Из-под земли и с неба, или Если бы Тотошка-3

Полвека, прожитые правителем-ванактом и советником по магии - никакого сравнения. Те, прежние дни сливаются в памяти в один с их суетливым однообразием. Вот казалось бы - разве что горы не воротил в буквальном смысле вручную, но масштабы реально сделанного и без того не меньше. Принять от Ямшута теократическую милитаристскую державу “ступенчатого” типа - и за несколько десятилетий кардинально всё перестроить на основе подлинного народовластия... Право, если бы за Авалоном уже не было забыто название “Остров Свободы”, нынешний Гимлад заслуживал бы его как минимум не в меньшей степени. Угрюмая и неприступная Вара-с-небес, превращённая в цветущий Арменел, каналы, идущие в зелени садов к столице от северных гор - всего лишь наглядная верхушка того, что сделано по всему острову, в каждой из Земель... Да что там говорить - Прямой путь на Изнанку земли в результате восстановился, это уж посерьёзнее каких-то жалких гор! А начнёшь вспоминать - так и нечего вроде. Нудная рутина. С одной стороны, конечно, хороший правитель - не тот, кто решает всё за всех, а тот, кто создаёт возможность и условия решать другим, вовремя вмешиваясь, если что-то начинает идти не так. Это и Карасун понимал, потому-то с ним так легко и радостно работалось, хотя и не без проблем совсем уж. А вот Лигтамий - увы... Не в осуждение - что уж теперь? Царствование Лигтамия оказалось недолгим, как и сама жизнь, победами и достижениями им тоже не суждено было увенчаться. Кудахшай Неумирающий не только разорил Понтийское содружество интригами и мечом, но и материковую часть самой Киммерии лет двадцать назад присоединил. Лишь Понтанес держится, по иронии судьбы образовав единое государство гимиров и тауреков, которым стало как-то не до былых взаимных обид. Карена хоть и снова с Кудахшаем помирилась, корабельными секретами делиться не спешит, даже ради мести. Пустишь сегодня в Понт, а завтра начнёт тебя в Западном море теснить, ещё и заброшенный канал ради этого достроит. Сейчас-то она господствует там безраздельно, вплоть до союзных нам Вааловых островов... Вот стоит только начать о политике - и уже не остановиться, тьфу! Полувековое бремя сплошных государственных забот, за которыми о душе некогда подумать, даёт о себе знать до сих пор. Но всё же мироздание ко мне всё же благоволит, раз послало Орванделя. Вернув ему принадлежащее по праву, я с радостью и каким-то голодом даже набросился на то, чем и подобает заниматься нормальному чародею: освоением своего магического потенциала и просто самопознанием. И без преувеличения эти полвека жизни оказались насыщенней предыдущих трёх с половиной. Опять же, если смотреть со стороны, по практическим результатам, то их даже меньше окажется, чем за период правления, когда магического вмешательства, превышавшего мои тогдашние возможности, требовали грандиозность реформ и вызовов на их пути. Приходилось выкручиваться, торопливо открывать в себе новые резервы, формулировать целые массивы заклинаний. А когда всё наладилось и успокоилось - ну и зачем оно? Настоящая магия - это не столько постоянное созидание нового ради самого процесса (или хуже того - ради статуса в глазах окружающих), сколько познание и понимание сущего. Лишь глубоко вникнув в суть вещей, в их связь и ход, понимаешь, как и когда вмешаться, чтобы добиться максимум успеха и не навредить. Свиток Учителя, кстати, здесь тоже немало помог - и совсем не случайно он попал ко мне в руки только тогда, когда я достаточно продвинулся в собственном опыте, чтобы постичь смысл сказанного. И вот это изучение тайн мироздания с раскрытием собственных возросших ресурсов было куда насыщенней и интересней предшествовавшей государственной суеты. Тут уж есть, что вспомнить. При том, что куда чаще ухожу на “свою волну”, выпадая из человеческого ритма, и время проносится для меня быстрее. Особенно с тех пор, как мальчики подросли и закончились наши занятия. Советником по магии я по-прежнему числюсь, но без серьёзной надобности ванакт меня не не дёргает, а таковая случается достаточно редко. У самого, чай, жена не просто альд с природной магией, но и ума недюжинного. Даром, что в саду возится целыми днями, а во всё вникает, и в курсе всех проблем даже лучше самого Орванделя. Оба фазуна, надо сказать, на свои годы не выглядят. Никто, кроме Плазуари, не называет их больше детскими именами Мо-ко и Но-ко, но внешностью и манерами чисто юнцы тридцатилетние, никак не солидные молодые люди за шестьдесят (на самом-то деле за сто, но переведём уж авалонские годы в человеческие). Огалзуар хотя бы способен вести себя степенно, когда надо. Наследником адунахора его официально до сих пор не провозглашали - для этого надо окончательно определиться со своей идентичностью, выбрать путь человека, а не альда. Но с этим у коатликов наших всё ещё тяжело - выбор ведь на всю жизнь, не переиграть, и самой жизни продолжительность и качество определяет. А пока не определился, вроде как детство продолжается. И я ребят где-то понимаю даже. Сам в жизни за четыре сотни лет практически никогда не стоял перед сложным выбором: или всё уже решено без меня, или выбор вполне однозначен, чаши весов не колеблются, а чётко склоняются в одну сторону. Единственное, пожалуй, исключение - то позорное метание к Ямшуту. С тех пор и зарёкся выбирать что-либо наугад, а жизнь и не требовала. Выбор между судьбой человека и альда - из числа таких же неоднозначных. Каждый путь имеет свои пути и минусы, каждый наверняка не раз заставит о себе пожалеть. Блажен тот, за кого родители решили, кем ему быть по природе, а не предоставили решать самому. Так что фазуны не торопятся. Отец их, между тем, с каждым годом сдаёт позиции в борьбе со старостью. На предложение откатить ему магией возраст отреагировал с обидой: “Я плавал по Океану к неведомым пределам - как же ты предлагаешь развернуть корабль на пути в те края, где я ещё не был? Я знаю всё о весне, я прошёл через летний зной и испытал аномально долгую осень на Авалоне, я вернулся домой, чтобы не дозревавшие там годами плоды обрели наконец-то цвет и форму, и каждая ветвь, обнажившись от листвы, явила своё очертание и смысл руной из-под стилоса скорописца. Ныне перед глазами то, чего я раньше не ведал, но думаю, что это зима. Каждый день зеркала встречают меня новыми снегами в волосах и новыми письменами в морщинах. Мне интересна эта книга и не терпится дочитать её до конца. И этот снег, словно сметаемый на голову холодным ветром с вершин северных гор, радует прохладой и сверкающей чистотой, которая скрывает все неровности и всякое нелепое метание следов за спиной на жизненных дорогах”. И слышался мне в словах ванакта укор, которого тот, вероятно, не вкладывал - это ведь я малодушно убежал от старости на тысячи лет. В смятении мыслей и чувств говорил я на эту тему с Плазуари. Никогда ранее не встречались мне существа, столь безраздельно любящие друг друга и друг без друга просто немыслимые, и загадочным было её спокойствие на пороге неизбежно близкой по альдийским меркам разлуки. - Для тебя ведь не сокрыто, чародей, что любой конец - это только начало, - объясняла она, пронзая печально-ироничным взглядом. - Так устроен мир, что концы не совпадают во времени, сходясь лишь в Вечности, в эсхатоне. А то, чего мы не можем изменить, остаётся только принять. Что уж теперь? Там, за Чертой, нет разлуки - а значит, любая разлука, сколько бы тысяч лет она ни тянулась, всего лишь временная иллюзия. Здесь и теперь, когда мы с ним вместе - реальность Вечности, вот и надо ею жить. И чем ближе угроза разлуки, тем ценнее и глубже до неисчерпаемости каждый оставшийся миг, и хочется испить его сполна... - Это я понимаю, одхелье. Но неужели тебя не страшат эти неизбежные тысячелетия разлуки, пусть даже они временны и иллюзорны? Неужели, оставшись одна, ты сможешь жить, как раньше? Качает головою: - Не знаю. Сейчас мне кажется, что не смогу. Наверняка изменюсь, только сейчас понятия не имею, как именно. Но ведь это тоже интересно, правда? Мышление альдов понять труднее, чем слова Орванделя, но и в этих её речах мне чудился укор, и на сей раз я всё же решился спросить: - Скажи, не кажется ли тебе тогда тщетой моё стремление предотвратить или оттянуть Катастрофу? Не правы ли мудрецы века сего, говоря, что испорченному миру ошибок и несовершенства лучше обновиться поскорее для нового шанса? Может быть, я вслед за Учителем наивно посягаю изменить то, что следует просто принять? Плазуари улыбается по-доброму и как-то шире, чем обычно. Почти по-человечески: - Учитель твой Фатанар тоже спрашивал меня об этом. Видно, таково свойство человеческой души - колебаться даже без причин, избегать равновесия. Вроде того устройства, которое ты в своё время мальчикам в Священной роще соорудил. - Качели? - Ага. Вот идеальная метафора вашей мятущейся натуры. Но этим вы и сильны, - в голосе тихо скользит непонятная мне зависть. Да и сами слова о силе не очень-то понятны. Но не переспрашивать же? - Нет, зигуран, не беспокойся понапрасну. Сам видишь: я тоже живу по заповеди “Делай, что можешь - и будь что будет”, - кивает на Росток. - Всё меньше надежды, что он когда-нибудь зацветёт, но пока остаётся хоть малая... Росток полсотни лет спустя именуется так скорее по привычке, но и на более солидное Имя не вытянул. Деревце чуть выше обычного человеческого роста, почти вровень с Плазуари, только жалкое и худосочное. Листочки легко сосчитать, да и опадают быстро. Альдианка не унывает, говорит, на Авалоне тоже приживалось долго и болезненно. Только гляжу на происходящее вокруг - и кажется: неспроста это. Нет, на Гимладе всё по-прежнему идеально. А вот на материке, в Ойкумене.. Я ведь надеялся, что, умиротворив Анадун и остановив “атлантическую экспансию” в Средиземье и Либии, избавлю побережье Западного моря хотя бы от военного фактора, который за несколько лет катастрофически усилил по всей Ойкумене порчу народов и душ. Но угроза с запада всколыхнула силы, которые и без неё оказались вполне жизнеспособны, сориентировавшись теперь друг против друга. Кудахшай Неумирающий, с которым Ямшут успел поработать. Говорят, он сильно изменился за последние сто лет - кожа да кости. Вполне верю, видев самого Ямшута. Ещё говорят, что он отделил от себя бессмертное дыхание, поместив в некое Хранилище, местонахождение которого никому не известно, и потому-де неуязвим, так что прозвище его - не просто так, а по сути он теперь живой мертвец. Так или нет, но какой-то способ держаться в седле и идти в бой, а не прятаться подобно Ямшуту в сумраке Заднего храма, он и вправду нашёл. Хотя в остальном всё то же - божественное поклонение и жертвы, охватывающие все земли, до которых дотянулся его скипетр, и главная человеческая жертва - тысячи гибнущих на полях брани. “Зло постоянно развивается и приспосабливается”, - говорил Учитель. И был абсолютно прав. Карена... На его фоне выглядит очень даже прилично, среди народов стойкая репутация грозной, но справедливой владычицы. До боли, до стона хочется верить, что это не очередная ступень приспособляемости зла, а успехи упрямицы в достижении пресловутого Равновесия. В конце концов, какие-то уроки из прошлого она явно извлекает. Со своими лотофагами-кемитами в дельте Хапи рассорилась - не стала их пытаться ломать, как тауреков, и рассталась без скандала, как было с коцаками. Так что великую богиню Нейт там продолжают чтить, а многие, по слухам, забыв былые обиды, мечтают о её возвращении. Только Маср и Либия для Карены теперь дальние провинции, основной плацдарм у неё в Средиземье - Акхиява на восточном краю Белых гор. Ну и титул Владычицы морской, несколько напыщенно звучавший в замкнутом, хотя и большом озере Виноцветного Понта, в Западном море носит вполне по праву. Да, поклоняются ей тоже во всех её пределах. И никаких больше эвфемизмов про соль и прочее, всё до цинизма откровенно. Только и здесь нюанс. Многих огорчило, когда после затяжной вражды и нескольких прямых боевых столкновений Карена заключила с Кудахшаем договор о взаимном ненападении. Но даже из магов мало кто понимает, что за этим может стоять - Учитель и тот проник в тайну войны как массового человеческого жертвоприношения только под стенами Вары. И кажется, Карена действительно не желает этого шага... Ну или мне просто хочется, чтобы так было. Хотя и народы она до сих пор покоряла всё больше пряником магического покровительства, а не мечом. За минувшую сотню лет я так и не научился воспринимать Карену как постороннюю. Хотя пытался. Слишком многое нас связало. Нет, интимные наши отношения сами по себе здесь не первостепенны. И вообще речь не только о позитивных моментах, которые до сих пор вспоминаются с теплотой и болью. Бурное расставание, когда она меня так и не услышала (а может быть, я тоже не услышал её?) терзает не меньше. Часто то задумывался снова и снова о встрече, то гнал от себя эти мысли. Повода всё равно нет, а без повода - не в тех отношениях мы расстались. Она и сама держится на подчёркнутом расстоянии и от Вааловых островов, и от Атласа с юга, словно избегает всякой возможности контакта. Но временами терзают страшные сомнения: правильно ли я вёл себя с ней тот год в Гнезде Ласточки, не упустил ли возможность направить ход событий в более благоприятное русло - и в судьбе Ойкумены... и в собственной... Может быть, я додумываю за завесой минувших лет (память - инструмент ненадёжный) и в простом движении жизненных соков склонен ретроспектировать значительно большее. Но глядя на Орванделя и Плазуари, восхищаясь их необычайно гармоничными отношениями, не могу отделаться от мысли, что мы с Кареной были от такого весьма недалеки. Я буквально чувствовал тогда в объятиях то же, что и она, мы не просто одинаково переживали взаимопроникновение собственных “я” до порога слияния - это ощущение в самом деле было общим на двоих. Только в общности этой не терялась отдельность каждого, а её самовосприятие обогащалось восприятием другого... Тогда мне казалось, что Карена сама разрушила эту тонкую хрустальную нить своей сомнительной философией о взаимопроникновении Света и Тьмы, пафосными речами о “принце мечты из снов”. Но чем дальше в прошлое уходит этот блаженный миг, тем крепче сомнения: а нет ли в этом и моей вины? Возможно, мне не хватило мудрости и терпения вместить её мировоззренческие заскоки и грубое йотунское выражение чувств. Возможно, мне просто не хватило любви. Я малодушно зацепился за её недостатки, чтобы сказать себе: это не со мной, ничего это просто не было и не могло быть, потому что ещё вчера я помышлял открыть своё сердце для Дану... О, Карасун был абсолютно прав в своём упрощённом до цинизма видении ситуации: я просто запутался между двумя женщинами... Только ли из-за Карены, из-за её попыток манипулировать мною, наше второе и последнее сближение оказалось такой омерзительно-лицемерной пустышкой. И вообще - из-за неё ли? Не сам ли я подтолкнул её к этой манипулятивности, не сумев сохранить в себе самом то чистое и подлинное, что пережили мы на двоих? Не я ли стал причиной того, в чём винил её? Я был магом Света, отстаивающим правду Света перед Тьмой - но не оказался ли в итоге мой Свет темнее Тьмы? Плазуари словами о неисчерпаемой глубине подлинных мгновений, о том, что они ключи к Вечности, поставила меня перед болезненным вопросом: не был ли этот потерянный миг точкой развилки, за которой история этого мира пошла бы совсем иначе и к лучшему? Не потерян ли вместе с Кареной шанс его спасти, шанс на успех принятой от Учителя миссии? Правда, последнее десятилетие острота его поутихла. Не до того стало. Признак близости Потопа, о котором возвещал Учитель, за который пару сотен лет назад поспешно и ошибочно было принято появление Карены, стал реальностью. Йотуны начали покидать ледяные застенки Имирата. Десятки их рассеялись по Ойкумене, вызывая брожения в умах. Дошло до того, что меня некоторые теперь считают одним из них - Атлантом, основавшим цивилизацию Атлантиса. Просто удивительно, как быстро обрастают нелепыми баснями события вчерашнего дня, которым сами распространители сплетен были свидетелями! Сам Ледник теперь движется на юг пугающе растущими темпами. Если раньше казалось, что от Катастрофы нас отделяет минимум тысяча лет, то теперь я не поручусь и за сотню. Особенно зная из Мескальского свитка Учителя о мятежных Стражах с Изнанки земли, стоящими за йотунами, их глазами и руками в Ойкумене. С небывалой актуальностью встал теперь вопрос, как приподнять Гимлад над уровнем Океана, если тот повысится из-за Потопа. Полвека назад юный Оланзуар, тогда ещё Но-ко, своей идеей насчёт усиливающей магию жемчужины натолкнул меня на решение. Взрыв требуемой мощи можно устроить подобными замкнутыми на себе заклинаниями, только направленными на самоотмену - как тогда, с отменой Жёлтого тумана. Любое заклинание - действие, энергия той или иной силы. Его мгновенное уничтожение - выхлоп этой силы вовне. Просто, как всё подлинно гениальное. Остановка лишь за заклинаниями достаточной силы. Я без особенного напряга работал над ними полвека, но теперь приходится максимально ускорить процесс. Расслабон на “своей волне” снова забыт. А параллельно перевожу на шумерский фрагменты Мескальского свитка - то, что можно обнародовать, до понимания чего человечество более-менее доросло. Знаю, что подлинные скрижали Учителя бережно хранятся в Уруке. О судьбе моих собственных записей в Эритродоре теперь ничего не известно. Восстанавливаю их, объединяя с новыми текстами Учителя с Изнанки. Передам в Шумер, только ещё не знаю, когда и как.

