Из-под земли и с неба, или Если бы Тотошка-3

*1*

Пустотой и унынием встретила путников бывшая пещера Гингемы. Гроздья сушёных мышей, связанных за хвостики в пучки, которые некогда украшали её стены причудливыми гирляндами, исчезли уже в первые месяцы после её гибели.  Ленивая питонша Лашка, неизменно обвивавшая подпорный столб у входа с тех самых пор, как заклятые сестрички обменялись живыми подарками в знак очередной попытки примирения, быстро поняла, что придётся переходить на самообеспечение. - Кормить скотину лучше надо! - огрызалась в своё время хозяйка, когда Бастинда прилетела скандалить из-за сбежавшего лиса Тонконюха. О пропавшем вместе с ним обруче та, разумеется, помалкивала, поэтому для Гингемы её неописуемая ярость так и осталась загадкой. - Твой подарок, как видишь, почему-то никуда не бежит. Хотя и жрать горазда! Колдунья и не догадывалась, насколько пророческими окажутся её слова. Сушёные мыши и худосочные живые пауки опротивели избалованной Лашке уже на третий день, и она, прошуршав высокой густой травой, уползла в неизвестном направлении на поиски свежатинки. Зато в пещеру стали наведываться осмелевшие филины (кроме Гуамоко, разумеется), рассудив, что негоже добру пропадать. Ещё раньше к подобному выводу пришёл Урфин Джюс - хотя дохлые мыши его не прельщали, всё, представлявшее для него хоть какой-то интерес и ценность в хозяйстве, без всякого суеверного страха было вывезено после первого и последнего визита в пещеру вместе с филином. Слабенькая компенсация за серебряные башмачки, которые успели умыкнуть до него, но с мёртвой ведьмы хоть шерсти клок. С башмачками у него и дальше как-то не заладилось - даже после того, как он снова стал Озмой и получил свои Регалии по праву. Лишь пауки по достоинству оценили покинутое жилище, где за четырнадцать лет их покой не потревожила ни одна живая душа. До сегодняшнего дня. Аврал и Тим бесцеремонно разметали космы седой паутины, вглядываясь в редеющий полумрак. Большинство глиняных горшков на полках были бесцеремонно побиты пернатыми и пресмыкающимися мародёрами, уцелели, вероятно, лишь с несъедобными колдовскими зельями. Над огромным чугунным котлом нависало чучело здоровенного крокодила. За прошедшие годы верёвки, на которых оно было подвешено к каменному своду, изрядно подгнили, передняя часть провисла, так что обитатель тёплых илистых болот у притоков Большой реки угрожающе скалил приоткрытую зубастую пасть прямо на непрошенных гостей у входа. - Чего это? - прошептал Тим, машинально пробегая взглядом по частоколу острых зубов. - Крокодил, - Аврал, как заправский капитан, выдал абсолютно точный и совершенно бесполезный ответ. - На Большой реке такие водятся. - Вижу, что не гиппопотам, - буркнул Тим. - Зачем он здесь? У нас раньше в аптеках крокодильи чучела вешали - в Европе ещё. Ради понтов. А Гингеме оно на кой было? - Понятия не имею. Может быть, тоже просто жевунов пугать. А может быть, для колдовства. У вас ведь в Большом мире тоже волшебники раньше были, вот с тех пор мог остаться обычай, хотя никто уже не понимает его смысла. Я в злом волшебстве, извини, не силён - у Стеллы оно не именовалось даже. Тим снова вгляделся в облезлую рептилию. - А он точно не живой? Я же видел, как дуболомы могут находиться без движения неограниченное время. Оживляющий порошок в Волшебной стране давно был известен, сам знаешь... - Ну если уж на Тотошку не напал, когда тот утаскивал башмачки... - То Тотошка... - Ты ведь проверять не полезешь? - усмехнулся Аврал. - Смысла не вижу, - в тон ему огрызнулся Тим. И замер с открытым ртом. Лиагона на посохе Аврала вспыхнула, и многорукая "богиня" неторопливо повернулась, указав сначала на Тима, а затем... Ага, на крокодила! - А вот она, похоже, видит, - пробормотал Тим, когда отпустило челюсть. Аврал молчал. Странный знак был адресован, со всей очевидностью, не ему. А склонять спутника к какому бы то ни было решению он чувствовал себя не вправе. Хоть он и командир их маленького отряда, но здесь уже сфера личного выбора и личной ответственности. - А что? - его молчание только раззадорило Тима. - Может быть, там тайник какой? Скажешь, нет? - Не скажу, - ответил Аврал уклончиво. Тим уже резво карабкался по камням, из которых был сложен грубый очаг. Пошатал котёл, проверяя на устойчвость, зачем-то заглянул внутрь, снова поднял взгляд к ехидному оскалу. Решительно ухватился за край котла, подтянулся. Как она это одробло куда-то ещё и таскала? Понятно, что магией, но всё же... Балансировать на кромке котла чертовски неудобно, а крокодил, собака, высоко, даже с Тимовым ростом на цыпочках тянуться надо. Естественно, не удержался, шлёпнулся прямо в котёл, на засохшие, окаменевшие остатками колдовского варева - несомненно, того самого, для вызова урагана. Аврал сверху нависает, протягивает руку: - Давай я тебя хоть придержу, что ли... Отступать теперь было бы стыдно. Страхуемый Авралом, без труда дотянулся до пасти чудовища, осторожно просунул в неё руку. Оживать пока что не собирается. Вторая хорошая новость: судя по отложившимся в памяти объяснениям прежней учительницы мисс Тейлор, это не крокодил, а местный североамериканский аллигатор. У них и пасть пошире, и зубы вроде поменьше. Хотя маленькими они Тиму сейчас не кажутся, уже несколько раз укололся. Близка аллигатора хищная пасть. Рука в ней уже по самое плечо, сейчас только - чавк... Но что-то там и вправду есть! - Есть! - Тим на радостях снова соскользнул в котёл, Авралу не удалось его удержать. Но теперь из котла триумфально поднималась оцарапанная рука с трофеем. - Что это? - спросил Аврал. - А я почём знаю? На розарий похоже... И в самом деле, то ли чётки, то ли бусы. Довольно увесистые. Вышли на свет рассмотреть. Бусинки-шарики из отполированного малахита, каждая неповторимым узором играет. И такого же размера серебряная, стягивающая намертво концы шнурка. Похоже, всё-таки чётки. Серебряная бусинка-разделитель покрыта тончайшим рельефом, по обе стороны от шнурка странные углубления, прикрытые серебяными лепестками. - Сюда раньше камешки вставлялись, - уверенно сказал Аврал. - Но если даже они где-то закатились в пещере, вряд ли мы их отыщем. - Если только твоя многоручка опять не подскажет... Но Лиагона больше не отзывалась. И нельзя сказать, что ребят это сильно огорчило. Возвращаться в сырое и мрачное логово Гингемы не хотелось ни одному из них. - Интересно, они магические? - спросил Тим. - Сомневась, чтобы Гингема так тщательно прятала обычную безделушку. Так что подумай, нужно ли оно тебе. Мы даже не знаем, что это и зачем. Тем более, принадлежало злой волшебнице. Помнишь, что я рассказывал об артефактах первой и второй степени? - Но ведь это твой компас указал на меня и на тайник! Аврал пожал плечами: - Да, указал. Но помнишь, как Озма говорила о книге Гуррикапа: это не дар, а испытание... - Ага, и поэтому мы теперь не можем ею воспользоваться! - Тим, не считай себе умнее Озмы. Я тоже сомневался, правильно ли она тогда поступила, да и сейчас до конца не уверен. Только факт, что она самая могущественная фея Волшебной страны, путь и ведёт себя порой, как легкомысленная девчонка. А значит, понимает многое, сокрытое от нас с тобой. - Но я-то не Озма. А про Лиагону ты сам говорил, что она на злое не подтолкнёт... - Ну, возможно, вреда от них и не будет. Вопрос скорее, будет ли тебе польза, если ты примешь неправильное решение? Да ещё в самом начале твоего Пути... - А принимать его всё равно мне? - Только тебе. И я на тебя не давлю - просто напоминаю. - Ну тогда спасибо за напоминание. Только я, правда, не вижу причин, чтобы их не взять. Хотя бы выяснить, что оно такое. Светящаяся фигурка в сфере внезапно снова ожила, уставив указующий перст на Тима. - Видишь! - воскликнул он радостно. - Между прочим, она уже третий раз подтверждает мои решения: посетить пещеру, проверить крокодила, теперь вот... - Я же не спорю, - вздохнул Аврал. - Только ты с ними всё же поаккуратней, ладно? Я с тех пор, как пояс Арахны меня телепортировал, остерегаюсь незнакомых магических предметов. - Вот именно. У тебя фобия, так и скажи... - Ой, всё, - смиренно капитулировал Аврал фразочкой наставницы.

