Из-под земли и с неба, или Если бы Тотошка-3

Планы, как всегда, довелось скорректировать. Но в лучшую, пожалуй, сторону - а это уже бывает далеко не всегда. Лететь к Стелле не пришлось. Книга всё-таки сообщила Виллине об Озмином возвращении, и старушка, рассудив, что лучше явиться к ней сразу вдвоём, отправилась прежде в Розовую страну. В Изумрудном городе принцессу уже не застали, ещё час-другой - разминулись бы и здесь. Или нет. Потому что Озма чувствовала своим долгом встретиться с войсками - хотя бы только показаться каждому, хотя бы перекинуться парой слов. Вначале отправилась вместе с Тилли-Вилли на сиденье-эполете, но его обход позиций планировался долгим и обстоятельным. Пронеслась под зонтиком Бастинды, заглянула ко всем. Под обручем, конечно, чтобы раньше времени рудокопов не дразнить и не провоцировать. Рамерийцы были не против небольшой задержки - особенно Кау-Рук, который как-то незаметно для себя втянулся в обсуждение с Премом Кокусом тактических ошибок, допущенных в последние дни и позволивших рудокопам развить наступление. За этим занятием его оставила, за ним и застала, вернувшись - только теперь к разговору ещё и Нимми присоединилась. Взгляды у всех хмурые, сосредоточенные, и в то же время полные сдержанного оптимизма, как всегда бывает, когда вдруг замаячит свет вдали, и станет ясно хотя бы, в какую сторону двигаться. - Да уж, - встретил Озму Кау-Рук, словно возвращаясь к недавно прерванному разговору, - из Изумрудного города картина виделась смазано. Даже по ящику. А вот сейчас, с подробными картами и возможностью задать вопросы, всё становится куда понятнее. - Ага, только где вы раньше были? - проворчал Прем Кокус.- То есть понятно, что там хватало своих забот... - Вот именно. Ну и потом, должно было накопиться достаточно материала для аналитики. Зато теперь, разобравшись с допущенными ошибками, можно избежать их повторения. - Выступ бы ещё этот срезать, который они потянули к Дороге-Сюда. Напрягает, - вздохнула Нимми Эми. - Правильно напрягает. А срезать, в принципе, реально. Многое зависит от настроений у рудокопов на этом выступе. С одной стороны, они помнят, как быстро вы им перекусили “дарумский клин”. С другой, на эйфории последних дней могли и расслабиться. Эх, может быть, мне тоже стоило бы полетать вдоль их позиций невидимым, понаблюдать хотя бы издали, - он встретился взглядом с Озмой и смущённо его отвёл: - Но в Ранавире проблемы посерьёзней. В любую минуту все можем превратиться в радиоактивный пепел... Принцесса кивнула с усталой улыбкой: - Согласна. К тому же зонтик для наблюдений неудобен. Тупо несёт в заданную точку по оптимальному маршруту. Бастинда вроде умела вмешиваться в его полёт, но я пока не разобралась. А настроения рудокопов беру на себя. Весть о моём возвращении может вызвать у них как панику, так и боевой подъём, и от меня зависит, что там будет на самом деле. Может быть и не стоило под обруч прятаться. Взяла бы ещё четвёрку Летучих Обезьян в эскорт, и нахально так вдоль линии... Но что уж теперь? Возможность наверстать и дать им понять, что меня стоит опасаться, ещё будет, и не одна. Сейчас, вы правы, главное доставить вас в Тайный лагерь, остальное потом. Где, кстати, Ильсор? - А он тоже времени не теряет, - ответила Нимми. - Эти голуболенточники, которые проникли в Пещеру вслед за пленённым Фенеллой... Я же говорила, что через летучих мышей удалось установить с ними связь? - Ну да. Не очень оперативную, правда. - Лучше, чем ничего. Хотя бы знаем теперь, что они живы. И даже сошлись с группой прятавшихся от мобилизации. Вот их товарищи по легиону и допытываются у Ильсора, как бы замутить в Пещере подпольно-диверсионную движуху вроде той, что они испытали на себе у Торговых ворот. До этого к Мину Кокусу совались, но тот, - она скосила взгляд на Према и запнулась. - Ну да, - спокойно согласился старик, не оценив её дипломатичности, - он рудокопам не очень доверяет, особенно после того, как раскрыли заговор твоей тётки. И я с ним скорее не согласен, - добавил торопливо уже для Озмы. - При чём тут тётка и предатели-жевуны к “Голубой ленте”? - удивилась принцесса. - Где связь? - Вот и я её не вижу, - радостно подхватила Нимми. - Но у некоторые как рассуждают: если уж наши оказались способны на такое коварство, то чего ждать от тех, кто шёл против нас с оружием? А вдруг и с пленом Фенеллы было подстроено, и вся затея с легионом - чтобы вернуться к своим, заодно разведав наши слабые места. В Фиолетовой стране ведь так и случилось... - Всё равно не нахожу логики! Эти конкретные рудокопы из легиона давали основания подозревать их в таком? - Нет, конечно. Иначе бы я им оружие не дала. Но ведь - “они же рудокопы!” - А те, кто так говорит - жевуны. Такие же, как твоя тётка с подельниками. Мне теперь на этом нелепом основании им самим не доверять, что ли? - Да я так и объясняла, но... - Просто ваши возвышенные идеалы с разбега столкнулись с реальностью, - едко присвистывая, протянул Кау-Рук. - С основополагающим для самосознания любой Стаи делением на своих и чужих. С разными априорными подходами и стандартами. Это не хорошо и не плохо - это нормально, потому что неизбежно. Не бывает структур без границ - иначе тепловая смерть. Ну не вам это объяснять, с вашим кольцом гор, пустыни и пространственных искривлений, благодаря которому вы всё ещё можете оставаться собой и не растворились в Большом мире. - Допустим, - холодно согласилась Озма. Не нравилось ей, когда говорят правильные, пусть и тривиальные вещи, но при этом ведут куда-то явно не туда. Не нравилось, потом что рано или поздно всплывёт логическая ошибка, и станет скучно: ошибки такие, как правило, глупые до безобразия. И хорошо ещё, если умный и неплохой человек её искренне не замечает, а не лукавит с тобой, как Бабушка Герт, или с самим собой, как Вайс-Ор. - Вот Ир-Сен, казалось бы, тоже отрицает границы, топит за равноправие между горцами и нами,в чём даже среди своих не везде находит поддержку, как мы убедились. Только на практике я для него всё равно “один из этих”. Тех “этих”, в ком он в упор не желает видеть ничего хорошего. А значит, какие бы задушевные разговоры мы ни вели, он рано или поздно, при первом же подходящем поводе об этом напомнит. Мол, я один из них, а значит, такой же, как они, и думаю же. - Простите, полковник, - резко перебила его Озма, - я здесь с Ильсором общалась, конечно, мало, зато мы много времени провели вместе в альтернативном хронопотоке. Не склонен он к таким нелогичным экстраполяциям. С Ланатом, который монтировали в павильоне Гуррикапа лиопередатчик, постоянно спорил на этот счёт. Тому очень не нравилось, что вас ввели в курс дела. Вашего квантового двойника то есть. Причём не из страха, что вы разоблачите заговор перед генералом, чтобы заслужить его прощение. Нет, он принципиально был против всякого сотрудничества с менвитами. А Ильсор столь же категорично пытался до него донести, что судить априори по принципу “он один из этих” недопустимо - хотя бы потому, что это принцип того самого менвитского мира, с которым Ланат якобы не желает иметь ничего общего. - А тот ему парировал “врага можно победить только его оружием”? - усмехнулся Кау-Рук.- Слыхали такое, хоть и в пересказе. - Вот видите! - Ничего я не вижу. Если мы осуждаем те или иные пороки, из этого ещё не следует, что сами их лишены. Но я вас понимаю, ваше высочество. Вы прежде установили контакт с горцами, считаете их “своей стороной”, к тому же несправедливо обиженные, а мы злобные угнетатели... Естественно, они для вас всегда и сходу правы, в любом споре поддержите его, а не меня. Глаза принцессы сверкнули гневной молнией: - Полковник, сначала вы огульно обвинили Ильсора, теперь уже нас. Могу ли я поинтересоваться, на каком основании? - Да почему сразу “обвинил”? - ощутив нешуточный накал эмоций юной феи, Кау-Рук пошёл на попятную. - Я как раз и объясню, что это, в общем-то нормально. Если и зло, то неизбежное. - Вы можете считать это нормальным, но это ваше мнение, а не Ильсора или моё. И ваши слова, не подтверждённые фактами, звучат для меня оскорбительно независимо от того, что вы сами об этом думаете. Потому и прошу вас эти факты привести. За месяцы работы в Изумрудном городе вы ощущали, что к вам относятся как-то не так? Хотя бы после появления там Ильсора как-то проявилось более тёплое к нему отношение, чем к вам? Если да, то простите мне мою вспышку. - Это вы простите, ваше высочество, - полковник чувствовал себя провинившимся мальчишкой, которому не читают нотации, а искренне недоумевают из-за неадекватного поведения, от чего на сердце ещё паршивей. - Возможно, я и в самом деле обобщаю. Примеров такого предпочтения вспомнить не могу. - Знаете, Кау-Рук, мой статус, пол и субъективный возраст не позволяют подробно рассказать вам, куда надлежит засунуть ваши извинения. У меня теперь в успехе вашей миссии в Тайном лагере большие сомнения. - Почему это?! - вспыхнул менвит. - Будто сами не понимаете. Вы уверены, что сможете убедить своих соплеменников примириться с горцами, если сами считаете невозможным относиться друг к другу на равных? Молчите! - Озма властно пресекла ему попытку что-то возразить. - Я маг, я знаю силу слов, поэтому не верю словам пустым, не подтверждённым делами. А мои сомнения всё равно ни на что не повлияют: заменить вас там некем. - Я вас понял. Спасибо за урок. Обещать и в самом деле ничего не стану. - Это