Танцуя с чудовищем

      Клара широко зевает, едва успев прикрыть ладонью рот.       И хоть поздней весной рассветало рано, утренняя прохлада все равно заставляла зябко ежиться и втягивать шею в плечи.       Хотелось завернуться в теплый плед и греть ладони о бока горячей кружки с крепким кофе.       Но здесь, в этих клятых стенах, даже крепкий чай — уже большая роскошь. О кофе можно было не то, что не мечтать, а забыть и желательно не вспоминать больше никогда: к чему бередить душу несбыточными желаниями?       А вот таблетка обезболивающего пришлась бы сейчас весьма кстати.       Клара терла низ живота, думая, что так будет легче перенести дискомфорт. Хотя, кого она обманывает — не легче. Да и познаний в медицине у нее было чуть больше, чем унылое зеро, а уж в этой средневековой реальности и того — меньше нужного.       Клара все собиралась попросить у местного фельдшера какой-нибудь талмуд про всякие травки-муравки. Это знание может, в конце концов, и жизнь спасти. Ну и что, что собирается в Гарнизон: и на стенах тебя может какая-нибудь хворь прихватить.       Но ее состояние хворью, разумеется, не было. Причина ее недомогания была естественной и настолько банальной, что даже неинтересной. Для Клары, разумеется. Для прочих кадетов это бы стало темой для горячих дискуссий, которая, в итоге, обязательно обросла бы домыслами; сплетня гуляла бы по Училищу от отряда к отряду, пока, наконец, не достигла бы ушей командиров — вот тогда пиши пропало все. Но, разумеется, Клара ни с кем делиться своим, личным, не собиралась: выплыви правда наружу, то ее быстро попрут с уже присмотренного вакантного местечка.       Из-за такой ерунды лишаться возможности устроиться в этой жизни получше? Ну уж нет. Клара не собиралась отказываться от единственного шанса из-за каких-то мимолетных страстей.       Для Эрена, пожалуй, мимолетным то, что произошло между ними сегодня ночью, не было. Но Клара и не спрашивала его о впечатлениях — куда больше волновали свои собственные.       Оказывается, мужская неопытность может оказаться решающим фактором состояния женщины следующим утром. Раньше Клара об этом не знала. А вот теперь знает. Прочувствовала весь спектр неприятных ощущений на себе, так сказать. Хотя ночью все прошло довольно… неплохо. — Построиться! — рявкнул инструктор Шадис, своим зычным, грубым голосом объявляя о начале нового дня.       Все засуетились, побежали к плацу, занимая свои места; вытянулись по стойке смирно, отдали честь.       Сегодня их впервые подвесят к тренажерам, обучающим летать на УПМ.       Серьезным вещам начинали обучать только на последнем году, а до этого два прошедших года можно было с уверенностью назвать хождением по всем адовым кругам. Желающих попасть в армию всегда было много: действительно, кто откажется питаться за казенный счет и получать неплохое, по местным меркам, жалование? Так что отсеивание происходило жестко, порой даже жестоко и всегда слишком больно.       Клара тяжело вздохнула, вертя в руках ремешки. Как их надевать, застегивать она знала — могла бы провести мастер класс даже в полной темноте. Но взгляд, упавший на тренажер, вызывал бессильное раздражение. И откосить не получится: это тебе не уроки физкультуры в школе, так что сказать учителю, что у тебя критические дни и ты тут, вроде как, помираешь — не выйдет. А если неженка такая, то катись из армии: желающие отдать жизнь за человечество всегда найдутся.       Рядом вертелась Саша, с таким же недоверием, как и в первый раз, рассматривая свои ремни. Вертела их в руках и так, и эдак, не зная с какого бока к ним подступиться. Нет, не ремни пугали кадетов, тем более они уже не раз их примеряли, и даже сдавали зачет на скорость надевания; пугал тренажер и мысль, что всего через неделю они уже перейдут к настоящим УПМ.       А те, кто провалят основное тестирование на удержание равновесия — загремят на освоение. — Да ты не волнуйся, — зачем-то решила подбодрить сокурсницу Клара. — Это первый раз тяжело. А когда попробуешь, то дальше непременно как по маслу пойдет. — Думаете? — откликнулась Браус с ощутимым скепсисом в голосе. Но глаза все равно засветились благодарностью.       Пока еще не все отсеялись, кто для армии был абсолютно непригоден. Клара и сама лишь каким-то чудом удерживалась на плаву. Но в том была львиная заслуга Райнера — святой он человек! это он учил Клару ездить на лошади, объяснял, как животину следует седлать, как чистить; а уж сколько времени он потратил на то, чтобы вдолбить в ее голову элементарные правила выживания на природе…       Но владение УПМ станет решающим. Уже к концу месяца их ряды — сто четвертого набора — заметно поредеют.       