ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ВОЗВРАЩЕНИЕ КОРОЛЕВЫ. Дни выбора
20 декабря 2024 г., 08:30
Занося в анналы Волшебной страны историю этой войны, гномы-летописцы разойдутся во мнении о непосредственных причинах кризиса на жевунском фронте. Началось ли всё из-за ропота в зверином войске, как станут утверждать жевуны - или же те сами их спровоцировали своими спорами, которые не прекращались после бескровной оккупации за сутки Фиолетовой страны и разделившегося на этой почве отношения к пленным рудокопам (особенно после того, как стало известно о заговоре в дальнем лагере).
Впрочем, гномы отметят, что у этого внутреннего надлома тоже были свои предпосылки. Первый месяц обороны Голубой страны проходил весь на нервах и адреналине, на сплошной злости к захватчикам, в одно утро развалившим привычный ход мирной жизни. Не до размышлений и самокопания было. А когда рассудок всё-таки принял новую реальность, да наступление рудокопов удалось притормозить, а затем и далеко отбросить с Дарумского направления, тут-то и стали просыпаться прежние споры и разногласия - начиная с тлеющих расхождений по многим мелким вопросам между Премом Кокусом и Нимми Эми. И теперь, когда рудокопы снова начали их теснить - медленно, с огромными потерями, без ближних боёв, без пленных с обеих сторон, но практически по всей линии столкновения - споры не утихли, как было бы с резким ухудшением ситуации вроде того чёрного утра или стремительного продвижения воеводы Фантроно вглубь страны. Так-то она вроде тоже ухудшается с каждым днём, но не намного же, тогда было гораздо хуже. Ну да, так близко на юге к Дороге-Сюда рудокопы ещё не подходили, только ведь там оборона надёжная, даже если вдруг выдернуть из Пещеры скрытые резервы для поддержки медленного наступления или хотя бы закрепления на новых рубежах, а здесь усилить самыми опытными, шансы прорвать её, перерезать дорогу и ударить в тыл форту Бефарск всё ещё ничтожны. Так что можно расслабиться, довыяснять отношения и высказать недовольство. Его хватало по самым разным вопросам, и не только у мобилизованных в последние дни, не особенно-то рвавшихся в бой, но даже у добровольцев-ветеранов.
- А мы-то думали, жевуны дружнее, - разочарованно качали головами волонтёры из Изумрудного города. - Склоки развели, почти как у нас в горсовете.
- При чём тут склоки? Если есть проблемы, их надо решать, а не замалчивать. Тем более среди войны.
- Вот именно - решать! А не доказывать бесконечно друг другу свою правоту...
Ну а звери эти настроения и сами понемногу перенимали. Особенно вдоль линии столкновения. Когда воевода Гаэрта перешёл к тактике продавливания фронта по всей длине, заставляя и защитников Голубой страны рассредотачивать силы, Лев удвоил там звериный контингент. Вот только снабжение третий день оставалось прежним - тыловое обеспечение на подъём тяжелее.
- Нам недокладывают мяса! - скалили зубы хищники. - Мы всё понимаем, но тогда надо ускорить ротацию. И отсюда - не к Жёлтой дороге томиться от безделья, а сразу в лес, на прокорм. Если не можете нас обеспечить необходимым - дайте возможность охотиться самим!
- Всё будет налажено в ближайшие дни, - объяснял Лев каждому, раз от раза всё сильнее размахивая по сторонам кисточкой хвоста - у кошек это признак сильного раздражения. - Для этого мы и обходим позиции, чтобы выяснить ваши потребности.
- Просто нас здесь слишком много - а толку? Всё равно пятимся каждый день и не вступаем в ближний бой. Это продовольственную проблему не решило бы, конечно - в Волшебной стране разумные не едят разумных, даже рудокопов. Но хотя бы понятно было, зачем мы здесь торчим!
- Вы здесь именно затем, чтобы рудокопы не осмелились на рукопашную, - терпеливо растолковывал Лев. - Вы сохраняете жизни людей одним лишь своим присутствием.
- Только вот стреляют они из-за наших спин, и под рудокопским огнём мы в числе первых. Десятки раненых уже. Получается, мы прикрываем людей и воюем вместо них в их внутреннем конфликте? А по какому это закону? Ты в своё время привёл нас к присяге на верность Озме - не Дину Гиору, Прему Кокусу или кому-то ещё. Но Озмы нет, от её имени командуют другие. Так пусть тогда хотя бы кормят нормально!
Обменявшись сводками со Львом и Премом Кокусом, Нимми Эми подвела неутешительный итог:
- Положение близко к критическому. До сих пор мы побеждали нашей дружбой и сплочённостью. Сплочённостью изнутри, от каждого, которой не достичь приказами “сверху”. Именно этим мы пока остаёмся сильнее рудокопов, где, судя по рассказам пленных, вся энергия одноправлена - от королевского двора по ступеням иерархии донизу. Мы умеем дружить, а значит, и самоорганизовываться. И если здесь дадим трещину... Вот это и есть сегодня наш главный рубеж обороны, который необходимо удержать. Не у Дороги-Сюда, не у Жёлтой, не где-то между ними. В сердцах. Не удержим его - значит, всё бессмысленно и обречено.
- Это понятно и бесспорно, - вздохнул старый Кокус. - Но...
- А насчёт присяги лично Озме они, кстати, правы, - добавил Лев. - И я просто не знаю, что здесь ответить.
* * *
- Ой, а можно их погладить? - Это ты у них спрашивай. - Можно. Только осторожно, - проворчал Артошка. Ювилия смущённо улыбнулась: - Никак не привыкну, что животные наверху разговаривают. Хотя их здесь и нет - только бабочки летают, да синяя птица иногда. - С Шестилапыми, значит, не поболтаешь? - Тим понимал, что надо поддержать беседу, раз уж девчонка на неё настроена. Единственный потенциальный источник информации как-никак, пренебрегать им не стоит. - Не-а! Да у них языки толстые и шершавые, они ими еле ворочают. - О, для Волшебной страны это не проблема, - заявил Тим с таким авторитетным видом, словно жил здесь с рождения и в третьем поколении как минимум. - Даже бескрылый дракопаук из Подземья заговорил, а уж домашние Шестилапые и подавно... - Ну Ойххо до сих пор молчит почему-то при всём его интеллекте, - скептично заметил Аврал. - Три года - не срок. Заговорит ещё. - А может быть, просто не хочет, - подал вдруг голос Тотошка. - Меня в первый раз тоже на разговоры не тянуло совсем. Лаять привычней как-то. Только из-за Элли - она была так растеряна, когда Виллина начала допытываться, как это она оказалась в фургоне во время бури, пришлось прийти на помощь. Ещё и в мужском роде о себе заговорить, чтобы окончательно всё не запутать... Высокая для своих одиннадцати лет черноволосая девочка буквально светилась любопытством: - Вы такие интересные вещи рассказываете... Я сейчас должна бежать, но потом обязательно обо всём порасспрашиваю, если вы не против. - Да не вопрос, - ответил Аврал. - Лишь бы тебя не заругали, что с нами болтаешь... - Ой, я умоляю! - Ювилия машинально обернулась к нему и тотчас отвела взгляд. Конечно, Аврал понимал, что его новая внешность может пугать с непривычки - но оказывается, когда девчонки больше не стреляют глазами в твою сторону, это как-то обидно и бьёт по самолюбию. - Кому до меня дело? У папы сейчас важный заказ: корону для князя готовит... - Сапфировую? - Ну а какую ж ещё? Там в гроте этих сапфиров - завались! - Что, в самом деле хватит украсить весь город? - Да ещё и останется... Знаете, как мы тогда - мокрые, усталые, валимся с ног, уже отчаялись, кое-кто нож на Сентуро точит: если заведёт нас в тупик, там и ляжет... И тут такая красота! Конечно, настроение другое совсем. Хотя потом ещё подъём был - ух какой тяжёлый... - Вот видишь, - рассмеялся Тим, - нам тоже есть о чём тебя порасспрашивать. - С удовольствием, - Ювилия даже подпрыгнула на радостях. - А сейчас извините, убегаю. Да и ужин стынет. Надеюсь, вам понравится, я старалась. Ну и вообще, говорите, если чего надо... Мальчишки молча набросились на еду, пока голод не был утолён до стадии располагающей к беседам сытости. Они его и не чувствовали за всеми последними впечатлениями и переживаниями, пока соблазнительная стряпня Ювилии не пробудила аппетит. - Если только её не приставили за нами вынюхивать, - озвучил Тим свои не очень сильные, но всё же опасения. - Да что ж ты такой подозрительный? Милая, приятная девочка, вполне искренняя, по-моему. - Ну ла-адно, капитан, доверюсь твоим выводам. Ты ж у нас по девчонкам эксперт... Но знаешь, от плана выбраться в город с помощью трубы