Танцуя с чудовищем

      Клара не помнит свое детство уже. Оно стерлось в череде ужасных, пропитанных болью воспоминаний. Мама рассказывала, что ребенком она была беспроблемным, тихим, покладистым. Друзья все правильные были, и без опасных приключений была ее жизнь.       Как жила она так раньше? Не помнит.       Худая всегда, но по-спортивному — подтянуто; сейчас же болезненным кажется собственный взгляд в отражении. Клара глядит на щеки свои впавшие, тени под веками нижними глаза делают еще черней. По ним она пальцем проводит, спеша с досадой взгляд отвести. Не узнает себя, поверить не может, что сотворил с нею жестокий этот долбанный мир.       Четыре года, с той памятной даты, когда из легиона целого их лишь десять вернулось, минули, словно один миг. В заботах вечных, в новых, совершенно чуждых им всем делах.       Вахту на берегу распределяли с азартом. Закат у моря встретить — красота! А если еще и девушку привести удастся, то героем станешь в глазах товарищей, отнюдь не боевых.       Капитан Леви следил бдительно, чтоб от службы новобранцы не отлынивали. Чтобы долг каждый из разведчиков нес без самоуправства. Хотя, и он гонять юнцов нерадивых устал. Хрен с ними — пусть.       То новые ребята — зеленые, пороха не нюхавшие, от крови товарищей, бессмысленно потерянных, потом в бочке холодной не отмывались. А ветераны Шиганшины глядят на них с осуждением, сами взбучку устраивают, когда ловят таких смельчаков.       Леви с чистой совестью на Жана обязанности надзирателя перекладывает, назначает его командиром смены. И Кирштейн ревностно за порядком следить принялся. Наряды сыпет вне очереди: один за другим. Какие девушки, право… Вы что, с ума все сошли?       Новобранцы, тихо шушукаясь, за глаза Жана по всякому разному называют: деспотом и сатрапом частенько кличут. В глаза, разумеется, никто претензий ему не выскажет. Жан ведь герой — ни чета простым смертным.       Клара тоже герой. Выжить в той мясорубке — величайшая уже победа. Но то ли паранойя развилась мимоходом, то ли веру в себя она совсем потеряла, ведь кажется, что и новобранцы на нее без уважения положенного как-то глядят.       Что, впрочем, в том удивительного? Если в себя ты не веришь, то и другие верить не станут. Если волком на всех исподлобья глядишь, то тут же всеобщим изгоем делаешься.       Клара — жена титана, всей его жизни любовь. Сама, правда, блеклая, словно мышь, неживая будто бы: совсем, ну вот совсем не похожа на принцессу из сказки. И что только Эрен Йегер в этой Кларе нашел?       Клара вдаль с обрыва глядит, всматривается в морской горизонт. Море — лишь первый кордон, который удалось преодолеть ценой чудовищных потерь. А там, за морем, новые беды затаились и ждут лишь часа своего, чтобы всю мощь на их остров обрушить.       Парадиз… Как смешно!       Клара за ужином как-то про эксперимент чей-то рассказывает, о том, как мышей в клетке закрыли, еду им давали, сладкое питье. Ни в чем зверьки не нуждались, а все равно перегрызли друг друга, рай превращая в настоящий ад.       Все они такими же мышками были до недавнего. Все они, до моря добравшись, не знали, а как же дальше быть?       Мир впервые огромным казался, и небосвод угрожающе над ними навис. Все пути перед людьми Парадиза отныне открыты, но страшен был шаг в ту неизведанную пустоту.       Благо, Клара у них была; и Ханджи — они то разобрались, в каком направление дальше идти.       Верфь построили за два года, проложили железнодорожные пути. Жизнь из размеренной и осторожной понеслась галопом по неизведанности, не оставляя ни одного свободного мгновения. Четыре года — как один миг. И вместо тощей, несуразной шестнадцатилетней девчонки, на Леви двадцатилетняя женщина уже со скукой глядит. В глазах ее, цвета мокрой земли, холод могильный, и серость монолитных надгробных плит. Улыбки на лице ее нет больше задорной, вся спесь сошла, словно умыта дождем.       Леви садится за стол, ногу на ногу по привычке закидывает. Поднимает отчет к свету поближе и, щурясь, пытается смысл строчек бегающих перед глазами уловить.       Клара ждет терпеливо, сидя напротив. Руки перед собой чинно сложила, на него глядит без интереса совсем.       Что случилось с ней он и не спрашивает. Знает, догадывается: по крайней мере уж наверняка. Судьбу свою она не тому человеку вручила, вот и расплачивается за мимолетное счастье, что придумала себе сама.       Личные беды солдат своих, Леви уж никак не заботят. Не маленькие дети — разберутся как-нибудь сами. Оба Йегера под приглядом, службу исправно несут, а то, что Эрен мужем оказался хреновым, так в чем здесь беда? Клара на жизнь свою не сетует, в подушку ночами, может, и ревет, а утром бодренькой все равно просыпается, улыбается, как шакал, безумно почти скалясь, да спешит к командующей новые указания на день получить.       