Звук твоего вдоха

Flashback — Нужно ехать!- громко кричит Чонгук, хлопая входной дверью и пытаясь хоть немного убрать дикий страх, поразивший сознание. В глазах пелена из-за образа хрипящего дьявола, в голове огромный спутанный клубок мыслей, а в душе кошки скребут от осознания, что мир прежним уже вряд ли когда-то станет. Напуганная Айю непонимающе смотрит на своего парня и увидев необъятный ужас, застывший в его глазах, — срывается собирать вещи, так и не задав ни одного вопроса. Они выезжают из дому, не представляя куда ехать и где спрятаться от этого ужаса. За окном уже отдаленно слышатся людские крики, перемешанные с нечеловеческими хрипами. Такое нельзя понять, такого нельзя не бояться. Это началось неожиданно и прогрессировало по часам. Слушая телевизор часом ранее казалось, что у властей все под контролем и нужно теперь просто отсидеться дома до выяснения обстоятельств. Но реальность другая. В этой реальности люди заражаются от одного укуса, за считанные секунды. Через две минуты телефон Чонгука завибрировал и он готов поклясться, что это самый лучший звук на свете. — Папа, где вы?- кричит Чонгук, сорванным от паники, голосом. Айю пытается успокоить, плачущего Дона. — Мы собрали вещи и сели в машину, я не знаю, что делать. - откровенно признается, пытаясь правильно составлять слова в предложения. — Отец, скажи что делать, умоляю!- истерит он. — Возьми себя в руки.- стальным голосом заявляют через трубку. — Едь в центральный порт и как можно быстрее. Правительство собирается спасаться на пароме. У нас есть связи, для нас есть места, мы договорились. Мы с мамой скоро приедем.- быстро говорил мужчина. Правительство приказало людям сидеть дома. Две недели. Они знали. Они знали, что всё будет так. И готовились спасать свои задницы, наплевав на других. — Отец...- жалобно проскулил Чон. — Чонгук, - предупреждающе вымолвил он.— Что бы не случилось, спасай брата.- последнее наставление от отца прежде, чем тот бросил трубку. Чонгук сбивчиво дышит и давит педаль газа. Он внимательно следит за дорогой, все больше набирая скорость и пытаясь убрать из головы панические мысли. Это апокалипсис. Теперь главная проблема — не что ты будешь есть на ужин, а как этим ужином не стать. Слёзы у Айю начинают литься сразу после того, как Чонгук отложил телефон. Она не понимает, что настолько сильно могло напугать ее парня, тогда в магазине. Все, что она знает — это скомканое заявление про вирус и дальнейшие действия, которых посоветовали придерживаться гражданам. По телевизору  сказали сидеть дома, устроить своего рода карантин. А вместо этого они едут посреди дороги непонятно куда, без еды и вещей. — Что ты там увидел?- тихо спросила она Чонгука, повернув голову к нему. Она боялась ответа на свой вопрос. И не зря. — Дьявола. End. — Патрульные вернулись. - говорит Чимин на ходу. — Дорога чистая. — Хорошо. - отвечает Чонгук. Оба приветственно кивают Тэхёну, когда они заходят в оружейную. — Только холодное оружие. Пистолеты и винтовки не брать.- холодно приказывает Чонгук, обматывая руки тканью, чтобы не оставалось открытых участков. Так уменьшается вероятность повреждения кожи. Остальным он приказал сделать также. — Совсем?-удивленно поднимает голову Тэ, отчего его темные кудри чуть шевелятся. — Совсем. Не хочу рисковать. Один выстрел — и мы все трупы. Нам не выжить, если стая мертвечины услышит его. Мы ещё не были в той стороне. Их там может быть много. - строго объясняет он. — Это не какая-нибудь захудалая деревня. Нарвёмся на толпу — мы трупы. — Отыграешься по полной, Чим.- ухмыляется Тэхен, смотря на Пака, что стоит рядом. Тот обложился, разного размера и остроты, ножами и теперь вертит в руках, взятый секундой ранее японский Сай. Чимин профессионально владеет холодным оружием. Когда-то увлекался всем этим, до того, как Земля превратилась в ад. Он по просьбе Чонгука в одиночку обучил всех бойцов Адиса, ведь в большинстве случаев любой выстрел— шум. Шум— смерть. Огнестрельное использовалось редко, но бойцы также были обучены стрелять. В голову. — Пойдём вчетвером. Нам нужно сработать максимально быстро и бесшумно.