и побродить самим я бы не отказывался. А у Юли можно аккуратно так выяснить, куда стоит направиться и как не нарваться на ненужных свидетелей. Аврал покачал головой - с вытянутой лисьей мордой это по-прежнему напоминало жест грозящим пальцем: - Посмотрим, как дальше сложится. Без особых причин не стоит рисковать и нарываться на гнев Сентуро. - А помнишь, что Лиззи нам об этой жемчужине говорила? - Тим выставил чётки серебряной бусинкой. - Кто? - удивился Аврал. - А, ну да... Думаешь, Лиззи из надписи Пастории - это и есть наша призрачная знакомая? - А кто же ещё? Она ведь тоже упоминала, что отговаривала его сюда идти, поссорились даже. Да если и нет - лучше уж её Лиззи называть, чем Фи... ну ты понял. Но я не о ней, а о жемчужине. - Да, она подтвердила, что жемчужина охраняет владельца от разных опасностей. Только ведь опасности могут подстерегать, а можно самому на них активно нарываться. Уверен, что во втором случае оно сработает? - Ну... вот и выясним. - Если придётся, то выясним. А на рожон лезть не стоит. Как раз и потому, что волшебные вещи не любят, когда ими начинают злоупотреблять. - Сложно всё так... Кстати о волшебных вещах, капитан. Тебя слова о короне не насторожили? - А что с ними не так? - пожал плечами Аврал. - Непонятно, на какую корону он нацелился - княжескую или целую королевскую. Как я успел понять из вашей истории, “король” здесь не просто титул, и корона - больше, чем блестящее украшение... Лисьи глаза блеснули восторгом: - Тим, ты скоро Страшилу соображалкой переплюнешь! Ну да, если Сентуро законный преемник Меченосцев, он формально вправе объявить себя королём Озурных островов. Или Лазурных, коль ему так больше нравится. И если ему согласятся присягнуть... Только ты понимаешь, как это работает? - Не очень, - признался Тим. - Смотри, здесь тот же механизм клятвы или обета. Только сторонами выступали государь и подданные, которых эта клятва и консолидировала, объединяла в народ с единой волей - не своей, а монарха. И тем не менее, связь эта обоюдна... - Король обязан, если не осталось других средств, проявить в защиту державы магию короны? - Ага. Сама магия, конечно, всё равно тянется из народа, по тому же принципу, что в злом волшебстве. Ну и сила зависит от того, насколько народ короне предан - за совесть или за страх, без разницы. А вот для короля её применение в любом случае чревато. Тут уже скорее как в добром волшебстве, только болезненней. Жертва собственным здоровьем и жизненными силами. И даже самой жизнью, если ничто не помогло. - Это как у короля Арбусто было, когда он остановил битву в Заречном лесу? - Ну да. Стелла, кстати, уверена, что Бофаро именно поэтому сделал наследниками всех семерых сыновей. Подстраховаться во всё ещё недостаточно освоенном и враждебном Подземье. Король к тому же ещё и отречься может, аннулировав клятву. - А в чём тогда смысл? - удивился Тим. - Не хочешь магию короны задействовать - бери и отрекайся... - Э нет, тогда уже поздно будет. Не успел вовремя соскочить - всё! Оставить подданных без монарха можно только в мирное и безопасное время. Целый комплекс взаимных обязательств, короче. - Ага, я думал, что подземные короли просто бездельники и тунеядцы, а тут всё сложнее, оказывается. - Вопрос здесь насчёт Сентуро. У меня о нём впечатление сложилось довольно однозначное. По-моему, он слишком осторожен и труслив для такого. Ответственность брать на себя, а не прятаться за спинами народа... - Ну... До ответственности пока дойдёт, а для начала эти самые спины можно сплотить потеснее, чтобы надёжней прятаться. Это как Джерри Классен со своими подпевалами... Тут ведь Сентуро может на королевский титул замахнуться не из-за стремления к большей власти, а потому что мы его напугали. - И то верно, - согласился Аврал. - Они бежали от войны, а оказались, как теперь думают, меж двух огней... А раз уж у Сентуро есть законные права на Озурные острова, то закономерно было бы закрепить их понадёжнее. - Вот только претензии его упираются в меч Мглы. Так что едва ли он согласится с ним расстаться, даже на время, - угрюмо резюмировал Тим. - Обидно, что они всего на неделю нас опередили. Если бы мы отправились сразу же после рассказа Кастальо... - То мы бы не успели вам на помощь! - возмущённо заскулил Артошка. Против такого аргумента возразить было нечего. - Не всё так мрачно, - сказал Аврал. - Пока что главный мотив Сентуро и его спутников - нежелание воевать. Так что, во-первых, он не захочет ссориться с “верхними”. - А во-вторых? - А во-вторых, если он действительно подумывает объявить себя королём, то все эти пафосные речи о недопустимости поражения Семи владык, из-за которой он не хочет дать нам меч, могут отойти для него на сильно задний план. Помнишь, что он говорил об Озурных островах как "прекрасной Пещере будущего”? То-то же...* * *
Какие бы разногласия ни будоражили стан защитников Голубой страны, в одном они были неколебимо единодушны: компромиссы с рудокопскими захватчиками недопустимы. Никто бы не возражал, захоти жители Пещеры просто переселиться наверх. Да и кому могло прийти в голову возражать против такого? Волшебная страна большая, разные народы живут, не мешая друг другу, места и ресурсов хватает всем. На солнышке оно, чай, лучше обитать, чем в тёмной сырой Пещере! По опыту общения с пленными мнения о том, насколько тесным может быть соседство и общение с рудокопами, сильно разделились, но это тоже нормально. А вот их планы править Голубой страной и жевунским народом однозначно шли вразрез с волей самого этого народа, чья память о временах Гингемы была слишком свежей, а опыт травматичным. Поэтому у них не оставалось приемлемого выбора, как только обороняться до последнего. Какие уж тут компромиссы? Зато в Пещере о них внезапно заговорили. Ну как - внезапно... После того, как о компромиссах и переговорах осторожно так, но публично, а не на Малом совете только, завёл король Карото (к раздражению Баан-Ну, вновь активизировавшему в его голове перебранку Бастинды с Арахной, и к ярости короля Ламенте), дальнейшее развитие темы стало закономерным, как круги на воде. Верноподданическим угаром население уже давно переболело - без реальных и ощутимых побед он больше месяца не живёт - и озвученные потери, пусть преуменьшенные раз в десять, отрезвили тех, кто продолжал рассчитывать, что происходящее их не коснётся. А пресловутые “поставленные задачи”, о которых ежедневно трубили герольды на площадях (неизменно подчёркивая, что они близки к выполнению), так ведь толком и не озвучивались - значит, всегда можно остановиться на достигнутом и объявить их выполненными. У “верхних”, чай, тоже нет возможности загнать рудокопов обратно за Торговые ворота, особенно после “освобождения” Фиолетовой страны. Примут мир на наших условиях, куда денутся! У них фронт вот-вот развалится, как гнилое бревно - должны ведь они это понимать... Так рассуждало, пожалуй, большинство в войсках и в тылу Пещеры, но далеко не все. Стражники нового набора, сделавшие головокружительную карьеру и отнюдь не горящие желанием поступаться упавшей на них властью вернувшимся с фронта предшественниками. Командиры наверху, открывшие для себя такие неограниченные возможности, которые просто невозможны в мирной жизни. Работники тыла и снабжения, стимулировать которых теперь приходилось не надсмотрщиками с нагайками (на каждого не напасёшься с неутолимым кадровым голодом наверху), а сытым пайком, за который будешь стараться - ну и к рукам кое-что прилипнет, если немного ловчить и не слишком наглеть, рискуя потерять всё. Да мало ли тех, кому война - мать родна? Говорят даже, есть такие, кто искренне верят в официальную риторику и вполне её разделяют. Но это не точно. А вот в стане королевских корреспондентов пролегла трещина размером если не с дальний овраг за Тигровым лесом, связанный с Подземьем, то уж с ближний как минимум. Одни послушно начали отрабатывать новую повестку дня, даже не дожидаясь официальных указаний на этот счёт, в то время как другие, кто поумнее и амбициозней, ощутившие себя за эти дни причастными к военной стратегии и большой государственной политике, отдавали себе отчёт в том, какие это может повлечь проблемы внутри Пещеры. Почему воевода Гаэрта топчется по всей