*2*

И снова Город Семи владык преобразился в одночасье, убравшись всевозможными оттенками киновари, рубина, вишни, розы и мака. Но впервые за многие века ротация правящего двора не принесла никому даже мимолётного ощущения праздника. Повсеместное буйство красного цвета казалось пламенем пожара, охватившим город. И не факт, что только казалось. С переходом престола королю Карото заметно изменилась официальная риторика о происходящем наверху. Пару раз его хоть вскользь, но официально и во всеуслышание назвали "войной", хотя ещё вчера это слово, неосторожно оброненное в разговоре, гарантировало взятие под стражу за распространение слухов и дискредитацию. Об освобождении дружественных и страждущих туземцев-жевунов от тирании Изумрудного города теперь не заикались, однако и замелькавший в последние дни, давая надежду на восстановление мира после смены правящего двора, тезис “верхние нас спровоцировали на эти действия военного характера”, был напрочь забыт. Не спровоцировали, а вынудили вступить в оборонительную войну на исконных территориях Пещеры, принадлежащих ей по праву со времён развала империи Балланагар! А значит, и вестись она будет до победного конца. У рудокопов не оставалось другого выбора, кроме как выбить ногой створки Торговых ворот и нанести упреждающий удар ради мира и безопасности. Оказанное туземцами агрессивное сопротивление подтвердило, что это был правильный шаг. И за ним последуют новые в том же направлении. Мы не начинали войну - мы её заканчиваем. Самое главное, однако, было в другом. Спустя без малого месяц командование начало вслух признавать не только боевые потери среди рудокопов (первые останки защитников Родины даже привезли в Пещеру, предав торжественному погребению), но и допущенные ошибки. Аккуратно намекая на серьёзный масштаб того и другого. Красный двор ещё только заканчивал обучение, Ламенте формально оставался местоблюстителем трона, но искушённые в политических недомолвках горожане не сомневались, что уже завтра у этих ошибок появится имя. На букву "Л". Для генерала Баан-Ну это стало неприятной неожиданностью. Не доверяя ни Ружеро, ни Арриго, ни шпионящим за ними гномам во главе с Калико, он с самого пробуждения короля Карото лично присутствовал на его обучении от начала до конца, сам даже принимал в нём активное участие. И вот, оказывается, в это время за его спиной без его санкций и ведома выстроили новую информационную повестку. - Но ведь у нас всегда так делается! - Ружеро даже не оправдывался, а просто объяснял, дерзко глядя на генерала из-под седых косматых бровей. - При переходе престола к очередному королю тот обещает исправить все проблемы, в которых винит предшественника. Народ выпускает пар и ждёт перемен. Вспомните - при пробуждении Фиолетового двора тоже так было... Возразить здесь было нечего, но Баан-Ну не мог отделаться от ощущения, что его водят за нос. Из всего Малого Совета лишь король Ламенте никогда не проявлял пораженческих или скептических настроений. Но сейчас на него вешают все допущенные косяки, а значит, его позиция на Совете будет априори дискредитирована. А как ещё пойдет с этим новым правящим... Это сейчас он всё впитывает, как губка, и головой кивает. Опереться, если что, больше не на кого. Эльяна стал много задумываться, Бубала - просто умничать. Впрочем, похоже, что установка, данная после пробуждения, через месяц начинает сыпаться. Просыпаются фрагменты прежней памяти, проявляется собственный характер. Так что неизвестно, чего там Ламенте может выкинуть в дальнейшем. Возможно, Хранитель времени и прав. Генерал уже начинал жалеть, что избавился от Руфа Билана. Этого хотя бы легко было склонить к поддержке любого своего предложения. Вылупиться на него гневно жёлтыми глазами-плошками, а если вдруг не дойдёт, выпустить из закутков подсознания Бастинду. Она его мигом шёлковым делает... А ведь поэтому его и предложили отправить наверх! Стыдно признаваться самому себе, что тебя развели, как салабона, но что поделать, так оно и есть? Кажется, из-за казармы в голове он начинает тупеть. И это страшно. Ничего, теперь наконец-то четыре короля бодрствуют, больше половины. Гадкий клоун Руггедо утверждал, что это уже кворум для частичной активации магии Короны - и летописец Арриго подтвердил, удивившись его осведомлённости. Сей регентский дуумвират пора потихоньку задвигать на надлежащие ему задворки, играя на королевском самолюбии: кто ваши величества, и кто они? Часовщик и щелкопёр! До недавнего времени Баан-Ну мог держать их в страхе разоблачения, но теперь всё, правда об Элли и Фреде наверху известна. Остаётся мотивация страхом военного поражения и ответа за содеянное, а для этого они и мысли не должны допускать, что способны выиграть войну без него. Как, впрочем, и короли. Только мысли их - потёмки для генерала... - В таком случае, господин Хранитель времени, начало нового правления стоит ознаменовать какой-нибудь символической победой. - Было бы неплохо - да где же её взять? - Хотя бы информационной. Попытка разведки боем, которую своевольно устроил воевода Фантроно, закончилась позорным провалом. Мало того - Летучие Обезьяны теперь стали летать на наши позиции, как к себе домой! Но мы стянули на северо-восток достаточно резервов, чтобы двинуть первую линию на ключевых направлениях. С обеих сторон дороги. Слегонца, без фанатизма, ничем не рискуя... - Вам виднее, господин генерал. - Одновременно можно прощупать оборону противника на юго-западе. Раз уж от стаи Обезьян там теперь осталась половина. Если в одном месте прибывает, то в другом убывает. Но опять же, избегая таких ошибок, как Фантроно с пресловутым “Дарумским клином”. - Знать бы только, как их избежать, - ухмыльнулся Ружеро. Круглые глаза Баан-Ну налились кровью: - Избегать их элементарно! Очки втирать вышестоящему командованию, чтобы выслужиться, не надо! На всех уровнях, начиная с сотников. Обмениваться оперативной информацией с соседями с правого и левого флага надо, опять же ничего не приукрашивая! Это так трудно усвоить было за месяц без малого?! Десяток показательных казней перед строем - и начнёт доходить. Если нельзя виноватых найти - назначить виноватыми! Ружеро, однако, выслушал эти вопли с ледяной невозмутимостью: - Было бы хорошо, господин генерал, если бы вы объяснили это всё месяц назад... Менвит понял, что криком ничего не добьётся. Иногда полезней признать на публику свои ошибки. - Да, я тоже неправильно оценил ситуацию. Мы ведь только от Вильермо узнали, что нам противостоит Кау-Рук - а это всё-таки не местные аборигены, совсем другой уровень. Требующий других подходов, и исключающий молниеносную войну, на которую мы поначалу с уверенностью рассчитывали. - Я вас понял, - заверил Ружеро примирительным тоном. - Значит, двигаем оба фронта одновременно? - Да. Если на каком-то из них удастся достичь успеха и закрепиться, объявляем это началом Главного удара. Ну или началом реванша в Голубой стране. В обоих случаях - переломом в войне, ознаменовавшим начало Красного месяца. Если удастся разогреть энтузиазм, можно под это дело новую волну мобилизации провести. - А если успеха не будет? - Тогда запишем это последней неудачей правления короля Ламенте! - То есть Малого совета не ждём? - Нет. Чем скорее, тем лучше. Просто мне вашим с господином Арриго согласием надо заручиться, пока престол как бы вакантен. А неправящих королей можно и не дёргать, иначе опять начнутся споры на несколько часов! Оно нам нужно? - Думаю, у Летописца возражений не будет... - Я тоже так думаю. Для первого Малого совета под председательством нового короля есть другой больной вопрос. - Какой? - Не притворяйтесь, господин Ружеро. Что это за демарш с “королевской невестой”? - Это вы меня спрашиваете? - изумлённо воскликнул Хранитель времени. - Какое я имею отношение к чувствам этих детей? - Мне плевать на их чувства, если они там и есть! Просто теперь, как я понимаю, мы не можем бесконечно тянуть следствие и держать её родителей под стражей? - Да, это так. Но ведь дело фактически развалилось? Консилиум докторов Робиля и Бориля подтвердил вывод насчёт невменяемости драконовода. Его показания о говорящих летучих мышах признаны сущим вздором. - В Верхнем мире животные разговаривают, господин Ружеро. И вам это известно. А вот откуда может быть известно ему, если это неправда? - Например, от “покупателей” на сборном пункте, где они с шурином провели несколько дней? - Допустим. Мы могли бы быстро выяснить правду, допросив с пристрастием девчонку и мамашу, но у них теперь иммунитет... О пытках женщин генерал сказал с такой будничной лёгкостью, что прожжённому политикой цинику Ружеро стало весьма не по себе. - Не думаю, что им известно больше, чем он рассказал, - возразил он дрогнувшим голосом. - А рассказал с перепугу всё, что знал, я в этом абсолютно уверен. Ну выясним мы, что летучие мыши из Верхнего мира собирались их куда-то вывести - чем нам это поможет? След-то всё равно утерян. А обвинять в государственной измене семью королевской невесты чересчур скандально, тем более, в военное время. - Вы так легко рассуждаете! - нервно поморщился генерал, признавая весомость аргументов. - Эти рукокрылки могли бы вывести нас не только на скрывающихся дезертиров. Что если им известны выходы на поверхность, о которых не знаем мы? Это могло бы и в самом деле переломить ход войны! - Ну и что нам даст, если её родители будут оставаться под стражей? - не сдавался Хранитель времени. - Они ведь понимают, что всё прослушивается. И уж мыши туда точно не сунутся, даже если продолжают за ними наблюдать. - Полагаете, будет больше шансов их выследить, если отпустить это семейство на свободу? - заинтересовался Баан-Ну. Прикинул варианты. - Нет, если девчонка останется невестой короля, родителям тоже окажут соответствующие статусу почести... Визита мышей тогда можно долго дожидаться! - Предлагаете всё-таки отправить их в ссылку? - осторожно спросил Ружеро. - Да. Причём всех троих. Шансы на появление их крылатых друзей в этом случае могут возрасти. Или нет. Но попробовать стоит. - С королём Бубалой могут возникнуть проблемы. - А чтобы они не возникли, господин Ружеро, огласите ему заранее условия. Хочет, чтобы всё ограничилось ссылкой его пассии вместе с родителями - должен расторгнуть эту нелепую помолвку. Под гарантию их безопасности, конечно. Если там действительно, как вы утверждаете, чувства, он должен согласиться. - Чувства, капуста, - прорвался вдруг сквозь его речь голос Арахны. - Мама мне говорила, все мужчины - козлы. Своими интересами ни за что не поступятся! - Вот и проверим, - перебил её Баан-Ну собственным голосом. - Скройся! Ружеро молчал, стиснув зубы.

*3*

Страшила с подачи Фреда действительно начал агитацию среди пленных рудокопов. Конечно, было бы наивно и опасно с наскока приставать к каждому, как Фред в музее к Эльгаро. Канзасца можно понять: он и в самом деле, прожив много лет в Пещере и вспомнив теперь это время, продолжал воспринимать себя одним из них. Горячо убеждал Страшилу, что простые рудокопы войны не хотят, что всему виной короли, воеводы и стражники, да и те стали жертвами Руггедо и Баан-Ну, настоящих зачинщиков войны. Если бы всё было так просто, война закончилась бы в первый день. Просто все, получившие оружие, обратили бы его в другую сторону. А поскольку обстреливали огнём с драконов Изумрудный город и Фиолетовый дворец вовсе не короли, и не одни лишь воеводы со стражниками обратили в развалины цветущий Дарум, значит, прежде следует выяснить настроения каждого, расспросив сначала мигунов, с которыми они работают и общаются, а уж при положительных отзывах побеседовать с самими рудокопами. Это потребует определённого количества людей, поскольку по Страшилиному же совету пленных расселили по всей Фиолетовой стране, чтобы меньше общались друг с другом и не пытались плести заговор (события трёхлетней давности всё ещё слишком памятны для наплевательского пренебрежения такой угрозой). Конечно, хорошо бы сформировать отряд лояльных рудокопов, которые смогли бы убедить своих земляков - те их, по крайней мере, станут слушать. Получилось же у Ройо с “Голубой лентой”! Почему бы, спрашивается, не создать ещё одну ленту, фиолетовую? А я сам себе и отвечу: создать-то можно, только кто этим будет заниматься? Люди все загружены, работают для фронта не покладая рук... Но стоило мастеру Лестару-старшему кинуть такой клич, как к приятному его изумлению вызвалось немало волонтёров. Страшила, однако, не спешил разделять его радость: - Как-то уж очень сразу они отозвались. Подозрительно. Словно заранее были готовы и сговорились. - Да нет, - покачал головой старец. - Совершенно не связанные друг с другом женщины, из разных мест... - То-то и оно! Только вот у тех, кого я из них знаю, общие знакомые так или иначе связаны с “Войском Ориона”. Лестар нахмурился: - И в давнишних событиях были замешаны? - Вроде нет. Но всё равно странно как-то. - Тогда не вижу ничего странного. Фиолетовая страна маленькая, любых двух случайных человек возьми - хоть кто-то в общих знакомых да окажется. И “орионовцы” в каждом селении. - Нет, надо подсчитать ве-ро-ят-ность, тогда можно будет говорить определённо и кон-крет-но. Просто у меня данных не хватает. И нету времени этим заниматься. На боевых позициях сплошные проблемы, не до тыла уж. - Ну а других людей у нас нет. - Понимаю. Но вы всё равно присмотритесь к этим доброволицам. Чуток бдительности не повредит, - напутствовал Страшила, возвращаясь на позиции. Возможно, его слова “сплошные проблемы” и были некоторым ху-до-же-ствен-ным пре-у-ве-ли-че-ни-ем, только проблем и в самом деле хватало. И если недостатки со снабжением всем необходимым на отдельных участках решались довольно быстро, то возникающие временами конфликты между защитниками Фиолетовой страны загоняли Страшилу в отчаяние, доводя до состояния “куль с соломой”. Он, конечно, понимал их причину. Постоянное напряжение в ожидании в любую минуту удара противника. Далеко не у каждого нервы выдержат, если уж они у него есть. Но разрешить ситуацию не мог - острые мозги оказывались бессильными перед пси-хо-ло-ги-чес-ки-ми задачками. Звал уже на помощь Железного Дровосека, едва тот выбрался из Пещеры и приехал на фронт, кажется, придётся снова. И ведь кто на этот раз! Ладно, мобилизованные, какие-нибудь бывшие сторонники РФН, у которых до сих пор к Изумрудному городу какие-то претензии. Так нет же, как раз парни, наводившие тогда шорох в качестве “фифушек”, служат, не вызывая упрёков. А беда пришла, откуда не ждали. Добровольцы, в первых рядах вставшие на защиту Фиолетовой страны, а три года назад вместе со звериным войском оказавшие эпический отпор марранам... Ага, вот в марранах-то всё и дело. Кто-то из этих героев оказался на одном участке с бойцами полковника Харта. Ну как на одном - мигуны лицом на север, готовясь встретить наступление новоиспечённого воеводы Марадоно, марраны - на юг, против войск Фантроно. По идее, вообще могли бы не контактировать. Но вдруг захотелось припомнить старые обиды, понимаешь! - Это они нас провоцируют на ровном месте! - возмущались мигуны. - Скачут тут и кричат: “Мы вас защищаем, что бы вы без нас делали вообще?” - Действительно, безобразие! - соглашалась с ними Т’нгери без всякого снисхождения к представителям своего народа. До прихода Страшилы с капитаном Клемом она как раз пыталась разнять спор, плавно переходящий в драку (если бы с мужиками было так просто, как с Шестилапыми!) - Мой брат сюда насильно никого не тянул. Если кто-то принял решение не отсиживаться в долине, а продолжить борьбу с рудокопами, то это было его решение! И уж точно не для того, чтобы скакать перед мигунами. Ты-то что скажешь? - переключилась она на Клема. - Не в состоянии сам объяснить своим подчинённым, что они не правы, Страшилу приходится дёргать по пустякам? Клем покорно бы промолчал, начни его распекать Страшила, Харт, да хотя бы и сам Дин Гиор. Но слышать такое от Т’нгери было обидно до глубины души. Он здесь, положа руку на сердце, из-за неё. Отказался, может быть, от реального шанса стать в долине новым старейшиной! А она мало что к его ухаживаниям прохладно относится, словно и не замечает их, теперь ещё и такие вот речи, звучащие ядовитым намёком в его собственный адрес. - А что я им скажу? - огрызнулся он. - По существу-то они как раз правы... - Да неужели! - вот теперь Т’нгери распалилась не на шутку. - Тебе напомнить, что марраны сами ещё ни одной битвы не выиграли? Освободить долину нам помогли девушки Стеллы. В лесу мы вообще рудокопам только по тылам ударили, а основной удар приняли на себя звери, и мигуны, кстати, тоже. Так что не с чего нам тут перед ними прыгать и приосаниваться. Но если ты сам считаешь иначе, тогда понятно, откуда такие настроения у других. Рыба портится с головы! - Ну, знаешь! Если я плохой командир, и ты говоришь мне это в лицо и при многих свидетелях... Не вопрос, пусть твой брат ищет на моё место хорошего! Он с яростью сорвал со шлема белое утиное перо и замахнулся им, готовясь бросить на дорогу. Остановил только полный изумления распахнутый взгляд Т’нгери, заставив сдержаться в последнюю секунду. После такого символического жеста ему пришлось бы оставить не только командование ротой, но и вообще гвардию. Но сдержало всё-таки другое. Т’нгери Клем после этого тоже потерял бы навсегда - а вот к этому он готов не был. - Хорошо, я проведу воспитательную работу, - сказал он хриплым бесцветным голосом. - Только пусть эти тоже за языком следят и не обзывают нас прыгунами и плосколобыми. Ребятам обидно! - Ну вы же нас мигунами называете... - Так а как вас ещё называть, если у вас нет другого названия? Не феомцами же. Ладно, если вам не нравится “мигуны”, будем иметь в виду. Придумаем вам какое-нибудь другое прозвище. - Не надо! - Хватит уже, - взмолился Страшила. - Как дети малые. Я понимаю - всем тяжело, все устали, все на нервах. Но получается, враг ещё не начал наступление, а наши ряды уже гнутся. Стоит ли этого любая обида? Он и сам чувствовал невыносимую усталость. Раньше и предствить себе не мог, что солома способна уставать. А вот. Буквально ощущает, как она вянет и гниёт по всему телу. Такого не было ни в плену Бастинды на площадке Дозорной башни, ни в сыром Подземье. Тогда всё как-то проще воспринималось. Выматывает его это бесконечное курсирование между фронтом и столицей. Но что поделать, если он нужен, и там и там? Если его ждут, если одно уже его присутствие внушает людям оптимизм и чувство, что жизнь продолжается? У его спутников с собой яркие краски, и когда лицо снова начинает выгорать под знойным солнцем, Страшила требует нарисовать новое ещё веселее прежнего. Всё равно бодрая улыбка сойдёт первой. А он должен быть всегда в форме и по возможности выдавать мудрые мысли, хотя бы и бесполезные. Это его посильный вклад в будущую победу.

