. Но впечатление такое, будто геликоптер помяло и искорёжило, когда он сквозь барьер прорывался... - Но в кабине кто-то был? - Был, - неуверенно ответил Мон-Со после паузы. - Сквозь эти грани было трудно что-либо разглядеть, предлагаю ещё менвитов порасспрашивать, кто что заметил... - Это мог быть кто-то из наших, оставшихся за куполом? Кау-Рук, Ильсор, - как Ланат ни старался, на этом имени его голос дрогнул, - Баан-Ну, наконец? Мон-Со задумался. - Мог бы, пожалуй. Если барьером при прохождении был изуродован не только геликоптер, но и экипаж. Потому что... конечно, пропорции могли искажаться, но оно было всё покрыто серой шерстью вместо одежды... Если я не ошибаюсь. Порасспрашивайте ещё остальных. - Да уж порасспрашиваю, - проворчал Ланат. У него слегка отлегло от сердца (Ильсор всё-таки тогда, со спины летучей рептилии, совсем не похожей на то, что описывает Мон-Со, выглядел нормально и узнаваемо), но лишь самую малость. - А как вам показалось, купол ему поддавался? - Трудно сказать. - Но улетело оно потому, что не смогло с ним справиться, или вас испугалось? - Второе, пожалуй. Только был ли это страх? Если тут уместно говорить о каких-то эмоциях, я бы назвал это "расстроилось", что ли. Ну так как-то это выглядело. И вот ещё какая странность. Похоже, тот волосатый в кабине им не управлял. Я бы даже сказал, ему не нравилось то, что оно делает с куполом, но повлиять на него он не мог. Может быть, просто показалось, я могу ошибаться... С каждой новой подробностью, выуженной из памяти Мон-Со, картина произошедшего для Ланата выглядела всё непонятнее, но вместе с тем и более обнадёживающе. Кажется, Ильсор за этим всё-таки не стоит. Ну а остальное как-нибудь переживём.* * *
А Рангу-Тану и в самом деле крайне не понравилась попытка стрекозавра Мензака прогрызть купол. И уже спрыгнув на твёрдую почву и отскочив на безопасное расстояние, он обрушил на него шквал яростных упрёков: - Что это было?! Зачем? Стрекозавр виновато подёргал хвостом. - Меня давно туда тянуло. В кокон неведения, из которого меня так бесцеремонно выдернуло чужой волей. К истокам моей идентичности, моего искалеченного и иллюзорного "я". Просто там всё время крутился арзак из моей головы. Но теперь он улетел за реку, и... - Но хотя бы предупредить можно было? - не успокаивался гиббон. - Меня словно шипами кололо, когда ты грыз этот барьер! А потом... У меня за спиной липкая противная губка, и все поры - присоски! И ты в меня впиваешься... - Мне просто надо было тебя удержать, потому что ты метался и причинял боль моим мыслям. - Ага, а мне казалось, что ты начинаешь меня поглощать и переваривать! - Я ведь обещал, что не буду этого делать! - ответил Мензак сердито. - Только ведь и ты обещал не вмешиваться в мой полёт, когда я уже выбрал курс и цель... - А ведь в самом начале ты просил меня стать навигатором, - обиженно напомнил обезьян. - Ну... теперь мои взгляды изменились. Мне нравится, когда ты сидишь у меня в голове, но только если ведёшь себя спокойно. Рангу вздохнул. Если бы не головокружительная радость полёта, которую даровал стрекозавр, он бы давно уже оставил это строптивое чудовище. - Но ты, надеюсь, убедился, что барьер тебе не по зубам? - надо ведь быть уверенным, что он не захочет повторить. - Не знаю, - в огромных глазах Мензака вспыхнул тусклый огонёк. - Возможно, ещё немного - и он бы поддался. - Почему же тогда улетел? Стрекозавр молчал. - Потому что увидел их, - ответил он наконец брезгливым тоном. - Увидел своё прошлое. Это такая мерзость! Ты же сам, наверно, разглядел, какие они уродливые. А главное, мёртвые, пустая оболочка, послушная воле своих пилотов... Я больше не хочу туда, не хочу снова стать таким, как они! - А я тебе что говорил? - обрадовался гиббон. - Ты постоянно ставишь себе неправильные цели. - Но как же летать без цели? Имея только путь? - Слушай новую басню Рангу-Тана! Было в лесу большое собрание, и лисицу выбрали царём, потому что за неё ходатайствовал король Пастория. А обезьяне это показалось несправедливым, и она спросила лисицу, знает ли она, что