Из-под земли и с неба, или Если бы Тотошка-3

Трое суток совместного наблюдения за Гелли в зеркальце прояснили немногое. В реанимации царило полное молчание. С обеих сторон. Чисто морг, а не реанимация. Но вот сомнений в причине такого состояния Лон-Гора больше не было. Медсестра и в самом деле поддерживала его искусственно. Вопрос - почему и зачем. Кау-Рук отсрочил дедлайн, назначенный ей полковником Мон-Со, понимая, что такое решение вызовет недовольство буквально у всех. Для Най-Фера и прочих "рассерженных патриотов" - неуместная мягкотелость по отношению к вышедшим из-под контроля арзакам, для Мон-Со - демонстративная отмена его решений, для арзаков на "Неуловимой" (не исключая, похоже, Ильсора) - некий осадок, если не вопросы и подозрения, оттого, что отложено, а не отменено... А если всё беспристрастно взвесить - какой у него был выбор? Снова по течению, в привычной колее, как жизнь носила от Рамерии до прорыва с Ильсором за купол... Но только до следующего поворота, долго расслабляться не придётся. Столько умников с зеркальцами мониторят ситуацию, от "Неуловимой" до Изумрудного города, Кау-Рук с удовольствием переложил бы ответственность за решение на кого другого, но все, похоже, рассчитывают на него. И это правильно, наверное. Пора взрослеть. - Поймите, Координатор, - шептала из зеркальца Морни, - я натворила слишком много ошибок, чтобы сейчас уверенно говорить о чём бы то ни было. Да, мне было трудно поверить, что Гелли меня предала, даже когда выяснилась невиновность Вер-Ту. Я всё-таки разбираюсь в людях. Но с другой строны, возможности Лон-Гора влиять и манипулировать испытала на себе, так что совсем снимать с неё подозрения, наверное, не стоит. - И не будем. Давайте исходить не из домыслов о чужих мотивах, а из фактов. Шприц Лон-Гор, вероятно, воткнул себе всё-таки сам - игла вошла сверху, Фельдшеру не хватило бы роста. Даже Мон-Со её в этом не заподозрил. При этом очевидно, что она искусственно поддерживает Доктора в таком состоянии и, судя по всему, без его согласия. Вы это можете как-то объяснить? - Нет. Попытка самоубийства из-за нашего захвата "Неуловимой" - совершенно не в его характере. Разве что опасался какой-то компроментации со стороны Вер-Ту. - Но какой? Их разговор нам известен. Если только не подозревать, будто инженер что-то утаил - но оснований для этого я не вижу тоже. - Откуда же мне знать, Координатор? - Ну мало ли. Вдруг какие мысли - вам же известно больше, чем кому-либо... - Никаких. И за Гелли ручаться я не стану. Но если бы сейчас была на вашем месте, скорее всего попробовала бы поговорить с нею начистоту. Тонкие губы Кау-Рука вздрогнули в менвитской улыбке, малозаметной для посторонних, но аналитическому восприятию Морни очевидной даже в зеркальце: - Это я и хотел от вас услышать. А разговор с нею начистоту по зеркалу вам и так предстоит - надо же будет подтвердить мои слова. - Да, конечно... Лон-Гор проснулся (не вынырнул из забытья сквозь пелену кошмариков, а именно проснулся) с непривычно ясной головой. Ещё долгое время боялся пошевелиться, упёршись взглядом в опостылевшую трещину на потолке, которая словно срослась с ним за эти дни. Убедился, что конечности его более-менее слушаются. Попытался встать с каталки. Не получилось. Минимальная физическая нагрузка с непривычки вымотала, и закрыв глаза, чтобы наконец-то со свежими силами осмыслить происходящее, доктор неожиданно и без сопротивления погрузился в дрёму. Очнулся, потому что ощутил на себе пристальные взгляды. Непонимающе и отмороженно уставился на Кау-Рука. Молчал. - Удивлены, Док? - Как долго я здесь? - праздный вопрос Лон-Гор проигнорировал. - Седьмые сутки истекают, - ответила вместо менвита Гелли. Спокойно так и равнодушно, словно не было в этом её участия. - Что с "Неуловимой"? - Всё по-прежнему, - на этот раз отозвался Кау-Рук. Доктор в судорожном рывке сумел приподняться, загремев каталкой. Спустил ноги, прислушался к своему состоянию. - В таком случае, Координатор, вы вернулись как нельзя вовремя. Все потрясения, пережитые Ранавиром, вероятно, покажутся детской игрушкой по сравнению с тем, что ждёт нас всех в ближайшие дни, если не чаши... Сил развить мысль не хватило, взял паузу. Сказанное, однако не произвело ожидаемого эффекта ни на Кау-Рука, ни на Гелли. Да и никакого не произвело. Координатор лишь кивнул понимающе: - Ага, Стаи больше нет - есть обезумевшая от страха неопределённости толпа. Моё возвращение её ненадолго успокоило - от начальства выше рангом естественно ожидать чуда... - Но ненадолго, понимаю, - болезненно усмехнулся Лон-Гор. Он выглядел растерянным и чем-то обеспокоенным, хотя старался это скрывать под обычной своей иронией. - Зато теперь главная причина всех бед - вы, а не Мон-Со... Советую, если ещё не поздно, найти убедительней повод, чтобы засадить в карцер капитана Най-Фера и тех, кто с ним всегда крутится. Желательно надолго, пока перекипят страсти. И если перекипят... И вновь Кау-Рук продемонстрировал полное равнодушие к его словам. - Не вижу смысла. Ситуация полностью контролируется, я в курсе всех брожений и разговоров. - Вот как? - теперь доктор удивился ещё сильнее, чем при его появлении. - Они ведут такие разговоры в замке, хотя при арзаках всем стало известно о генеральской прослушке? Мне тот же Най-Фер казался умнее. Но тогда ещё тревожней. Глупость непредсказуема. Это уже однозначно красный уровень опасности. - Не в этом дело, Док, - перебил Кау-Рук. - Я не нуждаюсь в его прослушке. Не просто так ведь пропадал столько времени, как вы считаете? Беллиорские технологии позволяют следить за заговорщиками в любом месте. - А. То есть вы теперь действуете в интересах беллиорцев? - Я действую в общих интересах, Лон-Гор. Подрыв "Неуловимой" не нужен ни беллиорцам, ни нам. И арзакам он тоже не нужен, поверьте. Так что ближайшая наша задача - не допустить её штурма горячими головами. Равно как и очередного переворота под предлогом того, что "командование ничего не делает" - этот сценарий представляется более вероятным, но он же и увеличивает шансы на первый. - Согласен с вами полностью, Координатор. Только не пойму, почему вы не хотите превентивно охладить ситуацию посадкой застрельщиков. Раз уж заговор действительно назревает, и вам о нём доподлинно известно... Или Гер рассказала вам о "менвитском гипнозе", и вы рассчитываете на мою помощь? Увы, - ядовитая насмешка в голосе врача вдруг взорвалась вспышкой гнева. - Потому что она же по своей глупости и закрыла нам такую возможность! Препаратами, на которых меня здесь держала, - казалось, Лон-Гор только сейчас осознал причину своего внутреннего дискомфорта, и ярость где-то находила силы, чтобы выплеснуться на медсестру - за всё сразу. - Ударило по мозгам... и кажется, необратимо... Он запнулся, заметив, как молниеносно обменялись взглядами Гелли с Кау-Руком. Окончательно же напугало доктора в её ореховых глазах, где он тщетно пытался разглядеть хоть какие-то признаки чувства вины или привычной робости, сверкнувшее вместо этого триумфальное выражение. - Похоже, ваш расчёт оправдался, - заметил ей Кау-Рук почтительным тоном. - Я в этом и не сомневалась практически, - ответила Гелли без ложной скромности. - Эй, коллеги, что ещё за расчёт? Я не понимаю. Гер, вы хотите сказать, что не просто... оттягивали наш разговор? Это было умышленно? И по-прежнему ни тени смущения на её лице. А ведь до сих пор даже прямого взгляда избегала. Даже когда арзаки взяли власть, даже когда стояла перед ним со шприцом, не сдерживая гнев. - Я ведь помню как резко изменились вы после встречи с Верховным накануне старта, Доктор. Другой бы не заметил, но не я, - голос спокойный, слегка заторможенный. Несомненно, сама на транквилизаторах все эти дни. - И похожие перемены происходили с полковником Мон-Со, когда вы его загипнотизировали. Да и как Гван-Ло мог бы передать вам дар менвитского гипноза, не подвергнув ему прежде вас самого? Поначалу-то ничего не поняла, да и времени не было, а здесь казалось, что это просто годы бодрствования в полёте на вас так повлияли - постоянная подавленность, внезапное пристрастие к ургую... Но после демонстрации "менвитского гипноза" всё стало очевидным. А имея представление о том, как работает мозг, попыталась снять вам блокировку. И это удалось - видно даже без ваших слов... - Имейте в виду, Док - я вполне одобряю действия вашей помощницы, - пришёл ей на помощь Кау-Рук. - Хотя она и не понимала сути до конца. Гван-Ло, можно сказать, сделал вас инструментом своей воли в экспедиции. Собственным прокси. Это звучало слишком обидно в своей прямолинейности, но возразить было нечего. Хотя если постараться... - Вы уверены, Координатор? Верите мне или нет, но я в самом деле честно был готов поддержать ту сторону, которая, окажется сильнее, сможет интегрировать Стаю. А будь так, как вы говорите, стремился бы по-любому развалить арзакскую революцию, не так ли? - Почему это? - пожал Кау-Рук плечами. - Вот странный вопрос. Потому что она срывает планы завоевания Беллиоры! - В том-то и дело, что таких планов у Верховного, возможно, и нет! - Как это? - растерялся Лон-Гор. - А вот так. Восьмидюженный флот нам вдогонку если и готовится, то в качестве запасного варианта. На случай, если на Беллиоре не состоится тайная встреча, на которую он рассчитывал. Это, кстати, неприятный сюрприз для наших арзакских союзников, сделавших на него ставку для запланированного переворота на Рамерии. - Загадками говорите, Кау-Рук, а я всё ещё плохо для них соображаю. Хотя