Звук твоего вдоха

— Уходим! - громко заорал Чонгук, расправляясь с еще одним мертвецом, вылезшим следом за первым. Дженни с Тэхёном прибежали на крик. — Где эта идиотка? - гневно спрашивает Джен. Собственными руками хочется разодрать эту безмозглую сероволосую девку. — Уходим, я сказал. - твёрдо выпаливает Чон, игнорируя вопрос, и они направляются к выходу. Сердце в пятки упало у всех троих, стоило только увидеть Чимина на полу, с проткнутым животом. — Тэхён прикрой! - резко кричит он другу, слыша хрипение, приближающееся из глубины магазина. Чёртовы твари не остановятся. В таких ситуациях нужно действовать быстро и слаженно. Чонгуку это давно известно. Он подбегает к Чимину и прикидывает, что можно сделать за считанные секунды, пока ходячие не набежали и их не сожрали заживо. Джен подходит следом, беря голову Чимина в свои руки и чуть приподнимает её. Лиса сидит на коленях перед раненым и безмолвно шевелит губами, пытаясь совладать с трясущимися руками и назойливым безбожным «из-за тебя». — На счёт три, я подниму тебя.- говорит Чонгук и смотрит на друга, который пытается не кричать от боли, чтобы не позвать ненароком еще больше мертвечины. — Чон...- мямлит он. У него белеет лицо и начинают высыхать губы. Он видит, что произошло. Он чувствует в себе кусок железа. И это чертовски больно. — Мне хана. - убеждает едва слышно. И глаза такие честные-честные, блестящие.  — Уходите.- умоляюще просит. Не хватало, чтобы из-за него пострадали все остальные. — Тебе будет хана, когда я тебе разрешу. - безапелляционно кидает Чонгук. Не позволяет себе ни одной лишней эмоции. Ничего, кроме рассудительности и чёткости. — Спойлер: я не разрешу. - ну ладно, может один процент юмора не будет лишним. Чимин усмехается сквозь боль. — Я подниму тебя насчёт три.- повторяет он и наклоняется к другу. Лиса ошарашено смотрит на происходящее. Всё смешалось перед глазами и начало расплываться от ужаса. Всё, что осталось в голове: Из-за тебя. Крупицы сознания в последний момент оживают и она немного приходит в себя.Чон собирается... — Нельзя. - говорит она Чонгуку. Тот кидает на неё злобный взгляд. — Нужно везти его вместе с арматурой, иначе он умрёт от кровотечения. Мы не знаем не проткнула ли она органы. - объясняет сероволосая. — Её не отцепить от обломка. - говорит Джен. — Мы поднимем Чимина и прижмём рану с двух сторон, да? - спрашивает она у Чонгука, тяжело дыша. - она понимает, что тащить его так как есть до машины, одновременно отбиваясь от ходячих — невозможно. Обломок тяжёлый, к тому же, риск навредить Чимину еще больше, — колоссальный. Секунду подумав, Чон берет первый попавшийся тяжёлый предмет и, повернув Чимина чуть на бок, — одной рукой держит арматуру, а другой бьёт в обломок, чтобы отцепить одно от другого. Он возможно делает Чимину хуже, но без этого тот точно умрёт. Тэхён сбился со счёта, сколько проткнул гнилых голов, вылезающих отовсюду. Он как фурия метался между ходячими, убивая их одним точным движением руки в голову. И они падали на землю друг за другом. Тэхён заметил, что из закрытой подсобки вот-вот вырвутся ходячие. Видимо «проснулись», услышав крик. Ещё немного и они прорвутся. Он развернулся и побежал вдоль рядов. Ви сказал о ходячих сзади и взяв с пола сумки, — указал Джен на дверь, чтобы она вышла первая и проверила, чист ли путь до машины. Снаружи их тоже могут поджидать. Чонгук кое-как отделяет арматуру от обломка стены. Чимин стонет от адской боли, раздирающей его на части. Он лежит на боку, насквозь проткнутый железной палкой и молится, чтобы они выбрались отсюда живыми. — Пошли, брат. - Чонгук поднимает его и хватает под руку, потянув к выходу. Лиса встаёт с другой стороны от Чимина и тоже помогает ему идти. Джен убивает пару ходячих на входе в магазин. Те бездумно околачивались поблизости, пока не услышали, звук открывающихся дверей. Тэхён кидает сумки в кузов, когда они доходят до машины. Солнце не вовремя и опасно слепит глаза. Они садят Чимина боком на заднее сидение так, чтобы кусок железа ничего не касался. Ему всё