линии фронта, расплачиваясь за каждый огромной ценой? Для публики у них была куча объяснений на любой вкус и запрос, но подлинную причину понимало если не большинство коркоров, то самые сообразительные из них. Рудокопам просто не оставалось времени на перегруппировку. Стоит остановиться - и жевуны снова пойдут в наступление, а держать оборону у рудокопов возможности нет, и укреплять рубежи на второй линии просто некому. Войско вошло в режим волчка: остановишься - упадёшь. А падать сейчас, после сокрушительных разгромов под Дарумом и на Новой дороге, никак нельзя, моральный дух поддерживается хоть маленькими, но победами, дающими иллюзию ответа на вопрос “за что мы, собственно, гибнем?” Но ведь это не только на оперативном уровне так - на стратегическом тоже! И шире - на государственном. Город Семи Владык может остановить войну в любой момент, вот только для Пещеры это станет социальной катастрофой. Весь её уклад был радикально перекроен ещё при подготовке к вторжению, почти два месяца назад, и вернуться после всей этой турбулентности к прежней мирной жизни, и без того растревоженной пробуждением королевских дворов (а ведь всего только половина срока), можно лишь после реальных и ощутимых - для каждого! - результатов. Война, вопреки расчётам на маленький победоносный поход ограниченным контингентом, который большинство даже не успеет заметить, коснулась в той или иной мере практически всех. И как от камней, посыпавшихся в тот злосчастный день из золотистых облаков, разошлись круги по всему озеру, так взбудоражена сегодня страна Подземных рудокопов. Успокоит ли её заявление о “достигнутых целях военной операции” - особенно тех, кто наверху и знают обо всём не понаслышке? Вероятно, сама война была затеяна, чтобы снять у населения недовольство новой реальностью, начавшейся с пробуждением королей, канализировать его на внешнего врага. Но что-то пошло не так. Или наоборот - слишком так. А некоторые не ограничивались этими прагматическими соображениями, потому что сами уверовали в собственные лозунги и обоснуи происходящего для впечатлительных натур, в борьбу Балланагарской цивилизации против анархии местных варваров, не довести которую до полной победы означало бы духовную катастрофу... В общем, почти половина коркоров приняла новые нотки в речах короля Карото, а заодно и критику “ошибок прошлого месяца” (о которых раньше сами откровенно шушукались между собой) резко в штыки. Кое-кто прямо говорил: наш настоящий король - Ламенте, начавший войну. Прежний порядок, столетиями надёжно державший свод Пещеры, когда королевские дворы между собой не контактировали, а значит, не конфликтовали, так что подданным оставалось лишь вовремя менять колпаки нового цвета, рушился теперь на глазах. Появилась возможность выбора, появились те, кто ею воспользовались. Партия “фиолетовых” намечалась не только среди королевских корреспондентов, но и среди стражников, казалось бы, натасканных к послушному исполнению приказов - только война перевернула всё и здесь. Конечно, громко все эти разговоры пока что не велись и далеко не заходили: по опыту прошедшего месяца недовольные или болтливые быстро оказывались в строю на передовой, в первых рядах с предсказуемым итогом, и оснований полагать, что плохой Карото упразднит практику, отлаженную и успешно зарекомендовашую себя при хорошем Ламенте, пока не было. Слухи об этой мышиной возне, тем не менее, доносились до Малого совета. Только ему без того забот хватало. Облава на уклонистов позорно сорвалась - и что всего ужасней, вместе с ними ушёл за своей девкой бывший король Бубала, которого Баан-Ну надеялся вернуть в состава Совета, задействовав с четырьмя монархами магию Короны. Отложенная операция “Страх” теперь вновь вставала на повестке дня, но обсуждать её готов был лишь Ламенте, настроенный всё так же воинственно и решительно. Баан-Ну продолжал погружаться в глубины отчаяния. Стратегические неудачи обрушивались на него одна за другой, и это уже входило в привычку С другой стороны, наступление на жевунском фронте шло успешно, несмотря на скромные результаты с нескромными потерями. С Фиолетовой страной непонятно, наша она или не наша, поскольку Руггедо и Марадоно до сих пор не известили о своих дальнейших планах. Но если разобраться, это тоже скорее в плюс. Раз не сообщают, с нами он или нет, значит, не определились, присматриваются. И тут самое время продемонстрировать свою мощь - и врагам, и потенциальным союзникам. Огнемёты готовы и ждут, взрывчатой смеси достаточно, поскольку плотину не пришлось взрывать. Испытать их на практике, вызвать на технологическую дуэль жалкие катапульты жвачников было бы интересно. Только после очередного провала с поимкой уклонистов генерал уже не верил внутренней Бастинде, убеждавшей его, что Гигантские орлы не вмешаются. Один, мол, раз ещё ладно, но на второй не пойдут однозначно. Вот когда раньше уверяла, что и одного не будет, что орлы ни при каких обстоятельствах не нарушат своей изоляции, в это ещё можно было поверить (хотя и не стоило, как выяснилось). А сейчас часть их стаи обосновалась в южных горах и дразнятся каждый день, мелькая вдали. Предупреждают, грозятся. И проверять, блеф ли это, не тянет как-то совсем. Уже ведь понятно, что не будет даже воздушного боя - просто позорное бегство драконов, только теперь ещё и на виду у жевунских фермеров. Да уж, “Страх” - но есть нюанс... Ну а если налёт не будет нести для мирных жителей Голубой страны серьёзной угрозы? Так уж и быть, обойдёмся без сожжённых дотла деревень и полей. Просто ударим в тылу по дорогам, лагерям и складам. Паники это, пусть и меньше, но наделает, и наступление рудокопам облегчит, а орлам повода вмешаться не будет. Только будет ли в таком случае результат стоить возможных потерь? Жевуны уже давно не беспомощны в воздухе: вся стая Летучих Обезьян снова здесь, ещё и трофейные драконы, а военные цели, в отличие от ферм, надёжно прикрыты цепями катапульт. Боёв и потерь не избежать, психологический эффект на противника может оказаться мизерным, а с переломом на фронте всё ещё гадательней... Чем дотошней прикидывал генерал такое развитие операции, тем меньше оно ему нравилось. Был ещё один вариант: отказаться от широкого рейда вообще и направить воздушные силы на Дорогу-Сюда. Если орлы не вмешаются и здесь, то она едва ли устоит. Путь вглубь Голубой страны будет открыт... только вот кому? Взять дорогу дело нехитрое, куда труднее будет удержать и развить успех. Одними лишь силами на этом участке и воздушным десантом не выйдет. Ну разве что жевуны испугаются, разбегутся и прекратят оказывать сопротивление - но опыт месяца войны подсказывал генералу, что такого не будет. Подтягивать войска с севера - значит, прекратить ползучее наступление, оголить фронт, даже не закрепившись на нём. До Торговых ворот рукой подать, но в тылу лишних людей нет, перебросить оттуда - значит, оставить фронт без обеспечения. Всё упиралось в мобилизационный ресурс, вернее, в его отсутствие. Провал облавы на уклонистов увёл из-под носа пару сотен взрослых мужчин - вроде бы и немного, но оказалось критичным. Даже если остановиться на этом варианте, он потребует времени. Но надо ещё раз всё взвесить и не пороть горячку. Баан-Ну не прощал ошибок, особенно своих. А они на этой проклятой планете шли косяком. Операция “Страх” снова откладывалась.* * *