теперь начинаю понимать причины вашего нежелания, чтобы я снова применил “менвитский гипноз” Гван-Ло. Но какая альтернатива? - Доктор, засадить сейчас кого-то в карцер просто за разговоры, пусть даже за реальный раскрытый заговор, как вы предлагаете, означает лишь создать им ореол мучеников и подпитать недовольство. Пожар надо гасить, когда он уже начнёт разгораться, когда всем станет очевидно, что ничего хорошего очередной переворот не принесёт. - Ой, рискованно! - Лон-Гор скептично покачал головой, взвешивая услышанное. - Но в случае удачи ваш авторитет станет безоговорочным, не спорю. И что дальше? Жить и работать вместе под общим началом менвиты с арзаками после всего, что произошло, не смогут - это будет перманентный источник новой напряжённости. С обеих сторон. Ответ у Кау-Рука был явно наготове: - Не смогут вместе - будут на первых порах порознь. Общаясь на уровне начальников, которые ладить между собой, уж поверьте, научились. Теперь доктор глядел на него с восхищённым удивлением. Соображал он быстро, как бы ни брюзжал сейчас на промытые Гелли мозги. - Хотите сказать, что Ильсор вернулся вместе с вами? И он сейчас на борту? Кау-Рук молча кивнул. Дважды. - Что ж, тогда за арзаков я спокоен. Из того, что слышал о нём от Лингвиста... Он, похоже, не только абсолютный авторитет для сородичей из-за своего титула, но и по-настоящему волевой лидер. В конце концов, у меня никогда не мелькало сомнение насчёт его рабской преданности генералу, игру он вёл идеально, меня вокруг пальца смог обвести. Так что... Издёрганная Мок ещё могла бы поддаться эмоциям и сделать какой-нибудь роковой неверный шаг, но не он. - Я тоже в нём уверен. Ну а кроме того, вы теперь понимаете, почему меня не слишком беспокоит возможный штурм “Неуловимой” сторонниками Най-Фера. - Ещё бы! Полагаю, Ильсор, если что, сможет поднять корабль на орбиту, а ваши союзники-беллиорцы - предварительно раскрыть купол... А известно ли что-то о генерале? Если не секрет, конечно. - Ну почему секрет? Купол сейчас держат в основном против него. Но он справляется и без нас: успешно обзавёлся армией из местных, и ведёт сейчас боевые действия. Осуществляя основной план Верховного. - Однако... - Только это уже не наша забота. Нам сейчас важно нормализовать ситуацию в Ранавире. И как понимаете, Доктор, столь откровенен я с вами неспроста. Ваше блестящее понимание психологии было бы бесценно и при подавлении заговора, и для дальнейшего выстраивания взаимоотношений. - Да не такое уж оно и блестящее, - возразил Лон-Гор. - Не только с арзакскими женами прокол вышел, но даже с Вер-Ту. - Так ведь неизвестно ещё, ваш ли это прокол или издержки “менвитского гипноза”, сузившего вам обзор и затуманившего мысли! И сейчас, когда уважаемая Гелли обрезала этот поводок Гван-Ло, когда вы снова можете быть просто самим собой, я спрашиваю прямо: вы с нами? Несколько томительно растянувшихся импульсов доктор не сводил с Кау-Рука застывшего жёлтого взгляда. - Раз спрашиваете прямо, то с большой вероятностью ожидаете искреннего положительного ответа. Могу ли я полюбопытствовать, почему? Должно ведь быть основание. - Скажем так, мне за вас поручились. Гелли, на протяжении всего разговора сидевшая неподвижно, глядя куда то в сторону, даже на этих словах не шелохнулась. А вот реакция на них Лон-Гора была ожидаемой: - Гер, это правда?! Сириус наисветлейший, вы не перестаёте меня удивлять... - Я сама себе удивляюсь, Доктор, - их взгляды наконец-то снова встретились. - Было бы горько разочароваться в вас снова. Но надо же выяснить, насколько ваши поступки действительно были вашими, а не результатом порабощающей установки Гван-Ло. Насколько вы за них ответственны - а значит, вправе ли я вас в них обвинять. - Девочка дорогая, если бы я сам это понимал! - с болезненным надрывом вздохнул Лон-Гор. - Тем более следует дать вам шанс.

* * *

Как и следовало ожидать (пусть не переставая надеяться на чудо - но только надеяться, а не уповать, если понимаете разницу) результат контрнаступления оказался значительно скромнее оптимистичного прогноза-максимум. Да, двумя клиньями удалось рассечь скопление рудокопских сил, взяв две группы на разных флангах в полное окружение - меньшая как-то сходу сдалась и разоружилась, та, которая покрупнее, отчаянно сопротивлялась, и основные силы вяло прощупывали возможность её деблокировать. Да, форт Бефарск, с первого дня закрывавший рудокопам доступ к Дороге-Сюда, теперь оказался в глубине обороны, и далеко впереди пятиметровый Генералиссимус на глазах рудокопов городил новые укрепления. Да, к “Сосенкам” и Торговым воротам подошли, можно сказать, вплотную. Но только подошли. Даже закрепиться не удаётся. А потрёпанные операцией “Трах-тарарах” драконы уже начинают выходить из спячки, снова меняя расклад сил. Значит, “жевунские качели” дадут неизбежную отмашку, духовный подъём в ополчении сменится унынием и упадком. Тут ни звериное войско, ни подкрепление из Жёлтой страны на передовой радикально ситуацию не исправят. Жевуны необычайно стойкие в обороне, а вот в наступлении волнами настроение идёт, очень зависит от предыдущих успехов. Можно, конечно, поднимать народ в атаку, гнать на штурм всему вопреки, не считаясь с потерями. Можно, но нельзя. Не может Озма с ними не считаться. Ни со своими, ни с чужими даже. Ей и так видится, что их слишком много. Даже та кровь, что уже пролилась, создаст проблемы на десятилетия, а не на годы. Дальнейшие потери надо свести к минимуму. Вопрос - как? Вариант с коронацией, который принцесса поначалу считала совершенно для себя неприемлемым, казался теперь всё привлекательнее для комплексного решения проблем, а собственные колебания - малодушием. Неуспешная попытка вернуть с наскока контроль над Торговыми воротами стала точкой, за которой необходимо принимать решение, больше не откладывая. Паника среди рудокопов, конечно, расширяла окно возможностей. А она была, и причин для неё хватало. С возвращением Озмы “верхние” совсем озверели: беспрецедентные атаки пошли кучно, сплошной цепочкой, не давая продохнуть. Провал операции “Страх”, дерзко угнанные средь бела дня драконы, взрыв арсенала в глубоком тылу и следом, на фоне начавшегося контрнаступления - тройная диверсия в самой Пещере, ставшая последней каплей. Причём если одновременность аварий на оружейном производстве в разных её концах, включая шумный хлопок при переработке селитры, ещё можно было списать на случайность, то дерзкий побег пленного Фенеллы не оставлял сомнений: в самой стране Подземных рудокопов окопалось не просто централизованное подполье, но тесно связанное с врагом. Выбить об этом признание у Фенеллы, несмотря на профессионализм примененных методов допроса, так и не удалось, зато теперь получено наглядное подтверждение. А возможно, всё ещё хуже: Озма не блефовала, намекая, будто её магии подвластна и Пещера. Баан-Ну, во всяком случае, не исключал такой возможности. Даже если Руггедо ему не врал, а две дуры в голове не заблуждались, принцесса могла вернуться с новыми, неведомыми прежде силами. Не зря же она пропадала и не случайно отправилась неведомо куда одновременно с самим генералом, предварительно заперев от него Ранавир. Баан-Ну окончательно отчаялся добиться какой-нибудь победы, пусть тактической, но мало-мальски существенной - лишь бы снова испытать моральный подъём, как было накануне вторжения, обещавшего быстрый и славный триумф, когда он смог превратиться в Чёрное Пламя. Ему страстно вожделелось вернуть то ощущение хоть на малое время - нет, уже не для того, чтобы проложить ещё один путь наверх или попытаться сжечь проклятый Изумрудный город, ну или на худой конец разблокировать из-под купола эскадрилью в Тайном лагере. Просто ради самого ощущения, ради утраченного среди фатальных военных неудач чувства собственного достоинства и значимости. Оно захватит и понесёт, как в прошлый раз, только для этого должен быть какой-то начальный стимул. Его не было. Ни наяву, ни в реалистичных прогнозах. Но оказалось, что Дру может дать о себе знать иначе. Не на волне оптимизма, а из мрака отчаяния - густого и непроницаемого, как языки его пламени. Когда у Баан-Ну больше не осталось воли отрицать реальность, тут-то крокр и начал себя проявлять! Только никакой радости это не доставило. Теперь генерал не контролировал Чёрное Пламя, как тогда, в предвкушении лёгкой победы - оно нахально хозяйничало в хаосе его невесёлых мыслей. Ну а чего б не хозяйничать, раз сам не способен навести в них порядок? Небось проще, чем давать отпор лезущему в них чуждому разуму (и разуму ли вообще?), для которого, оказывается, этот хаос - питательная среда. Главное, раньше Арахна с Бастиндой не давали ему развернуться, а сейчас их и не слышно. Может быть, сожрало девок уже и к нему подбирается вплотную? С него станется. Стража роет Пещеру кверху дном в поисках следов диверсантов, но надежды на неё мало - все толковые давно наверху, кто же знал, что так будет. Гномы-шпионы пропали вслед за напуганным Арахной Калико, и хорошо если просто пропали, а не переметнулись на сторону противника. В Пещере от последних событий резонанс не велик, в городе тоже - здесь уши у каждой стены, и чётко усвоенное: меньше думаешь - дольше живёшь. Зато при дворе... Недовольство королём Карото продолжает расти. Болваны ведь не понимают, что его миролюбивая риторика - не от хорошей жизни, что не в меру разогретые в первые дни войны ожидания приходится постепенно охлаждать. Он начал с того, что признал потери, которые