Из-под земли и с неба, или Если бы Тотошка-3

Вернувшись, приступаю к давно вынашиваемому плану перестройки центрального святилища и библиотеки. Наставники с каждым поколением всё более приспосабливали их под свой клерикальный комфорт - пришло время восстанавливать замысел Учителя. Почему-то вспоминается последний "аргумент" Карены, загнанной в угол со своим враньём и попытками оправдаться: "Зато посмотри, какая у меня архитектура!" Вот и у меня впервые после Атлантиса очередь до архитектуры дошла. В Куикуилько вырастает ступенчатый курган: три круглые земляные террасы, каждая меньше диаметром нижней, поставлены друг на друга, устремляясь ввысь. Наверху жертвенник для символических даров Единому и ближнему, которые приносит каждый, делегируя завершающую ритуальную часть очередному Наставнику или старейшине. Нижние круги - для совместной трапезы и бесед, где, как и виделось Учителю, найдётся место и наставлениям, и дискуссиям, и попыткам понять друг друга, забыв о былой вражде и недоразумениях... Да, в плане и со стороны снова напоминает Вару-Арменел. Но почему бы, собственно, и нет? Сто лет в Анадуне я тяготился этим наследием Ямшута, вздохнул с некоторым облегчением, когда она навсегда ушла под воду. Однако после посещения тайного кораллового рифа, где череда концентрических колец впервые открылась мне не отрицанием спирали, а нереализованным стремлением к ней, я осознал, что сами по себе любые символы нейтральны, и Свет должен отвоёвывать их у Тьмы, а не уступать как трофеи. За сто лет нашего с Орванделем Тооркуном правления Арменел наполнился новым смыслом, отправив в забвение прежний. Неплохой проект в итоге получился, вполне достойный того, чтобы возродить его здесь, на Изнанке земли, в Месте Радуги. Кстати, стены надо будет облицевать поясами цветов солнечного спектра. А вот практике лобызания футляра с Золотыми листами в этой обновлённой церемонии места не нашлось. Потому что чтить заветы Учителя надлежит слушая и выполняя, а не облизывая ящик. Облизывания оставим для Наставников - чтобы осознавали себя служителями вверенного слова, а не его хозяевами, приспосабливающими под собственное удобство. Впрочем, тут больше надежд на молодую смену, с которой я начал заниматься сам. Судя по воодушевлению и огню понимания в их глазах, надежды не напрасны. Люди целеустремлённые, прагматичные, требовательные к себе и не отягощённые бременем мёртвого наследия Наставников. Раз удалось зажечь их целью, то дело сдвинется. С Верховным жрецом ламанийцев я тоже смог добиться встречи. В приграничном городе Гимгимно мы беседовали долго, но увы, ни к чему обнадёживающему так и не пришли. Йокоты не преувеличивали суровость ламанийских нравов, и благодаря контактам на протяжении столетий (чаще совсем не мирным) вполне поняли их главную черту: абсолютную уверенность в своей правоте, связанную с верой в уникальность своего предназначения и духовное превосходство над соседними народами. Кажется, Магуар поработал с ними основательно, и располагая вполне успешным опытом по вправливанию атлантам мозгов, промытых Ямшутом, я просто не вижу, к какой стороны подступиться к ламанийским беднягам. Бессмысленно и бесполезно стучаться к тому, кто не способен поставить под сомнение свои аксиомы - хотя бы для мысленного эксперимента. Тебя в лучшем случае снисходительно и рассеянно выслушают. Снисходительно - потому что для ламанийцев не подлежит сомнению абсолютное превосходство Рмоагаля не только над другими учениками, но и над самим Учителем. У них, кстати, своё объяснение, почему был уничтожен Эсмерал, и почему Магуар отправился на поиски последнего. Всё просто: человечество не готово к их свету, создание Камней было ошибкой Учителя, поняв которую, Рмоагаль немедленно её исправил. Когда он отыщет Эсмерал Затмения, то конечно же вернётся в Ламанай и возглавит их народ для господства во всей Мескалии. Ну и что здесь можно противопоставить? Продемонстрировать мощь своей магии - и желательно, не абстрактно, а так, чтобы ощутили на собственной шкуре? Но такой способ завоевания авторитета несовместим с путём магии Света - даже по отношению к тем, кто не понимает и не уважает ничего, кроме превосходящей силы. В их же глазах это соответственно выглядит "ты этого не можешь, значит, ты слаб". Полная дискоммуникация. Впрочем, выводы из этой беседы я сделал. Мощные заклинания наложены на границы Тамоанчана и на оружие йокотов - в пределах этих же границ, чтобы не было соблазна самим их пробовать двигать. Наставники и воины строго предупреждены, что работать они будут, пока народ хранит и исполняет заветы Учителя, пока не начнёт снова давать лазейку Хаосу и Тьме, разрушающим охранную магию. Не самый возвышенный стимул, что и говорить, но верность за страх, а не за совесть всё же лучше, чем никакой - если не доминирует, конечно, среди большинства и лидеров одновременно. Но йокуты пока что в лучшем нравственном состоянии - и спустя ещё несколько десятилетий, когда сменилось поколение Наставников, неплохо себя зарекомендовав, я понимаю, что вполне могу отпустить их в свободное плавание. Для учителя вообще важно не пересидеть момент, когда ты дал всё, что мог, и избыточная опека над учениками начинает перерастать во власть над ними (как очередной, но не нелишний раз продемонстрировало мне мироздание на примере йокотских Наставников). Но сейчас меня и не тянет задерживаться в Тамоанчане: тревога о судьбе Эсмерала Затмения гложет всё сильнее. О Магуаре по-прежнему ничего не слышно, но это не повод оттягивать визит в бывшую Северную Крепость. Скорее причина поспешить, пока (если?) не поздно. Делюсь своими мыслями с Плазуари. Глядит одобрительно, но на вопрос, не отправиться ли прямо сейчас, не откладывая, качает головой. Улетает. Возвращается неделю спустя с письмом от сына. "Забываешь ты нас, Наставник! А Лурлина, между прочим, после твоего визита расти начала. Своеобразно так, неровно и капризно, но судя по всему, неспроста... Впрочем, это тоже обсудим при встрече. Мама поведала о твоих планах и о собственных соображениях насчёт их. Не скрою, озадачен. И тем, и другим. Но что поделать? Ждём в Кортирионе с нетерпением". - Что ещё за "соображения", Плазуари-одхелье? Мудрый и глубокий, совсем не птичий взгляд Лазурной чайки иронично искрится.