*4*

По рассказам Чарли Блека дорога на северный конец Голубой страны представлялась Тиму довольно короткой. Они-то с Элли и Урфином ездили в Лисоград на кОзеле и Топотуне, которые не знают усталости. А сейчас одна деревенька сменяет другую, слева нависают вершины Кругосветных гор, остроконечные жевунские крыши подхватывают их ритм, однообразный пейзаж с бесконечными голубыми изгородями начинает утомлять, а ноги гудеть. От повозки с пони, которую предлагал Прем Кокус, Аврал отказался: не так уж много лошадок в Голубой стране, на войне каждая на счету. У Тима, впрочем, закралось подозрение, что он просто оттягивает встречу с Тонконюхом, не зная, как она пойдёт, и не окажется ли вообще этот след ложным. Так или иначе, они пылят по Дороге-Туда пешком. Но Тим не унывает. Трофей из Гингеминой пещеры, пусть и непонятного пока назначения, не перестаёт радовать. У него теперь Настоящий Магический Артефакт, не что-нибудь! Свой собственный - Лиагона с магией самого Гуррикапа не даст соврать. Ну а что - у всех есть, а он до сих пор словно какой-нибудь Билли с холмов Озарка... В приподнятом настроении Тим уже долгое время насвистывал одну из морских песенок дяди Чарли. Потом и напевать стал под нос: - Ах, Сюзанна, ах, Сюзанна, Ты зачем в семнадцать лет Полюбила капитана, А его пропал и след? Им с Энни моряк эту шанти петь стеснялся, зато старшим О'Келли она пришлась по вкусу. У него она, пожалуй, звучала несколько медленно для ирландского темперамента, но это дело поправимое. Прописалась в праздничном репертуаре. А вот Аврал её явно не оценил. На языке Волшебной страны капитан корабля обозначался тем же словом, что и его звание, по которому Тим взял манеру его называть. Ну и как прикажете не расслышать здесь дерзкого намёка? Они вроде бы договорились: в походе никакого выяснения отношений, никаких разговоров об Энни. Но о песнях же речи не было! - Тим, вот откуда в тебе столько пошлости и цинизма? - не выдержал наконец. - А, что? - захлопал тот рыжеватыми ресницами (они с Энни, кажется, вместе этот трюк репетировали с малых лет). - Ты о песне, что ли? - О ней. Как будто из пещеры Пакетоголовых подуло. Знаешь, какой там запах? - Догадываюсь. Только я тут при чём? Ты сам эти слова понял, как захотел. Так кто из нас пошлый, спрашивается, и у кого больное воображение? Может быть, капитан из моря не вернулся, погиб с кораблём во время бури. Море - оно, знаешь ли... - Допустим, - не стал спорить Аврал. - Но вот чётки я тебе перебирать всё же не советую. Пока мы не выясним, что там за магия и как оно работает. - Да я просто хочу посчитать, сколько бусин, и сбиваюсь всё время. Во, семьдесят две, - серебряная бусинка блеснула между большим и указательным пальцами. - Что это за число такое интересное? - Количество недель в году, - ответил Аврал без раздумий. - В смысле? - Тим, конечно, успел усвоить, что недели здесь пятидневные, но всё равно не получалось. - В лунном году, - объяснил Аврал. - У нас же чуть ли не со времён Гуррикапа повелось отмерять года из двенадцати месяцев по шесть недель. По лунным фазам. - Ага, удобно - делится хорошо, - понимающе кивнул Тим и только затем удивился своей неожиданной сообразительности. Обычно всякие арифметические аспекты и расчёты требовали от него некоторого напряжения мысли. - Только отстаёт от солнечного года. - Ну так у вас ведь вечное лето, какая вам разница? - Продолжительность светового дня всё равно меняется, хоть и ненамного. - Тогда да, для фермеров это имеет значение. - Правильно мыслишь, - Аврал тоже отдал должное его внезапно включившейся соображалке. - С развитием земледелия начали каждые шесть лет добавлять лишний месяц, чтобы выровнять календарь по солнцу. Даты внутри цикла всё равно уползали, но теперь всё сводилось к простой поправке в зависимости от номера года после високоса. До тех пор, пока вместе с империей Балланагар не распространился солнечный календарь - как я теперь понимаю, принесенный ими из Большого мира. Там просто в конце года ещё одна неделя добавлялась, вне счёта месяцев. - О, серебряная бусина как раз может её обозначать! - Ага, похоже. Там ещё каждые двадцать лет, когда разница набегала, вводили вторую дополнительную неделю. Только странно, что при этом у рудокопов, Элли рассказывала, старый календарь, добалланагарский. - Ничего странного, - фыркнул Тим, снова вдогонку дивясь собственной быстроте решения логической задачки “со звёздочкой”. - Им же солнце не нужно, а важно другое: чтобы месяцы, по которым сменяются правящие дворы, были равны и шли непрерывно. - Точно. Дополнительная неделя им мешала бы, - согласился Аврал. - А у вас ведь ещё день и ночь на семьдесят два оборота делятся? - Ну да. Двенадцать часов по шесть оборотов. В подражание месяцам и неделям как раз. Это Тим и сам уже знал. Стандартные песочные часы в Волшебной стране на десять минут рассчитаны. Вернее, на пять монад, которыми размечены их колбы - в подражание суткам, получается, если продолжать аналогию. Хотя волшебницы четыреста лет назад принесли в Волшебную страну не только очередной новый календарь, но и понятие минуты - они здесь теперь трактуются как половины монад: первая - “ночная”, вторая - “дневная”... - Я к чему это всё веду, - спохватился Тим, машинально продолжая перебирать чётки. - Если они символизируют ваш календарь, которым волшебницы даже не пользовались, значит, Гингема не из Большого мира их принесла. Они были сделаны здесь и, вероятно, первоначально принадлежали кому-то другому. - И судя по цвету - кому-то из Зелёной страны... - Думаешь... королю Пастории? - реакция Тима оставалась молниеносной. - Не скажу, что абсолютно в этом уверен... Ни в воспоминаниях стариков, знавших Пасторию, ни в гномских летописях упоминание о каких-либо чётках мне не встречалось. Только вот... покажи серебряную бусину. Ты когда-нибудь видел серебро, которое, пролежав столько лет в тайнике, не потемнело бы? - Да я только серебряные доллары видел! - рассмеялся Тим. - А мне вот приходилось держать в руках вещицы из очень похожего нетускнеющего серебра, с таким же характерным блеском. Догадываешься, какие? - Регалии Озмы? - Ага. Посмотри, может быть, там тоже монограмма “Oz” где-нибудь стоит? - Если они не предназначались Озме, то вряд ли, - скептично возразил Тим. И оказался прав. По крайней мере, беглый осмотр на ходу ничего не обнаружил. - Злые волшебницы могли их разделить между собой, как и Регалии, - рассуждал Тим. - Гингеме достались сами чётки, а Бастинде - камушки. Могло так быть? - Если камни магические - вполне. Но никаких следов их до сих пор не всплывало. - Спрятаны где-нибудь в Фиолетовом дворце. Или в рукоятке её зонтика - его же никто не проверял... Во всяком случае, если это чётки Пастории, значит, тёмной магии на них нет. - Если, - повторил Аврал с нажимом. - Но мы пока что не знаем этого наверняка. Поэтому совет обращаться с ними осторожней остаётся в силе. - Да понял, капитан, не вопрос, - отмахнулся Тим и дурашливо затянул на мотив всё той же “Сюзанны”: - У матросов нет вопросов, У матросов нет проблем. Никогда моряк не бросит Бескозырку насовсем! - Вы с Энни - два сапога пара, - рассмеялся Аврал. - Это хорошо или плохо? - Это амбивалентно!

*5*

В прошлый раз изгнание из Изумрудного города проходило для Энкина Фледа и Кабра Гвина не так позорно. Добравшись до Большой реки, они уже успели пожалеть, что вытребовали себе такое наказание. Поначалу ведь как было? Схваченные на воротах вместе с лопухом Кальвитой и его долбокопами, они вели себя тише воды, ниже травы, пытаясь понять, какое им уготовано наказание. Послушно выложили всё, что знали - в отчаянной надежде его смягчить. Но когда убедились, что казнить их не собираются, и вообще не знают толком, что с ними делать, начали понемногу наглеть. Снова вспомнили о древнем балланагарском праве, по которому они являются суверенными властелинами бывшего замка Юпа. Уже не просто просили, а требовали сослать их в свои владения. И добились своего на удивление легко и быстро. Но есть нюанс, он же подвох. Флед и Гвин рассчитывали, что к ним если и не приставят снова деревянного курьера в замке (сообразить, что во время войны каждый на счету, ума на двоих хватило), то уж точно дадут на этот раз сопровождение, дабы не получилось, как тогда. Поэтому, окончательно набравшись наглости и понимая, что в Изумрудном городе от них будут рады поскорее отделаться, составили довольно обширный список необходимого для обустройства своего быта после возвращения. И опять-таки его безропотно удовлетворили. Да только никакого сопровождения (которое, как рассчитывали негодяи, и будет тащить тележку с их скарбом) снова не выделили. Вместо этого заставили принести клятву, текст которой составил хитрый гном Кастальо. Гвин и Флед обязывались не только не покидать окрестности замка ни добровольно, ни по чьему-либо принуждению, кроме законных властей Изумрудного города или их представителей (отсутствием такой оговорки в наскоро принятой Железным Дровосеком клятве как раз и воспользовался в прошлый раз Руггедо), но и добраться туда без всяких задержек как можно скорее. А что сие значит? А значит это, что они бьют ногами жёлтые кирпичи до изнеможения, останавливаясь отдохнуть, лишь когда по-настоящему выбиваются из сил. А как же тележка с багажом? Да вот она - один, впрягшись, тянет, другой толкает сзади. Когда устают, меняются. И вроде бы никто не заставляет их переть в замок весь этот хлам, где по-настоящему полезного от силы половина. Никто, кроме собственной жадности. Рука не поднимается избавиться от ненужного. Пот льётся ручьями. Дорога из жёлтого кирпича преобразилась до полной неузнаваемости - и не за три года после их прошлого пути в изгнание, а всего лишь за последние полтора месяца. По обе стороны на всём пути - ощетинившиеся во все стороны железные надолбы-ежи, каменные блоки, мешки с песком и гравием, способные за считанные минуты превратить дорогу в непроходимое препятствие для рудокопов и закованных в панцири Шестилапых. А за ними - изумрудники: женщины, дети, старики... Возле каждого дома, у каждой калитки. Провожают их угрюмыми взглядами, в которых ясно читается не ненависть, не презрение даже, а какая-то брезгливость. Обидно. - Вот почему на нас в прошлый раз никто так не пялился? - ворчал Кабр Гвин. - В прошлый раз нас выгнали просто за разговоры, - раздражённо объяснял ему в спину Энкин Флед. - За другое мнение, по сути. А сейчас выставили настоящими врагами, которые собирались захватить власть (хотя что её захватывать - она и так принадлежит нам по праву). И за время, пока нас незаконно держали под стражей, настроили всех против нас своей пропагандой. - Ой, да какая им разница, кто там правит в Изумрудном городе? Сам же говорил. Думаю, их специально согнали и выстроили вдоль дороги, чтобы над нами сильнее поиздеваться. Энкин Флед ничего не ответил, лишь с силой толкнул тележку. - Эй, аккуратней можно?! - разозлился Гвин. - Тяни быстрее! Еле плетёшься. Ногами бы так двигал, как языком... - Давай тогда поменяемся, если такой умный! - Давай! А что, чаще меняться - тоже отдых! Пока не свалились без сил в чистом поле, в ночной тиши - гораздо ближе к Большой реке, чем в прошлый раз, хотя тогда и шли практически налегке. Зато с утра на паромной переправе смогли получить досрочную передышку. - Я буду жаловаться Озме, когда она вернётся! - ворчал Кабр Гвин, вглядываясь в неумолимо приближавшийся берег. - Это произвол, это противоречит всем конвенциям об отношении к военнопленным! - Ну так давай выбросим за борт лишний хлам, - ехидно предложил Энкин Флед. - Ещё чего! Ступив на берег, снова понеслись по дороге из жёлтого кирпича, понукаемые собственной добровольно данной клятвой добраться до замка как можно скорее. Память услужливо подсказывала, насколько долог путь и как он вымотал их три года назад. Порой возникала мысль и впрямь разгрузить слегка тележку, но всякий раз жадность брала верх. На привалы останавливались только тогда, когда сил двигаться дальше действительно не оставалось. Засыпали сразу и крепко. Поэтому ни разу не слышали в густой ночной темноте странных шорохов и голосов, зарождавшихся у тележки и носившихся вокруг с весёлым визгом. Тайну этих голосов мог бы поведать феникс Гудвин, который после починки сидел неподвижно часами напролёт на спинке трона, отвлекаясь лишь на нечастое исполнение обязанностей премьер-министра. Но его никто не спрашивал. Главное он и так рассказал Дину Гиору и Флите, чтобы не волновались почём зря, а в подробности не стал вдаваться. Потому что пообещал.

