Из-под земли и с неба, или Если бы Тотошка-3

- Всё сказали? А теперь слушайте меня! Нимми Эми, в принципе, понимала настроения и страхи жевунов, поднявших бурю недовольства. Последние новости внесли в головы немало сумятицы, и сама она не стала исключением. Новые страхи и тревоги всегда болезненней тех, к которым успели привыкнуть. Кажутся больше и серьёзнее просто в силу своей новизны. Неделями рудокопы стягивали войска к Новой дороге, а изумрудники и мигуны укрепляли оборону. Упорно и неторопливо. Здесь, в Голубой стране, в это время шли кровавые бои с десятками и сотнями жертв с обеих сторон, здесь врастали в землю, обороняя Дарум - но даже в самые горячие дни внимание было приковано к новостям худо-бедно восстановленной птичьей эстафеты с северо-востока. Так или иначе, судьба Волшебной страны решалась в первую очередь там, и все это понимали. Но исход неожиданно короткой битвы лишь сменил одну неопределённость другой. Сумбурный баланс получался. С одной стороны, опасность взятия Изумрудного города в одну ночь из теоретической стала маловероятной. С кратером над пещерой Шестилапых тоже ведь времени не теряли. За месяц смогли накрыть его мощным каркасным куполом, который положил конец отчаянным попыткам прорваться на драконах. Зато обстрел теперь мог вестись не только на краю ямы, а и с самой конструкции, всё как на ладони, чисто стрельбище по мишеням без всякой отдачи. Ход к ферме Лина Рауба заложен основательно, туда даже не суются, лестница в Дозорную башню по-прежнему неприступная крепость. И мобилизацию наконец-то сдвинули с мёртвой точки, вести там боевое дежурство есть кому. Серьёзная угроза городу оставалась лишь с поверхности, со стороны Новой дороги (здесь-то до дороги ВЖК рудокопы всё ещё дальше, чем в день нападения, и серьёзных перспектив продвинуться пока не видно, не говоря уж о том, что пройти лес и форсировать Большую реку - квесты не меньшей сложности, особенно месяц спустя), и вот теперь она отброшена на внушительное расстояние. И одновременно - захваченная в одночасье Фиолетовая страна. Бескровно и практически без сопротивления - тщательно рассчитанным шантажом, в котором на карту была поставлена жизнь Страшилы... Эмоциональные качели стереотипного жевунского характера известны во всех уголках Волшебной страны. Внезапные перемены способны повергнуть в шок и панику - особенно такие, о которых нельзя однозначно сказать, к лучшему они или к худшему. И даже к закалённым в боях это вполне относится. У каждого свой запас прочности, не всем же Железными ледями быть. Нимми сама держалась только благодаря нерушимой эмоциональной связи с Ником, которой расстояние не помеха. Но держалась. И по мере сил поддерживала других - в том числе и рациональными доводами, как сейчас. Только когда жевуна охватывает паника, мозг делает ручкой “пока-пока!” и железная логика остаётся втуне. И это они ещё о письме Аврала и раскрытом заговоре в Дальнем лагере не знают. Иначе лёгкая паника уже переросла бы в истерику-истерику. А крайними опять-таки окажутся пленные рудокопы. И надо уже сейчас как-то донести до их понимания, что главная опасность не в чужаках, которых обвинить легче всего, а в “своих”, готовых на предательство. Пока ещё оно для них только в Фиолетовой стране, а не здесь, под боком, пока настоящим шоком не накрыло... А с другой стороны, тревоги-то небеспочвенны. Только паникой вопрос не решить. И радикальными мерами предосторожности, которые они требуют, тоже. Жена Дровосека давно усвоила, что без оглядки рубить сплеча - не лучшая идея. Привалить может падающим стволом - не отскочишь. - Во-первых, мы пока не знаем подробностей. Ясно одно: какую бы роль ни сыграли в этом пленные рудокопы, которых мигуны без разбора подключили к тыловой обороне, организаторами заговора были, конечно же, не они. Мы хорошо помним, что происходило в Фиолетовой стране три года назад. По словам Озмы, с тех пор многие феомнуто-орионутые пересмотрели свои взгляды и мнения. Те, у кого действительно были конкретные проблемы и обиды на Изумрудный город, кто считал, что их не слышат, с их интересами не считаются. Был начат серьёзный диалог, который снял большинство недоразумений между соседями. Только были ведь и другие - кто просто рвался к власти, и все эти годы ждали реванша. Да, их отстранили от органов самоуправления - только вот Фиолетовая страна тем и отличается от нашей, что в ней и без того хватает вертикальных структур и связей. Во-первых, ремесленные цехи, во-вторых, эта секта “орионовцев”. И там каждый сохранил своё место и влияние, так что когда подвернулся удачный момент, смогли организовать оставшихся сторонников и привлечь к заговору пленных. Упёртых вроде тех, кого мы, к счастью, сразу додумались отправлять в Дальний лагерь. Вот там, кстати, действительно возникают проблемы, - Нимми всё-таки решилась на аккуратный намёк, - но мы их стараемся контролировать. Только вы ведь понимаете, почему в Голубой стране подобного заговора просто не провернуть. Мы фермерский край с рыхлой и аморфной организацией в масштабах страны. Единственная охватившая её вертикаль появилась всего лишь месяц назад. Да, я о нашем ополчении. Теоретически переворот такого масштаба можно организовать только через него - а насколько это реально, судите уж сами. Логика у оппонентов всё-таки включилась, хотя бы ради полемики: - Ага, только у нас и не нужны никакие “вертикали”, чтобы собрать вместе пленных рудокопов, как это было там. Потому что они и так собраны компактно в двух местах. А эта “Голубая лента” ещё и вооружена! Так что никаких предателей в наших рядах не надо, чтобы там рвануло. Достаточно переменившихся настроений. После Дарумского контрнаступления казалось, что мы побеждаем, а теперь? Попытки пробить нашу оборону не затихают, о дальнейшем продвижении к Торговым воротам и речи уж нет. Сейчас ещё драконов с севера к нам перебросят - и что тогда? Гигантские орлы уже чётко сказали, что воевать за нас они не станут - вмешаются, только если начнём терпеть поражение, как там было. - Но ведь вмешаются же! Упасть фронту не дадут. - А это неизвестно ещё. Сейчас говорят одно, а там... - К нам возвращаются Летучие Обезьяны. И драконами изумрудники поделятся по мере приручения затрофеенных. - Да это всё равно капля перед той ордой, которую рудокопы вывели из Пещеры и теперь наверняка бросят в наступление! Но дело даже ведь не в том, что у наших ребят руки опускаются и веры в победу всё меньше. Мы-то будем стоять до последнего, как под Дарумом, хотя гибнут лучшие. Просто у пленных наверняка те же самые мысли и выводы. Они так легко повернули на нашу строну, когда двинулся фронт, мы радовались - только ведь лёгкость может и в другую сторону обернуться. И что тогда? - Да, такая опасность реальна, не спорю. Вы предлагаете ужесточить режим в деревне пленных. Как именно? - Это уже другой вопрос! - Отлично. Тогда мы с Премом Кокусом будем его решать, если у вас нет конкретных предложений. А эти ваши беспорядочные выкрики всё только затягивают. - И легионеров разоружить! - напомнили из задних рядов. - Об этом тоже пойдёт разговор, - пообещала Нимми сквозь зубы. Она общалась с Ройо и Фенеллой достаточно, чтобы быть уверенной не только в их преданности общей цели и искреннем желании бороться с оружием в руках за перемены в стране подземных рудокопов, но и в способности вовремя выявить в легионе нездоровые тенденции. Только как объяснишь это взбудораженной новостями толпе, в принципе не готовой что-либо слушать? Прем Кокус в вопросе пленных, кстати, до сего дня колебался между аргументами Нимми и сына, относившегося к перспективе интеграции рудокопов в Верхний мир крайне скептично. Мина тоже нетрудно было понять: после партизанства у Торговых ворот организованное скопление рудокопов воспринималось им нервно и с подозрением. Да и повод они, что греха таить, порой давали. Сейчас его позицию подкрепляли события в Фиолетовой стране, так что разговор предстоял непростой. Сама Нимми Эми склонялась к тому, чтобы ограничения пленных свести к разумному минимуму, а обосновать их для рудокопов не недоверием к ним, а заботой об их же безопасности: где гарантия, что такие вот со взвинченными нервами и букетом психических травм не возьмутся самостоятельно безопасить привидевшуюся им угрозу? Пока буря уляжется... хотя не факт, что она уляжется вообще, что в Фиолетовой стране и вокруг её взятия не станет с каждым днём только хуже. Ещё из Дальнего лагеря новости подтянутся, не замедлят. Они с Премом только что отправили туда группу, призванную разогнать змеиное гнездо Магды. Наполовину из местных, включая кузнеца Ку Клипа, который всё ещё нетвёрдо стоял на ногах после ранения, но, узнав о происходящем в родной деревне, отправился туда без раздумий, благо лошадку с повозкой под это дело им выделили. Есть надежда, что его авторитет повлияет на ситуацию и тамошние настроения. Но когда сюда известия дойдут, будет тот ещё резонанс и бурление всего. И в конце концов, среди пленных и в самом деле настроения всякие. Тот же Карамба говорит такое, что хоть в Дальний лагерь отправляй. Но вроде и не за что - бубнит себе под нос, никого не агитирует, с жевунами не конфликтует. Получается непростая дилемма: жевуны до сих пор располагали к себе рудокопов непривычно человеческим отношением, и если его сейчас резко ужесточить, это вызовет взаимную реакцию: нас продолжают воспринимать врагами? ну что ж... Сложно всё, короче. И слишком мало тех, кто эту сложность понимает. Ну а сейчас Нимми решилась на парадоксальный и рискованный шаг: пригласить на разговор Ройо и Фенеллу. И без всяких обиняков поставить перед фактом: вот, после случившегося в Фиолетовой стране к вам у некоторых недоверие... - Да я их понимаю. Что уж тут обижаться? - вздохнул Ройо. - Не об обидах речь, - сказала Нимми. - Что будем делать? И впрямь разоружаться? Фенелла покачал головой: - Разоружаться крепким мужчинам, готовым в бой? Не вижу смысла. “Голубая лента” создавалась для борьбы на территории Пещеры - но до неё всё ещё далеко, и ближе пока что не становится. Так почему мы должны ждать, пока вы выйдете к Торговым воротам, проливая свою кровь, а сами сидеть сложа руки? Отсюда и недоумения! - Хочешь сказать, вы готовы биться против своих? - скупое на мимику лицо Железной леди выражало отчётливое удивление - Мы - да, - быстро ответил Ройо. Хотя и сам толком не знал, готов ли: слова Фенеллы прозвучали неожиданно даже для него. Но легион - его детище, и командир тоже он, так что ему и отвечать, раз уж другие снова бросают вызов. - Тем более, это не столько “против”, сколько “за”. - Вот именно, - кивнул Фенелла. - Я уверен, большинство рудокопов воевать не хотят и мечтают вернуться домой. Насмотрелся на настроения мобиков ещё на комбинате. Есть и жертвы пропаганды - но они и именно жертвы, зачинщики глубоко в Пещере. А в основном, как вы убедились по пленным при Дарумском контрнаступлении - просто подневольные люди. И Легион как раз предложит им альтернативу. Пусть и через прямое боевое столкновение, если другого способа коммуникации нет. - Он ведь для таких столкновений и создавался, - напомнил Ройо очевидное. - Просто вступим в бой ещё наверху, почему бы и нет? Ну а с личным составом поговорим. Если кто не готов, тот пусть и разоружается. Но за большинство ребят я могу поручиться хоть прямо сейчас. - А мне нравится эта идея, - задумчиво отозвался Прем Кокус. - И репутация рудокопов поднимется в глазах скептиков, и на передовой лишних людей не бывает, ты же знаешь. - Да уж знаю, - вздохнула Нимми, мысленно уже прикидывая, куда можно разместить “Голубую ленту”, чтобы среди соседей не оказалось таких вот предвзятых к рудокопам истеричек, с которыми она только что имела сомнительное удовольствие общаться. По крайней мере, одна проблема сходу начинает решаться. Вот и с остальными бы так же.