такое капкан. Но лисица ей ничего не ответила, а молча пошла прочь. Обезьяна побежала следом, догнала лисичку и говорит: чего это ты, сестричка, не отвечаешь? Потому что твой вопрос и есть ответ, ответила лиса. Ты правильно поняла, сказала обезьяна, только вот уходить от вопроса недостойно царя. А от ответа - тем более. - А какова мораль сей басни? - спросил стрекозавр. Он уже усвоил, что во всех баснях Рангу должна быть мораль. - Наш мир ограничен линиями полёта мысли. И мы никак не можем одновременно существовать в двух точках пространства. Даже при самой невероятной скорости. Когда один ум думает о капкане, другой может думать только об одном. Получается абсурд. - Кажется, понимаю, - сказал Мензак неуверенно. - Но мне надо развеяться после такого стресса. Снова погонять рудокопских драконов, например. Составишь компанию? - О, это другое дело. Если не станешь подлетать к ним чересчур близко. - Нет, новой стрелы в хвостовой винт я не хочу. Но и ты не вздумай у меня по голове метаться - иначе придётся снова тебя зафиксировать... - Не буду! - буркнул Рангу-Тан.* * *
- Понимаешь, Тим, миф о том, что борящийся с силами Тьмы сам наполняется Тьмой, в действительности сама Тьма и придумала. Аврал глядел вглубь Лиагоны, где многоручка с двумя мечами то вздрагивала, то мерцала, словно откликаясь на его неведомые Тиму мысли. - У Тьмы бывают мифы? - спросил Тим недоверчиво. - Ага. Только они не для Тьмы, а для нас, рыцарей, чтобы с пути сбить. Разные, иногда взаимоисключающие. О том, что Свет и Тьма - равные начала, что они необходимы друг другу для существования, что это вообще условные и относительные понятия... Но вот этот - самый противный. Он опускает руки и парализует волю. Зачем ввязываться в заведомо бессмысленную борьбу, а вдруг сделаю только хуже... И даже когда знаешь, что это неправда, что Тьма не поразит изнутри того, в ком уже не господствовала прежде, чем он обнажит меч, это мало помогает. - Почему? - Потому что все мы знаем: Тьма есть в каждом из нас. Наша душа - та самая Мгла. И в ней порой нелегко ориентироваться, делая морально правильный выбор, различая добро и зло. То, что Железный Дровосек называет разумным сердцем. Психовать снова не начнёшь, если я про Энни скажу? - Уже начинаю! Говори. - Ну вот в её лице я увидел, что это возможно. Без рефлексии, без самокопания, импульсивно - но импульс ведёт к правильному выбору, потому что она всегда в мире и гармонии с самой собой. Даже сейчас, взрослея, остаётся такой же. Ну у неё это особый дар от мироздания, дабы другие видели, что это возможно, реальный рубеж, к которому можно и нужно стремиться, а не обманчивая линия горизонта... - Только что-то ты, капитан, плохо с неё пример берёшь, - перебил Тим ревнивым тоном, который у него всегда включался, когда речь заходила об Энни. - Который день колеблешься, вместо того, чтобы отправиться за мечом. Поводы придумываешь, лишь бы остаться... - Это не колебание, Тим, - спокойно ответил Аврал, по-прежнему глядя на Лиагону. - Это терпение. - Ничего себе! - возмущённо воскликнул Тим. - Это ведь ещё хуже. Ненавижу это слово! Тебя бьют, над тобой издеваются, а ты терпи, как скотина покорная - это оно, что ли? Аврал наконец-то отлип от медной сферы, окинул его изумлённым взором: - У тебя какие-то странные понятия, парень из Канзаса. Перекрученные. Словно на разных языках говорим. Терпение - это совсем другое. Не самоунижение и не компромисс со злом - только сама Тьма могла так изменить значение этого слова на полную противоположность. Это способность продираться к цели, когда на пути сплошные преграды. Это сердце меча, ждущего в ножнах до последнего мига. Это невозмутимость и радость духа там, где обстоятельства не дают для них никакого повода, надежда вопреки надежде, как говорит наша умница Энни. Это мужество, преодоление и победа. - Формулируешь красиво, - зевнул Тим. - Ну а конкретно? Что тебя держит? Аврал улыбнулся: - Уже ничего. Я искал ясности - и я её нашёл. Теперь могу продолжать путь. Ключевое слово - "продолжать", понимаешь? Именно здесь была моя