* * *

А вот так, оказывается. Легко и просто. Убартуту Мечешарах, бывший лугаль Урука, давно отошёл от дел. На престоле его внук Зиусудра, успешно отражающий попытки Кудахшая проверить на прочность крепость северных границ Двуречья. Сам Убартуту правил дольше прежних лугалей, да и долготой дней их превзошёл. И своих ровесников тоже - как-то не припомню из них никого, кто был бы ещё жив. Одногодок Карасуна, как-никак. Далеко не всегда, увы, преклонным годам сопутствует глубина мудрости и познания, но с ним случилось именно это. Вспоминаю честолюбивого ишака Шуруппака, рвущегося на белом коне через валы и воронки к деморализованному войску графилатов у исчезнувших стен Вары, опьянённого осознанием того, что он теперь претендент на престол Урука - и не нахожу от него ничесоже в степенном старце, который преодолел изнурительнейший путь через всё Средиземье, дабы задать мне мучившие его вопросы о знамениях последнего времени. - Вара-Дур, - вздыхает он, охватывая взглядом со стены Кромеля величественную арменельскую панораму. Бурлит будничной городской жизнью каждое из колец, скользят вдали по лучам каналов паруса из глубины острова, чтобы влиться в стаю кораблей, которая белеет крыльями по зеркальным кольцам внутренних гаваней. - Изменилась до неузнаваемости, правда? - И мы вместе с нею. - Точно. Мне трудно даже сказать, кто из нас сильнее. Смеёмся. Но ведь в самом же деле! - Чародей, - Убартуту мнётся, не решаясь начать явно неприятный для него разговор, - Карена пропустила нас через Акхияву при условии передать тебе свою просьбу. Принять её на Атлантисе. - Любопытно. И когда же нам её ждать? - В том-то и дело, чародей. Никаких сроков не называла. Просто принципиальное согласие на её визит. В любое время, и ещё неизвестно, явится ли вообще. Мне самому это показалось очень странным, но моё дело - передать... - Узнаю Карену. Её стиль. И за сто лет не изменился, да. Ну или прицельно меня дразнит знакомыми выбрыками. Понять бы, с какой целью. То ли в самом деле я ей зачем-то понадобился, то ли заручиться на всякий случай, то ли зачем-то поставить перед моральным выбором. А может быть, никакой цели и нет. Просто впервые за всё время кто-то направлялся через её владения на Атлантис. - И обратно ваш караван обещала пропустить, только если я передам ответ... Мечешарах молча кивает, несколько удивлённый уверенностью, с какой я утверждаю то, о чём другой спросил бы, поскольку речи об этом не было. Но может быть, так и надлежит мудрому великану? Ведь не зря же Убартуту проделал столь долгий путь в надежде получить ответы! Увы, окончательных ответов нет и на Атлантисе. А те, которые есть, не утешат. - Разве в Уруке после нас с Учителем не остались его записи? Разве мало в них было сказано о признаках приближения Потопа и путях исправления нравов для его предотвращения? И разве у вас не было двухсот лет, чтобы попытаться воплотить хоть что-то? Да хотя бы сохранить то, что успел сделать Учитель! Сокрушённо опускает взор: - Я всё понимаю, чародей. Я читал его таблицы, воссев на престоле Урука. Многое казалось абстрактным любомудрием, не имеющим отношения к управлению государством. Многое - политически нецелесообразным, а то и вовсе невоплотимым. Кое-что я честно пытался претворить в жизнь. - Выбрав на своё усмотрение и не понимая, что оно находится в неразрывной связи с тем, что ты отверг? - Да, я действительно тогда этого не понимал. Понимаю теперь. Если бы ты был рядом, если бы объяснил... - Ты бы меня послушал? Тогда? Честно задумывается. - Нет, пожалуй. - Вот и ответ, Убартуту. Я ушёл на север, потому что Карасун был готов внимать. Не мне - полученным через Учителя мэ. На берегах Виноцветного Понта мы пытались их воплотить. Если бы вы в Двуречье нас поддержали, объединёнными усилиями можно было бы достичь многого... - Неужели теперь поздно и нет надежды? - Я не знаю. Вероятно, это не тот ответ, который ты пришёл услышать, но другого у меня нет, прости. Если хочешь совета - стройте корабли. А лучше баржи. Прочные, устойчивые, закрытые сверху от дождя, пропитанные битумом. Чтобы добраться до суши или переждать, пока начнёт спадать вода. Не знаю, насколько это реально. Но попробовать стоит. И скажи Зиусудре, чтобы собрал всё, то, что сочтёт необходимым сохранить от прежнего мира. И пусть не забудет о записях Учителя - и о тех, которые я дам тебе. Возможно, потомки будут к ним отзывчивей. - Зиусудра, по крайней мере, проникся записями Энмендураны. Да и как не проникнуться, когда видишь исполнение предсказанного триста лет назад? Он даже в Потоп готов поверить - только ведь времена и сроки не указаны, а вдруг всё ещё обойдётся... А в самом деле - может быть, ещё можно его оттянуть? - Мы уже оттянули, - качаю головой. - Те, кто пытались, каждый на своём месте, в меру данных ему сил  и власти, в меру понимания путей Творца. Нынче наш цикл приблизился к своей зиме, и ты сам это видишь. - Другие не видят - вот в чём беда. - И это тоже предсказано. Потому что это общий закон для всех циклов: чем ближе Катастрофа, тем беспечней народ. Массово уже никого не убедить и не обратить. Даже указами лугаля. Возвещайте на площадях, не умолкайте, пусть откликнется хоть кто-то, пусть услышат все, и у каждого будет шанс. И стройте баржи... - Благодарю, чародей, - Мечешарах замирает в  поклоне. - Ты дал поистине ценные советы. - Я, к сожалению, не сказал ничего такого, что ты не мог бы понять сам. Боюсь, ты напрасно проделал столь долгий и изнурительный путь. - Мог бы или нет - но не понял. Путь не был напрасным. Я прожил жизнь по принципу "после меня - хоть потоп", а на закате дней начинаю осознавать, что потоп ещё могут увидеть мои собственные глаза. Остаётся думать о потомках - и о том, чтобы они вообще были... Гляжу на него - и две истины приходят в голову ясным откровением из будущего. До Потопа он не доживёт. Но не доживёт на самую малость. Звучит угрожающе. Нет, не стану это озвучивать - да и неизвестно, сколько лет жизни ему ещё отпущено на самом деле. Неделю спустя Убартуту с двумя спутниками из своей свиты бредёт по аллеям Священной рощи. У спутников, помимо дорогих даров от ванакта, бесценное сокровище - таблицы с записями моих бесед с Учителем и фрагментов Мескальского свитка. Помогаю им пройти сквозь стену Склепа, по-прежнему холодную и заплесневелую. Пригибаю голову, чтобы не зацепить потускневшие золотые звёзды на потолке. Шумерские гости со страхом и трепетом озираются на мрачные стены храма. Я и сам впервые за сто лет заглянул сюда три дня назад - проверить работу телепорта. - Отсюда вы попадёте прямо в Урук, - повторяю. - Обычная дорога слишком тяжела для твоих, Убартуту, лет, чтобы ты проделал её дважды, а записи эти слишком важны, чтобы подвергать их риску. Постарайтесь с Зиусудрой сохранить их для послепотопного мира. Остальной ваш караван отправится в обратный путь чуть позже. Карена ведь ждёт ответа... О, Карена получит ответ, когда до неё донесутся слухи о том, что Мечешарах уже вернулся чудесным способом в Урук. Ответ, гласящий, что я тоже не изменился за сто лет: всё так же не ведусь на шантаж, и правила любой игры, которую она затевает, корректирую для двух игроков. Когда же узнает, что его спутники всё же последуют через Акхияву, пусть немного понервничает и потерзается догадками, каким будет мой более полный ответ. А он будет положительным. Я жду тебя, Карена.