* * *

Первыми неладное почуяли оба пёсика. Замерли на месте с тихим, но грозным рычанием. Спрашивать о чём-то зверюшек во власти накрывших инстинктов бесполезно, остаётся самим тревожно оглядываться по сторонам, пытаясь понять, что же их так напугало и насколько оно серьёзное. До Лунной реки было ещё далеко, но окружающая мгла словно растворяла в себе её мягкие, печальные отблески. Самую малость - настолько, чтобы не быть непроглядной и не вызывать отчаяние. Поэтому и опасность мальчики увидели раньше, чем осознали, что это и есть опасность. Словно сгустились невдалеке островки непроглядной тьмы, вязкой и липкой, как чернила. Воздушные кляксы, которые поначалу пугали своей аморфностью, а потом вдруг начали принимать форму, отчего лишь стали ещё зловещей. Особенно для Аврала. Очень уж форма знакомой оказалась. Правда, в отличие от тех призрачных воронов, эти вели себя не столь агрессивно. Просто кружили навязчиво, застилая мглу, но не атаковали. Вот только ноги снова начинали отказывать, как перед неснятым барьером. Или не ноги, а воля - раздавленная, парализованная. Ни Тим, ни Аврал не могли заставить себя сделать хотя бы шаг навстречу птицам-призракам. О собачках и говорить не приходится - знай себе продолжают рычать и прижиматься к земле. - Это такие, как на вас тогда под Страхбуром напали? - На Энни, - поправил Аврал угрюмо. - Меня-то они и задеть не успели. Не знаю, Тим. Эти вроде поменьше, и не нападают пока. - Но готовятся. - Похоже на то. Главное, там они исчезают с лучами рассвета, но здесь его, судя по всему, придётся долго ждать... - А всё-таки они нас тоже боятся, - заметил Тим, приглядываясь к призрачным птицам. За последние два дня у него вошло в привычку, не сказать, что вредную - в непонятной ситуации хвататься за малахитовые чётки, хотя бы камушки пальцами ощутить. Это реально помогало сосредоточиться. Перед залазом на ель он снял их с пояса, чтобы не цеплялись, переложил в карман, да так и оставил: лисы на них больно уж пялятся, выглядит несколько вызывающе, будто хвастается. И сейчас, достав их на мерцающий свет, вдруг обратил внимание на то, что иначе осталось бы незамеченным: серебряная бусинка в одном из углублений мерцала в едином ритме с разлитой вдали гладью Лунной реки и клубящимся над нею голубоватым туманом. А может быть, это только казалось. Но почему тогда вороны-кляксы переполошились, стоило ему вынуть чётки? И почему он сейчас без всякого труда сделал шаг им навстречу? - Аврал, надо идти вперёд и не обращать на них внимания, - сказал он глухим голосом.- Мне кажется, тогда не нападут. Тот недоверчиво глядел на напарника, сумевшего сдвинуться с мёртвой точки. Но странное дело - собственные деревянные ноги тоже ожили, наваждение оставило. Даже Тотошка с Артошкой ползли рядом, всё так же прижимаясь к земле. Призрачные птицы и в самом деле нерешительно расступились, позволив путникам сделать несколько десятков шагов. А затем всё-таки попытались напасть - ну или просто остановить. Только слово “попытались” здесь не случайно. Едва вороны приближались к Авралу и Тиму, которые тесно прижались друг к другу плечом к плечу, как начинали быстро плотнеть. Или правильнее сказать - каменеть... В небе Волшебной страны летает всякое. Драконы и Гигантские орлы, ковёр Арахны и зонтик Бастинды, винтохвостые Каббары и быкастые Ара-Оксы, Летучие Обезьяны и искусственный феникс с деревянным каркасом. Но каменные птицы неспособны держаться в воздухе даже здесь. Разве что в Стране Оз или мире Амрала и Тома - антитентура же, у магии больше возможностей влиять на аэродинамику. Поэтому окаменевшие вороны с грохотом низвергались на землю, разбиваясь на мелкие осколки. Тим уже практически не сомневался, что дело здесь в чётках Пастории. Вытянул руку с ними высоко над головой. Манёвры воронов в воздухе и впрямь замедлились. Только инстинкт самосохранения у этих тварей, похоже, отсутствовал напрочь. Раскалывались от ударов оземь одни, напирали и каменели новые... Или они новую цель себя поставили - завалить ребят обломками? Если и дальше так пойдёт, то она вполне реальна! - Прячьтесь между нами! - крикнул Аврал пёсикам, спохватившись. Но те и без него уже вычислили самое безопасное для них место. Вскоре стало ясно, что главная опасность - не завалы камней. Пташки даже на расстоянии воздействовали на эмоции, повергая в уныние и депрессию. И если от обломков ещё можно было увернуться и продираться дальше, то от этого... А потом “это” вдруг развеялось так же внезапно, как возникло на пути. И не рассветный луч разогнал тучи воронья, а шелест крыльев - живой, не призрачный, не каменный, но оглушительно громкий среди зловещей тишины и грохота окаменевших птиц. Хотя до Гигантских орлов не дотягивает, наверно. Просто разглядеть его источник за разгоняемой тьмой призрачных крыльев ребята не успели. Лишь спустя некоторое время, когда они достаточно пришли в себя, чтобы глазеть по сторонам и вдаль, в светящемся тумане над Лунной рекой промелькнул птичий силуэт. Синяя чайка? И судя по тому, что различили цвет и чайку опознали - действительно огромная... Тим только теперь опустил руку с чётками. На виске дрожала струйка пота. - Тим, дружище, ты в порядке? - бросился к нему Аврал. - Да что со мной станется? - проворчал тот, разгребая ногами завал камней. - Не скажи. Ты ведь с ними боролся с помощью артефакта - почти как Энни тогда, только у неё ещё собственная магия включилась. А её потом депрессовало, знаешь, неслабо так... Тим обмотал чётки вокруг руки, пристегнув клапаном рукава. Лучше их здесь не прятать, раз уж так. Тем более, бусинка вроде мерцать перестала - всё-таки это не казалось... - Сам как-нибудь разберусь. Не думаю, что со мной тебе возиться так же приятно, как с Энни. Аврал мысленно простонал. Или не мысленно. - Опять начинаешь? Ничего приятного в этом, кстати, не было. Выставил ёжик иголки во все стороны и огрызается, прямо как ты сейчас... Только Кустис до неё смог достучаться. Потом уж разговорились. О тебе, кстати. разговорились, Тим. Я тогда вдруг ощутил, как ей тебя здесь не хватает... - Ты это уже говорил. Ну и что? Три года назад было так. А сейчас всё по-другому, - Тим нехотя бросал в пустоту отрывистые фразы, с каждой машинально перехватывая новую бусинку. Аврал, конечно, прав - эти твари его зацепили, так что даже чётки раздражения не гасят, скорее усиливают. Зато выговориться под такое настроение как-то легко. Слова сами слетают с губ, лень их обдумывать. - И не в тебе даже дело. Ты мне скорее просто под руку подвернулся. - О, даже так? - вскинул брови Аврал. - Ну. Хотя Энни тебе нравится, конечно. И не отрицай. - Не отрицаю. Нравится. Только не факт, что в том смысле. Сложно всё здесь, Тим. И разбираться как-то некогда - мысли все в другом направлении сейчас, сам понимаешь. - Понимаю. А мне вот благодаря этой штуке хватило времени в Лисограде. Пока они там мурыжили. Немного разобрался в себе. Хотя и не хотел вроде. Само как-то получилось. Чем ближе к Лунной реке, тем светлее и предрассветней становилась мгла. Тёмные ели тоже вдруг разомкнули раскидистые мохнатые лапы, постепенно уступая бледным гладкокорым платанам с серебристой листвой. Тим вспоминал рассказы Ильсора о Рамерии и думал, что это, наверно, похоже. Осадок от нападения призрачных воронов всё ещё оставался, затаился камнем в душе, но уже не угнетал. Чётки Пастории и умиротворённый светлеющий пейзаж незаметно делали своё дело. - Ты-то сам как? - запоздало поинтересовался он у Аврала. - Терпимо. А наши четвероногие друзья, гляжу, совсем освоились. Пёсики и в самом деле вели себя, как положено порядочным собакам: забегали далеко вперёд на разведку, переговаривались друг с другом издалека почтии неотличимыми друг от друга звонкими голосами, словно и не подверглись пять минут назад ментальной атаке, от которой были ни живы ни мертвы. - У них с этим проще, - вздохнул Тим. - Разная у нас психика. Я им даже завидую. А тут копайся в себе... Ты бы хоть полюбопытствовал, до чего я там докопался! - Я не лезу в чужую жизнь без приглашения… - Ах, какое правильное воспитание получили мы в Розовом дворце! Энни ведь тебе не чужая, сам признаёшь. А мы мораторий на разговоры о ней вроде нарушили уже оба... - Тим, если хочешь выговориться - я только за, - Аврал так старательно подчёркивал отстранённым тоном отсутствие всякого личного интереса и любопытства, что и без волшебных чёток нетрудно было бы заподозрить обратное. - Это ведь борьба с депрессией, в конце концов. - Ага, типа, лекарство. Да нам и без того надо бы закончить тот подвешенный разговор. Ты мне велел подумать - вот, я подумал. Спасибо королю Пастории, да покоится он в мире. - И до чего же додумался? - спросил Аврал осторожно. - Как бы это сформулировать... Понимаешь, я просто боюсь её потерять. И этот страх, он раньше какой-то реальной угрозы... Скорее заставляет её кругом видеть. - Ну со страхом это всегда так. Но реальная причина у него ведь должна быть? - Да просто ощущение, что я её уже теряю... Вот ты мне тогда выворачивал - “купали маленьких вместе, мирились поцелуями”... - Да почему же “выворачивал”? - возмутился Аврал. - К слову просто пришлось, даже не подумал, что ты это так болезненно воспримешь. - Ну болезненно. Но опять же не в твоих словах дело. Просто мы в самом деле отдаляемся друг от друга с каждым годом... - Э... Так это же естественно. Вы взрослеете. Не могут же у подростков сохраняться детские взаимоотношения. Они тоже должны расти и изменяться. Тем более, разного пола. Ха! Мы-то свои возрастные выбрыки хоть знаем, а девчоночьи для меня вообще загадка. Но инстинктивное стремление к дистанции тут явно с обеих сторон. Самозащита, природой заложенная. Что здесь ненормального-то? - Может быть оно и нормально. А всё равно неправильно! - упрямо надулся Тим. - Раньше мы лучше понимали друг друга. И было... комфортно, что ли. Почему это нельзя вернуть? - Ну ты ещё спроси - почему нельзя влезть в детские штанишки, которые за тобой Шон донашивает, - рассмеялся Аврал. Но Тим шутку не поддержал: - Это другое! Ощущения и эмоции - это же не вещи, это часть меня самого... - Но они ведь меняются, правда? Вот и отношения надо выстраивать заново, на новом уровне. - Ага, пойми ещё этот уровень. Чтобы не испортить ещё сильней... Если у Тима ползущий с реки серебристый туман вызывал мысли о Рамерии, то Авралу он скорее напоминал наполненные мягким светом облака грота с заброшенным городом марранов. Лиловые тучи нижнего Подземья были гораздо тусклее и выглядели отталкивающе, задерживать на них взгляд не хотелось. Приближение тумана поначалу сделало их лица различимей друг для друга в прояснившихся сумерках, но вскоре размазало черты неясными пятнами, как на картинах модных художников Большого мира. Собацюр теперь только по шороху было слышно. - По-моему, Тим, дело тут уже не только не во мне, но даже не в Энни. Прости, конечно, но ты просто не хочешь меняться и взрослеть. - Взрослеть? Хочу, почему же. Нет, ну смотря что под этим иметь в виду. Физически возмужать, стать самостоятельным и независимым в поступках, решать всё самому - кто ж этого не хочет? Но почему при этом характер должен меняться, если меня мой вполне устраивает? Почему решать самому приходится прежде всего всякие глупости вроде того, кто для меня Энни - друг или “девчонка”? Раньше это была просто Энни, понимаешь? Которая всегда рядом и без которой немыслимо. Я в школу без неё в своё время со скандалом отказался пойти, когда её по возрасту не брали. Родители теперь подкалывают, что просто учиться не хотел, выдурил себе год свободы - ничего подобного! В самом деле не мог даже представить - как это без неё целыми днями, и главное, не зная, как там она, не обижает ли её кто... Да что там, говорю же - это Энни. Она как семья, как степь, как воздух... - Надо же, - рассмеялся Аврал, - она о тебе тогда объясняла буквально таким же словами. - Потому что так оно и было. Тогда. Хотя уже начинало ломаться, просто я долго этого не понимал. А теперь вижу, что дальше будет только хуже. Детской простоты в отношениях не вернуть. Конечно, я о ней последнее время думаю по-новому, как раньше не думал - ну, ты понимаешь, - в голосе Тима впервые за всё время прорезались знакомые неприязненно-ревнивые нотки. - И оно с одной стороны приятно, только как бы этим не испортить всё окончательно. А ты говоришь, определяться... Нас, впрочем, и так все парой считают - ну кроме родителей, мы же для них всё ещё малыши. Только главное ведь, что мы сами считаем, правда? Ну вот я над этим не просто “не думал”, а и думать не хочу. Что Энни об этом думает, для меня вообще потёмки. Да и не только об этом, вообще. Я и почувствовал, что теряю её, когда вдруг понял: её внутренний мир для меня во многом закрыт. А раньше ведь мы друг для друга как на ладони были... А может быть, это только казалось, просто я не понимал, теперь вот прозрел... Проклятое вороньё, проклятые чётки, проклятое серебро лунной мглы! Тим бы в нормальной ситуации и для себя это всё не поговорил, не разложил бы по полочкам сумбур эмоций. А тут вслух - и кому? Сопернику, как ни крути... - В общем, ты не прав. Дело всё-таки в Энни. Остальное меня не очень-то и беспокоит. - Дело в тебе самом в первую очередь, - возразил Аврал упрямо. Ему было легко об этом говорить - не потому, что умный такой, а потому что сам последнее время задавался подобными вопросами - с тех пор, как покинул Розовый дворец, и буквально до последних дней, пути за Мечом Гуррикапа в Подземье, когда многое наконец-то начало проясняться. - Ты хочешь, чтобы всё было как раньше - в твоём характере, в отношениях с Энни. Но почему? Прежнее кажется тебе идеальным, настолько, что любые изменения однозначно лишь ухудшат - или просто к нему привык? - Не знаю. Второе, наверно. Ты ведь это хочешь услышать? Только, не знаю, на самом деле. Не ставил так вопрос. - А ты поставь. “Не знаю” - это тоже ответ. Хороший и честный. Вот и новая тема тебе на подумать. С чётками или без. Ты и в самом деле на Пути, Тим. Не только к мечу Мглы, но и к себе самому. И к Энни, надеюсь. Очень надеюсь, веришь мне или нет. Вы нужны друг другу, хотя оба пока что толком не представляете, в каком именно качестве. Это уж вам решать - поодиночке и вместе. Тим подозрительно уставился на него сквозь заметно поредевшую серебристую мглу: - Хочешь сказать, она с тобой в Подземье тоже так вот откровенничала? - Нет, конечно! Но по всяким обмолвкам, в основном даже не мне, а Элли... За трое с лишним суток уж можно было какие-то выводы сделать. - Ладно. Ты меня снова загрузил, капитан! - Это не я, это Путь, - развёл Аврал руками. - Вопросы, Тим, всё равно решать придётся. Отложишь сейчас - выскочат позже, когда не ждёшь. Я это сам буквально вот сейчас понял. Мне жуть как не хотелось снова встречаться вновь с призрачными вóронами под Страхбургом. А Путь, как назло, лежал мимо них, потом ещё и обратный, когда Пакетоголовые нам сказали, что с Мечом назад через город не пропустят. И вроде бы миновал успешно - а всё равно, видишь, довелось столкнуться уже здесь. Значит, был в этом какой-то смысл, хотя и кажется досадной случайностью... Прямо над головами снова раздался громкий шелест крыльев. Несколько секунд, несколько взмахов. - Там, в небе, что-то мелькнуло, - тихо спросил Тим, - или только показалось? - Снова та птица! - отозвался Артошка. - Синяя чайка. Никогда о таких не слышал, - задумчиво прошептал Аврал. - Она разогнала нам воронов, но на контакт идти не хочет, преследует в тумане. Друг или новая проблема?