войско понесло при его предшественнике - но в памяти у всех отложилось иначе: при Ламенте о потерях молчали, значит, их не было, а теперь, когда они пошли, мягкотелый король-предатель отменил общую мобилизацию... Придворные с нетерпением считали дни до пробуждения оранжевого сектора, но официальные портреты толстяка-добряка Барбедо внушали им мало оптимизма. Стоит ли ожидать от него достаточной жёсткости, чтобы вместо нелепой “спецоперации” начал наконец полноценную войну (из истории ведь всем хорошо известно, что война - это когда мы побеждаем)? Или это будет второй Карото, если не хуже? Лучше, конечно, чем следующий по списку, предпоследний - двухлетний Тевальто с королевой-регентшей. Только намного ли? И не пора ли в таком случае брать власть самим, не ожидая милости от престола, пока там дойдёт очередь до нормальных? “Фиолетовые”, забыв о соперничестве и взаимном недоверии, шептались об этом с “голубыми” и находили среди них достаточно понимания. Ещё бы - им ведь предстоит выбор нового короля, и надо уже сейчас присматриваться к возможным кандидатурам, чтобы, задействовав паутину интриг, обеспечить продвижение нужной. А вот “синие” скептично качали головами и предпочитали шушукаться с “красными”, в большинстве, как водится, верноподданными своему королю и его политической линии, хотя тут тоже не всё так просто. Рыба гниёт с головы, и эту голову надо проветривать. Хранитель Времени и Летописец совместно готовили для Карото ежедневные тронные речи, которые затем тщательно вычитывал и редактировал Баан-Ну: если не доглядишь, эта парочка закадычных соперников обязательно засунет какую-нибудь измену... Но что толку? Какие бы приятные и созвучные тебе мысли ни озвучивал тот, кого ты уже назначил внутренним врагом и виновником всех бед, они будут лишь раздражать, воспринимаясь притворством и демагогией. Почему любое слово Гван-Ло зажигает толпу, не оставляя никого равнодушным? Потому что таково отношение масс к самому Верховному. Одни перед ним преклоняются, другие просто боятся, кто-то, возможно, ненавидит - но едва ли кто-то воспринимает с пренебрежительным презрением, как добрая половина слушающих сейчас короля придворных. Непонятно, как было у них до Первого усыпления, но сейчас разные дворы на одной территории уживались с трудом, и чужих королей не ставили ни во что. - Мы должны сражаться до победного конца, не жалея сил, чтобы поскорей закончить эту войну, причиняющую столько боли и нам, и “верхним”. Это наша общая боль! - вещал Карото, и “голубые” понимающе переглядывались с “фиолетовыми”: о да, этот закончит, если у него общая боль с жестокими убийцами наших мальчиков! Сам же лицемерно о них скорбит, новый ритуал ввёл: утром и вечером всем по полчаса глядеть на огонь в память о погибших. Нет, сама по себе идея хорошая, и понятно, для чего это на самом деле: чтобы глаза заранее привыкали к яркому свету Верхнего мира. Только для придворных-то можно было придумать что-нибудь другое! Или это намёк такой? Нет, понятно, что с пробуждением оранжевого двора грядут новые сокращения - но не на фронт же! В Пещере есть кому воевать и без них. Просто не надо было отменять всеобщую мобилизацию. У черни ведь никакой сознательности. Живут, как раньше, словно война их не касается. Им плевать вообще на всё, потому что терять особо нечего. А придворных агитировать не надо: все и так понимают, какое нелёгкое время, все боятся попасть под сокращение, и чем ближе конец месяца, тем яростнее подсиживают друг друга. Потому и немыслимые прежде товарищеские отношения между разными дворами начинают завязываться - каждый свой теперь соперник из-за квоты сокращения, а с чужим можно договориться... Баан-Ну видел и понимал эти настроения при дворе. Понимал также, что повлиять на них могут только резкие перемены к лучшему, которых, мягко говоря, не просматривается. А Дру стучал в голову всё настойчивее и понятнее. “Нам нужен Руггедо. Если кто и знает, как совладать с Озмой, так это он”. - Он до сих пор не вышел с нами на связь. Не может - или не хочет? А я думаю, просто боится. И боится тебя! “Вздор”. - С тех пор, как он увидел Чёрное Пламя, его словно подменили. И на мигунское направление он ведь сам тогда напросился, хитро проманипулировав Советом. Лишь бы держаться от меня подальше. То есть от тебя. “Вздор. Боялся он Арахны, и не без оснований. Но сейчас он нам нужен. Я потерял контакт в вашем Тайном лагере”. - У тебя там был контакт, но я узнаю об этом только сейчас? “Гван-Ло не счёл нужным тебя проинформировать, а мы с ним одно”. - Да понимаю... И кто это - уж не Лон-Гор ли? “Неважно. Просто был предусмотрен аварийный вариант. А теперь я его не чувствую. Или погиб, или ещё хуже. - А пробить купол Чёрное Пламя, конечно же, не может? “Если это та же магия, которая не пускала нас под землёй, то нет. Да и зачем?” - Уже, пожалуй, и незачем. Когда в воздухе против нас были только Летучие Обезьяны, рамерийские вертушки и бластеры помогли бы решить проблему. А теперь... “Ты опять забываешь, что главная цель вашей экспедиции - здесь, в Пещере. А значит, и главный рубеж обороны. Пусть куклы наверху разыгрывают игрушечные баталии - это не наш уровень. Нам не нужна эта жалкая планета - нам нужны Врата”. - Можно подумать, я для тебя не кукла! Это ведь ты подкинул мне мысль затопить убежище уклонистов? И наверняка из каких-то своих соображений - чтобы открыть какой-то недоступный проход... “Ты чересчур любопытен, - генералу послышались угрожающие интонации. И хорошо, если только послышались. - Но догадка верна, хотя тебя это не касается”. - Да я и не претендую ни в коем случае! - испуганно заверил Баан-Ну. - Просто неприятно, когда меня вслепую используют, словно рядового. А главное - когда я принимаю чужие мысли за собственные. Этак ведь можно совсем себя потерять... “Ты до сих пор держишься за своё ограниченное “я”, но при этом мечтаешь о величии? Слепец, который никак не прозреет!” Баан-Ну покорно вздохнул: - Пусть слепец. Но если можно, говори со мной открыто, как сейчас... “Ещё и глупец. Раньше у меня просто не было на это сил. Или нет, лучше сказать, это ты раньше мнил себя сильным, поэтому и не мог ясно слышать”. - Слабое утешение. Когда ты раньше себя проявлял, тут же просыпались эти ведьмы, заглушая перебранкой твой голос. Куда они делись? Ты их окончательно поглотил? “Понятия не имею. Не мешают - и ладно. Мне они не интересны”. - Обо мне тоже так скажешь, когда я тебе перестану мешать? “Не ной. Ты не растворишься во мне полностью, пока сам этого не захочешь”. - А я могу этого захотеть?! “Рано или поздно”, - впрочем, Баан-Ну уже снова не был уверен, ответ ли это Дру или отзвук собственных мыслей. И не знал, стоит ли радоваться такой неопределённости. А на следующее утро в рудокопском стане снова вырос радужный шатёр. Медленно так, неохотно раскинул крылья, всем видом своим демонстрируя “верхним”: инициируя новый раунд переговоров, им оказывают великое одолжение. Воевода Гаэрта в глубине души понимал, что противника такими примитивными приёмами не впечатлить, скорее наоборот, но его дело - принимать приказы и обеспечивать их дальнейшее выполнение. Поэтому ставили шатёр демонстративно долго. Да только реакции пришлось ожидать ещё дольше. И даже хаотичные попытки попытки атаковать по всем направлениям её не ускорили. А когда Гаэрта уже решил, что её не будет, и мстительно воображал, какой злобой начнёт исходить Малый совет, вдруг чёрная тень упала с громким шелестом крыльев, окинула его насмешливым взглядом и требовательно постучала клювом по столу. - Ты... чего это? - растерянно спросил воевода. - Я не “чего”, - ответила птица. - Я парламентаррий! - Порно...метла? - Гаэрта от неожиданности не осилил выговорить простое слово. Ну да, в игру “унизь противника” можно играть вдвоём, и первый обычно проигрывает, потому как всегда есть куда повысить ставки. Но отправив на предварительную встречу ворону, унизили в первую очередь не короля Карото с Малым советом, а его. - Имею честь представиться: барронесса Пшеничного поля, офицеррр ордена Кррылатой стррелы, командующая воздушно-информационными войсками, ассоцииррованный член Малого совета принцессы Озмы, - словно подслушав его мысли, пернатая гостья решила подсластить пилюлю весом своих регалий. - Кагги-Карр. Имя такое. Мне поручено сообщить, что Её Высочество ценит вашу готовность продолжать переговоры, но вынуждена отложить своё участие до корронации, которая, вероятно, состоится в ближайшие дни. Примите заверения и прочая. Рразумеется, она рассчитывает, что формат переговоров будет скорректирован согласно её новому статусу. То есть с вашей стороны на встречу явятся все четыре корроля. - Так их сейчас только трое бодрствующих, - растерянно пробормотал Гаэрта. - Ничего не знаю! По времени должно быть четверро. Разбиррайтесь. Вопросы есть? Задать вопросы в прошлый раз трём волшебницам воеводе не позволила субординация. Ну а вороне, даже такой, как выяснилось, выдающейся, почему бы и не задать? Излить свою обиду и усталость от этой неправильной войны, которая почему-то не закончилась в обещанные три дня и грозит растянуться на третий месяц без особых успехов, если не с отрицательными успехами, как нынче. - Есть вопрос. Почему вы не хотите мира? Вы готовы сражаться до последнего жевуна? Чёрная птица глядела на него с глубоким изумлением и при всей бойкости своего нрава долго не могла подобрать нужных слов. Будто вновь онемела над песками Великой пустыни - Мужик, - спросила она наконец, - ты дуррак?