правильный ход мыслей, друг мой, - как ни в чём не бывало улыбнулась Озма. - Пойдёмте выручать Ильсора из рудокопского окружения - сами его, гляжу, не отпустят... Но тут-то и нагрянули в вихре и гламурном розовом облачке старшие волшебницы. Уж насколько сдержанно и церемониально старалась вести себя с ними Озма в былые времена (подростковый характер, будь он неладен), но после столь долгой и насыщенной событиями разлуки встретила с такой радостью и расцеловала так пылко, что обе даже удивились. А уж какой фурор произвело их появление на окружающих! Шутка ли - Виллина за четыреста лет посещала до этого Голубую страну лишь в день гибели Гингемы, Стелла и вовсе впервые. А тут ещё и обе сразу. Бес-пре-це-дент-но, сказал бы Страшила (как он там, бедняга?). Впрочем, Озма, постфактум смутившись своего эмоционального порыва, этим их и упрекнёт: - Вот скажите, сёстры возлюбленные, неужели только моё возвращение могло побудить вас навестить Голубую страну, которая героически и отчаянно сражается, сдерживает второй месяц противника, продолжающего превосходить нас по всем параметрам? За всё время не нашли возможности заглянуть сюда просто так. Вы же видите, как радуются вам жевуны! Могли бы их приободрить раньше, прилететь ради них, а не ради меня.. Виллина виновато отвела взгляд за толстыми линзами очков: - Оно, конечно, так... но с другой стороны, мы же не сидели сложа руки. Знаешь, сколько ко мне беженцев из Изумрудной страны подалось в первые дни. Женщины и дети в основном, и всех устроить, создать нормальные условия. Потом подготовка свистунов-добровольцев... Но если начистоту - просто мне тяжело было бы смотреть в глаза, полные надежды на помощь, которую я им физически не в состоянии оказать. Да, малодушно, не отрицаю... Ну и Договор четырёх фей. Мы со Стеллой первый месяц твоего отсутствия, до начала вторжения, даже подготовили проект нового, ну а потом стало не до того... - Ага, за три года после войны с Арахной и Руггедо у вас до него руки так и не дошли. Должна была новая напасть нагрянуть, чтобы вы зашевелились, да? - Получается, что так, - печально вздохнула старушка. - И я не оправдываюсь. Просто одно дело прилететь в Голубую страну, когда случается что-то неординарное, а другое - просто так... - Ну да, когда каждый день гибнут люди - это ведь ординарно, ничего необычного. Ладно, я ведь тоже вас не обвиняю. А тебе, Стелла, особенно признательна за помощь марранам, переломившую ход войны. Вот ведь можно обойти клятвы Договора, если сильно захотеть! Волшебница Розовой страны была уже не в полном трауре, как в первые дни после вторжения, но чёрная вуаль застилала лицо туманом. Сквозь неё, однако было заметно, что Озмины слова Стеллу скорее огорчили - как незаслуженный комплимент: - Это мелочь, не стоящая упоминания. Мои девочки даже не рисковали, заслуга там полностью самих марранов. Но времени я тоже не теряла, и к твоему возвращению успела подготовить сюрприз, чему очень рада. Торжественный тон, которыми были сказаны эти слова, Озму заинтриговал, и конечно же, она постаралась не подать виду: - Так, с сюрпризами потом. Вы уже определились, где нам собраться для обстоятельного разговора? - Ну я полагала к Виллине, с ответным как бы визитом. Но решать тебе. Можем и в самом деле здесь. - Нет, почему же, я ничего не имею против Жёлтой страны. Здесь мы будем отвлекать на себя внимание радушных жевунов, а им и без того хватает забот. Вы всё-таки покажитесь бойцам на позициях, ладно? Хотя бы с облачка помашите. Я убедилась, что это их морально очень поддерживает. Если мы сейчас можем сделать для них мало, не надо этого стесняться. Мало - всё равно больше, чем ничего. - Ты права, - кивнула Виллина. - Ого! Ради таких слов стоило отправиться за Линзой Силы и пройти через несколько миров. - Да ладно тебе, - улыбнулась Стелла. - Когда это мы умаляли твои заслуги? - Так ведь не о заслугах речь... Ладно, что там за сюрприз? - шутливые перебранки со старшими сёстрами занятие приятное, но Кау-Рук уже привёл Ильсора, и вместе с ним стоит на почтительном с расстоянии от фейской компании, чтобы не мешать разговору. – Ты же помнишь о зеркальце, которого Энни с Авралом лишились в лесу Воюющих деревьев. Все эти годы я пыталась его восстановить... и понемногу стало получаться. Думала закончить к твоему дню рождения и подарить к ящику в комплект, - Стелла, в своей манере, словно специально тянула интригу. - Ну а когда всё это завертелось... Короче, вот. Два розовых зеркальца блеснули в её руках, как из пустоты. - Ничего себе! - ахнула Озма.- Правда, работают? А почему два? - Хотела одно себе оставить,чтобы мы с тобой могли держать связь, если вдруг что. Но вам сейчас оно нужнее. Себе ещё сделаю когда-нибудь. Камушки в ухо тоже вот, с запасом. - Стеллочка, дорогая, да ты... Это ведь такая мощь! - у Озмы от открывшихся перспектив дух захватило настолько, что растерялись все слова. Она взяла оба зеркальца - и тотчас пальцам вернулось знакомое ощущение, как от кристаллов-дальновизоров Баккара, только намного, намного слабее. И всё-таки обратная связь была. Девочка аккуратно приблизила зеркала друг к другу, регулируя угол между ними, пытаясь нащупать оптимум их взаимного отражения. Старшие волшебницы внимательно наблюдали за её манипуляциями: Виллина просто с любопытством, будто перед ней разворачивался очередной трюк, который она могла бы разобрать на составляющие, чтобы потом повторить сама - в туманно неопределённом будущем, когда полностью восстановится магический потенциал. А вот Стеллу буквально страх сковал - иррациональный, но быстро растущий и наполняющий собой все мысли. Руки судорожно сжались в кулаки, глаза расширились, дыхание стало прерывистым. В этой странной игре зеркал под уверенным контролем Озмы словно оживали образы былых времён, вытеснить которые из памяти стоило ей немалых усилий. Мрачные чары Баккара, казалось бы, давно нейтрализованные в кристаллах, снова были здесь и теперь. Холод пробежал по спине и вспыхнул пылающей болью в шраме, который её уже давно не беспокоил. Страх превратился в осязаемую угрозу, исходящую прямо из этих маленьких, безобидных на вид зеркалец. Она пыталась вскрикнуть, остановить Озму, но голос застрял в горле, превратившись в беспомощный хрип. Озма же, увлечённая процессом, не обращала внимания на реакцию сестёр. Всё отступало на второй план: друзья, опасности, даже собственное тело казалось теперь чужим. Осталось только это странное сплетение, рождающееся между двумя кусочками стекла. Пальцы и кисти рук словно приросли к зеркалам, двигаясь плавно и уверенно, почти механически. Танец, где каждый шаг заранее известен, а результат всё равно остаётся загадкой. Зеркала теперь отчётливо пульсировали, отзывались эхом друг друга. Тонкий поток энергии, невидимый глазу, но ощутимый каждым нервом, скользил по зеркальному лабиринту в поисках выхода, преломляясь и дробясь. Казалось, тени вокруг стали гуще, хотя комната оставалась залитой мягким вечереющим светом. Озма ощущала себя проводником древней магии, словно погружалась в водоворот, который затягивал её всё глубже и глубже. И в то же время он оставался ей полностью подвластен. Как будто десятки собственных взглядов из Линзы силы снова глядели на неё, наполняя уверенностью. И долгожданный момент наступил. Луч света из глубины таинственного мира за гранью восприятия, из расколотой многократным взаимным отражением и заново собранной реальности, испуганно заметался по лабиринту и, нащупав выход, соскочил с поверхности одного из зеркал и устремился к другому, на долю секунду оставив на ней едва заметный след, похожий на трещину - разрыв в ткани реальности, вызванный энергетическим резонансом между зеркалами. Изображение в обоих замерцало, превратившись в зыбкую рябь, словно поверхность воды, на которую упали капли дождя, и понемногу успокаиваясь. - Готово! - выдохнула Озма устало и радостно - и только теперь заметила, как бледна Стелла, какой испуг застыл льдиной в её расширенных зрачках. - Болит? У той не оставалось сил не только удивиться Озминой осведомлённости, но и просто её осознать. Лишь головой помотала. А потом всё-таки уточнила тусклым бесцветным шёпотом: - Уже нет... Ключевое слово расстроило Озму окончательно, триумфальный настрой померк без следа: - Прости, пожалуйста! Я не ожидала такой отдачи. - Но ты вообще понимаешь... - Понимаю. И поверь, не стала бы этого делать без абсолютной уверенности в успехе. Нельзя сказать, что Стеллу эти слова сильно успокоили. Опасность миновала, резонанс зеркал надёжно стабилизирован и подчинён магическому полю Волшебной страны - это правда. Но уверенность Озмы в абсолютном контроле над освобождённой магией Баккара пугала сама по себе, заставляя померкнуть даже факт её информированности о шраме и наверняка о его происхождении. Где этого ребёнка носило и каких сюрпризов от неё ещё ждать? - Зато теперь у нас есть... Друзья, а вы чего жмётесь, как бедные родственники, идите сюда! - Озма махнула рукой рамерийцам, которые только теперь, по напряжённым репликам фей, начали догадываться, что эксперимент с зеркалами был несколько опаснее невинных манипуляций с кристаллами в ящике. - У вас ведь зеркальца при себе, небось? - в том, что и менвиты, и арзаки тщательно следят за своей внешностью, она убедилась ещё Урфином в альтернативном хронопотоке. - Вот с вас и начнём: вам связь друг с другом и с нами понадобится сильней всего Всё