Я тебе доверяю.

Ещё тогда выходя из квартиры, парень начал очень сильно злиться. Он к ней со своим распахнутым сердцем, а она что? Просто использовала его и вышвырнула, не дав перевести дыхание. Видите ли она не может с кем-то кроме него заниматься сексом. Да он плевать хотел на неё. Обида засела где-то глубоко, там, где никто не сможет распознать это и ткнуть пальцем, потому что будет стыдно признаться. Как же ему было противно от всей сложившейся ситуации, нет, безусловно, парень тоже хотел расслабиться и наконец-то получить разрядку после пары месяцев воздержания, но он был не готов к такому итогу. Как обычно, все страдания Томаса забывались, как только он садился писать тексты песен или же сочинять мелодии, но вот при написании верным спутником был крепкий алкоголь, который уже вошёл в привычку. Вечер за вечером, ночь за ночью какой-нибудь виски скрашивал пару часов, пока тот не заснёт. По его мнению, было круто забываться, расслабляться, отключать мозг, пить, покуривать сигарету и творить, а после чего на утро, когда ребята узнают о новом восхитительном треке получать похвалу, но вот вместе с этим поощрением появляется головная боль и изжога. Позавтракав и приняв таблетки, Томас твердит себе в очередной раз что завязывает пить, но кто бы мог подумать, что уже этим вечером бутылка бурбона вновь окажется в нем. Леа была сама не своя. Едва за Томасом захлопнулась дверь, девушка ушла в душ, проревев там остаток ночи, почти до рассвета, ругая себя за такую оплошность. Но мало того, что она позволила себе расслабиться в его руках, так ещё и попросила уйти. Нет, не попросила уйти, а самым прямым текстом выгнана из квартиры, и зачем-то ещё кинула вдогонку, что он может к ней ещё обратиться. Да после такого он не то, чтобы к ней не обратится, он больше никогда ей не напишет, и при встрече даже не посмотрит. Именно так думала Леа, собираясь на работу, которую пропустить сегодня не могла. Замазав плотно синяки под глазами, поправив свои волосы, Леа гордо расправила плечи, пытаясь пронеси навязчивые мысли. Но чем дольше она боролась с ними, тем больше воспоминания об этой ночи врывались в ее мысли, заставляя бабочек внизу живота щекотать стенки своими крылышками. - Чем занята? - новый сотрудник фирмы очень неожиданно появился перед девушкой, выдергивая ее из своих фантазий. - Работаю, но мало что выходит. - Бессонная ночь? «Ещё какая», - подумала Леа, но на деле лишь кивнула. - Приглашаю тебя на обед. Одному скучно. Не придав никакого значения, Леа подала парню руку, вставая с рабочего места. Точно. Ей нужно общество другого мужчины, чтобы больше не думать о том, кто ночью ласкал ее тело. За обедом парень веселил девушку, рассказывая, как в юности чудил вместе с компанией мальчишек, стреляя пластиковыми пульками в прохожих, но тут же поясняя, что сейчас он этого делать бы не стал, на что Леа только закатила глаза, представляя, как нелепо это выглядело бы сейчас. - А ты? Чем ты вообще занимаешься по вечерам? «Трахаюсь с бывшим», - внезапно всплыло в голове, но вслух она этого не произнесла. - Смотрю кино, читаю книги, гуляю в парке, иногда. - Могу я составить тебе как-нибудь компанию? Парень явно оказывал знаки внимания, но это выглядело очень странно. Однако, отказываться она не стала, и с удовольствием согласилась увидеться на днях в парке неподалёку от ее дома, а заодно пообещала рассказать сюжет книги, что она недавно прочитала. Сидя за той самой книгой, освежая сюжет в своей голове, Леа никак не могла отвлечься от навязчивых мыслей. Едва она вспоминала то, что произошло несколько дней назад, ее рука сама уже рисовала на ее шее дорожку поцелуев, что Томас прокладывал