* * *

- Вот, последнее послание. Ну как последнее - очень часто повторяется. Думаю, расшифровать его будет легче, чем древнюю азбуку Волшебной страны... На протянутом Озмой клочке бумаги значилось: -·· · ·-· ···- ··- ··· -··- - “Держусь”, - сходу выпалил Тим, не дав Энни раскрыть рта. Принцесса радостно кивнула: - Значит, продолжаем двигаться по основному плану... Эх, пытался меня Чарли “морзянке” научить, я всё отмахивалась - зачем? А вот Страшила запомнил. И теперь всякий раз, когда на него не смотрят, начинает моргать - вдруг заметим в ящик или зеркальца. Так-то у него эта нарисованная Руггедо маска вообще без мимики. И если он всё ещё способен ею двигать - значит это пока что наш Страшила. Он это сразу объяснил, когда ещё мог свободно общаться с мышами. Ну и дополнительно текстом сигналит, зная, что вы вернулись и сумеете прочесть. Систему-то я поняла: не по длительности, а одним глазом моргнул - точка, сразу двумя - тире. Очень быстро, мигуны-коллаборанты даже не заметят, потому что сами моргают. - А если Руггедо его всё-таки разоблачит? - спросила Элли угрюмо. - Ну а что он сделает? Пока Страшила жив, у нас хоть как-то связаны руки. А на случай всякого форсмажора я Аврала в Изумрудный город к Фреду с младшим Лестаром и отправила. Он, если что, с трубой в два скачка - на площадку Дозорной башни и... Ты же помнишь, что оттуда в подзорную трубу Фиолетовая страна видна? Вот. Ну и я с башмачками и обручем, у меня теперь всегда неиспользованный перенос в запасе. И если даже не разоблачит, а просто не станет больше откладывать с провозглашением себя феомским королём... - Меня с собой возьмёшь? - как бы невзначай поинтересовался Тим. - А что, мы с Авралом в паре знаете как сработались! - Посмотрим. Я к тому, что отбить Страшилу будет несложно. Труднее разоружить рудокопов и коллаборантов, избежав при этом кровопролития. Не хочу его умножать! Три года назад аналогичные наши планы сорвались из-за досадной случайности, и только чудом всё закончилось хорошо. Сейчас-то я, конечно, с полной магией, но она не всесильна. Так что лучше всё тщательно подготовить и отработать, пока есть время. Его и так немного: проводить коронацию без Страшилы было бы неправильно. А ему до церемонии надо будет ещё лицо обновить. Элли, ты справишься по старой памяти? - Справлюсь, - улыбнулась девочка. - Только... Большинство мигунов - обычных, хороших - ни о каких наших планах не знают ведь. И о том, что Страшила притворяется. Они просто слышат его новые речи. Славит Руггедо, рудокопов и “орионовцев”, клевещет на тебя... Больно им, наверно, это воспринимать. А кто-то же и поверит... - Да ну! - возмутилась Энни. - Что они, совсем не соображают? - Ты ведь сама рассказывала, какой Страшила для них авторитет. Ну и потом участники операции, которые делают вид, что поддержали переворот. Их ведь много, и они тщательно изображают сторонников новой власти, и тоже люди уважаемые... Как тут не запутаться и не разувериться во всём? Сестра не нашла, что ответить, на помощь пришла Озма: - Думаю, всё не так мрачно. Они же видят, что лицо у Страшилы тоже изменилось до неузнаваемости, неспроста это. В любом случае, завтра-послезавтра всё закончится. Главное, чтобы гладко и без потерь. Роскошный трапезно-концертный зал был в новинку только Тиму. Энни в своё время успела исследовать Розовый дворец вдоль и поперёк, для Элли сейчас оживал в памяти их короткий визит к Стелле и впервые услышанный в этих стенах рассказ об Озме, которая так же, как сейчас, сидела рядом, но даже помыслить не могла, что имеет к этому какое-то отношение. Тим, впрочем, тоже не особо пялился по сторонам - несолидно же, да и обстановка, скажем прямо, приторная, словно пирожные с ванильным кремом, и какая-то подчёркнуто девчоночья, так что самому неловко: не станешь же рассматривать розовое бельё с кружавчиками! Вообще он не очень понимал, зачем его потащили на очередную встречу волшебниц, хотя подозрения были. На самом-то деле осадок после неудачной попытки расколдовать Аврала (после второй неудачной, разумеется) давно развеялся, осталась скорее досада, что друг всё ещё под чарами. Но Энни теперь хочет в этом удостовериться и старается быть всегда рядом. При этом ведёт себя так, чтобы он, чего доброго, не подумал, будто она заискивает или чувствует себя перед ним виноватой. То есть градус задиристости выше обычного. И Элли с ней туда же. Поначалу его смущалась немного, но как-то быстро разошлась. Иногда, правда, спохватывается, глазки небесной чистоты: не обижайся на снисходительный тон, я не нарочно, просто вспоминаю тебя годовалым... Младшую сестру как ровесницу без проблем приняла, та ведь просто явилась из ниоткуда. Ну и ладно. Хуже, если бы он с ними оказался третьим лишним. А особенно - если бы для Энни она заняла часть его места в жизни. Но нет - каждый в ней на своём, и это здорово. Сама Элли тоже девчонка что надо, сестрички вполне достойна. А встреча оказалась совсем не похожей на прошлую, в Жёлтом дворце. Для начала Виллину замучил её ревматизм, делающий телепортацию совсем невыносимой. Озма, как водится, не удержалась от замечания: а вот не стоило срываться сломя голову в Голубую страну после их с Авралом блестяще проведенной операции в рудокопском тылу! Проблему-то это не составило: в прошлый раз официально договорились, что раз уж у всех зеркальца, то одна при необходимости может участвовать дистанционно - для пространства встречи хватает физического присутствия двух. Виллина тому и рада была. Энни тихо подхихикивала, наблюдая, как Стелла и Озма стараются одновременно глядеть друг на друга и коситься каждая в своё зеркальце. В Большом мире такого не увидишь! Кстати, перед совещанием Виллина разрешила Азуре вдоволь поболтать по зеркальцу с Элли, приятно удивив Озму такой демократичностью. Вообще складывалось впечатление, что рудокопскими квартирантами она очень довольна, отселять из дворца их пока не торопится, хотя и высказала обеспокоенность, не навредит ли переговорам, если в Пещере узнают, что она предоставила убежище бывшему королю. Обсуждались же волшебницами всего два вопроса. Непростых и болезненных. - Сёстры, я не хочу затягивать кровопролитие. Наша цель - довести рудокопов не до полного разгрома, а до той точки истощения, когда они перестанут валять дурака и будут готовы заключить мир на наших, то есть справедливых условиях. Не потому справедливых, что наших, а наших потому, что справедливых, ну, вы поняли. Вся власть Баан-Ну в Пещере держится на том, что они этого пока не хотят. Это тоже понятно. Прекратить войну для королевской власти сейчас принесёт намного больше проблем, чем её продолжение. Значит, всё по-прежнему: всеми силами добиваемся изменения этого баланса. Прежними методами и новыми, которые обсудим вторым вопросом. Но для начала надо определиться с нашими условиями. Тим дёрнулся, пытаясь, что-то сказать, но бдительные девчонки его опередили, вцепились за руки с обеих сторон. Озмой это, однако, незамеченным не осталось. - Я понимаю, Тим: справедливым было бы заставить их вернуться в Пещеру и компенсировать весь причинённый ущерб... - А какие ещё варианты?! - всё-таки не выдержал мальчик, игнорируя возмущённое шипение сестёр. - Видишь ли, - ласково, но твёрдо ответила Озма, - настоящая справедливость всегда сопряжена с милостью. Справедливо ли было обречь потомков заговорщиков и просто верных слуг Бофаро жить без солнечного света в сырой Пещере за вину их предков? Сейчас рудокопы начали осваивать нейтральную территорию к востоку от Голубой страны, в сторону долины Гуррикапа и леса Воюющих деревьев. Если мы разрешим им там остаться, это будет не только гуманно, но и заманчиво для них. Разумеется, - продолжала она уже строже, видя, что Тим снова собрался открыть рот, - на условиях полной их демилитаризации. И разумеется, те военнопленные, которые не хотят возвращаться под королевскую власть, получат политическое убежище и несмежную с ними территорию, как было обещано. - А Торговые ворота? - теперь уже и Энни сломалась. - И Сосенки? - Здесь всё просто. Если они хотят возобновить с нами торговлю, должен быть совместный контроль. Нет - пожалуйста, владейте воротами безраздельно, но никаких контактов. Сомневаюсь, что они предпочтут второй вариант. Но если пойдут на принцип, я тоже ставки могу поднять. Чтобы не полагаться на силу клятв, закрою их в резервации, как сейчас пришельцев. Того, что Бастинда делала вокруг Изумрудного дворца, а затем над Долиной Смертной тени, можно достичь и без тёмной магии. Когда я заклинания над долиной восстанавливала, разобралась в них, ничего сверхсложного. А теперь могу намного полнее взаимодействовать с магией Гуррикапа в рубине, так что это не пустые слова. Стелла, иронично наблюдавшая за тем, как неугомонная молодёжь из-за гор ломает весь этикет и субординацию, на этих словах вскинула брови. Во взгляде не только уважение, но и затаённый страх. - А насчёт репараций - война, как мы знаем, ударила по их благосостоянию сильнее, чем по