Клён и вишня

      Их вторая встреча состоялась почти через месяц во время очередной короткой стоянки Алькора — Кадзуха сам не понял, как ноги понесли его именно в сторону тех гор, среди которых пряталась её деревушка. Было ли то желание удостовериться в том, что с ней ничего не случилось — и не открыла ли она ночью дверь тому, кто преподаст ей жестокий урок? Или, быть может, ему просто хотелось увидеть кого-то, кто знает его, и при этом не является членом команды Бэй Доу? Кадзуха не знал, и, если честно, не слишком-то хотел об этом задумываться.       Разве нужен повод, чтобы увидеться с кем-то?       Через несколько дней после прибытия в гавань он уже стучал в её дверь — и на этот раз пришёл не с пустыми руками. Решил, что раз уж всё равно хочет пойти, стоит взять что-нибудь с собой. Что-нибудь, что можно будет расценить как благодарность за предоставленный однажды ночлег.       Раз уж девушка занималась ароматическими маслами, он решил, что подарок должен быть полезным — так что, пока гулял по горам, собрал букет из циньсинь и стеклянных колокольчиков. Он собрал всё, что видел, так что букет получился довольно внушительным, и бережно донёс, укрыв от ветра в Глазе Бога.       Принести цветы девушке было первой мыслью, что пришла ему в голову, а теперь ему казалось, всё выглядит так, будто он, сойдя с корабля, поспешил на встречу к возлюбленной, хотя это было, конечно, не так. Они были знакомы всего два дня, и едва знали друг друга. И всё же… Его могли понять неправильно, он точно знал, что девушки склонны расценивать подобное внимание вполне однозначно и… Осознал он это, увы, слишком поздно — Юи, открыв дверь, и увидев его с букетом цветов, так очаровательно покраснела, что он, смотря в сияющие медовые глаза, едва нашёл в себе силы добавить:       — Подумал, они тебе пригодятся.       Волнение и смущение девушки тут же сменили неловкость и лёгкий стыд, он почти мог почувствовать это.       — О, понимаю. Подарки должны приносить пользу, верно? — она мягко улыбнулась, делая шаг в сторону и приглашая его внутрь. — Тебе повезло, я вернулась всего полчаса назад. А ты надолго на суше?       — На неделю. Подумал, стоит заглянуть…       — Проведать кота или меня? — пошутила Юи, забирая у него букет цветов. В вазу, однако, их ставить не стала — положила на кухонную тумбу. В ответе на вопрос, она, похоже, не нуждалась, потому что почти сразу продолжила. — Помой руки, и садись за стол, ты, верно, проголодался, пока собирал их.       — Почему ты решила, что я собрал их сам?       — Цветы, купленные в лавке, срезаны, а не сорваны, — поделилась Юи. — Не только ты можешь быть наблюдательным.       Пока он споласкивал руки, она успела поставить на стол нехитрый обед — рис с жареной рыбой, и теперь сосредоточенно обрывала цветы, что он принёс, и складывала лепестки в ступку. Похоже, решила использовать сразу же, к тому же, он слышал, в аромомаслах используют только свежие… И всё же, смотреть на то, как безжалостно отрываются лепестки, было слегка неуютно и даже немного грустно.       Кадзуха поймал себя на мысли, что ему бы хотелось, чтобы они чуть дольше радовали её взгляд. Возможно, стоило сформулировать своё оправдание как-то иначе… Например «ты можешь поставить их в вазу или найти им лучшее применение»…       — Солнце скоро сядет, так что, может, останешься на ночь? — предложила Юи, пока он сосредоточенно расправлялся с рыбой.       — Если ты не против, то я буду рад провести с тобой время. В море я, иной раз, возвращался мыслями к нашей встрече, и размышлял о том, как могу отплатить за помощь с котёнком… — Кадзуха замялся, он очень хотел сформулировать мысль так, чтобы ненароком не обидеть.       — Я не сделала ничего такого, — покачала головой девушка, похоже, сбитая с толку.       — И всё же, я чувствую необходимость хоть как-то отблагодарить тебя, — не отступился Кадзуха. — Я хотел сказать… Если ты хочешь научиться драться, я мог бы помочь тебе с этим.       Озвучив предложение, мысли о котором не давали ему покоя во время плавания, он устремил на девушку выжидающий взгляд.       — Дедушка учил меня простым приёмам для самообороны, — неуверенно откликнулась Юи. — Наверное, с моей стороны будет не совсем честно принимать твоё предложение…       — Разве не ты говорила мне, что знания лишними не бывают? — удивился он. Ему очень хотелось, чтобы она согласилась — даже если что-то умела, он смог бы убедиться, что она действительно сможет в случае необходимости за себя постоять. Так он, вероятно, перестанет думать о том, как может закончиться жизнь одинокой девушки. — Я мог бы даже научить тебя владеть мечом, если тебе интересно.       — Дед говорил: «если не собираешься стать мастером, не смей даже прикасаться к мечу», — задумчиво протянула Юи, принимаясь разминать пестиком лепестки. — Он не показал мне ни одной стойки, потому что я разнюнилась после недели усиленных ежедневных физических нагрузок.       — Мой отец тоже так говорил, — понимающе кивнул Кадзуха, задумчиво потирая перебинтованные пальцы — воспоминания об уроках фехтования отдались ноющей болью в суставах. — Но я был рождён наследником стиля своей семьи. Моя мать не была мастером меча, и всё же знала несколько приёмов. Они, конечно, не помогли бы ей против самурая, но против бандита? Если не победить, то выиграть время или обескуражить нападающего она могла. Разве плохо?       — Если на меня нападут по дороге, где же я возьму меч? Носить с собой катану деда, не умея в достаточной степени владеть ею — просто нарываться на неприятности, — неуверенно откликнулась девушка, продолжая сосредоточенно толочь лепестки. — Когда меч держат неуверенно, это бросается в глаза.       — Вместо меча при случае может сгодиться и палка. Я научу тебя держать её так, чтобы труднее было выбить её из твоих рук, — щёлкнув пальцами, предложил Кадзуха.       Он понимал, почему её дед поступил так, как поступил, и всё же был не согласен с этим. Строгость была необходима при передаче семейных секретов будущим поколениям, но оставлять без защиты членов своей семьи было глупо. Дочери самурайских кланов нередко пренебрегали мечом, и всё же чаще многие из них владели им не хуже, а иной раз и лучше наследников. Имя клана в Инадзуме как правило передавалось по мужской линии, но бывали случаи, когда женщина становилась главой семьи, и в будущем её муж брал её фамилию.       — Ладно… На самом деле, мне действительно интересно, — сдалась Юи, наградив его смущённой улыбкой. — Только имей в виду — я довольно неуклюжая.       «Преувеличивает» — решил тогда Кадзуха.       Всё действительно оказалось не так уж и плохо — с утра они отправились в бамбуковую рощу неподалёку, где он смастерил пару мечей, чтобы можно было тренироваться, не беспокоясь о ранениях.       Начали, они, правда, с проверки нескольких приёмов рукопашного боя — в них действительно не было ничего необычного, так, хитрая подножка, да несколько простых ударов вроде «локтём в живот», «коленом в пах». Потребовалось некоторое время, чтобы уговорить Юи бить в полную силу без страха ему навредить — подобное опасение было забавным и даже милым, поскольку Кадзуха считал, что шансов навредить у неё не было, если только он сам этого не позволит.       Он показал ей, как выбраться из пары довольно распространённых среди бандитов захватов. Находиться в роли предполагаемого «насильника» было странно — как и ощущать девушку, обездвиженной в своих руках. Пусть сам Кадзуха и не мог похвастаться ни высоким ростом, ни могучим телосложением, Юи казалась ему совсем хрупкой. Было страшно сжать пальцы сильнее, чем нужно, и оставить на нежной коже синяки, которых можно было бы избежать.       Девушки бывали лишь в его постели, до этого дня он никогда не учил драться никого, кроме сыновей тех, у кого везло останавливаться на ночлег или, иной раз, на пару дней, если непогода бушевала. Когда мальчишки просили его с горящими глазами, он обычно соглашался показать им простенький стандартный взмах мечом или удар рукой — это было несложно, и иной раз даже забавно.       Учить девушку, как оказалось, было намного сложнее. Хоть Юи и была невероятно внимательной, честно старалась повторять увиденное и следовать его объяснениям, ему слишком часто приходилось её поправлять. И, чтобы сделать это, ему нужно было прикасаться.       