* * *

Карена откликнулась на моё приглашение лишь спустя семь лет. Разумеется, без всякого предупреждения. Тёмное пятно в небе со стороны Зингары, похожее на гигантского воздушного змея, успело наделать переполох, прежде чем я пронзил его магической оптикой, прокачанной за сто лет. Летающий ковёр с единственным пассажиром моего размера. Тот самый парадный доспех, в котором я впервые увидел Карену на Арахна-мерте, в котором она говорила со мной сквозь жёлтый туман в день нашего расставания - как тогда казалось обоим, навсегда. Был в нём, впрочем, некий новый аксессуар, который я пока не мог рассмотреть, потому что он фонил непонятным, но сильным магическим полем. В принципе, я был готов к её визиту - именно теперь. Непрочный её союз с Кудахшаем Неумирающим распался, когда тот вдруг возобновил заброшенное строительство Понтийско-Западноморского канала. Целью Кудахшая было всего лишь шантажировать Понтанес угрозой сделать понтийские воды солёными. Да, вот так уродливо преломилась моя давняя задумка. Конечно, он надеялся, что до этого не дойдёт, что остров, испугавшись, согласится пойти под его скипетр, и тогда понтанесский флот будет использован для десантирования войск в Лукоморье, атаки рошаланско-коцакских степей с этого фланга. Карена, как следовало ожидать, возмутилась таким посягательством на суверенитет её западноморских владений, Кудахшай предложил альтернативный вариант - захватить Понтанес вместе, используя её флот - и был окончательно послан по предсказуемому адресу. Расстановка сил между народами и царствами начала существенно меняться прямо на глазах за какую-то пару лет. И Карене зачем-то вдруг приспичили отношения с Атлантисом. Допустим. Вопрос - зачем? Некогда взбудоражившие Средиземье и Либию, распространившие свои владения вглубь Ойкумены, атланты давно перековали мечи на мотыги и копья на серпы. Границы материковых стран Северо-Атлантического Альянса охраняются магией с тех самых пор, как я развил её до нужного предела. Когда дальше к востоку все сходят с ума в милитаристском угаре, необходимо удалить от себя всякий соблазн. Так что в качестве военного союзника Анадун интереса представлять для неё не может. Тогда что от нас нужно? Ответ у меня напрашивается только один, и нет в нём ничего хорошего. - Это ко мне, - говорю Орванделю, подслеповато глядящему в небо. - Догадываюсь, - хрипит он настороженно. Здоровье ванакта в последние годы сильно сдало, но мысли и рассудок остаются ясными. Необъявленный этот визит тревожит его не меньше моего. Оланзуар заботливо кутает отца в пурпурную тильму. Негласный наследник Огалзуар, всё глубже вникающий в государственные дела, переводит взгляд с него на меня, пытаясь понять, что это и чем может грозить. - Карена, - напоминаю о подзабытом приглашении. Но это ему мало что объясняет. Плазуари насторожена сильнее всех, и это естественно: помимо жизненной мудрости и понимания политического расклада, которого не хватает сыновьям, она с приближением ковра тоже начинает ощущать странный магический фон, который я теперь определяю как мглистый. И он ей закономерно не нравится. Ковёр приземляется на широком лугу вдали за Арменелом. Телепортируюсь туда - заодно подразню её своими возросшими возможностями. Для обоих стало неожиданностью, что Карена ниже меня на две головы. Ну её-то шок понятен, а я просто растерялся. И оттого, что не задумываясь об этом, держал её всё время в памяти такой, как при нашем расставании, и просто от самой встречи. Потом рассмотрел загадочный аксессуар со мглистой магией. Мог бы и догадаться. Да, пояс, как и обсуждалось при обстоятельствах, заставивших меня по-мальчишечьи смутиться от внезапных воспоминаний, какова она без доспехов... и всего остального. На поясе короткий меч в ножнах - экранированный стабилизатор. Тоже ассоциации сомнительные, а длина в их контексте и вовсе кажется издевательским намёком (совершенно, кстати, незаслуженным). Но эти циничные мысли, весьма странные и недостойные мага моего уровня, улетучились, едва промелькнув, при взгляде на пряжку. Две золотые змеи сплелись в яростном единоборстве. Изящная работа, теряюсь даже в догадках, какой народ мог такое изготовить. Художественная манера здесь ничего не подскажет, потому что внешний вид рептилий тщательно - насколько вообще возможно по памяти - скопирован с моего амулета. И это вызывает... противоречивые чувства, скажем так. От Карены мой взгляд, конечно же, не ускользнул. - Да, - говорит вместо приветствия, словно мы расстались только вчера из без всякого скандала, - я это сделала. А змейки... Я отдаю тебе должное, Гуррикап. Ты натолкнул меня на идею этого форм-фактора, ты обучал меня артефакторике, проявляя недюжинное терпение с такой строптивой ученицей. Ты открыл для меня магию Света. Я умею быть благодарной, хотя ты этого так и не понял. - Спасибо, кончено, я польщён, - тут даже и не вполне сарказм. - Но использовать этот образ для “мглистой магии”... ты ведь знаешь моё к ней отношение. Двусмысленно как-то. - Ты мне этого не запрещал, так что претензии принять не могу. Странно, что на ковёр до сих пор не обратил внимание. Ничего не напоминает? - Неужели! - это и впрямь было неожиданно. - Тот самый ориборский пуховый платок - в основе этого вот?! Карена довольна эффектом: - Ага. От исходника там осталось не так уж много нитей и заклинаний, но тем не менее. А всё потому, что если Карена ставит себе цель - она её добивается рано или поздно, - кажется, это уже не только о ковре, хотя и непонятно, о чём ещё. - И за него я тоже тебе благодарна - за то, как тыкал меня в ошибки и неаккуратности в первых заклинаниях, как направлял мои непослушные пальцы... За то, что было потом, в конце концов... В отличие от некоторых, я не собираюсь об этом забывать или отрекаться. - Эти некоторые сейчас вместе с тобой прилетели? - насмешливо гляжу ей через плечо. Карена почему-то пугается: - Никто со мной не прилетал, ты чего это? - Тогда не знаю, о ком ты. Я ни от чего не отрекался, ты сама сделала невозможным наше общение. Его условия были с самого начала оговорены и проговорены... - Не пора ли нам это всё проехать? Столько всего поменялось, столько воды утекло... - Вопрос в том, куда она утекла, Карена. Не странно ли, что ты прилетела именно сейчас? - В смысле? - Ты ведь не думаешь, что мы здесь не следим за последними новостями из Ойкумены? После раздрая с Кудахшаем на востоке ты начинаешь поглядывать на запад. А там... - Да, там возникают определённые конфликты моих геополитических интересов с интересами Атлантиса.... - У нас нет интересов на материке, Карена. У нас там союзники по Северо-Атлантическому Альянсу. А также Тройственный союз с Вааловыми островами и предгорьями Атласа. - Да-да, ваши сателлиты, я в курсе. - Тьфу на тебя... - Если ты хочешь об этом поговорить... - Я?! - Ну не я же разговор о них завела! Да и что с тобой говорить на такие темы - ты не ванакт давно. Отдал посох по первому требованию... Смеюсь: - Ты прилетела меня повеселить? - Я прилетела к тебе по твоему приглашению, если не забыл ещё. Кстати, как ты тогда отправил Убартуту в Урук? Это твоя магия или Ямшутова? - Какая разница? Карена наигранно закатывает глаза: - Что я слышу? Где же твоя чёрно-белая правда, Гуррикап? Где твои Незыблемые Принципы? И после этого ты что-то имеешь против моей мглистой магии? - Не делай вид, что ты меня не поняла. Разница есть, но в данном случае не имеет значения. Мы рады гостям, Карена. Если хочешь посетить Арменел - добро пожаловать. - Я прилетела не на Атлантис, я прилетела к тебе. С ответным приглашением посетить Парму. Если ванакт тебя отпустит, конечно. - Не надоело дразниться? - Не-а. Мне весело, Гуррикап. Ты совсем не изменился - ну, кроме... - задирает голову. - Ты приглашаешь меня к себе ради веселья и воспоминаний или по делу? - А разве одно другому мешает? - Я могу считать это ответом? - Можешь, - Карена как-то резко пресекает нашу старую забаву “ответь вопросом на вопрос”.