*6*

Бубала боялся даже представить, как озвучит Азуре поставленный ультиматум, как сотрёт безжалостными словами открытую улыбку, с которой она его встретит. Конечно, можно было бы перепоручить эту неприятную миссию специально обученным людям. Раньше он бы так и поступил, не раздумывая. Теперь не мог - чувствовал, что совсем подлецом окажется. Удивительно. Получается, Зурка не только сама до неузнаваемости изменилась по сравнению с первым месяцем после пробуждения, когда была ещё Лориэлью - она и его умудрилась изменить за какие-то несколько дней. Просто перепахала всего. Может быть, оно и к лучшему - расстаться, чтобы всё встало на места и шло своим чередом, как раньше? Только ведь не пойдёт... Впрочем, зря терзался: приветливая улыбка девочки испарилась сама, едва она увидела выражение его собственного лица. - Что-то случилось, ваше величество? Заикаясь и бледнея совсем не по-королевски, Бубала с трудом ввёл её в курс дела. Даже не так: главное-то Азура поняла сходу - а потом приходилось не столько объяснять, сколько пытаться её хоть как-то утешить. - Зу, послушай, ведь мы с самого начала были к этому готовы, правда же? Собственно, цель нашей помолвки уже достигнута. Я потребовал от Ружеро, чтобы Совет поклялся, что вам не причинят вреда. Он принял это встречное условие. Я хотел ещё, чтобы хотя бы тебя одну оправдали и разрешили остаться во дворце - но тут уж ни в какую. Да ты ведь и не согласилась бы остаться без родителей? Но в простолюдинки тебя опять переводить не станут, так что ссылка будет почётной. Вы просто вернётесь на свою ферму, только в высшем сословии. Для вас, по сути, положение к лучшему изменится. Зурочка, ну что такое? Всё ведь хорошо! - Что же тут хорошего?! - Азура понимала, что не сможет сдержать слёз. Слова короля звучали бы неловкой попыткой отвязаться и откупиться, если бы она не видела, не чувствовала сейчас каждой клеточкой своего тела, что ему так же больно, как и ей самой. - Сейчас разворачивается ускоренная подготовка молодых драконов для зоны спецоперации, нужны люди. Твоего отца обещали взять в команду, сразу на руководящую должность... Нет, ну правда, всё складывается намного лучше, чем могло бы! - Да... Но я люблю тебя, понимаешь? - адская боль прорвалась сквозь всхлип, вырвалась наружу этими дерзкими до безумного отчаяния словами. Азура в ужасе закрыла ладонями лицо. - Я тебя тоже, - пробормотал Бубала растерянно... В маминых покоях можно было уже не стесняться. За всю жизнь, пожалуй, столько не ревела, как в этот вечер! А Циана тоже не могла сообразить, как ей помочь и чем утешить. - Аза, милая, ты же сама мне говорила, что это всё временно и понарошку... У королей своё бремя, они порой не властны над своими чувствами и планами. Так уж получилось, что теперь-то? - Ты не понимаешь, - худенькие плечи Азуры конвульсивно вздрагивали от рыданий. - Я думала, что смогу... А я не могу! Циана нежно гладила её волнистые каштановые волосы. - Я бы могла тебе сейчас сказать много правильных вещей, но ты всё равно не готова их слушать. А потом поймёшь это и сама, без подсказок. Усвой главное: как бы там ни было, жизнь продолжается. - Кто же спорит? - огрызнулась Азура сквозь слёзы. - Главное то, что с нас снимают большинство обвинений, что вас с папой выпустят из-под стражи. А я даже не готова пойти ради вас на такую жертву! Я эгоистичная стерва, вот кто. Напрасно ты меня искала! Мама помрачнела: - Вот сейчас загашу тебе пощёчину за такие речи! Как в прежние времена. И ты сразу успокоишься! - Да я и так уже... спокойна, - всхлипнула девочка. Вот, даже Бубала уверен, что она не согласилась бы остаться во дворце без родителей. А ей самой это вовсе не так очевидно. Хорошо, что такой выбор не стоит. Но получается, Бубала думает о ней лучше, чем она есть! Она его обманывает. Она его недостойна. Но как маме всё это объяснить? Не поймёт же. - Ну и учти ещё, что первая... влюблённость редко бывает настоящей и редко из неё выходит что-то путнее. Так что оно и к лучшему, наверно. Всё, молчу, прости дуру старую... - Мама, он предложил мне провести эту ночь в его опочивальне. Завтра Малый совет... ну и ты же знаешь - с исполнением приговора не затягивают. Ты не против? - Ну что ты, Азочка? Попрощайтесь, конечно. Только... помнишь, о чём я тебе говорила? - Помню, - буркнула Азура. Подумалось вдруг: если он и в самом деле начнёт её... домогаться... ну или руки распустит сильнее, чем они до сих пор себе позволяли... Тогда окажется, что она в нём ошибалась, и расставание пройдёт безболезненно. Почти. Горечь разочарования - это всё же лучше, чем боль разлуки. Клин клином вышибают! И тут же себя со злостью одёрнула: а какое право ты имеешь о нём так думать априори? Разве он давал для этого основания? Нет, всё-таки она запредельная дрянь! Разумеется, пошляки, прощание прошло прилично и целомудренно. Просто не могло быть иначе. На пороге неизбежной разлуки каждый из немногочисленных полудетских поцелуев и прикосновений, которые они успели подарить друг другу за эти несколько дней, отдавался теперь в памяти острой невыносимой болью. Ну и с чего бы им её умножать, спрашивается? За всю ночь не только не поцеловались ни разу, но даже за руки не взялись. Провели её, правда, на одной кровати. Королевское ложе широкое - хоть танцуй. Оттеснившись к его краям на максимальную дистанцию, в свете укреплённого под балдахином шарика-ночника они скорбно глядели друг другу в глаза, словно стремились сохранить в памяти эти взгляды до конца своих дней. И болтали, не умолкая, до самого утра. Азура рассказывала о своём детстве - то, что удалось вспомнить, что услышала от мамы. Оно вроде бы и детство такое, что стыдливо скрывать и молчать впору, а не рассказывать, но для девочки прошлое, которое её заставили забыть, было самой её идентичностью, утерянным “я”, которое она теперь собирала по крохам. Так что нечего здесь стесняться! Они с Бубалой делились осколками припоминаний из прошлых дворцовых пробуждений, которые начали их настигать в последние два месяца. Вместе те понемногу складывались в туманные пока что картины, тянули за собой новые. - Почему я тебя не замечал? Игнорировал раз за разом после каждого пробуждения... Азура кисло усмехнулась сквозь стоящие в глазах слёзы: - Хотя я так и мельтешила навязчиво под носом всякий раз? Наверно, твоё внимание кое-кто другой занимал... Она, конечно, понимала, что дело тут скорее в ином. Это уже следствие, а не причина. Просто не было в ней того, что привлекло сейчас Бубалу. Глотка свежего воздуха, дыхания настоящей жизни среди затхлой дворцовой фальши. У Майры, в смысле, Люции, это всегда было, при каждом пробуждении. Чего уж на неё обижаться? Сама виновата... Всё начало ломаться после той встречи с мамой, так и не узнанной. Загадка своего прошлого впервые обеспокоила девочку - остро и болезненно. Ей вдруг стало тесно в скорлупе дворца, в скорлупе навязанной, регламентированной роли придворной куклы, куда Азуру поместили против её воли, пусть и из благих родительских побуждений. Скорлупа начала трещать. А сейчас они с Бубалой вместе помогают друг другу от неё избавиться вместе со штурмом воспоминаний, пробиться, обнажиться до живого и настоящего в обоих... Это, пожалуй, более интимный и неловкий процесс, чем смешные мамины фантазии и опасения! - Ну да, - признался Бубала смущённо, - так и есть. Но знаешь, я вот сейчас пытаюсь представить перед глазами её лицо - и не могу... - Это хорошо. Значит, моё лицо тоже быстро забудешь. Бубала обиженно засопел: - Зура, зачем ты так?! - Нет, а что? Правда, милый - нам ведь придётся как-то привыкать жить друг без друга. Чем раньше этому научимся, тем лучше, не так ли? - Тебе нравится делать мне больно своими словами? - Нравится! Просто кайф от этого ловлю. Не видишь, что ли? - Вижу... Извини, пожалуйста. Но кто вообще сказал, что мы расстаёмся навсегда? Всё меняется - и не всегда к худшему. - Ага, - сказала Азура. - Спасибо. Хорошая попытка. - Что не так? - Ты же лучше меня знаешь законы. Если помолвка уже была и расторгнута, никакой союз невозможен. Даже для простых горожан - тем более, для королей и вельмож. - Ну... Это ведь не клятва, просто закон. Их и менять можно! Ну и, в конце концов, мы же можем быть просто... - Любовниками? - усмехнулась Азура. - Да хотя бы просто друзьями. Хотя бы видеть друг друга каждый день... Вот увидишь - я найду способ вернуть вас во дворец! Нам надо только набраться терпения. - Угу. И надежды... Под утро всё-таки отключились. Ненадолго. Бубала проснулся до колокола. Азура спала к нему лицом - тревожно, вздрагивая во сне. Король впервые видел её спящей и невольно любовался этим зрелищем несколько минут, пока не осознал, что окончательно приблизился час расставания. Рука со злополучным обручальным колечком совсем рядом. Бубале подумалось, что будет лучше снять его, пока она спит. Самой будет сделать это тяжело и горько. Он ведь до Совета должен положить его на стол во свидетельство перед лицом трёх (нет, уже четырёх) дворов. Ох, какие насмешки будут стоять в глазах всех этих синих, фиолетовых и даже едва проснувшихся красных! Тем более, проведенная вместе ночь тайной не останется, а уж подробности каждый измыслит в меру собственного мышления... Потом, конечно, его Азуре вернут: золотое кольцо - материальная компенсация жениха за расторгнутую помолвку. Только коронку предварительно отцепят. Она даже будет иметь право его носить. Интересно, станет ли? Или и в самом деле считает, что лучше всё забыть как можно скорее и продолжать жить, как раньше? Осторожно обхватил колечко двумя пальцами. Дотянул до фаланги и передумал. Так ещё хуже: словно ворует. Попытался вернуть на место. Азура проснулась, машинально ухватила его за пальцы. Нет - сначала ухватила, а затем проснулась. потому что тотчас одёрнула руку. Захлопала сонным веками. - Зу, я знаю, что делать, - промолвил Бубала дрожащим голосом. Азура глядела на него спросонок с усталой надеждой. - Я отрекусь от престола! Сказал - и словно шагнул со стены. Или в шахту, в бездонный узкий колодец в затерянном лабиринте. Отступать теперь некуда: если он не выполнит обещанного Зурке, в чьих расширенных от изумления зрачках отчётливо видит сейчас своё растерянное отражение, то просто не сможет жить. А все проблемы таким чудесным образом успешно решатся. Его же не откажутся принять в новую семью?