- блондин стоящий напротив, согласно кивает. — Заходим тихо. - продолжает Гук. — У каждого свой ряд. Загружаем все в сумки и валим. Слать нахуй любую упаковку, которая может издать громкий звук. Мы не знаем сколько «их» там и откуда они могут вылезти. — Возьмём Сокджина на всякий случай? - говорит Тэхён. Он  привык к опасности, поэтому слова Чона его нисколько не напугали. Они уже здесь давно. Вылазки стали обыденностью. Риск стал обыденностью. — Нет. Слишком опасно, он единственный врач здесь. Если с ним что-то случится— мы навряд ли переживем зиму.-отрезает Чон и закуривает сигарету. К парням присоединяется Дженни. Она была одета в чёрные короткие шорты и темный топ. Аккуратная коса из её волос лежала сбоку на груди. Лисьи глазки сексуально щурились от солнца. Знает ведь, что он не разрешит так ехать. — Привет? - говорит она, смотря на Чона. Тот глубоко затягивается, смотря ей прямо в глаза. Не здоровается. Душит, ломает безбожным равнодушием. Отнимает надежду, которая бережно хранится и трепетно оберегается в девичьем сердце. Надежду на частичку интереса с его стороны, на отдачу, на крохотное чувство нужности, но в глазах Чонгука чёрным по белому намазано «безразлично», болезненно режа, словно катаной нежную девичью кожу. — Еще раз опоздаешь — пойдёшь полоть грядки. - звучит грубо вместо приветствия. Окурок летит на пол. — Переоденься. У тебя одна минута. Предательский ком несправедливости и обиды застыл в глотке, мешая воздуху поступать внутрь. Слёзы словно мелкие предатели начинают поблескивать в уголках лисьих глаз, хотя их никто не звал, а пухлые розовые губы, будто устроили заговор против хозяйки и начали мелко подрагивать. А что она от него хотела? Чтобы он сказал «красиво». — Зомби едешь соблазнять?-усмехнулся Тэхен, спасая всех от этой идиотски-неловкой ситуации. Он с Чимином лишь сострадательно взглянули на неё, но ничего больше не произнесли. Не им та посвящала своё «привет». Джен попыталась нацепить маску безразличия и побежала переодеваться. — Высадите нас по пути. - внезапно слышится где-то с боку от приближающихся знакомых лиц. Лиса остановилась в метре от Чонгука. Она ожидала хоть какой-то реакции. Но тот лишь молча смотрел в ответ. Он достал из пачки Мальборо ещё одну сигарету, совершенно не думая сводить взгляда, — и закурил. Снова. — С ума сошла, пепельница?-вскрикнул Тэхён.— Адис не любит камикадзе. — Мы здесь не останемся.-коротко высказала Лиса, не обосновывая своего рвения уйти никакими аргументами. — Пепельница...- начал было Тэхён, собравшись отговорить девушку от столь глупой и идиотской затеи. — Ладно.- будто невзначай кинул Гук абсолютно безэмоционально, втягиваясь настолько сильно, что щеки впали, образовывая острые скулы, режущие при одном только взгляде на них. Он запрокинул голову к небу и медленно выдохнул, испытывая чистейший кайф. — Чонгук?-не понимает Чимин. — Мы здесь не останемся. - не поддается Лиса. Её сестра робко стоит чуть поодаль. В разговор не лезет. — Там опасно. Ты даже не представляешь насколько. - все ещё не оставляет попыток Тэхён. — Пусть едет.-говорит Чонгук, вызывая недоумение у друзей. Он поднимает свой вакидзаси правой рукой, бегло осматривая его прежде, чем вложить в чехол на поясе. — Но блондинка остаётся. - продолжает Чон. Лиса недовольно сморщилась, мол «что ты несёшь, естественно я не оставлю здесь свою сестру». — Мест всего пять. Ты собираешься жертвовать чьей-то жизнью и позволять кому-то ехать в кузове абсолютно незащищенным?- ладно, резонно. — Брось, тебе зачем-то нужно наружу? Я покажу тебе что это такое. Понравится— заберёшь сестру и свалите на все четыре стороны. Я лично об этом позабочусь. - он топчет окурок ботинком и идёт за машиной. — Лиса, одумайся.