* * *

- Дядя Гур, а ты уверен, что они опять не начнут себя плохо вести? Когда Огалзуар порадовал, что дочь снова стала расти, он с чисто альдийским лукавством умолчал, до какого возраста она на сей раз решила довести процесс. Почему-то я ожидал возраст Ишвари, на худой конец - его с братом, когда мы познакомились. Но к болтливому ребёнку лет, по человеческим меркам, шести-семи оказался как-то морально не готов. Ну не было у меня до сих пор опыта общения с такими ребёнками. Тем более, с девочками. - Нет, Лула, не уверен. Более того - далёк от оптимизма. Ученик не больше учителя, а что там стало с наследием моего Учителя, ты слышала. Могу лишь надеяться, что сейчас они продержатся дольше - в смысле, больше поколений пройдёт, прежде чем начнут искривляться пути. Но лишь потому, что у них накоплен опыт былых ошибок, который я им ещё и велел изучать. Только это не гарантирует от ошибок совсем новых, которые не могли предусмотреть ни они, ни я. Задумалась. Пыхтит. - Вы, люди, так тянетесь к новому, хотя из-за этого неизбежно приходится страдать. Почему? А ещё её отец умолчал в письме (и бабушка тоже заранее намекнуть не соизволила!), что по требованию Плазуари компанию в Северную Крепость мне составит не только сама Лазурная чайка (на что я втайне уповал, не смея её прямо просить), но и вот это вот вертлявое недоразумение. Сам отпускал её с сердцем, полным сомнений и тревог. Вроде и спутники надёжные, и охранными амулетами малышку обвешал, да и сама малышка маг недюжинной силы - но с таким взбалмошным характером любимого чада как быть за него спокойным? И в общем, он прав. - Ну а ты вот почему решила расти? Знала же, что это принесёт неудобства, что спонтанной магии больше не будет... - Так это другое! Просто из того возраста я всё уже вычерпала. Дальше интересней! - Молодец, правильно рассуждаешь. А теперь представь, что у тебя впереди не тысячелетия, а жалкие сто лет или того меньше... А вокруг столько интересного... А жизнь коротка... А мир неисчерпаем... Заёрзала так, что страшно стало - не вывалилась бы из люльки, которая как-то чересчур уж свободно свисает с моего плеча. Впрочем, Плазуари здесь же, на вершине посоха. Да и большая розовая жемчужина, которую заботливый отец собственноручно прикрепил к серебряной сетке с россыпью бриллиантовых зёрен на причёске Лурлины, охраняет владельца надёжно - вплоть до корректировки реальности, если надо. Тут главное, чтобы она её не потеряла... - Оказывается, людей понять совсем не сложно! - глубокомысленно изрекает Лурлина озаривший её вывод. - Почему же папа этого не может? Он ведь сам столько лет прожил получеловеком! - Видимо, папа твой напару с дядей Но быстро проскочил тот возраст, когда это "несложно", - улыбаюсь. - Когда время и его скоротечность воспринимается по-особому, когда умеешь ценить безвозвратно уходящий момент и постигаешь его неисчерпаемость. - Ой, как ты правильно это сказал, дядя Гур! - девочка вне себя от радости. Впрочем, "вне себя" - обычное её состояние. - Ты иногда меня понимаешь даже лучше, чем бабушка, вот! Кецаль-вок хитро косится на внучку - и вот они уже о чём-то беседуют с помощью ошанну. Мой язык ненадолго может отдохнуть. Кстати, благодаря Лурлине я теперь получил возможность наслаждаться беседами с Плазуари - пока ребёнку не надоедает послушно мне переводить и не ввязывается в диалог сама. Бабушка настояла на её участии, конечно же, не в качестве переводчика. И даже не ради моей педагогики, о которой на Гимладе в своё время отзывалась весьма одобрительно. Ну, может быть, в какой-то мере, но явно не в первую очередь. Впрочем, это их семейное дело. Главное, нам втроём не скучно. На Авалон я в этот раз прибыл на "Новом одоробле", на нём же и начался наш путь - по Алдамару (стороной от атолла-невидимки), по впадающей в него с севера широкой реке, по её полноводному притоку... Лурлина вертелась и носилась по палубе волчком, масса впечатлений, глазёнки блюдцами. А когда маршрут пролёг по суше, стало как-то однообразней. Вот и остаются ребёнку задушевные разговоры без умолку. - А насчёт спонтанной магии, - возвращается Лула к недосказанной мысли, - она ведь тоже надоедает. Вот когда бьёшься над камнем, понимая процесс в деталях, ведёшь его сама, устаёшь до пота, до боли в мышцах, и не знаешь ещё получится ли... Зато если получается, то как живой, а не просто блёстка без радости. Оставляешь в нём часть себя, только она всё равно возвращается, понимаешь? - Вполне, - киваю серьёзно, но всё-таки не могу удержаться от подначки: - То-то бывшую корону Анадунахоров рубинами усеяла! Был строгий ванактский венец - а что теперь? - Ха! Тут, дядя Гур, особый случай. Я пыталась повторить первый рубин, ну, в звёздочке который. Только он пока что недостижимо совершен. Не из-за моей неосознанной магии, конечно, а потому, что на этом месте Эсмерал находился... Папа, кстати, тоже морщился, но сказал, что обруч ведь всё равно мой, раз уж и дядины потомки, и ты от него отказались, а он тем более не имеет на него права. - Ну, правильно сказал, наверное... - Дядя Гур, а всё-таки: тебе боязно оставлять йокотов без своего присмотра? - Боязно, Лула. И туниитов в Зелёной стране, бывшем Роменоре, оставлять тоже было боязно. Но это удел всех учителей и родителей. Успешное воспитание - когда взрослый человек сам начинает отвечать за свои поступки. Хотя за ошибки учеников всё равно переживаешь, словно за собственные. А если вдруг и в самом деле видишь в них продолжение и следствие своих, тогда становится невыносимо больно. - А твой Учитель винит себя за то, что отдал Эсмерал Магуару? Непоседливая семилетка - тот ещё подарочек. Но когда она вдобавок альд с нечеловеческой мудростью и разящими до глубины души вопросами... - Откуда мне знать, Лурлина? Когда-нибудь я его увижу. И обязательно спрошу. - Я, может быть, тоже когда-нибудь отправлюсь за Грань вслед за вами, - беззаботно лопочет девчушка. - И тоже всё разузнаю... Когда ребёнок по невинности заявляет жуткие вещи, лучше их игнорировать, чтобы ненароком не зафиксировать в его памяти. - А как ты думаешь: йокоты не могут спустя тысячу-другую лет и тебе начать жертвы приносить, как начали твоему Учителю? Этот ребёнок решил меня сегодня доконать! - Очень надеюсь, что до этого всё же не дойдёт. И надеюсь, что эпитет Большой Хуракан, которым они меня наградили, и впредь будет пониматься как всего лишь указание на рост, а не призыв к поклонению. Девочка морщит лобик: - Почему человеческая природа так испорчена и подвержена соблазнам? Неужели нельзя иначе? - Такова цена свободы, Лурлина, - повторяю ей сказанные Учителем слова, многократно и многообразно с тех пор понятые и выстраданные изнутри. - Настоящей свободы, а не понарошечной. Подумай сама. Думает. Молчит. Лазурная чайка кружит над головами, прислушиваясь к нашему разговору и молчанию.