нашему, а с её завершением комплексные проблемы у рудокопов как раз только и начнутся в полный рост. Причём хуже всего придётся, как всегда, не королям, вельможам или страже, а низам. Ну и куда от них ещё что-то требовать, сами подумайте? Лучше поскорее восстановить взаимовыгодную торговлю, потому что нам с Пещерой есть что предложить друг другу. Они этого просто не понимают, потому что выживая столетиями в ресурсной нищете, привыкли мыслить в одной плоскости: кто-то улучшает своё положение за счёт другого, которому становится хуже. Наша задача - разрушить им этот стереотип. А на почве сотрудничества к обоюдной выгоде, глядишь, и нормальные отношения понемногу завяжутся, и дружба. Не сразу, конечно, спустя поколения, когда притупятся старые обиды. - Хорошо, - сказал Тим, упрямо глядя исподлобья молодым бычком, готовым боднуть. - Один только вопрос, Озма. Как быть с легионом “Голубая лента”? Теми, кто сейчас в Пещере и кто наверху? Если вдруг завтра рудокопы примут наши условия... Энни, я же сказал “вдруг”! Всякие чудеса случаются в Волшебной стране, это даже я успел усвоить. Если мы заключим мирный договор, то больше не сможем помогать легионерам? И они останутся без нашей защиты, да? - Нет, почему же. Просто их требования мы тоже выдвинем как условия для заключения мира. Они же не собираются династию свергать. Консультационная группа народных представителей при королевском совете? Так ведь она самим королям будет выгодна, потому что даст конструктивный выход народному недовольству. Не забывай, что настоящие, решающие переговоры будут вестись не с этим надутым болваном Ламенте и, тем более, не с Баан-Ну. А господа Ружеро и Арриго в состоянии это понять и оценить. Я общалась с ними три года назад, они отнюдь не глупы - Элли, думаю, подтвердит. Просто запуганы собственными же предрассудками. Конечно, клятвенные гарантии безопасности всем легионерам. Иными словами, то, чего они собираются добиться диверсиями и агитацией народных масс, вплоть до штурма Радужного дворца, мы сможем выложить за столом переговоров, - Озма лукаво улыбнулась. - Если, конечно, удастся за него засадить в ближайшее время. А если нет, всё как прежде: мы воюем наверху, “Голубая лента” внизу, с нашим посильным содействием. И вместе движемся к общей цели. - Да, - тихо молвила Элли. - Вот только... - Что ещё? - кажется, пал последний бастион кротости и послушания. - Они ведь это всё задумали до твоего возвращения, когда возможности были невелики. Да и сейчас, даже с помощью гномов... Штурм дворца - тоже неизбежное кровопролитие. А пока до него дойдёт... Хоть я и говорила, что стража в Пещере уже не та, но она хлеб даром не ест. Риски большие и дорогая цена у призрачной победы. Они это понимали, конечно, но тогда вариантов других не было. - А сейчас есть? Что ты предлагаешь? - А сейчас, после их операции “Страх”, у нас есть полное право на ответный удар в глубину. Не прячась больше ни за каких легионеров. - Ого ты кровожадная! - воскликнул Тим. - Наоборот, братишка. Так мы сможем свести жертвы к минимуму, как Озма и хочет. Я в Пещере всё-таки подольше вас с Энни пробыла, и не гостем, а органической, так сказать частью. Пусть во дворце, вдали от простого народа, но в каких-то вещах все рудокопы похоже мыслят. Если наша цель - встряхнуть Пещеру, то прямая атака по тылам (конечно, не такая бессмысленная, как они в Голубой стране устроили, а по реальным военным целям) сделает это быстрее и вернее, чем подпольные диверсии. Рудокопы ценят и уважают силу, а из той информации, которую им доносят, силу “верхних” не разглядеть. А уж про диверсантов власть и королевские корреспонденты подавно рассказывают, что это уклонисты, трусы, которые боятся отправки наверх. Вот дерзкий налёт заставил бы их посмотреть на вещи иначе. Они же и на операцию “Страх” пошли потому, что судили о жевунах по себе. Элли запнулась, потеряв нить мысли. Не так уж легко объяснять то, что кажется тебе очевидным, будущая учительница. Впрочем, у неё получилось. - Что же, - подытожила Озма, хитро косясь на Стеллу, а в зеркальце даже не решаясь заглянуть, - моя старшая хранительница в самом деле подбросила нам тему для размышления. Сама я с идеей “глубинного удара” согласиться, в принципе, могу, но моральной возможности атаковать Пещеру магией для себя по-прежнему не вижу. - Ой, ты и возможности стать королевой для себя не видела! А теперь всё к тому идёт, - фыркнула Энни. - Ещё не идёт. Сейчас поговорим и об этом, - строго возразила Озма. - По первому вопросу ни у кого больше предложений нет? - Да какие там предложения? - Стелла пожала плечами. - Вопрос-то чисто теоретический, увы. Желания заключить справедливый мир рудокопы по-прежнему не проявляют. А значит, и детализировать его условия смысла особого нет. - Тоже верно, хотя и чересчур категорично, по-моему. Планировать надо всегда заранее, чтобы не застали врасплох. Хотя до сих пор у нас как-то всё врасплох и на экспромтах выходило, все планы побоку. Но это не причина о них не радеть. В таком случае, с подачи моей младшей хранительницы переходим к рассмотрению новых средств и методов ведения войны, - она выразительно одарила детвору своим неподражаемым драконьим взглядом: хоть сейчас помолчите, ладно? Спрошу вашего мнения, когда надо будет! - Да, коронация и открываемые ею возможности в их списке на первом месте. Все здесь присутствующие (и дистанционно тоже) в курсе этих возможностей, равно как и сопровождающих их опасностей, пережёвывать всё по новой не вижу смысла. И то, и другое я подробно объяснила своим сенаторам в Изумрудном городе, и исключительно от их решения, которое они прямо сейчас обсуждают параллельно с нами, будет зависеть, идёт ли к тому, как выразилась наша дорогая Энни, или мы просто попугали рудокопов. Подчёркиваю: исключительно от их решения. Я приму его, каким бы оно ни было, переигрывать ничего не стану, и вы все свидетели моему обещанию. - Вполне разумно, - с одобрением прозвучал голос Виллины из наспех сконструированного Озмой волшебного усилителя - золотой чаши с камушком-наушником на дне. - Правильней всего оставить решение за народом - а Сенат, как я понимаю, его законное представительство. - Ну да. Хотя и не демократически сформированное. Меритократически, я бы сказала. Но кто депутатам виноват, что довели Изумгорсовет до роспуска? Уж точно не я - до моего возвращения дело было. Там бы, конечно, долго всё обсуждалось. И так уже Дин Гиор косо поглядывает: “Монархия - это же не демократично! Мы сражаемся против королевской тирании - и вдруг сами туда же. Поймёт ли народ?” А Фарамант со своей стороны весь в сомнениях: “Не было никогда в Изумрудном городе ни королев, ни королей. Стоит ли возвращаться к забытым традициям, которые не поддержал Великий Гудвин?” Ну и умножим теперь то и другое на межпартийные склоки, бррр... Нет, что хорошо для мирного времени, сейчас просто не работает. Пусть решения принимают те, кто на это способен, понимают ответственность и готовы её на себя взять. А остальные продолжат учиться этому на практике после победы. Озма всё же слегка лукавила, в чём и признается Стелле первым делом после совещания. Долгожданный разговор о важном она спланировала заранее и всё рассчитала - чтобы в домашней её обстановке, чтобы был повод задержаться, к тому же Виллина своим дистанционным участием удачно поспособствовала. Повод простой и естественный: договорились забрать в Изумрудный город отряд Стеллиных стражниц во главе с Меланиппой. Небольшой, башмачки всех вытянут. Что тут может пойти не так? Но Озма, как вам известно, девочка умная, к тому же дважды бывшая мужчиной, а значит, знающая женские слабости как изнутри, так и со стороны. Быстро собраться в длительную командировку девицы просто не способны физически. А значит, времени на задушевности будет полный фургон. Расчёт оправдался. Стражницы погрязли в суматошных сборах, Энни устроила сестре и Тиму экскурсию по дворцу и парку, а Озма наконец-то получила возможность посекретничать со Стеллой наедине и не по зеркальцу. - На самом деле я малодушно перекладываю с себя ответственность. В том, что сенаторы коронацию одобрят, сомнений почти нет. Разве что среди новых, которых по моему заданию кооптировали, могут возражения возникнуть. А старики, заставшие отца, все под его обаянием. Для них король - это идеальный образ, во всей полноте сопряжённых с ним смыслов: мудрость, защита, милость, суд, власть... Да, они понимают, что может быть совсем иначе, и Арбусто в своё время поведал им немало без прикрас о королевских нравах в Пещере. Но каким боком эти страшилки касаются дочери Пастории, которая безупречно зарекомендовала себя за тринадцать лет регентства? Только они понятия не имеют, какие бездны таятся в душе у этой безупречной! Я и сама толком не понимала, пока не побывала в альтернативном хронопотоке, не узнала, сколько ещё зла причинила я Волшебной стране, оставаясь под личиной Урфина Джюса. - Могла бы причинить, - с нажимом поправила её Стелла. - Ничего подобного! Мир