ошибка и блок в мыслях. Меня угнетало, что долгие блуждания по Кругосветным горам и Лесу как будто оказались бессмысленными. Ну да, добыл Лиагону, спас девчонок - но отправлялся же не за этим! А меч Гуррикапа меня снова поманил и не дался. Получается, начинай путь с нуля, прежде за мечом Мглы надо было отправиться. - Ну да, так и получается... - А вот и нет! Так получается, если рассматривать путь к Мечу лишь как досадные мили, отделяющие от цели. Но только меня чуть ли не с пяти лет у Стеллы учили, что сам путь - всегда часть цели. Тем более, когда речь о магических артефактах. А значит, прежде чем отправиться за мечом Мглы (а точнее, продолжить путь за мечом Гуррикапа), я должен был осмыслить уже пройденную часть Пути. То есть понять смысл своих приключений и извлечь из них уроки. - Осмыслил? - Ага. Смотри: всё началось с того, что мы с разбегу вляпались в ловушку Калико. Я полагался на интуицию Кустиса, его способность распознать хитрость, но не учёл, что человек, или гном в данном случае, может мгновенно переменить свои мысли и намерения. Калико искренне собирался нам помочь, но резко передумал, когда я не смог ему пообещать, что Озма поможет ему совершить переворот, даже в обмен на некую важную для неё информацию - как я теперь понимаю, на правду об Элли. - И какой ты отсюда извлекаешь урок? - нетерпеливо перебил Тим. - Что всё не так просто и однозначно, как кажется? - Можешь и так сформулировать, если хочешь. Только не в том смысле, какой обычно в эти слова вкладывают. Вот как из того факта, что силы Тьмы не победить в бою, не одолев прежде в себе самом, вовсе не следует, что Тьма непобедима, что любой змееборец обречён стать новым змеем. Грубая логическая ошибка. Или как смысл слова "терпение" для тебя кто-то извратил - может быть, даже какие-то учителя или проповедники, сами запутавшиеся в смыслах. Если и есть неоднозначность, то она вовсе не в том, что граница между злом и добром исчезающе зыбкая. Просто все разумные существа, даже говорящие животные в меру своей оторванности от инстинктов, мечутся наощупь между этими полюсами в каждом своём выборе. Мы этого не чувствуем даже в себе самих, потому что в глубине души считаем себя "хорошими". Тем более, отказываем в этом другим - потому что в ещё более глубокой глубине считаем себя сложнее их. Я ведь мыслю и переживаю - а эти примитивные вокруг только мечутся и руками машут. - Есть такое, - Тим усмехнулся. - Умом понимаешь, что это не так, а всё равно... - А всё равно в своих поступках мы редко руководствуемся умом, в том-то и дело. Так что первый вывод, который я должен был сделать ещё в начале пути, но догоняю только сейчас - нельзя ни о ком судить, идя от общего к частному. - Это как? - Это значит, "он один из тех", следовательно, он такой-то и такой-то, потому что "все они такие". Даже если он говорит что-то типичное для тех, куда наш аналитический ум его поместил и классифицировал, даже если ведёт себя как "один из них". Всегда надо помнить, что любое разумное существо - целая вселенная, как минимум не меньше тебя самого. А значит, скорее всего не уложится в придуманные нами рамки. Мне на самом деле это ещё три года назад Энни дала понять, ломая мои стереотипы один за другим. Но тогда казалось, это потому, что она особенная, исключение... Тим впервые не взвинтился внутренне при упоминании имени Энни, ещё и таким мечтательно-нежным тоном - особенная, понимаешь ли... Сидел, слушал. - Но проблема ещё в том, что у меня самого до сих пор не было среды, о которой можно было сказать "я один из них". Своей семьи и народа совсем не помню, Розовый дворец мне тоже домом так и не стал... - Там же одни девушки? - Вот именно. Как-то не получалось и не хотелось себя с ними ассоциировать. Но при этом ощущал себя ущербным, что ли, практически калекой. С ограниченным опытом и оптикой. И вот Путь начался для меня с того, что в королевстве Угабу я внезапно обрёл новую семью и новую родину. И сама дорога по извилистым горным тропам не случайно была такой долгой, и наибольшей своей части в компании угабцев - требовалось время, чтобы я проникся этим ощущением, по-настоящему сроднился с ними... Но за этой ступенью открылась новая: Угабу и Джинксия, по королевской прихоти, были готовы схлестнуться в кровопролитной войне, где "свои" ничуть не более правы, чем "враги". И остро встал новый вопрос: должен ли я безоговорочно поддерживать в этом конфликте Угабу и королеву Анну только потому, что они "свои"? Особенно когда получил возможность влиять на переговоры. Всё однозначно в войне Света и Тьмы. Но как быть, когда ополчается, как там, Мгла против Мглы? - Ну уж в этой-то, нашей войне, всё вполне однозначно! - воскликнул Тим. - Конечно. По крайней мере, пока. Но... ты прислушайся, о чём спорят жевуны по соседству. - Как? Во-первых, далеко и тихо, во-вторых, я же тебя сейчас слушаю! - Это ты зря. Воспринимать несколько потоков информации одновременно - не сказать, что жизненно необходимое умение, но временами весьма полезное. Давай тогда подойдём ближе. А среди жевунов и в самом деле разгорался бурный спор. Как понял Тим, речь шла о будущем лагеря для пленных рудокопов под Когидой. - Я всё понимаю - они уже обживаться начали, предпочли бы конечно, остаться здесь, а не начинать всё с нуля на свободной территории. И соседи рядом, удобно. Только мы должны прежде всего о своих интересах думать, - распалялся Мин Кокус. - Одно дело, что они строятся и хозяйство ведут по своим обычаям. Это даже интересно и поучительно - посмотреть, как другой народ живёт. И дети наши к Шестилапым уже привыкли, катаются на них вовсю. Но если мы станем жить рядом и активно общаться, то неизбежно влияние. И не только наше на рудокопов, но и наоборот. Хотя моя мама, переселившись из Изумрудной страны, почему-то не навязывала здесь никому тамошние порядки и не ходила по улицам в зелёном... - Но платье-то сохранила всё равно, фее Элли потом подарила! - Правильно. Зелёное платье в сундуке - нормально. Как и рудокопские обычаи в границах деревни. Но вы уверены, что они там и останутся, что их не потащат в Когиду? - Ну и что? Какие-то полезные в хозяйстве вещи почему бы и не перенять? - Да, если бы это нормальный народ был. Но ты поговори с ними. У большинства имперское мышление, никуда оно не делось. Прямо в глаза говорят: это, конечно, наша земля на самом деле, но раз уж вы с гор спустились, пока мы были в изгнании в Пещере, что ж, станем жить вместе. И знать не хотят, что наши предки тысячелетиями жили здесь прежде, чем балланагарцы пришли из Большого мира, что это они же нас в горы и выгнали. Для них история начинается с изгнания Бофаро, что было раньше, не интересует, знай себе твердят: мы древний народ! Потому что если вникнуть и копнуть, окажется, не такой уж и древний. Так что рудокопская культура сама по себе неплоха, как любая другая, но вот пока с ней в придачу идёт вот такое, она представляет угрозу нашей собственной. А значит, не надо нам здесь её. И рудокопских деревень под боком не надо. Они вон уже на наших девчат засматриваются. В каком духе дети таких пар воспитываться будут, угадайте с трёх раз? - Ну да, опасность, получается, есть... Но ведь не все же они так думают! - В том-то и дело, что тех, кто хочет остаться наверху, а не идёт в "Голубую ленту", я вообще не рассматриваю как ха-эров. - Кого? - "Хороших рудокопов", - объяснил Мин. - Это я у Ильсора подхватил, они в подполье "хорошими менвитами" называют потенциальных союзников. Только никак не определятся, существуют ли они вообще и кого ими считать. Так вот, легионеры, которые понимают, что они в Пещере живут неправильно, и готовы вернуться туда и сражаться, возможно, до смерти, чтобы исправить тамошний строй и порядки - действительно наши союзники. А эти, кто просится остаться в Голубой стране или даже на свободных землях и наслаждаться здешним изобилием, продолжая мыслить по-пещерному - скорее угроза. Думайте сами, пока не поздно. - Ну что скажешь, парень из Канзаса? - тихо спросил Аврал. Тим напряжённо пытался разобраться с сумбуром мыслей. - Мин вроде бы и правильно рассуждает, - сказал он наконец, - а выводы делает