А тем временем, спину ее сверлил чей-то пристальный взгляд. Клара обернулась, ловя на себе внимание Эрена. И улыбнулась ему, едва заметно кивнув.       Эрен зарделся и поспешил отвести взгляд. Недавний зачет на скорость надевания ремней он сдал в числе лучших, а сейчас почему-то у него рука все никак не попадала в прорезь.       Клара не сдержала легкого смешка. — Что, милый, не лезет? — с участием поинтересовалась она, как можно более незаметно подкравшись к нему.       Эрен тут же вздрогнул и круто обернулся к ней. Клара не смогла сдержать широкой, почти что довольной улыбки, когда заметила на его скулах легкий румянец. — Клара! — с оттенком возмущения пробормотал он, явно намекая, что ей не стоило так подкрадываться.       Чужое недовольство грело душу, и осознание, что Эрену было неловко находиться рядом с ней, а уж тем более смотреть в глаза — и вовсе радовало донельзя.       Стерва как она есть. Сестра давно ее в этом упрекала — не серьезно, конечно же, больше восхищенно, что, несмотря на ее пакостный характер, Кларе все всегда сходило с рук. — Давай помогу. — Клара схватилась за серую пластину и придержала присоединяющиеся к ней ремни: будто пальто помогала кому-то надеть. Ассоциация позабавила ее еще больше, а потому улыбка сделалась еще шире, что даже щеки начали болеть. — Ты че это так лыбишься? — поинтересовалась Имир, даже приподняв бровь от удивления. Она как раз застегивала на себе обмундирование совсем рядом. И это даже странно, ведь обычно рядом с Эреном всегда крутилась Микаса. А сейчас она, вон, отошла зачем-то к Саше и что-то с абсолютно безэмоциональным лицом пыталась ей втолковать. — Настроение хорошее, — равнодушно отозвалась Клара, краем глаза следя за всем спектром эмоций, пронесшихся на лице Эрена. — С чего бы, интересно? Уж не Райнер ли тебе настроение поднял? — лукаво, с явным подтекстом поддела Имир.       Все в сто четвертом знали, что Кларе нравится Райнер. Она сама как-то во всеуслышание об этом заявила. Правда, перед этим долго болтала о чем-то с Ханной и Миной и, видимо, те просто взяли ее на слабо. Хотя, скорее, и что было даже вероятнее, это была просто попытка избежать еще более неловкого разговора.       Так что о том, что у нее могли быть какие-то виды на Эрена никто даже и заподозрить не мог. А любезничала, в конце концов, она со всеми. — Все-то тебе расскажи, — протянула Клара. — Может, и с ним. А что, завидно?       Имир скривилась, и было понятно, что она думала о подобном предположение. — В смысле — с Райнером? — упавшим голосом спросил Эрен. И вот тут пришла очередь Клары вздрагивать, потому что как раз про Эрена она-то успела позабыть. И как назло, новый болезненный спазм ударил изнутри, заставив ссутулить плечи и издать резкий, раздраженный выдох. — А вот так! — разозлилась Клара, сама толком не зная на что конкретно. Но когда она повернула голову в сторону Эрена, то не увидела на его лице и тени былой неловкости. Он с недовольным прищуром смотрел на нее и, кажется, порывался высказать, что думает о ее тупых шуточках, как вдруг все внимание привлек к себе инструктор.       Так что выяснение отношений пришлось отложить до лучших времен. Все снова вытянулись при команде «смирно». И так получилось, что и Клара, и Эрен оказались в одном ряду. Эрен по левую руку от Клары; по правую — Имир. А дальше хмурая, снова невыспавшаяся Энни, Армин, Марко и Жан.       Ровно семь тренажеров стояли в ряд. К одному из них прицепили Клару. И если сперва она думала, что хотя бы покачнется, хотя бы тень усилия проскользнет в ее мышцах, то ошиблась. Это было куда проще, чем выполнять упражнения на гимнастических снарядах.       Значит, зачет она сдаст, а значит, точно с мечтой прощаться не поздно.       Если бы еще все так внутри не болело, то этот день с уверенностью можно было назвать одним из лучших. Ну, ничего, дискомфорт перетерпеть можно, ведь важнее был итог: Эрен теперь точно, стопроцентно ее, и никуда от нее теперь не денется. Наконец-то жизнь стала налаживаться!       В своих мыслях Клара уже рисовала свое беззаботное будущее, где ей не придется решать свои проблемы самой, где ее будут любить и в лепешку расшибаться ради ее сиюминутных прихотей…       Рядом послышался глухой удар. И когда Клара посмотрела, что же случилось, похолодела от ужаса: Эрен провалился просто в пух и прах.