другой - но я та же. Память четырнадцати лет, события которых развернулись бы, если бы Тотошка тогда остался у Гудвина в приёмной, живёт во мне так же реально, как о событиях здесь. Это всё происходило со мной, а не с кем-то! И я слишком хорошо помню, с какими мыслями рвался Урфин к трону как здесь, так и там. Там даже дважды... а уж в мечтах... - Мне кажется, ты себя просто запугиваешь. Да, эти мысли и стремления были твоими. Но почему ты думаешь, что это может вернуться? - Мне вот тоже казалось, что я была Урфином, что возврата к этому нет. А потом довелось стать им снова. Физически. Так неужели изменение мыслей под воздействием магии Короны - более невероятная вещь? - Для такого сильного мага, как ты? Не смеши! Озма вздохнула: - Иногда ведь дело не в том, можешь ли сопротивляться, а хочешь ли... Запугиваю себя, говоришь? Возможно. Лев советует: превращай страх в отчаянность и риск. Дровосек советует: превращай страх в любовь к тем, кому боишься причинить зло. Только мимо оно всё. Я-то как раз боюсь утратить этот страх, чтобы образ мыслей, который сейчас вызывает у меня отвращение, не стал казаться нормальным, как раньше, Урфину. - Понимаю, - сказала Стелла серьёзно и сочувственно. Озма и сама видела, что она понимает. - Просто я так и не научилась по-настоящему быть доброй феей. Но похоже, мироздание припасло такой вот экстремальньный способ учёбы. Если, конечно, сенаторы проголосуют за коронацию. - А скажи, - Стелла наконец решилась на мучивший её вопрос - благо, повод подходящий, - откуда тебе известно о шраме? И как ты научилась так уверенно обращаться с магией... сама знаешь чьей? Ты с ним там виделась? - С Баккаром? - невинно переспросила Озма, заставив Стеллу поморщиться и побледнеть. - Было дело. Если опасаешься, что ещё и он след оставил, то нет. Там как раз всё под контролем. Я общалась с ним за Гранью - с бывшим магом, бывшим альдом, ныне волной, помехой в информационном пространстве, не нашедшей в нём своего места и не желающей его искать. Оглядываясь, вижу и понимаю, насколько это жалко, но тогда было жутко. Затем имела малоприятный опыт общения с его копией в кривом мире, так сказать, на заре - амбициозным и глуповатым подростком, но уже тогда необычайно сильным магом, без друзей бы не справилась. И дорисовывая между этими двумя точками, - принцесса смущённо опустила взгляд, - начинаю догадываться, как нелегко тебе с ним пришлось. - Ну... всё воспринималось бы иначе, если б удалось удержать его для Света. А так невыносима именно бессмысленность всего, что было. - Но почему же? Как я понимаю, он за Грань бежал как раз от Тьмы... - Ага, от Тьмы в себе. И от любви. Даже не от моей - она уже была им выжжена до пепла, осталась одна зависимость. От своей. В бегстве от себя есть ли смысл? - Покажи шрам, - тихо попросила Озма. - Э-э... может быть, не будем дразнить фемслэшеров? - Может быть, не будем ломать четвёртую стену? - Ладно. Ты сама этого хотела... Шнуровка на Стеллином корсете медленно ожила, словно разбуженные змеи. Складки с шелестом упали на розовый паркет. - Ой! - Озма невольно отвернулась. Трудно сказать, чего здесь было больше - сострадания (выплеснувшего на уровне собственных психосоматических ощущений) или оскорблённого эстетического чувства. Вид уродства, безжалостно вторгшегося в совершенную красоту, тоже вызывал почти физическую боль. - Впечатляет? - грустно усмехнулась волшебница. - Понимаешь теперь, почему у меня нет горничных, и платья саморасшнуровывающиеся... Озма усилием воли заставила себя внимательно вглядеться в шрам. Магической оптикой. Аура эмоций, с которыми он был нанесен, навсегда вросла в кривые рубцы и не потускнела спустя многие столетия. - И это ты называешь любовью? - прошептала она сухими губами. - Это странно прозвучит, Озма. Но скорее да. Вот как эта изуродованная плоть жива, понимаешь? Так и его извращённые чувства. Я понимаю, чем они должны быть, чем были изначально, почему всё пошло именно так... И это всё же лучшая альтернатива, чем безразличная апатия, потому что это жизнь и движение. Со стороны Баккар в те годы мог выглядеть полным чудовищем, но за всеми его поступками стояло стремление к Свету. Болезненное и эгоцентричное - и потому неизбежно рождающее Тьму. - Но ведь это ещё чудовищнее! - Кто спорит? Но не могла же я не бороться за него до последнего! Пока оставалась надежда, что удастся вывести его из спячки разума, раскрыть глаза, вернуть в реальность... А насчёт шрама - он потом очень жалел об этой вспышке, пытался его свести, но так и не смог. Хотя и любил повторять, что невозможного для него мало. - Силы и искренности чувств не хватило перебить прежнее, - сердито пробормотала Озма, не отводя взгляда от рубцов. - А знаешь, я бы могла попробовать... - Что?! - голос Стеллы взвился испугом, словно ошпаренный. - Я же разобралась в его магии и, кажется, чувствую силу, чтобы убрать шрам. Не свою, нет - от книги Гуррикапа в рубине. Может быть даже Главное заклинание сработает. Чего ты боишься? Это ведь не просто возвращающаяся боль - это ещё и поводок, за который тебя держит прошлое. И сам Баккар через него. Створки корсета стремительно захлопнулись с глухим стуком, словно крылья деревянной горгульи. Шнуровка ожесточённо затянулась до упора, почти до удушья, шорох как шипение. - Ты не понимаешь. И пусть держит! Я всегда мечтала от него избавиться, особенно когда боль становилась невыносимой, а сейчас понимаю, что не готова отречься от того, что было. Это равносильно предательству. - По-моему, это глупо. - Возможно. Тогда оставь мне право быть дурой. Может быть, когда-то и решусь, но точно не сейчас... Слишком уж внезапно, и слишком много за этим всем скрыто. И многое просто не хочется забывать - а шрам этого и не даёт... Стелла, похоже, только сейчас заметила, что затянула корсет как-то чересчур туго. Мысленно ослабила шнуровку, вздохнула полной грудью... и вдруг запела: - Фа́ласхерн’умхилья́лэхей ра́минэн: Лья́насса а́мбарф па́рмасса бе бодлела́ньянэ. Манва́нва нэ́рьен, Манра́фа анэ́льен Манэ́рфа кра́кнасен - Телиля́мбател дан. Сплетения альдийских слов звенели серебром, древний распев оживал, ведомый гармонией звуков, потенциалом заклинания. Озму поневоле захватывала мелодия, изливаемая в ней тоска - то ли самой Стеллы, то ли автора, насчёт которого сомнений не было: слишком уж узнаваемым раскатом отдавался голос незнакомой речи. - Гелало́та. Антоно́льо пе́темедейла́сталехе́й Динаду́масса: Хефе́лье, нэре́лье Ти́рихен и́лпекен. Инве. О́лонь эмпаханде́й. Ме́нлэбаркахе́й. - Что это? - Его прощальная песня. - Только последнее слово поняла, - призналась Озма. - “Менлебаркахай” - путь твой да благословится, да? И вначале ещё что-то там водой и небом... - “Не стремись в полёте к дальним берегам: в паутине судьбы, как в книге, соткан тебе приговор. Кто умрёт от воды, кого раздавит небо, кого пронзит острием - но конец всегда конец. Гаснет свет. От уст моих прощальное слово услышь в сумеречном безмолвии. Сквозь туман, сквозь воды глядит всевидящее око. Женщина. Сон больного разума. Да будет благословенным твой путь”. - Да уж. Безнадёжность, боль и тупик. - Именно. А то, что болит - живо. И мне важно это понимать и помнить. А в собственной боли я чувствую эту его. - Ты просто мучишь себя, - скорбно нахмурилась принцесса. - Я же сказала, что не спорю. Зато теперь лучше понимаю твой страх перед короной, который с моей колокольни тоже представляется надуманным. Ну или когда три года назад ты снова скрыла книгу Гуррикапа, потому что не чувствовала, что готова ею пользоваться. - Вот-вот, - с улыбкой подхватила Озма. - Ты тогда тоже считала это глупостью! - Значит, мы квиты. Но говоришь, научилась пользоваться книгой прямо в обруче? - Ага. Сначала в мире Страны - там, во-первых, магия особого канона, своеобразного такого, а во-вторых, амнезия пришлась кстати: не стояли в голове ограничения. А здесь её Аврал пробовал извлечь - раз он “уже Белый рыцарь, хоть и без Меча”. Не получилось. Энни тогда хотя бы за Меч подержалась, получила отметину, - принцесса запнулась, запоздало сообразила, что упоминать сейчас Стелле об отметинах на теле не очень тактично. - То есть получилось, но по-другому: теперь могу работать с Главным заклинанием напрямую. Ограниченно, правда, но хоть как-то. Аврал подозревает, что ему могло помешать заклятие, даже моя фейская компетенция не переубедила. Мнительный - чувствуется воспитание. - Бедный мальчик, - подначку Стелла мужественно проигнорировала. - Надо с ним поговорить. - Поговори, конечно. Будет рад. Ты для него остаёшься большим авторитетом. - А мне казалось, что он устал от моей опеки и наставлений. - Это я от них устала, - проворчала девочка. - Но меня тебе не жалко! А он успел отдохнуть, полагаю. Насчёт книги в рубине - первый слой защиты сняла всё-таки ты, когда пытались с Энни остановить Чёрное Пламя. - Ну да, заклинаниями твоей мамы. Диадема-то мне знакома. Потому и была надежда, что сработает. Более того - ты в курсе, что звёздочка вокруг рубина