прошло идеально: общий луч из двух зеркал по нужным углом в третье, по которому тоже прокатилась зыбь. И ещё раз - с другим. - Пароль тот же, что на ящик. Можете проверить, если хотите, но фирма гарантирует. И по два наушника каждому, просьба не терять. Как видишь, Стелла, без зеркал вы с Виллиной тоже не останетесь. Будешь каждый день контролировать мою причёску. - Ну хва-атит уже быть такой злопамятной! - улыбнулась волшебница, всё ещё вымученно: призраки прошлого быстро не отпускают. - Попрошу! Я добрая фея с хорошей памятью. Не знаю, сколько таких мобильных точек можно подсоединить, выясним экспериментально. Ну а для наших друзей в Тайном лагере пришельцев они сейчас просто спасением будут. Главное, что позволяют общаться друг с другом даже при выключенном ящике. - И вызывать его при необходимости, - добавила Стелла. - Я ведь не просто старое зеркальце восстановила, но усовершенствовала слегка. - Ну да, чтобы дёргать меня в Изумрудном городе... Жаль, для Пещеры оно по-прежнему бесполезно, а там бы не помешало. Ильсор, что легионеры, собираются туда прорываться следом за товарищами? - Полны решимости. Только сомневаются, что им разрешат. - Думаю, с этим проблем не будет, хотя не все жевуны им доверяют. А сами-то вы как думаете? Они искренни? Арзак призадумался. - Долгие рамерйские годы в подполье научили меня никогда не спешить с выводами и ни за кого не ручаться. Но и разбираться в людях научили тоже. Если спросите, уверен ли я в том, что они не лукавят - да, уверен. - А есть ли у них шанс? - Вот в этом уверен, скажем так, гораздо меньше. Хотя бы потому, что слабо информирован о ситуации в Пещере. Но знаете, принцесса, такая отчаянность, которую я у них увидел (а правильнее сказать - узнал собственную), способна творить невозможное. И это тоже из личного опыта. - Знаю, - кивнула Озма серьёзно. - Здесь все такие. Оттого и держимся до сих пор.

* * *

Всю правду о себе знал только Страшила и не спешил ею делиться, чтобы не напрягать друзей. Пока он успешно справляется с проблемой, она остаётся его личной. Уродливая маска, криво намалёванная Руггедо, не смогла повлиять на его сознание. Да, она туманила мысли, но оказалась бессильной склонить волю к абсолютному подчинению, как рассчитывал на то деревянный клоун. Страшила легко вернул прежнее лицо и стал самим собой. В первый раз. Но приходилось снова и снова натягивать эту гримасу перед Руггедо. И она понемногу прирастала к лицу - не то чтобы с ней было комфортно, но и отвращения вызывала всё меньше, привыклось как-то. Страшила по долгому размышлению даже согласился с аргументами Железного Дровосека (в чём ему, конечно, ни за что не признается): порой на сердце полагаться рациональней. Если бы у него доминировали эмоции, обычная брезгливость не позволила бы примириться с этим состоянием. А так начинаешь уже путаться, где оно, а где ты настоящий. Интеллектуальная задачка, конечно, занимательная, но рискованно как-то. А надолго возвращать себе нормальное лицо он тоже не мог себе позволить - вдруг заметят! Оставалось в этом состоянии включать в спящий режим “куля с соломой”, который у Страшилы случался, когда мысль заходила в тупик. В последние пару лет он научился вызывать его по желанию, ставя перед собой принципиально разрешимые, но очень сложные задачи. С лицом кистей Руггедо, надо сказать, это было совсем нетрудно - булавочный интеллект оно заметно притупляло. Иная неожиданность обнаружилась: впервые после заточения Бастиндой на вершине Дозорной башни Страшилу снова начали посещать сны или видения. Сознание туманилось и мерцало, рассыпалось в солому, и попытки его удержать, не утонуть в полной глуши, отзывались непонятными образами. То он вместе с друзьями, узнаваемыми, но неузнанными, метался по лабиринтам и подземельям невообразимо огромного города в поисках выхода из мира, который всё отчетливей осознавался чужим. То вдруг оказывался женатым то ли на Элли, то ли на Энни (никак не мог понять, и ведь не спросишь прямо - обидится), которая к тому же ждёт ребёнка, и от кого - секрет. То есть не секрет, что не от самого Страшилы, по понятным причинам. Нет, женились они не поэтому, наоборот - политический и династический брак, но нужен наследник. А имя донора хранится в тайне. Хотя некоторые косились в сторону Аврала, который с чего-то вдруг стал зятем Железному Дровосеку. Совсем уж злые языки (а куда без них даже в Волшебной стране?) поговаривали, что никакого ребёнка вообще нет, всё это шоу и подушка с соломой... Ну да, бред, кто спорит. Оно и тогда, на башне не многим лучше было. Морская Дева на троне Изумрудного дворца, велящая ему лишить Бастинду волшебной силы, выглядела вразумительней всего, и оказалось, что это не случайно. Теперь же и вовсе беспросветный хаос, мысли путаются и ломаются, словно фиолетовая глициния из дворцового парка, оставленная из-за переворота без ухода, буйно разрослась настолько, что проникла внутрь дворца и лезет прямо в голову, и Энни, не то Элли, пытается проредить их секатором, чтобы добраться к нему... Нет, с этими пугающими глюками надо что-то делать! Страшила уже склонялся к тому, чтобы объяснить ситуацию мышам: если так пойдёт и дальше, он не уверен, что сможет успешно себя контролировать. Но тут серая братия принесла долгожданную весть о возвращении Озмы, и все волнения утихли. Несомненно, теперь Руггедо зашевелится и попытается взять его в оборот. Так и произошло.

* * *

Если бы Лон-Гор каким-то чудом (благо, Волшебная страна на них не скупится) ощутил состояние и обрывки мыслей Страшилы, они бы, вероятно, показались ему знакомыми, а может быть даже, он принял бы их за собственные. Или нет. Анализировать что-либо или просто взглянуть на переживаемый момент отвлечённо, со стороны, у доктора сейчас получалось не очень. Он то вырывался из липкой паутины пустоты с обрывками кошмаров, мучительно пытаясь осмыслить реальность, то снова проваливался в забытье. Пару раз застал Гелли, будучи в относительном сознании, но не в силах собрать ни мыслей, ни слов. Она, несомненно, избегала объяснения - возможно, оно и к лучшему. Потому что даже в редкие моменты максимального просветления Лон-Гор понимал, что не готов к разговору. Всплытия и погружения обратно в сумеречный омут чередовались монотонно, потеряв всякий счёт и не обретя ритма. Доктору удалось поймать и зафиксировать вывод, что его держат на каких-то препаратах, но о том чтобы сделать по симптомам более конкретные выводы не могло быть и речи. Мельчайшее интеллектуальное усилие если не отбрасывало его в безмолвную пустоту, то опустошало, выматывало силы, и тогда трещина на потолке реанимационной палаты заполняла всё сознание, протянувшись от края до края. Глухая пустота затягивала его всё глубже, сковывая мысли. Время обиженно ускользало - импульсы, субтракции, чаши слились в одно бесконечное мгновение, где границы между явью и сном мучительно стерлись окончательно. Когда сознание прояснялось до беспомощных попыток самоанализа, Лон-Гор чувствовал прикованным к дну океана в отчаянной борьбе за глоток воздуха, который каждый раз оказывался миражом. Тело было чужим, тяжёлым, непослушным, облачённым в пропитанную собственным потом и намертво прилипшую броню, которую невозможно сбросить. Голова гудела, пульсировала, словно внутри крутились тысячи мельниц, перемалывающих всякую мысль в прах. Но боль была почти приятной: она хотя бы давала понять, что он ещё жив, что его тело существует в реальности, пусть и искажённой, пугающей своей неопределённостью. Страх, впрочем, отступал перед усталостью, такой глубокой, что её невозможно было измерить. Тело требовало покоя, отдыха, сна, но сон приносил лишь новые кошмары, а пробуждение возвращало в этот мир безмолвия и неподвижности. И невозможно сказать, что хуже - скорее то и другое следовало принимать как данность. Лон-Гор почти восстановил в памяти цепочку событий и причинно-следственных связей, но она казалась бессмысленной и ненужной. Важнее, что делать дальше, а на это ответа не было. Разум метался, снова и снова натыкаясь на глухую стену и возвращаясь в мозаику расколотого бреда. Вопросы всплывали сквозь скользкую пустоту, как пузыри, рвались к поверхности, но лопались, не достигая её. Попытки пошевелиться или напрячься немедленно отзывались, как и любое усилие, мелкой дрожью в конечностях и сухостью в горле, а затем всплеском усталости, погружающим в сонное оцепенение. Это уже неплохо, это конкретная симптоматика, по которой можно сделать хоть какие-то выводы. Но интеллектуальных ресурсов на это пока что тоже не хватало. Очевидно одно - это уже не отходняк после яда. Гелли, вопреки расчётам, всё ещё не простила его и искусственно задерживает ему возвращение, подавляя волю и способность к концентрации. Какими именно медикаментами, не так уж и важно - всё равно он в таком состоянии не может этому воспрепятствовать. Важно другое. Во-первых, она избегает объяснения с ним. Оба раза, появившись ненадолго из-за пелены и нависнув над ним, не промолвила ни слова, хотя он был в состоянии её слышать и воспринимать, а она это знала. Свидетельство её неуверенности в себе и своих действиях, признание за Лон-Гором преимущества даже в этом состоянии. Во-вторых, в Тайном лагере всё ещё не катастрофа, иначе ей было бы не до того. Вот на эти два вывода его пока только и хватило. Но они отчасти успокаивали, позволяя безропотно возвращаться в бессмыслицу кошмаров.