***

— Я жалок, — услышала Клара бесцветный голос Эрена. Если бы не сидела в столовой сразу позади него, то и не услышала его тихого, бесцветного голоса.       После грандиозного провала на тренировке, Микаса и Армин утешали приятеля как могли. И договорились до того, что Эрен воспылал энтузиазмом и помчался к Шадису выпрашивать разрешение потренироваться сегодня же вечером, как только освободиться полигон.       Итог этой тренировки выделялся светлым пятном в темной густоте его волос — Эрен сидел с перебинтованной головой, вызывая ехидный смех у недалеких придурков за соседними столами. Думают, они лучше, что ли? На лебедке висеть, равновесие держать — еще полдела, а вот маневрировать между зданиями или деревьями на большой скорости — вот это уже будет совсем другой уровень. — Я говорил, что истреблю всех титанов, а теперь что, получается, вылечу из Училища? — сокрушался Эрен. И голос его звучал с таким тихим, едва угадывающимся отчаянием, что было совершенно непонятно говорил ли он со своими товарищами или же, забывшись, с самим с собой. — Вот и хорошо, — ответила на его монолог Микаса. — Тебе и не нужно становиться солдатом. Бороться — можно и не рискуя собственной жизнью.       Клара, в принципе, была согласна с подобным мнением; во многом оно даже ей импонировало. Но было интересно, до чего могут договориться, в итоге, эти двое? Она сделала небольшой глоток из своей чашки. Травяной чай без сахара — редкостная гадость. Ее и так блевать тянет, после того как ремни передавили все, что только могли, так что, во избежание, Клара решительно отодвинула кружку и навострила уши, прислушиваясь к разговору: — Да ты что, с ума сошла? — ожидаемо возмутился Эрен. — После всех тех ужасов, что мы видели, ты правда думаешь, я могу так легко сдаться? — Ну… твоя решимость все равно не имеет никакого значения: станешь ты солдатом или нет.       Клара могла поклясться, что голос у Микасы выражал легчайшее довольство. Неужели она надеялась, что Эрена попрут из армии и тогда и она с чистой совестью может отсюда уйти и жить в безопасности стен в какой-нибудь деревеньке на отшибе жизни. Думала, Эрен согласится на подобное?       Мог бы, почему нет? Тут главное аргументы найти правильные, доказать, что именно такой вариант будет лучше прочих. И если однажды Микаса уговорит брата бросить всю эту затею с уничтожением титанов, то Клара никак не могла допустить, чтобы в Эрене угасла эта тяга к победе над всеми монстрами. Иначе она так и проживет в этих стенах, ни разу не выбравшись наружу. А ведь ей так надо туда — за горизонт, за моря…       Поэтому сейчас она решительно развернулась к соседнему столу. — Ты видишь Берта? — спросила она у Эрена. Он тут же повернулся к ней, посмотрев растеряно буквально мгновение, но затем молча, неуверенно кивнул. — Вот у кого должны быть проблемы с лебедкой. При таком-то росте — очень тяжело держать равновесие в воздухе. Или Райнер с его габаритами — тоже будет нелегко. — Что ты хочешь сказать? — спросил тихо Эрен, и в его глазах замерцал слабый огонек надежды. — Говорю: странно, что у них получилось, а у тебя нет. По всем законам физики наоборот должно быть. — Каких законов физики? — робко поинтересовался Армин. Клара сделала вид, что не услышала его вопроса. — Но не получилось у меня, — с досадой выдохнул Эрен и сжал кулаки в бессильном раздражение к себе самому и своей непростительной слабости. — И не получится, если ты будешь здесь сидеть и сопли на кулак наматывать, — в лоб, без всякой заискивающей жалости сообщила Клара. Эрен тут же вскинулся, расправил плечи: ничего подобного он и думать не смеет! — Ты можешь предложить что-то дельное или просто языком потрепать решила? — холодно поинтересовалась Микаса. Клару пробрало от взгляда, который Аккерман бросила на нее. — Может, и могу, — загадочно улыбнулась Клара. — Я же в числе лучших была сегодня. Хотя, тебе гордыня, наверное, заметить успехи других помешала.       