не просто так, а эмблема братства Фатанарингов - Авсе́куль? - Ого! - принцесса сняла с головы обруч, уставилась на него, словно впервые. - Это из которого Баккар? - Да, один из лучей. Я его однажды спрашивала, ещё когда он с Лурлиной не разругался, связана ли она с ними как-нибудь. Сказал, что её дед Орвандель, прадед твой, с Фатанаром были знакомы, тот бывал на Авалоне. Но сам этого обруча раньше не видел. А когда я узнала о спрятанной книге, задумалась, не принадлежал ли он когда-то Гуррикапу, который тоже был учеником Фатанара, ещё на Лице земли. Опять же, размером подстраивается под хозяина, как его книги и меч. - “Книги”? - переспросила Озма. - Хочешь сказать, книга Виллины тоже Гуррикапова? - Разумеется. - Какие интересные вещи я сегодня узнаю! И какая примечательная у меня диадемка. А мы вот сейчас можем проверить твою гипотезу. Попытки активизировать Главное заклинание привели и к такому вот эффекту. Воздух над обручем вдруг задрожал и начал сгущаться. Две призрачные дуги перечеркнули пространство, пересекаясь крест-накрест под прямым углом. Вернее, четыре гривастых чешуйчатых змея с изгибом тянулись навстречу друг другу: от звёздочки и напротив - медно-красные, а с боков, где Озма приспособила пару огромных атласных маков - золотые. Соединяясь мордами в верхней точке, поддерживали огромный сапфир, шлифованный, но не гранёный, гладкий шар. Его в свою очередь венчала лазуритовая птица с широко раскинутыми заломлеными крыльями, искусно инкрустированная тонкой, словно паутина, серебряной нитью, оперение как живое. Вся эта композиция выглядела почти материально, лишь пристально вглядевшись, осознаёшь, что смотришь сквозь неё. - Как я понимаю, так выглядела корона, когда маме пришлось стать правительницей в Кортирионе? - Похоже на то. Но я, когда вернулась с Лица земли, её не видела. Просто на Авалоне долго не задержалась, не пришлось застать Лурлину в церемониальном убранстве. А вот чайка выглядит знакомо. - Догадываюсь. А как насчёт змеев? Хотя бы золотых? - Нет, никаких ассоциаций. - Жаль. У меня-то ассоциации вполне конкретные - и с золотыми, и с медными... Но надпись сможешь прочесть? А то с сандарицей у меня, как понимаешь, ещё хуже, чем с языком. Таинственная Лиззи сделала ею надписи на твоей карте - да толку, названия все незнакомые, не на что опереться. Озма перевернула корону. По призрачным брюшкам золотых змеев (выглядящим снизу сплошной дугой) действительно ползла надпись сандарицей. - “По образцу тиар архонтов Северных Высокогорий Роменора, оставленных на память волнам”, - перевела Стелла вслух. - Мда, я думала, что-то интересней, - разочарованно протянула Озма. - Но связь обруча с Гуррикапом теперь выглядит ещё вероятней, если Лурлина решила дополнить корону именно по роменорскому образцу, о котором и знать могла только от него... Ты для коронации тоже собираешься так сделать? - Что? А, нет, конечно. Мои регалии - фейские, а не королевские, не надо это смешивать, - Озма встряхнула короной, и призрачные дуги развеялись, словно мираж. - К тому же обруч иногда удобно носить кольцом или браслетом, по Энниному ноу-хау. Да я уже присмотрела, чем короноваться. Мигуны на какой-то из дней рождения подарили симпатичный золотой коронет - большая такая заколка на макушку с высокими зубцами, можно носить вместе с обручем. Вот его под это дело и приспособим. Им приятно будет, что подарок не пылится на полке, да и символичненько - коронация же должна будет совпасть с освобождением Фиолетовой страны. Некогда нам особо заниматься церемониалом и всякими фуфыськами. - Но народу яркие праздники всё-таки нужны. Особенно во время войны. - Нужны. И ритуал так или иначе должен быть достаточно торжественным, чтобы сработал. Но придётся делать всё по минимуму и, главное, быстро. Оно и к лучшему, потому что желания быть королевой у меня по-прежнему нет ни капли. Сплошное чувство долга. - Да, насчёт “таинственной Лиззи”... Вот о ней твоя мама как раз рассказывала. Тоже в связи с Баккаром и моими сомнениями - способен ли он пробудиться, или всё заранее обречено. Только я понятия не имела, что это было здесь, в Волшебной стране. Зато теперь очень многое проясняется. В том числе и ярость, с которой был нанесен ужаснувший тебя шрам, и вопль “Ты обещала не задавать вопросов”, до сих пор стоящий в ушах... Стелла снова побледнела от нахлынувших воспоминаний. Принцесса бросилась её обнимать: - Всё-всё, успокойся! - Да ладно, всё в порядке. А Лиззи - это остатки сознания мятежной Страж-Девы Тумиэли, которая нашла в себе силы остановиться на пути падения в Тьму, но по своей природе была лишена возможности вернуться. Само мироздание оказалось бессильным здесь что-то изменить, но сначала Фатанар, а затем Лурлина с Гуррикапом своим состраданием смогли совершить невозможное и вдохнуть новую жизнь в обречённое на небытие. О, эта история не раз меня ободряла, когда казалось, что отношения с Баккаром и борьба за него зашли в глухой угол, - волшебница зло блеснула глазами, слезы в которых Озма видела в первый раз. - Но в итоге всё оказалось напрасно. Потом на Лице земли ненадолго появился просвет, когда казалось, что открывается возможность отменить давно произнесенный приговор Изнанке земли, обречённой на глобализацию. Сделать, чтобы корабли с востока прошли мимо. - Ого! - воскликнула Озма. - Ничего себе... - Ага. Но об этом как-нибудь в другой раз. Долго рассказывать. Главное, что это тоже оказалось миражом. Вся моя жизнь состоит из миражей и погони за ними. И дело, видимо, во мне. Я никудышняя волшебница, не способная никого спасти. - Ты это серьёзно? - изумление в хрустальном взгляде мешалось с мягким укором. И тоже начинало блестеть подозрительной влагой. - Стелла, ты меня спасла вообще-то! От верной гибели, самопожертвованием, обрекая себя на заточение в Розовой стране. Я себя в неоплатном долгу перед тобой чувствую, если хочешь знать! Думаешь, просто так тебя в наших пикировках мамочкой называю? А это не совсем и ирония. Ты для меня в самом деле как вторая мать, хотя я и себе до конца боюсь в этом признаться, чтобы не выглядело предательством Лурлины. - Странно это слышать, Озма, хотя и приятно... - А по-моему, ничего странного, а очень даже закономерно! Хотя и приходилось это скрывать под нарочитой грубостью и капризами. - Но почему? - А ты почему с моей мамой в Волшебной стране не общалась? И в Кортирионе, как сама только что сказала, не задержалась, вернувшись на Изнанку? - Ну... - Вот и у меня “ну”, Стелла! Будто не знаешь, как нелегко бывает через себя переступить... - Меня не отпускало чувство вины перед нею. А что стоит между нами с тобой, не могу понять. - Чувство - или шрам, с которым так боишься расстаться? Ты же и сама этого не знаешь! А со мной всё просто - настолько, что тебе не верится. Ты вбила себе в голову, будто я сорокалетний дядька, который никак не освоится в теле девочки-подростка и чудит от этой дисфории. Правда же в том, что я и есть подросток. Нормальный в подростковой ненормальности. Который стыдится сентиментальности, боится собственных чувств, а особенно - раскрыться с ними перед другими в своей уязвимости. Сейчас я тебе это ртом могу озвучивать потому лишь, что чуток психологически повзрослела после Линзы Силы. Мои проблемы - это проблемы вечного пубертата. Да и твои во многом, полагаю. А совсем не то, что вы там с Виллиной нафантазировали. Вот тёмные закутки души - их у меня есть. А никакого дядьки, который вам мерещится, нет - да и не было никогда. Была девочка в теле дядьки. И между прочим, этой девочке сейчас тоже странно слышать, будто ты “никого не спасла”. Странно и обидно! Понятно, куда мне до Баккара - но всё-таки казалось, что я в твоей жизни чуть больше, чем “никто”. - О Господи, Озма... Неужели мне тоже надо объяснять, что это не так?! Ты ведь сама понимаешь, что значит для меня дочь Лурлины. Не можешь не понимать, правда? Странной теории Виллины, что ты и есть она, я никогда не разделяла - просто потому, что отчётливо вижу разницу. Но это действительно глупое и малодушное избегание твоей мамы в последние годы я теперь пытаюсь хоть немного искупить заботой о тебе. Возможно, неуклюжей, которая постоянно скатывается в раздражающую тебя гиперопеку. Но если будет надо - я готова снова пожертвовать собой за тебя. И даже до конца на этот раз. - Ещё чего! - возмутилась Озма. - Чтобы мой долг возрос, ещё и без надежды когда-нибудь оплатить? - Да я и не чувствую за собой особой жертвы. Моё заточение в Розовой стране всем оказалось ко благу: без него я никогда бы не заставила себя разобраться с кристаллами Баккара, сделать ящик в надежде отыскать твой след. А он нас теперь так здорово выручает, особенно с этой твоей системой мобильной связи. - Ты, может, и не чувствуешь, зато я очень даже чувствую. Хватит уже самопожертвования. Пусть лучше теперь я за тебя! - Лучше давай, чтобы никому жертвовать не пришлось, - улыбнулась Стелла. - Тоже верно. Лучше просто жить, помогая друг другу. Хотя решать это всё равно не нам.