* * *

Я был непростительно наивен, воображая, что смогу найти Северную Крепость по намёкам учителя в Мескальском свитке. Без Плазуари был бы так же беспомощен, как с поисками невидимого кораллового рифа в Алдамаре. Но если Учителя она тогда сопровождала, то в бывшее пристанище мятежной Страж-Девы Тумиэли направляется впервые, как и мы с Лурлиной, которым прокладывает курс. Просто слышит зов Эсмерала, "брата" того, чьи отблески покоятся на её перьях. И пронзает пространство непостижимым для меня образом. Серая степь, серая пыль, въедающаяся в кожу. Серое небо, в котором даже силуэт Лазурной чайки тускнеет и сливается с окружающим однообразием. Лурлине совсем уныло. Но если думаете, что она стала менее разговорчивой, то совершенно напрасно так думаете. - Я всё таки не пойму, дядя Гур... Если ты знаешь, что рано или поздно Алдамар и Хислум падут, что сюда непременно придут люди с Лица земли - ради чего были твои труды? Ради нескольких десятков йокотских поколений, нескольких тысячелетий, прежде чем их нравы снова не начнут портиться, приближая всеобщий упадок? - А разве этого мало? Ты снова меришь масштабами альдийской жизни, хотя она ведь у тебя только начинается. Жизнь человеческая для тебя - скоротечный полёт бабочек-однодневок, а между тем она ничуть не ущербней твоей. Просто короче, но столь же насыщенная. И поколения, о которых ты говоришь, такие же полноценные, как поколения в твоей родословной. - Не, это я понимаю, - вздыхает. - Просто почувствовать нелегко. Ты вот получил долголетие, а твой Учитель - и вовсе "тонкое" тело. Но всё равно остались людьми, способными понимать человеческие проблемы и боли, жить ими. А я, наверно, никогда не смогу этому научиться... - А у тебя, как я уже говорил, достаточно человеческой крови, чтобы "смочь". При желании, конечно. Папа твой считает иначе - не о возможности, а о разумности желания, - но ввязывать тебя в наш спор я не стану. Сама разберешься. Когда подрастёшь. - Ага-а-а... Так всё сложно, что опять расти не хочется! А твоя книга - та, другая - не указывала на времена или сроки? Хотя бы приблизительно. Когда ждать этих кораблей? - Нет. Я только по намёкам Ишвари могу немного ориентироваться. Но и то не факт, что время здесь и на Лице земли течёт одинаково. Лурлина хитро улыбается: - А ты эту книгу как спрятал: чтобы её не нашли или чтобы нашли? - Хороший вопрос... У меня и в самом деле мелькала мысль закопать её где-нибудь в центре острова, чтобы оказалась в будущем под ледниковым щитом, если не найдут раньше. Но понял, что это глупо. В правильных руках вреда от неё не будет, а польза очень даже возможна. Ну а о том, чтобы она попала только в правильные руки, я позаботиться в состоянии. - Но ты же её, конечно, на западном берегу острова спрятал? - Конечно. В пещере на Мысе Доброй Надежды. Была твёрдая уверенность, что здесь она в своё время окажется нужнее, чем на Лице земли. - Ну а всё-таки: знание о будущем - это хорошо или плохо? - девчонка никак не угомонится. Но я её понимаю. - Будущее, Лула, умнее нас. Лишнего о себе не откроет. Мне это просто было не нужно, а ненужных вещей мудрецы с собой не носят. Эта степь, оказывается, обитаема. Народ, называющий себя таллегеви, кочует по её просторам. Ниже меропов, робкие и пугливые. Завидев вдали грозного великана, бежали со всех ног, если бы не Плазуари, мы бы их и не заметили. Лурлина тут же оживилась, затеяла с ними знакомиться. От неё не шарахались - ростом всего-то с их взрослых мужчин и вся искрится дружелюбием. Так что на контакт не сразу, но пошли. - Они такие милые! - восторженно пищит девочка, делясь впечатлениями. - Поначалу да, робели, зато потом не хотели отпускать. "Ты фея? А покажи какое-нибудь чудо!" - А ты, конечно, и рада стараться? - напускаю суровый вид. - Не боишься доиграться, что они тоже тебе поклоняться начнут? - Ну что ты, дядя Гур! У них мысли и близко в эту сторону не идут. Мы, альды, для них просто другой народ. Они вот умеют многое, чего не умею я. Нет, правда. Знаешь, какие ковры ткут из шерсти альпак? В сто раз лучше, чем на Авалоне. А как ловко и быстро они собирают свои переносные жилища! Ну а мне тоже есть чем их удивить в ответ. Так ведь и должно быть - или станешь спорить? Кстати, о существовании Северной Крепости таллегеви знают. Называют её Проклятым местом и тщательно обходят стороной.

* * *

Место, конечно, не проклятое. Но забытое изрядно. Густая мгла, сочно хлюпающая вместо звуков тишиной - такой прозрачной, что в ней начинают гаснуть не только голоса, но и мысли. Воздух колюч и недвижим. Небо кажется низким каменным сводом, затянутым плесенью туч. Голые скалы нелепых до ужаса очертаний, вырастая из трещин мёртвой земли, царапают его острыми гранями. В самом деле, крепость - окружённая не стенами, а неприступной мглой. Даже нашей команде магов недюжинной силы оказалось неожиданно сложно сюда проникнуть. Зато больше не возникает вопрос, почему сюда до сих пор не добрался Магуар. Между тем, окрестности после унылой степи на малое время неожиданно радовали глаз. Да и слух тоже. Приунывшая было Лурлина тотчас ожила, вплетая в окружающее многоголосье свои песенки и восторженно глазея по сторонам. Растительный и животный мир этих мест поражал невиданным многообразием. Словно со всех сторон стекалась сюда жизнь, манимая зовом отчаяния Тумиэли, плотно окружая печальную твердыню и смешиваясь в причудливой пестроте. Львов, привычных в наших краях на Лице земли, я на Изнанке только здесь впервые и увидел. И ведь на Гимладе они тоже не водятся, не заподозришь, в отличие от некоторых других представителей флоры и фауны, что проникли сюда вместе со мною. Плазуари, однако, объяснила, что при изобилующем свете Дерев так было по всей Северной Аманике, не говоря, уж о Мескалии (легенды которой и в самом деле хранят память Золотого века), и лишь под солнцем это истекающее соками буйство жизни сменилось строгим географическим зонированием, как на Лице земли. Парадоксальным образом Тумиэль сохранила вокруг своего Убежища лепящийся к нему островок прежнего мира. А может быть, причиной этому стали Вестники Единого, посланные, как упоминал Учитель, со словами утешения и прощения, которые гордая Дева не желала принять, ибо Свет сделался для неё невыносимо ярок? В отличие от животных, таллегеви эти места избегают - человеческое естество способно ощущать источаемые Северной Крепостью уныние и опустошённость, неведомые звериному. Так что людей здесь совсем не знают и не боятся. Как и прочих незнакомых существ. Нас встретили скорее с любопытством, чем настороженно. А уж когда я задействовал на полную мощь мамин дар... Можно сказать, нас приняли как своих. Ну и Лула, конечно, оторвалась. Сколько мохнатых морд было переглажено и перецеловано! Приходилось хмуриться и напоминать о цели нашего визита. Знал бы, насколько в Северной Крепости всё мрачно и безжизненно, особенно по контрасту с прилегающей территорией - сам бы не спешил, наверное. А на Лурлину и смотреть больно. Приуныла девчонка, молчит всё, как подменили. Взгляд и тот внутрь себя - то ли с Плазуари ошанну ведёт, то ли со своими думами наедине. - При Тумиэли здесь намного хуже было, - говорит наконец, словно мысль вслух продолжает, сама не замечая того. - Спрятанный Эсмерал пронзает мглу своим светом. Мягче её делает, что ли. - Это тебе бабушка сказала, или сама чувствуешь? - Нет, сама. И мы уже почти у цели - видишь, отблески между холмами? Сполохи слабого сияния заметны уже давно, да только протиснуться сквозь нагромождение скал с моим ростом проблематично. Кецаль-вок лазурным лучом скользит в расселинах, прокладывая проходимый путь. Источником тусклого света, который быстро таял в промозглой серости вокруг, была протекающая по долине за холмами речушка. Словно бледная луна отражалась в ней - только не было в небе луны никакой, не пробиться ей сквозь толщу низких туч. - Это отблески Эсмерала? - Не