* * *

Полёт - сплошной восторг, не имеющий ничего общего с тем моим травматическим подъёмом на платке в Гнезде Ласточки. На приглашение Карены стоило откликнуться хотя бы ради этого. Западноморское побережье Зингары проносится за краем с необычайной быстротой. Но это не создаёт неудобств, которых естественно было бы ожидать. Ни встречного ветра ураганной силы, ни просто ледяного холода на такой высоте. Ковёр не только парит на огромной скорости, но ещё и создаёт над своей поверхностью особый микроклимат. Насытившись пейзажами с высоты птичьего полёта, с любопытством исследую наше транспортное средство. Сплетение заклинаний ещё невообразимей, чем сама ткань и её, если можно так выразиться, узор - но результат, тем не менее, ошеломляет. Карена наслаждается моей реакцией - а мне что, мне не жалко оценить по заслугам и выразить искреннее восхищение. - Да, - говорит, - любимой моей игрушкой был всё это время. Пояс - это другое, это серьёзно, моя главная цель. А возясь с ковром, отдыхала и расслаблялась. Ну и результат, как видишь... Но дело не только в нём. Это не просто ткань текстиля и заклинаний - это летопись моей жизни на протяжении почти ста лет. Достижений, ошибок, разочарований, преодоления депрессий и штурма новых рубежей... Читаю, как дневник. Начиная с невинной попытки нарастить ваш с Карасуном подарок. Не даю ей снова удариться в слащавые воспоминания: - Ты ведь и ковёр, и пояс закончила несколько лет назад, как я понял. Почему же явилась только теперь? - Ну ты одну из причин назвал. Врать не буду, сферу наших внешнеполитических интересов обсудить с тобой собираюсь. Но не надо всё сводить в цинично-меркантильную плоскость. Я женщина, если ты до сих пор не заметил, мне был необходим весомый повод для визита. Но это не значит, что мне просто не хотелось тебя увидеть. И эти семь лет, и раньше. - Тоже врать не буду, тоже хотелось. Хотя умом понимал, что особого смысла в этом нет. И пока что продолжает так казаться. - Бу! А какой смысл тебе нужен, Гуррикап? Чтобы я признала твою правоту, посыпала голову пеплом? - Не обязательно. Хотя ты порадовала бы меня, если бы увидела наконец в произошедшем тогда на Понтанесе цепочку своих роковых ошибок, а не мои якобы козни. Но дело ведь не в этом. Ты права, за сто лет много воды утекло. Только вижу, что в тех своих ошибках ты продолжаешь упорствовать. И давай не будем об этом. Ты знаешь, что я могу сказать, я представляю, что ты на это ответишь. Именно потому что здесь за сто лет ничего не изменилось. Тогда какой смысл в разговорах? - Согласна. Поговорим о том, что изменилось. И о вещах поинтересней политики, - она кладёт руку на золотую пряжку со змеями. - Как видишь, твой скепсис посрамлён. Артефакт, в возможности которого ты сомневался, создан и работает. - Вижу то, что он, как и говорилось, крайне нестабилен. Даже с мечом. Так что не представляю даже, как ты с ним работаешь. Или просто надела пофорсить? - А вот и работаю! Твоё без лести гениальное решение - дополнительный модуль, взаимодействующий с системой как целым - можно ведь применить ещё раз, создав интерфейс безопасного взаимодействия с магией пояса. Думаю над сказанным. - Можно, наверное. Только ведь громоздкая конструкция должна получиться, нет? Потребует огромного массива заклинаний на разные случаи применения. Как этим можно практически пользоваться? Карена продолжает упиваться своим триумфом. Лицо буквально светится. - Увидишь. К сожалению, оно действительно великовато, чтобы таскать с собой, но намно-о-ого меньше, чем ты думаешь. Подсказка: да, мне удалось решить ещё одну задачку, над которой мы с тобой ломали голову в Гнезде Ласточки. - С переменным расстоянием между нескольким модулями? - догадываюсь. - Ага. Только не несколькими, а сотней сразу. Так-то, Гуррикап. - Ну молодец, если так. Ты к этому шла, ты этого достигла, поздравляю. Тогда зачем тебе поклонение и жертвы? Иронично прищуривает раскосый взгляд: - Как я уже говорила по другому поводу - одно другому не мешает. Источники магической силы не бывают лишними. Ты перестал со мной заниматься, от данного тебе обещания я свободна. - При чём тут обещание?! Речь об источниках как раз. Или не понимаешь, что это и препятствует стабилизации в большей мере, что поклонение несовместимо с полноценным использованием магии Света? - Понимаю, почему же. Только стабильность мне и без надобности, поскольку непосредственно с поясом я не работаю. Всё решаемо, если думать головой, а не зашориваться узким догматическим мышлением. Да и поклонение мне, если честно, не столько для магии нужно, сколько для сплочения моей империи. Посмотри на Кудахшая, рассуди, чем сильна его власть. У него не только фигура правителя сакральна и божественна, но и вся государственная система управления. При этом всё централизовано и всё назначается сверху донизу. Ну а что? Сыта я по горло и коцакскими вольностями, и заигрыванием с выборным началом у тауреков. Кабы не заигрывала - не дошло бы вообще до жёлтого тумана... В Атлантисе при Ямшуте тоже, небось, так было? - Не совсем. Традиционный уклад он формально сохранил, а по факту... Архонты вроде и оставались хозяевами в своих землях, а теперь ещё и в материковых владениях своей ответственности, только жреческое сословие их полностью контролировало и направляло, ни шагу в сторону от намеченного сверху курса, иначе... Ну а в самом жречестве уже жёсткая вертикаль, система "двух колец" и полное господство Ямшута. - Да, у Кудахшая проще и надёжней, хотя как маг он слабее - но это дело наживное, сам понимаешь. И что ты этому противопоставишь? Те, кто руководствовались сопливыми сказками о народовластии и справедливых законах, давно под его скипетром. Сопротивления даже оказать не могли. Кудахшай ещё тем могуч, что его управленческая вертикаль - сама себе закон, и не властен над ней никто, кроме самого правителя. Вот это сегодня работает. И приходится приспосабливаться самой, чтобы тебя воспринимали равной себе, а не новой кормовой базой. Как ситуативного союзника или достойного соперника. - Ты сейчас оправдываешься в моих глазах или агитируешь в свою веру? А может быть, предлагаешь помощь - прикрывать нашу западную глухомань от вторжения Кудахшая? - Я просто отвечаю на твой вопрос - зачем мне поклонение и жертвы. Насчёт вторжения зря ты так легкомысленно. Империи Кудахшая Неумирающего как раз сотня лет - столько же, сколько понадобилось Ямшуту, чтобы начать экспансию Атлантиса на материке. И Акхиява действительно на его пути, и она для него твёрдый орешек. Потому что тоже империя, построенная на тех же принципах. Только лучше. - Чем? - Чем его. А если серьёзно - сам разницы не видишь, что ли? Я не угнетаю народы - я даю им возможность вместе трудиться над моим проектом и строить сверхдержаву. - Что в лоб, что по лбу! Уверен, Кудахшаю тоже не чужда такая риторика - она ведь тешит самолюбие народов скипетра. - У него риторика, а у меня реальность! - сердито дуется Карена. - Для тебя все империи одинаковы? - Для меня зло в самой идее, которую ты называешь этим странным словом "властвование". Где ценность каждого народа и каждого человека - лишь в его вовлечённости в навязанный верховной властью проект. А по какому, прости, праву? Разве люди приходят в мир для этого? - При чём тут люди? - морщится Карена. - А в чём тогда задача государства и правителя? - Способствовать тому, чтобы все были счастливы, а значит, применять власть и силу, когда кто-то кого-то пытается обидеть. Чтобы каждый мог спокойно трудиться и жить плодами своих трудов. Чтобы в каждом народе пели песни своих предков, а не гимны во славу "имперского проекта". - То есть просто жить, подобно неразумным скотам? Не, я понимаю, что для черни эти лозунги хорошо заходят, но неужели ты их исповедуешь всерьёз? - Вполне. - Это же бред, Гуррикап! Ты лишаешь государство высшего смысла и цели! - Разве можно лишить того, чего просто не существует? Государство не имеет собственной ценности, Карена. Его цель - дать человеку возможность время от времени разогнуть спину от земли и поднять взгляд к небу. Вознести своё бессмертное дыхание к собственным поискам пути и смысла, когда выживание и борьба за кусок хлеба не оказывается единственной целью, которая не оставляет места, времени и сил ничему иному. Цель государства - сохранять многообразие народов и племён подобно пёстрой гамме цветов на лугу, а не перемалывать в искусственную имперскую смесь, как это получается что у Кудахшая, что у тебя. Дать возможность каждому развивать свою культуру, обогащая ею других. А то, что ты называешь империей - паразитирование на людях и их органических общностях, на том, что действительно ценно. - Ну и толку в этой ценности, если сегодня выживают и побеждают именно империи? - Побеждают ли? Уничтожая то, чем ценен мир, они лишь приближают Потоп, а значит и собственный закат. С каких пор самоуничтожение называют победой? - Потоп - в худшем случае завтра, а жить нам как-то надо сегодня, - отмахивается Карена. - И насчёт самоуничтожения ты тоже погорячился. Уж Парме моей потопы не страшны - она высоко в горах. - Да знаю. А прочие "строители имперского проекта" побоку, значит? Вот и вся цена твоего "вместе". А говоришь, не риторика... Кстати, пользуясь случаем: Парма - это в честь Биармии? - Ага. Причём, если помнишь, название было дано ещё до того, как из Имирата начали выбираться мои сородичи. Они оценили! - Общалась? - Да, немного. Интересно же. - Ну рад за тебя. Больше не чувствуешь себя одинокой в Ойкумене? И мой призрак не маячит уже в голове как "принц из снов"? Волшебница внезапно мрачнеет: - Хамло ты всё-таки, Гуррикап. Высокомерное ханжеское хамло. Но я тебе отвечу. Нет, после общения с ними я ощутила себя одинокой, как никогда. Потому что нынешних йотунов - по крайней мере, тех, которые вышли за ледяной щит, я просто не воспринимаю земляками. Что-то произошло за эти сотни лет то ли с ними, то ли со мною. Кто-то из нас уже совсем не то, чем был раньше... - Вероятно, всё-таки они, - отвечаю, и рассказываю Карене о бунте Стражей с Изнанки земли, о том, как они взяли под покровительство Вару, а после битвы за неё в небесах были заточены Архистратегами Сил в Имирате. Слушает внимательно и с любопытством. - Всё указывает на то, что Стражи, скованные цепями мрака и не способные сами покинуть ледяное узилище, действуют через этих нефилов, которым и дали силу преодолеть Ледник. Понимаешь, что их могло привлечь, и что это значит, в частности, для тебя? Вы со своими “империями” паразитируете на народах - но нашлись могучие падшие Сущности, которые не размениваются на мелочи, а значит, будут паразитировать на вас самих. Вы принимаете жертвы во имя своё - но они, поманив вас новыми магическими возможностями и укреплением зашатавшихся империй, сделают их своей, а не вашей пищей. Вы рвётесь к абсолютной власти, но попадёте в абсолютную кабалу. - Кто попадёт, а кто и предупреждён тобой, - цедит Карена сквозь зубы. - Да, теперь смысл некоторых звучавших мне тогда предложений становится понятен. Значит, буду крепить свою мощь втройне, чтобы противостать уже не только Кудахшаю, но и этим демонам. Только и всего. - Ну и как ты собираешься противостать Мятежным Стражам, укрепляя ту систему власти и собственного культа, которая и является их целью? Карена меня не понимает. Просто не слышит.