- Нет, ты только посмотри, какая, красота! Бубала вежливо кивал. У Зурки глаза с королевские жетоны, прямо как у Люции-Майры, которая этим своим распахнутым взглядом и привлекала его всякий раз (сейчас об этом и вспоминать стыдно). Ну да, цветы большие и пёстрые, в Пещере таких не бывает, но стоят ли того, чтобы на них столько времени таращиться? Тут без того есть чему уделить внимание. И не столько красотам островов Верхнего мира (здесь, оказывается, тоже земля посреди воды, как о Нижнем рассказывали, а не как у людей!), сколько тайной беседе между Паламбо и этим Сентуро. Уединились, понимаешь, в Святилище с приближёнными, его не пригласили... Король он в самом деле или где? То есть нет, уже не король, да и о том, что был им, никто кроме Азуры и её мамы не знает. Но всё равно ведь обидно! А у подруги типично женский взгляд на вещи, что с неё взять? Цветочки-листочки... - Любуетесь? - неожиданный голос из-за спины заставил обоих испуганно обернуться. Высокая худенькая девочка приветливо улыбалась. - Ага, - призналась Азура. Незнакомка понимающе кивнула: - Я тоже поначалу обалдевала, первые дни глаз не могла оторвать. А бабочки? - О да! Тоже как цветы, только ещё и летают. Просто чудо какое-то! - И не говори. Мой папа ювелир и даже во дворце одно время работал, - это прозвучало с такой нескрываемой гордостью, что Бубала с Азурой иронично переглянулись: нашла перед кем хвастаться! - Так что к драгоценным камням я привычна, но со здешними цветами и бабочками они ни в какое сравнение. - Это точно - и рядом не лежали. Хотя сапфировый грот нас тоже впечатлил. - Да и нас. А я вас, кстати, не помню. Вы, наверно, уже после Исхода в Убежище пришли? - После. - Меня Ювилией зовут. Мой папа... а, ну я уже говорила. А ещё к нам поселили гостей из Верхнего мира. Или пленников, тут трудно понять. Они столько интересного рассказывают! Один из них мальчишка, а второй - чудовище со звериной головой, представляете? И с ними ещё два зверька, “собачки” называются. Вот правду говорили, что в Верхнем мире всякие диковины водятся.... - Погоди, - переспросил Бубала удивлённо, - а здесь разве не Верхний мир? - Ой, ну Верхний, конечно, но как бы ещё не совсем. Настоящий там, за озером, и о-о-очень далеко... А здесь до нашего прихода всё было бесхозно, а в древности эти острова опекал орден Хранителей, из которых предки Сентуро... Ну это вы слышали, наверно. - Да уж слышали. И о том, что он вытащил меч из камня, и вы его признали князем, - недовольно проворчал Бубала. Ювилия воровато огляделась по сторонам: - Есть подозрение, что не только князем... Это наши гости меня надоумили: а посмотри, что за корону твой отец ему мастерит... - Так мы видели эту корону. Медный обруч с сапфирами - она? - Ну да. Он её сегодня забрал и впервые надел, чтобы вас при параде встретить. - С властью и претензиями, скорее, - Бубала никак не хотел угомониться, и Азура дёрнула его за рукав. - Так вот, там с внутренней стороны паз, куда другой обод можно вставить, потоньше. А папа из золота собирает... Я чертёж видела. Цветок, с таких вот скопировано, сапфир в серёдке, только с одной стороны лепестками за что-то цепляется, а противоположная вытянута каплевидно. На что это похоже, по-вашему? - Зубец короны, вроде королевской! - Бубала блеснул глазами, и Азура больно сжала ему руку: даже не думай! - Нет, ну а что? Он себя кем возомнил - новым Бофаро? Так тот королевской крови был, пусть и низложенным. - Я сказала: прекрати! - прошипела Азура уже вслух, повторив свой выразительный жест, который не остался незамеченным Ювилией. - У вас кольца такие... интересные. Вы жених и невеста? - Ну да, - ответила Азура с некоторым вызовом. Ей уже давно не нравилось, с каким интересом девчонка искоса Бубалу разглядывала. Сам Бубала ничего такого не замечал, только бросил мельком взгляд на кольца: с внутренней ли стороны ладоней следы от снятых коронок? Дочь ювелира сходу по ним заподозрит, что колечки ещё интересней, чем на первый взгляд. Зурка лучше об этом бы подумала, чем щипаться! - Ты не понимаешь! У нас война, “верхние” на нас напали, а он собирается разорвать присягу и провозгласить себя королём. Это государственная измена! - Эй, а ничего, что мы тут все от властей скрываемся и объявлены вне закона? - Азуриной выдержки надолго не хватило, завелась с полоборота сама. - Это другое. Частное преступление, а не государственное. А сепаратизм - это против Короны. Подрыв государственных устоев. Мы ведём войну как законные наследники империи Балланагар, и никаких королевских корон на её бывшей территории, кроме семи законных, быть не может. Понимать надо! - Но Сентуро говорит, что Орден был основан раньше, чем Империя, - нахмурилась Ювилия. - И ребята-”верхние” подтверждали. - И что с того? Он разве не присягнул затем на верность Империи? - А король Наранья разве не освободил Хранителей от этой присяги, отправив всех в изгнание? - отпарировала Азура. - Ой, девчонки, вы что, лучше меня разбираетесь в юриспруденции? - А почему бы и нет? - Азура уставилась на него с насмешкой: ну сболтни ещё при ней, что ты бывший король и член Малого совета! - И вообще, - сказала Ювилия, - Сентуро это всё иначе объясняет. Династия короля Бофаро сосуществовала с Империей Балланагар, потому что подземные рудокопы стали отдельным народом. Вот и мы больше не подземные рудокопы - потому что не рудокопы и не подземные. Мы... как это, слово ещё такое умное... Релоканты Лунной долины, вот. Или попросту луннодольцы. А если Семь владык сюда доберутся - что же, тогда и будем разбираться с претензиями. Бубала было встрепенулся, но Азура была начеку, одёрнула его снова. - Всё равно это неправильно! - повторил он упрямо. - Князем ещё куда ни шло - но королём? Да кто его признает? Даже Паламбо... - Ой! - всплеснула руками Ювилия. - А если не признает - мы что, ещё между собой воевать начнём? Тогда, в Убежище, чуть до драки не дошло, когда спорили, идти или оставаться! - Зачем сразу воевать? Можем просто уйти дальше.. - Куда? К “верхним”? - ехидно уточнила Азура, справедливо полагая, что осадить строптивого женишка можно лишь его собственной логикой и аргументами. - У Сентуро хоть какие-то основания для претензий на эти острова. А какие права у Паламбо или кого-то ещё из наших, чтобы где-то за озером поселиться? Вот и получится, что мы просто ушли к врагам! Ты этого хочешь? Бубала смерил её выразительным взглядом - надменным таким, как в былые времена, Азуре совсем не понравился: “А ты ещё помнишь, кто я такой?” “Да уж помню, - ответили насмешливые искорки в девчачьих глазах. - И о том, что ещё три месяца, пока не проснётся последний король, Ментахо, твоё отречение не ратифицируют, тоже не забыла. Но не собираешься же ты”... “Я... не знаю”. “А раз не знаешь, то и не выступай!” - Ладно, - Бубала решил не заострять - девчонок, если упрутся, не переспоришь, - пойдём лучше к Санктуарию, вдруг уже решили чего. - Да мы бы уже услышали, - проворчала Азура, которой толпа в тесноте приелась за время подземных блужданий, тянуло в тишину и уединение. Но сгорающая от любопытства Ювилия идею поддержала. Она продолжала тайком стрелять глазами в Бубалу, так непосредственно и невинно, что у Азуры ревность слегка улеглась: может быть, она его просто узнала? Отец во дворце бывал, сама, небось, тоже. Азура её, правда, не помнила, но это и понятно - с чего бы ей присматриваться ко всяким горожанкам? - А вы там в зале не были? И не заглядывали даже? - допытывалась Ювилия уже на ходу. - Ой, там такие жуткие истуканы... Одноглазые! И каменный стол, где этот меч торчал. Сентуро, наверное, прямо там переговоры и ведёт. - Чтобы страху нагнать? - Вроде того. Место знаковое... Чуйка Бубалу не подвела: Сентуро и Паламбо появились на площади перед Взлетающим мостом одновременно с ними. Судя по недовольным лицам обоих, ни до чего конкретного не договорились. - Друзья, - обратился Паламбо к пришедшим с ним. - Нас по-прежнему готовы принять на тех условиях, которые вы уже знаете. Признать Сентуро законным сувереном Лазурных островов и присягнуть ему как князю. По толпе прокатился ропот. - Мне и самому это не очень нравится. Но если не поддаваться эмоциям и рассудить по справедливости... Он действительно единственный, кто может претендовать на наследие ордена Хранителей. Он нашёл и указал нам этот путь, благодаря которому нас не затопили и не заставили сдаться страже. Вы все помните, как не нравилась мне эта идея, я спорил с Сентуро сильнее всех - но в итоге он оказался прав. Наши товарищи, которые доверились ему сразу, уже признали его князем. Наше мнение на этот счёт ничего не решает, и никого не интересует, потому что нас с ними не было. И это тоже справедливо. Высокий и тощий Паламбо походил сейчас на один из шпилей Святилища за его спиной, окутанных серебристой дымкой. Народ угрюмо молчал. Оно вроде и в самом деле ни с чем не поспоришь, но почему-то обидно. Как это так - раз и князь? Ещё вчера один из них, ели из общего котелка, не королевская семья, не аристократ. А тут бери и присягай ему, будто взаправдашнему повелителю. По какому, спрашивается, праву? Его компания хотя бы