* * *

Озма конечно же предложила старшим коллегам заявиться к воеводе Гаэрте полным составом, и они, разумеется, не возражали. Ну и рамерийских товарищей прихватили, не столько ради представительности делегации или психологического давления на Баан-Ну, сколько чтобы не возвращаться - с ограничениями башмачков пока ещё ничего не ясно. Зонтик было решено не брать: через купол он не переносит, в воздухе невидимок радары обнаружат скорее, чем на земле, да и громоздкий, цепляется, а им втроём за руки держаться под обручем. Сестричкам Смит он полезнее будет: отправились по пунктам постоянной дислокации войск в Красной карете, но с зонтиком быстрее всех охватят (будем надеяться, на боевые позиции не попрутся, не маленькие уже). На спецэффекты волшебницы не поскупились и переполоху наделали знатного. Слухи о возвращении Озмы до рудокопов всё-таки успели дойти, но появления трёх фей разом прямо в ставке Гаэрты, да ещё так быстро, никто не ожидал. К чести воеводы, повёл он себя достойно, хотя трудно сказать, был ли тому причиной холодный расчёт ил напротив, перепуг. Покойный Фантроно на его месте наверняка велел бы взять гостей под прицел (а что такого, мы ведь не контролируем их магию, которую они могут применить в любой момент), начал бы с ними спорить, греметь лозунгами о балланагарском величии, призванными впечатлить отнюдь не волшебниц, а собственную толпу своей смелостью и крутизной (мало у кого там хватило бы ума понять, что он ничем не рискует: верхним важно лишь, чтобы он донёс информацию до Малого совета). Гаэрта, осознавая, что назначенная ему роль курьера маленькая и никакой самодеятельности не предполагающая, даже ни одного вопроса не задал - зачем нарываться на лишние проблемы? Всё предельно ясно: спустя трое суток в это же время на этом месте Озма ждёт трёх королей для начала переговоров: - Для начала выяснить, чего вы на самом деле хотите и добиваетесь. А то от многочисленных пленных чересчур много взаимоисключающих версий, хотя и равно нелепых. Здесь воевода тоже промолчал: ясно ведь сказали, что не его версию хотят услышать. Лишь повторил в точности слова Озмы и заверил, что так же безукоризненно передаст их Малому совету. И тотчас огненные столпы вокруг фей и пришельцев погасли в тёмном вечернем небе, сменившись яростным вихрем и россыпью разноцветных фейерверков. Виллина, кстати, предварительно не одобряла такой формат визита: мол, не стоит их злить и провоцировать на конфронтацию, лучше держаться рамок формального дипломатического этикета. Но её мнение оказалось в меньшинстве, а Озма прокомментировала его весьма экспрессивно: не заслужили они после всего, что натворили, этикета и дипломатии! Даже Стелла согласилась, что рудокопы с их мышлением любое расшаркивание воспримут как признание в слабости, поэтому лучше сразу продемонстрировать, кто в Волшебной стране хозяин. Ну а впечатлений старших коллег о прошедшей встрече Озма уже не узнала: сразу перенеслась с рамерийцами в подвалы Гуррикапова замка, в укромный уголок, где в тайнике тихо дожидалась своего часа мантия Друга народа. Озма осталась невидимой: если вдруг что, скорее затянуть Ильсора и Кау-Рука назад под обруч, не теряя лишних секунд. Но всё было тихо, Ильсор, потыкавшись в потёмках, даже решился включить электрический свет. Небесно-голубая мантия, усыпанная золотыми звёздами, вмиг преобразила его фигуру, уподобив герою древних мифов. - Красивое, - признал Кау-Рук. - Даже по цветовой гамме. Надо мне тоже будет предстать перед менвитами сразу в парадном мундире. Если удастся добыть его незамеченным. - Но обруч я вам для такой ерунды не дам, уж простите, - улыбнулась Озма. - Да я и не прошу... Так, зеркальце на месте, - проверил полковник, хлопнув себя по внутреннему карману. - На виброрежиме? - его Озма со Стеллой прикрутили в последний момент перед отправкой в рудокопский стан, сообразив, что внезапный колокольный перезвон из кармана может привлечь ненужное внимание. А так со стороны незаметно, но сам почувствуешь. - Разумеется. Так что остаёмся на связи, а значит, не прощаемся, - подытожил Кау-Рук каким-то нарочито бодрым и спокойным тоном, хотя веки подозрительно дрогнули. - Если башмачки сейчас сработают. А то придётся нам с Ильсором куковать здесь некоторое время... Но башмачки не подвели. Вихрь после третьего шага, закружившись и исчезнув на глазах у Кау-Рука в подвале, тотчас перенёсся в трюм “Неуловимой”, вызвав немалый переполох. Как и предполагал Ильсор, арзаки на борту разделились вахтенно на три смены - дежурную, спящую и бодрствующую. Общую тревогу с перепугу успели объявить, но когда разобрались, стало тем более никому не до сна. Эмоциональная встреча Ильсора, забурлившая после недолгого шока, не могла не напомнить Озме приём, оказанный в Изумрудном городе и Голубой стране ей самой. Не просто радость от благополучного возвращения друга после долгой разлуки и неизвестности (этого в обоих случаях тоже не отнять), но нескрываемая надежда, что теперь-то всё пойдёт на лад, все проблемы разрешатся и главное - вот она, большая ложка дёгтя! - теперь это не наша забота и не наша ответственность. Потому что Озма - могущественная фея, потому что Ильсор - Друг народа, чьё слово будет последним авторитетом во всех спорах (и нет, ничего общего с менвитской Стаей и с тем, что намутили в Тайном лагере Морни и Ланат). И чем сильнее эта иллюзия - осмысленная или в подсознании, неважно, - тем болезненней будет разочарование, и неизвестно, куда от него может качнуть... Ильсор, умница, это первым делом им и растолковал, отчасти даже повторяя её ответ чересчур уж завышенным ожиданиям друзей. Не в том даже дело, что легче не будет, что переход в активное наступление потребует еще больших усилий, чем глухая оборона. Это, кажется, все понимали как раз - и в Изумрудном городе, и на жевунском направлении, и на борту “Неуловимой”. Только при этом усилия каждого должны быть направлены не только на выполнение чужих мудрых решений “сверху”, но и на собственные решения каждого в меру его ответственности. А это сложнее всего, особенно в состоянии всеобщей усталости, близкой к унынию. Но если об этом не забывать, всё преодолимо. Морни старалась держаться осторонь, морально готовясь к долгому и тяжёлому разговору с Ильсором наедине. Однако отмолчаться ей не дали. Вместе с инженером Вер-Ту она восстановила для Ильсора и Озмы картину событий, предшествующих разморозке арзаков - настолько, насколько могли охватить её сами. Новость о том, что Лон-Гор лежит в реанимации под капельницей, от Гелли требуют поставить его на ноги, а она это дело, похоже, саботирует и держит его на каких-то препаратах, вызвала всеобщее недоумение. - Понятия не имею, что это может значить, - растерянно качала головой Морни. - Когда Вер-Ту сказал, что Доктор в курсе нашего с ним заговора... Да, я была уверена, что нас сдала Гелли. Ну а что ещё тут можно подумать? Было очень больно. Подполье, конечно, отучило нас от всяких сентиментов: не будешь относиться к каждому априори с недоверием, откажешься цинично манипулировать людьми и использовать в своих интересах - просто не выживешь. Но Гелли вела себя так искренне, и в попытках понять наши цели и идеалы, и в своём скепсисе... Я просто не могла не сказать ей всю правду - ради чего собираюсь покинуть лазарет и поговорить с Вер-Ту. - Ну да, ни в коем случае не поставить под удар тех, кто к нам тянется, и не оттолкнуть их, поступив с ними не по совести, - кивнул Ильсор. - Вот-вот. “Ибо нельзя строить светлое будущее на лжи и на предательстве тех, кому несём свободу”. Именно эта твоя максима, с которой я всегда спорила, считая вредным чистоплюйством. И когда она, как мне тогда казалась, привела к провалу, от которого нас всех чудом спас инженер Вер-Ту, злорадства от того, что я оказалась права, не было - да и прежней уверенности в своей правоте не было тоже. В конце концов, всё закончилась благополучно, а я наломала столько дров, что заслужила душевные терзания. - Из-за чего? Оттого что недостаточно разбираешься в людях и позволила себя, провести? - Нет, Ильсор. Оттого, что ты оказался не прав со своим идеализмом. У меня оставалась надежда, что можно будет построить справедливое общество по твоим принципам, раз уж мои привели к полному краху. Но если они тоже не работают... Вер-Ту, я не хочу обесценивать ваш самоотверженный подвиг, но иногда мне думалось - лучше бы вы нас не