неправильные. - И где он совершает ошибку? - А вот именно там, где ты говорил, - ответил Тим уже уверенней. - Идёт от общего к частному. Нельзя ни к кому, не разобравшись, лепить ярлык только на основании того, что он "один из этих". Даже если он повторяет чушь, которой его в Пещере всю жизнь пичкали... Вот Ройо для Мина, безусловно, "хороший рудокоп", раз уж инициатор легиона "Голубая лента". Но ему ведь неизвестно, что он говорил и как рассуждал, когда мы с ним только встретились. Как менялся на глазах за считанные дни - хотя и непросто, мучительно даже - после бесед с Энни, Железным Дровосеком, прорабом Фенеллой... Даже за то время, пока мы не виделись, сильно изменился к лучшему. Ну и с легионерами ты за три дня занятий общался больше моего, сам знаешь, какие все разные и какая у многих до сих пор каша в голове. Так и там. Нужно признавать за человеком право меняться! - Причём так быстро, как Ройо - скорее исключение со многими предпосылками, чего не стоит требовать от других. - Вот-вот. Даже у вас в Волшебной стране не все превращения моментальны. Пусть даже тенденция у большинства такая, как Мин говорит - значит, надо активней работать с меньшинством, которое думает иначе. Чтобы их голоса звучали громче и убедительнее для остальных... - Ага, - кивнул Аврал. - А вот можешь ли ты подойти сейчас к нему и объяснить это - так, чтобы понял и он, и остальные? И главное - однозначно ответить на конкретный вопрос: оставлять ли рудокопскую деревню под Когидой? - Нет, не могу, - вздохнул Тим - Почему? - Потому что объяснять придётся слишком многое - понятное нам обоим с полуслова, но пока что совсем не очевидное им. А ответ на "конкретный вопрос" и вовсе от многих факторов зависит. Которые ещё даже и не проявились. - Ответ правильный. Потому-то сейчас, пока идёт война, действительно всё однозначно и чёрно-бело. Только вот после победы так не останется. Во взаимоотношениях между жевунами и рудокопами - в первую очередь. И к этому надо быть готовыми уже сейчас. Чтобы не допустить рассуждений по той же кривой логике от общего к частному: "мы всегда и во всём правы, потому что вы на нас напали". Или ещё хуже: "потому что мы победили". - Согласен. - Ну и, возвращаясь к нашему разговору - конфликт между Угабу и Джинксией был совсем другим, так что испытание передо мной стояло попроще. Действовать не в защиту дома, а в защиту истины. То есть предотвратить войну, хотя это было менее выгодно королевству Угабу - которое, повторюсь, успело стать для меня настоящим домом. Там ещё и Тамиз появился, как гость из прошлого, призывающий его осмыслить. Он покинул Розовый дворец, сохранив свои чувства к Стелле - как и я, собственно... Эй, в моём случае - чисто как к наставнице, а то опять нафантазируешь чего! - Да ладно, продолжай... - Разница между нами в том, что Тамиз, условно говоря, сжёг за собой бобовый мост (на самом деле, тот сам сгнил, конечно), зачеркнул своё прошлое, чтобы начать жизнь с чистого листа. И в общем, делает это постоянно. Я, глядя на него, понял, что этого делать не следует. Наш опыт - наша сила, броня и оружие. Даже негативный, даже совершённые нами ошибки и глупости. - Ну-у, ради такого "откровения" стоило ли забираться так далеко в горы... - Кому как. Мне - стоило, - серьёзно ответил Аврал. - Ну а дальше, думаю, понятно. Пещера Пакетоголовых - это такое расчеловечивание. Постлюди с постправдой... да всё у них, по сути, "пост-"... Им показалось, что они достигли предела, переросли себя, что им больше не нужно искать или создавать смысл своей жизнью, потому что они получили от Летучих Ушей величайшее откровение - никакого смысла нет! Остаётся замкнуться в вонючей пещере и питаться сплетнями. Сами голливокеры называют это зрелостью, взрослением, возносящим их над детством остального человечества, я же назову иначе. Они потому и бессмертны, что мёртвое умереть не может. Потому и так мало желающих расстаться с пакетами - даже до королей Джемкифа и Киндрила мы с трудом докричались... - А лесовики Инкубатора - это в каком-то смысле противоположность им? - догадался