- тянет её за руку сестра. — Нам здесь хорошо. Они добрые. — Там нам тоже было хорошо. - отрезает она, чуть отходя от Тэхена с Чимином. — Я найду нам место безопасней. Где мы будем только вдвоём. Я им не доверяю. — Места безопасней нет! Ты думаешь только о себе! - резко бросила она и ушла. Лиса прикрыла глаза. Вернувшаяся Дженни скептически оглядела девушку с ног до головы и взяла пару ручных ножей. Ничего не стала говорить. Чонгук выгнал потрёпанный красный Шевроле сильверадо на главную дорогу и, когда все залезли внутрь,— остановился в паре метров от Намджуна. Тот пришел как и всегда, провести друзей на вылазку. — С богом.- говорит тот, смотря на них с беспокойством. — Здесь только Дьявол. *** Flashback Толпы людей собрались в центральном порту, будто у всех есть «особые связи с правительством».  Видимо большинство людей не устроило сидеть дома и ждать у моря погоды. Люди почувствовали, что смерть уже близко. Их захватил ужас и паника. Каждый думает о себе и своей семье, каждый хочет урвать местечко в спасательной «шлюпке» и выжить. Много ли в этом смысла? Есть ли вообще спасение от этой чертовщины? Люди заражаются. И делают это фактически в считанные секунды. Антидота нет. По крайней мере для «простых смертных». Чонгук приказал девушке и брату не выходить из машины, пока он не найдёт родителей или пока не разберется с местами на пароме. Он начал пробираться прямо в  глубь кричащей толпы. Кто-то плакал, кто-то кричал, кто-то прижимал своих близких и просто стоял, смотря на судно. Люди были в отчаянии. На их лицах был виден только страх. Чонгуку страшно тоже. Но он должен найти родителей. В этом полной неразберихе невозможно ничего разобрать. Увидеть  здесь своих— все равно что найти иголку в стоге сена. Спустя пару минут тяжелого проталкивания сквозь людей , он наконец пробрался к человеку в берете(видимо один из охраны). Тот стоял за ограждением, пытаясь угомонить разбушевавшихся людей. Каждый просил о помощи. — Моя фамилия Чон!- кричит он громче всех, подобравшись максимально близко и настроившись решительно. Чего ему бояться, папа не стал бы врать. — А моя — Ким.- говорит охранник.— И что? У Чонгука перехватило горло. Последняя нить надежды в нем в миг оборвалась. — Для моей семьи должно быть место.-уже тише произносит парень, чувстуя как былая уверенность быстро перетекает в неуверенность. — Здесь все так говорят, парень. Мест нет.-сочувственно ответил мужчина, вновь принимаясь успокаивать людей, которые ещё чуть-чуть и полезут через ограду. — Вы не понимаете.- злится Чонгук, но он не успевает продолжить возмущаться, потому как слышит душераздирающие крики где-то в конце толпы, позади себя. Крики похожи на те, что он слышал раньше. Идон, Айю... Первая проносящаяся в голове мысль. Он разворачивается и  пытается пробраться через толпу к машине, но идти в сопротивление гораздо труднее, ведь все люди щемятся к парому. Нечто сзади подталкивает людей с застывшим в глазах ужасом, чуть ли не прыгать через ограду в воду, в щель между пристанью и паромом. Чонгук не помнит как очутился на земле. Чонгук помнит только боль, что выжигает сердце раскалёнными прутьями. Его топчут ногами обезумевшие от ужаса люди, которые перед страхом отбросили всю человечность. Они растаптывают тех, кто упал, словно стая разбежавшихся слонов, которых напугали мышами. Чонгук терпит боль и пытается урвать момент для того, чтобы отползти. О том, чтобы «встать» не может быть и речи. Через пару минут толпа более или менее разбегается и ему удаётся отползти в бок. Он поднимает голову с земли и перед ним предстаёт картина, которая навечно отпечатается кровавой печатью у него в памяти и навсегда лишит его спокойного сна. Все превратилось в кашу. Зараженные накидывались на людей, впиваясь в их плоть. Некоторые безуспешно пытались убежать. Некоторые «превращались» на ходу. И в этой открывшейся ему мешанине из зараженных он увидел нечто. Это «нечто» сидело возле его машины с открытыми дверьми. Оно почему-то было безумно похоже на Айю, ту самую, которая целовала на ночь; улыбалась так, будто только ради этого и стоит жить; танцевала по утрам арабские танцы, чтобы поднять себе настроение; ту самую, которая искренне всех любила. Теперь это не «она», а «оно», сидящее на земле и с жадностью пожирающее детскую хрупкую и ещё такую невинную плоть, что так бездыханно и безжизненно распласталась на холодной проклятой земле. Ту самую плоть, которая почему-то похожа на брата, которого ещё недавно звали «Хёнджон». End. *** Солнце жарит как в пустыне, не щадя никого и ничего. Красный пикап въезжает в агрогородок по широкой дороге. — То здание в квартале отсюда.