* * *

Приходится отдать должное: Парма с высоты выглядит даже величественнее Арменела. По сути это не город, а целое ожерелье укреплённых гардищ с белокаменными стенами, которые соединяют повисшие высоко над отвесным каньоном (баквой, на местном расенском наречии) широкие мосты. - Вот моя нурага, - показывает Карена, хотя это и так очевидно. Роскошный великанский зáмок кажется созданным самой природой продолжением горного пика, к которому стекаются мостами все части столицы. - Капис-Кукур, Орлиная вершина. Да, Гуррикап, несправедливо обиженная ласточка теперь гордая орлица. Кстати, моё имя на местном языке означает “скала”... Ковёр, однако, не направился сразу к замку, пронёсся над каньоном, сделав круг по примыкающим к нему долинам. В каждом селении, над которым мы парили довольно низко, почти полностью накрывая при этом тенью, народ бросал все дела, высыпал из своих жилищ под сень ковра, на небольшую площадь с каменным жертвенником и приветствовал  Госпожу Царицу с необычной эмоциональностью. Поведение самой Карены не только поражало контрастом с этой экзальтацией, но и само по себе выглядело странным. Собственно, никакого поведения и не было. Она возвышалась над ковром застывшим истуканом, памятником себе самой, даже голову не повернув в сторону ликующих подданных. - В Таурии ты с народом как-то приветливей была, - замечаю, когда селения остаются позади, и ковёр летит вдоль какого-то глухого ущелья, низко над рекой. - Потому что дурой была. Дистанцию нужную не держала. Вот они и сели на голову, бунтовать вздумали. И чтоб ты знал, тебя я в этом больше не виню. Просто растерялась тогда, надо было ответственность с себя сбросить... - Теперь значит, держишь дистанцию? Недоступное божество, на простых смертных и не глядишь? - А как же. Иначе бояться не будут. Проверено. У кемитов на Хапи меня вообще только жрецы в лицо видели. Но это тоже оказалось не лучшим вариантом, поскольку те в итоге слишком много о себе возомнили. Зато вот теперь нащупала золотую середину и очень этим довольна. Тех, кто достоин моего поворота головы и взгляда, я и держу под рукой, они в Парме живут, а не в долинах. Ну и ипочи ещё. - Кто? - Увидишь. Ковёр принёс нас на отдалённый край ущелья, Луэру, изрытую, словно кроличьими норами, шахтными жерлами - фопами по-расенски. Между ними тянутся нити подвесных дорог и наземные желоба по склонам. Вспомнились, конечно, каменоломни Хан-Риоля с жёлтыми братьями и водяные колёса Льесса: инженерная мысль Карены в организации рудника очень даже хорошо просматривалась. Но все эти затейливые приспособления выглядят крайне необычно, ничего подобного прежде видеть не доводилось. А ещё они очень маленькие. Даже по человеческим меркам. Потому что трудятся в Луэре, добывая руду и драгоценные камни, те самые ипочи (или чики, как они сами себя называли). Небывалые коротышки меньше локтя ростом, густобородые, суровые и работящие. Карена, при её-то малоскрываемом презрении к людям-"пигмеям", пусть и вызванном травматическим опытом общения её рода с соседями из Похйолы, к народцу ещё меньше ростом, как ни странно, благоволит: - В отличие от вас, они умеют ценить оказанное добро и быть за него благодарными. И незаменимы во многом. Не просто рудокопы, а замечательные механики и изобретатели, сам видишь. И ювелиры. - Пряжку тоже они ковали? - Ага. А ещё они непревзойдённые мастера подкрадываться и маскироваться. - Тогда понятно, почему они достойны твоего взгляда и незаменимы, - смеюсь саркастично. - Слежка за подданными? Карена даже не смущается: - Ну а как ты хотел? Обжигалась я уже на этом сильно - и с Таурией, и потом не раз. Ипочи - идеальные шпионы. Во-первых, людей они сами не любят, что споются с ними и будут со мной здесь хитрить - просто исключено. Во-вторых, обнаружить практически невозможно. - Магией разве что, - бросаю в пустоту, искоса, но пристально глядя на Карену. Та отводит глаза. Замкнув вытянутую петлю, ковёр возвращается в Парму и приземляется на Орлиной Вершине. Здесь довольно высоко, вечные снега искрятся девственной белизной - а как ещё может быть в городе, носящем имя страны в ледниковой толще? Но дышать на удивление легко, даже с нашим ростом. Не труднее, чем на мертах Кальдерных гор Понтанеса, во всяком случае. С климатической магией Карена тоже достигла совершенства. Архитектурно Парма напоминает парадные набережные Сурб-Агана. Тот же стиль, те же кружева портиков-колоннад у входа и по периметру, в знойном климате Таурии дающие тень в течение дня, а здесь не защищающие даже от снежных метелей. Но Карена, похоже,  думала не об удобстве, а о реванше: восстановить утраченное в Понтанисе, запредельно нарастив понты. Но выглядит эффектно, да. Вблизи превосходство Пармы над Арменелом в этом смысле совсем неоспоримо. Правда, у нас всё подчинено утилитарности и удобству, к помпезности и символизму как самоцели никто после Ямшута не стремился. Но здесь им тоже есть чем похвастать - особенно системой подвесных канатных дорог, соединяющих высокогорную Парму с долинами. Явно те же карлики проектировали. Мосты, также представляющие собой крытые портики с колоннами, впечатляют не меньше. В разделённых частях города магией Карены поддерживается особый климат (свой для каждой и попеременно), а на переходах ощущаешь в полной мере дыхание высоты. Ну, по словам хозяйки, которой приходится верить - мы с ней там и не поместимся. Только стоя со мной рядом, Карена замечает, что я теперь выше неё всего на голову. Хитро улыбается, поняв закономерность. А вот интерьеры нураги мне нравятся куда меньше. Слишком уж парадно по сравнению с Гнездом Ласточки. Много орихалка, много блеска. На приёмной-то половине понятно, но даже в тех покоях, где кроме неё обычно никого не бывает (а точно ли? С неё станется и недоговаривать насчёт своих взаимоотношений с земляками-йотунами), больше роскоши, чем уюта. Роскошь, правда, не настолько кричаще-вульгарная, как в Золотом чертоге при Ямшуте, и печать эстетического вкуса на ней ощутима, уж не знаю, благодаря ли самой Карене или её карликам-ювелирам. Но глазу негде остановиться и успокоиться. Может быть, просто с непривычки. - Ну раз уж ты сам заговорил о конфликте наших геополитических интересов... - Я никакого конфликта не вижу, не надо перекладывать на меня инициативу. Я согласился выслушать твои претензии. - Ну какие претензии, чего ты опять начинаешь? Да, меня тревожит расширение Северо-Атлантического Альянса на восток. В условиях вызовов со всех сторон, когда в море ломится Кудахшай, когда, по твоим же словам, из Имирата тянут щупальцы какие-то Мятежные Стражи с Изнанки... - И чем Атлантис тебе мешает, Карена? - Вот если бы мы с тобой нашли общий язык, ничем бы не мешал. Но ты на тех же упёртых позициях, что и сто лет назад, о союзничестве речь не идёт. - Ну почему же? Если откажешься от поклонения себе, и... - Всё, можешь не продолжать. Для меня эти условия неприемлемы. Но и ваше расширение на восток в таком случае неприемлемо тоже. А я достаточно сильна, чтобы требовать... - Ну так и требуй у Кудахшая! Или считаешь меня слабее? - Не в этом дело... - Да понимаю я, в чём дело, Карена. Ямшут успел посвятить Кудахшая в тайну войны как массового человеческого - "царского" - жертвоприношения во славу Правителя. Не только тех, кого убивают, но и тех, кто отнимает, в равнодушном выполнении приказа, чужую жизнь, которую не давал - убивая тем самым собственное бессмертное дыхание. Ты не собираешься кормить Кудахшая, но и сама не можешь последовать его примеру. Потому что  это значило бы встать на сторону чистого Зла и отказаться от своей уникальной "мглистой магии". Но гордость ведь не позволяет, да? - Не гордость, - это звучит так тоскливо и, без сомнений, искренне, что я ощущаю себя устыжённым. - Мне и в самом деле претит чистое Зло - сильнее даже, чем сто лет назад. Особенно после встречи с земляками. Ну и этот рубеж, о котором ты говоришь, я действительно не могу переступить... - Понятно. Поэтому против нынешнего Атлантиса тебе права качать легче. Войска у нас теперь как такового нет, у Альянса по минимуму, только рубежи союзников охранять от шальных соседей. Магии моей ты в состоянии бросить вызов. Кровопролития мы с ванактом Орванделем не хотим, и ты рассчитываешь, что мы прогнёмся под твои требования... - Ты должен меня понять! - Не уверен, что прямо уж должен. Но пытаюсь. Чего конкретно ты хочешь? Карена глядит недоверчиво. Настроилась на более долгий спор и нравственные проповеди. Только ни в том, ни в другом я смысла не вижу. - Ну, во-первых, в Средиземье - нерасширение Северо-Атлантического Альянса на восток... - Слышали уже. У тебя это нерасширение каким-то навязчивым пунктиком стало. Никто вроде и не собирается расширяться. - Ага, только вы уже расширились! Так нечестно, Гуррикап! Я понимаю, те области, которые Ямшут в материковые владения включил - пусть Зингара, пусть Аускония, не вопрос. Но ты, а потом Орвандель полезли в Белые горы. Я не собираюсь ни с кем их делить, даже на западе! - Никто никуда не лез. Люди просятся в Альянс, опасаясь тебя же. Имеют право, Альянс открыт для всех. - Да-да, хитрый такой подходец. И эффективней, чем открытая экспансия при Ямшуте. Распространили тихой сапой своё влияние вглубь Средиземья вместе с ателасом... - С чем? - Да с этой заразой, которую войска Атлантиса на сапогах занесли на континент. Сорняк, не знаю, как он у вас называется. - Царелист? - Может быть. И не в том даже дело, что живучий такой - его ж теперь ещё и специально разводят. Якобы такая в нём живительная сила с Атлантиса, что мощь укрепляет всякую, и от многих болезней лечит... - Ну так может быть, так и есть? - спрашиваю ехидно. - Не было бы ощутимой пользы - не разводили бы. Или скажешь, это тоже плоды нашей пропаганды? - А ты хочешь сказать, белогорские кантоны в вашу сторону без всякой пропаганды поглядывают? - Ты её где-то слышала? - Нет. Но это значит, что она очень хитрая. На подсознание работает, не знаю уж как. - То есть самый простой вариант, что народы присматриваются к жизни соседей, сравнивают и формируют предпочтения, ты исключаешь напрочь? - Ну хватит, Гуррикап! Мы же взрослые люди. Не пытайся меня убедить, будто в самом деле веришь, что народы - нечто большее, чем стада, знающие только силу в кнуте или прянике. Ладно, как советник по магии ты можешь себе позволить витать в облаках, питая магию Света идеалистическими сказками - но полвека сам правителем был, и весьма успешным, а значит, должен понимать принципы реальной политики и не питать иллюзий. - Мне трудно пытаться что-то объяснить тебе с позиций, которые не укладываются в твою картину мира, - вздыхаю. - Поэтому ограничусь понятным для тебя аргументом. Уж прости, но партнёрство с народами западного Белогорья мы заключили ещё до твоего появления в Акхияве. - Партнёрство - ладно. Оно ни к чему не обязывает, о нём можно забыть исходя из текущих политических интересов. А оборонный союз - это серьёзно. И его присутствия в Белых горах я не хочу. Измените его ном, пусть он будет только для бывших ваших владений. Это первое требование. - То есть не последнее? - уточняю с весёлым удивлением. - Нет. Тройственный союз тоже не нужен. Ну правда, Гуррикап, вы мне закрыли половину моря, закрыли выход в Океан. Я не могу либийский флот с западноморским объединить. Обещаю не присоединять ни