размораживали. - Мне эта мысль не кажется здравой, - строго возразил инженер. - Возможно. Я уже ничего не знаю, все ориентиры утрачены. Взяла ситуацию под свой контроль, потому что больше некому, а к чему это всё приведёт и ради чего оно - без понятия. - Значит, мы появились здесь вовремя, - сказал Ильсор. - Да. А если ещё и с Гелли дела обстоят не так, как я думала... - Наши друзья в Изумрудном городе круглосуточно мониторят в ящике происходящее, - объяснила Озма. - И я велела почаще переключаться на Гелли, чтобы разобраться в этом. Особенно хочется услышать их разговор с Лон-Гором - он бы пролил свет. Если она всё-таки на нашей стороне, или её удастся привлечь к сотрудничеству... Кау-Руку, безусловно, тяжелее, чем вам: он в полном одиночестве среди озлобленных менвитов, которых предстоит убедить пойти с вами на примирение и диалог. - Сложная задача, - вздохнул Вер-Ту. - Настроения у наших... Вы правильно говорите: озлоблены. Многие открыто ворчали, когда Мон-Со велел вас всех отправить в криокамеры вместо того, чтобы учинить расправу хотя бы над верхушкой. Приказы, конечно, не обсуждаются, а выполняются, но комментировать их Устав не запрешает. - Ну а теперь уже вслух обсуждают, что это было ошибочное решение, которое и привело к захвату “Неуловимой”. Кау-Рук попытается погасить недовольство, повесив на Мон-Со ответственность за произошедшее, но подтвердив, что вашу судьбу решать только Верховному, и сама идея с криокамерами была правильной. Говорит, что всех должно успокоить и примирить, ему виднее... Я к тому, что с Гелли он был бы там уже не один. А если ещё и Лон-Гора получится склонить на нашу сторону... - Озма перехватила скептичный взгляд Вер-Ту. - В конце концов, это его решение вас спасло. Да, он стремится к стабильности в Тайном лагере, потому и пытался предотвратить захват “Неуловимой”. Значит, надо ему доказать, что катастрофическую ситуацию можно исправить только отношениями на новом уровне: менвиты под управлением Кау-Рука и горцы под началом Ильсора будут не только равноправны, но и полностью независимы друг от друга. Диархия такая, раз уж иначе никак. Ну а между собой они за это время ладить научились. Проблема здесь в другом. Тот гипноз, свидетелем которого была Морни... Лон-Гор говорит, что это дар, делегированный ему Верховным. Друзья, никого из вас не смущает аномальное долгожительство Гван-Ло? Беседа проходила в оранжерее: Большая переговорная не могла вместить всех арзаков. Народ плотно толпился внизу и на галерее, и неожиданный вопрос отозвался волной недоуменного гула: а в самом деле, почему никто никогда об этом не задумывался? - Я подозреваю - да практически уверена, - продолжала принцесса, - что Гван-Ло на самом деле - часть Чёрного Пламени, постгуманоидной сущности, стремящейся подчинить себе весь разум в нашей Галактике, а в окончательной перспективе и за её пределами. И тайная цель экспедиции “Неуловимой” - встреча с другой его частицей, которая тысячи земных лет замкнута в Волшебной стране. Это она позвала генерала Баан-Ну и слилась с ним, а теперь не может вернуться в Тайный лагерь из-за моего купола. Но получается, Гван-Ло может действовать через Лон-Гора. Мы не знаем, как это работает... - Тогда речь уже не о том, чтобы его убеждать, что-то доказывать и склонять на свою сторону, а самого отправить в заморозку от греха подальше, - мрачно молвила Морни. - Не исключено. Пока что не представляю, как здесь правильно поступить. Будем разбираться вместе. Теперь у вас есть связь с Изумрудным городом и с Кау-Руком, вы больше не одни, не пленники “Неуловимой”. Если будем координировать наши действия, то всё у нас получится. Озмин оптимизм был вполне искренним: в конце концов, от Глуа она точно знала, что их борьба увенчается победой, и произойдёт это месяца через три самое позднее. Но когда известен конечный результат, а ближайшие шаги по-прежнему в тумане, это утешает слабо. К тому же оказалось, что башмачки всё-таки исчерпали лимит перемещений подряд, и вернуться в Голубую страну с борта “Неуловимой” не удалось. - Ничего страшного. С башмачками и обручем я научилась проходить сквозь стены. Только спуститься бы на самый нижний уровень, поближе к поверхности. Дойду под обручем до купола, а там уж за мной пришлют дракона или зонтик. Хотя думаю, башмачки восстановятся быстрее. - Тогда, может быть, и нет смысла рисковать, хоть и невидимкой? Переждёте здесь, - предложил Ильсор. - Заодно застанете звонок Кау-Рука, узнаем, как там дела. Принцесса покачала головой: - “Думаю” не значит “уверена”. А риска никакого - я же фея, внимание уж как-нибудь отвлеку. Не один Лон-Гор здесь гипнозом владеет! Проблем и в самом деле не возникло. Ни с тем, чтобы покинуть корабль (труднее всего предсказуемо оказался спуск по опоре), ни с тем, чтобы пройти невидимой сквозь дежурное оцепление менвитов. Осмелев, Озма даже решила навестить окрестности замка. Издали было заметно, что Кау-Рук уже явил себя Ранавиру, который ощутимо будоражило от сенсации. Принцесса хотела подобраться поближе, прислушаться к разговорам, но тут увидела самого Кау-Рука, направляющегося к мобилю. Само собой, она оказалась там раньше него. Надо же понять, куда это вдруг он собрался. А то подозрительно как-то. Но ничего сенсационного не произошло. Едва отъехав на солидное расстояние, полковник достал зеркальце: - Ир-Сен, я на связи! Никак не получалось уединиться, вырвался вот в одиночный объезд-осмотр... - И вовсе не в одиночный, я тоже здесь! - подала Озма голос с заднего сидения и тотчас пожалела: если бы Кау-Рук от такого сюрприза уронил и разбил зеркальце, это было бы, мягко говоря, досадно. Но тот лишь испуганно оглянулся и растянул в улыбке ниточку тонких менвитских губ: понятно же, что принцесса себя из-под обруча на открытой местности не демаскирует. Нервы у полковника крепкие - иных не берут в космонавты. Протянул ей второй камушек в ухо. Так втроём и скоординировали дальнейшие планы. Кау-Рук предложил Озме довезти её прямо до купола, но та отказалась: подозрительно будет выглядеть для менвитов, которые и так наверняка ломают голову, где это Координатор два месяца пропадал, ссылаясь на военную тайну. Попросила высадить в заброшенных изумрудных копях. На прощанье объяснила ему расклад с Гелли и Лон-Гором. - Так что действовать там надо предельно осторожно и взвешенно. Карьер оказался разработан ещё меньше, чем когда Урфин в другом хронопотоке увидел его впервые. Какое-то количество камней добыть успели, но для операции “Изумрудный дождь” на Рамерии, конечно, маловато будет. Впрочем, сейчас это последняя проблема... Удивительно, но стоило девочке спуститься на дно, как её накрыло умиротворением и покоем. Проблемы никуда не делись, но осознание масштаба лишь придавало сил для их преодоления. Не случайно её кванк так вцепился в эти изумруды и без устали мотался ради них с тачкой в Тайный лагерь (потом уже не только и не столько ради них, но первоначальный мотив был именно таким, Озма это отлично помнит). Непростые это камешки! От нескольких штук, которые Урфин успел выменять и хранил в сторожке, такого фона не чувствовалось, а вот от скопления, даже под землёй... Кстати, если у Аврала всё-таки снова не получится с рыцарством и с Мечом, можно попробовать зарядить изумрудами лучевики против Баан-Ну - вернее, против Чёрного пламени в нём. Почему бы и нет? Поверим, как это сработает на Рамерии против Гван-Ла и выстроенной им после Пира системы. Выход отыщется всегда, если его искать, а не лезть в помиральную яму! Из этой ямы тоже пора выбираться, хотя ужасно не хочется. Просто надо сохранить в голове эту ясность и это спокойствие. Отсюда до купола уже недалеко - и как раз до того места, где в него вгрызался геликоптер с Ильсором и Кау-Руком. Она ведь не случайно вышла именно здесь. Надо изучить сеть заклинаний хотя бы внизу, у поверхности земли, хотя бы для первых выводов. Однако ничего фатального Озма там не обнаружила. Ощущение зарубцованных шрамов - купол избавился от раздражителя и более-менее успешно восстановил свою структуру. Возможно, стоит ещё осмотреть его непосредственно в месте прорыва, но уже очевидно, что снять его труда не составит. Когда время придёт - а вот с этим пока сплошные вопросы. Башмачки заработали, когда принцесса уже миновала купол и направлялась к павильону Гуррикапа. Что ж, его навестим как-нибудь в другой раз. Наверняка ещё случай представится. И не один.