Микаса цыкнула, скривилась, будто сжевала целиком лимон. Видимо, их антипатии были полностью взаимны, и в будущем никаких сюрпризов не ожидалось. Что ж, Клара все равно не планировала быть с Микасой лучшими подружками. Кто ее интересовал, так это Эрен, а это досадно-раздражающее приложение к нему, в виде его названной сестры, надо всеми средствами убрать. — Ты действительно знаешь, как мне помочь? — Эрен даже развернулся к ней всем корпусом. — Для начала хочу посмотреть повнимательнее, что ты делаешь не так, а потом уж решим, что делать, — наверное, что-то такое было в его взгляде: робкое, но преисполненное надеждой, а в самой глубине таился страх, что у него снова ничего не получится, сомнения будут множится и отравлять своим ядом. Именно поэтому и только поэтому, Клара протянула руку, в жесте поддержки положив ему на предплечье. И легонько сжала пальцы, потому что ей это было позволительно: — Ты только нос раньше времени не вешай. Прорвемся. Все будет заебись — я те отвечаю! — Че, Клара, присматриваешь себе другую компанию на вечерок? — вдруг подсела к ней за стол Имир.       Клара нехотя убрала руку от Эрена и без всякого возмущения, с легким, будто бы понимающим прищуром взглянула на приятельницу. — Ох, Имир-Имир, тебя, как погляжу, так моя личная жизнь волнует, что я прямо вся теряюсь в догадках. — Она повернулась к ней, ослепительно улыбнувшись. — Ты если что предложить сама хочешь, то говори, не стесняйся. Поговорим, обсудим, как ты до жизни такой дошла.       Сложно сказать, кто был потрясен подобным заявлением больше: Эрен со своими верными подпевалами или же Имир, у которой даже веснушки побледнели и лицо вытянулось от удивления. — Да пошла ты! — выплюнула она, и уже собиралась уйти, как Клара поймала ее за руку. — Ладно-ладно тебе, не сердись. Я же любя, от всей души. Как лучше же хочу… — Только получается у тебя это все слишком херово, — не осталась в долгу Имир.       Клара притворно-печально вздохнула. — Ну что же поделать. Я, по крайней мере, стараюсь. И так обидно, знаешь, что этого никто не видит и не ценит.       Имир хмыкнула, заметно расслабившись, и, подвинув к себе чужую — Клары — кружку, без спроса сделала глоток остывшей травяной бурды. И не поморщилась даже! Клара даже восхитилась такой стойкости. — Ага, видно, как стараешься — Микаса тебя одним взглядом готова убить.       И Рим не сразу строился, — чуть было не ляпнула Клара, но вовремя прикусила губу. Снова неудачно — до легкой, пульсирующей боли. — Не все же сразу, — пожала она плечами. — Вот ты, например, с виду такая неприступная, ледяная королева, а в душе ведь очень добрая и отзывчивая.       Имир от души расхохоталась: — Хуйню какую-то порешь. — Клара! — возмутился Эрен тем, что она переключила внимание на кого-то другого в то время, как обещала помочь ему. Но Клара, не сводя взгляда с Имир, протянула руку, закрывая ладонью Эрену рот: на самом деле лишь кончики пальцев прижались к его щеке, ладонь не ощутила шершавость чужих губ, но жест вышел настолько естественно-непредсказуемым, что все потрясенно замолчали. — Имир, пожалуйста, одолжи свои ремни, — четко произнесла Клара. Легкая улыбка так и не сошла с ее лица. — На кой они тебе…? — совершенно потеряла та нить разговора.       И вот тогда Клара, наконец, повернула голову к Эрену. Ошеломленный, он смотрел на нее с немым потрясением, не сводя взгляда, и ждал, что еще она предпримет, чем еще удивит? — Не мне — Эрену. Вы ведь примерно одного роста. — Она опустила руку и слегка, будто случайно задела, провела кончиками пальцев по его ключицам. И улыбнулась шире. — И мне, так уж вышло, очень жаль, что такой огонь веры в человечество затухнет, не успев разгореться. — А после лукавый ее взгляд метнулся в сторону Микасы. — Так что, дорогая Микаса, хочешь ты того или нет, а Эрен обязательно станет солдатом.