хуже. Он теряет сознание. Он пытается руками держаться за плечики передних сидений, но те его не слушаются. Он слишком слаб, чтобы контролировать своё тело. Лиса и Джен садятся по бокам от него, а Чонгук закрывает за ними дверь. — Сзади! - кричит другу Тэхён и Чон уклоняется от уродливого рта, чуть не укусившего его за шею. Он быстро достаёт свой вакидзаси и напрочь сносит твари голову. Позже проделывает так еще с парочкой ходячих, будто взявшихся из ниоткуда. С ними всегда надо быть начеку. Иногда можно не увидеть их или прослушать хрип, и тогда, ты — труп. Чонгук быстро садится за руль. Тэхён подбегает к переднему пассажирскому и забирается внутрь. — Поехали, Гук. - торопит он. Чонгук заводит мотор и видит в боковом зеркале, вылезающих из той дыры в стене магазина, тварей. Как раз тех, что всё же выломали дверь подсобки. — Чёрт, да их тут дохуя. - комментирует Тэхён. Чонгук жмёт педаль газа во всю. На кузов успело навалиться парочка ходячих, поэтому Тэхён достал пистолет из внутреннего кармана куртки и наполовину вылез из своего окна, за пару выстрелов избавившись от преследователей, навалившихся на машину сзади. — Я же просил.-злобно кидает Чон. Ну что из слов «только холодное оружие» ему было непонятно? — Брось, я спас нашу еду. - усмехается он, садясь обратно и оборачиваясь, чтобы посмотреть на раненого друга. Тот сидит между девчонками, держащими его с обеих сторон, чтобы он не двигался в дороге и не мог усугубить положение. — Чимин. - грозно звучит от Чонгука. Тот сквозь туман слышит его голос и изо всех сил старается не закрывать глаза. Отключится — вряд ли попадёт в царство Морфея. — Не смей умирать. ***  Flashback Чонгук с неимоверным трудом открывает глаза. Голова тяжелая, словно камень. В горле пересохло настолько, что больно дышать. Перед глазами всё размыто. Остального тела он пока не чувствует совсем. Только спустя пару минут, когда глаза более-менее вспоминают свою функцию он понимает, что находится в помещении. Чонгук потихоньку начинает чувствовать конечности, шевеля пальцами рук и ног, чтобы убедиться в том, что он не умер. Он не знает, что это за место и как он тут очутился. А когда вспоминает что произошло — жалеет, что не потерял память. Он резко почувствовал боль. Чонгука ею парализовало. Кровь застыла в жилах. Перед глазами всплывает устрашающая картина смерти и он не сразу понимает, что начинает несвязно что-то бормотать. Он отдаленно слышит разговоры в конце комнаты, в которой находится. А чуть позже — и приближающиеся шаги. — Чонгук. - знакомый голос теплотой проходится по ушам. Он поворачивает голову. Видит отца. И давится воздухом. — Подожди, попей.- отец подносит к его лицу кружку с водой и приподнимает за затылок, помогая попить. Чонгук ложится обратно на подушку. Встать не пытается. Слишком слаб. В голове куча голосов, криков; куча бессвязных устрашающих мыслей, которые хотят на волю, но вырывается только одно: — Я не спас его. - еле шепотом. Влага поступает к глазам. — Не спас. - повторяет. Зажмуривается. — Не спас его. Я его не спас!- изо всех сил. Взрывается рыданием. Плачет, содрогается. Не стыдится плача, стыдится того, что не спас. Винит себя, ненавидит. Лучше бы он сам там умер. — И её не спас.- захлёбывается в слезах. — Никого не спас! - кричит. Отец не выдерживает следом за ним. Даже такие сильные мужчины как он, не способны пережить смерть ребёнка без слёз. Это слишком жестоко. Страшно. Убийственно. Родители не должны жить дольше своих детей. Так не должно быть. Так не должно было случиться. Он позволяет боли утраты пробраться под самую кожу и осесть там тяжелым балластом навсегда. Он потерял сына и жену. О последнем он скажет Чонгуку потом. Тот сейчас просто не готов. Его уничтожит эта боль. Раздерёт. Задавит. Разрушит. Чонгук не контролирует себя. Он начинает истерично биться головой о подушку и орать слишком громко для ситуации, в которой они находятся. Отныне: шум привлекает смерть. Отец подозвал кого-то рукой и в следующую минуту Чонгук почувствовал укол в руку. Через какое-то