* * *

Азура была почти уверена, что драконья ферма станет для неё после дворца таким же шоком, как и для Бубалы. Восстановленные крупицы воспоминаний не складывались ни во что достаточно определённое, однако несли при этом ясное ощущение дискомфорта. Девочка подозревала, что причиной здесь могут быть особенности её тогдашнего непростого мировосприятия, которые она ведь и припоминала на самом деле, а вовсе не объективную реальность. Но это как-то слабо успокаивало. Готовилась, короче, к худшему. Только на самом деле её там ожидал совсем другой шок - обрушившееся головокружительное узнавание. По-другому это и назвать было трудно. Внезапное, невыразимое ощущение, будто реальность её догнала и выдернула наконец-то из долгого и тревожного сна. Она, оказывается, действительно ждала этого момента всю свою жизнь - без всякого преувеличения. Это было просто родным домом. Который так и не принёс особо приятных ассоциаций - но не в этом же дело совсем! Главное, она окончательно нашла себя вместе с забытым прошлым. Азура не удержалась, заглянула за печку. Возникла даже мысль вымазать лицо в саже, вспомнить прежние ощущения. Представила, что подумают об этом родители, и рассмеялась - звонко и радостно. Как бы там ни было, но мозги ей Усыпительной водой почистили, и от этого отказываться она совсем не собирается. А вот Бубала и впрямь второй день не мог прийти в себя. То ли шок от убогого быта и тяжёлого труда “простых подданных” как-то до неприличного затянулся, то ли что-то ещё серьёзней. Только вёл себя как-то отмороженно. Не по-королевски совсем. Ну оно и понятно - с чего бы ему по-королевски вести, если не король уже? А по-другому, видно, просто, не умеет. В общем, Азура взяла над ним шефство. А что - адаптировалась сама, адаптируй друга. Он её не избегает хотя бы. Разве что при родителях стесняется, сразу норовит дистанцию занять в несколько шагов. Ну она эту фишку просекла, сразу хватает его за руку. Не станет же он вырываться? Ещё и ладонь ему пальчиком незаметно для посторонних (в данном случае) глаз щекочет: “эй, всё в порядке, оттаивай уже!” А то вообще осмелела, пальцы замком, и своим колечком о его так трётся многозначительно, золотом по серебру. Всё-таки хорошо, что с них отцепили эти дурацкие накладки-короны. Цеплялись постоянно, и вобще носить неудобно было, только на выход. Зато теперь они оба их вообще не снимают. Есть в этом что-то жутко символичное и ироничное (во какие умные слова она знает!)... Ну а наедине уже можно попытаться его разговорить... - Слушай, ты, часом, не жалеешь, а? Отчаянный шаг, всё такое, а теперь то ли совесть признаться не даёт, то ли гордость... Я пойму, если что. - Зу, почему ты такая жестокая? - тоскливо вздохнул Бубала. - Если бы у меня были подобные мысли - ты бы их уже знала. Даже не сомневайся. - Тогда что? - Ничего. Ты вот нашла себя - своё прошлое, своих родителей, свой дом... А я потерял, понимаешь? Нет, о троне совсем не жалею - только оказывается, кроме него у меня и не было ничего. Как будто я снова проснулся после усыпления. С нулевым багажом. Всё, чем я жил - это моя королевская функция. А теперь я и не король вовсе. А кто тогда? Не знаю... - Звёздный пришелец, наверно, - неудачно попыталась пошутить Азура. - Ты мой... жених. Тебе этого мало? - Не мало, и ты это знаешь. Ради этого и отказался... от всего... Только теперь думаю - а нужен ли я тебе такой? - Дурак ты! - искренне возмутилась Азура. - Тем более. - Извини. - Нет, это ты извини. - За что? За то, что ты дурак? Это не твоя вина. Меня вон буквально дурочкой считали до усыпления, так что теперь? Ладно, проехали уже. - Но ты ведь сама этот разговор завела? - И жалею теперь. Просто я пытаюсь тебе как-то помочь... А можно я тебя поцелую? - А зачем об этом спрашивать? - Да мало ли, - Азура и сама не понимала, как слетел с языка этот внезапный вопрос, но не отступать же теперь. Только тогда уж тоже по-хулигански - в нос! Привстала на цыпочках. Бубала - не торчать же столбом? - попытался приобнять за талию, но от столь резкого её телодвижения рука оказалась даже не на бедре, а соскользнула куда-то за спину - если это так называется. Хотел было убрать, но Азура хищным женским жестом её придержала. Раз уж граница сдвинулась, зафиксируем её. Может быть, хоть так оттает... Смущались, в общем-то, зря - родителям Азуры было совсем не до невинных детских обнимашек. По крайней мере, отцу. К концу второго дня он завёл с Цианой серьёзный разговор. В вольере, чтобы точно никто не подслушал. - Я просто в отчаянии! Стража требует создать ему невыносимые условия, чтобы он не выдержал и запросился назад во дворец. Аннулировал, короче, своё отречение. - Ты что? - возмутилась Циана. - Аза не переживёт! Драконовод в сердцах сплюнул под ноги. - Если бы дело было только в этом... Вот станет он снова королём - и что? Думаешь, не отыграется тогда за “невыносимые условия”? Или меня кто-то защитит от его гнева? Кому мы уже будем нужны? Так хоть он покровительствовал - а если теперь и его против себя настроить... - Ну а если он окажется крепким и упрямым мальчиком, и не запросится - в чём твоя вина? - Умная такая! Мне же ясно дали понять: указ о моей мобилизации в силе, если через две недели результатов не будет - окажусь наверху в эскадрилье... - Да через две недели и война, глядишь, закончится. - Ты вообще прислушиваешься к тому, что люди говорят? Не глашатаи и не коркоры. - Я в политику не лезу вообще. - А в экономику? Почему, по-твоему, от нас требуют в немыслимые сроки поднять на крыло молодняк? Почему почти все драконы наверху? Конец там и не проглядывается! - Значит, договорятся, как-нибудь, - сказала Циана неуверенно. - Все и так уже на пределе, сколько можно? - Да когда это власть останавливало? Что нашу, что их - везде ведь одно и то же... Раньше каждый месяц новая королевская метла по-своему мела и чудила, а сейчас уж и Совет восстановили, но толку-то? Сначала оптимизируют фермы, скармливают лишние яйца Шестилапым, потом - бац! драконов не хватает. И с чего бы это, а? “Договорятся”... Кто и с кем? Эти озлобленные жвачники перестанут воевать, даже если им велят в Изумрудном городе? Не думаю. Наши вернутся в Пещеру, не менее озлобленные, притащив сюда сверху все проблемы? Легко перевести жизнь на военную колею - сложно обратно, если только не добиться полной и решительной победы... - Я ведь сказала: даже не хочу вникать, - сердито отмахнулась Циана. - Сроки - дело такое. Можно и потянуть. Первый раз, что ли? - С королём, знаешь ли, первый, - саркастично оскалился драконовод. - Не интересовалась, что за новых помощников нам прислали? Бывшие придворные, которые попали под сокращение штата. И не дураки, понимают, что для них наверх дорога короткая. Это вот из Красного двора сокращенных после пробуждения обучили полезным специальностям и ремёслам. И даже запретили говорить, что они раньше были придворными. А эти же ничего не умеют! Если не докажут свою полезность здесь, бросят на фронт в мясные штурмы. Вот и будут из кожи вон лезть, доказывать. Эти двое - шпионить за мной, как я Бубалу ломаю. Ещё и друг друга подсиживать. - Я поняла. И что ты предлагаешь? - Ты с летучими мышами связь случайно не держишь? - Откуда? Как стало у нас налаживаться, они и упорхнули, чтобы не светиться. Циане не понравился вопрос мужа. Не хочет ли он тоже выслужиться перед стражей и двором, отыскав скрывающихся в лабиринтах уклонистов, к которым мыши собирались их отвести? А он и в самом деле завёл о них разговор. - Понимаешь, уже почти месяц - и никаких следов. А там же десятки человек вместе с семьями. Чем они питаются, если тут все выходы пасут? Может быть, они нашли проход в Нижний мир? - Или в Верхний, - хмыкнула Циана, всё ещё не понимая, к чему он ведёт и как на это всё реагировать. - Не, в Верхний я как-то боюсь... Хотя на худой конец и это вариант. Азурина подружка-фрейлина тогда отправилась к тем беглецам с завода. Может быть, с ними и наверх увязалась? А я ей, между прочим, шарик дал, должна же она помнить мою доброту! И мы ведь, в конце концов, жертвы режима... - Погоди, - Циана наконец-то начала что-то соображать, - ты хочешь... - Я просто рассматриваю все варианты. Не исключая даже такого, если совсем прижмёт. Мы ведь уже собирались бросить всё и присоединиться к этим уклонистам. А мыши нам с Азурой даже в Верхний мир предлагали, да я тогда испугался. На крайний случай - почему бы и нет? Если здесь жизни не будет... Циана молчала, не зная, как реагировать на эти речи. Мужу она не верила с тех пор, как в темнице тот чересчур развязал язык. Летучие мыши из-за него ведь и прячутся теперь! Если ему поручили выжить с фермы Бубалу, почему не могли поручить и другого? Или он попытается откупиться этим от того... Хотя где гарантия что получится? Уж проще и вправду податься в бега. Он ведь уже пытался это сделать. Только с тех пор побывал в руках стражи,  и неизвестно, насколько они его сломали... Нет, не нравятся Циане такие разговоры! - Никакой связи с летучими мышами у меня нет, - ответила она сердито. - К тому же, если в прошлый раз нас выследили, то в этот тем паче. Ну и потом - как к этому отнесётся Бубала? А без него Аза никуда не пойдёт, это точно. А я без неё. - Я уж и один готов в бега податься, если не боитесь, что вас за это снова бросят в темницу, - проворчал драконовод. - Было бы куда...