Хоть он и не позволял себе прикосновений больше, чем требовалось, и, естественно, не делал ничего двусмысленного, периодически сбивающееся дыхание девушки, её смущённый взгляд и алеющие щёки невероятно сбивали с толку.       Юи точно видела в нём не просто знакомого, нового друга, или интересного собеседника, а мужчину. Это было так очевидно… Из вежливости он сделал вид, что не заметил — слишком уж обеспокоенной она выглядела в моменты, когда думала, он не смотрит. Но смотреть ему было не обязательно — он слышал это в её движениях.       В такие моменты дар, иной раз, казался ему проклятием — проще было бы действительно не замечать. Кадзуха не знал, хочется ли ему переводить их едва начавшуюся дружбу в иную плоскость. Существовала вероятность, что так он попросту всё испортит. Секс был всего лишь одним из многочисленных удовольствий, доступных людям в этом мире, но Юи не была из числа тех девушек, с которыми можно просто приятно провести время, а после мирно разойтись своими дорогами.       Юи была очаровательно наивной и трогательной в своей заботе, ей хотелось отплатить тем же в ответ. Но что ей мог предложить такой, как он, свободный, как ветер в поле, с сердцем, страстно желающим обойти весь мир? Разве такая, как она, не заслуживала хотя бы определённости?..       Кадзуха поспешил отвлечься от этих мыслей и сосредоточиться на обучении, но это не слишком-то помогло — стоило только закончить, как те вернулись, и спрятаться от них было уже негде.       Они напились воды из бамбуковой фляги и устроились на нагретой солнцем траве — с каждым днём, по мере приближения лета, становилось всё теплее, так что теперь можно было не беспокоиться о том, что на земле сидеть будет холодно. Юи задумчиво крутила в пальцах сорванный неподалёку цветок-сахарок, и вслух сожалела о том, что цветы поблизости растут разве что те, что она вырастила сама — нечего сорвать, чтобы просто сплести венок. Все они были нужны ей для масел.       — Мы можем прогуляться в горы, — уцепившись за эти слова, предложил Кадзуха, оглядел уставшую девушку, и, спохватившись, добавил. — Например, завтра. Сегодня ты, вероятно, с непривычки устала.       — Да, верно, а ещё у меня есть дела в саду, — заткнув сахарок за ухо, ответила Юи. В лучах яркого полуденного солнца она казалась очаровательной, так что Кадзуха слегка замешкался, залюбовавшись. В этот момент он понял, почему она, возможно, не ладила с другими девушками в деревне. Несмотря на иссиня-чёрные волосы, она казалась ослепительно прекрасной, как солнце из-за тёплого взгляда медовых глаз.       — Я помогу тебе, раз занял твоё утро, — предложил он, спохватившись и осознав, что, вероятно, у девушки существовало какое-то определённое расписание, которому она следовала, чтобы всё успевать.       Жить в деревне было сложно — нужно было за многим следить: за огородом или садом, за состоянием дома, за животными, если тех держали. У Юи, конечно, был лишь небольшой клочок земли на общих полях, где она выращивала цветы и несколько видов овощей да лечебных трав, и всё же, за ними тоже нужен был постоянный уход.       В таких небольших деревнях люди часто жили, обмениваясь друг с другом продуктами или вещами, а деньги тратили в основном в городе, закупаясь тем, что было необходимо. Юи умела делать чудесное мыло, канзаши и ароматические масла, так что в целом она никогда ни в чём особо не нуждалась. Да ей много было и не нужно.       Её дед увлекался резьбой по дереву и рыбалкой, так что от него остались инструменты и удочки. Юи не стала их ни выкидывать, ни продавать — хранила как память вместе с частью одежды. Хотя одежду, конечно, при случае можно было слегка перешить и продолжить использовать, если будет нужно. Просто так носить вещи деда она не могла — слишком уж была миниатюрная, ту юкату, что она давала ему в тот раз, наверное, можно было обернуть вокруг неё дважды прежде, чем закреплять поясом. Впрочем, возможно, он просто преувеличивал…       На следующий день они отправились в горы. Юи скакала по извилистым тропкам с проворностью горного козла — места эти она знала, как свои пять пальцев.       — А вот отсюда открывается отличный вид на гавань, и можно следить за тем, как корабли заходят в порт, — небрежно заскочив на огромный валун у обрыва над водопадом, Юи сделала широкий взмах рукой и покачнулась. Он дёрнулся раньше, чем осмыслил действие — схватил её за руку и дёрнул на себя. Потеряв равновесие окончательно, девушка слетела с камня прямо в его руки.       Такого эффекта Кадзуха не ожидал — рассчитывал, что она просто вернётся в устойчивое положение. Быть может, рывок вышел слишком резким, но итог был закономерен — переступив с ноги на ногу, чтобы сохранить равновесие, он поскользнулся на поросших мхом влажных камнях, и они вместе с головой ухнули в ледяную горную речку.       Выбирались они из неё уже у подножия водопада, знатно нахлебавшись воды и перемазавшись в иле. Повезло ещё, что внизу было мало камней, иначе могли и покалечиться.       Усевшись на горячие камни неподалёку, Юи отжала руками волосы и стянула с себя плотное верхнее укороченное кимоно. Кадзуха резко отвернулся, собственная мокрая одежда перестала казаться ему холодной и неуютной, так стало жарко — её нижний белый дзюбан просвечивал.       Чтобы занять чем-то руки, он стянул с себя шарф и хаори, и принялся сушить их потоком воздуха.       — Это было невероятное падение, — стуча зубами от холода и выжимая кимоно, поделилась впечатлениями девушка. — Я раньше, конечно, ныряла в воду, но не с такой высоты… И не в водопад…       — У тебя… ничего не болит? — поинтересовался Кадзуха, всё ещё не оборачиваясь. Стоило, наверное, поискать хворост и развести костёр, чтобы лучше просушить вещи. До деревни было слишком долго добираться, три часа в мокрой одежде в конце весны легко обеспечат им обоим простуду.       — А у тебя? — вернула ему вопрос Юи. — Мне-то повезло вынырнуть подальше от водопада, а вот тебя он ещё раз окунул обратно.       Кадзуха передёрнул плечами — удар о воду и водой сверху вышел неслабый, но он достаточно хорошо сгруппировался, да и водопад, на самом деле, был не такой уж и высокий — всего-то с пять метров. В море, при бушующем шторме, было куда опаснее, здесь же опасными были разве что камни на дне да глубина.       — Думаю, всё в порядке, — ответил он, продолжая сушить хаори. Его можно было предложить девушке, чтобы не мёрзла, пока он сооружает костёр.       Юи тем временем, отложив на камень своё верхнее кимоно и шорты, приблизилась к нему со спины.       — Давай помогу с поясом, пока ты сушишь, а то на тебе столько слоёв одежды, что раздеваться ты будешь ещё очень долго, а ведь холодно, — предложила она и, не дожидаясь ответа, принялась развязывать его пояс.       Кадзуха судорожно вздохнул, ощутив неуверенное прикосновение её дрожащих рук, хаори едва не выскользнуло из его пальцев вместе с шарфом и верхним поясом, что он снял вместе с ними.       «В следующий раз возьму с собой сменную одежду», — пообещал себе Кадзуха. Не так уж и сложно носить с собой ещё один комплект. Досушив хаори он, не оборачиваясь, протянул его ей.       — Накинь, пока я разведу костёр.       — О, это очень мило, спасибо, — искренне поблагодарила Юи. — Минуту, не оборачивайся.       «И не собирался».       — А, хотя, ты и так с самого начала не смотришь… — продолжила вслух рассуждать она. — Почему, кстати?.. Я вроде была вполне одета…       Он слышал шорох ткани, по которому легко можно было догадаться, что она решила снять с себя всю мокрую одежду, раз уж предложили что-то сухое, и изо всех сил старался не представлять, как она раздевается.       — Белая ткань просвечивает, — поделился наблюдением Кадзуха, и добавил про себя «странно, что ты этого не заметила, когда раздевалась».       Смущённый писк из-за спины был ему ответом.       — Ладно, теперь можешь смотреть, — кашлянув, разрешила Юи несколько минут спустя. — Твоё, к счастью, сухое и не просвечивает.       Обернувшись, Кадзуха подумал, что лучше бы не делал этого. Он не имел подобных фетишей и никогда не просил девушек наряжаться в его одежду — куда больше ему нравилось неспешно их раздевать, и всё же… Юи в его хаори на обнажённое тело выглядела… слишком сексуально.       Он потёр пальцами переносицу и на секунду зажмурился — у него была отличная память, а мокрая влажная ткань, облепившая её тело до этого, совсем не оставляла простора для фантазии. Представить уже виденное было легко.       — Никуда отсюда не уходи, — попросил он.       Оставив рядом с её одеждой свой пояс и шарф, Кадзуха отправился за хворостом, чтобы развести костёр, и заодно найти для этого удобное место вдалеке от воды — рядом с водопадом было холодно и влажно.       Он не мог отрицать, что она ему нравилась, но поймав себя на мыслях, сворачивающих в определённую плоскость, задумался о том, а не путает ли он искреннюю симпатию с простым влечением?       «Нет», — чётко осознал он, когда они устроились среди деревьев у костра и развесили над ним вещи на натянутой тонкой, но прочной верёвке, которую он всегда носил с собой. Юи настояла на том, чтобы он повесил сушиться и хакама, так что, оставшись в нижнем белье, Кадзуха впервые ощутил себя неуютно под пристальным взглядом девушки, хотя она почти на него не смотрела. Но, когда он ловил её взгляд, тот казался слишком изучающим, слишком внимательным, слишком… невинным.       Они перекусили захваченными с собой бутербродами, и он отошёл от костра, захватив с собой хакама — стоило просушить хотя бы их и одеться. Юи смотрела на него не так, как смотрели женщины, желавшие просто затащить его в постель, а скорее… с искренним восхищением. Без подтекста. Без пошлости.       Этот взгляд подкупал и пугал одновременно. Кадзухе казалось, что, постучавшись тем вечером в её дверь, он угодил в ловушку.       Цветы для венка в тот раз они так и не собрали.       Он провёл у неё почти всю неделю в иррациональной попытке научить всему, что сможет, снедаемый мыслями о том, что во второй раз к ней возвращаться не стоит, иначе симпатия перерастёт во что-то большее, и он однажды попросту разобьёт ей сердце — и дело было даже не в желании путешествовать. Однажды он собирался вернуться в Инадзуму — и понятия не имел, переживёт ли это.       С ней было тепло и уютно, он без труда мог представить, что обрёл дом. Что-то подсказывало ему, что загляни он к ней во второй раз, в третий, в пятый, однажды и вовсе уходить не захочет. Но долг перед самим собой звал его в Инадзуму — и Кадзуха знал, что едва подвернётся подходящая возможность, он уплывёт обратно, чтобы бросить вызов молнии и получить свой ответ.       Подарить надежду, чтобы после бесследно исчезнуть? Такая, как Юи, не заслуживала подобной жестокости. Она и без того была одинока. За ту неделю он выяснил, что в деревне она ладила, в основном, со стариками да детьми, а не с ровесниками, коих было немного. Не было ничего удивительного в том, что ей понравился он. Дело было не в нём. Просто… так получилось.       Просто не нужно туда возвращаться, и она забудет о нём. Она помогла ему, он помог ей, больше их ничего не связывало.       Ему потребовалось три долгих плавания с Бэй Доу и встреча с Итэром, чтобы смириться с тем, что забыть не удастся. Знакомо-незнакомое ощущение звёзд, окружавшее знаменитого путешественника, тут же напомнило о ней. Он был путешественником меж мирами, а она всего лишь заглядывала за грань в лихорадке. Почему они ощущаются так похоже?..       У него был целый месяц до отплытия в Инадзуму — Алькор нужно было отремонтировать, чтобы преодолеть вечный шторм. Кадзуха предполагал, что может и не вернуться обратно. Охота на Глаза Бога была в самом разгаре. О том, что случится там, во владениях Электро Архонта, не знал никто. О том, как поступит он сам, Кадзуха тоже не знал — возможно, именно в этот раз он бросит ей вызов, желая получить ответ на вопрос о «неизменности»?..       Свой второй визит вначале он оправдал любопытством. В пути же признался себе, что перед тем, как уплыть в неизвестность, хочется ещё раз ощутить теплоту и уют… Или же убедиться, что его решение было верным. Может, она в этот раз даже не откроет ему дверь… Но подарок он всё же купил — хотелось хоть что-то принести в качестве извинения за долгое отсутствие. Он ей ничего не обещал, но отчего-то всё равно ощущал себя виноватым.       Стучаться, однако, ему не пришлось — Юи он нашёл в огороде, с лейкой в руках и невероятно злую. Следом за ней ходила возмущённая девица примерно её возраста, и не топтала цветы и грядки, вероятно, только из-за внимательного взгляда старика, мирно раскуривающего трубку на участке поля неподалёку.       —…лисица! Покрутила хвостом, спряталась в нору и думаешь, я тебе это с рук спущу?!       — Сколько раз мне повторять? Мне нет дела до твоего Ша Цзы. Привяжи его к своей кровати, чтобы он мне не докучал! Стоит выйти из дому — как он тут как тут!       — Так не выходи!       — Купи своему дураку поводок!       — Что он вообще в тебе нашёл?! Тощая, плоская, ни груди, ни жопы, а он тебе цветы носит!       — Я ему за них плачу — они для мыла! Нервирует — сама в горах собирай, тебе платить буду! — Юи возмущённо всплеснула руками, и металлическая крышка лейки шлёпнулась прямо в помидоры. — Хватит обвинять меня в том, чего я не совершала!       — Ох, молодёжь, — умиротворённо протянул дедок, мимо которого как раз проходил Кадзуха. Вмешиваться он, судя по всему, не собирался.       — Не совершала? Он мой жених, а ты ему глазки строишь!       — Я на него просто смотрю, когда вижу! Люди, знаешь ли, смотрят на то, что находится вокруг них! Хотя его я бы предпочла никогда не видеть — придурок, каких поискать!       — Да как ты смеешь?! Ша Цзы замечательный! — пуще прежнего взвилась девица, а Юи устало приложила руку ко лбу.       В пылу ссоры его даже не заметили, Кадзухе пришлось обойти их, чтобы оказаться перед глазами у Юи, и та сразу же переменилась в лице. От возмущения не осталось и следа, его сменили радость и удивление. Если бы он не видел этого воочию, ни за что бы не поверил, что такое возможно — будто ночник зажёгся посреди непроглядной тьмы.       — Кадзуха! — воскликнула Юи, и, воспользовавшись замешательством девицы, которая обернулась на него, поставила на землю пустую лейку, перескочила через грядки и повисла на его шее. — Я думала, с тобой что-то случилось — почти три месяца не было!       Он обнял её в ответ почти машинально, уткнулся носом в волосы, вдыхая запах вишни, и ощутил укол совести. После того, как он исчез, он попросту не заслуживал такого приёма, но Юи, похоже, так не считала. Волосы её скрепляла шпилька, на которой был тот самый несуразный красно-розовый цветок, что он сделал. Из-за этой детали совесть, казалось, собралась проглотить его целиком — он почти чувствовал, как она распахнула свою бездонную пасть где-то внутри.       — У Бэй Доу было много заказов, мы почти не стояли в порту Ли Юэ, — честно ответил он, не став, правда, вдаваться в подробности о том, что при желании мог бы навестить её, но не стал, но из-за этого почему-то было невероятно стыдно. Он предпочитал высказывать свои мысли напрямую, и такая попытка скрыть детали казалась ему низкой и мелочной, но… Не при посторонних людях каяться.       — Я так рада тебя видеть! — воскликнула она, расцепляя руки и с неловкой улыбкой делая шаг назад.       — Явился — не запылился! — возмутилась девица, которая ранее пылала праведным гневом. Она упёрла руки в бока и презрительно сощурилась. — Шляется тут, понимаешь ли, как к себе домой, дурит голову девке, возвращается, когда ему удобно! Я уж было решила, что ты её бросил, и она с горя вот-вот прыгнет в постель к моему жениху!       — Перестань, Мэй Ли, мы не в таких отношениях! Раз всё сказала — иди лови своего Ша Цзы, пока его раньше тебя не нашла Сю Ин, — почти умоляющим тоном попросила Юи, красная до корней волос.       Мэй Ли, фыркнув, высоко вздёрнула подбородок и удалилась походкой царицы — Кадзуха проводил её пристальным взглядом прежде, чем уточнить:       — У тебя какие-то проблемы?       — Что ты, просто деревенские страсти: один красивый парень, да и тот бабник, Мэй Ли и Сю Ин делят его уже пару лет, каждая считает его своим женихом.       — А причём здесь ты? — уточнил Кадзуха, прокручивая в голове услышанные ранее обвинения и гадая, что из них могло хотя бы отдалённо походить на правду.       — А он решил, что двух девиц ему мало, и нужна третья, — посмурнев, проворчала Юи. — Бесит! Мне пришлось поставить катану деда в прихожей, чтоб его напугать, — раздражённо вздохнула она. — Забудь, этот дурак не стоит внимания, я уже договорилась с сыном старосты, со следующего месяца он будет носить мне цветы с гор.       