сама его князем провозгласила, не так обидно. А их просто ставят перед фактом. - И самое главное, - продолжал Паламбо виноватым тоном, напоминая теперь не шпиль, а ползущий на стены Святилища плющ, - Сентуро подтвердил своё право, вынув меч из камня. И повторил это при мне. А я не смог. Нет, там не было никакого трюка, всё по-честному. - Желающие могут тоже попробовать, - перебил его Сентуро неучтиво и властно, выставив ножны из-под плаща. - Получится - будет о чём спорить дальше. На равных. Ну а если нет, то мы с народом Лунной Долины зачтём вашу неудачу как форму присяги и примем в свою семью. Полагаю, такое честное состязание не ущемит ничью гордость? В серебристой дымке повисло молчание. Вызов, конечно, серьёзный, и ставка высока. - Я понимаю, - продолжал князь с ехидным прищуром, - что никому не хочется брать на себя бремя такой ответственности. Но из наших релокантов вытащить меч пробовали все желающие. Пусть же и каждый из вас попытает счастье и сам определит свою судьбу... Нам нужны люди, мы с радостью примем всех - но только на условии строгой субординации и послушания. Иначе нам просто не выжить. Как не выжили бы без этого наши предки, отправленные в изгнание с принцем Бофаро. - Вот только Бофаро был изгнан в Пещеру, которую империя не причисляла к своим владениям, - хриплый ломающийся голос Бубалы, распустивший по шву угрюмую тишину, заставил всех обернуться. - А у нас Малый королевский совет объявил суверенитет Пещеры над всей исторической территорией Балланагара. А значит, и над этими островами тоже. Азура пыталась его одёрнуть, но в итоге махнула рукой. Ситуация окончательно вышла из-под её контроля. - И к чему ты ведёшь, дерзкий отрок? - Сентуро сумел сохранить самообладание. - Княжеский титул на коронных землях могут подтвердить только короли! - Резонно, - кивнул Сентуро, поднимая руку, чтобы угомонить растущий гул в толпе. - Но пока претензия на бывшую территорию Империи остаётся декларативной, пока королевских представителей здесь нет, будем считать, что титул, полученный мною в убедительном знамении от этого священного места и признанный общественностью, ожидает подтверждения Короны. - Здесь есть целый король! - воскликнул Бубала, и Азура в ужасе закрыла лицо обеими ладонями. Циана, начавшая было пробираться к ним из плотной толпы, тоже застыла на месте. Да и Сентуро не был готов к такому абсурду, так что его голос всё-таки дрогнул нежелательным удивлением: - Да ну! И где же он? Разумеется, Бубала не мог промолчать - ни Азура, ни её мама на это даже не надеялись, изучили его достаточно. - Это я. С разных сторон раздались изумлённые смешки, быстро, словно по команде подхваченные толпой. Нелепые слова оказались удачной разрядкой для сковавшего всех нервного напряжения. Вторая волна заразительного хохота не позволила улечься первой, подхватив её с новой силой. Нараставший антагонизм между луннодольцами и упрямыми пришельцами моментально сошёл на нет: тех и других сейчас одинаково трясло от смеха, который невольно их объединял. И теперь уже Азура ощутила, что не может больше молчать - захлестнула её обида. - А чего вы ржёте? - метнула она в толпу отчаянным криком. - Он действительно король. Смех начал растерянно стихать. Глупая шутка грозила перерасти в массовое помешательство. Или может быть - чем Арахна не шутит! - в невозможную правду? - Бубала, - объяснила девочка. Ушедшие с Сентуро, конечно, ещё не могли знать о его отречении, но до своих-то последние новости дошли. - И пока Большой королевский Совет не признает его преемника в Голубом дворе, он остаётся законным королём! Рядом радостно подскочила Ювилия: - Точно! Я же гляжу - профиль почему-то знакомый. Ну на “бубликах”, не помните, что ли? Повернитесь к ним в профиль, ваше величество, пусть сравнят... Юный король, конечно, не отреагировал на дерзкую просьбу - впрочем, не из-за её дерзости. Просто растерялся, поднятый на смех, сквозь землю был готов провалиться от стыда. Но поддержка сразу двух сторонниц придала немного уверенности. К тому же народ и в самом деле начал к нему присматриваться. “Бублики” уже три года как пришли на смену “арбузам”, но кто их особо разглядывал даже из державших в руках? Разве что маленькие девочки. Мохнатые брови князя сомкнулись в стрелку-шеврон. Паламбо увернулся от гневного взора и столь же сердито уставился на Циану в толпе. А та лишь руками развела: “До того ли нам всем тогда было? Ну король - подумаешь, мелочь какая”... - И ещё замечу, господин Сентуро, - Бубала наконец-то осмелел настолько, чтобы снова открыть рот, - голубой цвет - мой гербовый. Так что вы используете его самочинно, без всяких на то прав. Я вам их пока что не давал... - Мы непременно обсудим этот вопрос с вашим предполагаемым величеством, - учтивость в интонации князя мешалась в безопасной пропорции с едва уловимой иронией, - после того, как ваша персона будет окончательно удостоверена. Не по профилю с королевских жетонов, конечно, - он повернулся к толпе. Требовательный властный взгляд, от растерянности не осталось и следа. - Кто-нибудь раньше видел короля Бубалу? - Мирдан, кажется, - раздался неуверенный голос. - Да, точно, - подтвердил другой. - Он мне лично говорил, что работал во дворце в голубом месяце. Сентуро повернулся к Ювилии: - Где твой отец? - Дома, где ему ещё быть, - пожала плечами девочка. - Он же целыми днями мастерит... ну, вы знаете, что. - Отлично. Тогда идём к нему на опознание. Может быть, кто-то ещё отыщется, видевший короля Бубалу. Король надменно вздёрнул нос: - Значит, вы всё-таки сомневаетесь, что я и есть Бубала? Да отпусти ты! - Азура, уже не стесняясь, снова дёрнула его за рукав. - Это не имеет значения, ваше пред... величество. Порядок есть порядок. И если сказанное вами подтвердится, статус Лазурных остров и управление ими нуждаются в пересмотре. - Хорошо, что вы это понимаете и признаёте, князь, - довольно кивнул Бубала. Ювилия восхищённо поглядела на Азуру: какой он у тебя боевой, оказывается! Та, впрочем, не спешила разделять её восторг. Не нравились ей такие перемены. Не перемены даже, а откат к прежнему Бубале - королю до мозга костей, чьей благосклонностью она когда-то по глупому честолюбию дорожила, но полюбить которого не смогла бы. Это что же получается: стоило замаячить неким туманным перспективам - и всё, поплыл? Уже не просто возмущается, что Сентуро намерен самочинно объявить себя королём, а накидывает ему свою власть даровать и признавать титулы. Небескорыстно, понятное дело. А Сентуро оно надо? От формальной легитимности не откажется, это тоже понятно. Ишь как сразу вцепился в новые возможности. Но вот делиться властью с мальчишкой... Только зачем делиться? Бубале довлеет королевских почестей и чтобы с ним соглашались (пусть даже делали потом всё равно по-своему). Что, она его не знает? Много ли у него той власти раньше было, как и у других королей? По факту всем заправляли Ружеро и Арриго. Раньше каждый раз не хватало месяца бодрячки, чтобы это понять, но теперь картина куда более чёткая. Правда, рулит всем сейчас, как сам Бубала говорит, этот лупоглазый генерал. Так что царствовать, но не править, ему не впервой - а Сентуро наверняка предложит именно это. Кстати, в Империи королям ведь до восемнадцати лет полагался официальный регент, а при Наранье вообще сделали до двадцати одного. С историей у Азуры, как вы знаете, было не очень, но такие подробности в памяти откладывались. Вот наверняка он на это и станет упирать: раз мы на территории старых владений Балланагара, то и законы здесь действуют старые, а не те, что Наранья ввёл для Пещеры. Бубале и возразить нечего будет. До совершеннолетия ещё долгие годы... а там неизвестно, чья возьмёт. Да и как отнесутся “верхние” и Пещера к появлению Королевства Лазурных остовов, тоже неизвестно. Едва ли война затянется на годы, когда тем и другим долго будет не до них. Вот это последнее и надо будет ему аккуратно объяснить. Мягко, без напора, с обнимашками, может быть даже с небольшим сдвигом границ... Потому что королевой Азуре стать, конечно, хотелось бы (а кто откажется?), а вот снова оказаться в темнице как-то не очень. Бубала этого просто не испытал, самый шокирующий опыт в его жизни - драконья ферма, Убежище и путь сырым