*7*

- Послушай, я так больше не могу! - Что снова не так? - Этих тварей теперь всё больше, а ты продолжаешь лезть в самую их гущу... Стрекозавр Мензак вылупился на Рангу паутиной фасеточных глазищ: - Я хочу понять и оправдать смысл своего существования. Но никак не получается его найти. Я думал, ты мне поможешь, поэтому впустил себя в свою голову. Увы, ясности не прибавилось. И лишь дразня драконов, я чувствую, что приближаюсь к разгадке моего предназначения. Только тебя это не радует... - Да уж как-то не хочется падать с высоты и разбиваться! - проворчал Обезьян. - Но ведь этот риск - цена полёта! И именно он делает его ещё прекрасней. Разве нет? - Не знаю, - вздохнул Рангу. - Я запутался. Я наслаждаюсь полётом, потому что проблемы, в которых я безнадёжно погряз, остаются на земле. Но рано или поздно мы приземляемся - и оказывается, что никуда они не делись. Это иллюзия бегства. Чем дальше, тем бессмысленней она мне кажется. - Может быть, нам лучше расстаться? - с железным лязгом вздохнул Стрекозавр. - Ты меня гонишь?... - Ни в коем случае! Я привык к тебе в голове, без тебя там как-то пусто. Но ты ведь сам мною недоволен... - Как и ты мною. Я не вложил тебе в голову смысл, потому что утратил его сам. Всю жизнь я проповедовал держаться подальше от людей - а сам в итоге влип в человеческие разборки, из которых теперь не могу выбраться. Я растерял всех слушателей и нажил врагов. Страх гонит меня не только из родного леса, но и от себя. А такое бегство всегда обречено на неудачу. Всё что я могу - рассказать очередную басню. “Овца и пони” называется. - Давай уж, - страдальчески кивнул Мензак кабиной. - В общем, слушай басню Рангу-Тана! Остриженная овца повстречала пони, везущего хворосту воз. “Сердце моё скорбит, - сказала она, - когда вижу, как человек тобой изо дня в день помыкает!” - Да знаю я, что он ей ответил, - нетерпеливо перебил Стрекозавр. - Мол, на себя посмотри: мой хозяин взял от тебя сразу всё, что хотел, и сделал из твоей шерсти тёплую одежду, а ты бегаешь голая, зато считаешь себя свободной... Рангу-Тан закатил глаза. Всякий раз, когда перебивали его басни, это приводило его в состояние бешенства. Но сейчас он даже не мог дать выхода гневу, чтобы не лишиться последнего слушателя. - Ничего ты не угадал! - проворчал недовольно. - Пони ей вообще ничего не ответил! Лишь посмотрел на овцу с глубокой печалью. - Почему? - вот теперь Мензак и впрямь заинтересовался неожиданным сюжетным поворотом. - Во-первых, потому что если овца не понимает таких элементарных вещей, то и объяснять ей их уже бесполезно. - А во-вторых? - А во-вторых, потому что овца была совершенно права, поскольку одна зависимость ничем не лучше другой. Я неустанно призывал сторониться людей, потому что с давних пор, когда Гуррикап втянул зверей в войну с Арахной, и по сей день, когда Смелый Лев фактически подчинил Озме три леса, это не сулило зверям ничего хорошего. Но в результате сам не заметил, как... - Ты это уже говорил, - напомнил Стрекозавр. - Говорил. И буду говорить снова и снова, потому что от моего говорения проблема не исчезает... - Если не исчезает - зачем тогда говорить? - Затем же, зачем ты продолжаешь дразнить драконов и рудокопов, хотя это становится всё опасней. Да, у меня были амбициозные планы, я был готов продолжать эту войну, если уж ввязался в неё, но, впервые поднявшись с тобой в воздух и увидев землю с высоты, понял, насколько они ничтожны и суетливы. Только вот теперь у меня вообще никаких планов не осталось. И целей тоже. Одна лишь радость полёта - но и к ней теперь примешивается всё больше страха. Послушай, я призываю тебя к тому же, к чему призывал всех и всегда. Держись подальше от людей. И от менвитов с арзаками тоже. Не лезь в их конфликты, потому что тебя используют обе стороны. И нагрузят, и остригут. А потом опять нагрузят. Ты считаешь, что отыщешь смысл в стычках с ними - но что если ты ошибаешься? Волшебная страна большая, а мы кружимся на одном и том же пятачке. Почему бы нам не разведать новые земли? - Подальше от людей? - уточнил Мензак. - Подальше. Вдруг именно там где-то затерялся твой смысл? Стрекозавр напряжённо задёргал по сторонам закрученным в спираль хвостом: - Что же, мысль интересная и неожиданная. Я буду её думать!

*8*

В деревне кузнеца Ку Клипа, последней на краю Голубой страны по Дороге-Туда, Аврал и Тим имели от него ряд поручений. Разобрались с ними быстро, обзавелись новыми знакомствами - и, конечно, пришлось много рассказывать о происходящем на передовой, подробно ответить на все вопросы, которыми их засыпали. Время шло, день начинал клониться к вечеру. - Здесь и переночуем, - сказал Аврал. Тим поднял глаза к солнцу - оно было ещё высоко. - Ну а что? - Аврал перехватил его взгляд.- Лучше же в доме по-человечески заночевать, чем в лесу... - В лесу что, водятся дикие звери? - Ага. Львы, тигры и медведи. - И что с того? Они же у вас говорящие - а значит, с ними можно договориться... Мне кажется, кэп, ты кое-каких других зверей опасаешься. - Каких же? - удивился Аврал. - Лисиц. Продолжаешь оттягивать встречу с ними. Аврал вспыхнул - проклятый румянец выдаёт даже через загар. - Ты опять чётки теребишь? - А что такое? - теперь настала очередь удивиться Тиму. - Думаешь, они позволят мысли читать? Ничего подобного, поверь! - Верю. Потому что не было у меня таких мыслей. А вот после твоих глубоко проницательных слов вдруг понял: да, оттягиваю, хотя и сам этого не осознавал. - Почему? Аврал усмехнулся: - А глубже твоя проницательность (или магия чёток) не может? Я-то и сам пока не пойму, честно... - Ну что-о ж, - протянул Тим, - проверим твою гипотезу. Малахитовые бусины заскользили между пальцами. Аврал, прищурившись, глядел, как они сменяют друг друга. Блеснула серебряная. - Ну как, осенило или на новый круг пойдёшь? - Да ерунда это всё, - сказал Тим. - А возможную причину я только одну вижу, если исходить из того, что мне известно. Озма спрятала свиток в свою сокровищницу, потому что хотела сохранить что-то в тайне. А мы сейчас ломимся её разгадать. По отношению к Озме как-то некрасиво выглядит. Аврал печально улыбнулся: - Правильно. Я и сам успел прийти к выводу, что причина именно в этом. - Но я в самом деле не читал твоих мыслей! - Возможно. Но тогда соображать и анализировать стал гораздо быстрее, чем раньше. Уж не знаю, в чётках ли тут дело... - Эй, хочешь сказать, я тормоз? - возмутился Тим. - Нет. Просто внимание у тебя рассеяно, не в обиду будет сказано. Деревня, где ребята решили остановиться на ночлег, обладала двумя непростыми особенностями. Во-первых, старостой её с недавних пор избрали Ниммину тётку Магду. Ага, ту самую. За сроком давности о былых её деяниях мало кто вспоминал. Да и в чём, если разобраться, её личное участие? Калечил Ника-дровосека его собственный топор, заколдовала его Гингема, а посредником была вообще, можно сказать, Озма. Не то, чтобы Магда пользовалась в деревне таким уж авторитетом, но незначительный перевес голосов склонился в её пользу. Впрочем, меньшая половина деревни оставалась категорически недовольна этим выбором. Даже общаясь с новыми знакомыми, Аврал и Тим убедились, насколько поляризованы мнения о ней у жителей деревни. Даже во время их беседы спор разгорелся, чуть до драки не дошло. - Ну, хозяйственник она хороший, этого у неё не отнять, - неохотно признавал Сван Рей, принявший наших путников на ночлег. - Но ради достижения поставленных целей ни с кем не считается, ломает через колено всех и всё. Мы, жевуны, к такому непривычны, знаете же. Так только Гингема себя вела, а не свои... Многие из тех, кто её поддержали, сами уже не рады. - Ну а что вы тогда не пожалуетесь Прему Кокусу? - возмутился Тим. - Насколько я успел разобраться в ваших порядках, он имеет право назначить досрочные перевыборы. Если теперь у неё, как вы говорите, сторонников меньше... - Жаловались. - И что, он не вмешался? Почему? - А ты подумай! - ответил вместо хозяина Аврал. - Проверь свою проницательность. Тим подумал. - Хочешь сказать, Прем с сыном - близкие друзья Железного Дровосека и Нимми Эми? И это будет выглядеть как сведение личных счётов? Глупости какие! - Не глупости, - возразил Рей. - Вы же видели её сторонников: чуть что - сразу скандалить. Магда таких специально приваживает. Да, подняли бы вой, как пить дать. Если бы полдеревни поднялись за перевыборы, мы бы сами их провели. Но у нас большинство как: поддержать пожалуйста, а самим лезть с инициативой - не, пусть другие. Да я и сам такой, признаться... - Ясно, - хмыкнул Тим. - Как оно везде. - А ты думал, в сказку попал? - насмешливо спросил Аврал. - Э... Как тебе сказать? У нас в Канзасе люди со своими отрублеными головами в руках, например, не ходят. - Ну разве что. А в остальном... - Я за эти дни видел другое. - Сравнил! Там война совсем на пороге, Тим. А здесь она далеко. - Сам знаешь, что отсюда тоже добровольцы есть. Да тот же Ку Клип хотя бы! - Ну, ребятки - Ку Клип.... - вздохнул Сван. - Кстати, если бы он свою кандидатуру в старосты выдвинул, у Магды не было бы шансов. Но он же ни в какую! Моё дело, говорит, молотом махать, а не языком. Вот и приходится выбирать из тех, кто не прочь, кто во власть лезет... А насчёт добровольцев - как раз самые активные противники Магды воевать и ушли, так что теперь ей вообще полное раздолье. Тут вон к родственникам беженцы подались - из Дарума, из других захваченных и прифронтовых деревень. Так она чего удумала: с каждого двора, где они поселились, особый сбор в деревенскую кассу. Да где такое слыхано вообще! Нет чтобы, наоборот, помочь. Но на кассу они теперь тоже лапу наложили - военное, мол, положение, всё такое... - Я вот чего тогда не пойму, - тревожным голосом перебил его Тим. - Пленными рудокопами, выходит, тоже она занимается? Ах да, если кто не в курсе, второй особенностью деревни был лагерь для военнопленных, работающих теперь в близлежащих рудниках. Сюда, как можно дальше от линии боевых столкновений, в первые же дни отправили воеводу Карпаньо с десятком офицеров, таких же фанатиков, не скрывавших своей враждебности. Вскоре к ним понемногу начали присоединяться другие, большое пополнение было после контрнаступления под Дарумом, когда Ройо с будущими легионерами просто отделили из числа пленных стражников и стукачей, которых не стоило оставлять со всеми. - Ну а кто ж? Конвой из Когиды, конечно, остался, но большинство работников и охранников лагеря из местных. Ну и назначает их она лично. Кстати, и сама там теперь чуть ли не каждый вечер проводит... Тим выразительно уставился на Аврала. Но тому и самому крайне не понравилось услышанное. - Ну что, проведём практические занятия по разведке и маскировке? - Как скажешь, капитан! - расцвёл Тим. С наступлением темноты осторожно выдвинулись под её покровом. Лагерь представлял собой несколько домов на дальнем краю деревни, у подножия гор и рудников, с разбитыми вокруг шатрами. Был, конечно, и свежесрубленный частокол вокруг, который даже покрасить в голубой цвет не успели, и вооружённые часовые по периметру. Но особого