Кадзуха нахмурился — с его точки зрения подобное поведение парней следовало порицать, а не поощрять. Своими действиями они унижали всех мужчин в этом мире. К тому же, такие парни редко начинали вести себя адекватно. Не без внушения со стороны. А, судя по тому, с каким блаженным видом за ссорой двух девушек наблюдал местный дедуля, внушения ждать не приходилось.       — Переправляли какие-то важные грузы? — полюбопытствовала Юи, возвращаясь за лейкой и подбирая ту с земли.       — Да, — подтвердил Кадзуха, подбирая оброненную ранее крышку и протягивая ту ей. Юи забрала её с благодарной улыбкой, и он почувствовал, как ёкнуло его сердце. В её взгляде не было ни капли осуждения или обиды, хотя он, определённо, заслуживал тех за своё исчезновение. Уходя в прошлый раз, он не смог попрощаться так, чтобы у неё не осталось надежды на его возвращение — язык просто не повернулся.       — Расскажешь, куда плавали? Ты, верно, повидал много мест за эти дни… — заинтересованно протянула она. — Может, тоже податься во флот? А то живу тут, как отшельница… — пошутила она, широко улыбнулась и, сделав вид, будто надевает на себя воображаемую шляпу, продолжила. — У вас тоже поют «йо-хо-хо и бутылка рому»?       Он, не отрываясь, следил за её движениями, будто впервые видел. Только встретившись с ней спустя несколько месяцев разлуки, он в полной мере осознал, насколько соскучился, а услышанные от незнакомки обвинения о том, что он бесследно исчез, неприятно царапали изнутри, вероятно, оттого, что почти полностью повторяли его мысли. Узнать о том, как выглядел его поступок со стороны, пусть и от вздорной девицы, было не слишком-то приятно.       Может, стоит прямо сейчас объясниться? Выложить всё, как на духу, и будь, что будет? Может, он ей и вовсе не нравится настолько, как сам себе придумал — и не лучше ли получить отказ до того, как отправиться в плавание, возможно, в один конец? Чтобы ни о чём не жалеть перед смертью. Или… получить стимул, чтобы вернуться?       — Эм… Кадзуха? — Юи щёлкнула пальцами у него перед носом и он, отмерев, поймал её руку и сжал в своей. — Ты чего?..       — Задумался о том, что услышал, когда пришёл, и вспомнил замечательные стихи, — облизав пересохшие от волнения губы, признался Кадзуха.       — Это какие? — недоумённо уточнила девушка, судя по всему, задавшись вопросом на тему того как можно писать стихи о том, как две девицы ругаются из-за мужчины.       — В дальний облачный край за тобою летит мое сердце — нет разлуки для нас, и напрасно кажется людям, будто мы расстались навеки!.. — покачав головой, едва слышно процитировал он.       Осмыслив услышанное, Юи смутилась, её пальцы дрогнули, будто она хотела вырвать свою руку. Она удивлённо открыла и закрыла рот несколько раз прежде, чем произнести:       — Красивые стихи, но если ты будешь читать их девушке, тебя могут неправильно понять.       — Как же? — на всякий случай уточнил он, внимательно отслеживая реакцию — то, как она отвела в сторону взгляд, как трепетали её ресницы. Его собственное сердце, казалось, билось так громко, что его мог услышать любой.       — Словно ты признаёшься в любви, — вымученно улыбнувшись, выдавила из себя Юи.       — Ты поняла правильно.       Приложив пальцы свободной руки к губам, она совершенно очаровательно протянула:       — О-о-о… А-а-а…       Кадзуха терпеливо ожидал, пока она осмыслит его признание, не сводя с неё взгляда. Щекам было жарко.       — М-м-мне ты тоже очень нравишься, и я тоже… думала о тебе, но так красиво говорить я, конечно, не умею, — пробормотала Юи, и он ощутил, словно камень упал с души — так легко на ней стало. — Прости.       — Это и не обязательно, — заверил Кадзуха, потянул было руку к губам, чтобы поцеловать, но девушка тут же выдернула её и прижала к груди.       — Вообще-то я… с землёй тут возилась, так что… Нечего в рот тянуть, вот… — спохватившись, попыталась оправдаться Юи, и он не сдержал облегчённого смешка.       На душе было невероятно легко, Кадзухе отчаянно хотелось продолжить читать стихи, и бесконечно извиняться за своё отсутствие, но Юи, всё ещё слегка красная от смущения, потянула его в сторону дома.