Вааловы острова, ни Атлас. Только Малкхартовы столпы поделим для совместного контроля пролива - вам север, мне юг. Разве я много прошу? - Да ты не просишь, ты угрожаешь... - Неправда! Моя миролюбивая империя никому не угрожает. Просто вы вместе с Кудахшаем не оставляете мне выбора. Я не могу смириться с тем, что народы западного Белогорья смотрят не в мою, а в вашу сторону, потому что это ослабляет мои позиции. Я найду способы заставить их меня полюбить, вы мне только не мешайте. Хоть это ты мне можешь пообещать?! - Не могу - тем более, прямо сейчас. Один я ничего не решаю. И ванакт тоже. И даже Атлантис ничего не решает в одиночку - ни в Альянсе, ни в Тройственном. Ты меряешь своими имперскими стереотипами, с “вертикалью” и “ступенями” - а у нас это совсем по-другому работает. - Ой, да знаю я, как это работает! В Таурии тоже заигрывала с низовым самоуправлением. Захотите - добьётесь. - Пока не вижу никаких причин “захотеть”. - Ну и ладно. Спасибо, что выслушал мои условия. За это покажу тебе кое-что интересное, - Карена теребит змеистую пряжку своего пояса. - Ты ведь сгораешь от любопытства, но стесняешься спросить, не так ли? Поднимает со стола дощечку с письменами. Нет - две, соединённые друг с другом одной из сторон. Раскладываются, как створки, обнажая скрытый внутри текст. - Местное изобретение расенов. Диптих называется. Никто больше из народов пока что не додумался до такого. Смекаешь? Ещё бы! Если текстом поместить модульные заклинания, то просто открывая и закрывая створки, мы обеспечиваем переменное расстояние между ними, над реализацией которого безуспешно ломали головы в Гнезде Ласточки. Только вот много заклинаний здесь не поместится, и эффект от раздвигания створок минимален. Карена, конечно же, мои сомнения понимает: - Это только прототип, отправная точка для развития мысли. Пойдём покажу, что получилось в итоге!.. Что ж, окончательное решение и в самом деле впечатляет. Остаётся лишь удивляться, как это ни я, ни кто другой до него не додумались. - Потому что стереотипы косного мышления. Расены уже сотни лет как сделали шаг от одной дощечки к паре, но дальше мысль остановилась. А я дошла до конца! Этот форм-фактор назвала кодексом... Между крайними досками в половину нашего роста - очень толстая стопка прямоугольных лоскутов. Подшиты одним краем к соединяющему обложечные дощечки корешку, каждый с обеих сторон исписан заклинаниями. Тонкая, прочная и хрупкая ткань, похожая на материал Мескальского свитка. - Папирус из дельты Хапи. Теперь понимаешь масштаб? Теперь понимаю. Несколько сотен листов, эффект усиления заклинаний от их переворачивания, варьирующего расстояние между модулями, колоссален. - Значит, через эти заклинания ты актуализируешь магию пояса? - Угу. Одна проблема – штука всё равно громоздкая. Но меньше сделать не получилось. - Помочь? - улыбаюсь. Карена глядит недоверчиво. Ну а что тут такого - мы эту премудрость освоили задолго даже до возвращения Орванделя. Весь процесс наложения занял меньше минуты. - Представь, до какого размера ты хочешь её уменьшить, и подуй на неё. - Просто подуть? - Да. Книга быстро изменяет размер до Карениной ладони. Волшебница изумлённо её листает, пытаясь разобрать текст. Пробегает меня взглядом с головы до пят - видимо, думает, что моя манипуляция собственным ростом той же природы. Увы, магическая квантомутация не работает с дышащим. По крайней мере, пока что. Это не “экран обратного времени” из чужого будущего без магии. - Подуешь повторно - восстановит натуральный размер. Конечно, это лишь небольшое дополнение к основному функционалу - изменению размера под хозяина. Причём поскольку книга, пояс и меч-стабилизатор связаны в единую систему, то такое изменение распространяется на каждый из трёх предметов. Карена радостно визжит, обхватывает меня за шею: - Гуррикапчик, ты мой спаситель! - Да ладно. Мне самому спокойней, если ты будешь носить её с собой, а не пытаться работать с поясом непосредственно. - Всё равно. Как тебя отблагодарить? - Ну если ты такая щедрая - откажись от своих требований. Моментально мрачнеет: - Э нет, так мы не договаривались! Да я и не сомневался особо. - Ну тогда разреши мне тоже этот форм-фактор использовать. Я его оценил. - Да пожалуйста, как я запрещу? - вздыхает Карена облегчённо. - Тем более, мы ведь вместе у истоков стояли, - циничненько усмехается: - Ну или лежали. Возвращаемся в орихалковый зал. Карена не нарадуется новой игрушке, оптимальный размер подбирает. Милая в такие моменты, как ребёнок. Если бы не... то, что у неё в голове... Или если бы оно хотя бы в голове и оставалось. За высоким арочным окном вечереет. Первая звезда уже скоро прорвёт пелену сумрака над заснеженными вершинами. Карена не знает, что это может означать, но по какому-то наитию именно сейчас заводит новую тему: - А как всё-таки работает этот ваш телепорт? И на какое максимальное расстояние? Ну расскажи, в общих чертах хотя бы, не вредничай! Учитель писал, что Магуар, второй по способностям из его учеников-альдов, после экспериментов со светящимися камнями загорелся идеями камней-дальновизоров, позволяющих видеть и общаться на больших расстояниях. Теперь-то, когда в его распоряжении один из Эсмералов, может и получиться - там и в самом деле заключена огромная сила. А мне бы такая штука сейчас не помешала бы по некоторым причинам. Но увы. - Если в общих, то ничего хорошего, - отвечаю, продолжая глядеть в окно. - Ямшут его тоже использовал для “царских жертв”. Пройти по нему и остаться в живых можно лишь в один конец - а он гонял жрецов с поручениями... - Но ведь ты и сам его использовал! - Только для возвращения Убартуту со спутниками. Первый - и на данный момент, последний раз. - На данный момент? - от внимания Карены не ускользнуло, как я подчеркнул голосом это слово. - Да. Возможно, сейчас будет второй - когда звезда в окно постучит... Я и не рассчитывал, что мои слова прозвучат так вовремя - и так эффектно. Портал отверзся, как и договаривались, прямо у Карены под ногами. Троих коротышек-ипочей в серых плащах и разноцветных клобуках буквально вышвырнуло из него - и растерянность в их взглядах переросла в панический ужас, когда они сообразили, где и перед кем находятся. - Не гневайся, о Локума-Андреа! Нас выследили, - бухнулся перед ней на колени старший - с самой длинной и седой бородой, зелёным капюшоном и орихалковым поясом. - Ни слова больше, Андано! - самообладание к Карене вернулось на удивление быстро. Но она всё ещё наивно надеется на моё неведение и непричастность. - Нет, почему же? Ты ведь хотела узнать, как телепорт работает. Вот мы и продемонстрировали с помощью твоих шпионов. Будем считать, что для этого ты их и оставляла. Или для чего-то ещё? Карена растерянно хлопает глазами. Не ожидала девочка от меня такого коварства. - Не стоило так нервно реагировать на невинную шутку о том, что кто-то с тобой прилетел, - объясняю. - У меня и мыслей не было, что она вдруг угодит в болевую точку. Но неужели ты настолько низкого обо мне мнения, что я, по-твоему, ничего после этого не заподозрил бы - пусть ещё не зная ни о росте ипочей, ни об их маскировочном таланте? И неужели ты думаешь, что альдианка Плазуари, природный маг с Изнанки земли, не справилась бы с проверкой этого подозрения? А я ведь даже намекал тебе, давая шанс и повод признаться... Нет, насчёт твоих моральных качеств я никогда не строил иллюзий - но теперь неприятное ощущение, что и ум переоценил. Прицельно колю её по живому, сам себе неприятен - но она меня разозлила этим упорным стремлением до конца делать вид, что ничего не произошло. Впрочем, упорствовала недолго - уж чего-чего, а ума у неё не отнять на самом-то деле. - Да, Гуррикап, я подлая дрянь, - говорит, отправив восвояси незадачливых шпионов. - И даже не сожалею об этом, - но глазки в пол смиренно. - Ты вправе требовать, чтобы я поскорее вернула тебя на Атлантис. - Ну... Я бы не прочь. Полагаю, ты уже высказала все свои пожелания и условия - а если нет, то и высказанных как-то чересчур много, и они непомерно дерзкие, прости. У тебя была причина меня задерживать, пока твои шпионы что-то вынюхивают в Арменеле, а потом спокойно их забрать. Раз уж мы твои планы сломали, смысла мне здесь торчать больше нет, полагаю... - Ты правильно всё говоришь. Отвезу тебя по первому же требованию. Только... Не кричи, ладно? Просто выслушай и скажи "нет". Я пойму. Но мне надо это сказать - а ты уж решай... - Ну? - мне и в самом деле непонятно, куда она клонит. - Останься ещё немного. Дай ковру отдохнуть. - Как надолго? Не поднимая глаз: - Хотя бы до утра. - Зачем?! - Не понимаешь? - обречённым тоном. - Боюсь, что нет. - Да хватит притворяться! Я могла бы сейчас изобразить бурное раскаяние - достаточно бурное, чтобы ты размягчился и принялся утешать. И без особого труда соблазнила бы, уж поверь. Но не хочу. Вместо этого стою вот разоблачённая, униженная тобой - вполне справедливо! - и в унижении своём прошу: подари мне ночь, Гуррикап! Ну что тебе стоит? - Это какой-то абсурд... - Может быть. Мне и самой это абсурдом кажется. Но тем не менее. Не хочешь подарить - обменяй. Я отзываю все претензии к вам и больше никогда о них не вспомню. Хочешь - поклянусь в этом на крови, огне и бронзе? Вот это уже было сказано зря. - Ты что-то путаешь, Карена, - говорю как можно спокойнее. - Я не торгую своим телом. Наконец-то оторвала взгляд от пола. Смотрит с любопытством. - Даже ради мира и спокойствия? Это для тебя непомерная цена? Я тебе настолько противна? - Не в этом дело, - вздыхаю. - Почему, по твоему, тогда в Гнёздышке между нами как-то всё не сложилось? - Потому что я тебе не нравлюсь! - с вызовом и обидой. - В том-то и дело, что нравишься. Ты мне симпатична даже теперь, после всего и несмотря ни на что. Как женщина в том числе. Но я, оказывается, не выношу в этих отношениях вранья и лицемерия. Не могу с ними смириться. Физически не могу, как мужчина, если тебе так понятней. - Ой ли? - глядит недоверчиво и задорно как-то даже. - Нет, как продвинутый маг, я, конечно, в совершенстве владею своим телом. Могу делать то, что мне неприятно. Могу даже временно переключить сознание и считать, будто всё нормально. Только это будет против совести. А значит, неизбежна расплата. Сама понимаешь: компромиссы с совестью для магии Света губительны. - Понимаю. Потому-то меня эта магия в чистом виде и не устраивает. Свет - это слабость, и ты сам сейчас это признал. - Отлично. Мы рассказали друг другу, что для каждого из нас неприемлемо. И кажется, почти поняли. Теперь ты, как обещала, отвезёшь меня в Арменел. - Отвезу, как только скажешь "нет". - Так я же вроде сказал. - Именно что "вроде"... Ты ведь колеблешься, Гуррикап, я это вижу. Ты сам не уверен до конца, в чём причина твоего ко мне охлаждения. Точно ли моя неискренность, а не твоя предвзятость? Может быть, это ты меня и оттолкнул - не только от себя, но и от Света? Берёт меня за руку. Я могу её выдёрнуть - но не хочу. Это значило бы признать её правоту. - Разве ты не хочешь разобраться? Раз и навсегда разрешить все сомнения, чтобы они тебя больше не мучили? Я не могу ничего ответить. Как и Ямшут сто лет тому назад, Карена после серии забавных промахов разит меня точно в цель. Найдено единственно верное слово, которому нечего противопоставить. Повторить, разобраться... и успокоиться.