* * *

- Меня интересуют только мыши, - устало сказал Ильсор. Штаб военной разведки, стихийно сформировавшийся после захвата Фиолетовой страны, напоминал проходной двор. Как-то уж неожиданно много народа оказалось в него вовлечено. И при этом непонятно, кто за что отвечает и кто кому подчиняется. Приходят, уходят, заглядывают на минуту, чтобы поделиться идеями разной степени бредовости. Кау-Рук быстро сдался, отказавшись работать в таких сумасшедших условиях, и с нескрываемым облегчением перекинул эту головную боль на Ильсора: я, мол, по боевым действиям специалист и консультант, а вот он лидер подполья со стажем, да и в рудокопском тылу уже попартизанить успел... Ну а Ильсору что? Он хорошо знает, что на невидимом фронте борьба начинается с костяка единомышленников, договорившихся об общей стратегии. А формируется он именно так. По крайней мере, у арзаков. Внимание к мышам тоже было вполне закономерным. Ильсор до сих пор оставался под впечатлением от успешно выведенных из строя геликоптеров в Ранавире. Столь молниеносным планированием и проведением операция была обязана взаимодействию гномов и мышей. Последние, уступая в интеллекте и способностях к глубокому анализу собранной информации, однозначно выигрывали в размерах и пронырливости. И в наносимом шаловливыми зубками уроне, разумеется. К тому же если Руггедо задействует собственных чёрных гномов, хвалёное мастерство маскировки окажется под вопросом. Но Дин Гиор колебался: - Тогда в вашем Тайном лагере никто не подозревал об опасности с такой стороны. Даже после проблем с сигнализацией. А в Фиолетовой стране знают, чего ожидать. Хотя бы потому, что три года назад эта тактика их взаимодействия успешно была применена. И слабое место мышей - даже разумных и даже полевых - там тоже прекрасно знают и наверняка им воспользуются. Мне королева Рамина жаловалась, что ничего не может поделать с инстинктами своих подданных. - Что вы имеете в виду, мой фельдмаршал? - Они с трудом преодолевают соблазн сыра в мышеловке. Просто дуреют, как видят, мозг отключается. И понимают, что опасность, но ничего не могут поделать. Авось на этот раз обойдётся, рискнём! Это и в прошлый раз создавало проблему, когда они случайно натыкались на мигунские ловушки против неговорящих домашних мышей. А уж если их выставят против них специально в большом количестве... - Да, это меняет дело, - расстроился Ильсор. - Но могу я поговорить об этом лично с Раминой? - Разумеется, - фельдмаршал достал серебряный свисток. Королева полевых мышей подтвердила, что в мигунском тылу её войску придётся тяжелее, чем в менвитском. - Сгрызть что-нибудь - это всегда пожалуйста. Хоть плотину! Но если на пути окажутся мышеловки, ещё и сыром заряженные... - А если гномы предварительно разведают безопасность пути? Если ваши будут задействованы только на строго ограниченных участках, где те не смогут справляться? - Тогда, конечно, проще. Хотя риск остаётся. Да может быть, они и не додумаются до мышеловок? - Я бы не стал на это слишком рассчитывать, - скептично покачал головой Дин Гиор. - А ваши рукокрылые родичи, с представительницей которых я имел честь познакомиться, теперь ведь могут летать на поверхности? - Да, заклятие с них снято после того, как многие пленные рудокопы захотели здесь остаться. Но на мою царственную сестру Тарригу оно по-прежнему распространяется. Так что связь с ней только через Вирану, а это потребует времени. Без согласия своей королевы они вряд ли к нам присоединятся. - Мигуны уже знают, что среди летучих мышей тоже есть говорящие. Так что будут начеку, - фельдмаршал снова добавил ложку дёгтя. - По крайней мере, там всё ещё нет ни одного дракона, и с воздуха их не атакуют. Их слух и эхолокация могут оказаться крайне полезными. Наша задача - организовать мигунов на сопротивление, не подвергнув при этом опасности жизнь Страшилы и других заложников. Это будет намного сложнее, чем в прошлый раз, понимаю. В идеале хорошо бы организовать им всем побег. Одновременно... - Боюсь, это слишком фантастично, - проворчал Дин Гиор. - В своё время фея Элли с великаном Чарли устроили одновременный побег всего лишь Страшилы и Железного Дровосека с Дозорной башни и нас с Фарамантом из темницы в Изумрудном городе. И то он едва не провалился. Конечно, нас теперь во много раз больше, но возможность действовать в тылу противника всё ещё достаточно ограничена. А главное - они, в отличие от Бастинды, ждут и готовятся...

* * *

Дворец Руггедо полностью опустел. Давно, ещё по его приказу. Мародёрить здесь некому, да и защита, установленная поясом Арахны, продолжала исправно работать. В страну подземных рудокопов Руггедо отправил всех своих гномов до единого. Тогда вели тотальную слежку, сейчас просто бездельничают, потому что Калико никак не мог определиться, какую сторону ему будет дальновидней и выгодней занять. Баан-Ну пытался привлечь их к поискам неизвестных выходов на поверхность или хотя бы прячущихся уклонистов, но мажордом его отговорил. Мол, после пропажи Руггедо гномы не чувствуют над собой власти, самого Калико слушают с пятого на десятое, а если их ещё и отпустить далеко без контроля, то разбегутся, как пить дать, и хорошо ещё если к врагам никто не пристанет и не разболтает их секретов. Генерал не спорил и даже не выпускал на волю гневно бушующую в подсознании Арахну. Калико он, признаться, побаивался. Благодаря ему смог подчинить себе Руггедо, которому он вроде бы повиновался, а когда это звено выпало, оказалось, что у самого Баан-Ну рычагов воздействия на Калико и на всех гномов попросту нет. Поэтому особо их не напрягал. Спустя полтора месяца бесхозности подземный дворец выглядел запущено и печально. Потускнели огромные самоцветы на верхушках сталагмитов, создававшие некогда своими переливами фантастическую радужную феерию, покрылся толстым  слоем пыли и сам Хрустальный трон, для которого эта феерия служила обрамлением - гигантский, ощетиненный иглами кристаллов, визуально увеличивавший Руггедо подобно линзе. Да и Зеркальный зал, где в раздумьях стоял сейчас Калико, выглядел не столь эффектно, как прежде. Пространство послушно расширялось зеркалами до бесконечности, но   было пронизано дымкой из отражённой пыли и потёков на поверхности, и сотни призрачных Калико расплывались, словно в тумане - вполне под стать сумбуру его мыслей. Может быть, ещё не поздно повернуться и уйти? Податься в бега без всякой книги. Не стать волшебником, но и не нажить себе врагов - особенно таких серьёзных, как Баан-Ну и Руггедо. Он побоялся нести генералу книгу Арахны, заподозрив, что это может послужить их примирению, и тогда менвит просто не станет мешать Руггедо расправиться с Калико за предательство. Ну так теперь они гарантированно против него объединятся! Хотя он ведь сможет с помощью заклинаний из книги расправиться с обоими... А если не сможет? Никогда ведь не пробовал. Кто вообще сказал, что у него сработает то, что не сработало у Руггедо? Может быть, дело вовсе и не в том, что король деревянный? К тому же Арахна в голове Баан-Ну дала понять, что многие заклинания там без пояса бесполезны. И вообще... Калико никогда не стремился к власти - по крайней мере, явной и формальной. Власти фактической от имени депрессирующего Руггедо ему вполне хватало. Крайняя ответственность не на нём, удобно же. Всегда можно сказать, что только выполнял приказ, всегда есть, за кого спрятаться. Венчать собой пирамиду он не был готов и не хотел. Если Руггедо, отчаявшись найти достойного повелителя, к которому можно было бы пристроиться клоуном, быстро додумался до мысли самому стать повелителем у клоунов, то старого хитрого гнома на такой шаг не могло подтолкнуть даже отчаяние. Ну его, не стоит овчинка выделки. Есть ещё вариант заявиться с повинной в Изумрудный город, попробовать помириться с Кастальо. А что, с книгой его, наверно, примут с распростёртыми объятиями, простят даже нападение на Аврала и нежелание рассказать правду об Элли без гарантий... Теперь-то и гарантии кое-какие можно вытребовать, особенно под предлогом, чтобы как можно гномов пошло за ним, а не за Руггедо. Война заставляет пересмотреть и цену, и принципы. Тем более, у них ситуация довольно критическая, не до торга... Но если так - стоит ли вообще ставить на Изумрудный город? Если кто и выглядит сейчас победителем, так это Руггедо в Фиолетовой стране. Явиться с книгой к нему: так, мол, и так, Баан-Ну с Арахной в башке потребовал её найти и принести. Мне пришлось перерыть весь дворец, чтобы её не отыскали другие, но предать своего короля я не мог... Поверит ли? А вдруг заставит верного стюарда принести клятву, что говорит правду. Его ведь не обманешь заковыристыми формулировками! Нет, похоже, выход один: забрать книгу и податься в бега с ней. Без неё глупо: наказать за побег его и в этом случае могут захотеть, а он будет совсем безоружным! Калико поднял малахитовую улитку, принесенную из коллекционного зала - ту самую, которую король когда-то запустил ему в голову и только чудом не попал. Специально прихватил именно её: если Руггедо узнает, чем именно было разбито зеркало, то оценит эту маленькую месть... Размах с плеча, в последний  раз мелькнувшая мысль, что ещё не поздно передумать - запоздалая, поскольку улитка уже срывается в свободный полёт. Зеркальный Калико со звонким смехом разлетелся на мелкие осколки, продолжая тянуть лыбу из каждого. Открывшийся провал теперь скалился клыкастой чёрной пастью - со всех сторон, многократно отражённый, словно окруживший несчастного гнома многоглавый монстр, готовый поглотить за преступную дерзость. Только Калико больше ничто не страшило. Решающий шаг - он же полёт каменной улитки - сделан, все сомнения и колебания - вдребезги. Остаётся действовать, быстро и решительно. Колдовская книга занимала всю камеру за разбитым зеркалом. Почти в два раза больше гнома. Только знает он, что стоит протянуть руку... Дождавшись, пока книга уменьшится до нужного размера, Калико небрежно засунул её в глубокий внутренний карман чёрного плаща с капюшоном. Задерживаться здесь, осваивая премудрость заклинаний, он не хотел. И не только потому, что опасно, что нагрянут рано или поздно, выясняя, куда это он пропал. Здесь на всём лежит печать замысла Руггедо. Нечего. Собственное царство будем строить с нуля! Туннель, петляя, шёл вверх под уклон. Тусклое радужное сияние некоторое время сопровождало Калико, но постепенно исчезли самоцветы под сводом, давно не полировавшиеся золотые пластины по стенам и, наконец, светящиеся шарики. Здесь его снова начали одолевать сомнения. Не разумней ли будет не карабкаться, куда тебе не дано, а по старинке пристроиться под крылышко покровителя? Может быть, и разумней. Было бы. Будь оно ясно, к кому именно. Но пока что ни за одной из возможных альтернатив - Баан-Ну с рудокопами, Изумрудный город, Руггедо - однозначного преимущества не просматривается. Не ошибиться бы с выбором. А значит, и торопиться с ним не надо. Будем пока что разбираться с заклинаниями. Тем временем всё станет ясно, может быть. А может быть, и нет. Когда в конце туннеля забрезжили отблески багровых туч, Калико окончательно успокоился. Неопределённость - это на самом деле хорошо! Это значит, у него есть выбор... В поспешности последнего вывода ему пришлось убедиться очень скоро. Когда уже допрыгал по дощечкам висячего мостика, протянувшегося высоко над текущей вверх из Подземного моря рекою, примерно до середины, случилось непредвиденное и невообразимое... Нет, Калико даже успел разглядеть, что ударивший с разгона в бок мостика чёрный вихрь был не драконом-забродой из лабиринтов Среднего мира, а местным птицеящером с моря. И более того, успел сделать из этого наблюдения логический вывод: Кит вероломно нарушил нейтралитет. Могло бы быть и не до выводов, не успей он прежде главного: ухватиться в последний миг за верёвочные перила кувыркнувшегося от удара кверху дном мостика. Попытался даже забраться на него опять - но тут последовал новый удар, за ним третий... Мостик закручивался вместе с повисшим на перилах гномом, пурпурные облака и бегущий поток сменяли друг друга бешеной каруселью, крылатый ящер мелькал с разных сторон, и до Калико не сразу дошло, что их уже трое. Он судорожно вцепился в верёвку обеими руками: сейчас главное не выпустить её, когда скрученный мостик оборвётся с одной из сторон. Что дальше - будем поглядеть, в зависимости от того, что предпримут эти твари... Не пришлось. На очередном витке пальцы предательски разжались. Калико по инерции подбросило вверх, но вскоре пурпурные облака перед глазами сменились потоком, стремительно до ужаса приближающимся со свистом в ушах... И вдруг - ничего! Только шелест кожистых крыльев, и лицо неприятно впечатано в шершавые и колючие чешуйки. А поднять его ни сил, ни желания. Главное, он больше не падает. И если эти твари не позволили ему утонуть - значит, он зачем-то нужен Киту живым. Ну или книга нужна, которая после всех кульбитов по-прежнему в его зашнурованном кармане... А ведь Кит - ещё одна сторона, которую он до сих пор не рассматривал, но к которой можно пристать, если Калико вдруг окажется ему полезным! С этой мыслью гном осмелел настолько, что впервые поднял голову и огляделся по сторонам. Бескрайнее море окружало его. Птицеящер летел невысоко над волнами, двое других сопровождали совсем близко по обоим флангам и не сводили с Калико глаз, чтобы чего не выкинул. А что тут выкинешь? Топиться он точно не намерен... Невзрачный риф убежал под крылом, но вдруг ящер описал дугу и высадил на него Калико. Точнее сказать, стряхнул бесцеремонно со спины. И продолжал кружиться невдалеке вместе с остальными, словно ожидая чего-то. Или кого-то. Калико даже догадывался, кого именно. А потом-то всё и началось. Над забурлившими седыми волнами поднялась в фонтане струй огромная приплюснутая голова на тонкой чешуйчатой шее, разметав по сторонам космы золотой гривы. Голубые глаза пристально уставились на гнома... Калико почувствовал, как его мозг превращается в тесто, которое вдруг начали сильно и интенсивно месить. Пережитые до сих пор кувырки и падения оказались только прелюдией к настоящему кошмару. Невидимые, но могучие руки выжимали его и выворачивали наизнанку, затягивали перекрученными узлами. Мысли превращались в сплошную кашу, в хаос, полное безумие, сквозь которые тысячи шипов и молоточков начали вдруг прорастать чужими словами, оглушающими, словно набат. “С гостями я настраивал сеанс ошанну в водной среде, это не так болезненно и шокирующе. Но ты не гость, а вор, так что потерпишь. В воспитательных целях”. - Это я-то вор?! - раз уж к Калико вернулся дар речи, то молчать он не станет! - Это вы похитили меня на нашей территории, нарушив все договорённости о границах и взаимном ненападении! Кит глядел на него всё с тем же ледяным спокойствием синего взгляда: “Помолчи, или я снова замкну твои уста. Я знаю всё, что ты можешь сейчас сказать, и слушать это мне неинтересно. Договорённости закончились - вместе с моим нейтралитетом и толерантностью. Слишком многое поставлено на кон наверху, слишком большая угроза. А ты именно что вор. И то, что украденная тобою книга самим Руггедо была украдена у Арахны, а ею - у матери, не делает тебя кем-то иным”. - И поэтому ты теперь хочешь украсть её у меня? “Болван!” - устало мыслевздохнул Кит. - “Во-первых, она мне не нужна, во-вторых, уж я-то имею на неё больше прав, чем ты, Руггедо или даже Арахна. Есть там и мой вклад. Но я просто рву эту цепочку воровства и творимого с её помощью зла. А кроме того, ты отдашь её добровольно”... - Ну конечно! - оскалился Калико. - Притащить меня сюда - это было исключительно по моей воле, как же я сразу не понял... “Это было приглашение, которое ты заслужил”. - Тоже “в воспитательных целях”? “Совершенно верно. Всю свою жизнь - и эту, и прошлую - я поступал преимущественно по милости и снисхождению. Только не всегда это вело ко благу. До некоторых, как вот до тебя, доходит, только если с ними поступать по справедливости. Оздоровительная порка может пойти на пользу. А может и не пойти. Но попробовать же стоит?” - И почему же я добровольно отдам книгу Арахны? “Книгу Карены. Потому, что она тебе не нужна. Ты слишком мелок и труслив для злодея. Можешь стать его приспешником. Можешь плести интриги за его спиной против других или его самого. Но выступить с открытым лицом... Нет, на такое ты просто не способен”. Калико стало горько и обидно. Кит словно подслушал его мысленные колебания, цинично их извратил и его же ими теперь припечатывает! - Просто я неоднозначный и глубоко проработанный персонаж! “Просто ты серость, не способная на поступки. Ни на добрые, ни на злые. Только плыть по течению, куда оно вынесет. Ну и грести, чтобы оказаться там раньше других”. - Допустим, - Калико от обиды снова начал наглеть. - И что же ты предложишь мне взамен книги? По справедливости? “Насколько мне известно, около половины гномов, ушедших с Руггедо, раскаивается и не прочь бы примириться с сородичами. Другой же половине гордость не позволяет”. - Примерно так, - кивнул Калико. Он, конечно, не знал, что Глуа пересказывает его собственные слова, услышанные от Аврала. “После победы Изумрудного города я позволю тебе с этой второй половиной жить... Нет, пока что не на берегу моря, а как раньше - в пещерах и на уступах. А дальше посмотрим по вашему поведению. Народ моря гостеприимен и против нормальных соседей ничего не имеет. Проявите себя нормальными - добро пожаловать на берег”. - Звучит, конечно, заманчиво. Но есть нюанс. Это ведь в случае если Изумрудный город победит. А если... Кит перебил его резкой и громкой мыслью: “Не “если”, а “когда”! Я ведь сказал: на кону слишком многое, а сопротивление оказано решительное и отчаянное. Поэтому проиграть им не дадут. Мироздание не позволит, если тебе так понятней”. Нельзя сказать, что Калико после этих слов действительно стало понятней. Но вот спокойней и проще - это да, этого не отнять. Такой ледяной уверенностью, которая звучала в словах, вколачиваемых звоночками-молоточками в его собственную голову, почём зря не разбрасываются.