совсем. Бабушка говорит, они здесь смешаны с остатками мыслей и эмоций Тумиэли. Ну, тем светлым в них, что противилось наступлению Хаоса и уходу в небытие, что вошло в резонанс со светом Дерев в камне... - И сохраняется уже которую тысячу лет?! - Тебе ли не знать о масштабе времени? - отвечает девочка явно со слов пришедшей на помощь Плазуари, а затем вздыхает уже от себя: - Да там жалкие крохи остались. Как ни был бы силен объединённый свет Дерев, вечно их удерживать не может. Мы вот ещё успели застать... Видишь тени? В самом деле, хотя лунный свет, несмотря на довольно бойкое течение речки, висел бездвижной пелёной, по уступам скал испуганно скользили тени - росли, сжимались, рвались на части, словно раздираемые противоречивыми стремлениями: остаться у реки и слиться с окружающей мглой. Пока я следил за ними взглядом - магической оптикой, малоуспешно пытаясь прозреть больше, чем с первого раза, - Лурлине, как это у альдов заведено, вновь настроение моментально сменилось. Но к лучшему, пожалуй. Сдёрнула с головы серебряную сеточку, каштановые волосы потоками заструились по плечам. - Я искупаться хочу! - объяснила виновато-просительным тоном, перехватив мой взгляд, и прежде чем я успел бы слово вставить, быстро затараторила: - Бабушка разрешила, она за мной присмотрит. Да эта река здесь самое безопасное место! - Бабушка - это бабушка, - качаю головой. - А следить, чтобы ты розовую жемчужину не снимала, я лично твоему отцу пообещал. - Ой, папа придумал, куда её приспособить! - насмешливо фыркает Лурлина. - Хоть бы с мамой посоветовался, что ли. Мне что, и не расчёсываться теперь? - Ничего не знаю! Сама, значит, пристрой её так, чтобы не выскользнула и не утонула. Ну не игрушки же это, большая девочка, понимать должна... - Ой, да легко! - капризно и с вызовом пресекает она поток занудных нравоучений. Сетка оживает в её кулачке, серебряно-бриллиантовые ручейки быстро окутывают запястье. Узор на браслетике сплетается заново. Одна петля обхватывает мизинец с внешней стороны крошечной ладошки, другая - средний палец с внутренней, и жемчужина розовеет на ней спелой черешней. - Можешь проверить, крепко ли держится! - Верю и так, - уж в чём ином, а с минералами Лурлина управляется совершенно. Девочка вприпрыжку мчится к реке, не оглядываясь - вдруг ещё передумаю? Оставшись один, пытаюсь почувствовать местность, а главное - Эсмерал. Удаётся не сразу. Ага, "почти у цели" в том лишь смысле, в каком было до сих пор с очередной резкой сменой пейзажа. За изгибом лунной речки, вдали от её отблесков, сгущается мгла - в чёрную первозданную темноту, в огромный провал, Бездной дышащий. Плазуари туда уже слетала, но подробностями не поделилась ни со мной, ни даже с внучкой. Одно пока понятно - придётся спускаться куда-то глубоко... и я туда смогу пролезть. Возвращается Лурлина - счастливая, свежая и с мокрой головой. Но взгляд почему-то в землю. Или... - Что это? - Ты же видишь... - Вижу, что тень. - Ну вот. Увязалась за мной у речки. Не гнать же? - Никто не говорит, что гнать. Только ты ведь наверняка её сама и приманила, не так ли? - Дядя Гур, ну посмотри, какая она маленькая, как дрожит... Ей страшно и одиноко! - И чем мы ей сможем помочь? Она Северную Крепость не покинет, мы здесь тоже поселяться не намерены... Получится, что мы её бросим рано или не поздно? - Да ничего не получится! Она сама понимает, что мы здесь не останемся. Но это же не причина подарить ей хоть несколько часов радости? - Не знаю. Как говорил мой учитель, если ты кого-то к себе привязал, то навсегда за него в ответе. - Но йокотов он, тем не менее, смог оставить. И ты тоже. - Он прежде дал им путь и надежду. Ну и я попытался их восстановить, хотя бы для десятка поколений. А что мы можем дать этой бедной тени, осколку дыхания Тумиэли? - Любовь, - отвечает девочка серьёзно. - Думаешь, она ей нужна? - Не думаю - знаю. - Что ж, ты берёшь на себя ответственность. Считай, это твой первый взрослый поступок. - То есть ты не против, если она пойдёт с нами? - А моё мнение тут ничего не решит. Она ведь к тебе уже привязалась... Лурлина радостно прыгает, хлопает в ладоши: - Дядя Гур, ну не хмурься так! Не такое уж я дитя легкомысленное, как тебе кажется. Что такое ответственность, понимаю. - Надеюсь. Во всяком случае, понимания у тебя больше, чем в ней. - Это точно. Буду с ней им делиться, во! Лула - Лили! - девочка тычет пальцем в себя и в тень, повторяя эти слова и жест несколько раз. - Почему “Лили”? - А ты заметил, как она дрожит? Колышется, словно лелики в полёте - ну, мыши летучие... Летучих мышей на границе Северной Крепости было много, стайками носились. Теперь, в глубине, уж давно не видно. - А у нас на Лице земли, в Междуречье, была такая Лилит, из магов прошлого цикла, которая смогла пережить Зиму, но только как тень ночная... Чем-то даже на историю с Тумиэлью похоже. - Ух ты! - радостно удивляется Лурлина. - А вдруг это не случайно? Расскажи о ней! - По дороге. Видишь - бабушка заждалась... Лазурная чайка поглядывает на нас с уступа скалы. Не то, чтобы сильно торопила, но двигаться надо же.

* * *

И в самом деле, провал. Огромная воронка с непроницаемой тьмой вместо дна, откуда поднимается нагромождение каменных столбов. Чувствую небывалую усталость - не столько физическую, хотя отмахали по скалам и бездорожью немало, сколько из-за концентрации клубящегося вокруг Хаоса. Центр Северной Крепости, место беспокойного упокоения Тумиэли. И вместе с тем, Эсмерал Затмения здесь. Теперь и я ощущаю его присутствие не смутными намёками, как раньше, а вполне уверенно. Тень, всю дорогу трусившая за Лурлиной по пятам, теперь не просто раскачивается, а снова ощутимо трепещет. - Лиззи, не отставай! - Она же у тебя раньше Лили была? - Да ну... Ты про эту Лилит с Лица земли печального всякого нарассказывал. И к Тьме она склонилась в конце концов... Не надо нам таких параллелей! - Но ты её запутаешь, если станешь постоянно переименовывать. Если мы хотим, чтобы она начала себя осознавать, то для начала своё имя усвоить должна. - Ну ла-а-адно, пусть будет Лиззи. А то я уже Ликки хотела назвать... - Мне кажется, или она боится дальше идти? - Нет, не кажется. Хаос её страшит. Но пока ещё готова следовать за нами... А я вот сама не пойму, зачем туда лезть? Ты хочешь перепрятать камень? - Для начала понять, надёжно ли он спрятан. Магуар столетиями обладал Эсмералом Верхнего Свода. И с помошью своих дальновизоров когда-нибудь сможет выйти на след. - А может быть и нет! Вдруг он, уничтожив свой камень, разрушил эту связь? - Если бы мы знали, как оно работает... Но пока что можем только гадать. Потому-то и надо подойти к схрону как можно ближе. - Думаешь, это поможет с выводами? - Не знаю. Но под лежачий камень вода не течёт. Спуск чрезвычайно труден даже для моего роста. Учитель, несомненно, проникал сюда в образе Чикчана, медно-пернатого змея. Телепортация здесь, конечно, бесполезна: невозможно перенестись в то место, где ты раньше не был. Но при должном упорстве и с обычными человеческими размерами спуститься возможно. А если задействовать новые ресурсы магии... Да и не обязательно новые - тот же ковёр Карены легко справился бы с задачей, как справляется с нею в полёте Синяя чайка. А может, и не справился бы: никто ведь не экспериментировал, способен ли он опускаться ниже уровня моря. Одно ясно: провал придётся закрыть. Как ни парадоксально, это будет даже проще, чем спуститься, и для меня нынешнего задача вполне осуществимая. Особенно если задействовать силы Хаоса, клубящиеся вокруг в стремлении к небытию. Ломать, как говорится, не строить. Воронка понемногу сужается - впрочем, Плазуари заверила, что дорога останется для меня проходимой до самого Подземного моря. Море, стало быть. Удивительное всё-таки место. А когда мы наконец достигли дна из застывшей лавы, выяснилось, что тень категорически отказывается идти дальше. Оно и