туннелем по пояс в воде. Ему всё игра до сих пор... Да и королевой-то, положа руку на сердце... Если ценой того, что Бубала снова станет вести и мыслить как прежде... даже не с ней, а в целом... Нет, лучше не надо! Эти мысли пронеслись в голове Азуры очень быстро, обгоняя друг друга. Потому что и события стремительно развивались. Слова князя “идём к Мирдану” были восприняты как указание к действию, которое подтвердил и Паламбо. Две кучки народа, недоверчиво державшиеся на расстоянии друг от друга, пришли в движение - и как-то так получилось, что начали сливаться. Площадь-то маленькая, и путь с неё один - через узкий Взлетающий мост. Циана наконец-то оказалась рядом с ребятами. - Это моя мама, - Азура поспешила представить её Ювилии: авось при посторонних нотации читать не станет. “Зятя”-то она не стеснялась, и даже некстати проснувшиеся у него королевские амбиции едва ли удержат её от нравоучений - о нет, не ему, а непутёвой дочери, и не за то, что не смогла его вовремя одёрнуть, а что разболтала сама - можно подумать, у неё оставался выбор... Но едва Сентуро со свитой и бредущим рядом Паламбо приблизились впереди остальных к Взлетающему мосту, прямо на его ступенях посреди подъёма к беседке из пустоты возникли Тим и Аврал! Идея столь эффектного появления у всех на глазах принадлежала Тиму, и причиной её была отнюдь не эффектность. Просто не хотелось подставлять Ювилию и Мирдана - вдруг Сентуро вообразит, что это они выпустили их из-под замка. А так сразу понятно, что они магией переносятся, и замки им не помеха! Жалко раскрывать козырную карту, но что поделаешь: из окошка видно и слышно, что в городе какая-то суматоха, и не поймёшь, пока сам не выберешься и всё не разузнаешь, потому что Ювилия вон тоже здесь. Уж насколько шокировала всех правда о Бубале, но и она на фоне нового сюрприза сразу как-то померкла. Тем более, Аврал с его новой неординарной внешностью... Их ведь даже из релокантов первой волны не все видели, а эти новенькие и не слышали ещё, небось. Но сильнее всех изумился Сентуро. Испугался, прямо скажем: - Вы? Как... - Очень просто! - ответил Тим, не скрывая насмешки. - Неужели ваше высочество думает, что нас можно удержать взаперти? Ещё чего! Знаете ведь, что и попали мы на острова без лодки. Это сильное колдунство - и всего лишь малая часть наших возможностей. Просто “верхние” не хотят ссор. Вы, в отличие от своих сограждан, пришли на нашу землю без оружия - живите на здоровье, не жалко. Мы даже готовы признать ваш титул и претензии на эти острова - но уже в обмен на известную вам услугу. Мы дали вам время подумать и согласны ждать вашего решения в тех условиях, которые вы нам предоставили. Но это не значит, что мы не можем покидать наши апартаменты сквозь запертые двери, когда захотим, или что не покинем так же без спроса острова, если ваше высочество затянет с ответом. Или не вернёмся после этого в новом составе и с условиями, которые понравятся вам куда меньше. Аврал помалкивал, хотя ему казалось, что друг как-то сразу начал перегибать палку. Но это тоже была идея Тима,с которой Аврал, поворчав и поразмыслив, согласился. “У тебя сейчас пугающий вид, но когда ты говоришь, им это должно представляться комичным”. Аврал сперва обиделся: это почему же? “Да потому что у них в Пещере только люди разговаривают. Я же помню, как сам воспринимал в первый день говорящего Артошку, дуболомов, Железного Дровосека, Тарригу. Мозгу нужно было время привыкнуть, что вот это вообще разговаривает - а что именно говорит, уже и не особо обращаешь внимание. Потом втянулся. Так что тебе выгодней молчать и нагонять страх”. Звучало убедительно, хотя Аврал и подозревал. что основная причина здесь в желании Тима выдвинуться самому на ведущую роль. Как Энни про нашивки рассказывала. Да и пожалуйста - лишь бы не испортил. Но чётки Пастории его до сих пор не подводили. Тем более, с жемчужиной - пусть она и не увеличивает везение, а всего лишь защищает. Справится. Ну и в самом деле напрасно переживал. С напором и лёгкой издёвкой спич Тима прозвучал для Сентуро убедительнее. Раз не заискивают - значит, не боятся. А вот Бубала порывался что-то возразить, но под двойным напором Азуры и Цианы счёл благоразумным пока не нарываться перед “верхними”. Особенно такими, которые умеют материализоваться из пустоты. Да и Ювилия не зря о них с таким восторгом рассказывала. Присмотреться бы для начала. Сентуро, сам молниеносно просчитав оптимальную реакцию, тоже опасался, что предполагаемый король всё испортит. Но мальчишка помалкивал, что с одной стороны было хорошо, зато тревожно с двух других: получается, он мало что достаточно умён, чтобы когда надо, держать язык за зубами и не отсвечивать, но и самого Сентуро не считает таким опасным противником, как “верхних”. Похоже, с ним будет нелегко. Зато прилетело откуда не ожидал - от Паламбо. - Это что же получается, а? Вы, князь, ведёте какие-то заспинные переговоры с “верхними” и даже не поставили нас в известность?! Но при этом склоняете к присяге? По толпе пронеслась волна возмущения, а поскольку толпа была уже смешанной, то волна не улеглась - переросла в монотонный гул перебранки. - Какие ещё переговоры? - Сентуро начал брать ситуацию под контроль, ещё не понимая толком, как именно - главное, не молчать и не выглядеть растерянным. - Разве они нам могут что-то предложить? - А почему бы и нет? - не сдержался Аврал, и Сентуро тут же ухватился за возможность реабилитировать себя в глазах пришедших. Их настроения он достаточно изучил в Убежище. Так сложилось (и вполне закономерно), что народ кучковался там по принципу отношения к войне. Не своего в ней (не)участия, конечно (тут все были вполне солидарны, иначе просто не оказались бы в том месте), а как она должна протекать без них. Вокруг Паламбо сгруппировались самые верноподданные, не просто выступающие за войну до победного конца, без всяких уступок и компромиссов (таких в Убежище было большинство), но пламенные сторонники королевской власти, категорически против всякой критики её действий “в это нелёгкое время, перед лицом внешней угрозы”, - ага, так и шпарили вслед за герольдами. Стражу, впрочем, ругать продолжали: её в Пещере не любил никто и никогда, ни при каких обстоятельствах. Хотя если подумать, стража и есть конкретная реализация сакральной королевской власти - той самой державности, без которой страна и народ просто мусор, ничем не лучше верхних дикарей. Сентуро в последнее время много над этим задумывался, но сейчас, да ещё и на фоне былых споров в Убежище, не до этих тонкостей. Речь должна быть предельно простой и убедительной для Паламбо и иже с ним, чтобы ни возразить, ни добавить! - Потому, что вы испокон веков нам завидуете - и поэтому ненавидите, - сказал он, вызвав одобрительный гул. - То, что происходит сейчас - расплата за неблагодарное отношение к нам на протяжении тысячи лет, за унизительную торговлю, за вашу нецивилизованность и бездуховность. Теперь долготерпению нашего народа пришёл конец. Мы сами этого не одобряем и не желаем участвовать, но по большому счёту это справедливо. И ваше наглое “почему бы нет” свидетельствует, что вы так ничего и не поняли. Рудокопы - мирный народ, но вынуждены защищаться. Нас к этому постоянно вынуждают. - Кто и как? - ехидно поинтересовался Тим. - В данный момент вы лично и вынуждаете. Релоканты первой волны знают, с какой целью вы здесь, а вот новенькие ещё нет. Но вы зачем-то подыгрываете странному и наивному предположению господина Паламбо о каких-то переговорах... Эти понравились слова пришедшим с Паламбо уже гораздо меньше. Но с другой стороны, он и впрямь как-то резко взял. Зачем сходу демонстрировать перед “верхними” свои разногласия вместо того, чтобы “консолидированно, единым фронтом выступить навстречу врагу”, как возглашают на стогнах герольды? Уж разобраться точно стоило, прежде чем бросаться такими обвинениями! Нет, не мудро поступил Паламбо, совсем не мудро. Только Тим опять некстати высунулся: - А разве мы с вами не переговоры ведём? - картинно развёл он руками. - Разве мы не пообещали вам признание в обмен на услугу, о которой вас просим? Сентуро гордо вскинул нос, и Бубала только теперь заметил, как он похож внешностью и манерами на короля Эльяну. Не