* * *

Когда Янсура Натава подселили к нему на хутор, Руф Билан (ну хорошо, Белан) ощутил, что жизнь налаживается. Он не то чтобы полностью перестал быть изгоем в глазах рудокопов, но ощутимо и сразу поднялся ступенью выше с появлением нового и безусловного изгоя - бывшего боевика и террориста, поднявшего оружие на рудокопских воинов. Нетрудно догадаться об отношении к нему со стороны рудокопов. Официально-то он, конечно, местное население (в отличие от Руфа, без обмана местное, хотя не с этого хутора, а с соседнего), которое Пещера, согласно последним методичкам, снова защищает от "зверств изумрудных банд". Неофициально... ну, с появлением новой жертвы, на чью голову теперь естественно перетекла вся травля, Билан достаточно осмелел, чтобы напомнить этим солдафонам: он вообще-то совсем недавно заседал в Малом королевском совете с правом голоса. И не факт, что это не вернётся теперь, с появлением здесь настоящих жевунов-хуторян, так что его временная миссия выполнена. Не пожалеть бы некоторым потом. Говорил это с такой уверенностью, что у тех сомнение закрадывалось: мало ли, а вдруг и правда? Тем более, отрываться было на ком. Билан же теперь вёл себя скорее как смотрящий за Янсуром, хотя никто его им, разумеется, не назначал. Только Натав и сам оказался не лыком шит. Почти ему под стать. Как остались вдвоём без маячащих рядом рудокопов, тут ему и вывернул: - Как бы тебе и самому не пожалеть потом... - В смысле? - опешил Билан. - В том смысле, что наши с трёх сторон, как было под Дарумом. Сам знаешь, что когда четвёртая захлопнулась, выскочить успели не все. Думаешь, мы окажемся в первых рядах? - Не думаю. - А думаешь, я с таким вот отношением к себе захочу тебя выгораживать, если что? Руф окончательно подвис от такой наглости. - Откуда такая уверенность, что тебя самого захотят слушать? - А как же иначе? - дрожащая уголками губ жевунская улыбка на лице Натава выглядела сейчас омерзительно. - Я военнопленный, участник героической обороны Новой дороги, контуженный на поле боя и доставленный сюда без сознания... - Да неужели?! А рудокопы почему-то другое рассказывают... - Мало ли что они врут, чтобы опорочить честное имя защитников Изумрудного города! - невозмутимо ответил Янсур. - Будто сам не знаешь, как клепается их пропаганда и какое отношение имеет к реальности. Я и то в прошлый раз наслушался на комбинате, смешно было... Кто же им поверит на слово? А доказать ничего не смогут. Ты ведь рудокопским аршином меришь, а не знаешь, как Изумрудный город нас встретил. Как героев! Даже нас, мирных, - а уж пленных... Вообще не вникали, как кто оказался в плену, может, струсил, бросил оружие. И речи об этом не было, понимаешь? Вот и думай... Билан подумал. И сделал выводы. С Натавом вёл себя теперь мягче, чуть ли не заискивающе. Даже перед рудокопами выгораживал как вставшего на путь исправления. Правда, недолго. Уже на следующий день рудокопская атака отодвинула фронт от хутора. Особенно на юге, максимально приблизившись к форту Бефарск, где блок-пост дуболомов остановил их в первый день, и оборона с тех пор неустанно наращивалась. Со стороны Торговых ворот напирали тоже. Большое наступление на Дорогу-сюда, открывающую широкий проход вглубь Голубой страны, готовилось со дня на день. Рудокопы обсуждали планы командования, не стесняясь ни Билана, ни Натава. Оставалось поднять на крыло всех драконов, деморализованных атакой Гигантских орлов, да доставить из Пещеры компоненты гремучей смеси, наконец-то изготовленные там в достаточном количестве. Сомнений в успехе наступления не было. Небольшие разногласия касались его целей и конечной задачи - от создания вокруг Торговых ворот санитарной зоны (без уточнения её ширины) до полного "освобождения" Голубой страны согласно присяги, принесенной её представителями в Пещере и никем не отменённой (не считая солнца, так предательски вновь начавшего всходить над рудокопскими позициями). Но тут тоже всё понятно: какого результата воеводе Гаэрте удастся достичь, тот и будет объявлен настоящей целью. Об Изумрудном городе все резко забыли, бегство от Новой дороги, как водится, объявили очередным “шагом доброй воли” и демонстрацией противнику готовности к переговорам. И к Дороге из жёлтого поэтому не прорывались, лишь удерживая позиции - тем более, иметь дело с разъярёнными хищниками и самим Смелым Львом, готовым жестоко мстить за каждую нанесенную его Боевой подруге рану, никому не хотелось, Сюда, на юго-восток, были брошены не только все военные силы, но и все помыслы подземных рудокопов. И Руф Билан успокоился. Ссориться с Янсуром, однако, не спешил. Да и пароль “Омаха” не забывал. Пускай Страшила теперь под замком в Фиолетовой стране - кому-то же ещё он должен быть известен? На всякий случай - а вдруг что-то снова пойдёт не так...