понятно - концентрация Хаоса ощущается очень даже отчётливо. Лазурная чайка, оказывается, тоже не прочь бы отправить дальше нас одних: лететь ей там не получится, шагать слишком долго и уныло. Лурлина тут же ухватилась за эту идею с обычной своей эмоциональностью: - Вот и правильно! Сами справимся, ты лучше с Лиззи побудь. А то ещё подумает, что мы её забыли и бросили! И ничего смешного - это даже важнее Эсмерала. Скажете, нет? Нельзя делать добрые дела, пренебрегая хотя бы одним привязавшимся к тебе существом. Тогда эти дела уже не будут добрыми, это даже я понимаю... Объясни ей, что я ещё вернусь, хорошо? Если представляете себе, как могут улыбаться птицы, то у Плазуари было именно такое выражение. И ободряющее - не столько внучке, искрящейся оптимизмом, сколько мне. Всё, мол, будет хорошо. Ну, по крайней мере, до этого места мироздание нам и впрямь благоволило. По гранитному массиву где на четвереньках, где ползком, свод галереи инкрустирован известняками, песчаниками и сланцами, стены - мрамор невообразимой пестроты оттенков с вкраплениями останков животного мира былых циклов. Магической оптике темнота не помеха, чтобы по достоинству всю эту красоту оценить. Словно взметнулся гигантский павлиний хвост, скрашивая утомительность пути. Хотя это для меня он утомителен, а Лурлине раздолье, настоящий дворец, знай себе носится между колоннами - чисто её папаша в своё время в Золотом чертоге. Мне это кружево колоннад порой приходится безжалостно прореживать, чтобы протиснуться дальше. Мелкая язва ещё и подначивает: - Вот почему маги не могут быть метаморфами? Нет, я знаю, почему, но жалко, правда же? Твоему Учителю в форме Пернатого Змея, наверно, проще здесь было ползти. - Увы, я не змей пока что. Ползать не рождён. Но приходится. Это жизнь, детка. Галерея всё сильнее идёт под уклон, ощутимо даже для моего роста. Лурлина даже петь пытается, пленённая поразительной акустикой в подземной галерее. Но недолго. Хаос всю дорогу сопутствует, даёт себя знать даже мне - а что уж об адьдианочке говорить? - Как у тебя ещё сил хватает? - устало выдыхает девочка час спустя, утирая пот со лба. - Ну, по моей магии оно бьёт очень даже ощутимо. А на физические силы не влияет. У нас ведь это не связано так напрямую, как у альдов... - Хорошо вам! - Залазь уже в люльку. Залезла. Поначалу продолжала щебетать. Потом умолкла. Потом заснула. Проснулась только под светящимся пологом багровых туч, раскинутым над бескрайним морским простором. Хаос здесь развеивался под огромным сводом и оседал на дне моря, так что не психику больше не давил. Но от очередной смены пейзажа ребёнок крутил головой по сторонам восторженно и ошалело. Да я и сам от шока ещё не отошёл. Запах от моря исходил затхлый, почти как от болота. У Лурлины желания купаться на этот раз не возникло. Хотя, может быть, не столько брезгливо, сколько боязно - очень уж неприветливой на вид жизнью кишели здесь и море, и суша, и даже воздух. Сплошь гады дивного обличья. Я пытался наладить с ними эмоциональный контакт, но мамин дар оказался здесь бессилен. Оно и понятно - когда они жили на поверхности, там и людей-то не было. А может быть даже альдов. Нет, будь у меня достаточно времени... Но надолго задерживаться в этой локации как-то не входит в наши с Лурлиной планы. Полоска берега вдоль уходящих в облака гранитных стен местами чрезвычайно узкая, идти приходится в основном по морю - где по щиколотку в воде, а где и по колено. В принципе, ничего новенького, с Зелёной земли на материк я так и добирался, а уж о первом визите из Спеты в Киммерию и говорить нечего. Здесь масштабы в сравнении с теми игрушечные, да и морские обитатели при всей их некоммуникабельности меня сами слишком боятся, чтобы атаковать. Неожиданно распахнулся широкий берег с привычной живностью - самые обыкновенные мумаки, которые и на Гимладе водятся, и здесь на севере. Эти на контакт пошли без проблем, и вообще скотинка добродушная, так что Лурлина накаталась на них вволю, и хоботы в благодарность пожимала вместо рук. Настроение у ребёнка улучшилось, даже песенки снова зазвучали. И вот стоим мы с ней перед гранитным массивом, ничем на первый взгляд, даже с магической оптикой, не примечательным. И оба отчётливо ощущаем: здесь, в этой толще, в глубине на целые мили сокрыт последний из Эсмералов. Вроде бы надёжно. Да только спрятанное одним магом (пусть и неординарным, дважды побывавшим в Брейзиле и дальше, у Престола Славы, получившим "тонкое тело" и всё такое) рано или поздно сможет найти и заполучить другой. Тем более, альд. Хотя почему мы до сих пор думали только о Магуаре? Разве кто-то гарантировал повторение чего-то подобного бунту Шемиязы? А уж для высших Сил, пусть и падших, это вообще не преграда. Учитель это понимал. Но понадеялся на семерых учеников-альдов, с которыми его некогда объединили общая цель и хотя бы частичный успех на пути её осуществления. Увы. Почти сразу по его отшествию Майтируд снова сцепился с Магуаром из-за камня, требуя нового жребия, поскольку прежний-де касался только временного хранения, тому, разумеется, совсем не улыбалось испытывать судьбу и рисковать Эсмералом. Спор перерос в настоящую вражду между первыми учениками, на авторитете которых там, как оказалось всё держалось. Конец немного предсказуем. От братства осталась лишь восьмиконечная звезда Фатанара на бывшем венце атлантских ванактов, ставшем любимой игрушкой Лурлины - и это, надо сказать, не худая участь и для звезды, и для короны. Не моё дело судить чужие ошибки - тем более, ошибки самого дорогого и уважаемого мною человека. Моё дело - исправлять их, не умножая собственными. Было ли ошибкой само создание камней? Державши в руках Эсмерал Нижнего Свода, живя полстолетия в его лучах, я не могу так сказать. Но оставшийся камень сегодня и в самом деле создаёт проблемы. Учитель был слишком светел, чтобы предусмотреть все ухищрения Тьмы. Мне же ученичество у Ямшута и безуспешные поиски компромиссов с Кареной дали бесценный опыт, позволяющий глядеть чуть дальше и видеть больше. Хотя ничего хорошего в этом нет. Проблему я видел, только вот с решением было неважно. Впрочем, над задачкой Ямшута пришлось поломать голову почти сто лет, а тут время пока что не поджимало. - Эх, если бы Эсмерал можно было растворить, не разрушая! Странная мысль, даже слетев с моих уст, была, казалось, обречена на забвение - булькнуть неподъёмным камнем на дно Подземного моря, растаять в копящемся там Хаосе. Нужно было обладать логикой альда и ребёнка одновременно, чтобы расслышать в ней нечто больше, чем бред, которым она показалась мне самому. - Магуар свой Эсмерал уничтожил. А папа - нет... - Ну да, он ведь не хотел. - Не в этом дело! Его свет не утрачен, понимаешь? Бабушка смогла сохранить на своих перьях. Но так-то вода, как и воздух - стихия неплотная. А вот земля... Я по-прежнему не понимал. Хотя и чувствовал, что это не просто детский лепет. - Дядя Гур, ну ты как маленький, право слово! Это же физика. Если свет камня получится растворить в земле, то она его - что? Правильно, удержит! Каждый лучик кристаллизуется, в каждом из камней, как в капле росы - весь Эсмерал... и вместе с тем, обладать им станет уже невозможно. Даже если найти в недрах все камни, нельзя быть уверенным, что не упустил хотя бы одного, понимаешь? Да, это всё ещё звучало бредом. И вместе с тем это был лучший, если не единственный выход. - И ты бы это смогла? - ну а для чего Плазуари так настаивала на её участии? Не из-за совершенного ли владения магией минералов? - Кристаллизовать - легко! - Лурлина гордо вздёрнула носик. - Растворить проблема. Здесь надо много энергии задействовать, а Хаос блокирует нам магию до смешных крох. - А с поверхности, на расстоянии, это сделать не получится. - Ага. Тупик, короче. Жаль, хорошая идея была. - Не "была", Лула! И не тупик. Ты просто умница. Нам ведь какая энергия нужна? Энергия Хаоса, разрушения... - Ну