* * *

- Проголосовали всё-таки? Долго, однако, обсуждали - Озма была уверена, что решение застанет её ещё в Розовой стране. - Но оно же к лучшему, наставница? Значит, не сгоряча решили, всё взвесили тщательно, за и против. - Да, конечно. Ей уже сообщили? - Послали вроде бы. Она же как вернулась, первым делом хвать стамеску и на хоздвор - резать лица новой партии дуболомов. - А тебе там из окна не видно? Опять от моего зеркальца блокируется, хотя мы с ней так задушевно пообщались, обидно даже... - Наставница, не вы ли меня учили, что рыцарю за девочками подглядывать не пристало? Пусть и за не совсем женским занятием. Да не думаю, что блокируется именно от вас - просто смущается, когда наблюдают за творческим процессом. Сама мне признавалась. - Ты сейчас меня утешаешь или защищаешь Озму? - Стелла в зеркальце-сердечке хитро прищурилась. - Я не лезу в женские разборки, наставница! - оскалил Аврал лисью пасть. - Да нет никаких разборок, перестань. - И ничего романтического между нами нет, если вас это интересует. - Ты и впрямь возмужал, мальчик мой. Независим и колюч. Мы тогда в Жёлтом дворце и не пообщались толком из-за всех новостей. Может, хоть на коронации удастся выкроить время? - Да я и по зеркальцу рад с вами поговорить, правда. Сам позвонить, конечно, не осмелился, хотя очень нужен ваш совет. - Я слушаю и внимаю, Аврал! - Понимаете, меня напрягает, что я не могу сам принять решение, идти ли мне за Мечом Гуррикапа. Всё жду подсказок - то от Лиагоны, то от обстоятельств. И с одной стороны, постоянно оказываюсь нужен здесь, а с другой - с ним бы, возможно, принёс больше пользы. С трубой уже не раз бы смотался туда и обратно вместо этих колебаний! - Но сейчас-то вопрос и не стоит. Как минимум, до освобождения Страшилы и Фиолетовой страны, правда? - Само собой. Но подобает ли такая нерешительность Белому рыцарю, вот в чём дело. Озма, конечно, тоже доверила вопрос о своей коронации Сенату, но это же другое. Здесь решение может быть только за мной - а я, получается, не могу решиться... Стелла ободряюще улыбнулась, но ответила не сразу: - Мальчик мой, поверь - мне в Большом мире приходилось принимать решения за мужей, облечённых реальной властью. Но сами в некоторых случаях колебались, до полной беспомощности, а я для них как бы духовным авторитетом была, хотя никто вроде и не назначал. Иногда сомнения лучше, чем слепая уверенность в себе, ты же понимаешь. - Конечно - легче увидеть свои ошибки. Но как понять - просто сомнения ли это или уже бездействие там, где пора действовать? - Аврал, решение за тебя могут принять другие. Но если твоя цель понять - этого уже не сделает никто кроме тебя. - А ведь и правда! - чёрные лисьи глаза озарило радостным изумлением. - Есть, конечно, версия, что тебе просто не хочется шокировать угабских друзей своим видом... - Да это и не версия, - вздохнул Аврал. - Но какие варианты? Поначалу я мог рассчитывать на быстрое снятие чар, а сейчас, весь обцелованный в обе шеки, уже как-то и смирился. Так что нет, не в этом дело. - А Озма разве не пробовала применить Главное заклинание Гуррикапа? У неё же вроде получается теперь? - Иногда. Но на мне не сработало. Чтобы задействовать его прямо из рубина, она должна понимать, что за магия применена, а здесь никаких догадок. Только филин путает следы и манит ложной надеждой. - Ну... Не сочти мои слова бестактностью, но зная, что значит для тебя каждая из этих девочек, полагаю, разочарование не было чересчур горьким? - Ага, микстура с сиропом... Нет, правда - смирился. И вовсю пользуюсь преимуществами новой внешности. - Какими, если не секрет? - Да хотя бы девушки не вгоняют больше в краску томными взглядами! Во-первых, взгляды воротят, во-вторых, под шерстью не видно, как я краснею. Стелла в зеркальце было рассмеялась и тут же смутилась: - Извини, просто вспомнилась глупенькая легенда о Сан Кристобале. - О ком? - Да так... из прошлой жизни, - волшебница замялась ещё сильнее. - Ой, наставница, простите, по мою душу пришли! - в дверном проёме, оказывается, скромно притаился Фред, ожидая конца разговора. После того, как Лестар-младший на финальном этапе операции присоединился к землкам для штурма Фиолетовой страны, руководство перешло к Каннингу, который ещё не успел освоиться с новой ролью. - Ты не знаешь, кто такой Сан Кристобаль? - направился к нему Аврал, пряча на ходу зеркальце и вынимая камушек из уха. - Я так понял, это из Большого мира. - Кристобаль - Христофор по-испански, если не путаю. Святой Христофор, значит. Ничего о нём не знаю. Спроси у Тима - он из католиков, это по их части. - Да ну, глупости, - смущённо прорычал Аврал. - Ты же слышал, о чём шла речь. - Слышал немного под конец, хотя не специально, не подумай. Но если душой не кривил, мне нравится твой настрой. Особенно насчёт девушек, - Фред усмехнулся с характерным "взрослым" выражением лица - не пошлым, но заставляющим чувствовать себя пацаном. - Серьёзно, я из драконоводов ушёл в какой-то мере и от женского внимания. Старую рудокопскую шутку знаешь? Драконовод - лучший любовник: если ящеров способен укротить, то и с любыми женскими капризами справится. - Ха! Боюсь, после нашего с Озмой рейда в тыл она утратит актуальность. Ну или обрастёт продолжением: "и позволит тебя увести из-под носа". - Точно! - рассмеялся Фред. - Ладно, это всё лирика. О решении Сената уже слышал? - Конечно. - Значит, счёт теперь не на дни, а на часы. Руггедо же обязательно должен будет объявить себя королём раньше Озмы. И повязать всех клятвой... - Ну так всё ведь готово? - Теоретически. А уж как там оно пойдёт... Для меня ж это вопрос чести. Не подбрось я тогда Страшиле идею привлечь пленных рудокопов... - ... то ничего бы не изменилось. Руггедо с этими феомнуто-орионутыми и без них бы справился. А в том, что их проглядели, твоей вины точно никакой. - Да знаю, все мне так говорят. А всё равно осадок. - В конце концов, Эльгаро, с которым ты говорил, и другие рудокопы в операции задействованы. И должны сыграть решающую роль в разоружении марадоновцев. Так что разговор тот был не напрасным, я считаю. - Может быть, может быть... Знаешь, что я за эти дни понял? Большой людской массой оперировать просто. Формируешь группы, выстраиваешь взаимодействие... Всё как с любым механизмом, ничего особенного. А вот каждый отдельный человек, да ещё отношения между ними - если это не отношения подчинения - всегда загадка. Своей глубиной. У рудокопов это трудно было осознать, потому что там всё общество строго иерархично. Потому и отношения простые, и любой человек - просто функция. - Угу, я тоже об этом задумывался. В Угабу ещё, а потом в пещере Пакетоголовых. Думаю, Озма поэтому и не хочет быть королевой. Слишком велик соблазн простых решений, когда можно людьми управлять, как винтиками. Ну и относиться к ним так же начать. А магия Короны способствует тому и другому. - Эх, а я вот перед соблазном не устоял. Подкрутил кое-какие винтики, - признался Фред и в ответ на вопросительный взгляд Аврала широко улыбнулся: - Эльгаро... У него же в Фиолетовой стране девушка завелась. Ну как девушка - вдова с ребёнком. А когда он, верный присяге, вернулся под знамя Марадоно, разругались, естественно. Но потом их независимо друг от друга подключили к операции. И вот час назад мы с Кастальо организовали им встречу... - И как? - Ну, я глянул в зеркальце на ходу. Беседуют мирно, отношения не выясняют - да и не те обстоятельства. Думаю, всё у них будет хорошо... Вообще ты прав - я даже не думал, что на нашей стороне окажется столько рудокопов. Пока каждый считал, что он такой один, не было и мыслей о сопротивлении. Как Ильсор и говорил. - Вот видишь! - Жаль, Озма запретила задействовать мигунов из бывших сторонников переворота, которые разочаровались в нём после недавней ссоры Фаэллы с Фаданорой. Это сильно облегчило бы задачу. - Зато создало бы проблемы в будущем, - хрустальный голос за спиной заставил обоих обернуться. Озма выглядела запыханно, в волосах стружка, взгляд обеспокоен. - Не хочу никого из них среди участников, чтобы потом претендовали на места в Конгрессе. Хватит, обожглась уже. Теперь доверие надо будет заслужить, и это будет для них нелегко. - А мы тут с Авралом как раз говорили, что операция, получается, вышла на финишную прямую... - Правильно говорили. И прямая эта может оказаться очень короткой. Поэтому сейчас оба в тронный зал, переходим к непрерывному, без переключения, наблюдению за Руггедо и Страшилой. Другие важные локации - только через зеркальца. Ну а ты, Ал, свою задачу знаешь. Постоянная боевая готовность. По возможности-то я хочу, конечно, оттянуть операцию впритык к самой церемонии. Только чтобы Элли успела нарисовать Страшиле нормальное лицо. Сам он, судя по расшифровке Тимом его сигналов, исправить его уже не сможет. А новый костюм, свежую солому - всё приготовят заранее... Оба пёсика радостно бросились навстречу вошедшим. Зато феникс не шелохнулся, будто снова превратился в безжизненную куклу-аватар Гудвина. Но хотя бы внимательно уткнулся в экран стеклянным взглядом, а вот сидящий на крышке ящика Гуамоколатокинт наблюдал разве что собственные сны. Хлопнул глазами, поприветствовав Озму со спутниками, и продолжил как ни в чём не бывало изображать чучело. - Всё, располагайтесь поудобнее, с фениксом не задираться... - Феникс и сам задираться не настроен, - высокомерно ответил Гудвин, оставаясь в той же позе. - Он после споров в Сенате отходит. - Расскажешь потом, о чём дискутировали. Интересно же. - А кстати, во время коронации ящик так и останется стоять? - полюбопытствовал Фред. - Так и останется, - подтвердила Озма. - И провода вверху под шатром останутся. А что делать, если он иначе не ловит замок Гуррикапа и весь Тайный лагерь под куполом, несмотря на все мои старания? Так вот и закладываются новые традиции и ритуалы! В тронном зале Озму, оказывается, интересовала переплавленная из Золотой Шапки чернильница, которая теперь была вынесена из фургончика и располагалась на конторке с малахитовой крышкой возле трона. Энергичный удар по крылатой фигурке обезьяны - и уже через несколько секунд из открытого окна донёсся визг и шелест кожистых крыльев. - Шора, - сказала принцесса, - у меня к вам важное и ответственное поручение. Отправляйтесь в Заречный лес и пригласите Львицу принять участие в моей коронации. Она уже совсем оправилась от ран. Тебя я тоже приглашаю. Жена вожака Летучих Обезьян скорчила вопросительную гримасу: - У рудокопов драконы проснулись, может случиться большой замес... - Если и случится, то обойдётся на этот раз без тебя. Нимми Эми тоже будет, мы с ней обсудили по зеркальцу. Я хочу составить церемониальную свиту из женщин-военачальниц разных народов, принявших участие в боях. Так что без тебя и без Львицы никак. Обезьяны с шумом покинули тронный зал, и Озма последовала их примеру. Только без шума, конечно, и не через окно. Даже не через парадную дверь - путь сквозь мастерскую оказался короче. И уже в потайном проходе на галерею, скрытым за гербовым щитом, на плечо ей бесцеремонно уселся филин. - Озма, - зашептал прямо в ухо, - я вспомнил! - Что? - Условие. - Да какое? - девочка продолжала недоумевать. - О девочке и поцелуе! - А... Голова теперь заботами забита, столько всего надо порешать ради глупой церемонии, туго соображаю. Только знаешь, Гумоколатокинт, я уже боюсь тебе верить! Дважды ошибся - как знать, не перепутал ли чего снова? Аврал и так весь на нервах. - Нет, теперь точно! Просто он меня тогда сбил своим умничаньем, "спасибо, что девочка, а не мальчик", и в памяти словно перемкнуло. Старость - не радость. А после твоих слов о женщинах-военачальницах всё вдруг стало на места! - Даже если так - не возвращаться же? - снизу со двора Озму окликнули сёстры и Тим, по её поручению знакомившие с Изумрудным дворцом Меланиппу, которая, кажется, в одиночку заболтала всех троих. Принцесса помахала им в ответ. - Дожидался бы уже, Аврала лучше порадовал бы... Филин решительно завертел головой: - Думаю, тебе это стоит услышать прежде.