* * *

Убедившись, что Лон-Гор ведёт против неё нечестную игру (на стороне Ланата или на собственной - значения в данном случае не имело), Морни ухватилась за последнюю соломинку. За Гелли. Так себе соломинка, если честно. Её преданность Доку больше не казалась рабской или фанатичной. Здесь было простое человеческое уважение, а это куда сложнее. То, что оно со стороны арзачки к менвиту - сложнее вдвойне. Однако Морни не отчаивалась. Нельзя сказать, что ей некуда было спешить, но опытная подпольщица умела ждать, терпеть и планировать длительные операции. Если другие варианты не просматриваются, то и пенять не на что. К счастью, с Гелли она в основном и общалась. Лон-Гор, избегая неудобных вопросов, появлялся в палате крайне редко. Морни исправно делала вид, что недовольна этим, заставляя его сократить посещения и вовсе до предельного минимума. А самой того и надо было. Каким бы ты ни был светилом психологии, какой бы ни был “снежинкой” с переменным психотипом - а против женской хитрости мужчине не устоять. Даже менвиту против арзачки. Ну а с Гелли она не столько хитрила, сколько просто располагала к себе. В лазарете была единственным пациентом, все организационные вопросы медслужбы Гелли, хоть и числилась теперь её номинальной главой, оставила за Лон-Гором (“каждый должен заниматься тем делом, которое у него получается лучше”), так что времени на общение было немерено. А то, что поболтать за жизнь по-бабски, по-арзакски, Гелли совсем не против, стало ясно сразу. Ну и воспользоваться этой готовностью труда не составило. Главное, не навязывать ей тем для разговоров. Пусть выговорится о том, что волнует её, пусть отведёт душу, пусть эти задушевные разговоры станут для неё потребностью. На нужные темы сама вырулит, они потому и нужные, что их не избежать. А там тоже хитрить не придётся: им обеим не нравится происходящее сейчас в Тайном лагере, только причины его видятся по-разному. Но опять-таки, Морни не станет ей ничего доказывать, подталкивать к каким-то определённым выводам. Просто ненавязчиво поставит наводящие вопросы, на которые та пусть сама для себя искренне ответит. Гелли, как выясняется, девушка умная, а главное, честная сама с собой. Значит, и с ней надо вести себя честно. Умение не хитрить - высший пилотаж женской хитрости. Не каждая на него способна. И если зависимость Гелли от Лон-Гора всё же такова, что она будет пересказывать ему содержание “неудобных” бесед, обвинить ей Морни будет не в чем. Кто тебе виноват, что на невинные вопросы у тебя такие ответы. Так, в общем-то, всё и сложилось. Через несколько дней уже не приходилось ждать, когда разговор вырулит от бесхитростного бабского трёпа в нужное русло. Гелли сама заводила его - с напором, с желанием разобраться и всё ещё с обвинениями в адрес Морни. И причиной было не только развороченное гнездо её уютного мировоззрения, позволявшее ранее прятаться от невзгод и дискомфорта больных вопросов, но и происходящее вне стен медсанчасти. Пожалуй, даже в первую очередь. Сегодня с утра пораньше Гелли буквально влетела в палату, размахивая, словно веером, какой-то распечаткой: - На, полюбуйся! Судя по шапке, это был очередной декрет Ланата и Мон-Со, которые выходили теперь ежедневно, а то и дважды в день. Временно (ага-ага) имея силу закона, устанавливали новые порядки в Тайном лагере, от которых Морни поначалу хваталась за голову, а потом уж рукой махнула, думая лишь о том, как бы поскорей отсюда выписаться и откатить это всё ко всем ранвишам пустынным, начиная с "добрых" советов Лон-Гора. Да, будет тяжелее, чем сейчас, но лучше хаос, чем безнадёжность стабильного скатывания в пропасть. Однако помимо практических распоряжений они, как правило, содержали обширную, превосходящую их в несколько раз преамбулу, претендующую на идеологический обоснуй вводимых реформ. От неё порой делалось совсем тошно, потому что дискурс для Морни был знакомым и родным. В основе лежали именно те тезисы, которые она горячо отстаивала в спорах с Ильсором, которые и послужили причиной раскола между "Ранвишами" и "Онходау". Она до сих пор считала их правильными - не потому, что справедливыми (хотя по факту они такими и были, в отличие от ильсоровской "безусловной отмены всякой дискриминации и равноправия для всех без оговорок"), а потому что жизненными и работающими. Она и софизмы Лон-Гора приняла только потому, что признала в них развитие собственных взглядов - за той чертой, где её мысль и программа подполья прежде останавливалась: какой смысл строить более глубокие прогнозы сейчас, пока ближайшая задача взять власть всё ещё в отдалённой перспективе? Потом перспектива вдруг сократилась до "сегодня или никогда" и пришлось импровизировать на ходу, набивая шишки, потом подвернулся Лон-Гор со своими хитрыми советами, не признать правоту которых Морни не могла, потому что это значило отказаться от правоты собственной. Только рыжий риппель предусмотрительно не доводил свою мысль до логического завершения - зато теперь это успешно делалось в декретах. Нет, никаких логических ошибок, никакой подмены тезиса - честно развивается до конца то, о чём ранее просто не думали, потому что "не ко времени". Вот и с этих листков, которые Гелли в сердцах швырнула ей на кровать так, что они разлетелись, Морни встречали её собственные слова, из которых без всякой натяжки экстраполировались чудовищные выводы, до которых она просто додуматься не могла бы. "Современная цивилизация Рамерии, органической частью которой остаётся экипаж "Неуловимой" и Тайный лагерь, построена на базовых принципах и ценностях ”менвитского мира”, в основе которых лежат идеи Пира - расовое превосходство менвитов и цивилизационно необходимая дискриминация горцев как природное отсутствие у них равных с менвитами прав. Новое справедливое общество, которое мы строим, не может использовать опыт этой антиарзакской системы или отдельные её элементы. Порождение “менвитского мира” насилия, хотя и созданное фактически руками и умами угнетённых горцев, должно быть безжалостно демонтировано и деконструировано до основания. Единственным объективным опытом, свободным от матрицы “менвитского мира” и потому способным быть задействованным в построении нового справедливого общества, является совместный опыт угнетённых, формирующий нацию. Отсюда следует, что трудовая повинность менвитов на неквалифицированных работах... “ (попросту говоря, “копать и скрести”) “...не должна рассматриваться ни в качестве наказания, индивидуального или коллективного, ни “расовой мести”, ни удовлетворения абстрактной справедливости. Это условие для приобретения менвитами опыта угнетённых, необходимого для их интеграции в новое справедливое общество. Поэтому как минимум на переходный период до полного демонтажа “менвитского мира” и созданных на его основе цивилизации и культуры как институтов угнетения такая повинность должна стать конституционной обязанностью каждого менвита - так же, как раньше она была обязанностью каждого горца, но исходя из совершенно других предпосылок - новых и справедливых. При этом до полного завершения переходного периода менвиты, приобретение которыми необходимого опыта угнетённых официально признано и засвидетельствовано (“почётные арзаки”), считаются временно разделяющими идентичность менвитов (то есть угнетателей) и в управлении, а также иных сферах общественной деятельности, могут быть лишь попутчиками на подчинённых ролях”. (за этим предложением явно просматривалась борьба за влияние между Ланатом и Мон-Со и сданные последним позиции - ну раз уж подпись свою поставил) “В то же время отсутствие у отдельных горцев осмысленного опыта угнетённых, а равно и понимания необходимости полной дезинтеграции и демонтажа менвитских институтов угнетения, пусть даже созданных горцами, со всей очевидностью означает отсутствие у них горской идентичности (идентичности угнетённых), а значит, необходимость распространения на них конституционных ограничений наравне с менвитами, включая отсутствие права голоса и повинность неквалифицированных работ для приобретения означенного опыта и идентичности”... - Нет, ты поняла?! - палец Гелли уткнулся в этот абзац. - Мне уже отказано в последнем природном праве - быть горянкой! Раньше, значит, я была существом второго сорта, потому что арзачка - а теперь, потому что не такая арзачка, как надо, потому что не чувствовала себя угнетённой и считаю идею разрушить всё и строить из обломков идиотизмом... - Ну это скорее против Ильсора направлено, - сказала Морни. - Ланат панически боится его возвращения, вот и пытается себя обезопасить. Может ли быть Другом народа тот, кто ментально вообще не является арзаком? - Мне дела нет до ваших разногласий. Вы все вместе эту кашу заварили. Это и есть ваша пресловутая “свобода”? Только она почему-то не для всех, а снова для избранных? - Не вместе, Гелли, и ты это прекрасно знаешь. Наши с Ланатом разногласия с того и начались, что я оставила менвитов на руководящих должностях - там, где от этого была реальная польза. А уж Ильсор вообще категорический противник того, чтобы рушить всё до основания и “строить из обломков” - и только теперь после этих писулек я начинаю задумываться о его правоте. Подумай лучше о себе. Ты грудью защищаешь Лон-Гора - но ведь именно он подтолкнул меня в этом направлении, куда я не решилась двигаться дальше, зато решился Ланат. И сейчас Лон-Гор держит меня в лазарете, чтобы я не могла прекратить это безобразие - а ты ему верно помогаешь. Не заблудилась ли где-то логика? (не решилась - или задумалась, прячась от Ильсора и от себя в берилловых копях? Морни и сама не помнила. Возможно, если бы не Ильсор и не мистическое воздействие бериллов, она бы и сама дошла до такого. Всё ведь к тому вело) - Неправда! - раскосые ореховые глаза на светло-фиолетовом лице пылали гневом. - Док не мог подтолкнуть к такому. Ты его просто демонизируешь. Он добрый, чуткий. К арзакам всегда относился... по-человечески. - К тебе. К пациентам. Это ещё не значит “к горцам как народу”, Гелли. А по-человечески - ещё не значит “на равных”. Ты разве не видишь, чтò мы здесь построили по его советам? - Что? - Да всё тот же менвитский мир! Только менвитов и арзаков поменяли местами. - Можно подумать, вы к этому не стремились... Морни мучительно застонала: - До чего же ты упёртая в попытках выгородить своего Дока любой ценой... Не стремились! Даже я - не говоря уж об Ильсоре. Сколько тебе это повторять? Это всё “добрые советы” Лон-Гора. И я бы могла положить этому конец, но ты по его же указанию держишь меня под арестом... - Точно могла бы? - недоверчиво покачала головой Гелли. - Точно. У меня на это достаточно власти и полномочий. У тебя, кстати, тоже. Медслужбу теперь официально возглавляешь ты, а не Лон-Гор. И выписать меня можешь без его ведома. - Могу.... Но я не могу! - Чего ты не можешь? - Предать его не могу! - воскликнула Гелли со злостью и отчаянием. - Он мне доверяет. Понимаешь? Не так, как Баан-Ну доверял Ильсору. По-человечески. Потому что я для него человек, а не вещь. А ты мне сейчас предлагаешь спасти ваше по-настоящему новое и справедливое общество с помощью предательства доверившегося. Можно ли что-то годное построить на этом фундаменте? - Тогда тупик, - Морни развела руками. - Ничего не тупик. Я поговорю с Доком. Откровенно и начистоту. Он должен понять, что это неправильно! - Наивная девочка... Он менвит, понимаешь? Не по расе только, а по ментальности. Для него Стая - сверхценность. Он готов принять Стаю с арзаками во главе, но не общество, построенное на принципиально иных основаниях, где во главе угла человек, а не Стая... Он же мне сам это говорил, прямым текстом! Гелли упрямо встряхнула короткими локонами: - Ничего, я умею влиять на окружающих и убеждать их. С пациентами работает, сработает и с ним. Я хоть