так нежно и заботливо, и конечно же, она призналась сама себе, что скучала по нему. Томас, уже в который раз, это стало своего рода ритуалом, налил себе уже не помня какой по счёту бокал виски, добавив в него кубики льда, и принялся вновь копаться сам в себе. Писать не хотелось - ни текст, ни музыку. Он винил свою Лею, обзывая такими словами, что создатель мата перевернулся в гробу раз шесть-семь. Но вместе с тем находил для неё и оправдания, виня себя в том, что воспользовался ситуацией, ее опьянением, хотя мог отказать, дать отпор ее чарам, но все пошло не так, как он думал. И теперь уже, преисполненный уверенностью, набрал девушку, собираясь поставить все точки над и, но в который раз все пошло не по плану. - Привет, - тихо начал Томас, услышав женское «Алло», - я хотел извиниться. - Ты пьян, Том? - Леа была перепугана. Она ни разу не видела и не слышала в таком состоянии. - Да, я чертовски пьян, потому что я переживаю из-за того, что произошло, между нами. - Прости. - Ты выгнала меня, не дав даже толком прийти в себя, выставила за дверь, как ненужную вещь! - Прости… - Прости? Ты… это ты… - он толком сам не понимал, что хочет сказать, а подступающие слёзы начинали душить, но он лишь грустно рассмеялся, - Леа… мне не хватает тебя, как друга. Мне сейчас чертовски плохо. И мне нужен рядом друг. - Хочешь я сейчас приеду? - Встревоженно спросила Леа, а затем поняла, что ответ на вопрос очевиден. - Я скоро буду, жди. Девушка сбросила звонок и начала в панике собираться к молодому человеку, так как никогда не видела его в нетрезвом виде было безумно страшно что он может вытворить, а судя по голосу было выпито ну очень много. Пока Леа ехала, Томас выпивал бокал за бокалом, заглушая душевную боль, леча израненную душу и больное сердце, которое все ещё любит с неимоверной силой. После стука в дверь, гитарист на ватных ногах поплёлся открывать дверь и не удивился тому, что там стояла Леа, но вот удивился её эмоциям, которые говорили о волнении за него, в ту встречу парню показалась, что этой девушке уже давно плевать на него и его чувства. Алкоголь уже никак не мешал, да он был пьян, но при виде своей девочки трезвость появилась их ниоткуда. Томас не мог ударить в грязь лицом и старался держаться уверенно и спокойно, его выдавал лишь запах и слегка заплетающийся язык. А ведь Виктория говорила ему, что он не умеет пить и лучше бы ему этого не делать. Переступив порог, Леа тут же обняла его начала слёзно извиняться за проступок и необдуманные слова ведь она даже не подумала каково ему будет после всего этого. Это был первый раз, когда она подумала только о себе и своих чувствах. - Все хорошо... Ты ведь рядом, спасибо, что приехала, мне очень грустно, - прошептал Томас и поцеловал её в макушку, прижимая тельце к себе. Леа опешила от такого порыва, но приняла его объятия, успокаивающе поглаживая парня по спине. Неловкость оставалась, но обиды больше не было, и Томас даже улыбнулся. Она тут, рядом с ним, смотрит, как он курит сигарету и улыбается - все, как в старые добрые времена, и на мгновение ему показалось, что он вернулся в то время, когда в их отношениях было все хорошо. - Леа? - окликнул ее парень. - Да? - она подошла ближе, вдыхая сигаретный дым, и смешно морщась. - Тебе было со мной хорошо? Парень затушил сигарету, выдохнул дым в окно и сложил руки на груди, ожидая ответа, который он точно знал, но хотел услышать это из ее уст. - Когда? - Последний раз, - уверенно сказал он, хотя внутренне дрожало все. Леа закусила губу, не понимая к чему этот вопрос, но играть в кошки-мышки, а уж тем более врать Томасу не хотелось, и кивнув несколько раз, прошептала. - Очень