этого тут достаточно! - Вот именно. И мы можем направленно ударить ею прямо в эту скалу. - "Можем"? - малышка глядит на меня снизу вверх недоверчиво. - По крайней мере, можем попробовать... Я извлёк из кармана свой кодекс-блокнот с заклинаниями, исписанный пока лишь наполовину, который стремительно начал принимать рабочий размер. - Есть у меня на этот счёт мощное заклинаньице... Но опять же всё упирается в то, чтобы Хаос его не перевесил. - Ага, - тянет Лурлина тем же скептичным тоном. Но я уже придумал, как осадить её пессимизм. - Вот ты, голубушка, этим и займёшься, - книга уже распахнута на нужной странице. - Я?! - Именно ты. Тебе предстоит усилить заклинание своей альдийской магией. Не читай его, а пой! - Петь? - Да. У тебя идеальный слух и чудесный голос. Пришла пора оправдать своё имя. Вслушайся в звучание этих слов у себя в голове, подбери для них идеальную тональность и мелодию и выплесни вместе с ней под эти облака. Укроти Хаос гармонией. - Ничего себе задачка! - Не думай о её масштабе. Просто слушай и пой. Давай, девочка, я в тебя верю! Мелодия полилась с первых нот так робко и зажато, что я уж решил, ничего не выйдет. Однако чем дальше, тем больше мощи набирал голос Лурлины, тем уверенней и полной грудью сплетались слоги заклинания, становясь неразрывными с нотами и тембром. Ей, похоже, было мало слышать его звучание в голове, и лишь собственный голос дал нужную опору. Уже на середине заклинания стало ясно, что оно работает. И даже сверх ожидаемого. Море за спиной стало быстро вздуваться и пениться с душераздирающим воем, который, однако, не мог заглушить крепнущего с каждым тактом хрустального голоса девочки. А голос продолжал крепчать и усиливаться, не оставляя сомнений, что эта вертлявая малявка - потенциально могущественная фея и наследница престола в Кортирионе. Я уже не мог сообразить, тянет ли она слоги заклинания на запредельную длительность, или это меня вдруг отбросило не на "свою волну", как обычно, а наоборот, на сверхускоренную. Просто не успел. Песня Лурлины вдруг ушла на частоту, недоступную человеческому слуху, даже с магической акустикой. Но осталась ощутимой - даже чересчур... Вдруг разом ударило в виски разом с двух сторон, и я едва устоял на ногах. Но всё же понял, что дальнейшее - уже не от звука, а от укрощённого и направленного им Хаоса. Который я, собственно, должен усилить и направить дальше. Но как это сделать, когда мозг взорваться готов? Пока ещё, кажется, не взорвался, раз способен на праздные вопросы. Но кровь бурлила и вскипала вместе с обезумевшим морем, вместе с пурпурными облаками, хаотично заметавшимися под каменным сводом, разрываемыми градом сыплющихся с него в море глыб. Лопались нервы струнами, один за другим, всплесками острой боли, которая поглощала саму себя. Хаос ломился в меня яростным бушующим прибоем. Сокрушающая всё на своём пути энергия... нет, пока только сила. Энергией, действием она должна была стать уже в моих руках, обретя цель и смысл. Но я всё ещё не мог к ней подступиться. А потом мозг всё-таки взорвался. Вместо Эсмерала. Крошечные неделимые частички моего "я" носились дезориентированным роем. Как долго, сказать не могу, да и бессмысленно: время просто перестало быть, в каждой частице оно было своим и хаотично металось вместе с ней во все стороны. Но в конце концов их совокупной воли хватило на то, чтобы всем вместе ударить мощным пучком в гранитную стену. И на секунду всё померкло. Ну это тогда казалось - на секунду. Потому что тут же сомнения возникли. Как им, спрашивается, не возникнуть, если на месте скального массива передо мной теперь широкая трещина под самые облака (давно уже, похоже, успокоившиеся), уходящая в необозримую глубь вместе с хлынувшим в неё морем? А над ухом Лурлина кружится на пламенно-розовом облачке... На чём? - Ух, дядя Гур, ну наконец-то... - Я что, долго зависал? - Да сутки где-то так простоял без движения! - И ты не могла растормошить? Ведь явно что-то пошло не так... - Ну... не совсем так, как мы рассчитывали. Но лучше же намного! - Лучшее, Лула, обычно враг хорошего... В чём подвох? Что-то не соображу никак. Девчонка хитро улыбается. Да как же она держится на этой тучке и не проваливается? Так, не все вопросы сразу, их чересчур много... - Мы ведь как думали - один удар, и всё. А ничего подобного! Хаос теперь стекает сюда с поверхности, как будто что-то его гонит. Представляешь? Да тут и представлять нечего - видно воочию. Море по-прежнему бурлит и пенится, набухает гигантскими пузырями. - Уляжется со временем, - Лурлина перехватывает мой взгляд. - Но ты чувствуешь, что этот поток продолжает через нас текти? - Течь, - поправляю машинально. И да - чувствую. - Ага, течь. Только уже не Хаоса поток, а того, что его сверху теснит... Информации, во! В самом деле, я с самого возвращения со "своей волны" испытываю непонятные ощущения. Только очередь с ними разобраться не дошла. А Лурлина - кто бы сомневался? - вполне освоилась. - Значит, облачко... - Ага. Захотела отщипнуть кусок из-под свода, уплотнить, чтобы сидеть можно было и управлять - получилось! Наверху я, наверно, сама их создавать смогу. Сюда всё-таки Хаос прёт, блокирует магию. - То есть ты не скучала, пока я тут торчал истуканом? - Не-а! Летала над морем, пыталась со здешними зверюшками подружиться. Ну и успокоить - такой бури ведь здесь наверняка не было никогда после прихода Тумиэли... - Папе только этого не рассказывай. Он тебя отпускал под условием, что мы с бабушкой с тебя глаз спускать не будем, а ты и рада стараться... - Ой, да что со мной может случиться? И потом, розовая жемчужина при мне! Упоминание о жемчужине вдруг оборачивается очередным потрясением. Оказывается, помимо незнакомых ощущений меня не оставляет хорошо забытое, но невозможное настолько, что разум отказывается ему верить. Не верю и глазам, когда дрожащей рукой достаю из-за ворота змейку-амулет и тупо пялюсь на оправу, которую снова оживил голубой перл, невесть откуда взявшийся. Лурлина на облачке вплотную подлетела, тоже разглядывает. - Это другая, - говорит уверенно. - То есть как? Я её из тысячи отличу, да и собственную магию на ней с другой не спутаю - не в маразме ещё. - Так я и не говорю, что она другая в смысле другая! Она та же самая, просто не та, что ты папе оставил. Та в Кортирионе так и лежит, никуда не делась. Пока что. А когда-нибудь тысячи лет тому вперёд её уронят в это море, и хаос поглотит. Вон он её тебе и вернул. Ну сам же видишь, как здесь всё скручено - и время, и причинно-следственные связи. Чему удивляешься? - Да уже как бы и ничему. - То-то! - Лурлина щупает свою розовую. - Кстати, её вроде бы потеряют вместе с твоей, но мне не вернуло, потому что у меня она уже есть. Вернёт кому надо и когда надо. - Кто, Хаос? - Да нет же. Наоборот - Порядок, Информация. Только более структурированная, чем сейчас, - ангельское личико снова расплывается в лукавой улыбке. - И возможно, не без нашего участия. - Эй, ты что уже задумала? - Да ничего! Если я права, ты и сам к такому выводу придёшь. Всё равно взрослые дяденьки к маленьким девочкам никогда не прислушиваются. Гордость не позволяет! Оставляю сей выпад без комментария. Взгляд снова и снова убегает вглубь образовавшегося проёма. Пелена светящихся облаков хлынула туда вместе с морским заливом, в котором и отражается с игрой электрических сполохов. Из расколотых уступчатых стен местами сочится нефть, покрывая их поверхность бурыми лишаями. - Надо бы туда сходить и разобраться, что всё-таки произошло, - говорю. - Пойдём, конечно. Тем более, там в конце открылся выход на поверхность. - Да, я его тоже почувствовал. Только не уверен, что смогу выбраться. Ну разве что ты на своём облачке... - Дядя Гур, если я только на нём поднимусь, то и тебя следом вытащу, поверь! Раз уж я здесь, среди Хаоса, буквально плаваю в своей магии, то кольми паче наверху, откуда Хаос теснится...