время сил кричать не было и он отключился. Очнулся опустошённым, спокойным и уставшим. Отец рассказал про то, что он был в отключке в целом три дня с событий в порту, не считая того пробуждения, с последующей панической атакой. Рассказал о смерти матери. Эту новость Чонгук воспринял никак. Он не смог нормально среагировать, не смог осознать, осмыслить, и не смог оплакать мать. У него закончились силы. Слёзы — тоже. Отец познакомил его с Лерóем— хозяином этого сувенирного магазинчика на окраине деревушки, в которой Чонгук раньше не бывал. Друг отца — наполовину американец. Мать была кореянкой. Он приехал в Корею недавно. Сувенирная лавка осталась от деда. Он закончил медицинскую школу в США, поэтому без труда вколол Чонгуку успокоительное. Маму заразили, когда они вышли из машины в порту, чтобы найти детей. В итоге увидели мешанину из мёртвых, полумёртвых и едва живых. А затем — Айю и изуродованное тело младшего. Он ещё дышал, но уже не был собой. Его лицо было изуродовано почти до неузнаваемости. Но мать всегда узнáет своё дитя. Женщина бросилась к нему. Ей нужно было к сыну и это стоило ей жизни. Она не успела увернуться. Отец сделал выбор и поспешил спасти старшего сына, которого еле нашёл в неразберихе, лежавшим на земле лицом вниз. Его чудом не тронули. Он поднял его и увёз к Лерою. Оплакал семью уже позже, в закрытом туалете, в одиночестве. Дальше Чонгук вставал с кровати потому что надо. В целом жил по этой же причине весь последующий месяц. Хотя вряд ли, просто лежать и молчать — называется жить. Ему больше не было страшно, потому что самое страшное уже с ним случилось. Они жили в темноте. Шторы занавешены, двери закрыты. Свет не включался. Только свечи горели. Мертвецы приходили ночью.  Твари, отнявшие у него всё.  Он смотрел на них сквозь щели. Смотрел на уродливые лица, на переломанные кости, на окровавленные головы. Он ненавидел их. Он клялся себе то ли перебить их всех до одного, то ли вылечить. Всё равно, лишь бы хоть как-то заглушить боль и чувство вины, раздирающее его изнутри снова и снова. На попытки Чонгука выйти и что-то предпринять, отец отвечал одинаково: «Все что мы можем - готовиться к худшему» Чонгук был уверен, что хуже не бывает. Но он не знал, что у «хуже» не существует   предела. end. — Аккуратно, кладите его на бок.- чётко инструктирует Сокджин Чона и Тэ, обрабатывая руки антисептиком поверх резиновых перчаток. Он осматривает рану. — Молодцы, что не достали балку, чья идея? - спрашивает у всех. Дженни с Лисой стоят чуть в стороне и нервно наблюдают за происходящим. — Её. - указывает пальцем Джен в лево от себя. — Умница. - хвалит врач пепельницу, вкалывая Чимину обезбол. Чонгук закатывает глаза. — Из-за этой «умницы» он сейчас здесь с проткнутым животом. - злобно кидает он. Остальные ничего не говорят. Чонгук злится. А если Чонгук злится, то лучше не говорить ни слова. Он на самом деле злится на себя. Из-за его решения пострадал человек. Его друг. — Он будет жить? - спрашивает у Сокджина. Тот уверенно кивает головой и все с облегчением выдыхают. — За мной.- бросает Чон ни на кого не глядя и выходит из палатки, доставая из кармана пачку сигарет. Джин обеззараживает кожу вокруг арматуры и берётся её вынимать. Просит Тэхёна побыть ассистентом. Балка прошла рядом с печенью, но не коснулась её. Парень просто «родился в рубашке». Осталось надеяться, что он послушно делал прививки от столбняка. Лиса неподвижно стоит, не понимая почему на неё так пристально смотрит Дженни. — Это он тебе вообще-то.- она на неё очень зла. Эта ненормальная появилась только вчера, а проблем столько, сколько у них и за месяц не бывает. Дура. Лиса почувствовала себя еще хуже, чем до этого. Она знает, что будет дальше и согласна с этим. Она виновата. И время назад не обернуть. Девушка нехотя выходит из палатки. Чонгук стоит молча. Курит очередную сигарету. Он слишком много курит. Она думает об этом, когда он поворачивает к ней голову. — Хочешь вернуться? - спрашивает Чон, на удивление спокойно. Вид опасно безмятежный. — Нет.