хорошо, - она неуверенно шагнула ближе к парню, чувствуя, как сердце сейчас выпрыгнет из груди, если она хоть что-то не скажет, - мое тело скучало по тебе. Раджи обнял девушку за плечи, но одной рукой приподнял ее подбородок, вглядываясь в эти все ещё любимые глаза. - Так зачем прогнала? - Я не хотела, чтобы это выглядело так. Но мне было безумно стыдно, что я позволила себе такую слабость. - Слабость? Ты считаешь это слабостью? Леа, мы не чужие люди друг другу. И ничего позорного не произошло. - То есть, если мы сейчас с тобой совершим ту же ошибку, - она прижалась к парню ближе, вдыхая его аромат, - ты не будешь думать обо мне плохо? - А ты хочешь совершить эту, как ты назвала «ошибку»? - он приблизился к ее лицу, всматриваясь в черноту ее расширенных зрачков. - Да, - выдохнула Леа прямо в губы, чувствуя, как Томас отвечает на ее поцелуй - нежно, аккуратно и с горьким привкусом виски и сигарет. Взяв Лею за руку, Томас повел её в спальню. Ей было все так до боли знакомо, каждая деталь напоминала о предыдущих совместных ночах, аромат был прямо как в предыдущие разы, все кричало о родном любимом месте, даже самые маленькие воспоминания говорили об упущенном, однако ничего другого не хотелось. Что произошло, то произошло. Леа, как обычно, оказалась прижатой спиной к кровати, парень оставлял на её уже оголенном теле поцелуи, но в какой-то момент ей захотелось тоже расцеловать его, не обделить ни один миллиметр. Ловко перекинув ногу через парня, а сначала толкнув его, Леа приступила к любимому занятию - возбуждать и очень долго не давать того, чего хотят оба. Томас во всю извивался под ней и сжимал бедра, её тихие шипения и стоны отдавались в ушах парня шумным звоном, её изгибы будоражили каждую клетку, заставляя получить ещё большее возбуждение. Из раза в раз он твердил ей о красоте, об изящности и милости, для этой девушки ему никогда не было жалко комплиментов. - Солнышко, я так больше не могу... Возьми презерватив вон в той фиолетовой коробке на стеллаже, - Леа тут же коротко поцеловала его и пошла в нужную сторону, а Томас, ухмыляясь, наблюдал за влиянием ее бёдер. Девушка взяла тяжёлую коробку и ахнула, увидев содержимое. - Это что? - Это называется секс игрушки, если хочешь мы можем как-нибудь попробовать, я думаю тебе понравится, милая. - Парень улыбнулся и провел по члену, распределяя смазку. - Наденешь сама? - Но я ведь не умею. - А я научу, иди ко мне. Прямо с коробкой в руках девушка подошла к Томасу, улыбаясь его обнаженному виду, и с блестящим конвертиком, зажатым двумя пальцами, села снова сверху на него, протягивая Томасу презерватив. - Нет, давай сама, - усмехнулся парень, глядя, как растерянный взгляд скачет то на конвертик, то на член, но все же Леа догадалась сама разорвать упаковку, и была уже готова раскатать его, но парень остановил ее, - зажми кончик и только потом раскатывай. Она сделала все, как он просил, бережно, даже с каким-то трепетом, но из головы не выходило содержимое коробки. Первое, на что она обратила внимание - наручники. Юный пытливый ум прокручивал то и дело, как можно было бы их применить, и жаждал новых ощущений, но легкое стеснение не давало даже шанса на то, чтобы произнести это вслух. Томас опрокинул девушку с себя на спину, нависая над ней, приникая сразу же к ее груди, облизывая возбужденные соски, оттягивая их губами, и ощущая, как тело под ним отзывается на ласки. - Томми, - ласково выдохнула Леа, вцепляясь в его волосы, чуть сжимая у корней. Но Том перехватил ее запястья двумя руками, заведя за голову. - Хочешь сейчас что-то попробовать из моей коллекции? Все же алкоголь не до конца выветрился из его организма, ведь он вряд