* * *

Лишь наверху картина случившегося окончательно для нас восстанавливается. Хотя можно было бы догадаться и раньше. Перестарались мы с Лурлиной. Вернее, недооценили собственные силы и поэтому вложились по максимуму. Удар оказался настолько мощным, что треть кристаллизуемых в изумрудах лучей Эсмерала Затмения не разлетелась во все стороны сквозь земную толщу, а сместилась в его направлении - почти вплотную к поверхности. Неподалеку от образовавшейся расселины, через которую мы и поднялись без проблем. Ну, относительно неподалёку, даже для моего роста. Этот изумрудный пласт оказался достаточно плотным и достаточно сохранил в себе от Эсмерала, умножив бесконечностью граней, чтобы поддерживать запущенный нами поток выталкивания Хаоса с поверхности в Подземье. - Значит, здесь я и поселюсь, - говорю вроде и с улыбкой, но осознавая, что вполне всерьёз. - А что, местность приятная. У Лулы глаза-блюдца: - Ты в самом деле решил здесь остаться? - Боюсь, мироздание за меня уже решило. - Когда? - Когда вернуло голубую жемчужину. Не может ведь их быть две одновременно. Ишвари называла это замыкателем, который может повлечь катастрофические последствия. Но если дать этой стране собственный изолированный ном и самому здесь остаться, то парадокс снимается. А когда Ишвари с коллегами прилетят, отдам ей на хранение. В другом мире как-то понадёжней. Да и замыкатели с хронопарадоксами по их части. - То есть туннель между мирами ты тоже будешь тянуть сюда? - Конечно. Здешнее Подземье - идеальное для него место, согласись. - Ага. А вот для усиливающей магию жемчужины мир без магии точно не лучшее место... - Я же говорю - на хранение. Может быть, отдадут, как ты говорила, "кому надо и когда надо". - А, ну тогда ладно. Но собственный замкнутый ном ты ведь не из-за жемчужины хочешь создать? Из-за потока, да? - Сама же видишь, что происходит. Камень мы распылили, да только в результате вся местность стала большим Эсмералом. - Точно! - Можно, конечно, просто остановить поток... - Даже не думай! - Лурлина в гневе топает ножкой. - Даже не думаю. Я ведь не Магуар. Значит, остаётся самоизоляция. Слишком уж враждебен окружающий мир той хрупкой гармонии, что здесь установилась, отблеску непадшей Аманики. Придётся искривить пространство в степи посильнее... - О таллегеви не забыл? - скептично качает головой Лурлина. - Они вполне могут наткнуться на эту аномалию. Лучше сделать пустыню, куда никто не сунется, и там уж кривить. - Дельная мысль! Только при этом как-то придётся защищать от пустыни саму страну. Горными хребтами, что ли, прикрыть? Забавно: я так спокойно рассуждаю о подобных вещах, но нам с тобой действительно под силу это сделать. И даже сделать так, чтобы при столь грандиозном терраморфировании никто не пострадал! Конечно, начинать приходится с менее глобальных, но более неотложных задач. Хаос, копясь на дне Подземного моря, поднимает его уровень, грозясь затопить его и без того узкую береговую полоску вместе с обитателями. Я совсем не имел в виду начинать создание нового нома с локального потопа, пусть даже подземного! Поскольку планы закрыть вход в Подземье из пределов Тумиэли остаются в силе (новообразованного выхода у меня под боком и присмотром вполне хватит), решено галерею не заваливать, а затопить, направив избыток воды из моря. Решено - сделано! Вместе с Лурлиной и летающей над провалом Лазурной чайкой наблюдаем, как начинает наполняться дно гигантской котловины. Медленно, но верно. Посовещавшись, направляем сюда же русло Лунной реки. А из Подземного моря выводим ещё одну реку, на северном краю Мглистой страны. Получается неожиданный эффект: в долине вокруг её выхода на поверхность сгустилась тьма, зато дальше по левому берегу сумрак совершенно развеялся. Территория мглы сократилась почти вдвое, и света Лунной реки, которая теперь петляет по всей оставшейся, хватает, чтобы сделать её намного проглядней. А уж когда наполнится озеро... Лурлина резвится вовсю, носится наперегонки по Лунной стране с тенью-Лиззи, которая поведением всё больше похожа на Лиззи, чем на тень. Что-то там магичит втихаря у границ. Глядь - а где вчера были голые камни, уже трава растёт! - Получилось! - радуется девочка (собственно, две девочки радуются одинаково бурно и искренне, только тень - пока что? - не разговаривает). - Теперь дело пойдёт! Сюда и деревья доберутся потихоньку. Конечно, можно было всё сразу, но так же интересней, когда оно само, когда ты только задаёшь импульс и оставляешь свободу реализации... Призадумывается. С неожиданной грустью: - А всё-таки странно ощущать себя всемогущими, да? - Всемогущими, говоришь? Хотя да, наши возможности ограничены сейчас почти только нашей фантазией... - Ха, это у взрослых фантазия ограниченная! Но всё-таки это как-то неправильно. Легко даётся, как младенческая спонтанная магия. Не должно так быть. - Понимаю, что ты хочешь сказать. Да, это испытание, а не дар. И довольно непростое. Само уже ощущение всемогущества - повод задуматься. Мы ведь не творцы - максимум, создатели. Используем готовую энергию потока, который хоть и не без нашего участия запущен, но фактически случайно. И важно не хозяйничать с ним, а чётко понимать, как правильно и что на пользу всем и всякому живому дыханию в этой стране. - Ну это с любой магией так! - Разумеется. Но чем она сильнее, тем сильнее соблазн. Сам не заметишь, как окажешься на скользком пути, по которому прошёл до полного саморазрушения Ямшут-Миш-коатл, и с которого, будем надеяться, всё-таки выкарабкается Магуар... и Карена тоже. Но я бы об этом и не задумался, не одёрни ты меня словами о всемогуществе и о том, что это неправильно. Так что опасно оно всё-таки. - Но не прерывать же поток в самом деле?! - Не прерывать. Но и на себе его замыкать необязательно. Можно ведь замкнуть на всей этой стране. На каждой травинке, пробивающейся из земли к свету, на каждой пташке, рассекающей небосклон. Сделать саму страну волшебной, понимаешь? - Ух ты... Блестящая идея, дядя Гур! - И заметь, себя я не обделяю. Я ведь тоже становлюсь частью страны, а значит, доступ к магии потока у меня остаётся. Просто теперь я буду им делиться со страной, а не противопоставлять себя ей в безраздельном господстве. Не хозяином имущества, а по сути, сиротой - нет, скорее, главой большой семьи. Тебя это тоже касается, конечно. Мы вместе запустили поток, поэтому Волшебная страна всегда будет для тебя открыта. Ну, если захочешь её посетить. - "Если"... Конечно, захочу, какие могут быть сомнения! Я в этом почему-то не так уверен. Но не спорю. Время покажет. А пока мы, оставив Лунную страну, бредём вдоль речки, уверенно пробивающей себе путь с запада на восток. Ещё мелководная, но у неё тоже всё впереди - а если и в самом деле сделаю горы, то будет подпитываться талыми снегами. Лазурная чайка сопровождает нас в вышине, блеск перьев ярок, как никогда прежде. Словно отблески Эсмерала Нижнего Свода на них и Эсмерала Затмения в недрах ведут между собой диалог. Как знать, не осуществляется ли прямо в эти секунды мечта