- говорит Чонгук, вспоминая в голове карту, выученную наизусть ещё ночью. Через пару минут они остановились недалеко от еле уцелевшего супермаркета. Он выглядел плохо. Будет чудо, если там осталось хоть что-то. Они выходят наружу. Идут осторожно, пытаясь двигаться совершенно бесшумно. Чонгук идёт впереди. Они добредают до супермаркета, не встречая на пути ни одного мертвеца. И Чонгук единственный, кого это безумно напрягает. Он давно не верит тишине. Он живет в ней, уважает ее, но совершенно ей не верит. Ты никогда не знаешь в какой момент она закончится и на ее место придёт «звук». А он здесь почти всегда несёт за собой опасность. Чонгук медленно достает оружие и с предельной осторожностью открывает предательски скрипучую дверь. Сразу же осматривается. Вроде чисто. И дьявол свидетель этого идиотского слова «вроде». Все по очереди заходят в магазин, доставая тканевые сумки, взятые на складе Намджуна и сразу же разбредаются по своим рядам. Лиса с опаской держится Чонгука. Она еще никогда не видела такого пустого места, как этот агрогородок. В стене рядом со входом дыра, впускающая в магазин немного солнечного света. Из стен кое-где торчат железные прутья. Видимо последствия войны человека и твари. Военные силы страны пытались бороться с заражением разными способами. На мегаполис сбрасывали бомбы, в уцелевших городках перестреливали зараженных. Они пытались их сжигать, стрелять в них, топить. Все бесполезно. Это нельзя было остановить. Лиса следует за Чоном, который не расслабляясь ни на секунду идёт вдоль своего ряда. Они молча осматривают практически пустые стеллажи, пытаясь найти хоть что-то съестное. Все что находят аккуратно кладут в сумки, стараясь не шуметь. Между собой не переговариваются Опасно. Лиса невольно засмотрелась на широкие плечи и точёный профиль, придумывая в голове разные картины его прошлого. Интересно, откуда он? Из какой семьи? Как оказался главным в Адисе? Почему его все уважают, если он такой нахальный и самонадеянный грубиян? Лиса задумалась, опустив голову и немного отстала от парня так, что когда она посмотрела вперёд — Чонгука там не было. Она медленно осматривала стеллажи и даже нашла уцелевшую пачку чипсов. Потом она завернула за угол в поисках Чона. В миг гробовую тишину разбавил громкий женский крик, обрекающий всех ещё живых на погибель. Запах смерти Лиса почувствовала сразу. Она впервые увидела тварь так близко. Та, стояла лицом к девушке, хотя от человеческого лица там мало что осталось. Хрипящее существо потянуло к ней руки, чтобы прикоснуться к желанной жертве, пахнущей «жизнью». Ноги подкашиваются, в глазах застыл испуг, а сердце заходится в сумасшедшем ритме, намереваясь лопнуть от такой нагрузки.  Ее парализовало. От «спячки» она проснулась, когда Чон вцепился в ее руку и с силой оттолкнул в бок. Чонгук резко и бесшумно проткнул лезвием голову мертвеца. Он развернулся и приказав бежать, толкнул девушку вперёд. Лиса не помнит как оказалась у выхода. И уж точно не помнит, как зацепилась за что-то ногой и упала на Чимина, который стоял вдоль стены с набитой сумкой и обернулся на крик. От толчка он не смог удержаться на ногах и они оба упали на пол. Он в последний момент отпихнул её от себя. Лиса упала сбоку от него и не сразу поняла, кто издал протяжный стон и откуда капает кровь. Она повернула голову и увидела Чимина, лежащего спиной на обломке от стены, а из его живота торчал кусок арматуры. Он сильно зажмурился и до крови закусил губу. Ему проткнуло живот. Из-за неё.