сильно воодушевляет, скажем прямо. - Мы не нуждаемся в вашем признании! Я продемонстрировал всем своё суверенное право на Лазурные острова. И согласился рассмотреть вашу просьбу исключительно по доброте и великодушию. Не своей только, а всего нашего миролюбивого народа. Мы удостаиваем вас чести принять в свои объятия, предлагаем вернуться в Балланагарскую семью младшими братьями - и что в ответ? - Видели мы рудокопские “объятия” - от Дороги-Сюда до Жёлтой, - сквозь зубы процедил Аврал. - Куда ни дотянутся - пожары и развалины... Сентуро скорбно склонил голову: - А что остаётся? Вы отвергаете наши шаги навстречу - значит, не любите нас. А кто нас не любит, тот ненавидит. Вот нам и приходится защищаться, хотя мы миролюбивый народ. И как я уже сказал, мы здесь не одобряем действия наших бывших земляков, потому и не с ними. Но осуждать тоже не можем. Вы сами вынудили их так поступать. - Хорошо, - поморщился Аврал (на лисьей морде это поневоле выглядело довольно угрожающе). - Вы не желаете пересмотреть свои взгляды, неприемлемые для нас - ваше право. Но тогда и мы вправе действовать симметрично. То есть уже не просить у вас... то, за чем мы пришли, а требовать как принадлежащее нам по праву. - По какому такому “праву”? - взвился Сентуро в гневе. - Своё право на меч Мглы я доказал и подтвердил сегодня снова - господин Паламбо не даст соврать. А какие претензии на него у вас? - следовало самому поскорее озвучить все неприятные моменты, чтобы его не успели опередить. Попробуй потом отбиться от обвинений, что скрывал и замалчивал - и добро бы только от новоприбывших! - Почему мы должны верить, что ты Белый рыцарь? Я не вижу у тебя Меча Сюжетной Важности, который в своё время открыл в паре с этим мечом портал для наших предков. - Я ведь объяснял... - Объяснял. Но и это всего лишь слова. Если не меч, то пусть какой-нибудь другой знак мироздание пошлёт, как послало мне. Иначе я просто не вижу, о чём говорить. И с кем. Тихий гул одобрения в толпе вдруг сменился изумлёнными возгласами. В первые секунды Сентуро испуганно пытался сообразить, что в его словах могло вызвать столь неожиданную реакцию, но направленные вверх взгляды быстро подсказали, что дело не в нём. Лазурная чайка, слегка размытая в серебристой дымке вечного рассвета над островом, стремительно снижалась.Она была поистине огромной - больше альбатроса, на неё можно было бы без проблем усесться верхом. Разгоняя дымку взмахами мощных крыльев, опустилась совсем низко и в полной благоговейной тишине очертила круг прямо над мостом, над ребятами... ...чтобы спустя несколько секунд снова растаять в далёком сумеречном тумане. Первым опомнился Тим. А что такого - не первый раз она их выручает. - Вы хотели знака, ваше высочество? Оцепеневший Сентуро вздрогнул, замотал головой: - Ещё неизвестно, знак ли это. Может быть, просто случайность. Мы не авгуры, чтобы знать наверняка. Народ снова недовольно зашумел. О синих птицах в краю обетованном Сентуро рассказывал ещё по дороге. Или даже в Убежище, потому что новопришедшие тоже о них вспомнили, зашумели. И здесь не раз однозначно называл кружащуюся над островом чайку (всегда одну, но неизвестно, ту же ли самую), знаком благосклонности свыше. А теперь уже, вишь, “просто случайность”, стоило не по его пойти. Так может быть, и князем его провозгласить поспешили? Паламбо вот тоже сомневается, а ещё эти мутные переговоры с “верхними”... - То есть вам нужен чёткий знак? Не оставляющий сомнения? - насмешливо уточнил Тим. Аврал не вмешивался: очевидно, друг задумал что-то конкретное. И будем надеяться, оно того стоит. - Да уж хотелось бы больше ясности... - Вы почему-то считаете, что подтверждённое право на меч даёт вам в придачу власть над этими островами. Нам с Белым рыцарем это совсем не очевидно. От нас требуют знака - тогда мы вправе потребовать того же от вас. - Ну и какой же знак вас устроит? - усмехнулся Сентуро. Тим ответил без раздумий: - Раз уж вас не убедило то, что мы все сейчас видели - значит, и вам следует предъявить нечто более убедительное. Например... Если вы претендуете на острова - сможете ли создать новый? - В смысле? - густые брови Сентуро удивлённо приподнялись. - Да в буквальном. Вот Гуррикап и Лурлина когда-то всю эту страну создали, сделали Волшебной то есть. А вы только и можете прийти на всё готовое? Говорите, эти острова ваши - ну так создайте хоть один. Хотя бы ненастоящий, мираж. - Что такое мираж? - Призрак, иллюзия. Сможете? В толпе воцарилась гробовая тишина. Все напряжённо прислушивались к их разговору, стараясь не проронить ни слова. Сентуро понимал, что его берут на “слабо”, и надлежало выйти из этой ситуации достойно, сохранив лицо. - Впервые слышу такую чушь! - скривился он в презрительной усмешке. - Ни наши предки, ни Агранат на востоке ничего такого не умели. Но это не мешало им расширять свои владения. - А между тем, - пришёл на выручку Аврал, всё ещё не понимая, куда оно выведет, - уже четыреста лет в Волшебной стране правят только волшебники. Как и было изначально. Правила наверху изменились, так что вам придётся им принять. Ну или пытаться силой установить свои, как это делают ваши земляки. Но вы вроде бы так не хотите? Да и у них, скажем прямо, не очень получается. - Ну а сами-то вы на такое способны, чтобы оспаривать мои претензии? - не сдавался князь. Да, трюк с появлением у всех на виду из пустоты эффектен, как и выход из запертого полуподвала (если тут не сговор с Мирданом) - но создать целый остров, пусть и призрачный, им едва ли по силу. На понт берут, развести пытаются, как лоха. Но Тим вместо ответа продолжал напирать: - То есть вы не берётесь? Я правильно понял? - Я не принимаю глупых вызовов, юноша. - И ничего он не глупый! Все слышали? - Тим теперь обращался напрямую к толпе, через голову Сентуро. - Если князь отказывается это сделать, а у нас с другом получится - будет ли это достаточным знаком власти “верхних” над островами? Как вы думаете? Ответа, разумеется не последовало, да Тим его и не ожидал. Главное, нет возражений. Удивлённо косящегося на него взгляда Аврала не замечал, внутренне ликуя: ловушка почти захлопнулась. - Вот когда получится, тогда и поговорим, - ответил князь за всех. - Не вопрос. Где вы хотите новый остров? - Да какая разница? Ну хотя бы здесь, - Сентуро неопределённо махнул рукой в сторону озера. - Договорились. И лучше тогда ему действительно быть призрачным, виртуальным. Чтобы не мешал вашему судоходству. Значит именно на этом месте мы и попробуем его создать в ближайшие несколько часов... - Ну и что это ты замыслил? - набросился на него Аврал, когда толпа, ошалевшая от новостей, начала медленно преодолевать Взлетаюший мост. - Капитан, твоя недогадливость меня иногда просто поражает. Карта у тебя с собой? - А, вот оно что! - лисьи глаза озарились проблеском понимания. - Думаешь, получится? - Ну а чем остров хуже зайчиков? Попытка не пытка. Я ведь ничего не обещал в случае неудачи. Зато если получится, мы уже сможем торговаться, обменивая острова на меч. Свидетелей-то сколько, а? - Погоди, вот Озма вернётся, даст нам ещё по шее за такую торговлю без её разрешения... Но вообще это ты здорово придумал, молодец. Мне б и в голову не пришло. - Да ладно, это всё чётки Пастории, - Тим скромно потупил взгляд, хотя это стоило ему немалых моральных усилий. - Сейчас все будут увлечены опознанием этого королька, не до нас станет. Сможем провернуть под шумок... Но не так сталось, как гадалось. Пронырливая Ювилия, по-прежнему в компании Бубалы и его спутниц, уже махала им приветливо рукой, приглашая присоединиться.* * *