***

— Вот видишь! — довольно заключила Клара.       Эрен висел на тросах, даже ни разу не шелохнувшись. Пока еще недоверчивая радость разгоралась в его взгляде. — То есть дело просто было в неисправных ремнях? — не своим голосом бросил Эрен в пространство. — Получается, что так, — зевнула Клара, прикрывая ладонью рот. — Завтра выскажешь все инструктору, а сейчас давай уже на боковую.       Клара схватилась обеими руками за рычаг механизма, опуская Эрена обратно на землю. Тросы он уже сам отсоединит, так что Клара с чистой совестью может пойти обратно в казармы. — Подожди, — неожиданно позвал ее Эрен. Голос у него звучал резко, будто останавливать ее — было необдуманное, поспешное решение, а может, он просто опасался, что она действительно уйдет?       Клара нехотя повернулась к нему обратно. — Ну? — Насчет того, что было… — теперь он звучал куда как нерешительнее, а вместе с волнением у него все никак не получалось отсоединить трос. Клара по-доброму усмехнулась, и будь сейчас другое время суток, если бы ей так не хотелось спать, то быть может, она бы еще немного подразнила Эрена, но спать хотелось сильнее, чем играться в какие-то ни было игры.       Клара подошла, решительно отталкивая руки Эрена от металлических креплений, и сама отсоединила карабин. — Так что там насчет того, что было-то? — походя поинтересовалась она. — Клара… — беспомощно простонал Эрен. Этот разговор и так был слишком неловким, ситуация в целом была слишком смущающей, а Клара, мало того, что не испытывала и сотой доли тех чувств, что и он, так и не упрощала ему задачку — поговорить начистоту.       Клара вздохнула, будто заранее смирилась с чем-то разочарующим. — Ты жалеешь? — Что? — опешил от такого вопроса Эрен. — Нет! То есть… — Тогда не понимаю причин вообще заводить этот разговор.       Эрен прикрыл глаза, ища в себе решимости говорить так же прямо и открыто, как и Клара. Когда он вновь взглянул на нее, то увидел, что она терпеливо ждала, когда он скажет, наконец, то, что с самого начала собирался. Понимая, кажется, и не торопя. Даже немного удивительно — Кларе была не присуща подобная деликатность. — Если об этом узнают, нас отправят на освоение, — тихо признался он, озвучивая, наконец, то, что его волновало. — Разумеется, — фыркнула Клара, будто он сказал какую-то глупость. — Но откуда они могут узнать? У меня подруг нет — делиться подробностями личной жизни мне не с кем, так что, если ты не станешь хвалиться в своей мужской компании, то никто и не догадается даже.       Ее слова одновременно сняли с души какой-то груз, но в тоже время вызвали волну возмущения: он не стал бы этим хвалиться! Он ни за что не поставил бы Клару в столь щекотливое положение. Как она могла даже подумать о чем-то подобном!       Вот только Клара не стеснялась ставить в подобное положение его: — А если ты опасаешься, что я могу забеременеть… — Что? — бестолково повторил Эрен. Вся усталость сегодняшнего дня схлынула с него, будто он попал под страшнейший ливень. — Что? — удивленно, почти в тон ему, отозвалась Клара, взглянув со странной серьезностью ему в глаза. — Ох, милый, только не говори, что не знал, что от этого дети бывают…       Эрен мотнул головой, пытаясь собрать мысли в кучу. Черт, о чем они вообще говорят? Он совсем по-другому представлял себе этот разговор. Вот только Клара совсем не похожа ни на одну девчонку, которую Эрен знал. Клара прямолинейна и цинична в тех вещах, которые другие считали важными, требующими некой… тактичности, деликатности.       Вот только деликатность явно не была одной из тех добродетелей, которыми Клара могла бы похвалиться. А теми, что могла, другие бы приняли за гордыню. — Знаю! — возразил Эрен. — Но тогда…       Клара закатила глаза. Единственным источником света была луна, что выплыла из-за облаков. И в этой темноте Клара вдруг показалась каким-то мистическим, потусторонним созданием. Кожа была неестественно бледной, раскрашенной в блестящие оттенки звездного света. А глаза все равно искрились живым, дышащим, к чему хотелось протянуть руки, согреться.       