Учителя, не разделяется ли свет двух Дерев? Незримо, неявно, но живо и действенно... Слова "мы бредём" следует понимать так, что шагаю я, а Лурлина носится вокруг на очередном облачке - они у неё с каждым разом получаются крепче и мобильней. И не умолкает, само собой. Фонтанирует идеями. - Дядя Гур, а можно, прежде чем ты поток переключишь, сделать, чтобы здесь всегда было лето? А то меня в дороге осенняя степь просто задолбала! - Во-первых, следи за речью. Что это за слова? Во-вторых, принимается. Правда, многие растения и животные к нему не приспособлены, но я понимаю, как тут можно исправить, чтобы всем было хорошо. - А кстати, раз уж о животных речь зашла. Можно, чтобы они здесь мыслили и разговаривали? А то нечестно! Они что, хуже нас? - Не хуже, это точно. Но сделает ли их это счастливее? Животные объективно куда ближе нас к гармонии мироздания, зато мы способны эту гармонию осознавать. Горький дар у нас от Творца - понимать друг друга и Его, выходя за рамки заданного нашей природой эгоизма. Дар, который мы к тому же редко ценим, как должно, и неохотно пользуемся. Что из этого лучше? Я не знаю. Кстати, ваши вот часто на людей смотрят свысока - мол, полузвери, переходное звено от обезьян к альдам... - Неправда! - возмущённо перебивает Лурлина. - Я так не считаю! - О тебе речь и не идёт. К тому же ты сама на четвертинку с хвостиком человек. - Опять неправда - нет у меня никакого хвостика! Ладно, шучу. Просто не пойму, к чему ты клонишь. - К тому, что, как ни смешно и парадоксально, в некотором смысле альды к животным ближе. Что для братьев наших меньших жизнь в гармонии со своим предназначением, что для вас магия - просто часть природы то и другое. Поэтому животных мы склонны считать неразумными, хотя ещё мама мне объясняла, что их разум просто иной, почти не совместимый с нашим. Поэтому нам, людям, кажется, что альды магию не ценят и легкомысленно к ней относятся. Тут мне, правда, твоя бабушка ещё в Роменоре помогла понять, что не всё так просто. Но ведь тебе и самой многое в человеческой психологии видится странным и диким, несмотря на четвертинку и на хвостик. Если бы перед тобой сейчас, как перед папой, встал выбор - стать человеком или альдом - был бы он для тебя прост? То-то же. Вот так и с животными. Как правильно? Я не знаю. - Правильно - когда есть выбор, - снова парирует Лурлина метко и неотразимо. - И потом, что плохого, если животные смогут понимать друг друга? - И говорящие будут охотиться на говорящих? Или дать привилегию мыслить и говорить только хищникам, живущим за счёт того, что лишают жизни других? Или волюнтаристски решать, каким именно видам травоядных её подарить? Все животные в Волшебной стране равны, но некоторые равнее, да? - Согласна, - Лурлина хмуро глядит вниз сквозь облачко, - здесь есть над чем подумать... - Это мягко сказано. И не сбрасывай со счетов инстинкты. Вам-то они неведомы, но даже люди подчас не могут с ними совладать, хотя по сравнению с животными у нас куда слабее. - Умеющие говорить способны договориться, - не сдаётся упрямица. - Хотят ли - вопрос другой. А против инстинктов можно сделать так, чтобы принесенные здесь клятвы невозможно было нарушить. - О, мы уже начинаем ограничивать свободу! Не проще ли будет рассадить всех по железным клеткам? - Это другое! Клятвы даются добровольно и осознанно. - Только потом выбора уже не остаётся. А как бывает с существами, совершающими выбор раз и навсегда, мы уже видели на примере Тумиэли. Ладно, не дуйся. Идея на самом деле тоже хорошая. - Правда? - Ну, меня зацепила. Я несколько раз пытался построить гармоничное человеческое общество - вслед за Учителем и его предшественниками, начиная с Адапы. Чем каждая из попыток закончилась, сама знаешь, да и насчёт йокотов особых иллюзий нет. Так может быть, в очередной раз попробовать со зверями? Вдруг они приблизят к разгадке, почему людям так нелегко мирно уживаться вместе... Под такие неторопливые разговоры обходим будущую Волшебную страну вдоль и поперёк. Детский оптимизм Лурлины понемногу передаётся мне самому, трансформируясь в горниле пережитого опыта. Учитель в своё время много говорил мне о спирали жизненных циклов, о том, что каждый виток от энтузиазма до разочарования и краха всех начинаний не тщетен, потому что его опыт, даже негативный, даже состоящий из сплошных ошибок, усваивается следующим, обеспечивая его сдвиг. Как и в общей истории человечества. "Поэтому благодари даже за ученичество у Ямшута", - повторял он, хотя тогда мне это было решительно невозможно принять - не дорос ещё до должного витка. Меньше всего хочу спорить с великим Энмендураной, только мне сейчас это видится немного иначе. Не столько сменяющие друг друга витки, сколько струны, сосуществующие одновременно. Тёмные и светлые, всевозможных цветов и звучания, но все они мои, все составляют хранящийся в памяти жизненный опыт и все могут быть при необходимости задействованы. Благодаря гостям из будущего я до сего места прожил нечеловечески долгую и насыщенную жизнь, поэтому способен сыграть на струнах своей души для Волшебной страны мелодию, не уступающую выразительностью песне Лурлины. Выразительность, конечно, другого рода, но это и ценно. Временами к нашим разговорам подключается Плазуари, и тогда крепнет уверенность, что это не блажь, и всё получится. Но когда дело наконец-то доходит до переключения потока, Лазурная чайка вдруг пропадает. Нет, за ней это постоянно водится, но в такой момент как-то не ожидал. - Да бабушка просто смущать тебя не хочет, - объясняет Лурлина. - Странные у неё понятия! - Никто не совершен, - глубокомысленно заключает ребёнок. Что ж, тогда начнём. Раз! - и страну окружило кольцо неприступных гор. Два! - за горами с внешей стороны пролегла Великая песчаная пустыня. Ну, не так всё быстро, конечно, не на раз-два, и даже не неделю процесс занял, но ни одно живое существо при столь масштабных тектонических сдвигах не пострадало, как мы и оговаривали. Принцип атапты для меня по-прежнему свят и нерушим. Тем более, при создании нового нома. - Пусть здесь воцарится вечное лето! Пусть эта страна будет Волшебной, пусть здесь разговаривают по-человечески звери и птицы! - Но пусть мыслящие и говорящие не охотятся друг на друга! И пусть произнесенные клятвы будут нерушимы! - подхватывает Лурлина. Эта не в бабушку, не деликатничает. Напротив, спешит вписать свои строки в летопись Волшебной страны, стать её соавтором, а не просто тестером идей. Ну а я только за. Хотя озвучивать вслух всё, что мы с ней напридумывали, как раз необязательно. Это ведь не вербальная магия заклинаний, здесь принцип иной. А вот главное надо проговорить. - Мы с Лурлиной передаём тебе, Волшебная страна, полученный нами дар - вместе со свободой, необходимой для того, чтобы им распоряжаться. Пробудись от сна, развивайся и совершенствуйся своими путями ко благу всех и каждого. Стань открытой для всех, кого примешь, но нетолерантной ко злу и Тьме. Борись с ними и не унывай на пути к победе, даже если он окажется долог и тернист. Живи. Люби. Твори.