* * *

Ковёр несётся в туманной пустоте. Зябко. То ли климатическая магия работает не на полную мощность, то ли это изнутри знобит. Разобрался? Пожалуй, да. Ощущения? Опустошённость. - Карена, можешь мне один-единственный раз ответить абсолютно искренне на один-единственный вопрос? Если не готова, скажи “нет”, я пойму. Молчит. Долго. Не решается. - Ну давай уже, - цедит сквозь зубы. - Что это было... с твоей стороны? Просто движение жизненных соков в голову ударило, или тоже в чём-то разобраться хотела... или это как-то связано с тем пророчеством из Хилл-Магоры, о котором ты так мне и не рассказала? Не готова ответить правду - просто не отвечай. - Нет, почему же, - в её голосе явно непритворное облегчение - врать не придётся. - Ты напрасно спросил о пророчестве. После того, как ты вмешался в мою погодную магию, оно для тебя закрыто. Я тебя тогда честно предупреждала. Так что сиди и гадай. - Ювелирный уход от ответа! - усмехаюсь. - Думай, как хочешь... Океан словно конденсируется из глубины туманной дымки, захватывая всё новые слои. Край Гимлада окаменевшей волной растёт на глазах. А когда в поле зрения попадают кольца Арменела... Карена тоже понимает, что с ними что-то не так. - Опустись пониже, чтобы я смог телепортироваться. А приземляться, наверное, не стоит. Если, конечно, Плазуари отловила всех гномов, и никого больше тебе забирать не надо... - А что, есть сомнения? - Не обижайся. - Да ладно. Что я, не понимаю? Там же явно что-то случилось, и моё присутствие может быть неуместным... “Что-то случилось” звучит слишком мягко. Нет, траурный креп над ипподромом и приглушенные шелемы при всём знаковом трагизме, больно напоминающем о моём прошлом возвращении от Карены, по крайней мере, объяснимы - ванакт Орвандель чувствовал себя похуже, чем Карасун во время нашей, увы, последней встречи. Но зелёное сияние, разлитое по всем водяным кольцам и вытекающее по стреле канала в Океан... невероятная догадка, чем это может быть, ошеломила сильнее первоначального недоумения. Так что Карене только руку быстро жму на прощание. Хотя после всего, что было... пусть и по её навязчивой инициативе, и до этого "было" тоже было всякого, оправдывающего сдержанное к ней отношение, но... Скотина я всё-таки. Наверное. Только сейчас не до самобичеваний - надо поскорее разобраться, что произошло. Телепортируюсь с ковра в Священную рощу. Огалзуар и Оланзуар молча глядят друг на друга стеклянными глазами. Понадобилось немало времени, чтобы их растормошить, и ещё больше - чтобы добиться более-менее связного рассказа. Адунахор Орвандель Тооркун Мореплаватель скончался сегодня утром. Не согласись я на домогательства Карены, успел бы застать его в живых. А уж о том, случилось бы при мне всё последовавшее за этим, лучше не думать - чувство вины начинает разъедать, как плесень. Тело почившего ванакта по обычаю было вознесено на стену Кромеля на ложе из цветов и лавра. Невысокий балдахин над ним полагалось украсить осиротевшим венцом - как раз на той высоте, где он находился на голове Орванделя во время его торжественных обращений  к горожанам, когда лучи Эсмерала Нижнего свода отражались в шелемах второго вала и разбегались по всему кольцу. Оланзуар, заметив, что брат, водрузивший его по праву необъявленного, но очевидного наследника, сделал это несколько косо, и чаемая игра лучей не достигается, хотел поправить. "Куда руки тянешь?!" - возмутился Огалзуар, которому этот невинный жест перед лицом всего города показался посягательством на его права. От резкого его движения балдахин качнулся, и не закреплённый ещё венец сорвался вниз со стены. На внешнюю сторону, в воду. Прежде, чем оба успели сообразить, что произошло, стоявшая рядом с сыновьями Плазуари камнем ринулась следом с огромной высоты. Альдианка превосходно понимала: венец с Эсмералом - не просто символическая регалия, но мощнейший магический артефакт, на который завязано благополучие и процветание Анадуна. Его утрату нельзя допустить. Да и сама по себе утрата одного из Камней с восстановленным светом Дерев грозит отозваться немалыми скорбями и на Лице, и на Изнанке земли. Но спасти Эсмерал, в отличие от венца, так и не удалось. Воды под стеной Кромеля вдруг озарились зелёным сиянием, а следом из пучины, поглотившей Плазуари, вынырнула в ожерелье светящихся брызг невиданная птица, похожая на огромную чайку, и перья её сверкали, как звёзды, многообразием распавшихся оттенков из глубины утраченного Камня. Пальцы её крепко сжимали венец ванакта. Со скорбной хриплой песней преображённая Плазуари трижды облетела вокруг Кромеля, затем вдоль внутреннего и внешнего вала. Перья её высыхали на солнце, становясь из зелёных лазурными, словно вбирая чистоту безоблачного небосклона. Вернулась на стену. Скорбно глядя в глаза сыновьям, положила к их ногам, на равном расстоянии от каждого, венец, зияющий, словно раной, опустевшим из-под Эсмерала гнездом в окружении восьми лучей Звезды Фатанара - эмблемы Учителя, символизирующей его единство с учениками-альдами. А затем, подхватив тело супруга, вознеслась с ним в небесную высь, пока не растворилась в ней до полного неразличения. Впрочем, эти красочные подробности я узнал уже не от фазунов. Из них вообще слова клещами тянуть приходилось. Продолжали сверлить друг на друга отмороженными взглядами, и в сумбуре эмоций, читавшихся в них, можно было различить что угодно, кроме братской любви и прощения. Ночью на небе зажглась новая яркая звезда. А утром вдруг оказалось, что Росток в Священной роще засох практически в одночасье. Словно молнией поражённые, глядели на него братья, и я стоял рядом в скорбном молчании - ибо вся моя прокачанная магия была тут бессильна. И так глубока  была наша печаль, что никто не заметил, как тихим облачком соскользнула с небосвода Лазурная чайка. Обвела скорбным взглядом сыновей, умершее Деревце, меня - и рвущая душу песнь без слов наполнила всю рощу, и был это плач по умирающей Надежде. - Всё, - сказал тогда Огалзуар. - Вина в произошедшем полностью на мне. Если я даже у тела отца позволил властолюбию помутить мой рассудок... Я недостоин не только царствовать, но и просто оставаться жить в Анадуне. - Куда же ты? - воскликнул Оланзуар, и осуждение в его глазах впервые за всё время сменилось болью и страхом. - На Авалон, разумеется. В конце концов, у нас там родня. И "Плайнзил" всё ещё на плаву. Если на то будет воля Властей и Сил... И спустя несколько дней алый парус, вышитый серебряными нитями, отправился из Альдского залива в Океан, в сторону Сумеречных морей. Синяя чайка долго летела вслед за ним, озаряя серый небосклон отблесками погибшего Эсмерала, потом опустилась на палубу. Вместе и растворились в Закате. Вернулась - разумеется, одна - месяц спустя. Собственно, её присутствие и склонило Оланзуара всё-таки принять корону. Я до конца его дней так и не узнаю, общались ли они с матерью в её новом обличии, не сумела ли она обойти обычные ограничения на ошанну. Сам я хотя и научился за последние полвека, открыв в себе мамин дар, устанавливать ментальный контакт с любыми животными, но, конечно, не с альдами в птичьем облике. Плазуари-чайка лишь отвечала на мои вопросы жестами. В тот раз я спросил её, принял ли Огалзуар на Авалоне судьбу альда. Она лаконично кивнула. Как-то всё получилось наоборот, чем нам всем думалось о братьях. И так трагически нелепо. Вероятно, в случившемся была некая закономерность путей мироздания, но никто из нас её вовремя не понял и не разглядел. В опустевшую звезду Фатанара на серебряном обруче Оланзуар попросил вставить вместо Эсмерала свою голубую жемчужину. Пришлось её, конечно, увеличить под размер - увы, усиление магии от этого не возрастает. Тронным именем избрал Т'Арсолвальд, Одинокий ванакт, и звучало оно полынной горечью. С братом они теперь разделены не только разными сторонами Земли, но и разной кровью, разными путями, разной продолжительностью жизни, в конце концов. Больше никаких "-ко". Лазурная чайка улетела обратно на запад через день после коронации. Через два месяца вернулась снова. Так и курсировала непрестанно между Гимладом и Авалоном, разрывая свою любовь на обоих сыновей, и утренняя звезда Орванделя Тооркуна озаряла ей путь с небес. И продолжалось это даже тогда, когда привычный мир рухнул окончательно.