* * *

- Послушайте, Аврал, у вас ведь сейчас совсем не выигрышный расклад. Главное, сказать это уверенно, развязно и с напором. Чтобы и подозрений не возникло в блефе. Пускай ты умеешь телепортироваться и создавать призрачные острова, пускай Синяя чайка отметила тебя своим благоволением, но я совершенно точно знаю, что вынуть меч из камня тебе не под силу. Не лучше ли прекратить взаимные наезды и вернуться к переговорной позиции, пока ещё не поздно? - А мы разве кости бросаем, ваше высочество? Мы с Тимом пришли сюда вовсе не за тем, чтобы сыграть с вами в “Разъезд”! - Что это такое? - спросил Сентуро. - Не знаете? - Аврал показал свой пенал, потряс им, словно погремушкой. - Балланагарская игра, между прочим. Князь нервно скривился: - Вы постоянно демонстрируете, что знаете историю и культуру Империи лучше меня, как будто это о чём-то говорит. Можно в совершенстве изучить королевский церемониал, но это не сделает вас королём. Сокрушающая и преобразующая сила Балланагара была в духовно-нравственных устоях, принесенных нашими предками с Лица земли... - Что-то новое, однако! До сих пор вы, как и прочие рудокопы, внушали, что сама имперская идея и есть высшая ценность. - Быть такого не может. Вы что-то путаете, Аврал. Путаете Балланагар с местной варварской империей Аграната, для которой всё действительно было так - потому-то мы и находились с ней в непримиримом идеологическом противостоянии - противостоянии цивилизации и варварства в борьбе за будущее Волшебной страны. Мы были светом и примером её народам, храмом на холме, куда они тянулись по доброй воле и просились под нашу защиту. Приобретали их не мечом, а силой нашей культуры и идеалов. Аврал не мог сдержать ироничной улыбки: факты, хладнокровно фиксировавшиеся не только в гномских, но и в собственно балланагарских летописях из библиотеки Изумрудного города, шли очень уж вразрез с этой радужной картиной. Но Сентуро не прочитал насмешку с лисьей гримасы. - Вот только эту миссию, - продолжал он, - Империя осуществляла благодаря симфонии королевского дома и ордена Хранителей. Когда же та была разрушена, сначала наверху, а затем и в Пещере, обе ветви действительно выродились в культ силы без нравственности. И обе пришли в упадок. По вашим рассказам я вижу, что Пастория и Озма пытались возродить былое величие Балланагара. Но без Ордена это невозможно, Аврал. Изумрудный и Сапфировый город нужны друг другу. Мы призваны стать двумя светильниками для Волшебной страны. Это и в самом деле было чем-то новым. Похоже, Сентуро не на шутку испугался, что останется без меча и без всяких соглашений. Эк завертелся, резко сменив риторику и аргументы, раз уж прежние не сработали. Аврал вспомнил переговоры в Страхбурге - свой первый, но вполне успешный опыт дипломатии - и снова усмехнулся. - Поймите, ваше высочество, я вовсе не против соглашений. И готов говорить о них, даже если вытащу меч из плиты. Добровольно и на равных, а не ради того, чтобы получить его как подачку из ваших рук. Просто, во-первых, пока не слышу никакой конкретики - о чём вы, собственно, собираетесь договариваться. А во-вторых, просто не уполномочен на это. - Я понимаю. И всё же вы Белый рыцарь Волшебной страны, вы способны создавать острова... Да вы не решаете таких вопросов, но можете хотя бы сказать, согласится ли Озма, когда вернётся, признать нас равными себе? И снова дежавю: с подобным вопросом к нему уже приставал Калико. Чем тогда всё закончилось, Аврал тоже очень хорошо помнит. Только вот и на этот раз он абсолютно уверен в ответе. И малодушно лукавить не собирается: не прощает такого Путь. - Так, чтобы сходу - однозначно нет. Если вы правы, это обязательно проявится, и Озма поймёт. А пока что вам мешает быть просто одним из автономных королевств Волшебной страны? Как Угабу или Джинксия, как звериные царства? Сентуро буквально подскочил от возмущения: - Вы сравниваете нас со зверями? Нас, Священный город Хранителей? - вскипел, краснея в гневе. - Волшебная страна и создавалась Гуррикапом для зверей, - Аврал спокойно пожал плечами. - Людей в неё захватило случайно, и они поселились здесь на равных с другими говорящими. Вовсе не привилегированной расой, хотя и старшими братьями. А уж наши с вами предки и вовсе вторглись в неё незваными гостями, и она их приняла. Как гостей приняла, но они стремились в ней хозяйничать и господствовать... Вам неприятно это слышать, понимаю. Вы вправе на собственное мнение, только при таких взглядах и мировоззрении вы с Озмой общего языка не найдёте. В смысле перспектив “признать равными, двумя светильниками”. - Это пока что ваши слова, а не её. - Разумеется. Но вы их услышали, и если я даже откажусь от испытания, соглашусь принять меч Мглы из ваших рук как одолжение, они не изменятся. То есть я могу польстить вашему слуху, если уж очень хотите, но это не изменит реальности. - Разница всё-таки есть. Вы ведь можете проиграть и остаться без меча. - Могу. Но вы сами навязали мне это условие, а я согласился. Рыцарский кодекс не позволяет идти на попятную. Но вы можете сами отменить своё условие. - Ещё чего! Вам, значит, гордость не позволяет, а мне нормально? Да как на меня после этого подданные станут смотреть?! После всех громких заявлений! - Никто не заставлял ваше высочество их делать. Но только если я пройду испытание и извлеку меч, ваш авторитет будет поколеблен куда сильнее. Так что вам выбирать меньшее для вас зло. А свой выбор я уже сделал. - Аврал, вы так уверены в своей победе? - Это не имеет значения. Вопрос сейчас не обо мне. Сентуро внезапно уставился в чёрные лисьи глаза лукавым взглядом: - Есть вариант, который, полагаю, устроит нас обоих. Я признаю суверенитет короля Бубалы над Лазурными островами, а он монаршей волей отменяет испытание. Ни я, ни вы не унижены, вы забираете меч - без триумфальной победы, зато без риска. Я вам поклянусь, что отдам меч, никакого обмана... Аврал ответил без раздумий: - Понимаете, ваше высочество, принять ваше прошлое предложение мне не позволила не гордость, как вы утверждаете, а честь. Так что и это тоже неприемлемо. К тому же король будет знать, что вы схитрили - вас это не смущает? - Этот король, при всей его недалёкости, понимает, что такое политика. На то он и король. И от взаимовыгодных предложений не отказывается. - Но я-то не король, поэтому отказываюсь. Для рыцаря честь дороже выгоды. - И можете об этом сильно пожалеть. - Я знаю, - ответил Аврал. И это было чистой правдой. А вот чего он знать не мог, равно как и Сентуро - того, что в эти самые минуты параллельно разгорался куда более эмоциональный спор. - Ювилька сказала, что кое-кто приставал к ней со странными вопросами... - А ты, оказывается, ревнивая? - Очень смешно! - надулась Азура. - Будто не знаешь, о чём речь. - Да уж знаю. Девчонкам ничего доверить нельзя - тайны хранить не умеете! - Значит, у тебя от меня тайны? - Ладно, один-один, - Бубала попытался замять назревающий конфликт, но девочка была настроена решительно: - А теперь серьёзно. О чём ты её расспрашивал и зачем? - Ну ты же знаешь. - Вот и расскажи мне, что я знаю! - Интересовался, не рассказывали ей твои... “верхние”... в смысле, Аврал и Тим... Каким образом они переносятся, короче. Всё, больше ни о чём таком не спрашивал. - Допустим. Но это ответ только на первую половину вопроса... Бубала мысленно вздохнул о тех временах, когда Азура (тогда ещё Лориэль) не смела взгляд на него поднять без спроса. Похоже, они не вернутся даже после его коронации на Королевство Лазурных островов. Не, ну где это видано, чтобы с королями так разговаривали! Пусть даже официальные невесты. - Да, меня попросил об этом Сентуро. И что? - “И что”? Он что-то затевает, неужели не понимаешь? - Он печётся о государственных интересах. Это же естественно. Не забывай, что рудокопы с “верхними” всё ещё в состоянии войны. А князь как раз и пытается добиться мирного соглашения, а не так, чтобы они забрали меч, а завтра пришли и выгнали нас отсюда. Это плохо? - Плохо не это. Плохо шпионить и вынюхивать. Плохо и подло! - девочка с силой топнула ногой. - Ну ты тоже полегче с выражениями, - гневно вскинул голову уязвлённый Бубала. - А то что? Не рановато ли в тебе король проснулся? Если Мирдан замерял тебе окружность головы, это ещё не коронация... - Ага, а Ювилии подглядывать - это не подлость? - вспыхнул король. - Это нормально, да? - Да, это другое. Просто девчачье любопытство. И с чего ты вообще взял, что она подсматривала, а не отец рассказал? Вот ты её действительно расспрашивал по просьбе Сентуро, это установленный факт. - Во-первых, она всё равно не знает, как они перемещаются. Во-вторых, если бы и знала, не факт, что я рассказал бы Сентуро. - А зачем тогда вообще спрашивал? - прищурилась Азура. - Самому интересно стало! Послушай, ну не мог я просто так взять и отказать ему. Да, он собирается признать меня королём Лазурных островов и своим сюзереном, если... Да, Мирдан снимал мерку под новый обруч для короны. Это шанс для меня и тебя, перспектива, которую глупо было бы упустить... - Погоди. Ты