И Эрен, повинуясь наитию, кладет обе ладони ей на плечи и мягко тянет к себе, заключая в объятия.       Клара покорно шагнула к нему, прильнула сама, потеревшись щекой об его плечо. — Тебе не надо бояться, — заверила она. — Даю тебе слово, что никто не узнает о нас, пока мы учимся в кадетке. А когда выпустимся — там будет видно. Что скажешь? — Думаешь, у нас получится это скрывать? — выдохнул ей в макушку Эрен. — А почему должно не получится? Важнее ведь другое. — Клара подняла голову, чтобы смотреть ему в глаза. Эрен почувствовал, как ее пальцы сцепились в замок у него на пояснице. Он видел на ее лице игривую улыбку и прочел в глазах странную грусть. Будто что-то она ищет — одной ей понятные знаки, признаки.       И Эрен вдруг подумал, что сейчас она спросит любит ли он ее. Но он не смог бы сказать ничего утвердительного. Они стали близки, она по-своему стала ему дорога. Но любить так, как все вокруг говорят об этом… Эрен не чувствовал в себе ничего подобного. Но ведь это было нечестно по отношению к Кларе. Она замечательная, искренняя, всегда была готова выслушать, помочь и, что главное — никогда не навязывалась. Без сомнения она нравилась ему. И даже больше, чем просто нравилась.       Но как любить? Эрен даже никогда и не задумывался об этом … — Я красивая? — спросила Клара совсем не то, что Эрен ожидал услышать.       Вопрос все еще разносился эхом у него в голове. Отзвуки того, другого вопроса, который Клара почему-то так и не задала ему, все еще звучали в отдалении.       Этот диссонанс вводил в недоумение: правильно ли он понял, расслышал ее? Может, она все же задала тот самый вопрос, а он его уже почему-то не услышал…       А Клара ведет сцепленными руками вверх, пока ее ладони не замерли на уровне лопаток. Будто не замечала чужого замешательства или, что вероятнее, просто не хотела этого замечать. — Скажи, — мягко прошептала она. — Да, — тихо ответил Эрен.       В ее темных глазах, сейчас кажущимися бездонными, промелькнуло довольство. — То, что было между нами этой ночью — тебе понравилось? — продолжила задавать Клара свои неправильные вопросы. Эрен с трудом сглотнул, застрявшее в горле волнение, и вдруг понял, что, не моргая, словно завороженный, смотрел ей в глаза не в силах отвести свой взгляд. — Да, — повторил он. — Хорошо, — успела шепнуть Клара прежде, чем Эрен наклонился к ней, накрывая ее губы требовательным поцелуем. Ее руки взметнулись за его спиной, пальцы зарылись в короткие волосы на затылке, и сама она привстала на носки, чтобы быть ближе: прильнула грудью к его груди. Такое неустойчивое положение — своего рода признак доверия, показатель, что она отдает в его руки всю инициативу и готова подчиниться любому его желанию.       Конечно, это было вовсе не так. Клара никогда не станет делать ничего, чего бы она не захотела. И потакать сейчас чужим желанием было, во-первых, глупо — постоянно идти на поводу у мужского эго — самая недальновидная вещь, которую может сделать женщина. Если каждый раз уступать его желанию, то это быстро наскучит, а Кларе нужно стать его центром, его смыслом, чтобы только о ней одной он и думал. Эрен был полон дикого огня, который должна уметь укрощать лишь одна только Клара.       Ну, и во-вторых, не в ее состоянии сейчас желать новой близости.       Клара обхватила его лицо ладонями, мягко, но настойчиво отстраняя, но в последний момент она подалась вперед, прихватив его нижнюю губу своими губами. — Тогда сделай мне одолжение: не загоняйся по пустякам. Тебе со мной хорошо, мне с тобой — тоже. Пусть это все так и останется.       Клара выскользнула из его объятий, делая пару шагов назад, а потом быстро, словно боясь передумать, развернулась и заторопилась обратно к казармам. Но прежде, чем раствориться в ночной темноте, успела махнуть на прощание рукой.