- робко произносит она. Лиса не боится. Просто вина настолько пожирает её изнутри, что нет сил говорить, нет сил смотреть кому-то в глаза, нет сил думать. Она даже не знает, как извиняться перед Чимином. Каким образом за такое вообще можно извиниться? — Я тебя не слышу!-грубо повышает голос Чон, наконец давая волю хоть каким-то эмоциям. Лиса съёживается. Она не любит крики. За ними обычно следует боль. — Нет. - чуть громче повторяет. — Слушай и запоминай. - предупреждает он. — Тупость — смерть,  оплошность, даже самая мелкая — смерть, шум — смерть. Поэтому прошу тебя, вставить хотя бы искусственные мозги в свою разукрашенную голову и научиться думать. Все слова из перечисленных знаешь? -издевается. — Отлично. - он хорошенько затягивается, из-за чего возникает неприятная тишина. — С этого момента ты живешь по правилам. - выдыхает он. Лиса хмурится. В прошлый раз она тоже жила по правилам. И они ей не нравились. — Слушать меня. - загибает палец. — Не выходить за ворота.- второй. — Работать. -третий. — Думаешь, справишься? Лиса смотрит на него и не понимает, почему он не выгнал ее за то, что она сделала. Неужели они и правда настолько хорошие люди? Неужели в Адисе на самом деле безопасно? Неужели такое место по-настоящему существует и она действительно здесь? Может ей это всё просто приснилось? Может она уже бродит где-то зараженная и абсолютно невменяемая? В реальность дают поверить тёмные как смоль, глаза. Они говорят «ты еще не умерла», они говорят «ты можешь жить нормально в этом ненормальном мире» и «несмотря на то, что ты сделала — у тебя есть шанс» и Лиса им почему-то верит. — Спасибо, Чонгук. - всё, что она ему говорит. Она принимает правила. И благодарит за всё. В том числе, за спасение её жизни сегодня. Он одобрительно кивает, выбрасывая окурок. Пристально смотрит, не позволяет отвести от него взгляд. — Тебя ждет наказание. - говорит он.— Иди к Намджуну. Он тебе всё скажет. Я надеюсь ты не настолько дура, чтобы ослушаться меня. - Чон почти уходит, когда вспомнив что-то, оборачивается. — Как ты связана с медициной? - спрашивает нахмурившись. Благодаря её словам Чимин не умер от кровотечения на вылазке. Она сразу понимает о чем речь. — Я не врач. - коротко отвечает. — Я спросил не это. - с выражением «боже, сколько можно тупить». — Розэ пару лет училась на курсах медицинской подготовки до того, как... - она осеклась. Ей до сих пор тяжело подбирать слова насчёт всего, что происходит. До того, как случилось что? Апокалипсис? Конец света? Как это вообще называть? — Она мне многое рассказывала, в общем. Чонгук усмехается. Черт возьми, она вообще откуда припёрлась такая? Она что, в коме лежала два года, пока всё остальное человечество пыталось выжить среди этих тварей? Почему она заорала сегодня, будто первый раз увидела ходячего? Они ведь с сестрой убегали от парочки вчера, когда Чонгук их подобрал. Все люди, живущие в нынешних реалиях знают, что в незащищенных местах нужно быть тихим, да и в защищенных тоже. Почему этого не знала она и не знала ли, — вопрос открытый. Ну точно идиотка. Чонгук решает допросить её как-нибудь потом. На сегодня ему этой «пепельницы» достаточно. Главное, что с Чимином всё будет в порядке, а эта недалёкая больше никогда не окажется за воротами Адиса. — Я понял. - говорит он.— Теперь она работает здесь.- кивает на палатку. — Так и передай. - Чонгук оставляет её одну наслаждаться безопасностью, которую первый раз за этот год, ей подарили даром. Просто потому, что она не зараженная. Просто потому, что она живая. Они с Рози точно останутся здесь надолго. *** У Дженни сегодня игривое настроение, несмотря на то, что произошло. Впрочем такое настроение — не редкость, если она так или иначе контактирует с Чонгуком. Раз с Чимином всё будет хорошо, то можно выдохнуть. Сегодня она снова решила подкрасться к Чону в переговорную, пока он там один. — Хэй, как ты? - спрашивает, войдя внутрь и видя Чонгука, сидящего за столом. Можно сказать, что он ничего не делает, но на самом деле он занят валянием в луже собственной