сказал “если”. Если что? Но Бубала избежал прямого ответа. - Я понимаю, почему Сентуро это интересовало, - начал он издалека. - Если они перемещаются с помощью магического артефакта, можно его выкрасть, чтобы задержать их для переговоров. Как крайняя мера. Только это глупо и лишь разозлит их. А все соглашения потом денонсируют как подписанные под давлением. Он это понимает, не дурак же. Придумал другое, беспроигрышное решение. Когда все соберутся в санктуарии, я провозглашу свою королевскую волю отменить испытание. Князь подтверждает, что я принял его своим вассалом и регентом, собирался объявить это после испытания, но раз так, то вот. Обо всём договариваются, Аврал уходит с мечом, а я готовлюсь к коронации. - Чё-т я туплю... А почему нельзя объявить заранее? Бубала опустил глаза: - Ну... я ему до конца не доверяю, да и он мне, думаю, тоже. Вдруг он признает меня королем, а я не отменю испытание? Чтобы с тобой не поссориться, ага. Клятвы королям давать не пристало, тем более какому-то самопровозглашённому князю, вот он и придумал такую схему. - А если он не захочет им меч отдавать? - Ты ведь не думаешь, что он умнее короля? - хитро усмехнулся Бубала. - Я следом потребую от него клятвы, чтобы он отдал им меч. Независимо от результата переговоров, но в залог вечной дружбы между нашими народами. И он уже ничего не сделает, и никто из лунодольцев не будет против таких условий. Они все от войны бежали, они мира хотят... - Всё равно мне это не нравится, - сказала Азура угрюмо. - Это почему же?! - Ты разве не видишь, какой этот Сентуро скользкий? Он рвётся к королевской власти, пусть и от твоего имени. Изо всех сил и любыми путями. Ты серьёзно думаешь, что он захочет ею с тобой делиться? - Нууу, - протянул юный король, - много ли было у нас той реальной власти раньше, в Пещере? Вначале всем фактически заправляли Хранитель времени и Летописец, теперь вот Баан-Ну. Не привыкать. Задача королей - царствовать, а не править. - И тебя это устраивает? - Зу, я король. И не могу быть никем другим. Такова моя функция. Да, ради тебя я отрёкся от короны, но сейчас открывается возможность её вернуть... - А я не хочу, чтобы ты был королём! - перебила его девочка, дерзко глядя прямо в глаза. - Мы ведь это уже обсуждали. Я остаюсь тем же, каким был. Корона никак меня не изменит. - Да нет, ты уже меняешься, и упорно не хочешь этого замечать. Меняешься не к лучшему, и чем дальше, тем больше, - Азура чувствовала, как глаза наполняются влагой, но ничего не могла с этим поделать. - Ты мне очень дорог, я страшно боюсь тебя потерять, - предательский всхлип сломал фразу на полуслове. - Но ты всё для этого делаешь! - Ну... Если я теперь откажусь отменить испытание - ты ведь этого хочешь, да? - королём тут уже точно не стану. А вот кем наверняка стану - личным врагом Сентуро. И что тогда за жизнь здесь нам будет? - Здесь, может быть, и не будет, - ответила Азура сходу, так что стало ясно: вопрос ею давно обдуман. - Только мир здесь не заканчивается. Особенно Верхний. - Что ты хочешь сказать? - Догадайся! Мы не остались во дворце, не остались на ферме, не остались в Пещере с Амтильо и моим папой. Ну так почему должны оставаться здесь? Верхний мир меня не пугает. Если Майра там такая важная персона - неужели она не защитит подругу? И её родню тоже... - Погоди, - с подозрением уставился на девочку Бубала. - Ты, часом, уже не обсуждала с ними это? - С ними ещё нет, но не думаю, что они откажутся взять нас с собой. А вот с мамой обсуждала. И она согласна. - Час от часу не легче, - Бубала почти физически ощущал, как земля разверзается под ногами. Он ещё не падал в пропасть, но завис над ней без всякой твёрдой опоры. - Хочешь сказать, ещё до нашего разговора, не зная, соглашусь ли я, ты посвятила маму в свои планы? - Да при чём тут твоё согласие? На что оно повлияет? - Даже так?! - Да, именно так, - выдохнула Азура и почувствовала, как падает с плеч непосильная ноша. Она это сказала! - Так теперь вопрос стоит: что тебе дороже - я или корона. И от ответа на него зависит лишь отправишься ты с нами или нет. Вот и всё. - Я должен подумать, - прошелестел Бубала пересохшими губами. - На здоровье! А я пока поговорю с ребятами. - Может быть, позже? - это прозвучало совсем уж жалостно и умоляюще, как никогда прежде. Но Азуру не растопило. - Когда? Откладывать больше некуда. И не потому даже, что вдруг они не согласятся, а просто после испытания можем не успеть. Чем бы оно ни закончилось, их на островах уже ничто не задержит. А как они могут мгновенно переноситься, мы видели. До этого Азура додумалась не сама - мама подсказала. Но конечно, была права. Так что к мальчикам ворвалась как раз в тот момент, когда Аврал начал было пересказать Тиму разговор с Сентуро. Тщательно продумала свою речь, собиралась изложить всё степенно и с достоинством, как подобает бывшей фрейлине. В итоге сорвалась на эмоции, снова приложила все усилия, чтобы не разреветься (доберусь до мамы, ей и выплачусь за всех и за всё). Они её утешали вдвоём наперебой, ещё и собачки успокаивающе скулили... На этом фоне разговор князя с Авралом как-то задвинуся на задний план. И Тим узнал вкратце его суть уже по дороге в Санктуарий. - Ты балда, капитан! - резюмировал с печалью и тоской. - Это почему же?! - По кочану. Сентуро был готов поклясться, что отдаст нам меч, если ты согласишься на отмену испытания. А что теперь? Трюк с отменой и признанием Бубалы своим сюзереном он ведь может провернуть и без твоего согласия. И ты останешься и без испытания, и без меча - по крайней мере, пока не согласишься на все его условия. Ну и стоило оно того? К Взлетающему мосту неторопливо стекались назначенные князем свидетели испытания. Далеко впереди брели Азура с мамой, Бубалы нигде не было видно - очевидно, уже в святилище вместе с Сентуро. - Ну, во-первых, Азура же говорила, что он собирается с нами, а значит, не хочет быть королём... - Если я что-то вообще понял из её потока слов, так то, что он пока колеблется, - возразил Тим. - Потому её так и трясло. - Пускай так. Но что это меняет? Я принял вызов, когда вообще не было никакой возможности соскочить. Знал, на что иду. Теперь возможность вроде бы появилась, но влечёт морально неприемлемый для нас выбор. Поэтому её всё равно что нет. Выдыхаем и расслабляемся. - Да что ж неприемлемого в том, чтобы просто клятву с него взять? Просто подстраховаться... Тотошка с Артошкой беззаботно гоняли наперегонки, добежав до самого моста и теперь несясь обратно. Вот у кого стоит поучиться правильному отношению к моментам, в которые мы ничего не в состоянии изменить, и надо просто ждать или продолжать своё дело. Да только не получается - на то мы и люди. - Ты ведь не хуже меня изучил Сентуро. Любая уступка для него - свидетельство слабости, тотчас начинает загружать новые требования. А если я приму эту лазейку, то вообще окажусь в его глазах должником, которому он помог сохранить лицо и теперь вправе требовать большего. Такой уж человек, не он один и не первый на моём пути. Но дело даже не в этом. Если бы я согласился хоть на часть его предложений, для него это означало бы принципиальное одобрение всей схемы. Особенно после всей этой его демагогии о храме на холме и духовно-нравственном превосходстве. Получается, что я (не просто я, Аврал из Гилли-Киннов, а Белый рыцарь Волшебной страны) считаю нормальным подобные лукавства и договорнячки. Имею ли я право бросить тень на репутацию Белого рыцаря? А если нет, то никакая это не возможность была, а очередная ловушка и обольщение. И нам остаётся идти напролом до конца. Если Бубала всё-таки отменит испытание - что ж, придется о чём-то договариваться и ублажать амбиции Сентуро настолько, что ему просто выгодно будет отдать нам меч. Зато против совести и чести я не согрешу. Надо отличать поражение от победы, Тим. Военная хитрость хороша там, где допустима, а здесь не тот случай. Ощетинившись шпилями, святилище встретило их во всём своём угрюмом величии, уже привычном, но угрожающем сейчас ещё сильнее, чем при первом посещении. Постепенно наполнилось свидетелями, прежде чем князь пригласил мальчиков в зал. Пришлось томиться в ожидании, бродя по площади и галереям. Серебряный свет всё так же стекал из кессонов купола, причудливо играл тенями по каменным лицах циклопов, нагоняя на них ещё больше жути. Но с плотными кучками свидетелей в промежутках между нишами храм выглядел как-то буднично. Уж насколько важный и решающий для всей, без преувеличения, Волшебной страны момент испытания, но Аврал совершенно не чувствовал какой торжественности происходящего. Лишь желание поскорее отстреляться да покончить с этой комедией. Сентуро - как обычно, при княжеских регалиях - стоял перед алтарём, картинно сжимая десницей обнажённый меч Мглы. Бубала, разумеется здесь же, на почётном месте справа, вроде как в группе свидетелей, но в любой момент может быть выхвачен из неё, объявленный сувереном Королевства Лазурных островов. Циана с Азурой рядом, чуть дальше от алтаря. - Все мы знаем, ради чего здесь собрались, - начал