труда просочиться на территорию мальчишкам не составило. Тим успел побывать в больших жевунских домах, поэтому знал, что внутри обычного круглого объёма там, как правило, несколько комнат, причём их свободная планировка может быть самой разнообразной, определяясь лишь представлениями хозяев об удобстве и рациональности. Но тот, который был выделен под жилище офицерам, и где сейчас находилась Магда со своими особо приближёнными помощниками, относился к особому типу. Он был расширен - то есть к задней стороне пристроен этакий толстый лунный серп в плане, образуя круг большей площади. Поэтому стена, отделяющая пристройку от старого дома, такая же толстая, как и внешняя - раньше она тоже несла кровлю. Это была первая их удача. Вторая - наличие отдельного входа в этой части. Дом - по крайней мере, перестроенный - вообще производил впечатление нежилого. Контора какая-то при руднике, что ли. Комнаты в пристроенной части хитро расположены - от заднего входа проходные анфилады в обе стороны, и вход в круглый зал только из центральных комнат. Отсюда всё, конечно, вывезли, в каждой комнате располагаются пленные стражники и офицеры. Только сейчас там никого - все в зале. Что-то интересное происходит, учитывая, что вокруг домика двое рудокопов нарезают круги, чтобы никто не сунулся. Ну, мимо них проскочить было ещё легче, чем мимо внешней охраны. В самом конце "месячного рога" кладовка без окон. Такая маленькая, что сюда никого не поселили. А окошко на самом деле есть - только не наружу, а в старой стене, в зал. Его не заложили, только набили всяким тряпьём и хламом, оставляя огромные щели, через которые всё отлично просматривается. А ещё, встав на подоконник с ногами, легко выбраться при необходимости на чердак - над половиной кладовки потолок просто не настелен. Через щель было хорошо видно восседающего в центре зала воеводу Карпаньо, и Тим с удовольствием отметил, что за прошедшие недели тот заметно похудел и осунулся. Удачно расположен к ним вполоборота, как и сидящая рядом тётка Магда - седая жевунья с суровым властным лицом. Их плотно окружают обитатели дома, среди которых голубыми пятнами выделяются три жевуна, приближённые Магды. - Надо понимать, - важно вещал Карпаньо (а вот от спеси он так и не избавился), - что все нынешние действия терпящего поражение Изумрудного города - это уже не борьба, а предсмертная агония. Тем более, поддержки у них в Голубой стране, как мы уже убедились на практике, никакой. Если даже в вашей деревне, которая торгует с исторически враждебным нам Лисоградом, оккупировавшим развалины Балланагарской столицы, нас радостно приветствут и ждут освобождения, то что говорить о живущих вблизи Торговых ворот и вдоль Дороги-Сюда, с неразрывными тысячелетними связями! - Ну, не все и у нас приветствуют, - вздохнул один из жевунов. Магда метнула в его сторону гневный взгляд: - Да, Изумрудный город и его агенты влияния агрессивно атакуют нас своей пропагандой. Некоторые ей всё ещё подвержены. Многие, я бы даже сказала. Тут ещё эти беженцы воду мутят. Я уж принимаю меры, чтобы ограничить их поток, чтобы селить у себя накладно стало, а они всё лезут и лезут. Ну и получается, мы распространяем правду о происходящем на фронте - а следом эти "очевидцы" рассказывают совсем другое! А там мозги вообще промыты. Утверждают, будто Дарум разрушили и сожгли не банды из Изумрудного города, а ваша армия! - Надо понимать, что наша армия действует гуманно по отношению к мирному населению, поэтому подобные заявления - возмутительная ложь! Иначе бы мы уже давно захватили Волшебную страну, как и собирались - за три дня. Но встретив неожиданное сопротивление, пришлось менять тактику, чтобы местные не страдали. - Я понимаю, - перебила его Магда, - но они это говорят с такой уверенностью! Думаю, это и не беженцы вовсе, а пропагандисты, выполняющие задание по... как вы это называете? - Дискредитации нашей армии. - Во, точно. Неизвестно, чем умудрился грюкнуть от справедливого возмущения этот растяпа Тим в пустой кладовке, только шорох был услышан. В зале насторожились. Справедливости ради, реакция у Тима была молниеносной, на чердаке оба мгновенно оказались. Рудокоп, бросившийся проверить, что там такое, никого не застал и ничего не заподозрил. Наверх не полез. Хотя ребята были уже готовы к дальнейшему отступлению - благо, планировка здания и тут оставалась благоприятной. Четыре больших слуховых окна по сторонам света, Тим такое тоже впервые в жевунских домиках видел. Вообще чердак высокий - не чердак, а целый этаж, хотя в Голубой стране вторые этажи строить не принято, ходить друг у друга над головами кажется плохой идеей. Но здесь, видимо, собирались устроить склад или архив, свободно передвигаться могли не только жевуны в высоких шляпах, но и Аврал с Тимом. Бака для воды впритык к конической крыше, прогреваемого с разных сторон солнечными лучами в течение дня, здесь не было - ещё одно подтверждение, что дом планировался как нежилой. Чердак оборудовать не успели, он оставался грязным и захламлённым, поэтому и пленных сюда пока что не заселяли. Убедившись, что их оставили в покое, мальчики набрались наглости продолжить наблюдение сквозь щели между досками настила. Тем более, разговор внезапно зашёл о них! - Эти двое из Ставки, которые якобы просто идут мимо в Лисоград, - в голосе Магды отчётливо слышалась тревога, - наверняка здесь не просто так. И хорошо если только по вопросу мобилизации, которую вот-вот должны объявить из-за огромных потерь... - Если объявят, я лично в бега подамся! - гневно воскликнул один из жевунов - не тот, который раньше жаловался на недостаточные симпатии к рудокопам. Молодой и горячий. - Куда ты побежишь? - насмешливо осадила его Магда. - В горы? Или, может быть, в Лисоград? - Зачем сразу в Лисоград? К востоку от него, старики рассказывали, должен быть путь в Жёлтую страну... - Рассказывать можно что угодно. Ты слышал, чтобы при Гинеме кто-то туда уходил? - А что Гингема? При ней не так и плохо жилось, чтобы куда-то бежать... Аврал не удержался от тихого смешка. Говорящий был ненамного старше его. Уж кому ещё знать и судить, как там жилось при Гингеме! Интересно, родители хотя бы успели его привлечь к сбору пауков и пиявок? - Успокойся! Бежать будут они, когда фронт окончательно посыплется, и сюда придут рудокопы. А мобилизационные списки, если что, составлять нам, и там окажутся те крикуны, которые мешают нам жить. Но вот если в Ставке сомневаются в нашей лояльности их преступному режиму, и это такая разведка... Общение чужих охранников с жителями деревни, кроме наших людей, мы ограничили, поэтому её решили провести вот так - в наглую, напролом. Если они ещё и завтра здесь задержатся и продолжат беседовать... Макушка Карпаньо нервно задёргалась. Тим находился прямо над ней, поэтому героически боролся с искушением в неё плюнуть. К счастью, щель была для этого слишком узкой. - Надо понимать, что в Ставке зреет конфликт между кучкой ваших отщепенцев во главе с Премом Кокусом и смотрящими от Озмы в лице Нимми Эми. Чем очевидней их неизбежный крах, тем труднее хозяевам контролировать своих пособников. Теперь занервничала тётка Магда. То, что Карпаньо определил строптивую племянницу в "хозяева", звучало несколько обидно. Да и упоминание Озмы не радовало. Магда в своё время приложила столько усилий, пытаясь сосватать Урфину Нимми, ради этого и Ника решила убрать с дороги. Кто же мог предположить, что всё так обернётся?... Она ведь и с рудокопами сошлась только от застарелой обиды и желания отомстить им всем! - Пойдём, - шепнул Аврал. - Главное мы уже выяснили. Он напряжённо вглядывался в силуэт часового, видневшийся в слуховом окошке. - Если бы среди охранников были знакомые лица, на которых можно было бы положиться... Просто сказал бы - послушайте, какие тут разговоры вечерами ведутся, и решайте, что делать. А так я даже Рею остерегаюсь довериться. Выбрались без приключений, назад деревней шли быстро, но не бегом, чтобы не привлечь внимания. - Нет, ну каково? - не выдержал Тим, когда домик Свана Рея был уже близко. - Это какая-то... альтернативная реальность! И такое впечатление, словно они и сами верят в то, что говорят. - Скорее, пытаются убедить в этом друг друга - Магда и Карпаньо, со своей стороны каждый. Да чему удивляться? Это ты ещё не слышал, что в своё время Фаэлла с Фаданорой мигунам грузили! - Почему же - слышал, от Энни... - Это не тот эффект. Когда оно от первого лица, а не в пересказе недоброжелательных посредников, когда сам видишь, с какими эмоциями это говорится... Но вот в Голубой стране такого до сих пор не было. - Ха! Потому что за Магдой с самого начала надо было следить за все её былые художества... Опять раз за разом наступаете на те же грабли, что и с этими... Гвином и Фледом. "Оставим в покое - авось проникнутся нашей милостью и раскаются"... Добро должно быть с кулаками, Аврал. - Спорно. Про "синдром победителя Тьмы" не забывай. - Ты же говорил, что это миф самой Тьмы! - О неизбежности подчинения Тьме - миф. Об опасности - увы, суровая реальность... Дома, проверив первым делом, на месте ли Лиагона и малахитовые чётки, Аврал тут же сел писать послание в Ставку. Тим никак не мог успокоиться: - Я вот чего не пойму: рудокопы относятся к попавшим в плен как к предателям, Карпаньо в первый день дрожал и соглашался на сотрудничество, лишь бы только его не обменяли. А теперь как будто спокойно ждёт наступления своих со дня на день, как будто ему и остальным ничего не грозит. - Именно что "как будто", - в тон ему ответил Аврал, не отрываясь от письма. - Говорю же: они с Магдой просто блефуют друг перед другом. У каждого своя игра - а в итоге у каждого искажённая картина происходящего. Только нам от этого не намного легче. - Да понятно... В дверь неожиданно постучали. Сван Рей пошёл открывать. На крыльце завязался тихий невнятный разговор - ничего не разберёшь. - Кто там? - громко, но словно спросонок крикнул Аврал. Гостя как ветром сдуло. - От Магды приходили, - тревожным голосом объяснил Рей. - Интересовались, надолго ли вы останетесь - мол, я тогда тоже должен сбор за постояльцев в кассу внести... - Кажется, нас всё-таки заподозрили, - шепнул Тим Авралу, когда они снова остались одни. - Проверяли, на месте ли мы. - Да ну, необязательно! Сам ведь слышал: их тревожит, что мы разнюхиваем здешние настроения. Вот и выясняют, собираемся ли здесь задержаться. - Ага, - протянул Тим скептично. - И конечно же, это обязательно было выяснять на ночь глядя? До утра они потерпеть не могли? Но вопреки его опасениям, утром их выпустили из деревни без проблем. Первый час пути Тим, впрочем, постоянно оглядывался и прислушивался к каждому шороху: не пустили ли убийц по их следу? Потом успокоился, особенно когда снова за чётки взялся. Он их на пояс прицепил, по-монашески - не на шее же бусики носить, как девчонка? Неизвестно пока, прав ли Аврал насчёт действия их магии, но каким-то образом они и впрямь помогают мыслям концентрироваться и не поддаваться иррациональным эмоциям. А может быть, это просто самовнушение.