вины из-за друга. — Я занят. - безэмоционально отвечает он, вальяжно развалившись на стуле, ковыряя маленьким ножом край стола. — Накручиванием себя? - Она подходит чуть ближе. Чон не любит, когда Дженни копается в его душе. Но сегодня она решила снова попытаться. — Джен. - предупреждающе посмотрел он на неё. — Что? - игриво, с полуулыбкой. Ей нравится с ним разговаривать. Хоть о чём угодно. Даже о ерунде. Лишь бы с ним. — Констатирую факты. - она по-девчачьи опускает взгляд вниз. «А по-моему пытаешься залезть мне в сердце»- думается ему, но произносит он другое. — Засунь свои факты... - сам первый начинает и Дженни так чертовски приятно от этого. Уголок его губ на чуть-чуть поднимается вверх. Мира нет, но флирт по расписанию. Джен подходит к нему сзади и наклоняется. Шепотом на ухо: — Куда? - притворяется она, поддерживая его игру. — Куда-нибудь засунь. - с расстановкой между словами твёрдо говорит он, не оборачивая головы. — Поможешь? - правильно распознав посыл, она выпрямляется, перекидывает одну ногу через него и садится на его бедра, лицом к нему. — Засунуть тебе куда-нибудь факты?-медленно выговаривает в губы, акцентируя слово «факты». Хотя бы не прямыми словами. Хотя никто бы не удивился. Это же Чонгук. Дверь резко открывается. — Воу-воу! - выкрикивает Тэхён. — Ну вы хоть бы сделали вид, что вам стыдно! - говорит, не видя никакой реакции от этих двоих. — За что? - спрашивают оба одновременно, повернув головы к нему. — За то, что я увидел. - возмущается он, улыбаясь. — Во-первых, ты ещё ничего не увидел.- звучит от Чонгука, пока Дженни поднимается с усмешкой. — Во-вторых, мы и при тебе можем. - вот так. Ну может, два процента юмора. — Зачем пришел? — Поговорить с тобой, лично. - кидает Тэ и косится на Дженни. — Какие у вас секреты от меня?-возмущается Джен, скрещивая руки на груди. — Мальчишеские. - кривляется Тэхён. Дженни закатывает глаза и уходит, не забыв показать ему средний палец. Джен не обижается, потому что понимает: насколько бы они не были близки, она — не «старшая». — Даёшь ей шанс? - спрашивает серьезно, когда дверь за девушкой закрывается. — Отдаю должное, за то, что неплохо старается. - Чонгук отвечает так, будто ему скучно. Диалоги о Джен ему не интересны. Впрочем, как и она сама, к сожалению. — Видимо плохо, раз уже год по тебе сохнет, а ты её просто трахаешь. Смотри, разобьешь девочке сердце. - предупреждает он. Будто не зная, что тому фиолетово, кому и что он может разбить. — К черту сердце. Лишь бы была жива. - отвечает, тяжело вздыхая. Он сегодня чертовски устал. — Ты не прав. — Попробуй переубеди. - Чон грубит. А когда он так делает, тему лучше закрыть. Или он может и сам. — Как Чим? — Джин достал балку, прочистил, зашил. Выкарабкается. - отчитывается, подходя ближе к столу. Он садится на свободный стул и устало потирает ладонями лицо. Денек не из простых. — Выкарабкается. - утвердительно повторяет Чонгук. — Мы взяли мало. - озвучивает очевидное. — Нужно отослать отряды туда, где мы не были. Ты за Чимина, пока он не оправится. Нужны консервы, семена для посадки на весну, медикаменты и ещё куча всего. Я уже во сне вижу этот обречённый взгляд Джина, который говорит, что у него всё кончилось, а мы будто всё везде перебрали. Как на зло. — Ну...- протягивает Тэхён, подумав пару секунд. — Поедем в город. - аккуратно выпаливает и ждёт реакции. — Ты имеешь ввиду Сеул?! - недоумевает тот, хмурясь. — Мы не можем без приключений съездить в небольшой агрогородок, а ты говоришь о городе, напичканном толпами тварей. Думай, Тэхен. — Ну, в этот раз просто пепельница помешала. — Сеул — это смерть. — Я не могу снова облажаться. Сегодня это чуть не убило  Чимина. - он это себе не простит. Как не простил и всё остальное. — Нехватка медикаментов — тоже смерть. -возражает  Тэхён. — Если бы у Джина сегодня не было антибиотиков, — Чим бы не выжил. — Я решу это, Ви. - обречённо вздыхает Чонгук. — Но не сегодня. Тэхён встаёт со стола и направляется к двери. — Сеул — единственный выход. - бросает он и дверь за ним закрывается.