Такие ливни - нечастое явление в Изумрудном городе. Опустели улочки под мокрыми живыми навесами, захлопнулись на всех этажах окна в ожидании конца осады. Лишь полустихийный митинг на площади перед дворцом упорно не желал расходиться, поэтому по предложению Дина Гиора и Фараманта был перенесен в опустевший зал городского совета. Собственно, его опустелость и стала причиной митинга. Понемногу улёгся шок от потерь при обороне Новой дороги и от оккупации Фиолетовой страны, среди которого всё же оставалось место для радости тактической победы: от Изумрудной страны угроза отведена на многие мили. Всё чаще раздавались недовольные голоса: всю власть в городе узурпировали сенаторы с фениксом Гудвином, а это неправильно. Чай, не старые порядки нынче, как при Гудвине, когда он ещё не был фениксом. Консерваторы, конечно, вздыхают по тем временам - но не до такой же степени! Да, прежний состав Изумгорсовета сам был виноват в сложившейся ситуации. Да, новые выборы в военное время может объявить только Озма. Но Озмы всё ещё нет - и что теперь? Если вы решили, что народ на площади собрался обсудить, как можно обойти запрет и всё-таки восстановить в форсмажорных обстоятельствах законодательную ветвь власти, то ничего подобного. Наоборот. И консерваторы, и прогрессисты в унисон заявляли, что до окончания войны выборы не нужны, во всяком случае, этот вопрос в исключительной компетенции Озмы, а провести их без неё и вовсе невозможно. Но одновременно те и другие обвиняли друг друга, что именно они раскачивают эту несвоевременную тему, объективно нанося ущерб обороноспособности Изумрудного города и всей Волшебной страны. Центристов Флита уговорила не участвовать в этом балагане, да только вышло ещё хуже: без сдерживающей прокладки стороны просто не слушали оппонентов. Да и чего там слушать, если все пасуются одними и теми же зеркальными обвинениями? Но в зале все стали ближе друг к другу, и нелепость такого бега по кругу всплыла во всей красе. Зазвучали застарелые претензии - всё новые и новые. Вернее, старые, некоторые и забытые за давностью, а сегодня вдруг вытащены из пыли на свет ради бессмысленного спора. Фарамант и Дин Гиор не участвовали в прениях однопартийцев и только беспомощно глядели друг на друга. Если дискуссии депутатов в этих стенах ещё придерживались хоть каких-то рамок, то сейчас творилось нечто совершенно невообразимое. Громче и активней всех вели себя бывшие приятели Кабра Гвина и Энкина Фледа - те из них, кто не засветился в сотрудничестве с диверсионными группами рудокопов, так что почему бы им и не покричать? Не наказывать же за сомнительную дружбу? У подземных рудокопов, правда, она вполне криминализована, как и многое другое. Пленные такое рассказывают - волосы дыбом. Порой даже не веришь - Гингема с Бастиндой и те до такого не доходили. А они столь же искренне удивляются: а разве у вас не так? разве может государство существовать иначе? Может, и вполне успешно - только расплачиваться приходится вот этим всем. Фельдмаршал некоторое время отстранённо расчёсывал бороду, но отвлечься от происходящего вокруг так и не смог. Медленно поднялся над столом президиума. - Вам не надоело, друзья? Враг сегодня мог стоять у наших ворот - только вот никого из тех, кто его героически отбил. я здесь не вижу. Может быть потому, что они поняли нечто важное, которое никак не дойдёт до вас? Вы неистово доказываете друг другу, что сейчас не время для выборов - и я с этим вполне соглашусь, как и все здесь присутствующие. Только тем более неуместны сейчас бессмысленные споры, ставшие для некоторых любимым развлечением и едва ли не смыслом жизни. - Но вы слышите, что они говорят?! - Слышу. То же, что и вы. Наши партии обвиняют друг друга в одних и тех же несомненных для всех грехах, потому что вражда незаметно стала смыслом их существования. Только враг не среди нас, не среди тех, кто так же любит Изумрудный город, но расходится во взглядах на его будущее. Враг вышел из Пещеры, захватил Фиолетовую страну и с каждым днём медленно, но непрестанно продвигается в Голубой, испытывая на прочность её защитников. И его тайные сторонники оказались в равной мере в обеих партиях. - Неправда! У них на одного больше! - А у вас был предатель из числа депутатов! - “У вас, у нас”... Да поймите же наконец: наша сила сегодня в единстве. Рудокопы могут быть едиными по приказу, в результате жестоких репрессий и зачистки всех инакомыслящих на протяжении столетий. Для нас это неприемлемое решение, не так ли? Мы можем достичь единства только встав - хотя бы до конца войны, до победы - над нашими внутренними противоречиями. Забыв их на время. По собственной воле каждого их нас. Это тот минимальный вклад в будущую победу, на который способен каждый. И если такой воли нет... то я не знаю... Может быть, потенциальных предателей, не желающих нашей победы, больше, чем на кажется? И искать их каждому стоит не в соседе из оппонирующий партии, а в себе? А если нам не удастся достичь единства поверх разномыслий - может быть, рудокопская модель действительно совершенней, и наша борьба тогда не имеет смысла? Может быть, они правы, предлагая нам капитулировать? Дин Гиор понимал, что повисшая в зале тишина может быть нарушена в любую секунду - оправданиями, возмущёнными возражениями, криками, который тут же будут подхвачены со всех сторон обеими партиями. Но не находил слов, которые заставили бы каждого задуматься, а не раздражённо отрицать. - Я много времени провёл на передовой и кое-что понял. Но словами этого, увы, не передать. Как лидер партии реформистов я лишь могу - и обязан! - подать ей личный пример. Выбери мне очки по размеру, - обратился он к Фараманту. Страж Ворот тоже пытался отвлечь себя от окружающего абсурда привычным способом - копаясь в сумке, с которой по возвращению в Изумрудный город был неразлучен. Удивлённо протянул другу подходящие очки. Да, лучшего способа добиться мёртвой тишины, пожалуй, не придумаешь... - Я не делал этого больше десяти лет, и вы знаете, что для меня это вопрос принципа. Но ради первого шага навстречу другим, тем, кто мыслит о благе для Изумрудного города иначе, чем я... Взгляд уткнулся в стекло. Ничего принципиально не изменилось - лишь смазались оттенки, да сияние иллюзорных изумрудов слегка потускнело, да зелёноватый загар покрыл изумлённые лица. Краем взгляда заметил, что Фарамант тоже встал с места. - А я тогда... примером для консерваторов... - произнёс он дрожащим голосом. Рука с крошечным золотым ключиком тоже дрожала, долго не мог попасть в замочную скважину. Наконец освободился от очков. Ничего принципиально не изменилось: изумруды сверкали ярче, но не слепили. Вот это уже стало для всех настоящим шоком - даже для Дина Гиора. Если бы в зал сейчас залетела муха, это легко бы услышали. Но мухи не было. Зато с грохотом распахнулись створки высоких дверей на балкон за столом президиума. Да, тех самых, которые Озма, разбив на балконе свой огородик, запечатала магическим замком, подвластным ей одной. Дождь, отказывается, уже прошёл. Необычайно яркая радуга ворвалась в зал Изумгорсовета вместе с бодрящей свежестью: семицветная для реформистов, изумрудная, словно из арзакских легенд, для консерваторов в очках. В полотнах разноцветных лучей возникла Озма в сопровождении... Сквозь очки Страж Ворот, вероятно, не смог бы различить этих девочек, зато теперь не возникало никаких сомнений, с которой из них он месяц назад прилетел в Волшебную страну. Для остальных обе выглядели лишь смутно знакомыми, но в Изумрудном городе каждый мальчишка знал, что на поиски Озмы отправились обе хранительницы её Регалий, которые выглядят ровесницами, хотя фея Элли вроде как на десять лет старше. Ну так онижефеи, у них так заведено - достаточно на саму Озму посмотреть или на Стеллу... Всех словно волной со скамеек взметнуло. Единство, о котором мечталось фельдмаршалу, настигло негаданно, с неожиданной стороны. Изумрудники в очках и без приветствовали вернувшуюся принцессу многоголосием аплодисментов. Даже неистовые крикуны не отставали, хлопали, может быть, не очень искренне но громко: нельзя же отрываться от коллектива. - Спасибо, друзья! - молвила она, когда овация утихла настолько, что у её слов появились шансы в ней не утонуть. С той же знакомой до слёз лучезарной улыбкой - но не столь застенчивой, как прежде, более уверенной, что ли. - Дочери Радуги долго не могли найти оптимальную расчётную точку для нашего возвращения, но вы её наконец-то создали. Своими первыми шагами навстречу друг другу, навстречу единству, которое нам всем действительно необходимо для победы. И мы с хранительницами этому очень рады. Значит, будем работать дальше. Вашу радость постараюсь оправдать и никого не разочаровать. Но обещать не стану. Работы предстоит много. Всем и каждому. И пусть никто не настраивается, что теперь пойдёт легче - я бы даже сказала, наоборот...