Тим. - Совершенно верно. Искусственно сохранённое детство. Невинность, которая не от преодоления искушений, а от неискушённости. И это, скажу тебе, ничем не лучше... Наверно, я должен был увидеть, куда ведёт отклонение в ту и другую сторону, чтобы ориентироваться во Мгле, чтобы пройти между ними, как между струями дождя... Аврал умолк. Недолгое, но незабываемое ощущение вселенской гармонии и равновесия в чудесном Роднике, сменившееся острой болью разлуки с Кустисом, секунды колебаний, когда стрелка Лиагоны уводила его от Меча в неизвестность - всё это было глубоко личным, а с Тимом они не настолько друзья пока что. Завершающей части Пути вместе с сёстрами тем более лучше не касаться, чтобы не нарваться на очередной пароксизм ревности (положа руку на сердце, не совсем уж беспочвенной). Потому перешёл сразу к Коралловому архипелагу. - Морской змей Глуа мог бы, наверно, многое объяснить и ответить на многие вопросы, но я так растерялся, что не смог их сформулировать. Видимо, это на данный момент последний урок на Пути: искать ответы самому. Хорошо, что Лиагона откликается иногда. Глуа предупреждал, что на пути к мечу Мглы от неё подсказок не будет, но пока вот помогает... - Ну, - протянул Тим. - В целом понятно. Хотя и затейливо чересчур. Аврал улыбнулся: - Естественно: это ведь мой Путь и мои вопросы. У тебя будут свои, совсем другие, даже если мы вместе в Лисоград пойдём. - Э, - возмутился Тим. - Что значит "даже если"? Ты всё-таки передумал? - Наоборот. Пойдём спать, завтра в путь с рассветом. - Что? Прямо вот так с утра? - А куда откладывать, если все ответы найдены? - пожал Аврал плечами. - Настаёт время новых вопросов... Выдвинулись действительно на рассвете, чтобы меньше времени тратить на прощание. Донимавшая последние дни жара начала спадать, и в этом тоже можно было усматривать знак свыше. А можно было и не усматривать. Когда добрались до перепутья с указателем, на траве ещё блестела алмазами роса - тающие искорки солнечных лучей. Дорога просто заворачивала резко на север, и от её изгиба начиналась ещё одна - из жёлтого кирпича. Тим, совсем не склонный к сентиментальности, вдруг испытал какое-то особое и странное чувство, как будто стоит у истока реки Миссури. Как минимум. Здесь, буквально у него под ногами, начинается дорога, за которую рудокопы вели самые ожесточённые бои. Дорога, заканчивающаяся у самых ворот Изумрудного города, который вот уже и Фенелла успел повидать за время их разлуки, а Тиму пока что не довелось. Дорога, которую Элли дважды преодолела с самого начала до конца (пусть оба раза отклоняясь от маршрута). А Энни, кстати - только от Изумрудного города до края Коварного макового поля и обратно. И здесь никогда не была. Хоть в чём-то он её опередил! Но их путь лежит в другую сторону. Впрочем, Энни там не была тоже. На указателе - три дощечки-стрелки с надписями: туда, откуда они пришли - "Дорога Сюда", в продолжение пути на север - "Дорога Туда", ну а на третьей - "Дорога ВЖК", будто и так не видно, чем она вымощена. Указатель не слишком старый, видимо, относительно недавно поставили. Да и Чарли Блек о нём не упоминал никогда. Зато говорил, что фургон Смитов приземлился где-то неподалёку от перекрёстка. И ещё... - Слу-у-ушай, капитан! Это же где-то здесь недалеко пещера Гингемы? - Ну да... - А что там сейчас? - Да откуда же я знаю? Слышал, что жевуны её десятой дорогой обходят. Наверно, за всё время никто и не заглядывал... - И мы тоже не заглянем?! А вдруг там что-то полезное? - Ты предлагаешь в самом начале пути отвлекаться на постороннее? - начал было Аврал занудным тоном, и ахнул на полуслове. Лиагону он приспособил на верхушку своего посоха, и теперь ясно видел, как фигурка мигнула и повернулась, указывая в сторону от дороги. Судя по всему, и в самом деле в направлении пещеры. - Интересно... Если она показывает на пещеру, значит, находящееся там не имеет отношения к мечу Мглы, но всё равно очень важно для нас. Настолько, что туда стоит заглянуть прямо сейчас. - Вот! - сказал Тим довольно. - И что бы ты без меня делал?