Леви бумаги откидывает на стол небрежно, на Клару прямо он хмуро глядит. — К завтрашнему все готово? — спрашивает. — Разумеется! — отвечает Клара с легким возмущением. Она сама костюмы всем подгоняла, из памяти выуживая, как люди в ее мире одевались в «тридцатые годы».       По фотокарточке, в подвале судьбоносном найденной, вывод такой она сделала. Дневник Гриши Йегера перечитала весь давно до дыр.       Дирижабли тут были, как и в ее мире — огромные такие воздушные шары. Летают они медленно слишком — не так, как самолеты; как корабли, которые с Хидзуру к ним в прошлом году приплыли — на паровом ходу.       Подобие цивилизации на Парадизе появилось, а пришельцы эти, прикидываясь друзьями, как это водилось всегда и везде, выгоды свои сразу и давно просчитали.       Тут, оказывается, месторождение какое-то уникальное имелось. Нигде в мире такого сырья больше нет! На Хидзуру поставки хотели наладить, но Клара успела как-то Леви шепнуть, чтобы не торопились опрометчиво так контракты с соседями заключать.       Одностороннее соглашение выгодно будет только им, а элдийцы станут их колонией, местом по добыче сырья. Ну и что, что титаны в их распоряжении имелись? Милые улыбки и добродушные слова бдительность любого свирепого зверя усыпить были способны.       Леви, честно говоря, в дерьме этом политическом вариться совсем не хотелось. Отправил бы он Клару в столицу, пусть там бы на уши людям в этом разбирающимся основательно присела, да отпускать ее из поля зрения было чревато — учудит. Что взять с нее, предательницы потенциальной… Леви не дурак, понимал, что Клара сбежать с острова мечтала.       А Эрен, этот идиота кусок чертов, только желание девчонки в этом укреплял. Что стоило придурку цветочки ей на праздники дарить, романтической чушью уши поливать? Довольны бы все были: и Клара убежать от жизни такой не стремилась, и Эрен жил бы, как и хотел.       Вот завтра они в Марли отправятся. И следует за этими двумя во все оба следить. По одиночке они планы свои вынашивали. Клара очень охотно взялась за подготовку к отплытию. Ожила она будто бы — не к добру. Эрена, по приказу Королевы, на две недели пришлось командировать в приют на работы.       Не к добру. Точно не к добру. — Капитан? — Клара его настойчиво зовет. — Пойду я уже. А то поздно… — Иди, — Леви ей разрешает. — Только предупреждаю сразу: без глупостей давай. За Эреном тоже пригляди. Если с ним что-то случится, отвечать будешь ты. — А чего я-то сразу? — супится Клара. — Он мальчик большой давно. Да и вами запуган так, что о дезертирстве и мысли не допустит. — О дезертирстве, говоришь? — Леви недобро щурится. Вычленять главное из оговорок случайных он уж умеет. Да и сам понимает прекрасно, что после того Зикова письма, Эрен совсем изменился. Корреспонденция с тех пор через Леви вся обязательно проходит, но там все чисто, значит, канал связи держался через людей. Через кого же? Много на Парадизе в последнее время гостей. Но Эрен общается с ними исключительно в присутствии командиров. Одного его ни на минуту не оставляют. Кроме тех дней, когда к королеве он уезжает.       Клара Эрена, очевидно, ненавидит. Смотрит, взглядом недобрым спину его все время сверлит. Испепелить бы могла лишь силой мысли — давно от надежды человечества ничего не осталось. Так что Эрену Клара помогать ни за что не будет. Да и не была она замечена в подозрительном. С Еленой — приспешницей Зика, в первый же день в пух и прах рассорилась. — Не буду, — говорит, — помогать тому, кто жизнь мою разрушил. Хоть под трибунал отдавайте, а монстр этот бородатый пусть к дьяволу катится вместе со всей своей чертовой Марли!       Елена крамольных таких мыслей, мягко говоря, не одобряла. Не стесняясь в выражениях, тут же высказала, что о Кларе она думает. Пистолет на нее даже наставила. — Ну же, стреляй! — оскалилась Клара в злобном подобие на улыбку. — Нет, сука, ты не выстрелишь. Ведь Эрена тогда вам ни за что не видать.       Врагов Клара наживала себе просто — в два счета. Распустилась совсем и перестала следить, что и кому говорит. Леви вынужден был ее на поруки к себе забрать. Вот в секретарях она у него с полгода уже и ходила. Отчеты за него писала, как когда-то давно хвалилась, по поручениям его моталась туда-сюда.       Клара вздыхает слишком громко, пальцами переносицу трет. — Что же еще вас беспокоить может? Куда он денется там, на чужбине? В Марли друзей у нас нет. Их нигде нет на самом-то деле…       Только на Парадизе вдруг откуда-то единомышленники ярые появились. Флок за Эреном хвостом повсюду ходил. Чуть ли в рот ему не заглядывал. Клару саму считал его рукою правой, советовался, к словам ее прислушивался, скрытый смысл ища.       