* * *

Потом я часто винил себя не только в том, что оставшись с Кареной на ночь, не смог предотвратить трагедию Анадуна, но и в том, что не захотел взять с неё взамен клятву. Хотя и понимал: это не помешало бы ей выдвинуть новые, ещё более наглые требования. Которые она в итоге выдвинула и так. Десять лет Карена нас не беспокоила. За это время, осознавая неотвратимую близость Потопа, я научился постигать и ценить глубину каждого момента. Субъективная неисчерпаемость "шестой координаты", о которой говорила Ишвари, теперь была прочувствована на практике. А с нею и остальных координат. Вдруг стало предельно ясно, как орихалковое небо, которого буквально касались стены Арменела в той былинной битве и крылья Лазурной чайки, может развернуться в непостижимые уму "световые годы" и "парсеки", лихо отскакивающие от зубов девочки из чужого будущего. Да и время должно сжаться в точку, чтобы явить свою беспредельность. Впрочем, до точки оставалось ещё очень далеко... Я был благодарен Карене за её новое изобретение. Кодекс - это поистине гениальная идея сама по себе, а уж решение встроить его в работающую систему... Хотя тут она и сама не увидела всех открывающихся перспектив. А я, не размениваясь на мелочи, задался целью подключиться мощными заклинаниями (“турабо, фурабо, пикапу, трикапу”), спрессованными и усиленными стопкой в сотни страниц, ни более ни менее как ко вселенской информационной системе, номам, передающими нам в озарении крупицы знаний сквозь время и расстояние. Разумеется, без посягательства на сокровенные тайны мироздания - просто удобный и безопасный способ для взаимодействия с открытым, как у Карены с её поясом. Здесь, конечно, неоценимую услугу оказали записи Учителя из Мескальского свитка - те, которые не были переведены и отправлены в Урук, до которых Ойкумена в этом цикле ещё не доросла (не станем повторять старых ошибок Учителя). Задача выглядела неподъёмной, но я хотя бы знал, что нахожусь на правильном пути. Ну а вторую придумку, связанную с той же книгой Карены, удалось реализовать меньше чем за год. Самым трудным здесь было заготовить необходимую площадь полотна и вручную нанести по его поверхности заклинания. Спрессованные слоями в рулонах, они выполняли единственную задачу: сохранять от порчи эти рулоны и свой собственный текст в воде, в пещерах под Арменелом, куда их разместили в точно рассчитанных местах на протяжении, если понадобится (хотя едва ли) многих сотен лет. Главное - не в этих заклинаниях, а в их внезапной отмене, переход их силы в другую форму энергии, который и вызовет взрыв требуемой силы... Может быть, это понадобится ещё не скоро, и впереди у нас и в самом деле сотни лет. Может быть, не понадобится вообще, если уровень воды в Океане от таянья ледника и дождей не поднимется так критически. Главное, я наконец-то сбросил столетнее бремя и решил эту задачу. Теперь можно было наслаждаться жизнью и углубляться в тайны мироздания. А ведь тот первый год приходилось ещё и  лямку регента фактически тянуть, потому что корона, хотя и усиливала Оланзуару благодаря голубой жемчужине действие других артефактов, его собственную уверенность в себе усилить не могла. Магия тут, увы, бессильна. Но потом ванакт Т'Арсолвальд как-то незаметно вошёл во вкус и в курс дел и начал показывать себя мудрым правителем не хуже, пожалуй, отца. Принятая на себя ответственность не оставила места застарелым юношеским комплексам. А Лазурная чайка всё так же время от времени возносила над Арменелом отблески Эсмерала, не тускнеющие на её перьях. Жизнь налаживалась. Вот только оставалось нам, как выяснится, всего десять лет.

* * *

Карена даже явиться сама так и не удосужилась ни разу. Видимо, не решалась мне в глаза взглянуть. Все переговоры шли через её главнокомандующего зилата Хизаория. Прежние требования, разумеется, оставались в силе, хотя практического смысла в них не было. Корабли Карены из Южного Магриба беспрепятственно миновали Малкхартовы столпы, и в море не испытывали никаких притеснений будь то со стороны Атласа, Зингары или Вааловых островов. При желании Карена, конечно, могла бы устроить какую-нибудь провокацию, но желания такого у неё не было. Просто не видела смысла. Потому что и без того была уверена в праве говорить с нами с позиции силы. Ну а как ещё говорить с безумцами, которые демонстративно разоружаются в то время, как всю Ойкумену охватили военный угар и кровопролитие? Союзникам границы ещё укрепляем помимо магической защиты символическими войсками, чтобы меньше было соблазнов, а на самом Гимладе все мечи окончательно на орала перекованы. А корабли Карены, как уже было сказано, шныряют туда-сюда прямо у его берегов. Вооружённые, между прочим. Даже Оланзуар всё сильнее беспокоится: - Наставник, по-моему, мы этим только провоцируем. - Ты ванакт - последнее слово за тобой. Только ты ведь понимаешь... Он понимает. Дело ведь не только в том, что в конце цикла истории, отчаявшись оттянуть его в масштабах Ойкумены, мы затеяли создать оазис будущего мира хотя бы здесь, на острове за его пределами. Отдельный ном, готовый взять в завтрашний день день лишь лучшее из сегодняшнего. Общество, основанное на признании безусловной ценности каждой человеческой жизни невзирая на лица и статусы, на благоговении перед жизнью вообще и непричинении вреда никакому живому существу, которое хараппские мудрецы называют атапта... Я, к сожалению, так и не успел отменить последнюю кровавую жертву - охоту на антилопу в день обновления присяги Архонтским Номам. Это сделал уже Орвандель на правах законного ванакта, и то не в первое десятилетие - приверженность старым обрядам без разбора и рассуждения в народе всё ещё высока, рискованно было нарываться на массовое недовольство. Но главное, сделал - и я теперь могу искать общий язык с животными Гимлада, от мумаков до мышей, без всякого зазрения совести. Осваивая и развивая мамин дар, словно переношусь в собственное бесконечно далёкое детство. Оказывается, цивилизация совсем не помеха тому, чтобы жить в такой же гармонии с природой, как в джунглях наших странствий. Разве что океанический климат чуть суровей, чем там, и сезонные изменения значительны. Но это тоже никому не мешает, так что менять пока не будем. Да и магия у меня пока что не прокачана для перемен в таких масштабах. Но дело, говорю, не только в этом. Не просто в мечте, от которой Карена нас вынуждает отказаться как от несвоевременной - чтобы, пойдя у неё на поводу и замаравшись в крови, мы оказались недостойны её осуществлять. По сути, это станет ещё и победой Ямшута в нашем давнем споре, правотой его твёрдой уверенности, что Анадун устоит только по его принципам и законам - просто потому, что иначе его сожрёт окружающее Зло. Но как и Учитель под стенами Вары, я мучительно ищу третий путь в ложном выборе. А корабли Карены скользят по горизонту, и зилат Хизаорий озвучивает новые требования. - Локума-Андреа обеспокоена вашим порталом, ведущим из Арменела в любую точку Ойкумены. Сейчас, когда мы ведём на востоке большую войну с Кудахшаем Неумирающим, нет гарантий, что Атлантис не воспользуется им в интересах наших врагов, раз уж отношения между нашими странами такие напряжённые. Это вопрос нашей внутренней безопасности, который мы никак не можем игнорировать. - И каких же гарантий вы хотите? - реагировать на нелепость такого предположения нет ни сил, ни смысла. - В Священной роще должен находиться наш гарнизон. - Ох как интересно! - не выдерживаю, отбрасываю в сторону всякую дипломатию. Да какой этикет может быть с пиратом, который смотрит на тебя снизу вверх с наглой ухмылкой: ну и чё ты мне сделаешь, дылда, со своей "атаптой"? - А мы хоть сможем контролировать, не станете ли вы сами пользоваться этим порталом в своих интересах? Ни тени смущения: - А какая вам разница? Вы и ваши континентальные сателлиты заявили о нейтралитете, вот и не вмешивайтесь. А нейтралитет - понятие контекстозависимое: Кудахшай далеко, а мы у ваших границ. Полагаю, это обстоятельство должно определять некоторые приоритеты. Тут уже и спокойный ванакт срывается: - Полагать, Хизаорий, ты будешь на своей земле, а не здесь, где находишься исключительно по моему благоволению... Зилат смеётся в открытую: - Мы приходим как гости туда, куда нас приглашают. Куда не приглашают... приходим иначе. Оланзуар возмущённо пытается возразить, останавливаю его предупреждающим жестом: - Хизаорий, постарайся запомнить и передать Госпоже Царице слово в слово. Без приглашения сюда ещё не приходил никто. И смельчаку, который попробует это сделать, едва ли потом удастся похвастаться своей слабоумной отвагой. Десять лет назад Карена боялась сделать некий шаг, окончательно бросающий в объятия Зла. Судя по войне с Кудахшаем, этот рубеж ею уже перейдён. Только здесь ей даже человеческие гекатомбы не светят. Попытка высадить войска на Гимлад станет просто нелепым самоубийством, в котором даже не будет нашей вины и ответственности, поскольку я её сейчас честно об этом предупреждаю. Она знает, что я никогда не играл по её правилам и до сих пор никогда не проигрывал. Если ей кажется, будто что-то изменилось - кому-то из нас придётся испытать разочарование. И уж точно не мне... - ...Наставник, а мы успеем подготовиться? - с тревогой спрашивает Оланзуар, провожая взглядом парус. - Так всё уже готово. Осталось небольшое заклинание, которое не займёт много времени... и эвакуация населения с берега, которая потребует его чуть больше. Но-ко в пору своего ученичества не отличался по сравнению с братом особой усидчивостью, но если не ленился, схватывал всё на лету. И сейчас понимает меня с полуслова. Бывшая Тёмная Вара, бывшая Вара-с-небес, бывший - уже! - Цветущий Арменел стремительно пустеет вслед за опустевшими аллеями вдоль морского канала. Не до конца - чуть больше, чем наполовину. Как раз чтобы с появлением вражеской эскадры оставшиеся успели сесть на корабли Внутренних гаваней и умчаться по каналам вглубь острова. А потом... Заклинание, которое я назвал подхваченным у Ишвари словом "детонатор", наношу в Склепе, куда Карена так рвётся. Прямо на могильной плите Ямшута - такой, значит, будет точка в нашем неоконченном споре. С Вары всё началось - ею и закончится. При проникновении противника на территорию Кромеля детонатор отменит заклинания на рулонах, ждущих в пещерах своего часа. Если этому часу суждено прийти раньше потопа - что ж... А может быть, всё ещё обойдётся. Может быть, в Карене победит если не Свет, то здравомыслие, не захочет гробить своих людей после столь конкретного предупреждения... Лазурная чайка успевает в очередной раз вернуться с Изнанки и вполне одобрить мой план. Чувствую себя спокойно, как никогда. Наверное, примерно так ощущал себя Орвандель Тооркун в последние годы. Только конец приближается не ко мне, а к циклу истории. С Потопом ли приблизится или с вторжением - разница лишь в том, что для нас он во втором случае наступит раньше, чем для Ойкумены. А Карене сделает невозможным повторную высадку. Рассчитывая силу взрыва и исследуя геологию берега, я сделал открытие, до которого, вероятно, не докопался Ямшут. А может быть, просто утаил от меня и это. Плоской нам мнится земля, орихалковым кажется небо... Одна лишь проблема, морально приемлемого решения которой я так и не нашёл, отравляет жизнь. Снять тёмную магию Ямшута под склепом для взрыва всё равно необходимо, и это не сделать иначе, чем человеческими жизнями. В случае Потопа - его жертв. В случае вторжения - жертв Карениной самонадеянности. Сто лет я бился над тем, как сделать это иначе, но так и не нашёл другого решения. Что ж, здесь слово Ямшута осталось последним. И хотя по сути моей вины и компромисса со Злом не будет ни в первом случае, ни во втором, мне, без сомнения, предстоит об этом скорбеть. И скорбеть многократно, если когда-нибудь вдруг окажется, что решение всё-таки было, просто не найдено вовремя. Но это всё впереди - во мраке, где теряется взгляд. Время сжимается в точку, чтобы взорваться бесконечностью развернувшейся спирали.