ли предложил бы это сейчас именно Лее - его нежной, не совсем опытной девушке. Но услышав в ответ робкое - «хочу», перевернуло с ног на голов всего планы на сегодняшнюю ночь. - С чего хочешь начать? Леа не ответила, а лишь протянула ему свои руки, сдвигая запястья вместе, и залилась краской, поджимая губы от смущения. Томас понял сразу, с первого взгляда, что именно она имеет в виду, и, дабы не смущать его девочку, потянулся к коробке, доставая тяжелые, на первый взгляд, наручники, отделанные темным плюшем, и поцеловав каждое запястье, одним движением застегнул их вокруг левого запястья, а затем и правого, схватив за цепочку, соединяющую их, и завёл девушке за голову. - Не двигайся. Смочив два пальца слюнной, Томас провёл ими по ее промежности, ощущая тепло и влагу, и не отводя взгляда, расположился между ее ног, подхватывая под коленями, вошёл сразу глубоко, до конца, ловя протяжный женский стон. Томас был не так нежен, как прежде, потому что одни наручники не сделают секс краше, однако он не забывал проявлять аккуратность и заботу. Парень входил в девушку довольно резко, от чего та царапала его спину и очень громко стонала. - Как же в тебе хорошо, - констатировал Томас, который уже входил в девушку с большей силой. Парень двигался в очень активно, от чего у той уже опьянел разум, она задыхалась от эйфории. Все сильнее Леа кусала губы, по которым размазалась помада, всё сильнее сжимала его плечо, а её стоны сливались с тихим шипением гитариста, пока он чувствовал, как немеют пальцы, удерживающие её запястья за головой. Леа восторгалась новыми ощущениями. Вот он, Томас, рядом, но наручники, сковывающие ее движения, не давали даже близко дотронуться до его тела. Это немного пугало, но вместе с тем и заводило, отдавая пульсацией между ног, где парень старался ради ее эмоций. Парень шептал ее всякие пошлые слова и отвешивал комплименты, то и дело кусая и терзая сладкие губы, наконец-то входя в неё глубоко, быстро, безудержно, отчаянно, входя в неё, обладая ею, такой красивой сладкой девушкой, такой любимой тихоней, пока что принадлежавшей только ему. Сердце сжималось и разрывалось от остроты чувства, этой любви к ней. Чувства обладания, беспощадного и полного. Он имел её, её тело принадлежало ему, и от одного этого хотелось кончать, а затем возбуждаться снова и снова. Чувства переполнили его на миг, сжали его в мгновенном экстазе, вплеснувшемся как огненная вспышка, прокатывающаяся наслаждением ярким как свет солнца в небесах. Солнца, к которому они вместе прикоснулись, воспарив над всем миром. - Да, сладкая, - шептал он подрагивающими губами, всё ещё прижимая её к себе, всё ещё в ней, глядя как она, выгнувшись, на миг замерла, крепко стиснув его внутри, а затем задышала, словно вынырнув из-под воды, так тяжело, всей грудью. Леа была вся мокрая, скользкая будто намыленная, тонкие светлые прядки прилипли к её лбу, к шее, груди, она тяжело дышала, и он не удержался почти, рухнул на неё прижимаясь к губам страстным, глубоким поцелуем, на который она отвечала так неистово и пылко. Её язык скользил по его губам, они едва успевали переводить дух, и ему все ещё были слышны её тихие протяжные стоны в поцелуе. Отперевшись на локти, он смотрел на неё, сияющую, на её нежную поблескивающую кожу, на сияющие зелёные глаза, телом чувствуя, как часто вздымается её грудь. Он не вынес этого сияющего взгляда, прижался к её волосам, туда, где ухо, щепча, что любит её. Может он и пожалеет об этих словах, однако это горькая правда. Парень рухнул рядом с ней и поцеловал в висок, накрывая одеялом. - Я тебя не прогоню, спи сегодня спокойно со мной, утром мы сходим в душ, и ты пойдешь домой.