А потом вдруг даже здороваться перестал, смотрел на Клару с ухмылкой зловещей, совершенно ей непонятной.       Прав капитан, задумал Эрен что-то, и хорошо бы было приглядеть там за ним.       Сбежит — это для Клары было уже очевидно, и в ее интересах момент этот не упустить и вместе с ним удрать. Туда, за горизонт, куда столько лет попасть хотела. Не для того ли она так долго терпела, сердце свое безжалостно растаптывая?       Из кабинета Леви она довольной слишком выходит. Безуспешно пытаясь ухмылку скрыть.       По лестнице — вниз, не торопливо. Привычный маршрут. И хоть из казематов их с Эреном давно уже переселили, а все равно поближе к улице держали. Комнатенку выделили, больше на кладовую похожую. Одна только койка туда и вмещалась. Но Клара умудрилась запихать туда еще и сундук. На двоих у них с Эреном вещей не так уж и много.       В тесноте — да не в обиде. А уж когда Эрен показательно так обратно в подвал переехал, то совсем стало просторно.       Клара не сердилась. Вовсе нет. Места стало больше, и под боком во сне беспокойном никто не ворочался. А то, что другие косо глядели, обсуждая между собой их отношения странные — да и пускай!       Приглушенный чей-то разговор заставляет с шага сбиться. — Вы точно доверяете этому мальчишке?       Голос Елены Клара узнает тут же. Ненавистный, раздражающий, пробирающий до омерзительной дрожи. Как только бабища эта на острове появилась, так сразу все по пизде и пошло.       Да нет, не в Елене тут даже дело. Елена просто другие пути на блюдечке преподнесла, а Эрен, свою давнюю мечту лелея, за шанс ухватился, всем причастным к бедам элдийцев разом отомстить.       Эрен лишь раз, вскользь оговорился, но Клара намек в голосе его узнала и поняла с полуслова. Потому новые друзья-приятели, вокруг Эрена крутящиеся, не казались ей чем-то странным.       Клара садится на ступеньку тихо, приваливаясь плечом к перилам и сливаясь с темнотой. — Флок единственный, кому я полностью доверяю.       И Эрена она тоже узнает. Клара разглядеть их внизу не пытается. Ей достаточно тона, тембра, чтобы понять, что разговор для чужих ушей был вовсе не предназначен.       И как же чудовище они так упустили? Кто сегодня пригляд за ним нес? Ах, ну да, Флок как раз за безопасность Йегера и отвечал. — А что насчет вашей жены? — Елена торопливо интересуется.       Эрен медлит, прежде чем ответить. Клара дыхание затаила, чтобы расслышать в шепоте настоящий его ответ. — Разве ты не слышала, что я сказал? — раздраженно Эрен в ответ выдыхает. — Прошу прощения. Я все поняла.       Шаги расходящиеся внизу слышатся. Елена дальше по коридору идет, а Эрен через пару минут у подножия лестницы появляется, ступая на первую ступень. Но замирает в легком, неприятном удивлении, разглядев в темноте сидящую Клару. — Привет, — равнодушно она говорит.       Эрен ответом ее не удостаивает, проходит мимо, будто Клары и вовсе здесь нет. Вот только Клара руку протягивает, проворно хватая его за полу плаща. — Флоку, значит, доверяешь? Зря.       Останавливается нехотя, голову опускает, чтобы Клара отчетливо увидеть на его лице раздражение могла. — Не думал, что среди всех твоих недостатков, ты еще и подслушиваешь чужие разговоры, — ровно и холодно очень он ей, как подначку, бросает.       Клара не обижается ничуть. Привыкла, что отчего то в муже своем неверном стала только ненависть вызывать. Кларе и самой иногда казалось, что Эрена она уже ненавидит. Но тем не менее улыбалась ему каждый раз — на зло, ведь знала, как веселье ее Эрена раздражает. — Работа у меня такая. Слушать, а потом начальству бегать стучать. — А… — понятливо тянет Эрен. — Так те двое, кого в прошлом месяце за распитие на службе из разведки поперли, на твоей совести? — Моя совесть кристально чиста. В отличии от твоей. — Не стоит. Переживай о себе.       Эрен из пальцев ее плащ грубо выдергивает и торопится от нее подальше уйти. Клара медлит, прежде чем вслед ему бросить: — В этом мире я единственная, кому ты можешь всецело доверять.       Замирает он на верхней ступени, оглядывается на нее через плечо, сидящую все в той же позе. А Клара продолжает тем временем: — Чтобы ты не задумал, о чем бы не мыслил, знай, что полагаться на непроверенных людей — преступная глупость. В твоем же случае — смертельная. — Предлагаешь полагаться на тебя? — вкрадчиво интересуется. Будто Клара шутку глупую сморозила. — Почему бы и нет? — Клара поднимается со ступеньки, поднимается вверх, останавливаясь чуть ниже, самодовольно в глаза ему прямо глядит. — В конце концов, я никогда тебя не предавала. — Да, — задумчиво Эрен выдыхает. И глядит на нее сверху вниз совсем по-иному.