и не психолог, но его характер изучила как никто другой, подходы знаю... И не смотри на меня так, а то я всё-таки принесу тебе анатомический атлас! - Поступай как знаешь, - вздохнула Морни. - Лишь бы потом не пожалеть. Но следуя законам жанра, в этот кульминационный момент беседы снова заревела сирена общей тревоги. В прошлый раз это была атака купола извне загадочным чудовищем. Что-то подобное по масштабам случилось и сейчас.... Гелли рванула к дверям палаты, но замерла от раздавшегося звука взрыва. Где-то совсем рядом, в коридорах замка. - Подожди! - Морни решительно направилась вслед за ней, набрасывая на ходу халат. Лон-Гор встретил их в ординаторской, испуганный настолько, насколько это можно было выразить бедной менвитской мимикой. - Вместе пойдём, - сказал он Гелли приказным тоном, как в старые времена. - Взрыв же слышали? Мало ли что там... Мок, а вам лучше вернуться в палату. - Ещё чего, - отрезала та. - Я здесь пока что комендант, а ситуация явно форсмажорная. Доктор собирался возразить, но посмотрев в глаза Морни, передумал. - Хорошо. Только дайте мне подписку... - Ничего я вам не дам. И так много всяких ненужных бумажек подписала. Не будем терять время. Теперь Лон-Гор скосил жёлтый немигающий взгляд в сторону Гелли: чью сторону займёт, начни они сейчас пререкаться? Раньше и вопроса такого бы не возникло, но сейчас ответ показался ему как минимум неочевидным, чтобы рисковать. - Хорошо, - повторил он. - Тогда... Договорить не успел. Дверь в ординаторскую распахнулась без стука. На пороге стоял лейтенант Най-Фер. Именно лейтенант: в расшитой орденами куртке, которых в Тайном лагере не видели уже, казалось, целую вечность. - Приказ полковника Мон-Со, исполняющего обязанности командующего армией, - сказал он, неприязненно глядя на арзачек. - Все рабочие единицы Тайного лагеря подлежат изоляции для проведения фильтрационных мероприятий. - Во-первых, с каких это пор в медсанчасть врываются таким вот образом? - поинтересовался Лон-Гор с таким спокойствием, словно кроме этого не было ничего несообразного - ни во внешнем виде посетителя, ни в его словах. Морни даже решила, что он в курсе происходящего. И не удивилась, в общем-то. Най-Фер смутился. По версии, озвученной Мон-Со при неудачном на него покушении, Лон-Гор был участником заговора. Стоило бы, пожалуй, субординацию соблюсти. - Медсанчасть под начальством арзачки - это уже профанация, - сказал он миролюбиво и где-то даже виновато, но всё ещё с чувством собственного достоинства. Однако Доктор такого тона не принял. - Раз уж Мон-Со и.о. командующего, а вы в этой куртке, то и медсанчасть автоматически возглавляю я. Или вам надо объяснять такие вещи, лейтенант? - Во-первых, капитан, - уточнил Най-Фер обиженно. - Полковником Мон-Со уже подписан приказ о присвоении мне тройной планки Серой туманности как основному организатору реставрации законной власти избранников... - Вот когда увижу её вышитой на вашей куртке, тогда и будете капитаном. Или мне ещё и Уставу вас учить? - Никак нет, мой полковник, - конечно, к офицеру медслужбы полагалось обращаться просто "господин полковник", но Най-Фер решил подлизнуть, справедливо рассудив, что к такому нарушению Устава доктор придираться не станет. - Передайте полковнику Мон-Со, что вопросы такого уровня я буду решать только с ним лично. Согласно Инструкции, если он вдруг не в курсе. Хотя исполняющему обязанности пора бы в ней уже разбираться - со времени пропажи Кау-Рука два месяца скоро. Так ему и передайте. - Есть передать,  - Най-Фер щёлкнул каблуками и поспешил покинуть ординаторскую. - Вы довольны, Доктор? - зло спросила Морни. Но Лон-Гор проигнорировал вопрос. - Гер, вы, конечно, останетесь здесь. Но кажется, вы будете против, если я отдам им нашу пациентку? - Буду против, - подтвердила Гелли, с неожиданной для неё самой дерзостью глядя ему прямо в глаза. - Как вы поняли, арзакская власть закончилась. Так что я бы мог вам просто приказать, и вы бы послушались. Но я не хочу этого делать. За эти полтора с лишним месяца мне, как ни странно, понравилось быть с вами на равных. Совершенно другой уровень взаимоотношений... - Даже так? - снова не выдержала Морни. - Почему же вы тогда упорно отговаривали меня строить "на равных" отношения между менвитами и арзаками в Тайном лагере? На этот раз Лон-Гор удостоил её ответа: - Потому что на больших множествах это не работает. И, возвращаясь к вашему прошлому вопросу: нет, я пока не знаю, чем тут быть довольным. Вам известно, что для меня важнее всего порядок и стабильность Стаи, пусть даже с арзаками во главе. Морни метнула на Гелли ехидный взгляд: вот видишь, я же говорила! - А насколько приведёт к стабильности эта их реставрация, пока неизвестно. Так что сосредоточимся на том, что знаем и что в моей власти. Мок, вы ведь понимаете, что для моего спокойствия было бы проще поместить вас под более надёжную охрану... - Скажите уж просто “избавиться”. Можно подумать, мне сохранят жизнь! - Этого я тоже не знаю. И вопрос сейчас в другом. Как мы слышали, моя помощница категорически против. Вы за эти дни успели её обработать, пока я пустил всё на самотёк и расслаблялся с ургуем. - Никто меня не “обрабатывал”! - возмутилась Гелли. - Гер, ну я же вас пока ни о чём не спрашивал... Мок, если я добьюсь того, что вас оставят в палате, сможете ли пообещать, что не станете за моей спиной плести новых заговоров и раскачивать лодку? - Простите, Доктор, обещать я этого не буду, - твёрдо сказала Морни, не отводя взгляда. Лон-Гор понимающе кивнул: - Спасибо за честность. Соврали бы - отправил к остальным. А так есть некоторый шанс, что будете честны и дальше. Конечно, надзор за вами теперь будет совсем другой. Но отдавать им вас мне не хочется и самому. Всё-таки в некотором роде я перед вами виноват. И да, - он поднял шестипалую ладонь, пресекая попытку Морни что-то ответить, - всё сказанное до сих пор имеет силу лишь в том случае, если этот очередной переворот принесёт Ранавиру стабильность, а не хаос, если есть смысл ставить на эту сторону. Но это я надеюсь узнать в ближайшие субтракции. Мон-Со и в самом деле не заставил себя долго ждать. Видимо, Най передал ему слова Лон-Гора достаточно близко к оригиналу, поэтому и.о. командующего с порога вёл себя скромно, чисто тот зелёный капитан в Золотом квартете на борту “Неуловимой”. Хотя давно не капитан и с утра не зелёный: вместо арзакского комбинезона - нарядная офицерская куртка со всеми регалиями. В сторону Морни старается не смотреть. - Я так понимаю, Ланат не осознал, что вам нельзя было давать достаточно власти и одновременно закреплять зависимое от него положение? Если бы он подобно госпоже Коменданту не брезговал консультироваться со мной, я бы ему это объяснил. А так - что ж, выживает сильнейший... Морни только теперь поняла и поверила, что Лон-Гор никоим боком не причастен к этому перевороту. - Вы хотите сказать, Доктор, - глаза Мон-Со схлопнулись в узкие щели, - что помогали бы арзакам против избранников? - Вы, Пилот, были на тот момент не избранником, а “почётный арзаком”, не забывайте. Только не вздумайте мне рассказывать, что то была военная хитрость, и этот заговор вы планировали с самого начала. Уверен, что и инициатива исходила не от вас. В вас просто обида взыграла: какой смысл быть вторым в Ранавире, да и то на нептичьих правах до выписки Морни, если подвернулась возможность стать на законных основаниях первым? Амбиции за это время вы себе успели отрастить. Но мне важно другое: насколько прочно вы взяли власть? Все ли арзаки изолированы? - Все. Кроме... - Мон-Со слегка скосил взгляд в сторону женщин, по-прежнему избегая встречаться им с Морни. - То, что “кроме”, мне известно и без вас, - Лон-Гор недвусмысленно давал понять, что признание собеседника “исполняющим обязанности командующего армией” с его стороны всё ещё находится в процессе. - Охрана надёжная? - Обижаете? - Нет, спрашиваю. И перестаньте щуриться - вы не Баан-Ну, вам не по чину. Какова их дальнейшая судьба? - Будет обсуждаться. Мнения разные. Вплоть до полной физической ликвидации всех. - Кому-то понравилось самим копать и скрести? - усмехнулся Лон-Гор. - Привычка - вторая идентичность, понимаю. - Лично я, Доктор, - Мон-Со говорил тем учтивее, чем развязней вёл с ним себя Лон-Гор, - готов в значительной степени положиться на ваш вердикт. Чем было вызвано это массовое помешательство, охватило ли оно всех арзаков или только зачинщиков, лечится ли, возможен ли рецидив... - Отлично, что вы доверяете мне этот вопрос, Пилот. Тогда, - голос Лон-Гора вдруг резко изменился, - гляди мне в глаза, гляди мне в глаза, повинуйся мне, кочевник! Морни изумлённо наблюдала, как стекленеют круглые глаза Мон-Со. - Судьбу бунтовщиков решать не вам, а Суду Верховного правителя Гван-Ло, - продолжал доктор тем же голосом. На имени Верховного комэск рефлекторно вздрогнул, но сил выкрикнуть “горр-ау!” не было. - Видите эти таблетки? По одной на стакан воды - строго по одной, запомните! И строго по стакану каждому арзаку. Когда все заснут, перетащите их в криокамеры “Неуловимой”. Сон от таблеток недолгий, поэтому камеры надо приготовить заранее. На финальном этапе я проведу осмотр и испытания. А пока что монтируйте камеры в трюмной части. И поскорее, не оттягивайте. К Фельдшеру это, разумеется, не относится, она не имела никакого отношения ни к бунту, ни к незаконному арзакскому правлению. Что касается Лингвиста, то она останется в лазарете до выздоровления. Взгляд Мон-Со оттаял. - Я понял, - сказал он тихо и неуверенно. - Важно, чтобы вы не только поняли, но и донесли это доходчиво до личного состава, - заметил Лон-Гор уже обычным голосом. - Но вы с этим справитесь. Главное - не пренебрегайте консультациями со мной, если начнут возникать проблемы. Не повторяйте ошибки своего предшественника. Вы же помните: выживает сильнейший. Закон Стаи... После ухода Мон-Со Морни ошалело молчала ещё несколько субтракций. - Что это было? - спросила она наконец. - Это, девочки, и есть “менвитский гипноз” в чистом виде. То, о существовании чего знают единицы, но чем в совершенстве владеет Верховный правитель Гван-Ло, делегируя при желании другим на время их полномочий. Мон-Со теперь понесёт это дальше по цепочке, добиваясь идеального исполнения озвученных ему команд... Мою секретную роль в экспедиции не знал даже Баан-Ну. Принять Стаю в ручное управление, если ситуация вдруг окажется критической. Не скажу, что это приятный процесс... - Доктор, у вас же челюсть с трудом двигается! - воскликнула Гелли обеспокоенно. - Молодец, заметила... Пройдёт. Этот Дар Гван-Ло вообще морально угнетает, даже если его не применять. Для того и нужен был кандидат с переменным психотипом, иначе долго не выдержишь. Ну и ургуй же не просто так, снимает депрессию... Лон-Гор уже жалел, что применил Дар при арзачках, а теперь отходняк развязывает ему язык на такие откровенности. Но другого способа расположить к себе Морни, пожалуй, нет - она ценит откровенность, это её слабое место он нащупал давно. А эмпатии у неё достаточно, чтобы понять: он сейчас не притворяется. - Я всё-таки не пойму, Доктор, на чьей вы стороне, - задумчиво сказала Морни. - Не отвечайте, если вам тяжело говорить. - Нет, почему же. Отпускает уже понемногу. Я на стороне стабильности Стаи. На стороне Гван-Ло, если угодно. Если сейчас жажда мести сподвигнет их устроить резню, тотальную или избирательную, ещё вопрос, что хуже... Начнётся сплошная деморализация, брожение и хаос, как после взятия Альмансы. Тогда вмешаться будет сложнее, чем сейчас. Ну а кроме того, - Лон-Гор попытался изобразить понятную арзачкам улыбку, но мышцы лица слушались ещё плохо, получилось странно и страшновато, - подобной услугой вашим соплеменникам я рассчитываю заручиться вашей дружбой и союзничеством. Надеюсь, не напрасно.