*9*

Утро над Новой дорогой (так в Изумрудном городе продолжали называть магистраль в Фиолетовую страну) привычно озарило протянувшиеся вдоль неё цепи окопов и реданов, выхватило из предрассветного сумрака грозные скелеты катапульт. Новый день нёс неизвестность - впрочем, такую же, как и предыдущие дни. Для защитников дороги это начинало становиться привычной рутиной, притупившей прежнюю остроту восприятия. Даже неудачная воздушная атака, с которой поспешил опозориться воевода Фантроно, вспоминался скорее забавным эпизодом, который внёс некоторое разнообразие, чем предупреждением о возможности полноценного наступления рудокопов в любой момент. Одни лишь Летучие Обезьяны забавлялись, держа противника в постоянном напряжении и заставляя гадать, на какие позиции будет совершён следующий налёт. Марранского капитана Клема утро застало в разгаре спора с полковником Хартом. Возвращаясь к своей сотне на первый рубеж южной обороны, Т’нгери всё-таки рассказала братцу о случившемся инциденте. Но об угрозе вернуться в долину и едва не брошенном на дорогу белом утином пере капитана, видимо, промолчала - иначе Харт разговаривал бы сейчас с ним совсем иначе. Он ведь тоже горяч и азартен, следы полос от сока молочая совсем недавно со лба сошли. И не потому, что остепенился - просто долговое рабство в прошлое ушло вместе с другими варварскими обычаями. Тем более, среди гвардейцев. Клему в последнее время всё чаще казалось, что, получив на шлем красное перо, его старый друг изменился не в лучшую сторону. Ведёт себя порой столь же высокомерно, как покойный князь Торм. Вот и сейчас: договорился до того, что возложил на Клема ответственность за всё происходящее: - Если бы ты тогда поддержал мой вызов князя на суд чести, ничего бы этого не было! Мы бы не выпустили из расщелины ни одного дракона. И расстановка сил здесь была бы теперь совсем другой. - Ничего себе! - возмутился Клем. - Не я ли предлагал тебе решение: не спрашивай моего мнения, а просто прикажи. - Для меня это не было решением. Я, по-твоему, мог поступить против совести? - А я? Почему я должен был тебя поддержать, если считал, что от этого поединка может быть больше вреда, чем пользы? Да я и сейчас не убеждён в обратном! Почему, кстати, ты вообще так уверен, что победил бы? Харт с трудом выдержал такой удар по самолюбию. Промолчал. Клема это только раззадорило. - Ну и потом - допустим, удержали бы мы расщелину. Сильно бы это улучшило ситуацию? Вся эта орда вышла через Торговые ворота, группа Марадоно, которая переправилась на драконах через Большую реку - капля в их общем количестве... - Перестань! Сколько сил было оттянуто на борьбу с ним в Заречном лесу? - Там в основном звери сражались, сами же с сестрой говорите. А вот если бы рудокопов не было в долине, наши девочки не открыли бы секрет слабости Шестилапых, и мы на земле сейчас так же проигрывали бы в силах, как в воздухе! - Всякий мнит себя стратегом.... - Ты полковник - я дурак... Гаснет пламя ночных костров. Гаснет спор, в котором каждый при своём остался. Новый день растекается вдоль главной линии южной обороны, где два маррана, махнувшие рукой друг на друга - лишь крошечный фрагмент причудливой картины, целого мира с полифонией страстей и страхов. Что принёс он с собой - перелом или продолжение тянущейся рутины? Перелом начался одновременно по обе стороны дороги, сразу в нескольких местах, уязвимых и болезненных - встык подразделений. Как минимум, на половине из них удалось застать врасплох - пока подтянулась помощь с флангов, рудокопы уже врезались клином в первый рубеж обороны. - Сёстры, в атаку! - бросила клич Т’нгери. Дерзкий Шестилапый карабкался на оборонный вал. Экипаж из трёх седоков слаженно перезаряжал луки друг за другом, поэтому вёл практически непрерывный огонь, никого к себе не подпуская. Над головами разворачивался воздушный бой: Летучим Обезьянам пока что удавалось сдерживать драконов, не оставляя им возможности маневрировать между своими визжащими ватагами и зоной поражения катапульт. С грозными воплями, едва ли не перекрикивая Обезьян, марранки прыжками бросились наперерез Шестилапому. К их удивлению, он не реагировал. Град стрел понёсся в их сторону. - Это самка! - осенило вдруг Т’нгери. Из рассказов Фреда было известно, что самки Шестилапых, хотя и обладают недюжинной силой и выносливостью (именно они обычно крутят колёса и тянут вагонетки по колеям), гораздо неповоротливее самцов, поэтому в бой их до сих по не выставляли. Но столкнувшись с мощной и сокрушительной силой "верхних" - женщинами - рудокопы наконец-то додумались взять её на вооружение самим. Расчёт оправдался: гинекофобией самки Шестилапых не страдали. И даже не наслаждались. Понял это и Харт, который с началом наступления выдвинулся на первую линию и наблюдал сейчас за происходящим в оптическую трубу. - Назад, сестрёнка! - прокричал он в рупор Если Т'нгери и услышала его в шуме и суматохе боя (в чём потом не призналась), то это её лишь раззадорило. Назад? Ещё чего! - В атаку! - воскликнула она, уворачиваясь от стрел. - Разящими прыжками! Десятки коренастых женщин и девушек в лёгких доспехах смешными пружинящими мячиками в два прыжка приблизились к Шестилапке, а затем посыпались на неё, словно волны прибоя. По седокам, сбить которых со спины зверя хватило пяти прямых ударов головами. По её броне. По торчащему из-под неё носу. Шестилапка при всей своей медлительности быстро сообразила, что пора уносить ноги. Ей, однако, требовалось время развернуться - а противные девчонки безжалостно её подгоняли своими прыжкам-ударами. Со стороны выглядело захватывающе - только мало у кого в разгаре боя было время и возможность наблюдать эту картину. Наконец, путаясь ногами, она смогла совершить полоборота вокруг своей оси (издалека и не понять - чисто тебе шар!) и на удивление резво рванула на рудокопские позиции, разгоняя последнюю волну пытавшихся атаковать. Преследовать её, конечно, не стали, лишь проводив грозным улюлюканьем вдогонку. Только сейчас Т'нгери смогла оглядеться по сторонам. Всё складывалось совсем неплохо. Рудокопы отходят на свои укреплённые позиции, так и не вступив в ближний бой. Ну как отходят - чуть медленнее и не так панически, как Шестилапка. Драконов отогнали. Атака, можно сказать, отбита. - Как думаешь, - спросил Харт, когда всё закончилось, и от соседей стали приходить менее оптимистичные новости, - они успели понять, что зверюга вас не испугалась, что вы только силой смогли её отогнать? - Не знаю. В любом случае, надо немедленно предупредить других девчонок. Сомневаюсь, что роты Фрегозы или Флиты смогут, если что, как мы... А ещё ведь в Голубой стране! - Да, до сих пор мы однозначно проигрывали рудокопам только в воздухе. Но теперь и на земле лишаемся важного преимущества... - Ой, брат, не драматизируй! Если их самки все такие неуклюжие, толку от них в бою немного.  Непрерывной стрельбы такой плотной, как с драконов, не получается - много бойцов на спину не возьмёшь. Могут ломать пехотный строй - значит, надо придумать другой способ, чтобы до этого не доходило. В конце концов, огня они всё ещё боятся. А против самцов, действительно представляющих угрозу, мы по-прежнему неотразимая сила! Не на всех участках, подвергшихся в это утро атаке, дела обстояли столь неплохо. В нескольких местах, и с юга, и с севера от дороги, первые линии обороны были прорваны, рудокопы укреплялись на новых позициях. Везде много раненых, есть погибшие. На половине дороги, которая ближе к Изумрудной стране, ситуация в целом выглядела несколько лучше, но всё равно приблизилась к критической. Там рудокопам удалось добиться больше успеха с севера. Если Фантроно, так и не усвоивший уроков Голубой страны, продолжал здесь ту же тактику - гнал огромные полчища в лобовую атаку - и так же, как в Голубой стране, это приносило мизерный результат ценой больших потерь, то марадоновцы, которых было меньше, зато гораздо раньше освоились на местности, просто вынуждены были действовать с умом. В одном месте экипажу рудокопского дракона удалось сжечь две соседние катапульты, прежде чем Летучие Обезьяны смогли его уронить - причём ценой летальных потерь в своих рядах. Туда сейчас мчался Альфред Каннинг. Верхом на пони он чувствовал себя несколько неловко. Сын ковбоя, в седле, сколько себя помнил, пока в Пещере временно забыть не пришлось - а тут вроде и верхом, а всё вокруг как-то низко, ощущение нереальности, бутафории какой-то. Но есть и преимущества - лошадка говорящая и  неглупая. С полуслова понимает. Дин Гиор и Кау-Рук тоже здесь - Красная карета на дороге. - Что здесь было? - спросил Фред Эорла, который встретился ему первым. - Жёсткий замес, - ответил свистун неохотно. - Группа прорвалась до главной линии - ну мы и встретили их врукопашную. Они не ожидали здесь людей своего роста, да ещё мастерски владеющих оружием. Хотя количеством наших втрое превосходили. Отошли, зализывая раны. Кто смог, конечно. - У вас хоть без потерь? - Без летальных, хвала мирозданию. Так, царапины. А дракон - вот он... Фреду хватило беглого взгляда на распластанную мёртвую тушу. - Кванга, - сказал он печально. - Знал его по Пещере? - Ещё бы! Я его в своё время и облётывал. Ящер глупый, как пробка, и близко не Ойххо, но добродушный и чуткий. Был. Сладости любил, слизывал гостинцы с ладони аккуратно так... - Ну, нам он здесь не показался таким уж добрым... - Я понимаю. Но он же здесь не по своей воле. - Так никто из них не по своей. Только оправдание ли это? С неговорящего дракона, конечно, спроса никакого - а вот с самих рудокопов... Фред молчал. В их защиту ему сказать было нечего. Да и не хотелось. Его прежняя уверенность, что никто из простых рудокопов не хочет войны, колебалась всё сильнее посреди происходящего.

*10*

Руф Билан изо всех сил старался привыкать к своему новому положению. Смириться и не роптать. Получалось с трудом. Ладно, рудокопы его, всего несколько дней назад заседавшего в Малом Совете вместе с королями, не ставят ни во что. Прямо в лицо чушпаном называют (где они это слово откопали вообще, в каких шахтах? Руф его за десять лет в Пещере и не слышал ни разу), любой может припахать на любую грязную работу. Это ещё можно стерпеть, он сейчас не в том положении, чтобы качать права. Но когда его поставили перед фактом, что отправляют наверх, как-то забыли уточнить, куда именно. Хотя мог бы и догадаться, имей он привычку  задумываться: раз уж он изображает местное население, которое рудокопы защищают от жестоких жевунских обстрелов, то и поселить его должны поближе к передовой. Сегодня всё пришло в движение, заставив забыть о былом затишье. Нет, в атаку пошли не жевуны, а рудокопы. Но почему-то в итоге с остатков разрушенного хутора перебросили основные силы для наступления, и жевунский отряд, видимо, с отчаяния, полез на штурм. Дом, куда заселили Билана, на самом краю в сторону фронта, на пригорке. Рудокопы его единственный из всех восстановили, ещё и обмазали густо голубой глиной, чтобы издали было видно - здесь жевуны живут. Сейчас на крыше устроили гнездо лучников. Только они рассчитывали на лобовую атаку, как сами рудокопы любят, а те взяли и разделились, пошли с двух сторон в обход, через рощи и овраги - не достать. Драконы ещё кружили чуть ли не над головой - с обеих сторон, в ментальном поединке между собою. Ему даже дрожать от страха не позволили, бесконечные подай-принеси... Остановили жевунов в конце концов, да только и те остались там, где их остановили. Взяли в полукольцо, с трёх сторон теперь окружают. С ним в доме ещё коркор базировался, королевский корреспондент. Билану известно, для чего Баан-Ну ввёл такую должность, это всё ещё при нём на Совете обсуждалось. Официально их задача - своевременно информировать народ Пещеры о происходящем наверху, для пресечения вредоносных сплетен. При этом все как бы понимали, что на самом деле это скорее лишь прикрытие более важной функции: разъяснительно-пропагандистской работы среди бойцов, а главное, мониторинга их настроений на разных участках фронта. И только им самим да ему (а он никому не скажет, потому что заставили клятву дать, а если бы и не давал, всё равно не проговорился бы ни о чём, звучавшем на Совете - самоубийца он, что ли?) было доподлинно известно: на самом-самом деле под их наблюдением в первую очередь командиры и стража. Масштабы загадочных диверсий на позициях и в тылу заставляют Баан-Ну подозревать предательство и коррупцию в войсках как минимум на уровне среднего звена. Вот и приставил независимый надзор. Только за ними самими кто присматривать будет? Этот, как только запахло жареным, умотал отсюда, и след простыл. Тоже понимает, что небезопасно теперь. Это Билану (который никак не привыкнет, что он теперь Белан) деваться некуда. Впрочем, рудокопы вели себя так, словно ничего и не случилось. Радовались успешному наступлению, позволившему вернуть некоторые утраченные рубежи и улучшить своё положение. - Смотри, - снисходительно тыкал в карту десятник, которого он достал своим нытьём, - вот с этой взятой высоты мы теперь можем контролировать их попытки обойти с севера, ясно? А кроме того, отсюда открывается путь не только к возвращению Дарума, но и к дороге ВЖК. Руф смотрел и отчётливо видел, что от того холма не то что до Жёлтой дороги - до того места, куда рудокопы смогли продвинуться в первые дни, крайне далеко. Да и толку-то? Звериное войско там никуда не делось и возможностей против него по-прежнему нет. И почему "возвращение" Дарума, если им так и не удалось захватить до конца его развалины? Они сами себе боевой дух накручивают на ровном месте. Или возлагают завышенные надежды на воеводу Гаэрту. Мол, при Фантроно отступали, а с этим сразу - раз! Но ведь и утратили почти столько же, в целом то на то и выходит. Может быть, он чего-то не понимает, и эти отбитые кочки для рудокопов действительно так важны, а взятый в клешню хутор ничего стратегически не значит, только он ведь здесь, а не там... Интересно, если им придётся отступать, его хотя бы возьмут или забудут в спешке? Да ладно, интересней другое - а хочет ли он, чтобы его с собой взяли? До сегодняшнего "отрицательного продвижения" вопрос так даже не ставился - разделить судьбу Кабра Гвина и Энкина Фледа совсем не хотелось. О них, правда, ничего не слыхать, только едва ли их поругали и отпустили, как в прошлый раз. А уж к Руфу претензий больше - даже если он добровольно сдастся в плен, даже если попытается перебежать, не дожидаясь атаки (чего, конечно, делать не станет - умирать с рудокопской стрелой в спине хочется меньше всего). Несправедливо, конечно. Эти двое при Бастинде жировали, а его она бросила в подвал Дозорной башни ни за что. Но тогда в Пещере он себе всё испортил. Со страху, конечно. Только этим не оправдаться. Двенадцатилетнего плена Феи Убивающего домика ему ни за что не простят. Или он всё-таки спешит с выводами? Надеется ведь на что-то Хранитель времени, раз уж шепнул ему на прощанье пароль "Омаха" - на случай, если Руф всё-таки окажется в плену у "верхних". Его надо передать Страшиле или тем, кого он мог ввести в курс дела. Зачем - неизвестно. Но если это как-то приблизит Изумрудный город к победе, ему наверняка сохранят жизнь. А может быть, даже и свободу. Если так разобраться, мироздание ему до сих пор благоволило. Не сгинул в каменных лабиринтах, не утонул в подземном озере... Авось удача снова улыбнётся! Не ошибиться бы только с выбором. А он, как показали сегодняшние события, может встать раньше, чем кажется.