Сентуро без лишних вступлений. - Пусть священное место само разрешит наш спор, и пусть это станет залогом наших добрососедских отношений с жителями Верхнего мира. Князь выразительно покосился на Бубалу. Тот молчал. Не с вызовом, а как-то растерянно, словно забыл реплику. - Если никто ничего не хочет сказать, - ме-е-едленно протянул он, вознося меч над трещиной в каменной плите, - тогда начнём... Снова метнул взгляд - уже откровенно сердитый - в сторону Бубалы. Тот отчаянно оглянулся на Азуру, бледную, как льющийся из-под купола свет, и опустил глаза. Сентуро с яростью воткнул клинок в трещину. Тот, как и в прошлый раз, при испытании Паламбо, вошёл без проблем, будто в масло. Но это не утешало. Всё уже шло наперекосяк. Они смогли перевербовать мальчишку на свою сторону. А тот, подлая душа, даром что голубых кровей, обвёл его вокруг пальца. И надеяться, что Аврал не сможет вынуть меч, не стоит. То-то он был так уверен в своей победе! Азура незаметно взяла Бубалу за руку, крепко сжала ладонь, шепнула: “Я тобой горжусь”. У того не осталось сил как-то отреагировать. Оказывается, просто промолчать иногда может быть чрезвычайно сложно. На уровне маленького подвига. Но он это сделал! - Прошу вас, Белый рыцарь... Со стороны действительно казалось, что Аврал абсолютно уверен в себе. Решительным шагом, не ведающим сомнений и колебаний, приближался он к алтарю. Никто и не догадывался, какие бури бушуют сейчас в его душе, в какую томительную бесконечность растягивается каждое мгновение, и в какое отчаяние повергает одна лишь мысль, что он сейчас может потерпеть фиаско. Ну почти никто. Для Тима неслабая такая внутренняя борьба, захлестнувшая друга, была вполне очевидна. То ли потому, что нервно сжимал в ладони малахитовые чётки, уповая на охранную магию розовой жемчужины, то ли просто успел изучить и понять его характер. Но время неумолимо, и древние письмена, нацарапанные на алтаре королём Пасторией, уже прямо перед глазами. Расшифровку мелом Сентуро давно стёр, но значение многих букв отложилось в памяти, и знакомый текст снова оживал, всплывал фразами и предложениями. Теперь за ним отчётливо читалась буря сомнений в душе Пастории - просто потому, что Аврал узнавал за сбивчивым повествованием сумбур собственных мыслей. Да и сами знаки, начертанные острием меча - в тот раз они с Тимом были сосредоточены на их идентификации, а теперь бросалось в глаза, как неровно ложатся линии букв и тянутся строки, как тряслась рука короля... Дрожащие пальцы легли на рукоять. Князю казалось, что Аврал намертво сжал её железной пятернёй, а на лисьей морде появился торжествующий оскал. Впрочем, обхватил он её в самом дел крепко: кто знает, какой силы понадобится рывок. С силой он явно не рассчитал. Меч поддался так легко, что Аврал от неожиданности утратил равновесие и еле устоял на ногах. Но на это мало кто обратил внимание - оно было отвлечено куда более удивительными вещами. Сначала стала затягиваться трещина от клинка. Словно рана на теле заживала, только в сотни раз быстрее. Рубец от неё ещё тянулся по плите, когда подобным образом постепенно начала исчезать надпись Пастории. Штрихи становились мельче и короче, буквы с каждой секундой теряли форму, а с нею и смысл. И в довершение всего с грохотом пришли в движение идолы-мехамоты в нишах! Стоявшие возле обеих дверей в панике бросились вон из храма, прочие дёрнулись было последовать их примеру, но замерли, скованные страхом - бежать ведь пришлось бы прямо перед ожившими истуканами! Сам же Аврал просто выставил меч, готовясь отразить атаку. Время сомнений ушло, места для страха не было. Он лишь напомнил себе, дабы не забыть в пылу битвы: в какой бы тупик она ни зашла, выход, найденный королём Пасторией, для него неприемлем. Надо будет искать другой. Но мехамоты и не собирались биться с Авралом. Синхронно склонив левое колено, они застыли перед ним в глубоком поклоне. Так в этой новой позе и остались. Ничего подобного не было и близко, когда меч с превеликой помпой вынул из камня Сентуро. Да и испытание это больше не повторить. Сомнений в том, кого меч признал своим хозяином, ни у кого из присутствующих не могло возникнуть. И только Аврал знал, что эти знамения были и для него самого, подводя черту под его собственными колебаниями. Он даже машинально пощупал лицо: не вернулся ли ему заодно человеческий облик? Увы, нет. Ну и ладно. Не оглядываясь, поспешил к выходу. Тим с собачками удивлённо последовал за ним, сделав на ходу знак Азуре: догоняйте, а то мало ли что Сентуро сейчас может учудить... Впрочем, к выходам потянулись и другие - лишь самые смелые и любопытные задержались, чтобы удостовериться в исчезновении с алтаря трещины и надписи да рассмотреть издалека новую позу истуканов (а вдруг снова оживут?). Азура в самом деле потащила маму, расталкивая нерешительно топчущихся у дверей. За нею подался Бубала, за ним - мрачный, словно грозовая туча, Сентуро. В чём князю точно нельзя отказать, так это в умении быстро ориентироваться в любой ситуации и находить оптимальную линию поведения. Вот и сейчас он догнал на площади ребят, демонстративно на публику пожал Авралу руку, протянул ему ножны в подарок: - Поздравляю с убедительной победой! Мальчик видел, как дрожит острый подбородок Сентуро, как нервно дёргаются веки, делая сверлящий взгляд ещё озлобленней. Сейчас важно ответить ему как можно мягче, чтобы не почудилось насмешки или упоения триумфом, бьющего по его самолюбию. И поскорее отсюда убраться, чтобы не раздражать своим присутствием. - Ваше высочество сами предложили такое решение, и это было очень отважно с вашей стороны. Главное, чтобы оно и в самом деле стало залогом наших добрососедских отношений, как вы сказали, - ответил он, цепляя меч в ножнах к поясу. - Но всё, что я был полномочен обсуждать на этот счёт, мы уже обсудили, так что ждите с визитом Озму... Князь скосил взгляд на Бубалу, стоящего рядом в компании Азуры и Цианы. Конечно, ему и в голову не пришло, что они договорились отправиться вместе с ними, в пугающую неизвестность Верхнего мира. Но эти приятельские отношения, из-за которых Бубала его так подставил, раздражали сейчас сильнее всего. Они, именно они всему виной! Надо им их подпортить на прощание. - А вы отчего хмуритесь, ваше величество? Ничего не произошло. Все наши договорённости остаются в силе. Мир радужных перспектив, который Бубала считал безвозвратно утраченным, снова начал плотнеть вокруг него. Он уже смирился с долей навсегда стать рядовой частью этой толпы на площади (в конце концов, ею и был последние дни, и оказалось, что это не смертельно), и вдруг она оказывается под твоей вознесённой королевской дланью. Ну не прямо сейчас, а в близкой перспективе, но ничего ещё не потеряно. - Вы на меня не сердитесь? - прошептал он. - Абсолютно. А за что? Пожалуй только Бубале, чью наивность сейчас усиливало жгучее желание верить многообещающим речам, не был заметен контраст между словами Сентуро и выражением его лица. Зато его отчётливо понимала Азура. А уж лицо своего возлюбленного и вовсе читала, как открытую книгу. Мечтания о короне снова овладели им, похищая из реальности. Он даже не просёк двусмысленности слов об “остающихся в силе договорённостях” - разве они договаривались, что Сентуро признает его королём просто так? - Ты ничего не забыл? - прошипела она ему. Бубала беспомощно оглянулся. Глупое и самодовольное выражение, расцвёвшее на его лице от обещаний Сентуро, вздрогнуло. - Зу, но ты ведь слышала... - Я не слышала ничего, что могло бы повлиять на наши планы. Аврал, как бы ненароком, достал из рюкзака трубу и теперь напряжённо прислушивался к разговору. Поглядел на Циану: что там за заминка у молодёжи? Но женщина сама растерялась. - Я ведь говорил тебе о моём призвании... - голос Бубалы звучал уже твёрже, стремительно приближаясь к ненавистной для Азуры в последнее время спесивой “королевской” интонации. - А я говорила о выборе: что тебе дороже... - То есть... он всё ещё актуален? - Разумеется! Бубала перевёл взгляд на князя, до которого понемногу начинал доходить смысл этого обмена малопонятными репликами. Да так и замер, словно затравленный детёныш Шестилапого перед хищным драконьим взглядом. Кровь ударила Азуре в голову. Она уже пережила унизительные для любой девочки колебания на вопросе “что тебе дороже - я или...” и даже смогла не расплакаться перед мальчишками. Но после того как Бубала вроде уже навсегда сделал решительный выбор, они оказались совершенно невыносимыми. Схватила маму за руку, другой вцепилась в рюкзак Аврала: - Кто не хочет - пусть остаётся! Бубала не шелохнулся. Просто не поверил, что она это сделает. Очередной девчачий выбрык. А короли на “слабо” не ведутся! - Ты уверена? - тихо спросил Аврал. - Да! - заорала Азура изо всех сил, чтобы снова не разрыдаться. Тим, с сомнением качая головой, подхватил обоих пёсиков. Аврал положил левую руку ему на плечо, правой поднёс к глазу окуляр трубы. Чёрная полоска берега превратилась в лесистые холмы, которые тотчас со свистом в ушах окружили их со всех сторон.