* * *

Путь к Лунной реке занял намного больше времени и сил, чем казалось в обманчивом тумане. А над самой рекою туман неожиданно поредел. Выпирающие из него загадочные щупальца оказались на поверку обычными корягами, вернее, поваленными деревьями на берегу и в воде. - У них должна быть хорошая плавучесть, - заметил Аврал. - Крепко сцепить ветвями, лишнее обрубить, перетянуть Стеллиной бечёвкой для прочности... Готовый плот! - Тоже думаешь, что стоит отправиться вниз по реке? - обрадовался Тим. - По крайней мере, в этом больше смысла, чем мыкаться во мгле по сторонам. Пересечём Лунную страну, узнаем, куда она всё-таки впадает. Не факт ведь, что в Большую реку. Или у тебя другие предложения есть? - Да в том-то и дело... Одна эта мысль - а перебирание чёток её только укрепляло. Тим для наглядности поднял руку, опутанную малахитовыми бусами, и ахнул вслух от неожиданности. Одно из углублений серебряной бусинки теперь словно наполняла призрачная капелька. Дрожала подобно огромной росинке, которая вот-вот лопнет под собственной тяжестью, наполненная таким же молочным отражением отсутствующей в небе луны, как и речная гладь, но оставалась при этом иллюзорной дымкой. - Ты это видишь? - спросил Тим. - Или у меня галлюцинация? - Вижу. - Когда нас вороны атаковали, там искорка мигала. Ну или не там, а в другом гнезде, не знаю. Теперь, в тумане - вот... Будто жемчужину повторяет по форме. Только Тонконюх говорил, там была одна розовая, другая голубая. А эта белая... - Нас здесь с самого начала сопровождают какие-то знаки, и это хорошо, - важно сказал Аврал. - Только смысл за ними пока не просматривается. Так что придётся плыть в поисках новых. Давай за дело! Тотошка и Артошка беззаботно гоняли вдоль берега по кромке воды в поднятом облаке лунных брызг. Орудовать с корягами Тиму было не особо интересно, хотя и привычно. Никаких тебе сюрпризов, рутина. Берега Лунной реки в пределах видимости были засорены корягами довольно плотно, но на середине русла отблески несуществующей луны  скользили вдаль весело и резво. Река достаточно широкая, чтобы маневрировать по течению подальше от берегов и при необходимости корректировать курс, отталкиваясь от дна шестами. - Главное, не отстать от плота на шесте, как Страшила, - усмехнулся Тим, усердно избавляясь от подзадолбавших уже лишних кривых веток. - А-гав! - подхватил Тотошка, вынырнув из кисейного тумана. - Уж мы тогда стр-р-раху натерпелись! - Хотя всего-то переправлялись на другой берег, - сказал Аврал, затягивая до упора верёвку. Стеллин чудесный моток не только не заканчивался, но и отличался особой прочностью, выручавшей не раз - последний в Подземье, когда пришлось карабкаться наверх и девчонок вытаскивать. - Элли нам рассказывала, что второй раз, с дуболомами, звериным войском и дядей Чарли, да в родном фургоне, ей уже совсем не страшно было, хотя до этого думала - на плоту через Большую реку больше ни в жисть! - Ну она же с тех пор многое испытала - на воздушном шаре, в пустыне, в горах, - заметил Тим. - Трудности закаляют. - Это да. А потом, главные страхи поджидали тогда на другом берегу, переправа против них - пустяк... Плот в итоге получился не настолько уродливым, как можно было бы ожидать, глядя на исходные коряги. На воде, во всяком случае, держался уверенно. Не без усилий столкнув его с мели, ребята с собачками продолжили путь в неизвестность. Над поверхностью Лунной реки туман стелился клочьями. Внезапно начинает всё расплываться в молочном свете, а потом пропадают все ориентиры, и уже непонятно, не застряли ли на месте, от поднимающихся над плотом кривых ветвей вздрагиваешь - вдруг в берег уткнулись? Тут уж Тотошка с Артошкой с гордостью выполняли обязанности лоцманов и навигаторов. А потом так же без предупреждения начинало развидняться. - Одоробло, конечно, жуткое, - Аврал критично оглядел плот после очередного выхода из непроглядной гущи. - Но жаловаться пока не на что. - Забавное слово - "одоробло". Никогда не слышал. - Знаешь, у меня от этого тумана мысли начинают путаться. Вернее, лезет в них всякое странное. Вот сейчас почему-то кажется, что "Одороблом" назывался гигантский катамаран, на котором Гуррикап по морю плавал. - Ходил, - машинально поправил Тим. - Дядя Чарли бы тебе сейчас сказал: "Плавает знаешь, что?" Но катамаран - это любопытно. - Да ну, глупости. Про катамаран мне приглючилось, ещё когда плот вязали. Будто мы с Озмой его строим. Бред же, говорю. Тем более, с Озмой... Тим вскинул брови: - Так-так, и почему это с Озмой "тем более"? - Ну она от меня шарахается почему-то... То есть понятно, почему, Энни мне ещё в прошлый раз объяснила... - Что ж ты всё интригу задаёшь, капитан? - Можно, подумать, она тебе не разболтала! - Не-а. - Постеснялась, значит. Хорошая девочка... Да ничего интересного, Тим. Книга Виллины ж указала год, когда я могу стать (или не стать) Белым Рыцарем, и получалось, что мы с Озмой тогда ровесниками будем. Ну их со Стеллой и осенила "блестящая" мысль нас подружить. Или, как уточнила Энни с хитрой улыбочкой, "не только". Потому скрывали меня от неё до времени - а то отложусь в памяти на семь лет младше, не сможет меня потом всерьёз воспринимать... - Странно, - удивился Тим. - Разве это как-то связано? - Я почём знаю? - огрызнулся Аврал сердито. - Странная уже вся эта тема с Белым Рыцарем. Озма при всех её закидонах отлично дружит с кем угодно, не взирая на статус. Собственно, мне это в ней и не нравилось: фея, а ведёт себя, как девчонка... А "не только" ей просто не интересно, полагаю. И совсем не потому, что продолжает воспринимать себя Урфином Джюсом, как они тогда опасались... Ну и на Общем совете в Фиолетовом дворце, когда мы впервые увиделись, она это всё просекла, закатила им скандал... - Им - понятно. А от тебя ей чего шарахаться? - Вот! Я это у Энни тогда и спросил. Мол, я тут при чём, я же ей в друзья не навязываюсь, не говоря уж о "не только"? Она на меня глядит, как на дурака: "Она же де-е-евочка! Ты что, не понимаешь?" - Я - нет, - пожал плечами Тим. - Так и я тоже! До сих пор мне эта загадка женской души сокрыта во мраке. А девятилетней соплячке всё понятно было... Ну разные мы с ними, что поделать. Не только телом, мышлением тоже. Только это не значит, что они хуже и нуждаются в навязчивой опеке, как ты говоришь. - Да не говорю я, что они хуже! - возмущённо начал оправдываться Тим, но Аврала унесло в воспоминания. В прозрачной серебристой дымке ясно была видна его открытая улыбка. С такой только об Энни и вспоминать. И ревновать даже глупо - воспоминания, вполне очевидно, чистые, как утренняя роса. - Я тогда Энни сказал: ну и пусть избегает, мешать не стану. Так она ринулась Озмочку защищать, будто я её чем-то обидел: ты чего, она же такая милая и приветливая... И красивая, правда же, правда? Картинка прямо, неужели тебе как мальчику не нравится? - в голосе Аврала даже лёгкая шепелявость тогдашней Энни прорезалась - без всякого желания передразнить, просто голос отчётливо звучал в памяти. Заметил, смутился, пнул Тима в бок локтём: - Вот если бы ты это слышал, точно ревновать бы перестал! - Ох, не знаю, - дурашливо ответил Тим, пихая его в ответ. - Сам же говоришь: женская психология - загадка... - Ну если ты Энни не доверяешь - это совсем скверно, - заметил Аврал с неожиданной серьёзностью. - Да не в этом дело... Доверяю! Просто я вот не могу до конца разобраться, как к ней отношусь - а почему думаешь, что у неё не так, и всё ей здесь понятно? - А, ну в этом смысле. Тогда да. Чужая душа - потёмки, а своя - туман, - Аврал задумался о чём-то своём, спохватился, смутился окончательно: - Ладно, нам больше поговорить не о чем, как о романтической мути? - Э, капитан, не скажи! Не обязательно о романтической, но вот "муть" очень на "мглу" похоже... Я тут подумал... Аврал скосил на него взгляд. Туман продолжал сгущаться, но малахитовые бусинки мелькали между пальцами пока что вполне отчётливо. - Смотри: для меча Гуррикапа, ты говоришь, необходима чистота помыслов, ясность ума, внутренняя собранность, да? А меч, который мы ищем, ему не то чтобы антипод, но... как это сказать? - Дополняющий по контрасту. Комплиментарный. - Вот. Может быть, и состояния он требует тоже... контрастного? Потерянности, что ли. Сомнений, колебаний. Глупо звучит, наверно... - Нет, почему же. Логика здесь есть, - ответил Аврал, разглядывая берега, быстро тающие в липкой патоке тумана. - Только это было бы слишком просто. Кто такого состояния не испытывал? - Э... Испытывать - одно, а осознавать, что испытываешь, пытаться преодолеть... Ты же и дал мне понять разницу, когда говорил о взрослении! Знаешь, в тот день, когда прилетел Ойххо с Фарамантом, Энни беседовала с нашей учительницей, мисс Таал, о чём-то подобном. Потом у неё прямо глаза горели, всё мне порывалась объяснить, да я так толком и не понял ничего. Как-то она увязывала это с Волшебной страной... Она же ещё школьной подругой Элли была, учительница, в смысле. - Да, Кристина, - кивнул Аврал уже совсем расплывчатым силуэтом. - Они её то и дело вспоминали обе. - Но не в этом суть. По словам Энни, она вела к тому, что характер человека формируется импульсами. И в подростковом возрасте для этого максимум свободы и возможности. Вроде, с одной стороны, ты как бы в коконе, и мало что можешь, казалось бы. И в то же время только от тебя зависит, что за бабочка из него выйдет. Потому что способен сам себе задать нужный импульс, что взрослому уже тяжело... Наверно, бред в моём пересказе, но у Энни это звучало складно, хотя смысл до меня только сейчас начинает доходить... - Ну почему бред? - снова возразил Аврал. - Смысл в целом понятен, - густой туман снова путал ему мысли - а Тиму только лоб испариной покрывал: то ли работа чудо-артефакта Пастории, то ли просто потому, что он нездешний, не морочит ему голову Лунная страна. - Осознать себя в коконе, но при этом понимать, что он имеет смысл, что это только начало... Даже не зная ещё, куда именно задать этот самый импульс. Просто быть готовым к этому, когда придёт ясность. Звучит воодушевляюще - лишь бы это было правдой. И применимо к нашим поискам. Серебристое марево сгущалось ещё некоторое время, а затем так же быстро начало развеиваться. Выступающие из него берега изменились: вместо коряг - густые заросли тростника, покатые холмы берут разбег, поросшие ёлками с острыми, как нерешённые вопросы, вершинами. Встревожило Аврала другое: берег как-то очень уж резво нёсся мимо. - Не нравится мне это, - бормотал он, напряжённо вглядываясь вдаль через подзорную трубу. - Да может, мы просто на стрежень вышли? - Нет, мне скорее уж рассказ Элли вспоминается, как их с Фредом тогда несло перед узким проходом... А здесь могут быть пороги или водопад, например. Если бы не туман, заметили издалека, а так... Ребята вооружились шестами, чтобы в случае чего, затормозить. Течение, однако, не ускорялось, подозрительных звуков спереди не доносилось, и Тотошка с Артошкой не выражали беспокойства. Понемногу расслабились. Ну и расплата не замедлила... Коварный водопадик оказался предательски укутан полупрозрачный пеленой. Просто ступенька, но критичная для коряжистого одоробла, потому что не была вовремя замечена. Плот, конечно, не развалился, но тряхнуло ощутимо так. Левый борт накренился, Тим едва не оказался в воде. Но отделались бы в итоге лёгким испугом, если бы... - Труба! - воскликнул Аврал, и следом раздался громкий всплеск с опустевшего правого борта. Тим вскочил на ноги, схватил шест, уперся им в каменистое дно. Шансов придержать в одиночку плот за водопадом, пока Аврал ныряет за подзорной трубой, практически не было. Тим успел подумать, что об историческом казусе со Страшилой он сегодня вспоминал зря. Потом взгляд упал на мокрую левую руку - и не думалось больше ни о чём. Всю дорогу призрачная жемчужина на серебряной бусине то исчезала, то снова росла вместе с туманной дымкой. Тим уж к этому привык, воспринимал как должное - не последняя странность в Лунной стране. Но после того как его правая рука вместе с намотанными на неё чётками побывала в струе коварного водопадика, жемчужина больше не была призрачной. Настоящая, большая, розовая. Уверенно выпирала из бусины, словно всегда там и была. Уставившись на неё, Тим всё-таки успел осознать, что плот надёжно стоит, словно на якоре, придерживаемый без особого напряга его шестом, и не пытается вывернуться из-под ног с бурлящим течением. Но удивиться ещё и этому не успел. Потому что у правого борта появилась триумфально воздетая  рука Аврала со спасённой трубой, а затем и голова. И вот тут уж пришлось удивиться по-настоящему. Изумиться, ошеломиться, обалдеть. Сами подберите синонимы любой степени экспрессивности - преувеличением не будут. - Что случилось? - испуганно спросил Аврал, увидев вытаращенные глаза друга. - Э... - Тим, всё в порядке? - Да как тебе сказать... - Говори как есть, не томи, - Аврал уж и сам нервничал не на шутку: никогда ещё не видел его таким испуганным. Да и пёсики чем-то встревожены. - Просто у тебя... - Что?! - Лисья голова!!!