*11*

От Фиолетовой страны до начала рудокопских позиций по Новой дороге добрая сотня миль. Однако новости о массовых атаках долетели сюда молниеносно. Фиолетовый город гудел, как встревоженный улей. Кто-то рвался на фронт, кто-то готовился к обороне у собственного двора или мастерских. Были и такие, что требовали у Лестара немедленно разрушить мост через ущелье - как будто рудокопов этого смогло бы надолго остановить. А кто-то просто спешил паковать вещи, чтобы переждать подальше на востоке. Луфина была далека мыслями от этих волнений, завертевшихся вокруг стремительным водоворотом. У неё, кажется, в кои-то веки личная жизнь налаживаться стала! Чем больше общалась она с Эльгаро, тем идеальней он казался. По крайней мере, среди мигунов ей такие мужчины до сих пор не встречались. Умница, интересный собеседник, о Пещере столько всего рассказывает - заслушаешься. Но главное, чуткий и внимательный. А с Мипси вон как возится! Луфину это больше всего беспокоило - какой бы расчудесный человек ни был, но если девочку не сможет полюбить, как родную, для нас это не вариант. Однако здесь проблем, похоже, не будет. И вот тебе на - тревожные новости так некстати... - Ну чего вы на нас лезете, а? Чего от нас надо? - Луфи, веришь - сам этим вопросом задаюсь! И не нахожу ответа. Сам Эльгаро начал беспокоиться ещё раньше, хотя делиться своими волнениями пока не спешил. Но тем не менее. Странные вещи в последние дни происходят. После того разговора в музее с Фредом и Страшилой в мастерскую вдруг начали наведываться один за другим пленные рудокопы. За маскировочными сетками для фронта. Ах да, ещё странность: Фаэлла, которая до сих пор отбивалась от новых военных заказов - мол, мы не можем работать себе в убыток, по миру пойдём! - внезапно бросила всё и привлекла всех к их плетению. Острая нужда, укрепления с драконов хорошо просматриваются. Ну да, так и есть. И рудокопский отряд начали формировать, как Фред тогда и говорил. Эльгаро, кстати, сразу же желание изъявил вступить. Хозяйка потом сказала, связь через неё, понадобится - скажет. Допустим. Может быть, ему не доверяют, присматриваются. Только к этим визитёрам доверия должно быть ещё меньше. С одним он в роте вместе был - и очень удивился, узнав, что тот теперь за освобождение Пещеры подвизается. Таким верноподданным казался. Ещё двое незнакомых, но вопросов вызывают не меньше. Девчат провожают сальными оценивающими взглядами и вообще ведут себя так хамовито-развязно, словно они здесь не пленные, а завоеватели. И что всего подозрительней - каждый, независимо от других, заводил с ним разговор на одну и ту же тему. Ты, значит, тоже в Пещере воевать собрался? Что, правда собрался, или думаешь, до этого не дойдёт, а пока свободы будет больше и привилегий? А не боишься,что наши сюда придут? Они к Главному Удару всерьёз готовятся, мигуны и не скрывают, что у них дела не радужно обстоят... И всё с шутками, прибаутками, не поймёшь, как он сам ко всему этому относится и на какой ответ рассчитывает. И все, как один - разными словами, но та же суть. Поначалу думал - это мигуны к нему присматриваются, проверяют. Ну да, ему же не обязаны доверять. Вот и подсылают с провокационными вопросами, а ребята ещё и переигрывают, раскручивая на откровенность. Он даже знаки внимания Луфины долго воспринимал как проверку - только сейчас понемногу начал склоняться к мысли, что здесь нечто другое. С Фаэллой своими сомнениями делиться не стал - к ней самой у него ведь тоже вопросы. Присматривался, анализировал. Маленькая Мипси бесцеремонно устроилась у него на коленях и что-то щебетала то ему, то маме, отвлекая от неспокойных дум. Они даже ей что-то отвечали невпопад - той, кажется, было всё равно, лишь бы не оставляли без внимания. - Разное говорят, - размышляла Луфина. - Одни считают, что с такими укреплениями рудокопы там надолго застрянут, даже если смогут прорваться к дороге. С воздуха тоже - теперь же здесь Летучие Обезьяны, да и свои драконы в Изумрудном городе есть. У нас уже почти месяц без налётов, только над плоскогорьем драконов и видно. Но другие вот панику поднимают, хотя тоже вроде военные. - Панику никогда разгонять не стоит, но к тому, что на дорогу рано или поздно выйдут и отрежут вас от Изумрудного города, надо быть морально готовыми. Тут ведь достаточно в одном месте. А силой рудокопы всё равно вас превосходят, это уже не паника, а простая аналитика. Дальше - как пойдёт, но вот этого избежать только чудом можно. Луфина кисло улыбнулась: - Мы ведь в Волшебной стране! Можем и позволить себе надеяться на чудо... - Надеяться можно. Рассчитывать не надо. Правда, малышка? - Правда, - ответила Мипси с уморительной серьёзностью. Внезапно Луфина ухватила его за рукав: - Глянь-ка - я этого кошака здесь уже который раз замечаю. - Кого? - Эльгаро успел заметить лишь пятнистый зад и куцый хвост. - Да вот, к хозяйке в последнее время что-то зачастил. Сервал, - Луфина вдруг замерла с открытым ртом, даже моргать перестала. - Слу-у-ушай, а ведь три года назад, когда она возглавляла Конгресс и объявила Республику Феомского Народа - ну помнишь, я рассказывала? - какой-то Сервал был в их команде. С тех пор о нём ни слуху, ни духу. И эта полоумная орионовская фанатичка Фаданора пару раз наведывалась... Почему вдруг именно сейчас? Эльгаро напряжённо молчал, пытаясь увязать в голове несвязуемое. Затем резко подхватил кроху Мипси, развернул к себе лицом, осторожно нажал пальцем на курносую кнопку, включив щербатую улыбку до ушей. - Так, малышка, а ну-ка расскажи нам, как выглядела эта говорящая куколка, которую ты нашла или она тебя... О деревянной кукле, которая потерялась и просила отнести её к тёте Фаэлле, Мипси уже несколько раз порывалась им рассказать, но слышала в ответ лишь "ага, очень интересно" - собственные скучные и непонятные разговоры занимали их больше. Ну наконец-то. До взрослых всегда всё медленно доходит. Польщённая внезапным вниманием Великана Эльгаро, она тщательно описала ему несчастного клоуна. Чем дольше рудокоп её слушал, тем сильнее мрачнел. - Да ты чего? - испуганно одёрнула его Луфина. - У ребёнка богатая фантазия. Она ещё не такое сочиняет. - Может быть, и фантазии. Но кажется мне, что ими стоит поделиться с вашим Страшилой. Лично и как можно скорее.

*12*

- Ну всё, ты выиграл, - угрюмо признал Тим. Уворачиваться последним конусом от двух дамок Аврала можно было ещё некоторое время, но конец всё равно немного предсказуем. Атаковать их он даже не пытался. На очередном привале Аврал предложил ему сыграть в "Скрам с дамками". Правила Тим усвоил быстро - "да это же просто чекерс, только на узком поле и больше направлений", - а вот игра не задалась. Да он и в шашки редко выигрывал, разве что дома с мелкими. Постоянно стремился взять с первых ходов как можно больше фишек противника, чтобы оставить тому меньше возможностей. Лишь относительно недавно начал подозревать, что это не совсем правильная стратегия. - Чересчур много направлений для хода. Глаза разбегаются, - оправдывался Тим. - Ещё партию? - предложил Аврал. - Только теперь во время игры перебирай чётки. Проверим нашу гипотезу. - Да ерунда это, капитан! Я же не чувствую от них никакой магии... - Так ты её и не должен чувствовать, - пожал Аврал плечами. - О ней результат засвидетельствует... И оказался прав. Тим поначалу просто делал ходы, которые казались ему правильными, сам не понимая почему. И действительно начинал выигрывать. Потом захотелось разобраться - и он вдруг увидел композицию на крышке пенала в ином ракурсе. Не отдельные фишки в квадратных ячейках, где у каждой задача увернуться от противника, а целое, объединённое общей целью и задачей. Так вот в чём секрет настольных игр! Неужели всё так просто? - Давай ещё! - сказал он с горящими глазами, не без труда, но успешно отыгравшись. Аврал с улыбкой покачал головой, перевернул пенал другой стороной: - Нет, лучше проверим, как это будет работать с элементом случайности... Правила угабского "Разъезда" Тим тоже на лету ухватил - вероятно, опять не без помощи чёток. Аврала интересовало, не будут ли ему теперь чаще выпадать благоприятные комбинации. Но, похоже, везения Гингемин артефакт не обеспечивал. А вот из возможных ходов Тим и здесь неизменно выбирал самый оптимальный. - Мне вот что кажется, - осенённый внезапной мыслью, он даже не расстроился из-за нелепого проигрыша (Авралу на последних решающих ходах тупо повезло). - Да, они помогают концентрировать внимание и наблюдательность, делать правильные выводы из имеющихся посылок. Во-первых, мисс Таал говорит, что мелкая моторика вообще успокаивает, и помогает отвлечься - она нам советовала карандаш в пальцах крутить. Ну и магия следом подключается... Но это у меня. А вот когда ими пользовался маг - Гингема или, может быть, Пастория - не концентрировали ли они и его собственную магию заодно? Аврал задумался: - Не пассивно усиливать, как серебряные башмачки, а помогать сконцентрировать магический потенциал? Мысль интересная. И если они действительно Пастории принадлежали, это даже очень вероятно. Когда Лурлина окончательно развоплотилась, и Изумрудная страна осталась на нём одном... Понятия не имею, насколько сильным волшебником он был, но в любом случае, он просто человек, с усвоенной магией, а не природной. - А Лурлина... - А она - фейри, из Валдинома. Как и Дочери Радуги. Озма почему сильнее других волшебниц? Потому что фейри наполовину, у неё не просто магический потенциал, а природная магия. Только не спрашивай, в чём разница. Как мне Стелла объясняла когда-то, так и говорю. И то, что для обычного волшебника магия - результат внутренней работы, а для фейри - просто часть жизни (хотя ею тоже надо учиться пользоваться, иначе толку мало), это тоже её слова. В общем, твоя гипотеза о концентрации магии сюда логично ложится... - Хорошо, а Валдином - это что и где? - допытывался Тим уже в пути на ходу. - Далеко к югу от Волшебной страны. Страна высших духовных сущностей, за Радужной стеной. В гномских летописях упоминается как Брейзил, а Стелла Валдиномом называла. - Да там к югу Латинская Америка, и никаких тебе фей и радуг... - Что сейчас - не знаю. Оно уже сотни лет назад всё рушилось, почему Стелла и поселилась в Волшебной стране. И другие волшебницы тоже. А была к северу от Валдинома Земля Пернатого змея, Тамоанчан, между двумя океанами. Она же Мескалия, Земля Сияющих. Раньше, ещё задолго до Гуррикапа, там находилась Страна блаженных под Радужной стеной, но потом местные народы захотели жить по своим законам. А прежний закон только на острове Авалон сохранился. Там и располагалась Облачная гавань с Вратами Света - единственный путь, по которому морем можно было попасть в Валдином. А по суше никак. Это всё, что я знаю. Тим, впрочем, дальше и не расспрашивал. Уже от этих названий голова пухнет. Вежливо покивал и вывернул на более актуальное: - А вот смотри, Аврал: твоя Лиагона молчит о мече Мглы, но указала мне на чётки. Может быть, они тоже как-то связаны с Гуррикапом или его магией? - Тебе уже мало того, что они принадлежали Пастории? - рассмеялся Аврал. - Ладно, не дуйся. Возможно, ты прав - какая-то связь с Гуррикапом здесь явно напрашивается... - А ещё мне казалось, будто чётки и игровое поле - часть одной цепочки. Соединены каким-то непостижимым образом. Потому и ходы поначалу делал, не размышляя, как-то само собой было ясно... - Тоже не исключено! - Аврал даже остановился от любопытной догадки. - Я ещё в Угабу задумался, нет ли здесь связи с древними глиняными змейками, которые, как и эти пеналы, служили одновременно календарём и игрой с фишками. "Схватка змеев", опять-таки. - А чётки ведь тоже с календарём могут быть связаны, как мы выяснили. - Ага. Но с этими змейками не всё понятно. Стелла считала их неким отголоском символа Пернатого змея из Мескалии, принесенным сюда то ли Гуррикапом, то ли ещё до него. Только после пояса Арахны в этом сомнения. Змеи на его пряжке уж больно похожи. А ведь он привезен с  лица земли, из Старого света, по-вашему. И как мы теперь знаем, балланагарцы тоже пришли оттуда, причём с помощью принадлежавшего Карене меча Мглы. Может быть, те змейки тоже от них, и не такие древние, как думалось? Лес уже начинал казаться бесконечным, а Лисоград недостижимым, когда внезапный шорох из кустов заставил вздрогнуть и насторожиться. Лишь на несколько секунд, потому что следом стало ясно: цель их пути не так и далека. Тим сразу же узнал лиса Долгохвоста, министра иностранных дел и Герольдмейстера королевского двора, который со своими забавными манерами словно вышел прямиком из рассказов моряка Чарли Блека. По ним он, правда, не казался таким старым - чёрно-бурая шубка вся с проседью. Наверно, тринадцать лет назад так и не выглядел. - Его величество Тонконюх XVI рад приветствовать в своих владениях высоких гостей, - молвил он, важно поправляя золотую пектораль. Аврал, насобаченный дворцовым этикетом, ответил ему столь же церемонно и витиевато. Но взгляд Долгохвоста после обмена любезностями тотчас убежал в сторону Тима: - Скажите, уважаемый чужеземец из Канзаса, верна ли моя догадка, что вещь, которую я вижу у вас на поясе, принадлежала королю Пастории? - Мы сами точно не знаем, - признался Тим. - Как раз думали, не прольёте ли вы ясность.. Лис торопливо покачал головой: - Во всяком случае, я не уполномочен его величеством вести разговоры о столь высоких материях. Так что добро пожаловать в Лисоград! И примите в знак почтения свиту, соответствующую вашему достоинству. Тим помнил, что Элли, Смелого Льва, Урфина и Чарли в норный городок сопровождали пять рыжих и пять чернобурых лисиц. Сейчас же их было только по четыре. Вроде бы и не на что обижаться - в конце концов, даже Аврал всё ещё не Белый рыцарь - но, получается, их достоинство оценили чуть ниже. Ладно, Тим не честолюбив, просто не выносит, когда девчонки ему нос утирают. Главное, они у цели.